Вопросы о жизни и смерти

про­то­и­е­рей Максим Козлов

Лучшая участь, кото­рой спо­до­бятся пра­вед­ники, для всех одна?

Апо­стол Павел гово­рит о том, что и звезда от звезды раз­нится в славе (1Кор. 15:41) и что в доме Отца Моего оби­те­лей много (Ин. 14:2). Поэтому нужно пола­гать, что в раю урав­ни­ловки не будет, а будет такая пол­нота рас­кры­тия образа и подо­бия Божия в чело­веке, кото­рая не под­хо­дит ни под какие умов­ме­сти­мые нами раз­ряды и чины. Абсурдно даже пред­ста­вить себе, что в горнем Иеру­са­лиме все как один будут испол­нять команды высших ангель­ских сил: «Смирно!», «Повер­нись направо!», «Запой “алли­луиа”!», но пред­ста­вить себе, какова будет пол­нота рас­кры­тия лич­но­сти каж­дого чело­века и каков будет харак­тер обще­ния друг с другом в веч­но­сти, отсюда, из нашей земной жизни, вряд ли воз­можно. Поэтому судить и рядить об этом — едва ли имеет для нас смысл.

Пре­бы­ва­ние спа­сен­ных в Цар­ствии Небес­ном, в отли­чие от муче­ний греш­ни­ков в аду, пред­став­ля­ется с трудом. Но можно ли в каких-то словах опи­сать эту вечную, в кате­го­риях нашего зем­ного пони­ма­ния, ста­тич­ную радость о Гос­поде?

Я думаю, что здесь дальше обра­зов мы пойти не можем. Скорее, надо пом­нить, что веч­ность, в кото­рой чело­век будет пре­бы­вать с Богом, — это не просто бес­ко­нечно умно­жен­ное время, это не просто очень и очень долго, это не тысяча лет и не тысяча мил­ли­о­нов лет. Это иное каче­ствен­ное состо­я­ние. И каждый из нас, хотя бы несколько раз в жизни, к нему при­ка­сался.

Вспом­ните то состо­я­ние, кото­рое бывает на Пас­халь­ной заут­рене, когда обыч­ное тече­ние вре­мени пре­се­ка­ется, или ощу­ще­ние сча­стья и пол­ноты бытия, кото­рое испы­ты­вают многие из нас, пройдя, хоть и не без, паде­ний, Вели­кий пост и соеди­нив­шись со Спа­си­те­лем в таин­стве испо­веди и в таин­стве при­ча­стия, когда время тоже оста­нав­ли­ва­ется и когда мы можем повто­рить слова апо­стола Петра, кото­рый, увидев пре­об­ра­же­ние Иисуса Христа на горе Фавор, вос­клик­нул: Гос­поди! хорошо нам здесь быть (Мф. 17:4). Дума­ется, что так же можно ска­зать и о пре­бы­ва­нии душ в Цар­ствии Небес­ном.

Изгна­ние из рая Адама и Евы озна­чает, что было, куда изго­нять. Сле­до­ва­тельно, уже тогда на земле суще­ство­вала какая-то жизнь помимо рай­ской? И что в таком случае надо пони­мать под име­но­ва­нием Адамом живот­ного мира еще до гре­хо­па­де­ния?

ГОВОРЯ об исто­рии сотво­ре­ния мира, данной нам в первых главах Бытия, мы должны отка­заться от про­стран­ственно-вре­мен­ных схем, при­выч­ных для нашего пони­ма­ния. И конечно же, от такой наив­но­сти, кото­рая была харак­тер­ной для сред­не­ве­ко­вой топо­гра­фии, когда место рая пред­по­ла­га­лось где-то в меж­ду­ре­чье Тигра и Евфрата. Нам бы не нужно всем этим зани­маться, так же как и выяс­не­нием, откуда, из какого реги­она зем­ного шара, пошел чело­ве­че­ский род. Эта тайна зна­чи­тельно воз­вы­шен­нее и уда­лен­нее от био­ло­ги­че­ских, гео­ло­ги­че­ских и гео­гра­фи­че­ских реалий, чем нам это почему-то иной раз пред­став­ля­ется. И как сле­дует из слов апо­стола Павла, изгна­ние Адама из рая — это прежде всего кос­ми­че­ский ката­клизм, это изме­не­ние всей твар­ной все­лен­ной, потому что гре­хо­па­де­ние иска­зило весь мир, а не только жизнь двух людей. Стра­да­ние и смерть стали свой­ством всего. Повре­жден­ность грехом кос­ну­лась многих сторон бытия. И Цер­ковь именно так всегда пони­мала изгна­ние Адама и Евы из рая. Так же, как и их оде­я­ние в одежды кожа­ные (Быт. 3:21) — это не только при­кры­тие соб­ствен­ной наготы, но изме­не­ние самого чело­ве­че­ского есте­ства, его оде­бе­ли­ва­ние и утя­же­ле­ние, резуль­тат кото­рого — нынеш­нее состо­я­ние чело­века. Так же, как и спо­соб­ность Адама про­ни­кать в суть вещей и нари­цать име­нами, адек­ватно выра­жа­ю­щими их сущ­но­сти, кото­рая с тех пор в зна­чи­тель­ной мере поки­нула чело­ве­че­ский мир.

В Еван­ге­лии гово­рится, что люди в раю будут, как Ангелы. Это озна­чает, что с теми, кто спа­сется, про­изой­дет пре­об­ра­же­ние чело­ве­че­ской при­роды?

ВЫ не вполне точно цити­ру­ете. Гос­подь не гово­рит, что люди будут ангель­ской при­роды. На вопрос сад­ду­кеев о вос­кре­се­нии, в кото­рое они не верили, Он отве­чает, что пра­вед­ники после смерти не будут ни жениться, ни замуж выхо­дить, но будут, как Ангелы на небе­сах (Мк. 12:25). Это не озна­чает, что чело­век отре­шится от соб­ствен­ной плоти. Напро­тив, хри­сти­ан­ская вера учит, что на Страш­ном суде в чело­веке вновь соеди­нятся его телес­ный состав и его бес­смерт­ная душа. И тело чело­века будет таким, каким оно было до гре­хо­па­де­ния Адама, то есть не под­вер­жен­ным страст­ным навы­кам и не свя­зан­ным ника­кими живот­ными инстинк­тами и физио­ло­ги­че­ским воз­об­ла­да­нием. В Цар­ствии Небес­ном в чело­веке вос­ста­но­вится иерар­хи­че­ское устро­е­ние: душа станет глав­ной, а тело есте­ствен­ным сора­бот­ни­ком, не бун­ту­ю­щим против нее. Люди соеди­нятся с Богом и друг с другом в Боге и не лишатся соб­ствен­ной лич­но­сти и воз­мож­но­сти пре­бы­вать с теми, с кем добро прошли свой земной жиз­нен­ный путь. При этом между ними не будет того спе­ци­фи­че­ского тяго­те­ния, кото­рое про­ти­во­по­ста­вит их всей сово­куп­но­сти иных тво­ре­ний, как то часто бывает на земле. Один из святых отцов Церкви гово­рит, что при­страст­ная любовь к одному непре­менно озна­чает оску­де­ние любви к дру­гому. Так бывает на земле, но не так будет там, где Бог будет вся­че­ское во всех (1Кор. 15:28).

Почему для хри­сти­ан­ства непри­ем­лема идея реин­кар­на­ции, или пере­во­пло­ще­ния?

Учение о пере­во­пло­ще­нии, кру­го­во­роте времен известно давно. В разных формах и вари­а­циях оно суще­ство­вало и в Египте, и в Китае, и в антич­ном язы­че­стве, и отча­сти в антич­ной фило­со­фии, к при­меру у пифа­го­рей­цев, но осо­бенно оно было раз­вито в восточ­ном язы­че­стве и инду­изме. Отсюда оно было заим­ство­вано буд­диз­мом и целым рядом других восточ­ных рели­ги­оз­ных тече­ний, откуда пере­ко­че­вало в тео­соф­ские и антро­по­соф­ские кон­цеп­ции ХIХ и ХХ веков. И всегда, начи­ная с учения гно­сти­ков вто­рого сто­ле­тия и вплоть до псев­до­ре­ли­ги­оз­ных направ­ле­ний Елены Бла­ват­ской и Елены Рерих, Цер­ковь по отно­ше­нию к ним имела ясно выра­жен­ную пози­цию, кото­рая заклю­ча­лась в прин­ци­пи­аль­ной несов­ме­сти­мо­сти идеи реин­кар­на­ции и хри­сти­ан­ского миро­воз­зре­ния. Если восточ­ные рели­гии, да и антич­ность, смот­рели на тело чело­века как на нечто вто­ро­сте­пен­ное, как на тем­ницу для души, откуда она жаждет осво­бо­диться и вырваться, то хри­сти­ан­ство смот­рит на чело­века как на образ и подо­бие Божие в его все­це­лом духовно-телес­ном един­стве. Лич­ность чело­века не рас­па­да­ется на высшее начало — душу и низшее — тело, кото­рое якобы само по себе не имеет ника­кой цен­но­сти. Для Бога важен все­це­лый чело­век. Не только его неви­ди­мая душа, но и телес­ный состав, столь же уни­каль­ный и непо­вто­ри­мый, столь же несу­щий в себе черты образа и подо­бия Божия, сколь уни­кальна и непо­вто­рима она сама.

И ведь Спа­си­тель вопло­тился не в умо­зри­тель­ной, не в вооб­ра­жа­е­мой, не в фан­та­зий­ной, но в реаль­ной чело­ве­че­ской телес­ной плоти. И эта плоть Христа была настолько тож­де­ственна нашей, что уже по Его вос­кре­се­нии апо­столы могли ощу­щать и ося­зать ее под­лин­ность, а апо­стол Фома только тогда и уве­рился, когда увидел раны и язвы на руках, ногах и под ребром Гос­пода. Поэтому для хри­сти­а­нина тело не есть некая клетка, в кото­рой заклю­чена душа, не есть некая стадия нис­па­де­ния духов­ного и душев­ного в физи­че­скую реаль­ность, где гос­под­ствует мате­ри­аль­ное начало, а есть пол­но­цен­ная часть мира, сотво­рен­ного Богом, кото­рый все­цело «добр зело», но кото­рый вновь под­ле­жит пре­об­ра­же­нию и освя­ще­нию. Испол­не­ние этого мы ждем во втором при­ше­ствии Христа, когда все изме­нится, но при этом не уни­что­жится, а пре­об­ра­зится, так что не будет не только смерти, греха, зла, но все, сотво­рен­ное Богом, оста­нется и пре­бу­дет в веч­но­сти, в своей изна­чаль­ной бла­го­сти. Поэтому при­зна­ние цен­но­сти и важ­но­сти всего твар­ного лежит в основе хри­сти­ан­ского учения.

Мы знаем, что в послед­ний день чело­век вос­крес­нет не только душой, но и телом. При этом те, кто спо­до­бятся лучшей участи, вос­крес­нут в про­слав­лен­ном, пре­об­ра­жен­ном теле, неко­то­рые черты кото­рого явил Хри­стос Спа­си­тель по Своем вос­кре­се­нии уче­ни­кам, когда, к при­меру, Он являлся им дверем затво­рен­ным, то есть не ощущая физи­че­ской пре­грады стен, или когда мог идти с ними по дороге, и они неко­то­рое время не узна­вали Его. А само вопло­ще­ние Христа Спа­си­теля, Его рож­де­ние от кон­крет­ной Жены — Бого­ро­дицы Девы Марии, вос­при­я­тие Им чело­ве­че­ской при­роды — и не сим­во­лично, не на время, но так, что Он в про­слав­лен­ном Своем теле пре­бы­вает одес­ную Бога Отца, — явля­ется для всех нас непре­лож­ным аргу­мен­том непри­ем­ле­мо­сти идеи мно­же­ствен­но­сти пере­во­пло­ще­ний.

Когда мы гово­рим про бес­смер­тие души, то всегда имеем в виду ее посмерт­ную жизнь, а что про­ис­хо­дит до рож­де­ния чело­века, до его телес­ного зача­тия? Как рож­да­ется душа?

ЗДЕСЬ можно обо­зна­чить два направ­ле­ния воз­зре­ний, непри­ем­ле­мых Цер­ков­ным Пре­да­нием. Первое, без­условно отвер­га­е­мое Цер­ко­вью, — это учение о пере­во­пло­ще­нии, то есть о такого рода суще­ство­ва­нии души, когда она цик­ли­че­ски посы­ла­ется в мате­ри­аль­ный мир, соеди­ня­ясь с некоей мате­ри­аль­ной обо­лоч­кой, име­ю­щей лишь инстру­мен­таль­ный, вто­ро­сте­пен­ный харак­тер, никак не свя­зан­ный с сущ­но­стью самой лич­но­сти чело­века или какого-то дру­гого духов­ного суще­ства. И, повторю, это учение несов­ме­стимо с хри­сти­ан­ским поня­тием о бого­во­пло­ще­нии, о таком при­ше­ствии Боже­ства в мир, когда Спа­си­тель не фан­та­зийно, не умо­зри­тельно, а реально, нес­литно и нераз­дельно вос­при­нял чело­ве­че­скую при­роду в Свою Боже­ствен­ную ипо­стась. И эта чело­ве­че­ская при­рода, чело­ве­че­ская плоть Гос­пода была необ­хо­дима в том деле домо­стро­и­тель­ства и спа­се­ния, в том еди­не­нии Бога с падшим чело­ве­че­ским родом, без кото­рого ничто немыс­лимо в нашей хри­сти­ан­ской вере.

Второе направ­ле­ние воз­зре­ний, кото­рое только по види­мо­сти несколько ближе хри­сти­ан­ству, — это учение, вос­хо­дя­щее к Пла­тону, о пред­су­ще­ство­ва­нии души, то есть о такого рода ее ино­бы­тии, кото­рое лишь на опре­де­лен­ном этапе соче­та­ется с посла­нием души в види­мый мате­ри­аль­ный мир, с соеди­не­нием ее с чело­ве­че­ским есте­ством. Иными сло­вами, это учение о том, что суще­ствует некий иде­аль­ный мир духов­ных сущ­но­стей, из кото­рого при рож­де­нии чело­века берется та или иная и соеди­ня­ется с той плотью, кото­рую ему дают роди­тели. Цер­ковь же, напро­тив, учит, что бес­смерт­ная душа неот­де­лима от момента зача­тия ребенка, и поэтому пол­нота чело­ве­че­ской лич­но­сти, образ и подо­бие, при­сут­ствуют в мла­денце с самого начала. Ведь даже суще­ствуют такие цер­ков­ные празд­ники, как Зача­тие Бого­ро­дицы Девы Марии свя­тыми пра­вед­ными Иоаки­мом и Анной или Зача­тие Кре­сти­теля Иоанна Пред­течи свя­тыми пра­вед­ными Заха­рием и Ели­са­ве­той. Одно это гово­рит о прин­ци­пи­аль­ном воз­зре­нии Церкви на момент зача­тия как на момент появ­ле­ния образа Божия в данной лич­но­сти в един­стве ее душев­ного и телес­ного начала.

Но Гос­подь создает свое тво­ре­ние не без роди­те­лей, роль кото­рых в рож­де­нии тоже очень велика. Каждый из нас это хорошо знает, потому что несет в себе наслед­ствен­ные, гене­ти­че­ские при­знаки своих пред­ков как телес­ные, так и пси­хи­че­ские. Конечно, раз­го­вор идет не о какой-то абсо­лют­ной от них зави­си­мо­сти и детер­ми­ни­ро­ван­но­сти, а о пред­рас­по­ло­жен­но­сти ко всему тому сово­купно доб­рому, что могло нако­питься в поко­ле­ниях свято живших до тебя людей, или к тяго­те­ю­щей над родом гре­хов­но­сти, кото­рая в свою оче­редь не обя­зы­вает ста­но­виться греш­ни­ком, но лежит на тебе, как некое испы­та­ние, кото­рое пред­стоит пре­одо­леть.

Почему Лазарь после своего вос­кре­ше­ния нико­гда не сме­ялся и даже не улы­бался?

Лазарь чет­ве­ро­днев­ный, епи­скоп Китий­ский, про­жив­ший на Кипре более двух десят­ков лет после своего вос­кре­ше­ния Спа­си­те­лем, дей­стви­тельно, как гово­рит Цер­ков­ное Пре­да­ние, всегда был спо­коен и ровен. Ни скорбь, ни уныние, ни отча­я­ние, ни весе­лость, пре­бы­ва­ю­щие в этом мире, его больше уже не каса­лись в той мере, в какой они каса­ются других людей. Понятно, что прежде всего за этим стоит тайна Божия, но мы можем помыс­лить, что это свя­зано с тем зна­нием, кото­рое Лазарь при­об­рел, при­кос­нув­шись к миру неви­ди­мого за пре­де­лами нашего зем­ного бытия. Узнать, что такое ужас нис­ше­ствия души в состо­я­ние отде­лен­но­сти от Бога, ибо, как мы знаем, до вос­кре­се­ния Хри­стова и до соше­ствия Его в ад души всех, даже вет­хо­за­вет­ных про­ро­ков и пра­вед­ни­ков, после смерти пре­бы­вали в пре­ис­под­ней, то есть узнать всю бездну муче­ния и вер­нуться в этот мир, — разве может после этого пока­заться в нем даже самое смеш­ное и тро­га­тель­ное или, напро­тив, самое груст­ное и без­ра­дост­ное таким, чтобы избыть то памя­то­ва­ние, кото­рое Лаза­рем, почти един­ствен­ным чело­ве­ком на земле, было при­об­ре­тено.

В запад­ном хри­сти­ан­стве суще­ствует поня­тие чисти­лища, кото­рого нет в восточ­ном Хри­сти­ан­стве, но в неко­то­рых пра­во­слав­ных книгах послед­них лет, посвя­щен­ных загроб­ной жизни, есть такое поня­тие как «нераз­ре­шен­ное состо­я­ние души». Оно трак­ту­ется при­мерно так же?

В ПРА­ВО­СЛАВ­НОМ цер­ков­ном пре­да­нии такого поня­тия нет. Думаю, что так назы­ва­е­мое «нераз­ре­шен­ное состо­я­ние души», скорее, чье-то част­ное мнение, не нахо­дя­щее в общем бого­сло­вии без­услов­ного при­я­тия.

Пра­во­сла­вие и Като­ли­че­ство по-раз­ному пони­мают загроб­ное состо­я­ние души чело­века. Это свя­зано с более широ­ким раз­ли­чием, каса­ю­щимся учения о спа­се­нии. Пра­во­слав­ная Цер­ковь счи­тает, что душа усоп­шего, в меру испол­не­ния слов Иисуса Христа в чем застану, в том и сужу, спо­доб­ля­ется при­нять одно из двух состо­я­ний: либо бла­жен­ства, либо осуж­де­ния, хотя до Страш­ного суда ни то ни другое состо­я­ние не окон­ча­тель­ное. При этом суд Божий — это не фор­маль­ное взве­ши­ва­ние суммы доб­ро­де­ла­ния или гре­хов­ных поступ­ков чело­века, а выяв­ле­ние в нем его внут­рен­него само­опре­де­ле­ния, его под­лин­ного итога жизни, с кото­рым он пришел к ее рубежу.

Като­ли­че­ская же тра­ди­ция учения о спа­се­нии исхо­дит из дру­гого. В като­ли­че­ском миро­по­ни­ма­нии спа­се­ние чело­века воз­можно бла­го­даря удо­вле­тво­ре­нию, при­не­сен­ному правде Божией. Конечно, като­лики, как и все хри­сти­ане, верят, что без жертвы Христа такого пол­ного удо­вле­тво­ре­ния сам чело­век при­не­сти не может. Но они счи­тают, что для спа­се­ния чело­веку необ­хо­димо за меру совер­шен­ных им грехов при­не­сти на суд Божий меру совер­шен­ного доб­ро­де­ла­ния. Соот­вет­ственно, полу­ча­ется три типа воз­мож­ных жиз­нен­ных итогов: тем, у кого сово­куп­ность их доб­ро­де­ла­ния или стра­да­ний, поне­сен­ных за Христа, пре­вы­шает сово­куп­ность гре­хов­ных поступ­ков и навы­ков, уго­то­вано бла­жен­ство; тем, кто не рас­ка­ялся в тяже­лых, смерт­ных грехах, кто не про­бу­дился к жизни в вере, пред­на­зна­чено место веч­ного осуж­де­ния; а тем, кто и желал бы не нару­шать запо­веди, но так или иначе посто­янно грешил и не осо­бенно радел о том, чтобы совер­шен­ное покрыть подви­гом рас­ка­я­ния, опре­де­лено после смерти попасть в чисти­лище, где пред­стоит за грехи очи­ститься нака­за­нием, кото­рое на земле поне­сти было не дано. Вот такого, можно ска­зать юри­ди­че­ского, под­хода к делу спа­се­ния чело­века в пра­во­слав­ной тра­ди­ции нет.

В Пра­во­сла­вии спа­се­ние пони­ма­ется онто­ло­ги­че­ски, сущ­ностно, по внут­рен­нему само­опре­де­ле­нию чело­века на пороге смерти. Кроме того, в нашей Церкви есть поня­тие мытарств. Если пере­ве­сти это слово на совре­мен­ный язык, то оно озна­чает «тамо­жен­ная застава», «тамо­жен­ный пост». Когда душа раз­лу­ча­ется с телом, она про­хо­дит такие мытар­ства такие заставы, где ей предъ­яв­ля­ются самые харак­терны и самые общие для всех нас гре­хов­ные стра­сти. При этом чело­веку дается уви­деть, как он, теперь уже окон­ча­тельно, опре­де­лился по отно­ше­нию к ним. Попрал ли он в своей жизни, к при­меру, страсть к стя­жа­нию, не дал ей рас­цве­сти колю­чим как­ту­сом, или она запо­ло­нила в нем душу (когда души-то уже и не видно, как у Плюш­кина), сде­лала врагом всех — не при­сту­пись к нему никто? Ока­зался ли он побеж­ден среб­ро­лю­бием, чре­во­уго­дием, гор­до­стью, тще­сла­вием, срам­ными плот­скими похо­тями? Что в чело­веке воз­об­ла­дало? И он, то есть душа его, в первый раз видит это так, как есть на самом деле, а не так, как до того пред­став­ля­лось. Пред­по­ло­жим, кто-то, кто счи­тался душой обще­ства, к кому все стре­ми­лись, с кем было легко и кто сам был открыт нуждам и забо­там других, вдруг пони­мает, что за всем этим стояло упи­ва­ние тем вни­ма­нием и почи­та­нием, кото­рое ему ока­зы­ва­лось, тще­слав­ное доволь­ство оттого, что он был в центре жизни столь­ких людей, ради чего дей­стви­тельно шел на иные траты и даже на неко­то­рое само­стес­не­ние. И то, что тогда было под­лин­ным побуж­де­нием, теперь обна­жится и станет явью. И уже после такого про­хож­де­ния мытарств душа будет пре­бы­вать или в состо­я­нии бла­жен­ства или в состо­я­нии осуж­де­ния.

Послед­нее не окон­ча­тельно, ибо мы верим, что молит­вами других членов Церкви, орга­ни­че­ски свя­зан­ных между собой как некое целое, духов­ный изъян одного может быть вос­пол­нен любо­вью других, как и вообще бла­го­дать Божия «немощ­ное вра­чует, оску­де­ва­ю­щее вос­по­ляет» (из молитвы при хиро­то­нии свя­щен­ника). Но, без­условно, это только в том случае, если в оску­де­нии есть хоть какой-то росток, жаж­ду­щий вос­пол­не­ния пустоты, а в немощи есть хоть какой-то порыв эту немощь пре­одо­леть. Однако это никоим обра­зом не согла­су­ется с като­ли­че­ским поня­тием чисти­лища как опре­де­лен­ного рода пред­ва­ри­тель­ного испы­та­ния или нака­за­ния, кото­рое должны пере­не­сти души перед своим пре­бы­ва­нием в раю.

книга «400 вопро­сов и отве­тов о вере, церкви и хри­сти­ан­ской жизни». Изда­ние сре­тен­ского мона­стыря, 2004 г.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки