Трудно представить, чтобы знакомство с наследием митр. Антония Сурожского не произвело глубокого впечатления – его живое слово, в котором весь он сам, располагает к нему незамедлительно, делая его ощутимо близким. Это нисколько не препятствует возможности не согласиться с ним в том или ином пункте.
Например, в одной из своих пронзительных бесед на тему смерти о. Антоний говорит:
Если Бога нет, если нет вечной жизни, тогда случившаяся смерть не имеет никакого метафизического значения. Это просто природный факт. Победили законы физики и химии, человек вернулся в дление бытия, в круговорот природных элементов – не как личность, а как частица природы.
Митрополит Сурожский Антоний. Труды. М.: «Практика», 2002. С. 64.
Однако, по моему устойчивому ощущению, в том то и заключается зияющий ужас, что некая противоречащая этому рассуждению возможность остаётся открытой. Возможность того, что нет ни Бога, ни вечной жизни, но при этом смерть не является природным фактом, следствием «законов физики и химии». Возможность того, что со смертью заканчивается именно личность, каждый раз нечто уникальное, удивительное существо – человек; такое полное жажды жизни и страха смерти. Возможность, что т а м – ничто, пустота, а человеческая экзистенция со смертью «просто» испаряется.
В то время как указанная о. Антонием возможность животной судьбы человека в отношении смерти, лично для меня, совершенно неубедительна. Человек в любом случае прекрасно уникален из всего сущего.
На мой взгляд, дуализм возможностей следующий. В одном случае есть Бог и вечная жизнь, а значит человек укоренён в вечности изначально, она ему уготована; но вот его судьба в вечности под вопросом. И тогда смерть для человека – итог и переход, говоря коротко. А в другом случае…
В другом случае кем нужно быть, чтобы не прячась ни за что и не отворачиваясь, смотреть в лицо этой возможности смерти как всецелому собственному концу, за которым ничто, пустота?
8 комментариев