Семантика смирения в агиографическом тексте: историко-лексикографический аспект

Ю.В. Коре­нева
2010 г. Мос­ков­ский госу­дар­ствен­ный област­ной уни­вер­си­тет

Сооб­ща­ется о месте и роли поня­тия сми­ре­ние в тексте жития свя­того. Данные исто­ри­че­ских и эти­мо­ло­ги­че­ских сло­ва­рей в этом аспекте поз­во­ляют рекон­стру­и­ро­вать пер­вич­ную семан­тику ана­ли­зи­ру­е­мого слова и через сопо­ста­ви­тель­ный анализ сло­вар­ных зна­че­ний опре­де­лить его смыс­ло­вой объем, сход­ство и раз­ли­чие лек­си­ко­гра­фи­че­ских интер­пре­та­ций.

Клю­че­вые слова: семан­ти­че­ская рекон­струк­ция, кон­цепт, эти­мо­ло­гия, житие.

Каждая про­фес­си­о­наль­ная сфера ком­му­ни­ка­ции, в том числе лите­ра­тур­ный жанр, выра­ба­ты­вает свою поня­тий­ную сферу, реа­ли­зует свой аспект созна­ния, в том числе язы­ко­вого, и в совре­мен­ной линг­ви­стике такая сово­куп­ность поня­тий име­ну­ется кон­цеп­то­сфе­рой. Тер­ми­но­ло­ги­че­ское зна­че­ние послед­ней, после Д.С. Лиха­чева, сего­дня уточ­ня­ется: можно гово­рить о сово­куп­но­сти кон­цеп­тов – мен­таль­ных обра­зо­ва­ний – для каждой сферы дея­тель­но­сти чело­века в рамках дис­кур­сив­ных и тек­сто­вых иссле­до­ва­ний. В этом аспекте поня­тие агио­гра­фи­че­ской кон­цеп­то­сферы реально. В составе житий­ного текста, экс­пли­ци­ру­ю­щего, репре­зен­ти­ру­ю­щего агио­гра­фи­че­скую кон­цеп­то­сферу, про­яв­ля­ется через сло­во­упо­треб­ле­ние рели­ги­оз­ное созна­ние, в нашем случае рус­ское пра­во­слав­ное. Поэтому о кон­цеп­тах агио­гра­фи­че­ской кон­цеп­то­сферы целе­со­об­разно гово­рить с пози­ций пра­во­слав­ного рели­ги­оз­ного созна­ния.

Агио­гра­фи­че­ский текст имеет своей конеч­ной ком­му­ни­ка­тив­ной целью ока­зать вли­я­ние на чита­теля-слу­ша­теля через опи­са­ние свя­то­сти как цен­траль­ного поня­тия любого жития. В этом аспекте свя­тость высту­пает как мак­ро­кон­цепт, содер­жа­щий в своем поле осталь­ные поня­тия. Кон­цепт свя­тость репре­зен­ти­ру­ется в рус­ском житий­ном тексте по-раз­ному в зави­си­мо­сти от опи­сы­ва­е­мого пути к свя­то­сти, т.е. подвига того чело­века, кото­рого Цер­ковь чтит в сонме своих святых. Раз­но­вид­но­стей духов­ного подвига много. Об этом, в част­но­сти, сви­де­тель­ствуют жития пре­по­доб­ных мона­хов, в том числе Жития Оптин­ских стар­цев.

В житии пре­по­доб­ного монаха цен­траль­ными, клю­че­выми поня­ти­ями ста­но­вятся поня­тия любви к Богу и страха Божи­его, молитвы и послу­ша­ния, мол­ча­ния и сми­ре­ния. Оста­но­вимся подроб­нее на послед­нем. При опи­са­нии какого-либо слова, выра­жа­ю­щего понятие/понятия, необ­хо­димо изу­че­ние не только его совре­мен­ного лек­си­ко­гра­фи­че­ского пред­став­ле­ния, но и исто­ри­че­ского. С пози­ций совре­мен­ного рус­ского лите­ра­тур­ного языка сми­ре­ние рас­це­ни­ва­ется, во-первых, как суще­стви­тель­ное от сми­рить, во-вторых, как ‘кро­тость’, ‘покор­ность’, ‘созна­ние своих недо­стат­ков, соче­та­ю­ще­еся с отсут­ствием гор­до­сти’. Сми­рить, в свою оче­редь, фик­си­ру­ется совре­мен­ной лек­си­ко­гра­фией, во-первых, как ‘сде­лать покор­ным, послуш­ным; усми­рить, укро­тить’ и ‘пода­вить в себе, сдер­жать, унять’ [13]; [16]. В пара­диг­ма­ти­че­ском плане лек­сема сми­ре­ние имеет сино­ним кро­тость и анто­нимы гор­дость, гор­дыня [14]; [15]. Совре­мен­ное напи­са­ние дан­ного слова через И дает опре­де­лен­ную почву для народ­ной эти­мо­ло­гии, на поверх­но­сти ока­зы­ва­ется прак­ти­че­ски прямая кор­ре­ля­ция сми­ре­ния и мира, непро­тив­ле­ния, т.е. сми­рен­ный чело­век – чело­век мирный, тихий, спо­кой­ный. Орфо­гра­фи­че­ский казус связан с исто­рией буквы «ять», исклю­чен­ной из рус­ского алфа­вита в 1918 году. Поэтому для даль­ней­ших рас­суж­де­ний необ­хо­димо обра­тить свой взгляд в про­шлое.

В исто­ри­че­ских сло­ва­рях сми­ре­ние пред­стает прежде всего как поня­тие духов­ной жизни чело­века: ‘сми­рен­ность, покор­ность; уни­же­ние’ [9: 659]: ‘I 1)униженность, бед­ность, убо­же­ство; 2) пора­же­ние, уни­же­ние’ и ‘II мир, при­ми­ре­ние‘ [8: 320]; ‘при­ми­ре­ние, мир; оскорб­ле­ние, огор­че­ние, уни­же­ние, пора­бо­ще­ние, уни­чи­же­ние, ничто­же­ство’ [6: 622]. Обра­ще­ние к сло­во­об­ра­зо­ва­тель­ной струк­туре слова в диа­хро­ни­че­ском ключе может дать ответ на вопрос о его внут­рен­нем смысле. По мнению О.Н. Тру­ба­чева, «семан­ти­че­ская рекон­струк­ция, т.е. про­це­дура вос­ста­нов­ле­ния древ­него, или пред­ше­ству­ю­щего, зна­че­ния слова, тесно свя­зана с рекон­струк­цией фор­мально-фоне­ти­че­ской и сло­во­об­ра­зо­ва­тельно-лек­си­че­ской, а также с рекон­струк­цией язы­ко­вой (пра­язы­ко­вой) в целом» [10]. В этой связи исто­ри­че­ски точное напи­са­ние иссле­ду­е­мой лек­семы уже ука­зы­вает на ее мор­фем­ное стро­е­ние: съмЬ­ре­ние, где съ — при­ставка со зна­че­нием соеди­не­ния и конеч­но­сти дей­ствия, его совер­шен­но­сти, ‑ени[j]- суф­фикс отгла­голь­ного суще­стви­тель­ного со зна­че­нием про­цесса и/или резуль­тата такого про­цесса и корень ‑мер- (через ять), эти­мо­ло­ги­че­ски отсы­ла­ю­щий нас к поня­тию мера. Данные эти­мо­ло­ги­че­ских сло­ва­рей под­твер­ждают это поло­же­ние: свя­зано с и.-е. *mē- «мерить» [11: 2, 600]; [7: 2, 336]; [12: 1, 524]. Осно­вы­ва­ясь на данных Ста­ро­сла­вян­ского сло­варя, Т.И. Вен­дина отно­сит сми­ре­ние к рели­ги­оз­ным цен­но­стям сред­не­ве­ко­вого чело­века наряду с верой, любо­вью, свя­то­стью, оди­но­че­ством, молит­вой, пока­я­нием [2: 281–293]. Всмат­ри­ва­ние в слово, опора на его внут­рен­нюю форму помо­гают более точно опре­де­лить его зна­че­ния, т.к. «углуб­лен­ное пони­ма­ние зна­че­ния есть, по нашему убеж­де­нию, уже тем самым его рекон­струк­ция» [10]. Гнез­до­вой прин­цип рас­по­ло­же­ния сло­вар­ного мате­ри­ала, при­ме­нен­ный В.И. Далем, тоже наце­лен на глу­бо­кое пони­ма­ние поня­тия, сто­я­щего за словом: сми­рять, сми­рить кого, усми­рять, укро­щать или обуз­ды­вать, отва­див от дико­сти; сде­лать крот­ким, покор­ным, послуш­ным; при­во­дить в покор­ность, лишать при­род­ной дико­сти, звер­ства, свое­во­лия, само­на­де­ян­но­сти. <…> сми­рен­ный, кто сми­рился, кто живет в сми­ре­нии, в крот­кой пре­дан­но­сти про­ви­де­нию, в созна­нии своего ничто­же­ства’ [17].

Житие свя­того, создан­ное на основе рус­ской исто­рии и на рус­ском вари­анте цер­ков­но­сла­вян­ского языка, про­из­ве­де­ние ори­ги­наль­ное, но нельзя в семан­ти­че­ском иссле­до­ва­нии не учи­ты­вать ту креп­кую связь, что всегда была и суще­ствует до сих пор в пра­во­слав­ном дис­курсе между рус­ским и гре­че­ским языком при­ме­ни­тельно к пра­во­слав­ной рели­ги­оз­ной жизни. В гре­че­ском языке, по данным исто­ри­че­ских сло­ва­рей, сла­вян­ское сми­ре­ние чаще всего кор­ре­ли­рует с гре­че­ским ταπείνωσις ‘уни­же­ние; ослаб­ле­ние’; ‘сми­рен­ность, покор­ность’ [1: 1227] и ‘малость, непри­мет­ность; скром­ность, покор­ность; уни­же­ние’ [3: 206]. Таким обра­зом, гре­че­ско-сла­вян­ские семан­ти­че­ские связи и внут­рен­няя форма самого сла­вян­ского слова ука­зы­вают на нали­чие в семан­ти­че­ской струк­туре иссле­ду­е­мого поня­тия таких клю­че­вых смыс­ло­вых ком­по­нен­тов, как ‘мерить’, ‘вниз’, ‘поко­рять’, кото­рые экс­пли­ци­ру­ются в данном слове и раз­ви­вают его семан­тику. Несмотря на отгла­голь­ный суф­фикс и абстракт­ную при­над­леж­ность, сми­ре­ние, как и любое другое сим­во­ли­че­ское поня­тие, вос­хо­дит в своем зна­че­нии к кон­крет­ному пред­став­ле­нию. «Не сле­дует забы­вать, что всякий символ изна­чально опи­ра­ется на нечто мате­ри­аль­ное, в данном случае на прямое зна­че­ние слова. Это послед­нее дает, если можно так выра­зиться, очер­та­ние образа. В этом смысле символ не явля­ется само­до­вле­ю­щим, он имеет истоки в мире неви­ди­мого и его реаль­ного зна­че­ния. Символ есть знак, сто­я­щий на гра­нице мате­ри­аль­ной и высшей духов­ной реаль­но­стей» [4: 15].

Жития Оптин­ских стар­цев, про­слав­лен­ных Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в 2000 году в лике пре­по­доб­ных, рас­ска­зы­вают о тех духов­ных подви­гах, что совер­шали Лев, Мака­рий, Ана­то­лий, Иса­а­кий, Амвро­сий и другие старцы Оптин­ские, как они своей мона­ше­ской жизнью и любо­вью помо­гали многим людям обре­сти Бога.

  • Вообще все ино­че­ство под руко­вод­ством стар­цев носило на себе отпе­ча­ток духов­ных доб­ро­де­те­лей: про­стота, кро­тость и сми­ре­ние были отли­чи­тель­ными чер­тами оптин­ского мона­ше­ства. Млад­шая братия ста­ра­лись вся­че­ски сми­ряться не только перед стар­шими, но и перед рав­ными, боясь даже взгля­дом оскор­бить дру­гого, и при малей­шем поводе немед­ленно про­сили друг у друга про­ще­ния (Житие пре­по­доб­ного Амвро­сия, старца Оптин­ского: 220) [18]
  • И другим в уте­ше­ние гово­рил: «Бог не тре­бует от боль­ного подви­гов телес­ных, а только тер­пе­ния со сми­ре­нием и бла­го­да­ре­ния» (Житие пре­по­доб­ного Амвро­сия, старца Оптин­ского: 222).
  • Пре­по­доб­ный Лев осо­бенно любил моло­дого послуш­ника, лас­ково назы­вая его Сашей [буду­щего прп. Амвро­сия]. Но из вос­пи­та­тель­ных побуж­де­ний испы­ты­вал при людях его сми­ре­ние (Житие пре­по­доб­ного Амвро­сия, старца Оптин­ского: 221).
  • Послед­ний [прп. Мака­рий] очень любил своего уче­ника [прп. Амвро­сий], что, впро­чем, не мешало под­вер­гать его ударам по само­лю­бию, вос­пи­ты­вая стро­гого подвиж­ника сми­ре­ния, тер­пе­ния, нищеты и других ино­че­ских доб­ро­де­те­лей (Житие пре­по­доб­ного Амвро­сия, старца Оптин­ского: 223).

Сми­ре­ние в жизни пра­во­слав­ного чело­века есть неотъ­ем­ле­мая часть того пути, кото­рый про­хо­дит каждая душа к Богу: «гордым Бог про­ти­вится, а сми­рен­ным дает бла­го­дать», «сердце сми­ренно и сокру­шенно Бог да не уни­чи­жит». Сми­ре­ние невоз­можно без пока­я­ния, в семан­ти­че­ском смысле эти поня­тия свя­заны иерар­хи­че­ски и амби­ва­лентно: сми­ре­ние при­об­ре­та­ется через пока­я­ние, искрен­нее пока­я­ние дается через осо­зна­ние своих грехов, осо­зна­ние своих грехов при­хо­дит к сми­рен­ной душе. Сми­ре­ние – это доб­ро­де­тель, в нашем кон­тек­сте, пра­во­слав­ного монаха, а вне дан­ного кон­тек­ста – любого пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина. Как отгла­голь­ное обра­зо­ва­ние лек­сема сми­ре­ние содер­жит в своем семан­ти­че­ском составе и сему дви­же­ния, про­цесса, кото­рая транс­фор­ми­ру­ется в сему внут­рен­ней работы над собой: «без сми­ре­нья невоз­можно иметь успо­ко­е­нья» [5: 203]. Кстати, на дви­га­тель­ные свой­ства поня­тия сми­ре­ние ука­зы­вают его гиперо-гипо­ни­ми­че­ские связи: сми­ре­ние есть одна из доб­ро­де­те­лей, т.е. внут­рен­нее дви­же­ние в деянии добра, а добро и доб­ро­де­тель исто­рико-эти­мо­ло­ги­че­ски и семан­ти­че­ски свя­заны с поня­тием пре­по­доб­ный как наиме­но­ва­ния чина свя­то­сти в пер­вич­ном зна­че­нии ‘лучший перед Богом’. Наблю­де­ния за житий­ными тек­стами пока­зы­вают, что атри­бу­тив сми­рен­ный исполь­зу­ется как одна из посто­ян­ных харак­те­ри­стик буду­щего старца и уже стар­че­ству­ю­щего монаха.

Сми­ре­ние как поня­тие (номи­на­тив­ная еди­ница) – это при­ве­де­ние себя в меру, соеди­не­ние (пре­фикс) в про­цессе дви­же­ния к Богу (суф­фикс отгла­голь­ного суще­стви­тель­ного) меры физи­че­ской и духов­ной жизни. Без соблю­де­ния во всем меры нет воз­мож­но­сти для послу­ша­ния, кото­рое паче молитвы в мона­ше­ском миру, нет воз­мож­но­сти чело­веку духовно раз­ви­ваться, сми­рен­ный чело­век – это духовно силь­ный, рас­ту­щий к свя­то­сти чело­век, и внут­рен­няя форма корня -свят- отсы­лает нас к поня­тию ‘расти, уве­ли­чи­ваться в раз­ме­рах’. Кон­тек­сту­аль­ное упо­треб­ле­ние слова сми­ре­ние в житиях Оптин­ских стар­цев реа­ли­зует все ука­зан­ные зна­че­ния.


Список лите­ра­туры:

[1] Вей­сман А. Д. Гре­че­ско-рус­ский сло­варь. Репринт V-го изда­ния 1899 г. М., 2006.

[2] Вен­дина Т.И. Сред­не­ве­ко­вый чело­век в зер­кале ста­ро­сла­вян­ского языка. М., 2002.

[3] Гре­че­ско-рус­ский сло­варь Нового Завета: Пер. крат­кого гре­че­ско-англий­ского сло­варя Нового Завета Баркли М. Нью­мана / Пере­вод и редак­ти­ро­ва­ние В.Н. Куз­не­цо­вой при уча­стии Е.Б. Сма­ги­ной и И.С. Козы­рева. М., 1997.

[4] Кли­менко Л.П. Сло­варь пере­нос­ных, образ­ных и сим­во­ли­че­ских упо­треб­ле­ний слова в Псал­тири. Часть I, псалмы 1–50; часть II, псалмы 51–100. Н. Нов­го­род, 2008.

[5] Оптин­ский Цвет­ник. Изре­че­ния пре­по­доб­ных стар­цев Оптин­ских. М., 2009.

[6] Полный цер­ков­но­сла­вян­ский сло­варь (со вне­се­нием в него важ­ней­ших древ­не­рус­ских слов и выра­же­ний). Про­то­и­е­рей Г. Дья­ченко. М., 2001. (Репринт­ное вос­про­из­ве­де­ние изда­ния 1900 г.)

[7] Пре­об­ра­жен­ский А.Г. Эти­мо­ло­ги­че­ский сло­варь рус­ского языка: П–Я. Изд. 2‑е. М., 2010.

[8] Седа­кова О.А. Сло­варь труд­ных слов из бого­слу­же­ния: Цер­ков­но­сла­вяно-рус­ские паро­нимы. М., 2008.

[9] Ста­ро­сла­вян­ский сло­варь (по руко­пи­сям XXI веков): Около 10 000 слов / Э. Бла­гова, Р.М. Цейт­лин, С. Геро­дес и др. Под ред. Р.М. Цейт­лин, Р. Вечерки и Э. Бла­го­вой. 2‑е изд., сте­рео­тип. М., 1999.

[10] Тру­ба­чев О.Н. Приемы семан­ти­че­ской рекон­струк­ции // Срав­ни­тельно-исто­ри­че­ское изу­че­ние языков разных семей. Теория линг­ви­сти­че­ской рекон­струк­ции. М., 1988. С. 197–222 // URL: http://www.philology.ru/linguistics1/trubachev-88.htm

[11] Фасмер М. Эти­мо­ло­ги­че­ский сло­варь рус­ского языка: В 4 тт. / Пер. с нем. и доп. О.Н. Тру­ба­чева; Под ред. и с пре­дисл. Б.А. Ларина. 3‑е изд., стер. СПб., 1996.

[12] Черных П.Я. Исто­рико-эти­мо­ло­ги­че­ский сло­варь совре­мен­ного рус­ского языка: 13 500 слов: Т. 1–2. М., 1993.

[13] URL: http://www.gramota.ru/slovari – Боль­шой тол­ко­вый сло­варь рус­ского языка. Гл. ред. С.А. Куз­не­цов. Первое изда­ние: СПб., 1998. Пуб­ли­ку­ется в автор­ской редак­ции 2009 года.

[14] URL: http://www.gramota.ru/slovari – Сло­варь рус­ских сино­ни­мов и сход­ных по смыслу выра­же­ний. Автор Н. Абра­мов. Печат­ное изда­ние М., 1999. © Элек­трон­ная версия, «ГРАМОТА.РУ», 2002.

[15] URL: http://www.gramota.ru/slovari – Сло­варь анто­ни­мов рус­ского языка: около 3200 анто­ни­ми­че­ских пар. Автор М.Р. Львов. © Элек­трон­ная версия, «ГРАМОТА.РУ», 2002.

[16] URL: http://slovari.yandex.ru/dict/ushakov/article/ushakov/18–1/us430401.htm – Сло­варь рус­ского языка Д.Н.Ушакова.

[17] URL: http://slovari.yandex.ru/dict/dal/article/dal/03161/22900.htm – Сло­варь живого вели­ко­рус­ского языка В.И. Даля.

[18] Цитаты из житий­ных тек­стов при­во­дятся по изда­нию: Пре­по­доб­ные Оптин­ские старцы. Жития и настав­ле­ния. Изд. 2‑е. Свято-Вве­ден­ский мона­стырь Оптина Пустынь, 2004.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки