Внимание – ключ к молитве

беседа матушки Дом­ники

Сего­дня мы пого­во­рим о том, что явля­ется глав­ным в молитве, самым необ­хо­ди­мым для пре­успе­я­ния в ней, – то есть мы пого­во­рим о вни­ма­нии.

Но прежде мне хоте­лось бы еще раз напом­нить, почему для нас важно пре­успе­вать в молитве. Может пока­заться, что такое напо­ми­на­ние излишне для мона­ше­ству­ю­щих. Но бывает, что неко­то­рые сестры в какой-то момент своей мона­ше­ской жизни начи­нают думать, будто для них важнее всего совер­шен­ство­ваться в доб­ро­де­те­лях: напри­мер, в сми­ре­нии, тер­пе­нии, кро­то­сти, само­от­вер­же­нии, любви к ближ­ним, – и все силы своей души они устрем­ляют на это. А молитва как бы отхо­дит на второй план, как нечто менее ценное. Но без нее стя­жа­ние ника­ких доб­ро­де­те­лей невоз­можно. Об этом хорошо гово­рит архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский):

«Святые отцы назы­вают молитву, и в том числе Иису­сову, „мате­рью доб­ро­де­те­лей“, и это потому, что насколько пре­успе­вает чело­век в молитве, настолько же совер­ша­ется пре­успе­я­ние и в прочих доб­ро­де­те­лях»1.

Итак, если мы хотим пре­успеть в какой-либо доб­ро­де­тели, то в первую оче­редь мы должны поза­бо­титься о пре­успе­я­нии в молитве. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник срав­ни­вает молитву с жезлом. Он гово­рит:

«Кто непре­станно опи­ра­ется о жезл молитвы, тот не пре­ткнется: а если бы это и слу­чи­лось, то не падет совер­шенно»2.

Именно так мы и должны отно­ситься к молитве – как к своей глав­ной опоре, жезлу. Опи­ра­ясь на него, мы можем твердо стоять. И если мы начи­наем коле­баться, при­хо­дим в неко­то­рое рас­строй­ство, то нам стоит только вспом­нить о молитве, взяться за этот жезл – и мы вновь обре­таем устой­чи­вость и можем идти дальше.

Старец Еми­лиан делает еще более силь­ное срав­не­ние: он гово­рит, что молитва для души – то же, что воздух для легких. Как легкие в своем есте­ствен­ном состо­я­нии посто­янно напол­нены воз­ду­хом, так и для души есте­ственно напол­няться молит­вой. Зачи­таю слова старца:

«[Молитва] – это то состо­я­ние, в кото­ром пре­бы­вает душа. Как легкие вды­хают воздух? Точно так же и душа дышит молит­вой. Почему мы пришли в мона­стырь? Потому что здесь царит молит­вен­ная атмо­сфера и все совер­ша­ется через молитву. Пра­виль­ная молитва все при­во­дит в поря­док, отго­няет любые труд­но­сти, про­блемы, муче­ния, грехи – все ула­жи­вает; и еще она спо­собна тво­рить чудеса на нашем пути, в подвиге и в жизни»3.

Мне кажется, у многих из нас есть явствен­ное внут­рен­нее ощу­ще­ние, что в оби­тели как будто сам воздух чище, и здесь гораздо легче дышать, чем в миру. Это именно потому, что в мона­стыре мы много молимся, то есть даем своей душе дышать. И чем более мы пре­успе­ваем в молитве, тем сво­бод­нее нам дышится, и тем скорее мы при­об­ре­таем духов­ное здра­вие.

На этом можно закон­чить пре­ди­сло­вие, и теперь мне хоте­лось бы подробно пого­во­рить соб­ственно о вни­ма­нии в молитве.

Вни­ма­ние – это ключ к молитве. Его необ­хо­димо рев­ностно искать каждой сестре, неза­ви­симо от того, на какой сту­пени пре­успе­я­ния она нахо­дится: явля­ется ли она ново­на­чаль­ной или уже имеет опыт умной молитвы, или даже обла­дает даром сер­деч­ной молитвы.

Всем нам известны рас­суж­де­ния святых отцов на эту тему. Напомню одно из них. Свя­ти­тель Игна­тий гово­рит так:

«Душа молитвы – вни­ма­ние. Как тело без души мертво, так и молитва без вни­ма­ния – мертва… Слова молитвы, оду­шев­ля­е­мые вни­ма­нием, про­ни­кают глу­боко в душу, убо­дают, прон­зают, так ска­зать, сердце, и про­из­во­дят в нем уми­ле­ние. Слова молитвы, совер­ша­е­мой с рас­се­ян­но­стью, каса­ются как бы только поверх­но­сти души, не про­из­водя на нее ника­кого впе­чат­ле­ния»4.

То есть если мы хотим изме­нить свое сердце, то нам непре­менно нужно молиться со вни­ма­нием.

Но что есть вни­ма­ние в молитве? Как его при­об­ре­тать и сохра­нять?

Иногда мы при­ни­маем за вни­ма­ние то ложное уми­ле­ние, кото­рое воз­ни­кает от помыс­лов при молитве. Как это про­ис­хо­дит? Допу­стим, у сестры есть какие-либо труд­но­сти на послу­ша­нии или в отно­ше­ниях с дру­гими сест­рами, или, напри­мер, кто-то из доро­гих ей людей забо­лел, – и вот во время молитвы она начи­нает обо всем этом подробно раз­мыш­лять, пре­да­ваться скорби, вспо­ми­нать раз­лич­ные детали собы­тий. Воз­ни­кает некое при­ят­ное состо­я­ние, иногда даже появ­ля­ются слезы – и сестра думает, будто это оттого, что она вни­ма­тельно молится. Однако это ошибка.

Об этом гово­рит старец Еми­лиан. Вот что он пишет:

«К при­меру, я молюсь о моей матери, чтобы Гос­подь сохра­нил ее, я плачу, раз­го­ва­ри­вая с Богом. На самом же деле я про­ли­ваю слезы ради матери, а не ради Бога. Это не всегда ясно. Однако каждый должен давать себе в этом отчет. Уми­ле­ние чело­ве­че­ское отлично от Боже­ствен­ного уми­ле­ния.

Обра­тите вни­ма­ние: наши чув­ства лишь тогда под­линны в Церкви, когда нет ника­ких посто­рон­них мыслей, жела­ний, чело­ве­че­ских ран. Когда мы ощу­щаем себя заде­тыми, забы­тыми, уязв­лен­ными – все наши эмоции ложны. Уми­ле­ние, кото­рое мы испы­ты­ваем, – не от Бога, но мы сами себя лас­каем».

Конечно, здесь нужно сде­лать сле­ду­ю­щую ого­ворку. Мне не хоте­лось бы, чтобы вы поду­мали, будто вообще не нужно молиться о ближ­них или про­сить у Бога помощи в слож­ных ситу­а­циях. Наобо­рот, это нужно делать обя­за­тельно, но при этом пом­нить, что молитва не должна сопро­вож­даться какими-то обра­зами, вос­по­ми­на­ни­ями, помыс­лами, пусть даже очень тро­га­тель­ными и уми­ли­тель­ными. Когда мы молимся о своих или чужих бедах, мы еще при начале молитвы должны пол­но­стью вве­рить и себя, и ближ­них Богу и поло­житься на Его святую волю. А далее молиться уже без всяких помыс­лов.

Насто­я­щее вни­ма­ние в молитве – это и есть полное отсут­ствие каких-либо помыс­лов. Точнее, один помы­сел при­сут­ство­вать должен – это соб­ственно сама Иису­сова молитва, все­цело вла­де­ю­щая нашим умом. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский) гово­рит:

«Дело ума – лишь один помы­сел при­ни­мать – молитву. Все осталь­ные – это про­хо­дя­щие мимо стран­ники, ненуж­ные уму, а кто станет с ними раз­гла­голь­ство­вать, не избе­жит вреда»5.

Именно так мы должны настра­и­ваться всякий раз, когда при­сту­паем к молитве. Я вновь зачи­таю слова старца Еми­ли­ана:

«Это то, о чем очень харак­терно гово­рит Кава­сила: „вручим Ему [то есть Богу] души“. Дове­рим Ему, оста­вим Ему нашу душу, чтобы Он делал то, что хочет… Что бы ни было нам инте­ресно, что бы ни имело для нас зна­че­ние, что бы мы ни жили раньше и что бы мы ни жили в буду­щем – и от этого мы отре­ка­емся… Наша молитва не должна отно­ситься к тем раз­но­об­раз­ным пред­ме­там, кото­рые тол­пятся в нашем сердце, уме, в нашей воле. То есть наша молитва не должна быть предъ­яв­ле­нием того, от чего мы уже отверг­лись, что мы уже отдали Христу».

Итак, для нас важно во время молитвы с такой реши­тель­но­стью отре­каться от любых впе­чат­ле­ний, знаний и забот, как будто у нас их совсем нет и нико­гда не было. Это бывает очень сложно, потому что все, что мы храним в своей душе, как пра­вило, бывает нам очень дорого, мы живем этим и нам страшно рас­статься с этим богат­ством – для нас это подобно смерти. Но мы именно должны молиться так, как будто мы уже умерли и оста­вили все земное. Иным путем невоз­можно достиг­нуть вни­ма­ния в молитве. Наш ум должен быть совер­шенно сво­бод­ным.

Конечно, такое вни­ма­ние дается совсем не просто, ради него надо тру­диться. И можно даже больше ска­зать: не просто тру­диться, а посто­янно нахо­диться как бы в состо­я­нии войны. Это состо­я­ние соб­ственно явля­ется при­зна­ком того, что мы дей­стви­тельно стре­мимся к вни­ма­нию. Как только мы начи­наем отвер­гать любые при­хо­дя­щие помыслы, мы сразу чув­ствуем, что внутри нас про­ис­хо­дит страш­ная, кро­ва­вая борьба. И если мы ее чув­ствуем – значит, мы пра­вильно молимся. А если нет – значит в нашей молитве что-то не так, значит, мы не стре­мимся к вни­ма­нию. И это не просто мои слова, об этом сви­де­тель­ствует опыт подвиж­ни­ков молитвы. Напри­мер, игу­ме­ния Арсе­ния писала:

«При­знаю в себе явным при­зна­ком нера­де­ния, когда пере­стает болеть и бороться мое сердце, – это при­знак силь­ного помра­че­ния… Без болезни про­све­ще­ние души невоз­можно – это будет меч­та­тель­ность»6.

Также мне вновь хоте­лось бы зачи­тать слова старца Еми­ли­ана:

«Начи­ная молиться, я тотчас ощущаю непре­одо­ли­мое пре­пят­ствие, отде­ля­ю­щее меня от Бога, чув­ствую себя плотью, плот­ским чело­ве­ком, … пони­маю, что я – плоть, а Он – Дух, … осо­знаю свое бес­си­лие и всту­паю в страш­ную битву, в состя­за­ние … Я бьюсь среди тысяч мраков, покры­тый прахом»7.

Это состо­я­ние борьбы, битвы есте­ственно для пад­шего чело­века, и оно не должно нас удив­лять. Ведь наше суще­ство, рас­стро­ен­ное гре­хами, не при­выкло к вни­ма­тель­ной молитве и уси­ленно сопро­тив­ля­ется ей. Архи­епи­скоп Анто­ний гово­рит об этом так:

«Чув­ства, не при­вык­шие бодр­ство­вать и соучаст­во­вать в молитве, увле­ка­ются всем, что только может быть вос­при­нято изнутри и извне. Чело­век при таком внут­рен­нем бес­по­рядке не спо­со­бен к трез­ве­нию, к духов­ному посту, он при всем жела­нии не сможет обуз­дать ни ум, ни чув­ства. Все в нем пришло в рас­строй­ство от безтрез­вен­ной, невни­ма­тель­ной жизни. По этой при­чине чело­век, при­сту­пая к молит­вен­ному дела­нию, с самого начала должен быть готов вести борьбу со всем строем своей преж­ней жизни, чтобы с помо­щью бла­го­дати пол­но­стью пере­ро­диться, изба­виться от всего неесте­ствен­ного в себе»8.

Итак, никто из нас, если желает вни­ма­тельно молиться, не может укло­ниться от борьбы.

При этом нам осо­бенно важно пом­нить, что мы ведем борьбу не только со своим чело­ве­че­ским есте­ством, но глав­ным обра­зом с демо­нами. Мы часто не думаем о том, что дьявол ведет войну против нас, что он еже­се­кундно ста­ра­ется нас погу­бить. Осо­бенно он напа­дает в то время, когда мы при­хо­дим на бого­слу­же­ние или пра­вило, – можно ска­зать, в это время про­ис­хо­дит глав­ное сра­же­ние. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рит, что когда братия при­хо­дят в храм на молитву, вместе с ними там соби­ра­ются и демоны, чтобы поме­шать им. Вы все читали это поуче­ние пре­по­доб­ного Иоанна, но я хотела бы его напом­нить:

«Начнем наблю­дать и найдем, что когда, по гласу духов­ной трубы (коло­кола), видимо соби­ра­ются братия, неви­димо сте­ка­ются душев­ные враги. Они при­сту­пают к постели, когда мы встали, и поду­щают нас снова лечь на нее, говоря: “Подо­жди, пока кон­чатся началь­ные песни, и тогда пой­дешь в цер­ковь”. Другие пред­сто­я­щих на молитве погру­жают в сон. Иные про­из­во­дят силь­ные и без­вре­мен­ные дви­же­ния в животе. Иные побуж­дают заво­дить в церкви раз­го­воры. Другие отвле­кают ум наш в сквер­ные помыслы. Иные застав­ляют нас, как изне­мог­ших, опи­раться о стену, а иногда наво­дят весьма частую зевоту. Неко­то­рые же воз­буж­дают в нас во время молитвы смех, чтобы чрез сие подвиг­нуть Бога к него­до­ва­нию на нас. Иные побуж­дают нас от лено­сти спе­шить в псал­мо­пе­нии. Другие убеж­дают петь мед­лен­нее от само­услаж­де­ния; а иногда сидят при устах наших и заклю­чают их, так что мы едва можем их открыть»9.

Со вре­мени пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника ничего не изме­ни­лось, и в нашем совре­мен­ном храме вокруг нас так же вьются тысячи демо­нов и иску­шают нас, как они иску­шали братию Синай­ской горы. Зачи­таю слова старца Еми­ли­ана, и вы уви­дите, что его поуче­ние подобно поуче­нию пре­по­доб­ного Иоанна:

«Вы не можете себе пред­ста­вить, какая жуткая брань еже­дневно ведется в нашей душе, сколь­кие леги­оны бесов нас окру­жают и хотят рас­хи­тить наши сердца! Сего­дня под­ку­пят нас неж­но­стью и любо­вью, завтра под­ки­нут помы­сел, после­зав­тра иску­ше­ние, позд­нее нехватку или избы­ток чего-либо, потом грех, иску­сят день­гами, водой, едой, мясом, рыбой – к каждой душе найдут свой путь. Бес скры­ва­ется за всем этим. Это тита­ни­че­ская брань. Муки души и тела, голов­ная боль, ноющие руки, тяжесть, давя­щая на спину, – все это может быть след­ствием наше­ствия демо­нов. От них – всякий недуг, всякая болезнь».

В добав­ле­ние к этому рас­суж­де­нию мне хоте­лось бы при­ве­сти такое срав­не­ние: когда мы при­сту­паем к молитве, мы ста­но­вимся откры­той мише­нью для демо­нов, в кото­рую они метят раз­но­об­раз­ными помыс­лами, как сна­ря­дами. Может быть, это несколько смешно звучит, но мне хоте­лось бы, чтобы вы вос­при­ни­мали это именно так: каждый помы­сел во время молитвы – это тор­педа, кото­рой дьявол хочет взо­рвать нашу душу. Наверно, вам трудно пред­ста­вить себе, что какие-то ничтож­ные помыслы могут так сильно влиять на душу. Я могу при­ве­сти другое срав­не­ние, может быть, более убе­ди­тель­ное. Игу­ме­ния Арсе­ния срав­ни­вает помы­сел с искрой огня, кото­рая хотя и мала, но может сжечь чело­века. Вот как она пишет:

«Когда упадет на наше платье искра огня, тогда мы, увидя ее, мгно­венно ста­ра­емся стрях­нуть ее с себя: так нужно делать и с помыс­лами. Как скоро они при­ра­зятся душе, так скоро их ста­раться отра­жать молит­вою Иису­со­вою; а если монах примет их и начнет бесе­до­вать с ними, и ими усла­дится, то они могут попа­лить все душев­ное дела­ние его, как искра огня может сде­лать пожар и попа­лить веще­ствен­ное имение чело­века»10.

Поэтому даже самый ничтож­ный помы­сел нам нужно быстро «отря­хи­вать», как обжи­га­ю­щую искру. Ковар­ство дья­вола очень велико. Ведь иногда он дей­ствует неза­метно и вну­шает помыслы, напри­мер, о послу­ша­нии или о помощи ближ­нему. Но и такие помыслы во время молитвы дей­ствуют раз­ру­ши­тельно, и против них нужно вое­вать. При­веду пример из молит­вен­ного днев­ника старца Фео­до­сия Каруль­ского. Он рас­ска­зы­вает, как на него напала буря забот­ли­вых помыс­лов, после того как один из бра­тьев в его мона­стыре попро­сил осво­бо­дить его от слу­же­ния дру­гому брату, боля­щему. Он пишет:

«И вот забот­ли­вые помыслы: кого назна­чить и долго ли про­дол­жится такой уход за боль­ным в нашей пустын­ной жизни, где каж­дому [есть дело] только до себя. Забот­ли­вые помыслы, как волос в глазу, сму­щают умное око и пре­пят­ствуют молитве не менее ярост­ных помыс­лов. Много раз ум во время молитвы откло­нялся к пред­мету заботы. Но уси­лен­ное вни­ма­ние и пре­да­ние всего в волю Божию, про­мыш­ля­ю­щую о нас, успо­ко­ило сму­тив­ше­еся прежде всего излиш­ними забот­ли­выми помыс­лами сердце, и чистота ума, необ­хо­ди­мая для молитвы, вос­ста­но­ви­лась»11.

В этом эпи­зоде мы видим хоро­ший пример, как нам нужно обхо­диться с забот­ли­выми помыс­лами. Когда нам попа­дает соринка в глаз, мы ста­ра­емся ее уда­лить и для этого часто мор­гаем. А когда одо­ле­вают помыслы, нам тоже нужно всеми силами ста­раться от них изба­виться, усердно молиться и как бы смы­вать помыслы из умного ока сле­зами вни­ма­тель­ной молитвы.

Бывает, что дьявол иску­шает еще тоньше, пред­ла­гая явно благие помыслы, и в подоб­ных слу­чаях нужно бороться даже более яростно. Об этом пишет архи­епи­скоп Анто­ний:

«Дьявол нередко под­хо­дит с помыс­лами, кото­рые кажутся доб­рыми, чтобы удоб­нее отвлечь от молитвы, кото­рая нена­ви­дима им пре­выше всего. Он дает спо­соб­ность рас­суж­дать о вопро­сах бого­сло­вия, откры­вает какие-то тайны, пред­ла­гает подо­бие высо­ких даро­ва­ний или некую ложь. Ум, воз­меч­тав­ший о даро­ва­ниях вместо выма­ли­ва­ния про­ще­ния, ум, пустив­шийся в бого­сло­вие, забыв о недо­сто­ин­стве своем, ум, увлек­шийся в обще­ние с духами вместо пока­ян­ного пред­сто­я­ния Богу, ум, при­ни­ма­ю­щий откро­ве­ния от духов или склон­ный к чему-либо в этом роде, – тако­вой ум оста­вил Бога и укло­нился в помощ­ники к сатане. Велико пре­льще­ние такого ума, и что хуже всего – он ни от кого не примет сове­тов, оста­ва­ясь в своем помра­че­нии»12.

Еще раз хоте­лось бы повто­рить: всякий раз, когда мы ста­ра­емся вни­ма­тельно молиться, мы словно выхо­дим на поле боя, где на нас набра­сы­ва­ется тысяча врагов, силь­ных и хит­ро­ум­ных. И мы нико­гда не должны молиться спо­койно, буд­нично. Это каса­ется каждой из нас, на какой бы сту­пени пре­успе­я­ния кто ни нахо­дился.

В то же время мне не хоте­лось бы, что после этих рас­суж­де­ний вы впали в какую-то боязнь, уныние. Кто-то может поду­мать: «Для меня невоз­можно вни­ма­тельно молиться, ведь я столько раз пыта­лась, но все равно посто­янно рас­се­и­ва­юсь, посто­янно побеж­да­юсь помыс­лами. Эта война мне не по силам, я слиш­ком немощ­ная». Тем, кто так думает, я зачи­таю совет архи­епи­скопа Анто­ния:

«Читает чело­век молитву и отвле­ка­ется, снова читает и отвле­ка­ется, и опять вспо­ми­нает о ней, и опять читает. Вновь и вновь утра­чи­вает чело­век молитву, увле­ка­ясь то ранее запе­чат­лен­ными в памяти, то новыми вос­при­я­ти­ями, при­хо­дя­щими извне. Хра­ни­мые серд­цем вос­по­ми­на­ния вос­стают и при­хо­дят на ум в виде помыс­лов, а тут уже не замед­лит подо­спеть и дьявол, под­ме­ши­вая к ним что-либо свое. Но если только чело­век решился на вни­ма­тель­ное к себе отно­ше­ние, то, лишь начав, он уже начнет обна­ру­жи­вать, что тво­рится в его внут­рен­нем мире. По мере воз­рас­та­ния вни­ма­ния, по мере молит­вен­ной дея­тель­но­сти ума все более уда­ется удер­жи­вать чув­ства от раз­вле­чен­но­сти, все яснее усмат­ри­ва­ется исхо­дя­щая из сердца через помыслы злоба. И это явля­ется уже неко­то­рым плодом молитвы…»13.

То есть даже то, что мы заме­чаем свою рас­се­ян­ность, свое сочув­ствие злым помыс­лам – это уже плод вни­ма­тель­ной молитвы, плод борьбы. И не стоит уны­вать, а нужно про­дол­жать эту войну. В днев­нике оптин­ского старца Никона есть хоро­шее поуче­ние на эту тему, я зачи­таю его:

«Был в Петер­бурге мит­ро­по­лит Гав­риил. Жил он хорошо. Он много читал о молитве Иису­со­вой и сам несколько раз зани­мался ею, но, несмотря на это, все же у него были какие-то недо­уме­ния и сомне­ния отно­си­тельно молит­вен­ного подвига. Тогда он задает своим близ­ким вопрос:

- Кто может раз­ре­шить мне мои сомне­ния и ука­зать на глав­ное усло­вие успеха в молитве?

Ему отве­чают:

- Вла­дыка святый, позо­вите монаха отца Клеопу, он Вам, пожа­луй, кое-что рас­ска­жет.

- Едва ли, – гово­рит Вла­дыка, – ведь он необ­ра­зо­ван­ный. Верую, что он хоро­шей жизни, но мне нужно не то… Ну, а все же, пусть придет.

Позвали к нему отца Клеопу.

- Ты кто будешь?

- Греш­ный Клеопа.

- Садись.

Тот молча садится. «Да, это должно быть, дей­стви­тельно, монах», – поду­мал мит­ро­по­лит.

- Я тебя позвал для того, чтобы спро­сить тебя, в чем заклю­ча­ется глав­ное усло­вие успеха в молитве? Можешь ли ты мне на это дать ответ?

- Успех в молитве дости­га­ется тер­пе­ли­вым пре­бы­ва­нием в молит­вен­ном подвиге. Враг вся­че­ски ста­ра­ется ото­рвать подвиж­ника от молитвы Иису­со­вой. С этой целью он борет и справа, и слева. То вну­шает мыли, что не стоит тру­диться, ибо все равно ничего не достиг­нешь, смотри, мол, сколько вре­мени ты тру­дишься и еще ничего не достиг. Или борет с другой сто­роны, внушая мысли, что ты уже достиг свя­то­сти, и что уже не надо тво­рить молитвы Иису­со­вой, что это совер­шенно лишнее. Такие и подоб­ные им помыслы будут бороть подвиж­ника с целью сбить его с молит­вен­ного пути, но он должен тер­пе­нием побеж­дать их, то есть тер­пе­ливо про­дол­жать нача­тый подвиг молитвы и не пре­кра­щать его ни в коем случае, – это сказал отец Клеопа, зная хорошо эту борьбу из лич­ного опыта.

Услы­хав от отца Клеопы эти мудрые слова, Вла­дыка обнял его, поце­ло­вал и сказал:

- Ты в одну минуту раз­ре­шил все мои недо­уме­ния и вопросы.

Вот что значит опыт­ное знание. Итак, в молит­вен­ном подвиге глав­ное – это тер­пе­ние…»14.

Дей­стви­тельно, глав­ное, что тре­бу­ется от нас, – это тер­пе­ние. Сколько бы раз мы ни побеж­да­лись, нам нужно тер­пе­ливо понуж­дать себя к вни­ма­тель­ной молитве и нико­гда не остав­лять этого подвига.

О том же пишет архи­епи­скоп Анто­ний:

«Сколько бы не отвле­ка­лось вни­ма­ние помыс­лами, как бы ни слаба была молитва, при­хо­дить от этого в без­дей­ствие не сле­дует. Остав­лять молитву чело­век не должен, напро­тив – все более и более должно рев­но­вать о ней, дабы очи­стить сердце от гноя гре­хов­ного. Сколько бы ум ни забы­вал молитву, вспо­ми­най и снова делай и делай. По мере само­при­нуж­де­ния Гос­подь будет умень­шать твое забве­ние, а вни­ма­ние твое станет хотя бы и очень мед­ленно, но уси­ли­ваться… Опре­дели себе не согла­шать с помыс­лом во всю жизнь твою и, не унывая, борись. Гос­подь, видя твое стрем­ле­ние к добру и твою борьбу, Сам помо­жет тебе, запре­тив помыслу, или, не отни­мая брани, подаст тер­пе­ние. Попус­кает Бог это для того, чтобы ты мог за свою борьбу и тер­пе­ние обре­сти спа­си­тель­ный при­бы­ток и нане­сти в свое время дья­волу глу­бо­кую рану во главу»15.

Поэтому мы нико­гда не имеем права остав­лять молитву. Оста­вить молитву – это все равно, что дезер­ти­ро­вать с поля боя в тот момент, когда победа уже близка.

Теперь нужно ска­зать об еще одном важном пра­виле, кото­рое необ­хо­димо соблю­дать в борьбе за вни­ма­тель­ную молитву. Нам всегда нужно пом­нить, что Гос­подь уже одер­жал победу в этой войне. Когда Спа­си­тель был в пустыне, Он пре­тер­пел все иску­ше­ния, кото­рыми дьявол всегда пора­жал чело­века, – иску­ше­ние сла­сто­лю­бием, сла­во­лю­бием и среб­ро­лю­бием. Гос­подь пока­зал Свою силу и велел дья­волу уда­литься. Мы сейчас испы­ты­ваем те же иску­ше­ния, кото­рые пре­тер­пел Спа­си­тель. Наше молит­вен­ное пра­вило можно упо­до­бить вос­хож­де­нию на гору иску­ше­ний. Мы молимся, дьявол при­сту­пает к нам, и в это время для нас важнее всего, чтобы наш умствен­ный взор был при­ко­ван к словам Иису­со­вой молитвы, как к Самому Гос­поду. И тогда мы будем пре­бы­вать под Его защи­той и обя­за­тельно побе­дим в этой войне.

Нужно ска­зать, что чем более опытен чело­век в молитве, тем менее он рас­счи­ты­вает на свои силы и тем более упо­вает на Бога. После многих пора­же­ний он познает, что сохра­нить вни­ма­ние в молитве воз­можно только с помо­щью Божией. Об этом подробно рас­суж­дает архи­епи­скоп Анто­ний:

«Утон­ча­ясь, ум обре­тает виде­ние своей гре­хов­но­сти, кото­рой пере­пол­нено чело­ве­че­ское сердце, и тогда ум плачет и взы­вает к Богу о поми­ло­ва­нии. Дьявол боится чело­века, нахо­дя­ще­гося в умном дела­нии и зря­щего свою гре­хов­ность, он бежит от него со всеми своими пре­ле­стями, так как знает, что потер­пит пора­же­ние, а под­ви­за­ю­щийся полу­чит опыт­ность в рас­по­зна­ва­нии иску­ше­ний и воз­му­жа­ние в борьбе с ними. Вновь и вновь побеж­да­е­мый бла­го­да­тью, дьявол про­дол­жает при­сту­пать к подвиж­нику с иску­сом. Вынуж­ден­ный пред­ла­гать все новые хит­ро­сти, он тем самым, против воли своей, обо­га­щает ум моля­ще­гося позна­нием искус­ства брани. В иску­ше­ниях, бла­го­датно попу­щен­ных, чело­век убеж­да­ется в бес­си­лии дья­воль­ском и пости­гает на деле, сколь сильно имя Все­мо­гу­щего Гос­пода… Чело­век убеж­да­ется, что всякую борьбу с врагом совер­шает за него Бог, а от него самого тре­бу­ется лишь при­нуж­де­ние к молитве и вни­ма­ние к ней. Он все более убеж­да­ется в необ­хо­ди­мо­сти усерд­ного вни­ма­ния к молитве, так как бесы неимо­верно хитры и напа­дают с совер­шенно неожи­дан­ных сторон. Даже то, что доселе пони­ма­лось как добро, вдруг ока­зы­ва­ется хит­ро­спле­тен­ной дья­воль­ской сетью. И чело­век еще усерд­нее при­бе­гает к Гос­поду, скры­ва­ясь в молитве, ища у Бога защиты»16.

Как видите, стра­шиться этой войны совсем не нужно, и ника­кая наша немощь не может поме­шать нам одер­жать победу, поскольку Бог сра­жа­ется рядом с нами, или точнее Он сра­жа­ется вместо нас, а от нас тре­бу­ется только понуж­де­ние себя к вни­ма­нию. Даже в самые страш­ные моменты, когда нам кажется, что мы совсем лиши­лись духов­ных сил и бороться дальше уже невоз­можно, – все равно мы не должны отча­и­ваться. Один из совре­мен­ных стар­цев гово­рит:

«От Бога даже не ожи­дайте ничего мень­шего, чем невоз­мож­ного! Бог „рабо­тает“ только в режиме невоз­мож­ного, потому что воз­мож­ное и нам по силам…Если речь идет о запо­ве­дях Божиих, то только Дух Божий в тебе сможет рабо­тать. Ты хочешь убе­речься от помыс­лов? Бог да помо­жет тебе, и посту­пай так: столько раз, сколько видишь злой помы­сел в твоем сердце, моли: „Гос­поди, посмотри, что со мной!“ И проси у Бога!»17.

Старец Еми­лиан гово­рит, что Гос­подь всегда, в каждое мгно­ве­ние готов прийти к нам, но Он ждет, чтобы мы нелу­каво, искренне попро­сили об этом. Вот как он опи­сы­вает такое состо­я­ние:

«У меня воз­ни­кает боль, что-то во мне начи­нает биться, и я плачу; я начи­наю вновь и вновь взы­вать: „Боже мой, Боже мой!“… Когда я достигну этого, тогда Гос­подь, гото­вый немед­ленно отве­тить на нашу молитву, не раз­ду­мы­вая ни секунды, устре­мится в мое сердце. Но, ска­жете вы мне, почему это про­ис­хо­дит после столь­ких муче­ний? „Закос­не­ние“ [то есть про­мед­ле­ние] Гос­пода в испол­не­нии наших просьб есть наше некое субъ­ек­тив­ное пере­жи­ва­ние. Нам всегда кажется, что мы молимся, а Бог медлит. На самом же деле Гос­подь не медлит не то что ни минуты, но даже и ни еди­ного мгно­ве­ния».

Насто­я­щая молитва воз­ни­кает после многих муче­ний, после того, как будет слом­лена наша гор­дость. И мы ни в коем случае не должны пытаться избе­жать этих муче­ний, наобо­рот, мы должны их желать, ведь именно бла­го­даря им нам откры­ва­ется Бог.

Итак, мне хоте­лось бы поже­лать всем нам, кто бы на какой сту­пени пре­успе­я­ния ни нахо­дился, всегда непри­творно при­ле­жать вни­ма­тель­ной молитве. Еще раз напомню, что для этого нужно. Во-первых, при­сту­пая к молитве, отре­каться от всех помыс­лов и попе­че­ний, причем в такой сте­пени, как будто мы уже умерли и всё земное для нас больше не суще­ствует. Во-вторых, настра­и­ваться на молитву, как на сра­же­ние, и каждый помы­сел вос­при­ни­мать как смер­то­нос­ное оружие, направ­лен­ное в нашу душу. В‑третьих, упо­вать на Бога, нико­гда не отча­и­ваться.

Я уже не раз гово­рила в бесе­дах о том, что мы всегда и во всем должны предъ­яв­лять к себе самые высо­кие тре­бо­ва­ния и доби­ваться от себя свя­то­сти – ничуть не меньше. Сего­дня мне хоте­лось бы доба­вить, что именно вни­ма­тель­ная молитва и делает нас свя­тыми. Об этом хорошо рас­суж­дает старец Еми­лиан. Я часто к нему обра­ща­юсь, потому что мне кажется, что он очень убе­ди­тельно гово­рит, одно­вре­менно воз­вы­шенно и просто. Он наш совре­мен­ник, и многие его слова мы в полной мере можем отне­сти к нашей повсе­днев­ной жизни. Вот что он пишет:

«Вы знаете, для чего нас собрал здесь Гос­подь? Для того чтобы мы стали свя­тыми. Тогда ска­жите: если мы достиг­нем чего угодно, но только не этого, то каков, по-вашему, резуль­тат? Мона­стырь наш будет одним из юри­ди­че­ских лиц, а вовсе не свя­щен­ной оби­те­лью, местом вос­пи­та­ния душ, домом оби­та­ния Бога и лоном Святой Троицы. А мы сами так и оста­немся жал­кими суще­ствами. Будем грести и кру­житься на одном месте, нико­гда не достиг­нем цели и не станем такими, какими нас заду­мал Гос­подь, будучи свя­зан­ными плот­скими око­вами, тяну­щими нас вниз…

Если ты спра­ши­ва­ешь у меня: „Какому плану мне сле­до­вать, отче, в моей молитве?“ – в тот час, когда обес­по­коен тем, что тебя обнесли за тра­пе­зой, или когда с тобой грубо пого­во­рили, не осу­ще­стви­лось то, на что ты рас­счи­ты­вал, когда не отдох­нула твоя плоть, – то какой совет мне дать тебе отно­си­тельно молитвы? Тебя вол­нует то, другое, третье – что угодно, но только не молитва. Север и юг, восток и запад, землю и небо не сов­ме­стить!

Давайте начнем, чада мои, с того, что научимся полу­чать радость от осо­зна­ния того, что наш мона­стырь – это место под­лин­ного вос­пи­та­ния души, а не отдох­но­ве­ния тела. Только огнен­ный пла­мень устрем­ля­ется вверх, а плоть обра­ща­ется в пепел. Так воз­го­римся пла­ме­нем, чтобы воз­не­стись к Богу!».

Пред­ла­гаю всем нам после­до­вать этому при­зыву и всегда рев­но­вать о вни­ма­тель­ной молитве.


При­ме­ча­ния:

1 Путь умного дела­ния. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский). О молитве Иису­со­вой и боже­ствен­ной бла­го­дати. Крас­но­горск: Успен­ский храм, 2000. С. 26.
2 Пре­по­доб­ный Иоанн, игумен Синай­ской горы. Лествица. М.: Мос­ков­ское подво­рье Свято-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лавры, 2002. С. 292.
3 Архи­манд­рит Эми­лиан. Слова и настав­ле­ния. Печать истин­ная. Жизнь в духе. Том 1–2. М.: Изда­тель­ство храма святой муче­ницы Тати­аны, 2006. С. 135.
4 Полное собра­ние тво­ре­ний свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова. Т. 1. М.: «Палом­ник», 2007. С. 134, 136.
5 Путь умного дела­ния. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский) О молитве Иису­со­вой и боже­ствен­ной бла­го­дати. Крас­но­горск: Успен­ский храм, 2000. С. 38.
6 Игу­ме­ния Арсе­ния. Опыт духов­ной био­гра­фии. Письма. М.: Сре­тен­ский мона­стырь, 2007. С. 247.
7 Архи­манд­рит Эми­лиан. Слова и настав­ле­ния. Печать истин­ная. Жизнь в духе. Том 1–2. М: Изда­тель­ство храма святой муче­ницы Тати­аны, 2006. С. 138.
8 Путь умного дела­ния. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский). О молитве Иису­со­вой и боже­ствен­ной бла­го­дати. Крас­но­горск: Успен­ский храм, 2000. С. 29.
9 Пре­по­доб­ный Иоанн, игумен Синай­ской горы. Лествица. М.: Мос­ков­ское подво­рье Свято-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лавры, 2002. С. 174.
10 Игу­ме­ния Арсе­ния. Опыт духов­ной био­гра­фии. Письма. М.: Сре­тен­ский мона­стырь, 2007. С. 239.
11 Молит­вен­ный днев­ник старца Фео­до­сия Каруль­ского. СПб.: Спасо-Пре­об­ра­жен­ский Вала­ам­ский мона­стырь, 1997. С. 11.
12 Путь умного дела­ния. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский). О молитве Иису­со­вой и боже­ствен­ной бла­го­дати. Крас­но­горск: Успен­ский храм, 2000. С. 42.
13 Путь умного дела­ния. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский) О молитве Иису­со­вой и боже­ствен­ной бла­го­дати. Крас­но­горск: Успен­ский храм, 2000. С. 30.
14 Днев­ник послуш­ника Нико­лая Беля­ева (пре­по­доб­ного оптин­ского старца Никона). М.: «Поли­гра­фА­те­льеПлюс», 2004. С. 253.
15 Путь умного дела­ния. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский). О молитве Иису­со­вой и боже­ствен­ной бла­го­дати. Крас­но­горск: Успен­ский храм, 2000. С. 30.
16 Путь умного дела­ния. Архи­епи­скоп Анто­ний (Голын­ский-Михай­лов­ский) О молитве Иису­со­вой и боже­ствен­ной бла­го­дати. Крас­но­горск: Успен­ский храм, 2000. С. 44, 46.
17 Куль­тура духа. Иеро­мо­нах Рафаил (Нойка). М: «Святая гора», 2006, с. 146.

Сестры.ру

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки