Теологумены в современном богословии

cвя­щен­ник Даниил Сысоев

Муд­рей­ший Отец V века преп. Викен­тий Лирин­ский, зная о ковар­стве древ­него змия, пишет о пра­виле раз­де­ле­ния истины и лжи в недрах Пра­во­слав­ной Церкви: «…потому-то именно, что суще­ствует такое коли­че­ство изво­ро­тов крайне раз­но­об­раз­ного заблуж­де­ния, весьма необ­хо­димо направ­лять нить тол­ко­ва­ния про­ро­ков и апо­сто­лов по пра­вилу цер­ков­ного и пра­во­слав­ного пони­ма­ния. В самой же кафо­ли­че­ской Церкви осо­бенно должно забо­титься нам о том, чтобы содер­жать то, чему верили повсюду, всегда, все; ибо истин­ное и в соб­ствен­ном разуме кафо­ли­че­ское, как пока­зы­вает зна­че­ние и смысл наиме­но­ва­ния сего, — то, что все вообще объ­ем­лет. Но это будет только тогда, когда мы после­дуем все­общ­но­сти, древ­но­сти, согла­сию; а все­общ­но­сти после­дуем мы тогда, когда при­знаем истин­ною ту только веру, кото­рую испо­ве­дует вся по Зем­ному шару Цер­ковь; а древ­но­сти — тогда, когда никак не отсту­пим от тех мыслей, кото­рые, несо­мненно, одоб­рены свя­тыми пред­ками и отцами нашими; а согла­сию — тогда, когда в самой древ­но­сти после­дуем опре­де­ле­ниям и мыслям всех или по край­ней мере боль­шин­ства свя­щен­ни­ков и вместе учи­те­лей» [1].

Следуя этому пра­вилу, Цер­ковь Хри­стова стоит уже два­дцать веков, но в наше время вновь появи­лись те, кто стал под­вер­гать его сомне­нию. Неко­то­рые совре­мен­ные тео­логи, выдви­га­ю­щие новые учения, столк­ну­лись с тем фактом, что их мнения пра­во­слав­ные хри­сти­ане стали срав­ни­вать со сло­вами Отцов и обна­ру­жили, что эти док­трины несов­ме­стимы. Тогда эти тео­логи, вместо вполне нор­маль­ного в данной ситу­а­ции пока­я­ния и отказа от своих бого­слов­ских нов­шеств, выдви­нули точку зрения, согласно кото­рой можно верить во все что угодно, лишь бы эта вера не была бы прямо осуж­дена Цер­ко­вью. Они утвер­ждают, что если некий тезис не имеет непо­сред­ствен­ного соте­рио­ло­ги­че­ского зна­че­ния, и при этом он: а) не осуж­ден собор­ным разу­мом; б) не ведет при своем логи­че­ском рас­кры­тии к про­ти­во­ре­чию с ясно уста­нов­лен­ным дог­ма­ти­че­ским цер­ков­ным веро­уче­нием; в) рас­хо­дится с суж­де­ни­ями неко­то­рых из Отцов, но г) все же имеет опору хотя бы в неко­то­рых сви­де­тель­ствах цер­ков­ной тра­ди­ции — то его можно при­дер­жи­ваться, при усло­вии, что он не будет пре­под­но­ситься как некое обще­цер­ковно-обя­за­тель­ное веро­учи­тель­ное суж­де­ние. При этом неважно, что част­ные бого­слов­ские мнения могут про­ти­во­ре­чить друг другу. Это счи­та­ется нор­маль­ным и для обос­но­ва­ния этого ссы­ла­ются слова ап. Павла, якобы ска­зан­ные по этому поводу: «ибо над­ле­жит быть и раз­но­мыс­лиям («αἱρέσεις») между вами» (1Кор. 11:19).

Но осо­бенно любят ссы­латься на изоб­ре­та­теля этой теории — извест­ного цер­ков­ного исто­рика В.В. Боло­това, кото­рый пишет: «Никто не вла­стен вос­пре­тить мне в каче­стве моего част­ного бого­слов­ского мнения дер­жаться тео­ло­гу­мена, выска­зан­ного хотя бы одним из отцов Церкви, если только не дока­зано, что ком­пе­тент­ный цер­ков­ный суд уже при­знал это воз­зре­ние погре­ши­тель­ным. Но с другой сто­роны, никто не вла­стен тре­бо­вать от меня, чтобы я, в каче­стве моего част­ного бого­слов­ского мнения, сле­до­вал тео­ло­гу­мену, выска­зан­ному несколь­кими отцами Церкви, коль скоро этот тео­ло­гу­мен не пле­няет меня своей воз­вы­шен­ной бого­слов­ской кра­со­той, не поко­ряет меня доступ­ной и моему разу­ме­нию дер­жав­ной мощью своей аргу­мен­та­ции» [2].

Счи­та­ется, что данная цитата поз­во­ляет как угодно опе­ри­ро­вать с исти­нами веры. Более того, неко­то­рые из сто­рон­ни­ков этого мнения утвер­ждают, что само по себе поня­тие «согла­сие Отцов» (consensus patrum) внут­ренне про­ти­во­ре­чиво, и еди­но­мыс­лие для хри­стиан воз­можно лишь в глав­ном — в общем пути, кото­рым они должны идти к своему спа­се­нию, следуя любви и сво­бод­ному тол­ко­ва­нию Свя­щен­ного Писа­ния, нахо­дясь в лоне Пра­во­слав­ной Церкви.

Подоб­ная аргу­мен­та­ция, отвер­га­ю­щая соглас­ное мнение Отцов, при­ме­ня­ется при рас­смот­ре­нии вопроса о Тво­ре­нии (про­ис­хож­де­нии чело­века, про­ис­хож­де­нии смерти и т.п.), в обла­сти эккле­зио­ло­гии (вопрос о гра­ни­цах Церкви), сакра­мен­то­ло­гии (дей­стви­тель­ность вне­цер­ков­ных таинств), эсха­то­ло­гии (конеч­ность муче­ний), хри­сто­ло­гии (повре­жден­ность или непо­вре­жден­ность чело­ве­че­ской при­роды, вос­при­ня­той Хри­стом при Его Вопло­ще­нии), в отно­ше­нии к биб­лей­ской кри­тике, чуде­сам и т. д. Таким обра­зом, нам пред­ла­га­ется сми­риться с сосу­ще­ство­ва­нием в Церкви ряда систем бого­сло­вия, объ­еди­нен­ных лишь фор­маль­ным сле­до­ва­нием дог­ма­там Все­лен­ских Собо­ров (хотя часто и послед­нее огра­ни­че­ние отбра­сы­ва­ется в угоду тому или иному «тео­ло­гу­мену»).

Но давайте рас­смот­рим обос­но­ван­ность в рамках Свя­щен­ного Пре­да­ния теории тео­ло­гу­ме­нов. Необ­хо­димо ска­зать, что само поня­тие част­ного бого­слов­ского мнения, одним из раз­но­вид­но­стей кото­рого явля­ется «тео­ло­гу­мен», вовсе не есть в свя­то­оте­че­ском пони­ма­нии нечто такое, чем стоит гор­диться или счи­тать воз­мож­ным кон­стру­и­ро­вать из подо­бран­ных на осно­ва­нии этого аргу­мен­тов соб­ствен­ную бого­слов­скую кон­цеп­цию. По вер­ному слову о. Рафа­ила (Каре­лина), «пра­во­слав­ная пози­ция в этом вопросе несколько иная. Если мнение одного Отца про­ти­во­ре­чит пре­да­нию Церкви или учению других отцов, то сле­дует при­дер­жи­ваться взгляда, выска­зан­ного боль­шин­ством отцов, как наи­бо­лее досто­вер­ного. Пора­зи­тель­ным сви­де­тель­ством рели­ги­оз­ной истины явля­ется един­ство духов­ного опыта и един­ство учения, постро­ен­ного на основе этого опыта мно­гими отцами. Это не просто сов­па­де­ние взгля­дов, а мисти­че­ское созер­ца­ние одной реаль­но­сти и сви­де­тель­ство оче­вид­цев. Выбор тео­ло­гу­ме­нов на осно­ва­нии сви­де­тель­ства одного из авто­ри­те­тов, по своему лич­ному вкусу или поле­ми­че­ской заин­те­ре­со­ван­но­сти очень похож на прием иезу­и­тов, назы­ва­е­мый про­ба­бе­лиз­мом, когда для совер­ше­ния какого-нибудь поступка, про­ти­во­ре­ча­щего обще­при­ня­тым нормам нрав­ствен­но­сти, доста­точно в свое оправ­да­ние ука­зы­вать на пример или выска­зы­ва­ние одного из авто­ри­те­тов. А найти нужную цитату и подо­гнать ее под соб­ствен­ное мнение не так уж трудно» [3].

Более того, святые отцы счи­тали повто­ре­нием греха Хама цити­ро­ва­ние мнения свя­того, про­ти­во­ре­ча­щего учению боль­шин­ства. Вот как гово­рит об этом свя­ти­тель Фотий: «Если бы 10 или даже 20 отцов ска­зали так, а 600 и бес­чис­лен­ное мно­же­ство не гово­рили того: кто будет оскорб­лять отцов, — не те ли, кто, заклю­чая бла­го­че­стие немно­гих тех отцов в немно­гие слова и постав­ляя их в про­ти­во­ре­чие Собо­рам, пред­по­чи­тают их бес­чис­лен­ному сонму, или те, кто защит­ни­ками своими изби­рают многих отцов?» [4]

Итак, «тео­ло­гу­мен» — резуль­тат откло­не­ния чело­ве­че­ской мысли от Откро­ве­ния, по словам преп. Вар­са­ну­фия — «непра­вое учение» [5]. Так может ли из собра­ния неправды появиться истина?

В.В. Боло­тов, первым введ­ший в бого­слов­ский обиход термин «тео­ло­гу­мен» взял его не у святых Отцов и даже не из «схо­ла­сти­че­ского бого­сло­вия», а из запад­ных теорий дог­ма­ти­че­ского раз­ви­тия, осно­ван­ных на геге­ли­ан­стве. «У Боло­това обос­но­ва­нием служит его пред­став­ле­ние о “тео­ло­гу­ме­нах” как бого­слов­ских утвер­жде­ниях осо­бого ста­туса — не име­ю­щих досто­вер­но­сти и обще­при­знан­но­сти дог­ма­тов, однако и не трак­ту­е­мых как смесь отблес­ков истины с гре­хов­ным неве­де­нием (о гре­хов­но­сти неве­де­ния бого­слов­ских истин, то есть того, что необ­хо­димо для спа­се­ния, он даже не упо­ми­нает). Свое воз­зре­ние он пре­по­дает как свя­то­оте­че­ское и как бы в под­твер­жде­ние этого — вместо отсут­ству­ю­щих ссылок на святых отцов — запи­сы­вает “тео­ло­гу­мен” гре­че­скими бук­вами. Но из сло­ва­рей легко убе­диться, что ни клас­си­че­ский, ни сред­не­ве­ко­вый гре­че­ский язык суще­стви­тель­ного <такого> не знает. Слово было пущено в ход запад­ными уче­ными Нового вре­мени… Слово “тео­ло­гу­мен”, запи­сан­ное по-гре­че­ски, слу­жило для обо­зна­че­ния каких-то мнений отцов, откло­няв­шихся, с точки зрения этих авто­ров, от цер­ков­ного учения; в боло­тов­ском сло­во­упо­треб­ле­нии это точнее всего будет соот­вет­ство­вать “част­ному бого­слов­скому мнению”. Из того же источ­ника, откуда Боло­тов заим­ство­вал свой псев­до­гре­че­ский термин,— из непра­во­слав­ной запад­ной куль­туры — заим­ство­вал он прежде всего и свое пред­став­ле­ние о бого­по­зна­нии и о том знании Бога, кото­рым обла­дает Цер­ковь» [6].

Рас­смот­рим биб­лей­ский стих «ибо над­ле­жит быть и раз­но­мыс­лиям («αἱρέσεις») между вами» (1Кор. 11:19), кото­рый чаще всего выдви­га­ется в пользу того, что нор­маль­ным явля­ется сосу­ще­ство­ва­ние в Церкви несколь­ких вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих точек зрения по поводу еще не решен­ных на Собо­рах вопро­сах веро­уче­ния.

При­ве­дем слова В. Лос­ского, ска­зан­ные им по поводу ана­ло­гич­ной попытки прот. С. Бул­га­кова защи­тить свою софи­о­ло­гию: «Прот. С. Бул­га­ков хочет пре­вра­тить бого­слов­ские споры, раз­де­ле­ния (“ереси”), смуту — в нор­маль­ное явле­ние цер­ков­ной жизни, в необ­хо­ди­мую норму, без кото­рой невоз­можно пости­же­ние Истины. Он обли­ча­ется прежде всего ап. Павлом, на кото­рого хочет опе­реться… Ап. Павел отнюдь не при­знает споров в Церкви нор­маль­ным и даже обя­за­тель­ным явле­нием, “не хвалит” за раз­де­ле­ния, при­знает их “худшим”, с трудом верит слухам о них и уте­ша­ется мыслью о про­мыс­ли­тель­ной воле, кото­рая самое зло застав­ляет слу­жить ко благу и допус­кает споры, чтобы в иску­ше­нии воз­вы­си­лись искус­ней­шие. Иного тол­ко­ва­ния при­ве­ден­ного текста — в смысле “необ­хо­ди­мо­сти” ересей для нор­маль­ной жизни Церкви — быть не может. В про­тив­ном случае при­шлось бы тол­ко­вать в том же смысле слова Гос­пода: “Горе миру от соблаз­нов: ибо надобно прийти соблаз­нам: но горе тому чело­веку, чрез кото­рого соблазн при­хо­дит” (Мф. 18:7), то есть при­пи­сы­вать Богу про­ис­хож­де­ние зла, соблаз­нов и нестро­е­ний в мире.

Бурные и дли­тель­ные “бого­слов­ские обсуж­де­ния” (напри­мер, хри­сто­ло­ги­че­ские споры, на кото­рые ука­зы­вает о. С. Бул­га­ков) сами по себе отнюдь не явля­ются нор­маль­ным и жела­тель­ным явле­нием цер­ков­ной жизни… Собор­ные веро­оп­ре­де­ле­ния, кото­рыми обычно закан­чи­ва­лись споры, всегда явля­лись экс­трен­ной мерой. Они ни в какой сте­пени не оправ­ды­вают тех, кто вынуж­дает Цер­ковь к столь край­ней мере, воз­буж­дая споры и смуту, ста­но­вясь при­чи­ной соблазна (“скан­да­лон” — греч.). Геро­изм, про­яв­ля­е­мый на войне защит­ни­ками оте­че­ства, не делает войну саму по себе поло­жи­тель­ным и необ­хо­ди­мым явле­нием…

Если бы бого­слов­ские споры и обсуж­де­ния были нормой дог­ма­ти­че­ской жизни, един­ствен­ным путем к позна­нию Истины, то нико­гда не было бы Отцов и Пра­во­сла­вия бы не суще­ство­вало… были бы мнения, блуж­да­ния впотьмах, мно­же­ство комис­сий, раз­би­ра­ю­щих и обсуж­да­ю­щих отдель­ные поло­же­ния, гро­мад­ная лите­ра­тура, под­го­товка мате­ри­а­лов к “буду­щему Собору”, — и поки­ну­тое стадо верных, предо­став­лен­ное “ветрам учения”, не зна­ю­щее за кем идти, как веро­вать, в ожи­да­нии “обос­но­ван­ного суж­де­ния” Собора, кото­рый в резуль­тате, по словам о. С. Бул­га­кова, может еще “ока­заться раз­бой­ни­чьим”. Об этом стаде верных, ради кото­рых про­ли­лась дра­го­цен­ная Кровь Хри­стова, ради кото­рых в Пяти­де­сят­ницу сошел Дух Святой, ради кото­рых суще­ствует Цер­ковь, о. С. Бул­га­ков забы­вает. Забы­вает и о том, что в Церкви людям вру­чена сама Боже­ствен­ная Истина, а вместе с тем и ответ­ствен­ность за чистоту ее усво­е­ния всеми чле­нами Тела Хри­стова, каждым в свою меру. Созна­ние этой ответ­ствен­но­сти, рев­ность о Церкви побуж­дают не к про­мед­ле­нию и обсуж­де­нию, но прежде всего к реши­тель­ному про­ти­во­дей­ствию тому, что может при­не­сти духов­ный вред верным. Слово — не без­раз­лич­ное сотря­са­ние воз­духа, а дей­ствен­ная духов­ная сила, осо­бенно слово учения в Церкви. Здесь не может иметь место кви­е­тизм, но непре­стан­ное бодр­ство­ва­ние цер­ков­ной власти и немед­лен­ное при­ня­тие тех или иных мер для настав­ле­ния и ограж­де­ния паствы. Бого­слов­ские споры, кото­рые при этом ведутся, явля­ются печаль­ной необ­хо­ди­мо­стью, той войной, в кото­рой выдви­га­ются “искус­ней­шие”, защи­щая общее досто­я­ние Церкви» [7].

Эти слова В. Лос­ского во всей своей пол­ноте отно­сятся и к совре­мен­ный сто­рон­ни­кам «тео­ло­гу­ме­нов», жела­ю­щих тем самым защи­титься от спра­вед­ли­вого обви­не­ния в ереси.

Дей­стви­тельно, надо ска­зать, что совер­шенно недо­пу­сти­мым явля­ется отно­ше­ние к бого­сло­вию как к сфере твор­че­ской актив­но­сти чело­века. Во-первых, бого­сло­вие решает слиш­ком важные вопросы, чтобы в нем было место чело­ве­че­скому про­из­волу. Попытка при­ме­нить спо­соб­но­сти своей фан­та­зии к бого­сло­вию подобна попытке экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать на минном поле. Измени хоть букву в Сим­воле веры — и вечная участь чело­века станет весьма печаль­ной! Построй новую дог­ма­ти­че­скую систему — и мир будет потря­сен чудо­вищ­ными пре­ступ­ле­ни­ями. По спра­вед­ли­вому заме­ча­нию Честер­тона, бого­слов подо­бен укро­ти­телю львов и тигров. Дай им чуть воли — и чудище древ­него отча­я­ния захва­тит народы! Да и сами веру­ю­щие ждут от бого­сло­вия вовсе не новых систем, а сви­де­тель­ство истины. Хри­сти­а­нину вовсе не инте­ресно, как модные тео­логи счи­тают воз­мож­ным пони­мать тот или иной древ­ний текст; им не важно, можно ли истол­ко­вать Еван­ге­лие так, что муче­ния когда-то окон­чатся, или в угоду «бра­тьям-като­ли­кам» утвер­ждать, что «филио­кве» вполне «пра­во­слав­ное» учение, или что их таин­ства дей­стви­тельны потому, что так можно пони­мать то или иное выска­зы­ва­ние свя­того. Им (автор при­чис­ляет себя к этой же выми­ра­ю­щей группе насе­ле­ния) важно знать, как же все было на самом деле, какова истина. Что в чаше у ксенза? Откуда взя­лось тело Адама? Мучили ли Христа гре­хов­ные помыслы? Но тео­ло­гу­мен здесь нам ничем не помо­жет. Ведь он – только худо­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние, а не сви­де­тель­ство оче­видца. Попытка заме­нить бого­слов­скими мне­ни­ями ясное сви­де­тель­ство Пре­да­ния – это духов­ное фаль­ши­во­мо­нет­ни­че­ство. Ведь и тот, кто под­де­лы­вает купюру, совер­шает твор­че­скую работу, при этом ста­ра­ясь, чтоб его про­из­ве­де­ние было мак­си­мально похоже на под­лин­ник. Также и новый бого­слов твор­че­ски строит соб­ствен­ную систему и при этом выдает ее за под­лин­ное, совре­мен­ное Пра­во­сла­вие. Исходя из этого понятно, почему Архи­ерей­ский Собор Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви 2000 года заявил, что «недо­пу­стимо огра­ни­чи­вать согла­сие в вере узким кругом необ­хо­ди­мых истин, чтобы за их пре­де­лами допу­стить “сво­боду в сомни­тель­ном”. Непри­ем­лема сама уста­новка на толе­рант­ность к раз­но­мыс­лиям вере» («Основ­ные прин­ципы отно­ше­ния Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви к ино­сла­вию», 2.10). Это собор­ное опре­де­ле­ние кате­го­ри­че­ски отвер­гает саму воз­мож­ность суще­ство­ва­ния «тео­ло­гу­ме­ни­че­ского бого­сло­вия» и тем самым лишает сто­рон­ни­ков этой мето­до­ло­гии любой воз­мож­но­сти остаться в рамках пра­во­слав­ного веро­уче­ния.

Необ­хо­димо заме­тить, что при­зна­ние сво­боды «тео­ло­гу­ми­че­ского твор­че­ства» постро­ено на невы­ска­зан­ной посылке, будто бы не суще­ствует цель­ной системы свя­то­оте­че­ской мысли. Эта посылка полу­чила свое раз­ви­тие в трудах про­те­стант­ских исто­ри­ков Церкви еще в XIX веке, что было необ­хо­димо им по кон­фес­си­о­наль­ным сооб­ра­же­ниям (чтобы дока­зать необ­хо­ди­мость Рефор­ма­ции). Но не так счи­тали сами Отцы. Для них пат­ри­стика была чем-то единым. Нет нужды при­во­дить бес­чис­лен­ные цитаты, доста­точно вспом­нить ана­фе­ма­тизм VII Все­лен­ского Собора: «Мы сле­дуем древ­нему зако­но­по­ло­же­нию кафо­ли­че­ской Церкви. Мы сохра­няем опре­де­ле­ния отцов. При­бав­ля­ю­щих что-либо к учению кафо­ли­че­ской Церкви или убав­ля­ю­щих от него мы пре­даем ана­феме». Оче­видно, что для созна­ния Церкви Отцы были чем-то внут­ренне единым. Спра­вед­ливо писал об этом о. Сера­фим (Роуз): «Святые отцы (если только они под­лин­ные святые отцы, а не просто цер­ков­ные писа­тели неопре­де­лен­ного авто­ри­тета), изла­гая учение Церкви, не про­ти­во­ре­чат друг другу, даже если, по нашему сла­бому разу­ме­нию, между ними, как нам кажется, есть раз­но­гла­сия. Это ака­де­ми­че­ский раци­о­на­лизм про­ти­во­по­став­ляет одного отца дру­гому, про­сле­жи­вает их “вли­я­ние” друг на друга, делит их на “школы” или “фрак­ции” и нахо­дит между ними про­ти­во­ре­чия. Все это чуждо пра­во­славно-хри­сти­ан­скому пони­ма­нию святых отцов. Для нас пра­во­слав­ное учение святых отцов — одно целое, а так как всего пра­во­слав­ного учения, оче­видно, не содер­жится ни у одного отца, ибо все святые отцы по чело­ве­че­ству своему огра­ни­чены, то мы нахо­дим его частью у одного отца, частью у дру­гого, и один отец объ­яс­няет то, что непо­нятно у дру­гого» [8].

Любой вни­ма­тель­ный чело­век может убе­диться в том, что по подав­ля­ю­щему боль­шин­ству вопро­сов веро­уче­ния он найдет у Отцов единый взгляд, так что их учение состав­ляет собою некую целост­ность. Все это оче­вид­ным обра­зом гово­рит о том, что это не слу­чай­ные взгляды людей, а Тра­ди­ция Свя­того Духа! Да, Цер­ковь имеет свой Источ­ник инфор­ма­ции, Кото­рый обла­дает наи­выс­шим авто­ри­те­том по всем без исклю­че­ния вопро­сам, ибо Он при­чина бытия всего суще­ству­ю­щего. Этот Источ­ник – един­ствен­ный Сви­де­тель тво­ре­ния, ибо Он Сам – Творец, и потому любой чело­век, веря­щий Ему, вовсе не нуж­да­ется в сви­де­тель­стве мир­ской муд­ро­сти, а скорее будет гну­шаться и пре­зи­рать ее, как неспо­соб­ную познать Бога чрез Его тво­ре­ние. Инфор­ма­ция этого Источ­ника содер­жится в Слове Божием, хра­ни­мом Цер­ко­вью. И только Цер­ковь имеет право тол­ко­вать Слово Божие, ибо в ней доныне дей­ствует и живет Дух Святой, Кото­рый и дал Свя­щен­ное Писа­ние чрез апо­сто­лов и про­ро­ков, и Сам истол­ко­вал Писа­ние чрез святых Отцов. Мы знаем, как опо­знать Его свя­щен­ный голос. Он слы­шится нам тогда, когда Писа­ние оди­на­ково пони­мают все Отцы, живу­щие во все вре­мена, и во всех местах. И если мы будем посту­пать так, то мы узнаем под­лин­ную исто­рию мира. Свят. Гри­го­рий Нис­ский пишет, что надо “учи­тель­ни­цей во всем этом иметь Цер­ковь, чтобы ни для чего не было нужды в посто­рон­нем голосе, ибо, как гово­рит Гос­подь: вот закон для духов­ных овец, — не слу­шать им чуж­дого гласа (Ин. 10:5)”» [9].

Поэтому на вопрос: «Что именно непри­ем­ле­мого и вре­дя­щего делу спа­се­ния людей я вижу в том или ином тео­ло­гу­мене?» — отве­тить можно так: непри­ем­ле­мым явля­ется такое отно­ше­ние к учению Церкви и, глав­ное, к Свя­щен­ному Писа­нию, кото­рое ведет чело­века к вечной гибели. И это не наше мнение, а учение Свя­щен­ного Писа­ния и бого­дух­но­вен­ных Отцов Церкви.

Святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский так пишет тем, кто, подобно совре­мен­ным тео­ло­гу­ми­стам, сомне­ва­ется в бук­валь­ном смысле Свя­щен­ного Писа­ния: «Когда усо­мнишься в истине какого-нибудь лица или собы­тия, опи­сы­ва­е­мого в Свя­щен­ном Писа­нии, тогда вспомни, что все Свя­щен­ное «Писа­ние бого­дух­но­венно есть» (2Тим. 3:16), как гово­рит апо­стол, значит, истинно и в нем нет вымыш­лен­ных лиц, басней и сказок, хотя есть притчи, а не соб­ствен­ное ска­за­ние, где всякий видит, что идет речь при­точ­ная. Все слово Божие есть единая истина, целост­ная нераз­дель­ная, и если ты при­зна­ешь за ложь одно какое-нибудь ска­за­ние, изре­че­ние, слово, ты погре­шишь против истины всего Свя­щен­ного Писа­ния, а пер­во­на­чаль­ная истина есть Сам Бог. «Аз есмь истина» (Ин. 14:6), гово­рит Гос­подь; «слово Твое истина есть» (Ин. 17:17), гово­рит Иисус Хри­стос Богу Отцу. – Итак, все свя­щен­ное Писа­ние почи­тай исти­ною: как о чем гово­рится, так то и было или бывает» [10].

Пре­муд­рей­ший Учи­тель Церкви Иоанн Зла­то­уст пре­ду­пре­ждает тех несчаст­ных, кото­рые пыта­ются ввести свои мысли под видом тол­ко­ва­ния Писа­ния: «Не верить содер­жа­ще­муся в Боже­ствен­ном Писа­нии, но вво­дить другое из своего ума, это, думаю, под­вер­гает вели­кой опас­но­сти отва­жи­ва­ю­щихся на такое дело». И дей­стви­тельно, опас­но­сти боль­шей просто не суще­ствует. Ведь речь идет о вечном муче­нии вместе с нечи­стыми духами, как бы это ни каза­лось смеш­ным мнимым муд­ре­цам! Неда­ром тот же Зла­то­устый свя­ти­тель вос­кли­цает о пред­ше­ствен­ни­ках совре­мен­ных «люби­те­лей твор­че­ского бого­сло­вия»: «Но он не верит Писа­нию? Так отвра­тись от него, как от неисто­вого и безум­ного. Кто не верит Созда­телю все­лен­ной и как бы обви­няет истину во лжи, тот какое может заслу­жить какое-либо про­ще­ние? Эти люди имеют при­твор­ный вид и, наде­вая личину кро­то­сти, под ове­чьей кожей скры­вают волка» [11].

Если мы спа­са­емся через веру (Еф. 2:8), то, отверг­нув или иска­зив ее, мы гибнем. Что же может быть более страш­ным? «Тео­ло­гу­ме­ни­стами» отвер­га­ется учение о бого­дух­но­вен­но­сти Писа­ния и тра­ди­ция его пони­ма­ния, данная нам через Отцов. Посту­ли­ру­ется изме­ня­е­мость дог­ма­тов, раз­де­ля­е­мых на важные для спа­се­ния и неваж­ные. Иска­жа­ется пред­став­ле­ние о Свя­щен­ном Пре­да­нии. Пол­но­стью ока­зы­ва­ется отбро­шен прин­цип «согла­сия Отцов». Вво­дятся мнения, кото­рые были отверг­нуты Цер­ко­вью. Так кто же может спасти тех, кто выду­мы­вает свою веру, кто отвер­гает един­ствен­ное данное Богом сред­ство спа­се­ния, кто сам себя выбра­сы­вает за гра­ницы Пра­во­сла­вия? Прак­тика пока­зы­вает, что любовь к «бого­слов­скому твор­че­ству» явля­ется след­ствием отсут­ствия страха Божия, кото­рый явля­ется осно­вой пре­муд­ро­сти и нача­лом вся­кого блага. Прав был о. Сера­фим (Роуз), когда назы­вал таких мыс­ли­те­лей «тео­ло­гами с сига­рой». Для них утра­чено ощу­ще­ние Бога Живого и Истин­ного. И они забы­вают, что Ему мы дадим ответ за каждое празд­ное слово, а тем более за само­на­де­ян­ное слово о Нем.


При­ме­ча­ния:

1. Викен­тий Лирин­ский, преп. О Свя­щен­ном Пре­да­нии Церкви. СПб., 2000. С. 19–20.
2. Боло­тов В.В. К вопросу о Filioque. СПб., 1914. С. 31–32.
3. Рафаил (Каре­лин), архи­манд­рит. Вызов ново­мо­дер­низма. М., 1999. С. 90–91.
4. Цит.по: Лебе­дев А. П. Очерки внут­рен­ней жизни Визан­тий­ско-восточ­ной Церкви в IX, X и XI веках. СПб., 1998. С. 160.
5. Пре­по­доб­ных отцов Вар­са­ну­фия Вели­кого и Иоанна руко­вод­ство к духов­ной жизни. М., 1995. С. 387–388.
6. См.: Прот. Иоанн Мей­ен­дорф. Жизнь и труды свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы. Визан­то­рос­сика. 1997. С. 400–402.
7. Лос­ский В. Спор о Софии. М., 1996. С. 13–15.
8. Сера­фим (Роуз), иеро­мо­нах. Пра­во­слав­ный взгляд на эво­лю­цию. СПб., 1997. С. 36–37.
9. Св. Гри­го­рий Нис­ский. Тво­ре­ния. Ч. 1. М., 1861. С. 204.
10. Иоанн Сер­гиев, про­то­и­е­рей. Моя жизнь во Христе. СПб., 1893. Т. 1. С. 102–103.
11. Св. Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния Т. 4. Кн. 1. СПб., 1898. С. 11.

Бла­го­дат­ный Огонь № 8.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки