"Жизнь проходит, а призвания не найти!" — монахиня отвечает на грустный вопрос

«Как найти свое при­зва­ние? Как понять, в чем именно твое пред­на­зна­че­ние? Как исполь­зо­вать свои таланты и как их найти? Все время в каком-то поиске, а жизнь то идет…» — подоб­ных вопро­сов о поиске своего пред­на­зна­че­ния в редак­цию жур­нала «Фома» при­хо­дит очень много. На них мы попро­сили отве­тить мона­хиню Ели­за­вету (Сень­чу­кову), пресс-сек­ре­таря Якут­ской епар­хии.

Многих сего­дня по-насто­я­щему одо­ле­вает невроз по поводу «осо­бого пути» и «осо­бого пред­на­зна­че­ния», кото­рые непре­менно каждый обязан каким-то обра­зом отыс­кать, чтобы не чув­ство­вать себя непол­но­цен­ным. Чаще всего этот поиск про­хо­дит именно в плос­ко­сти тру­до­вой дея­тель­но­сти — карьеры. Но есть другой мир — мир веры, где этот вопрос пред­на­зна­че­ния сни­ма­ется уди­ви­тель­ным обра­зом. И на своем при­мере я попро­бую это пока­зать.

Моя основ­ная работа — тексты. Я пишу их в каче­стве пресс-сек­ре­таря или в каче­стве жур­на­ли­ста. В прин­ципе, я более или менее состо­яв­шийся жур­на­лист, без лишней скром­но­сти скажу, что в своей обла­сти — очень неплохо состо­яв­шийся.

Инте­ресно, что к этой работе я нико­гда не стре­ми­лась. Тексты были моим хобби. А меч­тала я о другом.

«Кем ты, Машенька, будешь, когда вырас­тешь?» — спра­ши­вали меня пяти­лет­нюю.

«Врачом!» — уве­ренно отве­чала я.

Ну есте­ственно, папа — врач, мама — фельд­шер скорой помощи. С дет­ства играла в боль­ницу: кукле Жене мы с папой одна­жды делали тре­па­на­цию черепа (у нее глаз про­ва­лился), куклу Наташу я пич­кала ами­на­зи­ном после аппен­ди­цита (для ими­та­ции аппен­ди­цита мы с мамой ей живо­тик забин­то­вали), кукле Даше брыз­гала на обо­жжен­ную ручку (мощно так обо­жгла, чуть не задох­ну­лась от запаха пла­вя­щейся резины) пан­те­но­лом. Кем еще быть?

Но мое жела­ние было свя­зано не просто с под­ра­жа­нием люби­мым роди­те­лям. Меди­цина — это и сейчас та чело­ве­че­ская дея­тель­ность, перед кото­рой я, кроме шуток, пре­кло­ня­юсь. Врач — это своего рода ангел в чело­ве­че­ской плоти. Только со сво­бо­дой воли и спо­соб­ный оши­баться. Но он именно ангел: вест­ник от Бога. Гос­подь его посы­лает боля­щему. И я хотела быть анге­лом.

Шло время, и годам к три­на­дцати я наслу­ша­лась от ско­ро­по­мощ­ни­ков про сбор чело­ве­че­ских внут­рен­но­стей вдоль желез­ной дороги, вытас­ки­ва­ние людей по кусоч­кам из столк­нув­шихся авто­мо­би­лей, цинич­ных шуто­чек про «мото­цик­лист — мозги в гор­шочке», а также побы­вала в дет­ской и взрос­лой реани­ма­циях и пона­блю­дала без­ре­зуль­тат­ные попытки «заве­сти» дав­шего оста­новку сердца мла­денца, агонию кар­дио­ло­ги­че­ской боль­ной и другие неве­се­лые вещи — и жела­ние быть врачом стало кон­крет­нее: «Врачом-пси­хи­ат­ром». С уточ­не­нием: «Хочу нар­ко­ма­нов лечить. Инте­ресно, можно гип­но­ти­зи­ро­вать на кле­точ­ном уровне? Чтобы и пси­хи­че­скую, и физи­че­скую зави­си­мость устра­нять».

В девя­том классе я выбрала экза­ме­ном по выбору био­ло­гию и напи­сала рефе­рат по нар­ко­ма­нии. Там я опи­сы­вала симп­томы отрав­ле­ния опи­а­тами и кан­на­би­о­лом, срав­ни­вала хими­че­ские фор­мулы серо­то­нина и ЛСД, при­во­дила при­меры разных форм тера­пии — и полу­чила «пять», потому что система оценок у нас была, увы, только пяти­балль­ная.

Но в деся­том классе я начала само­сто­я­тельно более углуб­ленно изу­чать химию и био­ло­гию по посо­бию для аби­ту­ри­ен­тов. С химией все шло нор­мально, а вот с био­ло­гией — беда и ката­строфа. Я с пятого раза не смогла запом­нить устрой­ство клетки. На мои исте­ри­че­ские рыда­ния при­бе­жали роди­тели:

«Что ты, Машенька, пла­чешь?»

«Я нико­гда, — зады­ха­ясь и захле­бы­ва­ясь сле­зами объ­яс­няла я, — нико­гда этого не запомню».

Роди­тели с гру­стью пере­гля­ну­лись. Вообще-то, я дей­стви­тельно была совер­шен­ней­шим гума­ни­та­рием. Не в смысле «без­дарь в точных науках» — это в нашей семье вообще не рас­смат­ри­ва­лось, счи­та­лось, что, если чело­веку нужно разо­браться в каком-то пред­мете, он садится и раз­би­ра­ется, и ничего невоз­мож­ного нет. В смысле — «осталь­ное неин­те­ресно». Исто­рия? Запоем. Обще­ст­во­зна­ние? Вос­торг полный. Лите­ра­тура — кило­мет­ро­вые сочи­не­ния с про­во­ка­ци­он­ными, но яркими идеями, цити­ро­ва­нием Эриха Фромма и Жоржа Батая, под­го­товка докла­дов по совре­мен­ной поэзии на при­ме­рах песен­ного твор­че­ства испол­ни­те­лей в жанре «рус­ский рок», изло­же­ния и сочи­не­ния в стихах и так далее. Соб­ственно, да, стихи. Ну и прозы немножко.

«Может быть, тебе посту­пить в Лите­ра­тур­ный инсти­тут?» — огор­ченно спро­сила мама. «Да-да, Лите­ра­тур­ный инсти­тут!» — бодро под­дер­жал ее папа.

В глазах у них чита­лось при этом: «Ну что ж, ребе­но­чек не тянет…».

Я ужасно обра­до­ва­лась, заки­нула зло­счаст­ную био­ло­гию в даль­ний шкаф, сосре­до­то­чи­лась на исто­рии, лите­ра­туре, песнях Beatles и Pink Floyd (ино­стран­ный же!) и отта­чи­ва­нии рифм и запи­са­лась на курсы при Лите­ра­тур­ном инсти­туте.

Так я из при­ми­тив­ной лени и отсут­ствия усид­чи­во­сти отка­за­лась от своего при­зва­ния. Гос­подь меня за это регу­лярно вра­зум­ляет. «Меня окру­жают психи!» — пери­о­ди­че­ски начи­наю я орать в голос. Ну, психи — это, есте­ственно, упро­ще­ние. Люди с нерв­ными сры­вами, тяже­лыми ситу­а­тив­ными и эндо­ген­ными депрес­си­ями, вне­запно откры­ва­ю­щейся шизо­фре­нией или бипо­ляр­ным рас­строй­ством.

Рано или поздно у меня в одном из мил­ли­о­нов мес­сен­дже­ров, на кухне, на пути ока­жется рас­стро­ен­ный и рас­те­рян­ный чело­век, не пони­ма­ю­щий, что с ним про­ис­хо­дит. И рано или поздно полу­чит от меня вовсе не духов­ный совет схо­дить к соот­вет­ству­ю­щему док­тору. В какой-то сте­пени я считаю это своей мис­сией — дестиг­ма­ти­за­цию пси­хи­че­ских болез­ней. В конце концов, никто же не стес­ня­ется того, что у него зуб забо­лел? Почему надо стес­няться депрес­сии или голо­сов в голове?

В книжке «Гарри Поттер и Тайная Ком­ната», когда глав­ный герой начи­нает слы­шать какое-то осмыс­лен­ное бор­мо­та­ние в своей голове, рас­ска­зы­вать об этом стар­шим не реко­мен­дует его умная подружка Гер­ми­она: «Даже в мире вол­шеб­ни­ков голоса в голове — это плохой при­знак». Ее пред­рас­судки под­бро­сили дро­ви­шек в огонь непо­ни­ма­ния про­ис­хо­дя­щего. А по-моему, глу­пость она ска­зала. И вообще этот ужас «тебя за психа примут» — глу­пость и недаль­но­вид­ность. Допу­стим, меня примут за психа. А если меня не примут за психа, а я псих? Давайте дождемся, когда я прыгну с бал­кона? Или в кого-нибудь кир­пи­чом запущу? Или просто пере­стану мыться, есть и выхо­дить на улицу?

(Теперь вы видите, что пси­хи­ат­рия дей­стви­тельно была моим при­зва­нием. Иногда думаю: может, второе высшее пси­хо­ло­ги­че­ское полу­чить хотя бы?)

В Лите­ра­тур­ный инсти­тут, кстати, я так и не пошла посту­пать. Учиться писать прозу мне было неин­те­ресно, хотела я писать стихи, причем не абы у кого, а на семи­наре у Олеси Нико­ла­е­вой (кото­рая в тот год семи­нар, к сожа­ле­нию, не наби­рала) — в общем, плю­нула и пошла в Инсти­тут фило­со­фии ГАУГН, на базе Инсти­тута фило­со­фии Рос­сий­ской Ака­де­мии наук. Наукой зани­ма­лась в чет­верть силы. Что плохо. Но дис­сер­та­цию напи­сала вполне бла­го­по­лучно и на свои темы могу рас­суж­дать с удо­воль­ствием и долго, писать о них попу­ляр­ные статьи, объ­яс­нять их на паль­цах сту­ден­там и даже школь­ни­кам.

Но я иногда до сих пор злюсь на себя за лень, кото­рая не поз­во­лила мне взять себя в руки и разо­браться в био­ло­гии.

Первый вывод из этой печаль­ной исто­рии: при­зва­ние — в сердце.

Если у вас к чему-то лежит душа, что-то нра­вится делать, но внеш­ние обсто­я­тель­ства мешают этим зани­маться посто­янно — пре­одо­ле­вайте эти внеш­ние обсто­я­тель­ства. Да, пред­ставьте себе, ваше непо­ни­ма­ние — это обсто­я­тель­ство внеш­нее. Если хотите — иску­ше­ние. Потому что сердце и душа нахо­дятся где-то глубже.

Второй вывод — если у вас не полу­чи­лось сде­лать то, к чему вы при­званы, своим основ­ным делом, у вас не полу­чится не сде­лать его хотя бы не основ­ным.

Вы хотели стать архи­тек­то­ром, но вы не полу­чили доста­точно высо­кого балла по мате­ма­тике и про­ва­ли­лись с трес­ком? Будьте уве­рены, в какой-нибудь момент вам при­дется помо­гать пере­стра­и­вать чью-нибудь дачу или само­сто­я­тельно про­ду­мы­вать дизайн квар­тиры. От при­зва­ния не сбе­жать.

Третий вывод про­ис­те­кает из даль­ней­шей моей исто­рии.

Лет с две­на­дцати я с опас­ли­вым вос­тор­гом смот­рела на мона­хов. Я любила ходить в цер­ковь и молиться, хотя долго нахо­диться на службе мне было скуч­но­вато, я просто ничего не пони­мала. Я любила Бога, как бы это пафосно ни зву­чало. В Нем невоз­можно было сомне­ваться.

После смерти мамы (мне было сем­на­дцать) «мона­хо­лю­бие» уси­ли­лось. Потом был в жизни эпизод, когда я внут­ренне пообе­щала себе и Богу к этому прийти.

Шли годы, я стала зани­маться пре­по­да­ва­нием, потом жур­на­ли­сти­кой, потом попала в коман­ди­ровку в Якутию, потом пере­ехала туда, чтобы рабо­тать в епар­хии, потом при­няла мона­ше­ство. Чин ангель­ский, между прочим. Думаю, это пра­вильно. Потому что когда-то еще девоч­кой-под­рост­ком меня не длин­ные черные одежды вос­хи­тили. Меня через них Гос­подь за плечо тронул. Позвал. При­звал. И я отклик­ну­лась, хотя откли­ка­лась долго. Поэтому жур­на­ли­стика, к кото­рой я пришла не по при­зва­нию, а по обсто­я­тель­ствам, меня к Нему и при­вела.

Итак, вывод третий: при­зва­ние — это не что-то един­ствен­ное на всю жизнь, что ее раз и навсе­гда пред­опре­де­ляет.

Если бы я была пси­хи­ат­ром, я бы не при­няла мона­ше­ство. А приняв мона­ше­ство, я уже вряд ли найду воз­мож­ность стать пси­хи­ат­ром.

Ну и, соот­вет­ственно, вывод чет­вер­тый: не тратьте свою жизнь на охоту за птицей, осо­бенно если вы не уве­рены в ее цвете и виде.

Может, она синяя птица сча­стья, может — зеле­ная птица попу­гай, может — журавль в небе, а может — вообще пинг­вин или страус, кото­рые не летают. Не надо вообще ни за кем охо­титься, зани­май­тесь тем, что вам инте­ресно здесь и сейчас. Про­фес­си­о­нально рас­тите, рас­ши­ряйте и углуб­ляйте знания — так ваш инте­рес будет сохра­няться и уве­ли­чи­ваться.

А что каса­ется при­зва­ния — рано или поздно вы к нему при­дете. При­зва­ние на то и при­зва­ние, что зов Божий будет время от вре­мени слы­шаться то ближе, то дальше. Когда раз­дастся совсем близко — тогда и раз­вер­ни­тесь к нему, и встреть­тесь лицом к лицу.

Фома.Ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки