Бог – в душе?

Раз­мыш­ле­ния в защиту того, что обычно мы кри­ти­куем

Алек­сандр Тка­ченко

Чтобы найти с другим чело­ве­ком общий язык, иногда нужно как мини­мум при­дер­жать свой соб­ствен­ный. Недавно в беседе с пожи­лыми сосе­дями, очень милыми, но дале­кими от Церкви людьми, мне в оче­ред­ной раз дове­лось услы­шать весьма рас­хо­жий тезис: «Глав­ное, чтобы Бог был в душе». Я уже набрал было полную грудь воз­духа, чтобы раз­ра­зиться пото­ком не менее рас­хо­жих воз­ра­же­ний. И вне­запно поду­мал: а что, соб­ственно, тут можно воз­ра­зить? Ведь это же дей­стви­тельно — глав­ное! Самое глав­ное из всего, что только есть на свете, причем именно с хри­сти­ан­ской точки зрения. Все святые отцы еди­но­душно сви­де­тель­ствуют о том, что нет ничего более важ­ного, чем еди­не­ние души с Богом. Это — послед­нее благо и высшая цель в жизни чело­века.

Спо­рить тут попро­сту не с чем, и правы здесь мои нецер­ков­ные собе­сед­ники на все сто. Так что из обыч­ного апо­ло­ге­ти­че­ского арсе­нала оста­ется у меня един­ствен­ный аргу­мент: попы­таться дока­зать им, что глав­ное-то оно, конечно, глав­ное, но только именно в их душах Бога как раз и нету. Потому что если бы Он там был, то и жили бы они по-дру­гому, и в храм бы ходили, и на сердце бы у них всегда был сплош­ной мир, бла­го­дать и радость… Все вроде бы пра­вильно соби­рался ска­зать. И слова под­хо­дя­щие уже на языке вер­те­лись. Но такая вопи­ю­щая неправда, такая бес­це­ре­мон­ная жесто­кость вдруг почу­ди­лись мне в этих словах, что я просто физи­че­ски не смог их выго­во­рить. Так ничего и не отве­тил им тогда. Про­мям­лил что-то невнят­ное, вроде: «Да, конечно, глав­ное, чтобы душа была с Богом, а Бог был в душе», попро­щался тороп­ливо и побрел восво­яси.

А что еще оста­ва­лось? Соседи мои — люди мало­све­ду­щие в хри­сти­ан­ском веро­уче­нии. Но я‑то ведь точно знаю, что Цер­ковь почи­тает Бога — Вез­де­су­щим. То есть вся Все­лен­ная явля­ется не чем иным, как осу­ществ­ле­нием сози­да­тель­ных энер­гий Бога. Своим непре­рыв­ным твор­че­ским дей­ствием Он под­дер­жи­вает в бытии весь сотво­рен­ный Им мир. Об этом уди­ви­тель­ном свой­стве Бога — быть всегда, везде и во всем — писал свя­ти­тель Гри­го­рий Палама: «Бог есть и назы­ва­ется при­ро­дой всего сущего, ибо Ему все при­частно и суще­ствует лишь в силу этой при­част­но­сти, но при­част­но­сти не к Его при­роде, а к Его энер­гиям».

Но если Бог при­сут­ствует везде и во всем, то как я могу утвер­ждать, будто в душах моих сосе­дей Его нет? Везде — есть, а вот тут — отсут­ствует! Оче­вид­ная же неле­пица… Будь мои собе­сед­ники более под­ко­ван­ными в этой обла­сти, они бы меня просто на смех под­няли с таким уров­нем аргу­мен­та­ции. И гово­рить подоб­ные вещи без риска полу­чить креп­кую плюху можно только там, где ауди­то­рия, что назы­ва­ется, «не в теме». А это — нечестно.

Тем более что Отцы, как раз наобо­рот, сви­де­тель­ствуют о сугу­бом, пре­иму­ще­ствен­ном в срав­не­нии со всем прочим миром при­сут­ствии Бога в душе любого чело­века. Причем это при­сут­ствие не обу­слов­лено нрав­ствен­но­стью нашей жизни, оно — при­над­леж­ность самой при­роды души. Напри­мер, Авва Доро­фей гово­рит: «Когда Бог сотво­рил чело­века, Он всеял в него нечто Боже­ствен­ное, как бы неко­то­рый помысл, кото­рый про­све­щает ум и пока­зы­вает ему, что доброе, и что злое, — сие назы­ва­ется сове­стью». То есть любое про­яв­ле­ние сове­сти явля­ется в нашей душе дей­ствием боже­ствен­ного начала. Но не одна только совесть имеет такое высо­кое про­ис­хож­де­ние. Мака­рий Еги­пет­ский отно­сит к этой обла­сти вообще все есте­ствен­ные свой­ства души: «Поис­тине душа есть дело вели­кое, Боже­ствен­ное и чудес­ное. При сотво­ре­нии души Бог… вложил в нее законы доб­ро­де­тели; рас­суж­де­ние, знание, разум­ность, веру, любовь и прочие доб­ро­де­тели по образу Духа». Подоб­ных свя­то­оте­че­ских сви­де­тельств можно при­ве­сти мно­же­ство. И гово­рить о некоем «боже­ствен­ном ваку­уме» в душе нецер­ков­ного или даже вовсе неве­ру­ю­щего чело­века можно только вопреки всем этим сви­де­тель­ствам.

Да, душа повре­ждена грехом, из-за кото­рого все эти боже­ствен­ные свой­ства сейчас нахо­дятся у чело­века в рас­стро­ен­ном состо­я­нии. Да, сте­пень этого повре­жде­ния может быть очень серьез­ной. Но разве не охва­ты­вало любого из нас необъ­яс­ни­мое вол­не­ние от кра­соты пла­ме­не­ю­щего заката или усы­пан­ного звез­дами ноч­ного небо­склона? Разве не ныло сердце от состра­да­ния при виде чужой беды? Не вспы­хи­вало оно хотя бы иногда щемя­щей любо­вью и жало­стью ко всему живому, что только есть на Земле?

Все это — про­яв­ле­ния боже­ствен­ного начала в душе, голос Творца, зву­ча­щий в ней порой даже вопреки нашей воле. Самый убеж­ден­ный атеист слышит его в себе, хотя и объ­яс­няет такое явле­ние на свой манер. Ну а для веру­ю­щего чело­века эти душев­ные дви­же­ния столь же без­условно сви­де­тель­ствуют о его связи с Гос­по­дом, как пульс — о нали­чии в груди сердца. Даже если он верит как-то очень по-своему (не посе­щает Цер­ковь, не участ­вует в Таин­ствах и обря­дах) — все равно душа его не чужда Созда­теля. И он это чув­ствует, живет этим есте­ствен­ным чув­ством Бога в душе. Оно, быть может, — един­ствен­ный свет добра в его жизни. И потому пытаться убе­дить его в обрат­ном — заве­домо без­успеш­ное дело. Не поймет он этих рас­суж­де­ний, не примет их, и будет прав.

Вот такие мысли пришли мне на ум после того самого, к сча­стью так и не состо­яв­ше­гося, дис­пута с сосе­дями. Вместо того чтобы ухва­титься за их реплику о Боге в душе как за тонень­кую ниточку, кото­рая могла бы свя­зать миро­воз­зре­ние этих людей с уче­нием Церкви, я эту ниточку чуть было не обо­рвал. В подоб­ной ситу­а­ции нужны совсем другие слова, другие аргу­менты, кото­рые не отри­цали бы рели­ги­оз­ного опыта чело­века (пусть даже весьма спе­ци­фи­че­ского), а напро­тив — опи­ра­лись бы на этот опыт, исполь­зо­вали его, при­бав­ляли бы нечто к тому, что в нем уже есть, а не отни­мали послед­нее.

Вез­де­су­щий Бог, конечно же, при­сут­ствует своими энер­ги­ями в душе каж­дого чело­века, как при­сут­ствует Он везде и всюду: от бес­ко­неч­ных глубин кос­ми­че­ского про­стран­ства до самой обык­но­вен­ной табу­ретки на нашей кухне. Раз­ница лишь в том, что табу­ретка не в состо­я­нии вос­при­нять это боже­ствен­ное при­сут­ствие, она не может осмыс­лить его, вос­хи­титься им. Да и гигант­ские шаро­вые скоп­ле­ния звезд в центре галак­тики на это тоже не спо­собны. Во всем миро­зда­нии одна только чело­ве­че­ская душа может почув­ство­вать и осо­знать эту глу­бин­ную есте­ствен­ную связь Все­лен­ной с Богом. Потому что создана она была именно для такой уни­каль­ной миссии — встречи тво­ре­ния со своим Твор­цом. Вот как гово­рит об этом Мака­рий Вели­кий: «Нет иной такой бли­зо­сти и вза­им­но­сти, какая есть у души с Богом и у Бога с душою. Бог сотво­рил разные твари; сотво­рил небо и землю, солнце, луну, воды, древа пло­до­нос­ные, всякие роды живот­ных. Но ни в одной из сих тварей не почи­вает Гос­подь. Всякая тварь во власти Его; однако же не утвер­дил Он в них пре­стола, не уста­но­вил с ними обще­ния; бла­го­во­лил же о едином чело­веке, с ним всту­пив в обще­ние и в нем почи­вая. Видишь ли в этом срод­ство Бога с чело­ве­ком и чело­века с Богом! …Как небо и землю сотво­рил Бог для оби­та­ния чело­веку, так тело и душу чело­века создал Он в жилище Себе, чтобы все­ляться и упо­ко­и­ваться в теле его, как в доме Своем, имея пре­крас­ною неве­стою воз­люб­лен­ную душу, сотво­рен­ную по образу Его».

Душа каж­дого из нас чув­ствует это свое высо­кое пред­на­зна­че­ние — быть неве­стой Бога. Но даже у людей не при­нято брать невест силком. Уди­ви­тель­ное дело: Все­мо­гу­щий Бог сми­ренно ждет, когда душа чело­века сво­бодно отклик­нется на Его призыв, кото­рый каждый из нас слышит в себе посто­янно: Се, стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему, и буду вече­рять с ним, и он со Мною (Откр. 3:20).

Бог стучит в двери нашего сердца и ждет, когда душа отве­тит Ему любо­вью и готов­но­стью соеди­ниться со своим Созда­те­лем тес­ней­шим еди­не­нием, кото­рое во всей Все­лен­ной доступно лишь ей одной. Этот-то стук мы и опо­знаем в себе без­оши­бочно как при­сут­ствие Божие. И в извест­ном смысле это пра­вильно: ведь если слышен стук, значит, есть и Тот, Кто стучит. Но успо­ко­иться на этом и удо­вле­тво­риться одним созна­нием этого факта было бы попро­сту нелепо. Мало услы­шать призыв — нужно еще отве­тить на него.

Так, девушка, будучи неве­стой, с зами­ра­нием сердца слышит стук в дверь, узнает голос своего жениха, раду­ется его при­ходу. Но их брак нико­гда не состо­ится, если неве­ста так и не выйдет навстречу своему суже­ному. И пусть жених оста­нется верным ей навсе­гда, пусть каждый день будет при­хо­дить к ее запер­тым дверям — это все равно ничего не изме­нит. Жизнь прой­дет мимо, а глу­пень­кая неве­ста так и оста­нется старой девой, наивно объ­яс­ня­ю­щей зна­ко­мым: «Нет, что вы, я вовсе не оди­нока! У меня есть заме­ча­тель­ный жених, он меня так любит — слы­шите, как настой­чиво он сту­чится там, на крыльце!»

Вез­де­су­щий Бог при­сут­ствует всюду. Есть Он и в душе любого чело­века. Но у каж­дого из нас есть выбор. Можно сде­лать навстречу этому Богу хотя бы один шаг, чтобы пород­ниться с Ним, как Он этого и желает. А можно просто удо­вле­тво­риться есте­ствен­ным вос­при­я­тием Бога в себе, как это сде­лала бы та же табу­ретка, обла­дай она разу­мом. Стать подоб­ным Богу или упо­до­биться мыс­ля­щей табу­ретке — вот дилемма, которую?нам еже­дневно при­хо­дится решать всю свою жизнь.

Для вто­рого вари­анта ника­ких осо­бен­ных усилий при­ла­гать не нужно. Доста­точно лишь ска­зать себе: «Бог у меня в душе». Однако такой выбор чреват очень серьез­ными послед­стви­ями. Чело­век, кото­рому при­шлось зано­че­вать в зимнем лесу, может успо­ка­и­вать себя мыслью о том, что у него в кар­мане есть спички, а вокруг полно дров. И это будет абсо­лютно пра­виль­ным рас­суж­де­нием. Но оно может ока­заться и абсо­лютно бес­по­лез­ным, если чело­век так и не раз­ве­дет костер. Дров вокруг будет все так же много, спички по-преж­нему будут у него в кар­мане, но сам он погиб­нет.

Чув­ство Бога в нашей душе — лишь искорка под­лин­ной жизни, то немно­гое, что еще оста­лось у чело­века от уди­ви­тель­ного и непо­сти­жи­мого умом един­ства с Созда­те­лем, кото­рое было утра­чено при гре­хо­па­де­нии. Голос Божий звучит в нас как некий залог воз­мож­ного воз­вра­ще­ния, как напо­ми­на­ние о поте­рян­ном благе. А любовь, вдох­но­ве­ние, состра­да­ние, совесть, нако­нец, ощу­ще­ние пол­ноты бытия, кото­рое мы назы­ваем сча­стьем — все это про­яв­ле­ния боже­ствен­ного в нашей душе. Каждый из нас пони­мает, что именно в этих состо­я­ниях про­яв­ля­ется под­лин­ная наша чело­веч­ность, именно здесь мы ста­но­вимся теми, кем должны быть всегда. Но точно так же всем известно, насколько ред­кими и крат­кими бывают эти моменты про­свет­ле­ния, за кото­рыми опять насту­пает обыч­ное наше состо­я­ние: недо­воль­ство жизнью, с трудом подав­ля­е­мое раз­дра­же­ние, зависть, бес­ко­неч­ные обиды, иногда откро­вен­ная нена­висть… И глав­ное — смут­ная печаль о чем-то боль­шем, стрем­ле­ние к какой-то высо­кой цели, кото­рой мы даже не знаем назва­ния. Это щемя­щее чув­ство и есть тоска души по утра­чен­ному Богу, тоска оди­но­кой неве­сты по Жениху. Ее невоз­можно уто­лить ничем, потому что ника­кое земное благо не сможет заме­нить собой Пода­теля всех этих благ.

А Пода­тель стоит у дверей нашего сердца, стучит и ждет, когда мы Ему отве­тим. Соб­ственно, молитва и есть обра­ще­ние к Богу души, устав­шей от мета­фи­зи­че­ского оди­но­че­ства. Ведь часто бывает так, что чело­век верит в Бога, но не обра­ща­ется к Нему с молит­вой лишь потому, что боится не полу­чить ответа и поте­рять даже ту хруп­кую веру, кото­рая у него име­ется. Но это напрас­ный страх. Доста­точно лишь под­нять глаза к Небу и про­шеп­тать: «Гос­поди, мне без Тебя оди­ноко и плохо, я хочу быть с Тобой, помоги мне уви­деть Твою любовь!» Можно ска­зать это как-то иначе, слова могут быть совсем дру­гими. Слов вообще может не быть. Но если из сердца чело­века вырвался такой призыв, Гос­подь непре­менно на него отзо­вется. Никто не знает зара­нее, каким именно будет этот ответ. Но чело­век обя­за­тельно ощутит, что Бог при­кос­нулся к его душе, что Бог дей­стви­тельно любит его. Он начнет видеть помощь Бога в самых обыч­ных своих делах, чув­ство­вать, как Бог под­дер­жи­вает его в труд­ную минуту, как акку­ратно и забот­ливо участ­вует Бог в его жизни. Все, что раньше пока­за­лось бы ему слу­чай­ным сте­че­нием обсто­я­тельств, вдруг сло­жится в уди­ви­тель­ную моза­ику этого Боже­ствен­ного ответа. И тогда чело­век уже нико­гда не сможет жить так, как жил до этой встречи. Ему уже не нужно будет объ­яс­нять, зачем суще­ствует Цер­ковь, почему нельзя гре­шить, что такое запо­веди. Все это посте­пенно начнет откры­ваться ему через есте­ствен­ное стрем­ле­ние — не оскор­бить открыв­шу­юся ему любовь Божию, не отверг­нуть этой любви, не поте­рять ее снова.

Архи­епи­скоп Нафа­наил (Львов) писал: «Даже если, отторг­ну­тый силами зла от своего Творца, чело­век забы­вает и самое имя Божие, все же еще долго звучат в его душе незем­ные мотивы любви к добру, к правде, к муд­ро­сти и к кра­соте. Еще долго сохра­ня­ется в чело­веке свя­щен­ное умение любить основ­ные свой­ства Божии. Не скоро пор­тится чело­ве­че­ская душа, если только она сама не начнет себя пор­тить».

Я не знаю, дове­дется ли мне когда-нибудь еще пого­во­рить обо всем этом с моими сосе­дями. Но если даже и не воз­ник­нет у нас больше такого раз­го­вора, все равно я не жалею, что про­мол­чал в тот раз. Лучше про­мол­чать, чем ска­зать то, что я соби­рался им отве­тить. Да, духов­ная жизнь воцер­ко­в­лен­ного хри­сти­а­нина может быть настолько глу­бока и мно­го­гранна, что в срав­не­нии с ней чья-то тихая, «домаш­няя» вера в «Бога в душе» кажется наив­ным само­об­ма­ном. И все-таки даже такие хруп­кие ростки чужой веры могут дать всходы, если их под­дер­жать, а не затап­ты­вать.

Ведь не ругал же апо­стол Павел афинян за идо­ло­по­клон­ство, хотя и воз­му­тился духом при виде этого города, пол­ного идолов (Деян 17:16). Напро­тив, он начал свою про­по­ведь в аре­о­паге с того, что нашел для них добрые, ува­жи­тель­ные слова: И став Павел среди аре­о­пага, сказал: Афи­няне! по всему вижу я, что вы как бы осо­бенно набожны. Ибо, про­ходя и осмат­ри­вая ваши свя­тыни, я нашел и жерт­вен­ник, на кото­ром напи­сано «неве­до­мому Богу». Сего-то, Кото­рого вы, не зная, чтите, я про­по­ве­дую вам (Деян 17:22–23).

Сего­дня такой алтарь «неве­до­мому Богу» многие люди воз­двигли в своей душе. И вместо того, чтобы аргу­мен­ти­ро­ванно дока­зы­вать, что ника­кого Бога у них в душе нет, мне видится куда более пра­виль­ным делом все же попы­таться объ­яс­нить им, что «Бог в душе» это — Хри­стос, Кото­рого они чтут, не зная.

журнал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки