Актуальная добродетель, или свобода от самообмана

епи­скоп Сара­тов­ский и Воль­ский Лонгин

Недавно мне задали вопрос: как свя­заны между собою трез­ве­ние и трез­вость – поня­тие из сферы духов­ной жизни и из обла­сти насущно-быто­вой? Суще­ствует ли вообще эта связь двух прак­ти­че­ски одно­ко­рен­ных слов? По моему мнению, без­условно суще­ствует, и даже более глу­бин­ная, чем это может пока­заться на первый взгляд.

Трез­вость, или точнее, трез­ве­ние – это одна из основ­ных хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей. Совре­мен­ным языком поня­тие “трез­вость” можно объ­яс­нить как потреб­ность в абсо­лютно чест­ном, неза­мут­нен­ном взгляде на самого себя и на окру­жа­ю­щий мир. Этот взгляд невоз­можно взять и при­об­ре­сти просто так, сказав себе, напри­мер: “С поне­дель­ника стану трез­во­мыс­ля­щим чело­ве­ком”.

Как и другие хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели, трез­ве­ние нераз­рывно свя­зано с насто­я­щей, пра­виль­ной духов­ной жизнью: усво­е­ние его воз­можно только для чело­века веру­ю­щего, посто­янно обра­ща­ю­ще­гося к Богу в пока­я­нии и молитве. Тогда, исправ­ляя свое сердце, чело­век исправ­ляет и внут­рен­нее зрение своей души – “око сер­деч­ное”.

Вообще ни одна доб­ро­де­тель не явля­ется некой “вещью в себе”, кото­рой можно овла­деть быстро и просто. Я очень люблю одно выра­же­ние пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, может быть, немного смеш­ное, но про­стое и точное: “Доброде­тель – не груша, ее вдруг не съешь”. То есть это всегда плод опре­де­лен­ных трудов и усилий. Трез­ве­ние при­об­ре­та­ется, с одной сто­роны, посто­ян­ной духов­ной рабо­той чело­века над собой, но, будучи обре­тено, оно, в свою оче­редь, откры­вает ему уже новые пути в том же духов­ном дела­нии. Рас­кры­тие в чело­веке доб­ро­де­тели воз­во­дит его на другую, гораздо более высо­кую сту­пень, а воз­рас­та­ние в любой доб­ро­де­тели бес­ко­нечно.

Трез­ве­ние – это сво­бода от само­об­мана, в духов­ном смысле – состо­я­ние, про­ти­во­по­лож­ное пре­ле­сти. А чело­век в пре­льще­нии – это тот, кто дове­рился самому себе, своему испор­чен­ному, иска­жен­ному грехом мнению. Есть посло­вица: “Кривое пра­вило и прямое сде­лает кривым”. Сего­дня весь мир пора­жен этой болез­нью, не созна­вая ее опас­но­сти.

В духов­ной жизни пре­лесть про­яв­ля­ется как само­уве­рен­ность, исклю­чи­тель­ное дове­рие своим суж­де­ниям, когда соб­ствен­ное “я” ста­но­вится един­ствен­ным кри­те­рием в отно­ше­нии чело­века к миру, Богу и ближ­ним. При­знаки пре­ле­сти обычно бывают яркими и легко раз­ли­чи­мыми: экзаль­та­ция, виде­ния, готов­ность чело­века слы­шать раз­ного рода “голоса” и дове­рять им, изоб­ре­те­ние новых учений и “рели­гий”. К сожа­ле­нию, с пре­льщен­ными людьми сейчас при­хо­дится встре­чаться все чаще и чаще, доста­точно вспом­нить извест­ного всем Г. Гра­бо­вого и его “уче­ни­ков”.

Но и в повсе­днев­ной жизни само­мне­ние харак­терно сего­дня прак­ти­че­ски для каж­дого. Чем пуб­лич­нее род дея­тель­но­сти чело­века, тем замет­нее послед­ствия его само­уве­рен­но­сти. Навер­ное именно поэтому, наблю­дая за неко­то­рыми поли­ти­ками, обще­ствен­ными, а порой и “рели­ги­оз­ными” дея­те­лями, мы пора­жа­емся неадек­ват­но­сти их поступ­ков и видим, что люди нахо­дятся в состо­я­нии страш­ного само­об­мана. Тем не менее, повто­ряю, в той или иной мере само­мне­нием пора­жен каждый чело­век, и это отра­жа­ется на всей его жизни: дей­ствия, совер­шен­ные под дей­ствием стра­сти, пусть и неосо­зна­ва­е­мой, имеют иногда самые неожи­дан­ные и чаще всего непри­ят­ные послед­ствия.

Спа­се­ние без трез­во­сти, конечно же, невоз­можно, потому что только чело­век, видя­щий самого себя таким, каков он есть, может пра­вильно оце­нить ситу­а­цию и в соб­ствен­ном внут­рен­нем мире, и в мире окру­жа­ю­щем. У пре­по­доб­ного Петра Дамас­кина есть заме­ча­тель­ные слова: “Начало спа­се­ния чело­века – это виде­ние своих грехов, бес­чис­лен­ных, как песок мор­ской”. И дей­стви­тельно, чело­век, трезво оце­ни­ва­ю­щий свои воз­мож­но­сти, свои силы, свое состо­я­ние имеет шансы его испра­вить. Так же, как в случае болезни: врач, зная диа­гноз, может назна­чить пра­виль­ное лече­ние. Но пока диа­гноз по какой-либо при­чине не опре­де­лен, боль­ной будет мучиться, не пони­мая, в чем дело.

Таково зна­че­ние трез­во­сти в духов­ном смысле. Второе зна­че­ние этого слова – для многих и более при­выч­ное – обычно пони­мают как про­ти­во­по­лож­ность опья­не­нию, под­вер­жен­но­сти опре­де­лен­ной зави­си­мо­сти: алко­голь­ной, нар­ко­ти­че­ской. Я бы про­дол­жил этот ряд, поста­вив рядом с пьян­ством и нар­ко­ма­нией совре­мен­ные виды зави­си­мо­стей, акту­а­ли­зи­ро­вав­шихся бук­вально за послед­ние годы: игро­ма­нию, при­стра­стие к вир­ту­аль­ной реаль­но­сти. Все эти пороки имеют в своей основе пора­же­ние воли, обед­не­ние души.

Опыт пока­зы­вает, что пить (играть и т. д.) начи­нают люди, кото­рые очень хотят быть уве­рен­ными в себе, но у них это не полу­ча­ется. Пара­док­саль­ным обра­зом нетрез­вость свя­зана с тем, что чело­век хочет видеть свое поло­же­ние доста­точно высо­ким, а дей­стви­тель­ность пока­зы­вает ему его реаль­ное состо­я­ние. И если он не хочет с ним при­ми­риться, но и не соби­ра­ется ничего исправ­лять в своей жизни – тогда неиме­ние трез­во­сти как духов­ной доб­ро­де­тели ста­но­вится пово­дом для нетрез­во­сти чисто прак­ти­че­ской – и чело­век уходит в иллю­зор­ный мир.

Мы знаем, что глав­ный фан­та­зер – это диавол. Он зна­ко­мит с миром фан­та­зий, иллю­зий всех людей без исклю­че­ния, потому что чело­ве­че­ская при­рода изна­чально повре­ждена гре­хо­па­де­нием. И чем слабее сопро­тив­ле­ние – тем больше вни­ма­ния уде­ляет чело­век своим фан­та­зиям. Очень часто вместо того, чтобы жить, он “про­иг­ры­вает” свою жизнь, выстра­и­вает аль­тер­на­тив­ный способ суще­ство­ва­ния в своем вооб­ра­же­нии. И порой именно эта жизнь ста­но­вится настолько увле­ка­тель­ной, что он каждую сво­бод­ную минуту бежит от дей­стви­тель­но­сти в мир своих иллю­зий и нахо­дит сред­ства чисто мате­ри­аль­ного свой­ства для того, чтобы про­быть как можно дольше и как можно “надеж­нее” в этом ирре­аль­ном мире1.

* * *

Наше основ­ное дела­ние назы­ва­ется словом спа­се­ние. Но для того, чтобы стре­миться ко спа­се­нию, надо осо­знать, что ты в опас­но­сти, и при­нять меры, чтобы этой опас­но­сти избе­жать. Поэтому трез­вый взгляд на себя не имеет ничего общего с прин­ци­пами совре­мен­ной попу­ляр­ной пси­хо­ло­гии, когда чело­веку объ­яс­няют: ты – такой вот, и в этом нет ничего страш­ного, нет пово­дов для бес­по­кой­ства. Прими себя таким, какой ты есть! Все­воз­мож­ные извра­ще­ния – “вари­ант нормы”, нар­ко­ма­ния – твое личное дело, только поста­райся при этом не зара­зиться ВИЧ, упо­треб­ляй одно­ра­зо­вые шприцы… Нам вну­ша­ется, что в такого рода мно­го­об­ра­зии и заклю­ча­ется все самое хоро­шее в нашей жизни.

Пока­за­те­лен для нашего вре­мени став­ший очень попу­ляр­ным мульт­фильм “Шрек”. Я бы сказал, что эта “сказка на новый лад” пол­но­стью пере­во­ра­чи­вает циви­ли­за­ци­он­ную пара­дигму чело­ве­че­ства. Все мы вос­пи­таны на сказ­ках, в кото­рых чудище пре­вра­ща­лось в пре­крас­ного принца, а лягушка – в кра­си­вую и мудрую царевну. И это было совер­шенно нор­мально, есте­ственно, потому что урод­ство появ­ля­лось в резуль­тате дей­ствия злых сил и вос­при­ни­ма­лось как нечто одно­значно отри­ца­тель­ное, с чем нельзя при­ми­риться. И сюжет сказки был осно­ван на том, что это урод­ство вол­шеб­ным обра­зом пре­одо­ле­ва­лось, добро – и вместе с ним кра­сота – побеж­дали зло2. В “Шреке” все наобо­рот: пре­крас­ная прин­цесса пре­вра­ща­ется в огра-людо­еда, и все довольны – пляшут, весе­лятся, раду­ются тому, что чудо­вища, кото­рые живут рядом с нами – такие же, как и мы. Страш­ная сказка… И во многом харак­тер­ная: она иллю­стри­рует собой очень устой­чи­вую в совре­мен­ном мире тен­ден­цию, кото­рая имеет своей целью раз­ру­ше­ние хри­сти­ан­ского фун­да­мента нашей циви­ли­за­ции.

Иногда нам гово­рят: какая раз­ница – пойти на испо­ведь к свя­щен­нику или на прием к пси­хо­ана­ли­тику? И тот, и другой помо­гают людям, раз­би­рают какие-то дви­же­ния души, помо­гают вгля­деться в самого себя. Но есть не просто корен­ное раз­ли­чие, а полная про­ти­во­по­лож­ность духов­ной работы, как ее пони­мает хри­сти­ан­ство, и пси­хо­ана­лиза – в отно­ше­нии чело­века к своему “я”. Пси­хо­ана­лиз осно­ван на том, что чело­век, раз­гля­дев свои немощи, должен при­ми­риться с ними, иногда – “под­кор­рек­ти­ро­вать” отно­ше­ния с окру­жа­ю­щими людьми, исходя из того, что сна­чала надо “научиться любить самого себя”. Хри­сти­ан­ство дает чело­веку глу­бин­ное знание чело­ве­че­ской при­роды, пока­зы­вая, что только труд пока­я­ния дает ему воз­мож­ность изме­нить себя с помо­щью Божией.

* * *

Каждый чело­век нахо­дится в состо­я­нии внут­рен­него кон­фликта: между тем, каким он хочет себя видеть, и тем, каков он есть – а он всегда хочет видеть себя лучше! Самое труд­ное в жизни – при­знать правду. Мы лжем самим себе, изво­ра­чи­ва­емся, пыта­емся забыть свои грехи, злые, подлые поступки, пре­да­тель­ства, кото­рые мы совер­шили, ста­ра­емся заглу­шить в себе голос сове­сти и жить так, как будто ничего этого не было. А лучший способ забыть все то, что не льстит нашему само­лю­бию – уйти в мир иллю­зий.

Трез­вость тре­бует муже­ства. Един­ствен­ная воз­мож­ность вырваться из пороч­ного круга любой зави­си­мо­сти – только пока­я­ние в истин­ном смысле этого слова: то сокру­ше­ние пред Богом, кото­рое ведет к изме­не­нию созна­ния, исправ­ле­нию.

Мы гово­рим: чело­век создан по образу и подо­бию Божию, а это озна­чает, что каждый из нас инту­и­тивно знает, каким он должен быть. Даже самый поги­ба­ю­щий чело­век не теряет в глу­бине души знания о том, в чем его жизнь сего­дня не соот­вет­ствует норме. Образ Божий в нас нераз­ру­шим, надо только обре­сти реши­мость к Нему вер­нуться.


При­ме­ча­ния:

1. Ска­зан­ное о фан­та­зии никоим обра­зом не отно­сится к твор­че­скому вооб­ра­же­нию как Божи­ему дару. Это раз­ли­че­ние может стать темой отдель­ного иссле­до­ва­ния.^
2. В пьесе-сказке “Тень” Евг. Шварца звучит рас­сказ о том, как пре­крас­ная прин­цесса вышла замуж за обман­щика, кото­рый ее не любил, и от ужаса и омер­зе­ния пре­вра­ти­лась в лягушку; но там это и вос­при­ни­ма­ется как тра­ге­дия. В пьесе, напи­сан­ной с хри­сти­ан­ских пози­ций, “пере­во­рот” ска­зоч­ного сюжета при­зван иллю­стри­ро­вать именно раз­ру­ше­ние нор­маль­ного порядка вещей ложью и отсут­ствием любви. – Ред.^

«Альфа и Омега» №3 (47), 2006

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки