Приходской Часослов без священника

Краткое житие преподобного Мартирия Зеленецкого

Родом из Великих Лук, Псковской губернии, святой с юных лет подвизался в Великолуцкой Сергиевой обители. Желая уединенных подвигов, он поселился на острове Зеленом и основал там монастырь. Преподобный Мартирий прославился даром чудотворения. Скончался он в глубокой старости в 1603 г.

Полное житие преподобного Мартирия Зеленецкого

В годы правления благочестивого государя, царя и великого князя Иоанна Васильевича, всея Руси самодержца, родился сей блаженный и преподобный отец наш Мартирий в области Великого Новгорода, в городе, называемом Великие Луки. И нарекли имя ему Мина. Когда ему исполнилось восемь лет, отдали его учиться грамоте. Но книжное учение давалось ему с трудом. Когда же выучился он псалмам, тогда родители его преставились от жизни сей к Богу. И так отрок, возложив всю надежду и упование на верную Помощницу Богородицу и на Бога, к спасительному пути направился, постоянно пребывая в храме Божией Матери, честного и славного Ее Благовещения.

Служил же тогда в этом храме некий иерей, именем Борис. Как добрый пастырь, он всегда заботился о порученном ему стаде, всех людей наставляя, учил их по Божественному Писанию, к разумению истины приводя. Блаженный же Мина, видя такое непрестанное усердие иерея и слыша его поучения людям, божественной любви наполнился и духовное рвение ощутил. Много лет этот иерей был пастырем людей не как наемник, но как истинный пастырь – по преданию святых апостолов и по правилам святых отцов. Однажды супругу иерея постиг телесный недуг, и, недолго поболев, уснула она вечным сном. Иерей же, без всяких сомнений возблагодарив Бога, тело ее почтил песнопениями надгробными и предал земле. А сам имущество свое все раздал нищим, желая удалиться от мира и иноческим житием предаться Богу. В скором времени ушел он из города в обитель святых чудотворцев и бессребреников Козьмы и Дамиана. И там принимает он постриг, и нарекли имя ему Боголеп. Блаженный же Мина часто приходил к нему и принимал духовные поучения. И иерей тот никогда не отпускал его без наставления, но с радостью его поучал, ибо видел на нем сияющую благодать Божию. И вскоре стали бывшие тогда в том монастыре игумен и братия просить Боголепа, чтобы он принял свой прежний чин священства. И пробыл Боголеп священником в том монастыре несколько лет. И так сияла его добродетель, что распространилась слава о нем повсюду. И многие приходили посмотреть на него. Есть в стороне той другой монастырь, в котором стоит церковь преподобного отца нашего Сергия Радонежского. Был этот монастырь много лет в запустении из-за небрежения людей и живущих там иноков. И по решению тогда там правивших знатных людей, более же Божиим изволением и преподобного отца Сергия чудотворца молитвами и помощью, взяли преподобного священноинока Боголепа из монастыря святых чудотворцев Козьмы и Дамиана и поставили его настоятелем в монастырь преподобного Сергия. И Боголеп, Богом наставляемый, стал там жить самой строгой жизнью, в усердных трудах постоянно пребывал и все нужное для монастыря делал своими руками. Начала обитель расти и стала многолюдна. Блаженный же Мина, следуя во всем своему учителю и все в назидание себе принимая, приходил к своему наставнику для духовной беседы, и преподобный Боголеп многими словами поучал его, чтобы принял он иноческий образ и тем самым предался Творцу. И Мина все слова учителя своего с радостью воспринимал и взращивал в себе. И по прошествии некоторого времени, преисполнившись божественного рвения, он помыслил: «…возьму крест свой и пойду вслед за Спасителем, и Он мне поможет, и присоединюсь к учителю своему». И в то время, когда он так размышлял, был ему глас: «Дерзай, Мина!» И он, услышав это, пошел с радостью в дом свой, взял необходимое, остальное же все имущество нищим раздал и ушел из города. Достиг Мина обители преподобного Сергия, где учитель его блаженный Боголеп жил. Преподобный Боголеп сказал: «Чадо, вижу, что не своевольно устремился ты к этому благому пути, а некоей Божественной силой наставляемый пришел сюда. Не скрой от меня, грешного отца своего, поведай мне. Действительно ли ты хочешь обратиться к этой крестоносной жизни?» И блаженный Мина со слезами рассказал по порядку все, что с ним случилось. Преподобный Боголеп, услышав рассудительный ответ юноши и похвалу иноческой жизни, сказал: «Теперь, чадо, о твоем намерении воистину ясно я все узнал. Итак, мужайся и дерзай, чтобы победить мир и все, что в нем. Верю Богу, что унаследуешь ты блаженство древних преподобных отцов и воздвигнешь храм в непроходимом пустынном месте, и там множество душ человеческих спасутся благодаря тебе. Благословен Бог, который все на пользу для спасения нашего устраивает!» И тотчас, по обычаю огласив его, облек юношу в иноческий образ и нарек имя ему Мартирий. Все подвиги и труды постнической жизни преподобный Боголеп Мартирию сам показывал, обучал его церковному пению, келейным молитвам и коленопреклонению, духовное поучение постоянно подавал ему. Мартирий же с усердным вниманием слушал во всем отца своего, не пренебрегая ни единым словом, и все исполнял. И преподобный Боголеп, видя, что Мартирий испытан в иноческой жизни, повелел ему пребывать вместе с собою в келлии и назначил его ключехранителем церкви. И стали они единодушно подвизаться к Богу, друг друга превосходя в добродетелях.

Имел блаженный Боголеп обыкновение на утрени всегда читать Шестопсалмие внимательно, с воздыханием и слезами. Однажды читал он, как обычно, это Шестопсалмие, Мартирий же, стоя в алтаре, отягчен был дремотой. И пришел Мартирию на ум злой помысел о прежней его жизни: как он в миру жил, и как соблазны мирские видел, и как удалился от мира. Пришел в замешательство Мартирий из-за этого, истинного же своего наставника, святого старца, непрестанные подвиги и труды и прилежное поучение слишком тяжкими для себя посчитал; и стал помышлять о том, где бы ему обрести легкую жизнь и постоянный покой. Святому же старцу Боголепу все это о нем ведомо стало, ибо Бог удостоил его такого дара прозорливости, что он и тайны человеческие знал, и будущее как настоящее предвидел. Преподобный Боголеп рассказал Мартирию все, о чем тот подумал. Мартирий же, услышав все о себе, пал на землю, прося прощения. Тогда Боголеп сказал ему: «Чадо, Господь да простит тебя мною, недостойным, и да укрепит тебя в страхе Божием. Но молись за меня, грешного, укорившего тебя, да уразумеешь, что не по твоей воле это с тобой случилось, но пришло к тебе это искушение от главного вредителя и губителя, врага душ наших. Но Владыка и Господь, общий наш покровитель – Он да сохранит нас от всякой злобы дьявола молитвами святых отцов».

И жили они в одной келлии семь лет. Однажды пришел к ним в обитель преподобного Сергия для молитвы некий богобоязненный муж из знатных людей того города, именем Афанасий. Увидел он добрую их жизнь и долго беседовал с ними. Они же многими душеполезными словами утешили его, много духовных слов сказали, и умягчили душевную его ниву, хотевшую воспринять семя Божественное. И вскоре муж тот пришел к ним и стал просить, чтобы они возложили на него Ангельский монашеский образ. И блаженный Боголеп, видя усердие и веру мужа того, немедля удостоил его принятия Ангельского образа и нарек имя ему Авраамий. И поручает его преподобному Мартирию, чтобы тот научил его иноческому житию. Ибо видел Боголеп, что Мартирий в добродетелях его самого превосходит. И повелел им жить в другой келлии, и поручил хранение ключей от церкви Божией Авраамию, Мартирия же освободил от этой службы, чтобы он Авраамия наставлял в благом подвиге. Мартирий же очень старался помогать новопостриженному брату и все испытания иноческой жизни сам показал ему на деле, как он этому научился у преподобного Боголепа. Авраамий же постоянно старался это перенять и вскоре хорошо усвоил строй иноческой жизни. Однажды заболел Авраамий тяжелым недугом, так что был уже при смерти, и во время болезни своей множество обетов давал чудотворному образу Пресвятой Богородицы, что на Тихвинке, так как слышал от многих, что от этой иконы множество чудесных исцелений страдающих различными недугами бывает и мертвым воскресение даруется. И вскоре после обета своего исцеление получив, Авраамий с усердием в долгий путь отправляется. Когда же достиг он многочудесного образа и положенные молитвы и благодарности о своем исцелении воздал, хотел он опять в свой монастырь возвратиться. А в то время по велению благочестивого царя и великого князя всея Руси Иоанна Васильевича и благословением святейшего Макария, митрополита Московского и всея Руси, и по совету всего синклита и священного собора пришел из Великого Новгорода преосвященный архиепископ Новгорода и Пскова Пимен, и с ним многих честных монастырей архимандриты, игумены и иноков наставники; и положил архиепископ с этим святым собранием начало тому монастырю, первого игумена поставил, именем Кирилла, и много иноков ему поручил, имеющих опыт и знающих порядок монастырской жизни. И Авраамия к ним же причислил, дав ему службу хранения церковных ключей. И так Божией благодатию и Пресвятой Богородицы милостью и благоволением преславный общежительный монастырь был устроен на Тихвинке в год 1560-й.

Это устроение царем пречестной обители Богоматери на Тихвинке, словно некое чудесное видение, было преподобному Мартирию явлено так. Когда ученик преподобного Мартирия, прежде упомянутый Авраамий, ушел на Тихвинку, преподобный после его ухода остался в своем монастыре и все службы с благоговением исполнял. Поднялся он однажды наверх колокольни для благовеста и, внезапно задремав, увидел во сне огненный столп, стоящий в той стороне, где Тихвинка. На верху же того столпа был образ Пресвятой Богородицы, подобный Тихвинской, размером образ этот был очень велик и похож был на тот, что на Тихвинке в соборной церкви стоит, словно он и явился. Преподобный же не знал, как приблизиться к нему и поцеловать его. И неким образом чудесно видится ему, будто подошел он и с любовью его поцеловал, а потом приложился к нему. Был же образ этот от столпа того огненного полон теплоты и ничуть не повреждаем, и еще превысокой благодатью сиял. Пробудился преподобный от сна и в ужасе был от видения этого, коснулся лица своего и ощутил, что оно тоже теплотой наполнено. С этого времени огонь желания в сердце преподобного возгорелся, чтобы виденное во сне получить наяву – пречистому и чудотворному образу Богоматери помолиться усердно и в новой устроенной обители Ее, чудесно ему явленной, поработать прилежно. И куда Пресвятая Богородица оттуда наставит, туда и идти и там пребывать.

Итак, преподобный с этим желанием, на Господа Бога и на Пречистую Богородицу надежду и упование возложив, договорился с неким мужем об отшествии в путь для исполнения усердного жития и желания. Тогда пришел к преподобному в келлию некий блаженный юродивый, именем Михаил, и сказал ему: «Мартирий, иди один в пустыню». Преподобный, услышав это, уразумел, что повелевший им так поступить был от Бога послан. И вот неуклонно они в путь устремились, тайно от всех вышли из монастыря. Так, всю надежду обратив ко всемогущему Богу и его Пречистой Матери, надежной Помощнице, отошли они от обители своей на шестьдесят поприщ и обрели место пустынное. И поблизости от некоего водного потока выкопали они себе пещеру, начали от всей души Богу молиться, да подаст им милосердный Господь милость свою и наставит на все благое и спасительное. И повелел преподобный Мартирий мужу тому пойти в некое селение за необходимым. Тот же по велению блаженного в селение ушел и поведал одному из крестьян о преподобном и его подвижнической жизни. А сам не возвратился к Мартирию из-за трудности такой жизни и тягот отшельничества. Святой же в пустыне жил, добывая пропитание рукоделием своим. Те же, кто знал его, сами приносили ему необходимое, и он принесенное ими с благодарностью принимал, непрестанно молясь о них Богу. Итак, живя в пустыне, много устрашений от бесов преподобный испытывал, ибо приходили они к нему и очень старались устрашить его. Но непрестанно исходящие из уст преподобного молитвы к Богу сделали бесов бездейственными.

Христолюбец некий, словно Богом наставляемый, пришел как-то навестить его и принес нужное. Святой с благодарностью принял это от него, хваля и славя Господа Бога, дающего пищу алчущим. Затем, назначенное свое правило и молебные каноны прочитав, поставил столец. Положил пред собой принесенное и, осуждая себя, сказал: «О окаянный и недостойный. Недостоин ты за леность свою и хлеб есть и воду пить, не то что эти угощения, издалека православными принесенные». И, еще больше слезами обливаясь, говорил: «Господь неба и земли, Царь превечный, Ты сказал ученикам своим, что дух бодр, плоть же немощна (Мф.26:41). И эта бодрость и немощь, праведный Господь, праведными Твоими духовно достигаются. Я же, окаянный и недостойный, непрестанно плоти угождаю, всегда суетного желаю…». И с таким желанием и молитвенными словами преподобный ничего другого не вкусил, кроме хлеба и воды, но и то умеренно. Таково было преподобного терпение, таково воздержание, таково уничижение праведной души. И пришло на ум преподобному, что без позволения и благословения отца своего ушел он в пустынь, угодна ли Богу его отшельническая жизнь, без благословения начатая. Преподобный написал послание к отцу своему блаженному Боголепу, чтобы тот дал ему благословение на пребывание в пустыне и жизнь в безмолвии. Блаженный же Боголеп написал ему так: «Иди, господин, в общежительство жить – и тогда приобретешь плод великий и не только себя одного спасешь, но и многие души к спасению приведешь». Итак, надежду свою на Богородицу возложив, отправился он в город Смоленск; и там усердно устремляется к ее Чудотворному образу, благоговеет и поклоняется ему, и припадает к великим чудотворцам преподобным Авраамию и Ефрему. Великие же чудотворцы являются ему в видении и говорят так: «Мартирий, следует тебе жить в пустыни, где Господь благоволит и Пресвятая Богородица наставит». После этого преподобный вспомнил бывшее ему чудесное явление огненного столпа и иконы Богоматери, что на Тихвинке.

А там, в той обители, прежде упомянутый ученик его Авраамий милости ради Пресвятой Богородицы неотступно жил. И так под кровом Богоматери опять вместе соединившись, в одной келлии жить они стали, славя и благодаря Господа Бога и Пречистую Богородицу. И стали вести жизнь суровую, послушание имея ко всем, не высокомудрствуя, но к смирению себя приводя, поминая Господа, смирившего Себя даже до образа раба и учившего, что тот, кто хочет быть великим, должен быть послушным каждому. И поэтому все пребывавшие там славили их. Преподобный же Мартирий, не желая славы от людей, сказал своему ученику: «Брат Авраамий, если Бог благоволит и Пресвятая Богородица помощь подаст, опять хочу я на некоторое время испытать себя в отшельнической жизни. Хочу идти в страны Поморские, чтобы люди не знали меня». Авраамий же сказал: «Не ходи, отец, в страны Поморские, ни куда-нибудь еще, но иди в пустыню, которую Господь Бог твоих ради молитв так мне показал. Вышел я однажды во время вечернее из соборной церкви от чудотворного образа Богоматери, и вдруг засиял луч великий в небесах в западной стороне, и увидел на небесах крест, звездами сияющий … Если Бог благоволит, может там славиться пресвятое имя Его, в Троице Святой прославляемое во веки веков. Также и инокам подвизаться там очень удобно и весьма спокойно. Место же то, словно некий остров, недоступно, вокруг, как морем, окружено болотами». От этих слов пламя великое в сердце преподобного возгорелось: как бы получить то, о чем было ему поведано. Припадает он к чудотворному образу Богоматери, милости и помощи прося для осуществления своего желания. А получив благословение у настоятеля обители, без промедления отправился в путь. Для благополучного же обретения места и с Божией помощью там поселения взял он с собою две иконы, подобные по размеру: одну – Всесвятой и Единосущной Неразделимой Троицы, другую – Пресвятой Богородицы Одигитрии Тихвинской. И пришел Мартирий в некое селение, называемое Буборины, и спросил о безлюдном том месте. Некий же христолюбец, именем Иосиф, все рассказал ему о том месте. И преподобный тотчас умолил того Иосифа показать ему то место. И немедленно вдвоем они в путь отправляются, болотные места для осуществления своего желания проходят. Потом преподобный сказал этому крестьянину: «Бог да спасет тебя, христолюбивый брат, за то, что привел ты меня на это благое и тихое место, крестовидным сиянием прежде указанное свыше верным…». И блаженный Мартирий всю надежду возложил на единственного душеспасителя Христа. По своему желанию благочестиво поселился в той пустыни и с Богом крепко на врагов ополчился. Малую некую хижину поставил он для первого подвига и отдыха. А потом и часовню, чтобы славить и благодарить Господа Бога и Пресвятую Богородицу. И много подвигов и трудов преподобный тут совершал и безмолвную суровую жизнь в пустыни той вел, устрашения же бесовские и ежечасные поношения и козни лукавого смело отражал Божественными словами и непрестанными Господу Богу славословиями. Никак не смогли свирепые звери поколебать этот твердый алмаз, преподобного Мартирия – из-за неумолкающих его молитв к Пресвятой Троице они всегда бесследно от него исчезали. Православный же и боголюбивый род радостно и с желанием к преподобному устремлялся, ничего не страшась, труднодоступную пустынь усердно достигая и ее прославляя, ибо пресветлая благодать Пресвятой и Единосущной Троицы в ней в тиши болот нежданно воссияла.
Ради божественной душеспасительной радости и душепитательного укрепления пожелали правоверные из окрестных мест приходить к преподобному, чтобы он удостоил их иноческого чина и наставил на путь разума, то есть благой жизни в Боге. Преподобный же твердой верой и делами преуспевал в служении всемогущему Богу, и пришедших к нему учеников своих с усердием к этому понуждал, и воссылал вместе с ними песнопения и непрестанные молитвы к Святой Троице. Для соборного же пения и всенощного бдения храм Пресвятой Троицы воздвиг, все подобающее благообразно устроил. Потом повелел преподобный святые иконы из часовни переносить в новосозданную церковь. И взял преподобный чудотворный образ Живоначальной Троицы. И подал в руки одному из иноков, именем Гурию. А сам взял образ Пресвятой Богородицы Одигитрии, внес его в церковь и начал в церкви приготавливать места, чтобы поставить святые иконы. Инок же Гурий вышел из церкви и, посмотрев вверх, увидел на небесах сияющий крест, как на церкви Пресвятой Троицы. Инок тот удивился преславному чуду и рассказал преподобному об этом. Преподобный же возрадовался радостью духовной и прославил Господа Бога за преславное чудо, и оттого большое усердие возымел к устроению церковному. Всевидящий же Бог, всемилостивый и всещедрый, не оставляет рабов Своих, усердно в благих делах подвизающихся, исполняет чудесно то, во что они верят и чего желают.

Много слышав о преславных чудесах и благих богоугодных делах, в непроходимой этой болотной пустыни дивно совершающихся, обещает некий государев муж из Великого Новгорода, именем Федор Сырков, что и он вскоре еще одно строение в непроходимой пустыни прибавит, что и свершилось. Ибо поставили по его повелению во славу Божию и Богоматери церковь с трапезной деревянную во имя Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, честного и славного Ее Благовещения, для соборного предстояния и усердного славословия, чтобы горячие молитвы к Господу Богу в спокойствии всеми воссылались. Для братии же и всех правоверных настал ненарушаемый покой, и общежительная жизнь в Боге была благоустроена.

Из-за таких забот и великих трудов преподобный Мартирий мало имел покоя и братию в этом укреплял. Братия же этой пустынной обители, видя такую его жизнь и стремление к Богу и заботу о всех, молили его, чтобы он был их пастырем и принял чин игумена. Преподобный же, только лишь уступая их мольбам, пошел в Великий Новгород и там архиереем был рукоположен в чин пресвитера. И принял жезл пастыря. И обратно приходит преподобный в пустынь, где прежде положил основание подвижнической жизни и совершенного безмолвия. Братия же и все оказавшиеся тут правоверные встретили его с честью и приняли с любовью, как отца и учителя, во всем повинуясь ему, как Христу. Он же стал пасти Христово стадо словесных овец как истинный пастырь, последуя во всем истинному Пастырю Христу, Спасителю нашему.

Некоей же ради нужды пришлось преподобному игумену Мартирию пойти в царствующий град Москву, в царствование благочестивого царя и великого князя всея Руси Иоанна Васильевича, в год 1595-й. Достиг он города Твери, в котором жил бывший царь Казанский Симеон Бекбулатович. А в то время случилось сыну царя Симеона, царевичу Иоанну, тяжкой болезнью страдать. И пребывал царь в скорби, и призвал он священников, чтобы те умолили Бога быть к нему милостивым. Когда же священники помолились и ничего не достигли, возвестили царю о преподобном Мартирии и его богоугодной жизни. Тотчас же послал царь к преподобному, умоляя прийти. Преподобный же, повинуясь царскому прошению, немедленно пошел к царю. Царь сам вышел ему навстречу и принял от него благословение, и в то самое время сын его, царевич Иоанн, умер. Царь исполнился великой печали. Преподобный же утешал его, говоря: «Не скорби, царь, но надежду возложи на всещедрого и всесильного Бога, во Святой Троице вечно славимого, и Его Пресвятую Матерь, Пречистую Богородицу. Ибо силен Бог все сотворить, и его всемогущая Мать нас, недостойных, благоволит послушать, если мы с верою помолимся». Был у преподобного с собою образ Живоначальной Троицы и другой образ, Пресвятой Богородицы Одигитрии, подобный Тихвинской. Помолился преподобный, положил их на грудь умершему, а сам сотворил молебное пение и освятил воду. И вдруг чудо преславное и радостью наполняющее свершилось: внезапно царевич, как от сна пробудившись, встал. Царь, видя такое милосердие всесильного Бога и неизреченную милость Пресвятой Богородицы – отрока своего, царевича Иоанна, быстрое от смерти к жизни возвращение, радостью великой исполнился и с большим усердием воссылал благодарность Господу Богу и Пресвятой Богородице. Преподобного же, как вождя к Богу и успешного ходатая, прославлял и с великой любовью почитал, и усердно умолял, чтобы он взял у него серебра достаточно для создания каменного храма во имя Пресвятой Богородицы Одигитрии у себя в обители. Преподобный отказывался от этого, потому что уже был стар, и, с трудом упрошенный царем, принял от него немногое. Итак, преподобный создал в своей болотной пустыни церковь каменну во имя Пресвятой Богородицы, честного ее образа Одигитрии Тихвинской. И пристроил к ней храм во имя святого Иоанна Златоуста, ибо Бог во всех благих делах помогал ему и устроению церквей чудесно способствовал. И с того времени царь Симеон великую веру приобрел к Живоначальной Троице и к Пресвятой Богородице и многое подавал от имения своего на устроение святого того места, а преподобного игумена Мартирия очень почитал, ибо знал его всему благому приверженного, в трудах не ленивого, духом горящего, Богу служащего. Преподобный же подаваемое им, как от руки Ангела, с благодарностью принимал и все хорошо устраивал, как благодать Духа наставляла его.

В последние же годы своей жизни возлюбил преподобный совершенное безмолвие и возжелал высшего, посту и молитве и нощному стоянию в честных своих сединах еще более предался. Так хорошо и богоугодно прожил он много лет и достиг глубокой старости. Тогда преподобный предивно к непрестанному любомудрию обращается и его объемлет, и с любовью лобызает. Ископал он себе ров глубокий и гроб там своими руками устроил, и входил в ров, когда хотел, и любил сидеть при гробе, с умилением плача, – и год и шесть месяцев так провел, презирая и прогоняя от себя жизнь сию временную, быстро исчезающую. Так блаженный готовил себя к смерти каждый день, возвышая ум к лучшему, от тленного к нетленному, от временного к бесконечному.

Когда же преподобный игумен Мартирий понял, что преставляется от земной жизни, призвал он братию и сказал со слезами: «Вот, отцы и братия, по благодати Божией отходя от света сего, предаю вас в руки Господни и духовно молю: имейте надежду во всем на Пресвятую и Живоначальную Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, и все упование возложите на Пресвятую Богородицу, как и я, недостойный, на Нее неизменно надеялся. Она будет и о вас перед Пресвятой Троицей Предстательницей и во всем Помощницей. Я Ее молитвами и ходатайством, чего желал от Господа, то и получил. Так же и вы, когда молитесь Ей о чем-нибудь, веруйте, что молитвами Ее получите, – и будет вам. Она во всех благих делах всем верным Помощница, Она Всевышнего Бога Мать. Преблагословенная Царица небес и земли, не земного, но Небесного Царя, Сына Своего и Бога всех, о всех нас Она умоляет, наказание на милость ходатайством Своим переменяет, вместо смерти жизнь дарует, истинно Богу служащим спасение доставляет и вечно сущее благое всегда подает. И, зная о таких милосердных благодеяниях Небесного Царя и Владычицы, пребывайте, братия, постоянно в святой обители этой и трудолюбиво подвизайтесь. За благочестивого же государя царя и его благочестивую царицу, и их благородных детей, и за христолюбивое воинство, и за всех православных христиан всегда Бога молите, да подаст им Всемилостивый все благое и спасительное. Ко всем приходящим в эту обитель будьте добры и щедры, смиренны и милостивы, постоянно помня спасительный голос Христа, говорящий так: Будьте милосердны, как и Отец ваш Небесный милосерд (Лк.6:36). К тому же не забывайте и слов святого великого Иоанна Предтечи, сказанных старцу: «Эта пещера лучше Синайской горы, если с верою живешь в ней». Так и вы, братия, с верою живите в обители этой, трудитесь своими руками и от своих трудов питайтесь, и нуждающимся подавайте. Сами же, когда от других подаяние примете – или милостыню от благочестивого царя или иного кого, или на свечи и фимиам, или на иную какую-нибудь надобность монастырю, – то с благодарностью принимайте, как из десницы Бога Светодавца. Он, Всеведущий, все благое созидает. Я же ныне по милости Его со всем временным разлучаюсь, а вам, о, отцы и братия, напоследок еще обещаю: хоть ныне телом и отхожу от вас, но духом всегда пребуду с вами. Теперь, вместо меня, недостойного, изберите себе пастыря, но не хищника. Не наемника, а пастыря истинного, путь пустынный истинно знающего, который не даст заблудившимся овцам утопать в словесных болотах и в непроходимых дебрях погибать, но верным путем к вечным вышним обителям спокойно их направит. Следует вам и вот что уразуметь: если окажется милость Господня на мне, недостойном, тогда все благое и спасительное в этой болотной уединенной обители, словно в знаменитой и славной, предивно умножится. А когда кто-то из вас в этой обители от жизни сей отойдет, я стану Господа Бога усердно с любовью о нем молить, о спасении и упокоении души его».

Братья же и все тут бывшие, услышав все это, с плачем воскликнули: «О, святой наш отец, пастырь и наставник преблагой! Хотели бы мы сегодня не остаться без тебя, и все готовы погребенными быть с тобою, но это не в нашей воле. Об одном ныне тебя усердно молим: не забывай и после своего к Богу отшествия с любовью посещать пустынную обитель свою. Чтобы эта болотная пустынь благими и богоугодными делами возрастать не переставала. Также и нас, недостойных чад твоих, и всех правоверных не оставляй сиротами, но всегда направляй на стремления к высшему, побеждая козни растлевающего души врага». Блаженный же, благодаря их, сказал: «Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему» (Лк.1:68).

Затем преподобный, поучив их достаточно, причастился Святых Пречистых Христовых Таин. Потом в духовной радости подал братии последнее благословение и с любовью изрек мир всем правоверным, и предал святую свою душу в руки Бога всех в год 1603-й месяца марта в 1-й день. Братия же, с честью убрав честно и много потрудившееся тело отца своего и учителя, почтили его песнями надгробными и погребли его близ церкви Богоматери, которую преподобный сам создал по велению и вере бывшего царя Симеона, во славу Единосущной и Неразделимой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Иное жизнеописание преподобного Мартирия Зеленецкого

Преподобный Мартирий Зеленецкий, в миру Мина, происходил из города Великие Луки. Родители его, Косма и Стефанида, умерли, когда ему не было еще десяти лет. Воспитывал его духовный отец, священник городского Благовещенского храма, и мальчик все более и более прилеплялся душой к Богу.

Овдовев, его наставник принял иночество с именем Боголеп в Великолукском Троице-Сергиевом монастыре. Мина часто посещал его в обители, а затем и сам принял там постриг с именем Мартирий. Семь лет неослабно трудились Господу учитель и ученик в одной келлии, соревнуя друг другу в подвигах труда и молитвы. Инок Мартирий нес послушания келаря, казначея и пономаря.

В это время Матерь Божия впервые проявила Свое особое попечение о преподобном Мартирии. В полдень он задремал на колокольне и увидел на огненном столпе образ Пресвятой Богородицы Одигитрии. Инок с трепетом приложился к нему, горячему от столпа огненного, и проснувшись, еще ощущал этот жар на своем челе.

По духовному совету преподобного Мартирия тяжело больной инок Аврамий ходил на поклонение чудотворной Тихвинской иконе Божией Матери и получил исцеление. Преподобный проникся горячей верой в заступление Богоматери. Он стал молить Царицу Небесную, чтобы Она указала, куда ему укрыться для прохождения подвига совершенного безмолвия, к которому стремилась его душа. Преподобный тайно удалился в пустынное место за 60 верст от Великих Лук. Как пишет сам преподобный в своих записках, "в той пустыни принял я великие страхования от бесов, но я молился Богу, и бесы были посрамлены". В письме к старцу Боголепу преподобный просил благословения на пустынножительство, но духовник посоветовал Мартирию вернуться в общежитие, где он был полезен братии. Не дерзая ослушаться и не зная, как поступить, святой Мартирий отправился в Смоленск на поклонение чудотворной иконе Божией Матери Одигитрии и чудотворцу Авраамию (память 21 августа). В Смоленске святому явились в сонном видении преподобные Авраамий и Ефрем и успокоили его возвещением, что ему Господом назначено жить в пустыне, "где Бог благословит и Пресвятая Богородица наставит".

Тогда преподобный направился к Тихвинской обители, уповая, что там Матерь Божия разрешит окончательно его недоумения. И действительно, инок Аврамий, который в благодарность Матери Божией за исцеление навсегда остался в той обители, поведал ему о сокровенной пустыни, над которой ему было видение сияющего Креста Господня. Получив на этот раз благословение старца, преподобный Мартирий взял с собой две малые, одинаковой меры иконы – Живоначальной Троицы и Пресвятой Богородицы Тихвинской – и отправился в пустынь, именовавшуюся Зеленой, ибо она возвышалась красивым зеленым островом среди лесистой топи.

Жестоко, многоболезненно было житие преподобного в этой пустыни, но ни холод, ни лишения, ни дикие звери, ни козни врага не смогли поколебать его решимости претерпеть испытания до конца. Он поставил часовенку в прославление и благодарение Господа и Пречистой Богородицы, в которой вновь удостоился увидеть во сне образ Богоматери, на этот раз – плывущий по морю. Справа от иконы явился Архангел Гавриил и пригласил инока приложиться к образу. После колебаний преподобный Мартирий вступил в воду, но образ стал погружаться в море. Тогда преподобный взмолился, и его тотчас волна перенесла с образом на берег.

Пустыня освятилась жизнью отшельника, и в нее стали приходить многие, не только, чтобы назидаться словом и примером преподобного, но и для водворения вместе с ним. Умножившееся братство учеников побудило преподобного построить церковь во Имя Живоначальной Троицы, куда он поставил и свои моленные иконы. Во свидетельство благодати Божией, почившей на обители преподобного Мартирия, инок Гурий сподобился видеть над церковным крестом сиявший на небе Крест.

Так было положено начало Троицкому Зеленецкому монастырю – Зеленой Мартириевой пустыни. Господь благословлял труды преподобного, и благодать Божия видимо воссияла на нем самом. Далеко распространилась слава о его прозорливости и даре исцелений. Многие именитые новгородцы стали посылать приношения в обитель. На средства благочестивого боярина Федора Сыркова была построена теплая церковь, освященная в честь Благовещения Пресвятой Богородицы в память о той, первой церкви в Великих Луках, откуда он мальчиком начал свой путь к Богу.

От Пречистой Богородицы преподобный продолжал получать благодатные подкрепления. Однажды в тонком сне Матерь Божия Сама явилась ему в келлии, на лавке, в большом углу, где стояли иконы. "Я глядел, не отрываясь, на Ее святой лик, на очи, исполненные слез, готовых капнуть на пречистое лицо Ее. Встал я ото сна и был в ужасе. Зажег свечу от лампады, чтобы посмотреть, не сидит ли Пречистая Дева на месте, где я видел Ее во сне. Подошел я к образу Одигитрии и убедился, что воистину явилась мне Богородица в том образе, как изображена Она на иконе моей", – вспоминал преподобный.

Вскоре после этого (около 1570 года) преподобный Мартирий принял в Новгороде от архиепископа (Александра или Леонида) священство. Известно, что в 1582 году он был уже игуменом.

Позже Господь даровал Зеленой пустыни еще более богатого благотворителя. В 1595 году в Твери святой Мартирий исцелил умирающего сына бывшего Касимовского царя Симеона Бекбулаговича, помолившись пред своими иконами Живоначальной Троицы и Тихвинской Божией Матери и возложив образ Пресвятой Богородицы на грудь больному. На пожертвования благодарного Симеона были построены церкви в честь Тихвинской иконы Божией Матери и святителя Иоанна Златоуста – небесного покровителя исцеленного царевича Иоанна.

В 1595 году царь Феодор Иоаннович дал монастырю жалованную грамоту, утвердив основанный преподобным монастырь.

Достигнув глубокой старости и приготовляясь к смерти, преподобный Мартирий ископал себе могилу, поставил в ней своими руками сделанный гроб, и много плакал там. Почувствовав близкое отшествие, преподобный созвал братию и умолял своих чад о Господе иметь непоколебимую надежду на Пресвятую Живоначальную Троицу и всецело возложить упование на Матерь Божию, как и он всегда уповал на Нее. Приобщившись Святых Христовых Таин, он дал братии благословение и со словами "Мир всем православным" в духовном веселии почил о Господе 1 марта 1603 года.

Преподобный был погребен в ископанной им самим могиле близ церкви Богоматери, а затем его святые мощи покоились под спудом в церкви Пресвятой Троицы, под подвальным храмом в честь святого Иоанна Богослова. Бывший инок Зеленецкого монастыря, митрополит Казанский и Новгородский Корнилий († 1698), составил службу и написал житие преподобного Мартирия, использовав личные записки и завещание преподобного.

Святые мученики Нестор и Тривимий были родом из малоазийской области Памфилии. Во время гонений нечестивого императора Декия (249–251) святые бесстрашно проповедовали о Христе. Когда святые предстали перед языческим судом, правитель повелел разложить перед ними всевозможные орудия пыток, чтобы устрашить их и заставить отречься от христианской веры. На все угрозы святые отвечали, что никто не сможет отлучить их от Христа. Разгневанный судья приказал истязать их мучилищными орудиями. Святых мучеников били сухими воловьими жилами, подвешивали на дереве и строгали их тела, но святые Нестор и Тривимий не переставали славить Господа и, когда были обезглавлены, наследовали Царство Небесное.

Житие мученицы Антонины Никейской

Святая мученица Антонина пострадала в Никее во время гонения императора Максимиана (284–305). После жестоких мучений святая Антонина была брошена в тюрьму. Но ничем не смог Максимиан заставить святую отречься от Христа и принести жертвы идолам. Святой мученице явились Ангелы Божии и устрашили палачей. Даже когда мученицу Христову положили на раскаленный железный одр, святая Антонина силой Божией осталась невредимой. Наконец, после долгих истязаний святую завязали в мешок и утопили в озере. Вскоре она была прославлена в лике святых.

Мученики Маркелл и Антоний пострадали за веру в Христа. Были сожжены в огне.

Преподобная Домнина Сирийская была ученицей святого Марона (память 14 февраля). В саду своей матери преподобная устроила хижину, крытую соломой, и подвизалась в ней, принимая в пищу только размоченную в воде чечевицу. Каждое утро и вечер преподобная ходила в храм, укрываясь покрывалом так, что никто никогда не видел ее лица. Голос преподобной, по словам ее жизнеописателя, блаженного Феодорита, был "звучным и выразительным, и слова ее всегда сопровождались слезами". Святая подвижница мирно отошла ко Господу около 450–460 годов.

Преподобномученицы Евдокия Архипова и Ольга Жильцова и мученик Василий Архипов

Преподобномученица Евдокия родилась в 1886 году в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Сергея Архипова. В 1902 году она поступила послушницей в старинный Казанский монастырь в городе Рязани, где в то время было более трехсот пятидесяти насельниц. В 1909 году она была облечена в рясофор. В 1919 году обитель была закрыта безбожниками, и Евдокия вернулась домой и стала жить с родителями и племянниками в селе Горетове. В 1935 году она была избрана церковной старостой. В это время председатель сельсовета уведомил верующих, что они должны отремонтировать храм, иначе он будет закрыт. В 1936 году в доме старосты состоялось собрание членов церковного совета, на котором было решено собрать средства на ремонт храма, и Евдокия всем, кто приходил в храм купить свечи или взять просфоры, стала говорить, что нужно собрать денег, чтобы отремонтировать храм. Люди давали кто сколько мог, сообщали другим, и так понемногу собралась сумма в четыре тысячи рублей — и храм был отремонтирован.

Преподобномученица Ольга родилась в 1887 году в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Егора Жильцова. Восемнадцати лет Ольга поступила послушницей в Казанский монастырь в городе Рязани. После закрытия обители она вернулась домой и стала жить вдвоем с матерью. Когда нависла угроза закрытия храма, Ольга пошла к некоторым верующим уговаривать их, чтобы они не забывали храм Божий и оказали посильную помощь в ремонте храма, а иначе его могут закрыть и негде тогда будет молиться.

Мученик Василий родился 26 июля 1876 года в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Максима Архипова. Василий окончил церковноприходскую школу; во время войны в 1916–1917 годах служил в армии рядовым. Вернувшись в село, он крестьянствовал, а когда началась коллективизация, записался в колхоз. В храме Василий Максимович пел несколько лет на клиросе и в 1937 году стал исполнять обязанности псаломщика.

Осенью 1937 года в село Горетово к секретарю местной комсомольской организации приехал сотрудник НКВД; вызвав старосту Евдокию Архипову, он потребовал от нее список, кто является священником храма, кто псаломщиком, кто членом церковного совета. Взяв список, он уехал. Через некоторое время после его отъезда начальнику Луховицкого районного отдела НКВД поступил донос, будто в селе Горетово у Евдокии Архиповой состоялось «конспиративное совещание служителей культа... Собрание происходило с 9 часов утра до 16 часов дня, причем помещение было закрыто изнутри и занавешены окна»^[1].

15 февраля 1938 года сотрудники НКВД попросили соседа Евдокии, чтобы тот постучался к ней в дом; он согласился: Евдокия открыла ему дверь как соседу и была арестована.

26 февраля были арестованы Ольга Жильцова и Василий Архипов и заключены в тюрьму в Коломне.

— Почему вы ругаете колхоз и уговариваете, чтобы вам пожертвовали на церковь, а на заем не подписывались? — спросил следователь старосту.

— Я колхоз не ругала и не говорила, что колхозу долго не существовать, и против займа я ничего не говорила, и виновной себя в этом не признаю. Я признаю только то, что собирала деньги на ремонт церкви.

Вызвав на допрос послушницу Ольгу, следователь спросил ее:

— Вы в селе Горетово вели агитацию по вовлечению в группу верующих колхозников? Собирали деньги для попа? Вели агитацию против государственного займа и антисоветскую работу? Признаете себя в этом виновной?

— Виновной себя ни в чем не признаю. И агитацией не занималась, и колхозников в группу верующих не вовлекала, и против государственных займов не агитировала, и деньги не собирала — и про это я ничего не знаю, — ответила послушница, и на том ее допросы закончились.

— Вы, как псаломщик, — заявил Василию Максимовичу следователь, — вели агитацию среди населения за вовлечение колхозников в группу верующих, а также говорили колхозникам, что советская власть дана нам в наказание; вели агитацию против конституции, что, мол, имеется конституция, а на деле ведется гонение на Православную Церковь. Признаете себя в этом виновным?

— Нет, агитацией я не занимался, против конституции борьбы не вел и агитации против советской власти не вел. Виновным себя в этом не признаю, — ответил Василий Максимович.

Вызванный в качестве лжесвидетеля секретарь районного комитета комсомола Скотников показал, что «22 ноября на квартире монашки Архиповой происходило нелегальное собрание попов и монашек села Горетово... Вся эта поповская свора среди колхозников села Горетово ведет антисоветскую контрреволюционную деятельность, в результате чего в колхозе плохая дисциплина, в дни религиозных праздников агитируют не работать в колхозе, а ходить в церковь. Свою контрреволюционную деятельность они ведут открыто. Так например, бывшая монашка — ныне церковная староста Евдокия Архипова — под руководством попа производила среди населения незаконные сборы денег на капитальный ремонт церкви... и в настоящее время церковь капитально отремонтирована»^[2].

В этот же день, 26 февраля 1938 года, следствие было закончено, и 8 марта тройка НКВД приговорила послушниц Евдокию Архипову и Ольгу Жильцову и псаломщика Василия Архипова к расстрелу. После приговора все они были перевезены в Таганскую тюрьму в Москве, где 13 марта тюремный фотограф сфотографировал их, чтобы при множестве людей, приговоренных к смерти, можно было сравнить, тех ли выводят на казнь. Послушницы Евдокия Архипова и Ольга Жильцова и псаломщик Василий Архипов были расстреляны 14 марта 1938 года и погребены в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 24-29

Примечания

^[1] ГАРФ. Ф. 10035, д. П-55103, л. 18.

^[2] Там же. Л. 37.

Источник: fond.ru

Преподобномученицы Евдокия Архипова и Ольга Жильцова и мученик Василий Архипов

Преподобномученица Евдокия родилась в 1886 году в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Сергея Архипова. В 1902 году она поступила послушницей в старинный Казанский монастырь в городе Рязани, где в то время было более трехсот пятидесяти насельниц. В 1909 году она была облечена в рясофор. В 1919 году обитель была закрыта безбожниками, и Евдокия вернулась домой и стала жить с родителями и племянниками в селе Горетове. В 1935 году она была избрана церковной старостой. В это время председатель сельсовета уведомил верующих, что они должны отремонтировать храм, иначе он будет закрыт. В 1936 году в доме старосты состоялось собрание членов церковного совета, на котором было решено собрать средства на ремонт храма, и Евдокия всем, кто приходил в храм купить свечи или взять просфоры, стала говорить, что нужно собрать денег, чтобы отремонтировать храм. Люди давали кто сколько мог, сообщали другим, и так понемногу собралась сумма в четыре тысячи рублей — и храм был отремонтирован.

Преподобномученица Ольга родилась в 1887 году в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Егора Жильцова. Восемнадцати лет Ольга поступила послушницей в Казанский монастырь в городе Рязани. После закрытия обители она вернулась домой и стала жить вдвоем с матерью. Когда нависла угроза закрытия храма, Ольга пошла к некоторым верующим уговаривать их, чтобы они не забывали храм Божий и оказали посильную помощь в ремонте храма, а иначе его могут закрыть и негде тогда будет молиться.

Мученик Василий родился 26 июля 1876 года в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Максима Архипова. Василий окончил церковноприходскую школу; во время войны в 1916–1917 годах служил в армии рядовым. Вернувшись в село, он крестьянствовал, а когда началась коллективизация, записался в колхоз. В храме Василий Максимович пел несколько лет на клиросе и в 1937 году стал исполнять обязанности псаломщика.

Осенью 1937 года в село Горетово к секретарю местной комсомольской организации приехал сотрудник НКВД; вызвав старосту Евдокию Архипову, он потребовал от нее список, кто является священником храма, кто псаломщиком, кто членом церковного совета.Взяв список, он уехал. Через некоторое время после его отъезда начальнику Луховицкого районного отдела НКВД поступил донос, будто в селе Горетово у Евдокии Архиповой состоялось «конспиративное совещание служителей культа... Собрание происходило с 9 часов утра до 16 часов дня, причем помещение было закрыто изнутри и занавешены окна»^[1].

15 февраля 1938 года сотрудники НКВД попросили соседа Евдокии, чтобы тот постучался к ней в дом; он согласился: Евдокия открыла ему дверь как соседу и была арестована.

26 февраля были арестованы Ольга Жильцова и Василий Архипов и заключены в тюрьму в Коломне.

— Почему вы ругаете колхоз и уговариваете, чтобы вам пожертвовали на церковь, а на заем не подписывались? — спросил следователь старосту.

— Я колхоз не ругала и не говорила, что колхозу долго не существовать, и против займа я ничего не говорила, и виновной себя в этом не признаю. Я признаю только то, что собирала деньги на ремонт церкви.

Вызвав на допрос послушницу Ольгу, следователь спросил ее:

— Вы в селе Горетово вели агитацию по вовлечению в группу верующих колхозников? Собирали деньги для попа? Вели агитацию против государственного займа и антисоветскую работу? Признаете себя в этом виновной?

— Виновной себя ни в чем не признаю. И агитацией не занималась, и колхозников в группу верующих не вовлекала, и против государственных займов не агитировала, и деньги не собирала — и про это я ничего не знаю, — ответила послушница, и на том ее допросы закончились.

— Вы, как псаломщик, — заявил Василию Максимовичу следователь, — вели агитацию среди населения за вовлечение колхозников в группу верующих, а также говорили колхозникам, что советская власть дана нам в наказание; вели агитацию против конституции, что, мол, имеется конституция, а на деле ведется гонение на Православную Церковь. Признаете себя в этом виновным?

— Нет, агитацией я не занимался, против конституции борьбы не вел и агитации против советской власти не вел. Виновным себя в этом не признаю, — ответил Василий Максимович.

Вызванный в качестве лжесвидетеля секретарь районного комитета комсомола Скотников показал, что «22 ноября на квартире монашки Архиповой происходило нелегальное собрание попов и монашек села Горетово... Вся эта поповская свора среди колхозников села Горетово ведет антисоветскую контрреволюционную деятельность, в результате чего в колхозе плохая дисциплина, в дни религиозных праздников агитируют не работать в колхозе, а ходить в церковь. Свою контрреволюционную деятельность они ведут открыто. Так например, бывшая монашка — ныне церковная староста Евдокия Архипова — под руководством попа производила среди населения незаконные сборы денег на капитальный ремонт церкви... и в настоящее время церковь капитально отремонтирована»^[2].

В этот же день, 26 февраля 1938 года, следствие было закончено, и 8 марта тройка НКВД приговорила послушниц Евдокию Архипову и Ольгу Жильцову и псаломщика Василия Архипова к расстрелу. После приговора все они были перевезены в Таганскую тюрьму в Москве, где 13 марта тюремный фотограф сфотографировал их, чтобы при множестве людей, приговоренных к смерти, можно было сравнить, тех ли выводят на казнь. Послушницы Евдокия Архипова и Ольга Жильцова и псаломщик Василий Архипов были расстреляны 14 марта 1938 года и погребены в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 24-29

Примечания

^[1] ГАРФ. Ф. 10035, д. П-55103, л. 18.

^[2] Там же. Л. 37.

Источник: fond.ru

Священномученик Василий родился 3 января 1889 года в селе Александровском Волоколамского уезда Московской губернии в семье псаломщика Петра Никитского и его жены Екатерины, у которых было девять детей. Семья жила бедно, все имущество состояло из дома, трех десятин земли и коровы. В 1905 году Петр поехал в Москву навестить брата и пропал; все попытки его отыскать ни к чему не привели.

После исчезновения отца вся семья оказалась на иждивении матери и старшего брата. Положение семьи было самое отчаянное, и Екатерина, спасая малолетних детей от голода, отдала их в приют, и сама пошла туда работать кухаркой. Глубоко верующая женщина, проводя время в трудах и молитве, с помощью Божией смогла воспитать детей и дать им образование.

В 1913 году Василий окончил Вифанскую Духовную семинарию и поступил учителем в школу при Павлово-Посадской фабрике в Богородском уезде. Вскоре он женился на дочери священника Михаила Нечаева Екатерине, учительнице той же школы. Впоследствии у них родилось трое детей.

В декабре 1915 года Василий Петрович был рукоположен во священника ко храму Рождества Богородицы в селе Поречье Можайского уезда. Церковь была выстроена на средства местных помещиков — графов Разумовского и Уварова.

В 1920 году власти мобилизовали отца Василия в тыловое ополчение, в котором он пробыл полгода, а затем, в связи с болезнью, был освобожден от дальнейшего пребывания в армии и вернулся служить в храм в Поречье.

Отец Василий пользовался большим авторитетом среди прихожан, и многие из них приходили к нему домой за советами. У него была большая библиотека, много духовных книг, которые он давал читать всем желающим. В селе он оказывал помощь бедствующим прихожанам. Когда в семействе Капаевых умер кормилец-отец и вдова осталась с пятью детьми без средств к существованию, священник с супругой сразу пришли ей на помощь. Приход был бедным, и семья священника вынуждена была заниматься сельским хозяйством: сами косили и запасали сено для коровы, возделывали огород и ухаживали за садом.

В 1929 году власти предприняли попытку храм закрыть, но священник воспротивился этому. 30 августа 1929 года сотрудник секретного отделения Московского окружного отдела ОГПУ составил документ, в котором говорилось, что священник, «выступая на собраниях, “обрабатывал” общественное мнение против закрытия церкви»^[1]. В результате этой «деятельности собрано до тысячи подписей и крайне возбуждено настроение верующих. На собрании, где обсуждался вопрос о закрытии церкви, слышались антисоветские и антикоммунистические выкрики, — писал сотрудник секретного отделения. — Принимая во внимание, что дальнейшее нахождение на свободе может повлечь за собой последствия, которые вредно отразятся на работе местных организаций и на настроении населения»^[2], ОГПУ приняло решение арестовать священника.

Отец Василий был арестован 4 сентября 1929 года и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. 7 сентября следователь допросил священника. Отвечая на его вопросы, отец Василий сказал: «Свое положение священника в целях антисоветской агитации я не использовал. Среди крестьян или верующих прихода я никогда ничего антисоветского не говорил»^[3].

Через три с половиной недели после допроса священника ОГПУ стало вызывать свидетелей. Первым был вызван секретарь местной ячейки комсомола, который дал следующие показания: «Будучи секретарем ячейки, я замечал, что Никитский агитирует родителей беспартийной молодежи не бросать... посещения храма. В феврале этого года на волостном съезде было вынесено предложение со стороны крестьян о закрытии порецкой церкви. Никитский через своих поклонников, в частности Никанора Гавриловича Ивкина, устроил собрание в доме Ивкина, где было много беспартийных, особенно девушек и женщин, где постановили провести подписку против закрытия церкви. Комсомольцы на данное собрание не были допущены»^[4].

Затем был допрошен член церковного совета, который сказал: «Храм наш нужно удержать во что бы то ни стало. Построить храм стоило больших трудов графу Разумовскому и впоследствии Уварову. Никитский, для того чтобы храм удержать, предложил провести регистрацию верующих против закрытия храма»^[5].

Был вызван на допрос и Никанор Гаврилович Ивкин. «Всю инициативу по делам церкви Никитский брал на себя, — сказал он. — Церковный совет работает целиком под его руководством. По его инициативе церковный совет провел работу по регистрации всех верующих, причем он указал, что нужно эту работу провести как можно шире, так как чем больше подписей, тем смелее мы будем требовать от власти оставить церковь в покое. Никитский человек умный и хитрый, и знать его мысли в отношении власти в частном разговоре не удается. В проповедях же проскальзывают выпады против советской власти, касающиеся политики воспитания детей и молодежи, например: советская власть развращает их и делает их моральными калеками, не знающими ничего святого»^[6]. В конце допроса, подписывая протокол, Никанор Гаврилович написал: «Лично этого выражения не слышал»^[7].

15 ноября следствие было закончено, и священнику было вменено в вину, что он «обрабатывал общественное мнение против закрытия церкви»^[8]. 18 ноября 1929 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило отца Василия к трем годам ссылки в Северный край, и он был отправлен на лесозаготовки в Вологодскую область.

Вернувшись домой, отец Василий снова стал служить в храме в Поречье, но вскоре был переведен в храм в село Ильинское Волоколамского района. В 1934 году священника направили служить в храм в Талдомском районе. Здесь он прослужил до 1937 года и был переведен в храм в селе Борисово Можайского района, где прослужил полгода. Власти заявили священнику, что храм будет в обязательном порядке закрыт за неуплату налогов, и священноначалие направило отца Василия в храм в селе Теряево Волоколамского района, где он начал служить с 18 января 1938 года.

Шли гонения на Русскую Православную Церковь; от представителей местных властей стали требовать, чтобы они составляли «соответствующие» характеристики на священно- и церковнослужителей, и 12 февраля 1938 года председатель Теряевского сельсовета составил на отца Василия характеристику для НКВД. В ней он писал, что священник распускает слухи, будто ему советская власть не дает служить, не разрешает отпевать людей на кладбище, заставляя их хоронить как собак. В сельском магазине, стоя в очереди за галошами, священник говорил, что советской власти нечем торговать. Коммунисты взялись за дело, а фактически у них ничего не получается, — в очереди стоит 150 человек, а галош привезли только 20 пар.

В тот же день некий человек отправил докладную записку участковому инспектору милиции, в которой доводил до его сведения, что в Теряеве имеется поп, который ведет антисоветскую пропаганду. 7 февраля поп стоял около церкви и говорил, что 15 февраля будет служба и в храме будет сказана проповедь, о чем он предлагал оповестить все население. «Прошу участкового инспектора милиции, — писал далее заявитель, — примите срочные меры к попу. Вы хорошо знаете, что скоро будут выборы в Верховный Совет. Поповская агитация будет нашу массовую работу на селе тормозить»^[9].

14 февраля сотрудники НКВД допросили дежурных свидетелей, которые показали, что священник в храме произносит контрреволюционные и антисоветские проповеди, но в чем они заключались, они сказать не смогли; они показали также, что в магазине в очереди, стоявшей за галошами, священник вел антисоветскую пропаганду, призывая стоявших в очереди посещать церковь.

Одна из свидетельниц показала, что отец Василий «по вечерам собирает у себя в доме неизвестных лиц из окружающих сел. 9 февраля 1938 года в 23 часа ночи я пыталась подслушать, о чем там вели разговор, но слышно не было»^[10].

Этим и ограничились показания лжесвидетелей. 26 февраля 1938 года власти арестовали священника, и он был заключен в тюрьму в Волоколамске. 2 марта состоялся первый допрос.

— Вы арестованы за контрреволюционную и антисоветскую деятельность, которую вы проводили среди населения и окружающих лиц в селе Теряево. Дайте показания по этому вопросу! — потребовал следователь.

— Контрреволюционной и антисоветской деятельности я не вел, — ответил священник.

— 3 февраля вы, Никитский, стоя в очереди за галошами в магазине теряевского сельпо, высказывали недовольство советской властью и партией ВКП(б). Признаете ли себя в этом виновным?

— Да, действительно, за галошами я в очереди стоял, но контрреволюционных и антисоветских выступлений с моей стороны не было.

— Следствием установлено, что ваш дом посещали посторонние лица, среди коих вы проводили контрреволюционную деятельность. Дайте правдивые показания по этому вопросу: кто персонально вас посещал и какую работу вы с ними проводили?

— Мою квартиру посещали диакон Спировской церкви, фамилию которого я не знаю, один гражданин из деревни Валуйки Волоколамского района и бывшая церковная староста Мария Болдина, с которой я повстречался в Москве в Патриархии, — она меня позвала служить в село Теряево. Контрреволюционной деятельности среди посетителей я не вел.

4 марта 1938 года тройка НКВД приговорила отца Василия к расстрелу, и он был перевезен в Москву в тюрьму НКВД. Священник Василий Никитский был расстрелян 14 марта 1938 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 16-22

Примечания

^[1] ГАРФ. Ф. 10035, д. П-51802, л. 1.

^[2] Там же.

^[3] Там же. Л. 6.

^[4] Там же. Л. 10.

^[5] Там же. Л. 12.

^[6] Там же. Л. 14.

^[7] Там же.

^[8] Там же. Л. 17.

^[9] Там же. Д. 21429, л. 8.

^[10] Там же. Л. 17 об.

Источник: fond.ru

Священномученик Петр родился 6 января 1867 года в селе Свитино Подольского уезда Московской губернии в семье псаломщика Павла Петровича Любимова. В 1882 году Петр окончил Перервинское духовное училище, в 1888 году — Московскую Духовную семинарию. До 1893 года Петр Павлович преподавал в Ваниловской церковноприходской школе в Бронницком уезде, а затем, до 1900 года, — в церковноприходской школе в селе Вертково того же уезда.

В 1900 году Петр Павлович стал служить псаломщиком в храме святителя Николая в Плотниках на Арбате в Москве и 26 сентября 1903 года был рукоположен во священника и назначен настоятелем Успенской церкви в селе Кишкино Бронницкого уезда Московской губернии. С 1903-го по 1919 год отец Петр был законоучителем Кишкинского начального земского училища. В 1908 году он обратился к епископу Дмитровскому Трифону (Туркестанову) с просьбой разрешить постройку нового каменного храма, поскольку старый храм весьма обветшал. Усилиями священника и прихожан новый храм был вскоре отстроен и в 1912 году освящен. В 1920 году отец Петр был награжден наперсным крестом, а затем возведен в сан протоиерея и награжден митрой.

В 1920-1930 годах власти неоднократно делали попытки закрыть храм в селе Кишкино, используя для этой цели налоги, которые они все более и более увеличивали, но священник старался выплачивать вовремя требуемые суммы.

В 1936 году в соседнем селе Мартыновском был арестован священник Петр Кедров, и староста этого храма Надежда Петровна Аббакумова стала приглашать отца Петра Любимова служить к ним; с этого времени священнику пришлось окормлять два прихода.

Протоиерей Петр Любимов и староста Надежда Аббакумова были арестованы 2 марта 1938 года и заключены в каширскую тюрьму.

— Знаете ли вы гражданку Надежду Петровну Аббакумову? — спросил священника следователь.

— Гражданку Аббакумову я знаю, — ответил он.

— Какую вы имели с ней связь и в чем она выражалась?

— По работе в церкви, так как она является церковной старостой.

— Были ли у вас разговоры на квартире Аббакумовой о том, что скоро будет война?

— Никаких разговоров о войне с Аббакумовой не было.

— Признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении в антисоветской агитации и контрреволюционной деятельности?

— Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю.

9 марта 1938 года тройка НКВД приговорила отца Петра к расстрелу. Протоиерей Петр Любимов был расстрелян 14 марта 1938 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 9-12

Источник: fond.ru

Священномученик Иоанн родился 21 мая 1872 года в селе Гридино Бронницкого уезда Московской губернии в семье псаломщика Лаврентия Ивановича Стрельцова. В 1888 году Иван окончил Коломенское духовное училище, а в 1894 году — Московскую Духовную семинарию. 24 августа 1898 года он был рукоположен во священника ко храму Рождества Пресвятой Богородицы в селе Кузовлево Бронницкого уезда. В 1922 году отец Иоанн был назначен настоятелем Вознесенской церкви в селе Рыблово того же уезда и здесь прослужил до своего ареста в 1937 году.

Во время гонений на Русскую Православную Церковь в конце двадцатых годов власти, желая прекратить службу в храме, потребовали от священника уплаты индивидуального налога, а затем записали его в кулаки и разграбили имущество. В 1931 году, рассчитывая, что после лишения имущества священнику нечем будет платить налоги, и надеясь, что он по этой причине прекратит служение в храме, власти потребовали от отца Иоанна уплаты 1200 рублей. Узнав об этом, церковный совет организовал сбор средств среди верующих на уплату налога, после чего священник был арестован и приговорен к трем годам ссылки по обвинению в том, что он якобы обманом собрал средства для уплаты налога. По окончании срока ссылки он вернулся в село и продолжил служение.

28 ноября 1937 года сотрудники НКВД арестовали отца Иоанна, и он был заключен в Таганскую тюрьму в Москве. После допроса дежурных свидетелей, таких например, как председатель сельсовета в Рыблове, следователь допросил отца Иоанна.

— Следствию известно, что вы, будучи враждебно настроены к партии и советской власти, систематически проводили тайные сборища у себя в доме, на которых обсуждали вопросы вашей контрреволюционной деятельности. Следствие требует от вас сказать, кто посещал вашу квартиру, как часто и какие обсуждались вопросы.

— Никаких тайных сборищ у меня дома не было, — ответил священник.

— Что вы говорили председателю сельсовета в августе 1937 года, когда обращались в сельсовет за разрешением на проведение крестного хода?

— В сельсовете я действительно был и с председателем говорил, но только по поводу разрешения служить в нашей церкви диакону из Бронниц. Других разговоров не было.

— Следствию известно, что вы в августе 1937 года в беседе с председателем сельсовета вели контрреволюционный разговор по поводу советской конституции. Вы подтверждаете это?

— Нет, не подтверждаю.

— Вам зачитывается протокол допроса председателя сельсовета. Подтверждаете ли вы его показания и признаете ли себя виновным?

— В сельсовете я был, с председателем вел разговор, но не о конституции, а о разрешении службы диакону, как я уже показывал выше. Поэтому показания председателя сельсовета я не подтверждаю и виновным себя не признаю.

— Что вы говорили против займа члену комиссии? Вам зачитывается протокол его показаний. Следствие требует рассказать откровенно, как и где вы вели контрреволюционную агитацию против займа и признаете ли свою виновность в этом?

— Я действительно вел с ним разговор о займе, так как он предложил мне подписаться, но так, как показывает свидетель, я не говорил. Я тут же по его предложению подписался на заем.

— В чем вы признаете себя виновным?

— Ни в чем виновным себя не признаю, враждебным я против советской власти не был и агитации против советской власти не проводил.

3 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Иоанна к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Священник Иоанн Стрельцов скончался в исправительно-трудовом лагере в Амурской области 14 марта 1938 года и был погребен в безвестной могиле.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 7-9

Источник: fond.ru

Священномученик Вениамин родился 19 января 1873 года в городе Коломне Московской губернии в семье священника Иоанна Фаминцева и его супруги Марии. Образование Вениамин получил в Московской Духовной семинарии, которую окончил в 1893 году. В 1894 году он поступил псаломщиком в храм в городе Клин Московской губернии.

В 1901 году Вениамин Иванович был рукоположен во диакона ко храму в селе Карпово Богородского уезда, а в 1906 году — во священника к Троицкому храму в селе Троицком Бронницкого уезда Московской губернии. С 1912 по 1917 год он служил в Преображенском храме в селе Гари Дмитровского уезда, а в 1918 году был переведен в Крестовоздвиженский храм в городе Коломне. С 1919 года он стал служить в храме Рождества Богородицы в селе Мещерино Коломенского уезда. В 1925 году отец Вениамин был возведен в сан протоиерея, в 1931 году награжден крестом с украшениями. В семье у него было двое детей, сын и дочь. Сын Серафим, будучи больным от рождения, скончался в 1934 году в возрасте двадцати пяти лет, дочь жила отдельно, супруга отца Вениамина давно умерла, и он жил один, все свое время и всего себя посвящая служению Господу.

В 1936 году Мещеринский сельсовет запретил священнику ходить с молебнами по домам прихожан. До этого, чтобы ходить с молебнами, нужно было получить справку из мещеринской амбулатории, что в селе нет эпидемических заболеваний; с 1936 года работники амбулатории отказались давать церковному совету такие справки, а без справки сельсовет не давал разрешения на молебны в домах. Приходской совет все же обратился в сельсовет с просьбой: если нельзя ходить с иконами и крестами, к которым прихожане прикладываются, то разрешите ходить хотя бы с кружкой, к которой никто не прикладывается и в которую прихожане могут доброхотно опускать деньги на содержание храма, после того как священник поздравит их с праздником. Но и этого сельсовет не разрешил, мотивируя тем, что в селе эпидемия скарлатины, хотя всем было известно, что это всего лишь несколько жителей болели ангиной.

7 марта 1936 года приходской совет храма направил заявление во ВЦИК, в котором прихожане храма писали: «Приходской совет постановил обратиться за разрешением этого вопроса ввиду предстоящей Пасхи в постоянную Центральную комиссию при ВЦИКе. Если нельзя ходить с иконами и крестом, к которым прикладываются, то нельзя ли ходить безо всего, поздравляя с праздником и собирая священнику на прожитие и на уплату налогов, а старосте на поддержание церкви и также на уплату налогов...

Внутрицерковные доходы слишком малы, потому что народ, занятый в колхозах, не всегда имеет время ходить в церковь, — следовательно, остается главным доходом требоисправление (крестины, похороны), которых также немного, и хождение в праздники по приходу.

Приходской совет просит Культкомиссию дать то или иное разъяснение по этому вопросу»^[1]. Ответа на это письмо прихожане не получили.

Летом 1937 года резко усилились гонения на Русскую Православную Церковь. 26 ноября 1937 года в районной газете «Вперед» появилась статья под названием «Совещание селькоров и редакторов стенгазет», в которой в качестве примера «подрывной» деятельности «церковников» сообщалось о священнике Вениамине Фаминцеве: «Мещеринский поп всеми способами пытается “подружиться” с колхозниками и “приблизиться” к ним. Он не прочь почитать газету колхозникам, “побеседовать” с ними о выборах, написать какое-нибудь заявление и т. д. В каждом таком случае любой факт, любую газетную заметку он пытается истолковать в выгодном для себя свете, клевеща на советскую власть, ведя контрреволюционную агитацию»^[2].

Прочитав эту ложь, отец Вениамин отправился к начальнику местной мещеринской почты узнать, кто автор этой статьи, чтобы лично объясниться с ним и спросить, на основании каких фактов была написана статья. Но начальник почты отвечать на этот вопрос отказался, сказав, что, мол, это секрет. Отец Вениамин, услышав такой ответ, только рукой махнул, сказав в сердцах, что «советской власти больше писать не о чем, как только собирать эти кляузы», — и вышел.

В начале 1938 года сотрудники НКВД потребовали от секретаря Мещеринского сельсовета, чтобы тот составил соответствующую целям НКВД характеристику на священника. Секретарь написал, что отец Вениамин занимался эксплуатацией ребятишек, заставив их однажды колоть дрова, проводил незаконно таинство крещения, не спросив на это разрешения сельсовета, ходил по некоторым домам, где люди настроены антигосударственно, что «отражается на работе и настроении колхозников»^[3].

Стали допрашивать свидетелей: один из них, девятнадцатилетний учитель мещеринской школы, показал, что священник в начале января 1938 года сагитировал одного из учителей школы — тот стал читать Евангелие и ходить в храм, за что был из школы уволен и уехал из села неизвестно куда, по поводу чего священник, как утверждал свидетель, сказал: «Вот видите, большевики спохватились, стали переходить в православную веру, образованный учитель перешел в православную веру, а говорят все — Бога нет; скоро все коммунисты креститься будут»^[4].

27 февраля 1938 года отец Вениамин был арестован, заключен в тюрьму в городе Кашире и 2 марта допрошен.

— Следствие располагает материалами, что вы на похоронах... восхваляли Муссолини и политику фашизма. Вы подтверждаете это?

— Такого разговора я не припомню. Возможно и был какой разговор о международном положении, но восхвалять фашистов я не мог.

— Как вы смотрите на заметку про вас, напечатанную в газете «Вперед» 26 ноября 1937 года?

— Это чистая клевета, нет правдивого ни одного слова.

— Следствием установлено, что вы при получении данной газеты в помещении почты клеветали на советскую печать. Признаете это?

— Действительно, я в этот момент был на почте, говорил, что напечатана чистая ложь, и просил назвать мне фамилию селькора, на что мне ответили, что это секрет, — с этим я и ушел.

— Как и при каких обстоятельствах вы агитировали педагога Чекалина, который стал посещать церковь?

— Летом 1937 года я сидел на берегу реки. Ко мне подошел Иван Тихонович Чекалин и спросил меня, есть ли Бог? Я ответил, что да. И после этого мы с ним говорили часа два о жизни Христа. Он попросил у меня Евангелие. Я дал ему, после этого он стал посещать церковь.

— Признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?

— В предъявленном мне обвинении я виновным себя не признаю.

На этом допросы были закончены, и 6 марта 1938 года следствие было завершено. 9 марта тройка НКВД приговорила отца Вениамина к расстрелу. Протоиерей Вениамин Фаминцев был расстрелян 14 марта 1938 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в общей безвестной могиле.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 12-16

Примечания

^[1] ГАРФ. Ф. 5263, д. 1157, л. 166-167.

^[2] Там же. Ф. 10035, д. 23160, л. 8.

^[3] Там же. Л. 7.

^[4] Там же. Л. 27.

Источник: fond.ru

Священномученик Михаил родился 19 ноября 1869 года в селе Булыгино Зарайского уезда Рязанской губернии в семье псаломщика Алексия Букринского. В 1890 году Михаил окончил Рязанскую Духовную семинарию и в 1894 году был рукоположен во священника к Троицкой церкви в селе Зименки Зарайского уезда.

В Троицком храме отец Михаил прослужил сорок четыре года, и с этим приходом была связана вся его жизнь. Он напутствовал уходящих из этой временной жизни жителей старшего поколения, при которых когда-то начиналось его служение, на его глазах родилось и выросло новое поколение его прихожан. И страшно было лицом к лицу видеть, с какой яростью и беспощадностью пришедшие к власти безбожники уничтожали самые основы религиозной жизни народа.

В 1929 году священнику предложили выполнить заведомо неисполнимое для него задание в виде сельскохозяйственных поставок государству, и за его неисполнение он был приговорен к трем годам заключения. Отец Михаил опротестовал приговор в суде, и его заменили штрафом. В 1930-м и в 1931 годах он снова был оштрафован, а затем снова приговорен к трем годам ссылки, но приговор был отменен.

Во второй половине тридцатых годов правительством Сталина было принято решение о массовом уничтожении исторически сложившихся в России сословий народа, и в частности священнослужителей. Собирая материалы об отце Михаиле, сотрудники НКВД в феврале 1938 года допросили председателя сельсовета и директора сельской школы, и те показали, что священник Михаил Букринский в 1934 году призывал население организованно отстаивать в райцентре храм от закрытия. «Если вы сейчас не примете мер, — сказал он, — его большевики совсем сломают, большевики на это способны, их, нехристей, слушать не надо. Они вас обманывают, а вы им верите, — давайте действовать дружней, чтобы нам не лишиться храма Божьего»^[1]. В июле 1936 года он «призывал население бросить полевые работы и пойти в поле и отслужить молебен о ниспослании Богом дождя»^[2]. Часть колхозников на работу не вышла, а собралась около церкви для служения молебна. После этого председатель сельсовета вызвал к себе священника и предупредил его, чтобы он больше этого не делал. На что священник, по словам председателя, заявил, что в проекте новой конституции есть специальный пункт о свободном, беспрепятственном вероисповедании всех граждан, а «вы на местах искажаете законы и обманываете массу. Я пойду и скажу верующим, что вы нам не разрешаете соблюдать религиозные обряды; я вам подчиняться не буду, а буду делать так, как полагается пастырю»^[3].

2 марта 1938 года отец Михаил был арестован и в тот же день допрошен.

— Следствием установлено, что вы, будучи недовольны существующим советским строем, вели контрреволюционную и антисоветскую деятельность... призывали народ к восстанию, требуя открытия церкви, клеветали на новую сталинскую конституцию... Признаете ли вы себя в этом виновным? — спросил его следователь.

— Я никакой антисоветской и контрреволюционной деятельности, направленной против советской власти, не проводил и никогда не высказывал своих мыслей. Действительно, я лично считаю сталинскую конституцию куцей, так как в ней записано одно, а на деле проводится другое, — например, в конституции записано о свободном вероисповедании, а на самом деле большевики закрывают церкви, запрещают молиться, священников арестовывают и ссылают, тем самым насильственно запрещают вероисповедание, что явно делается против воли народа, — сказал священник.

— Следствием установлено, что в 1934 году вы призывали народ пойти с требованием об открытии церкви. Вы говорили: «Пока не поздно, идите требовать в райисполком открытия церкви, а если не пойдете, то большевики ее сломают. Большевики грабят не только вас, но и уничтожают церкви». Признаете вы это?

— Я никогда не призывал народ, чтобы он требовал открытия церкви, и не клеветал на советскую власть. Я считал, что эти требования бесцельны, хотя, действительно, ко мне верующие обращались с просьбой походатайствовать, но я отказывался сам ходатайствовать и предлагал похлопотать им самим.

— В чем вы считаете себя виновным?

— Виновным я себя ни в чем не считаю.

7 марта 1938 года тройка НКВД приговорила отца Михаила к расстрелу. Священник Михаил Букринский был расстрелян 14 марта 1938 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 4-7

Примечания

^[1] ГАРФ. Ф. 10035, д. 23175, л. 2 об.

^[2] Там же. Л. 7 об.

^[3] Там же. Л. 3.

Источник: fond.ru

Преподобномученик Антоний родился в 1888 году в селе Рубановке Мелитопольского уезда Таврической губернии в семье крестьянина Агафона Коржа. Он окончил церковноприходскую школу и, как многие юноши из благочестивых крестьянских семей, предпринял паломничество на Афон, где тогда подвизались тысячи русских людей, ищущих духовного подвига и взыскующих Царства Небесного. Здесь он принял монашеский постриг с именем Антоний. Вернувшись в Россию, он был рукоположен во иеродиакона и служил в Кизилташском монастыре Таврической епархии. Когда начались гонения от безбожников-большевиков, монастырь был закрыт и иеродиакон Антоний стал служить в Воскресенском храме в Ливадийской слободке. После закрытия и этого храма иеродиакон Антоний стал служить в Плещеевской церкви, расположенной на кладбище города Ялты. Здесь он прослужил до гонений 1937 года.

К этому времени власти закрыли ялтинский Александро-Невский собор, но верующие и духовенство с этим не согласились и стали добиваться его открытия. Власти отказывались рассматривать этот вопрос, отговариваясь тем, что зарегистрированная ранее двадцатка не предпринимает со своей стороны никаких шагов. Иеродиакон Антоний вместе с прихожанином Александро-Невского собора отправился в горисполком, чтобы получить разрешение на регистрацию новой двадцатки, но в этом им было отказано.

По благословению настоятеля Плещеевской церкви иеродиакон Антоний собирал у себя активных прихожан, чтобы вместе выработать решение, как все же добиться открытия собора. На одном из таких собраний в начале 1937 года верующие приняли решение еще раз идти с ходатайством в горисполком. Здравомыслие не допускало, что власти откажутся пойти навстречу православным на основании самих же принятых этими властями законов и, значит, встанут на путь разрушения государства, но именно этот путь был избран властями. Верующим еще раз было отказано, однако их не арестовали после прихода в горисполком — еще не были приняты чрезвычайные законы. Но во второй половине 1937 года все из активно хлопотавших об открытии собора были арестованы. Иеродиакон Антоний был арестован 9 декабря 1937 года.

Начались допросы, на которых иеродиакон категорически отказался себя оговаривать и признавать виновным, на что следователь заявил:

— Вы лжете! Следственными материалами вы изобличены в предъявленном вам обвинении!

— Я ничего не знаю, так как агитации не вел.

Следователь собрал показания лжесвидетелей, а также показания тех, кто, не выдержав допросов, оговорил отца Антония, и, зачитав их, сказал:

— Вам зачитаны четыре показания свидетелей. Подтверждаете вы эти показания?

— Нет, не подтверждаю, потому что они ложны.

— Вы заявляете, что данные показания ложны. Вы с кем-нибудь из свидетелей находились в плохих отношениях?

— Нет. Со всеми свидетелями, которые показывают на меня, что я вел контрреволюционную работу, я находился в хороших отношениях.

— Если вы находитесь с указанными лицами в хороших отношениях, значит они ложные показания давать не могли, — заключил следователь.

24 декабря следствие было закончено, и 9 февраля 1938 тройка НКВД приговорила иеродиакона к расстрелу. Иеродиакон Антоний (Корж) был расстрелян 14 марта 1938 года и погребен в общей безвестной могиле.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 22-23

Источник: fond.ru

Преподобномученица Анна родилась 5 ноября 1892 года в селе Константиново Александровского уезда Владимирской губернии в семье крестьянина Алексея Макандина. Анна окончила сельскую школу; в 1914 году она поступила послушницей в Алексеевский монастырь в Москве, располагавшийся на Верхней Красносельской улице. В обители она исполняла послушание на кухне. В 1924 году монастырь был безбожной властью закрыт, и послушница Анна поселилась вместе с монахинями монастыря на квартире, где они в своей жизни сохраняли монашеские правила и устав, зарабатывая на пропитание шитьем одеял.

В 1930 году власти приняли решение об аресте всех насельников и насельниц закрытых монастырей, и 28 декабря 1930 года послушница Анна была арестована. На вопросы следователя о том, состояла ли она в политических партиях, с кем живет и чем занимается, послушница Анна ответила, что в политических партиях не состояла и не состоит. Права голоса лишена как монастырская. Вместе с ней живет ее родная сестра и еще три монастырских сестры. Все они занимаются шитьем одеял. «Занимаемую нами квартиру никто не посещал, — сказала она. — Знакомства ни с кем не вели. Добавить к показаниям ничего не могу»^[1].

После окончания допроса следователь объявил Анне Алексеевне, что она привлекается к ответственности в качестве обвиняемой в антисоветской агитации.

11 января 1931 года было составлено обвинительное заключение по делу, в котором сотрудник ОГПУ написал: «Привлеченные по данному делу обвиняемые, бывшие монахи ликвидированных монастырей и подворий... живя скопищами, занимались активной антисоветской деятельностью, выражающейся в организации нелегальных антисоветских “братств” и “сестричеств”, оказании помощи ссыльным единомышленникам... антисоветской агитации о религиозных гонениях, чинимых советской властью, и распространении всевозможных провокационных слухов среди населения; квартиры их являлись убежищем для всякого рода контрреволюционного элемента»^[2].

Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило послушницу Анну к трем годам ссылки в Архангельскую область. В 1934 году, по окончании ссылки, она вернулась на родину в село Константиново.

22 февраля 1938 года Анна Алексеевна была арестована по обвинению «в распространении провокационных слухов о скором падении советской власти» и заключена сначала в тюрьму в городе Загорске, а потом в Москве.

Лжесвидетели показали, будто она говорила, что это Господь так наказывает: коммунисты организовали колхозы, православных ограбили и теперь они работают день и ночь задаром, все идет в пользу коммунистов — из-за того, что люди отреклись от Бога и веруют антихристу. Православным лучше бросить работать и идти в церковь молиться Богу.

— Обвиняемая Макандина, за что вы агитировали население в октябре 1937 года? — спросил следователь.

— В октябре я работала на поденной работе. Я вспоминаю случай, когда мы, вместе несколько человек, шли с работы домой. Разговор был о том, что в колхозах стало жить лучше, что советская власть дала колхозникам счастливую жизнь. Это была частная беседа, но против советской власти я никогда не говорила.

— Обвиняемая Макандина, вы признаете себя виновной в антисоветской агитации, которую вели в декабре 1937 года среди колхозников?

— В декабре я работала вместе с другими. Мы рубили капусту. Разговор был о войне. Я говорила, что на нас идет японец, но так как советская власть стала сильна, то войны не допустят; но что касается разговоров против советской власти, то я их не вела.

— Обвиняемая Макандина, что вы говорили в ноябре 1937 года колхозникам, стоя у своего дома?

— Я точно не помню в каком месяце, но с колхозниками вечером у моего дома был разговор. Говорили, что теперь, против царизма, стало жить всем лучше, налоги стали небольшие, всего стало больше. А кроме этого ничего не говорили, а я большую часть времени нахожусь дома.

— Обвиняемая Макандина, признаете ли вы себя виновной в том, что опошляете вождей партии и правительства?

— Я к советской власти враждебно не настроена, я довольна советской властью... и виновной себя в антисоветской агитации не признаю.

На этом допросы были закончены. 8 марта 1938 года тройка НКВД приговорила Анну к расстрелу. Послушница Анна Макандина была расстреляна 14 марта 1938 года и погребена в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 32-35

Примечания

^[1] ЦА ФСБ России. Д. Н-6656. Т. 3, л. 11.

^[2] Там же. Т. 11, л. 326-327.

Источник: fond.ru

Преподобномученица Дария родилась в 1870 году в селе Богослово Рязанского уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Петра Зайцева. Когда Дарье исполнилось девятнадцать лет, она поступила послушницей в Борисоглебский Аносин монастырь Звенигородского уезда Московской губернии. В 1928 году обитель была закрыта, и она переехала в село Холмы Истринского района Московской области, где в то время жило много монахинь из закрытых советской властью монастырей. В селе Холмы она поселилась в сторожке при Знаменской церкви и помогала в храме; в 1934 году Дарья Петровна была избрана старостой храма.

Во время гонения на Русскую Православную Церковь — в 1937 году в Истринский отдел НКВД поступил донос, что в селе Холмы проживает насельница одного из закрытых монастырей, которая продает на железнодорожной станции лампадное масло и Богоявленскую воду; доносивший требовал обратить внимание сотрудников НКВД на такое, как он выразился, безобразие.

В феврале 1938 года были допрошены дежурные свидетели, которые показали, что послушница Дарья ведет среди населения разговоры о том, что нужно больше молиться Богу, что Господь покарает большевиков за то, что они разрушают веру.

3 марта 1938 года послушница Дарья была арестована и поначалу находилась в камере предварительного заключения при милиции города Истры, где и состоялся первый допрос. За неимением необходимого числа сотрудников НКВД для широкомасштабной операции по аресту сотен тысяч людей, Дарью Петровну допросил сотрудник уголовного розыска, который потребовал рассказать о проводимой ею среди населения села Холмы контрреволюционной агитации.

Дарья Петровна ответила, что советской властью она недовольна, что при царском правительстве жилось несравненно лучше, что после прихода к власти коммунистов стало жить хуже, православных притесняют, сажают в тюрьмы священников, диаконов, монахинь. На этот случай она уже приготовила себе вещи и ожидала, когда ее арестуют. Зимой 1937 года к ней действительно приходили в церковную сторожку женщины, и она вела разговор, но без всякой злобы, что нужно больше молиться Богу и просить, чтобы Господь помог избавиться от этой власти и послал другую. Власть гонит крестьян и православных, и она готова умереть за веру и за батюшку-царя, а кроме того, не отрицает, что был разговор о войне, что придут другие государства и избавят от этой власти. Она подтвердила следователю, что недовольна существующим строем, но единственно потому, что закрываются храмы и устраиваются гонения на православных, — по этой причине она смириться с существующим строем не может, и если это контрреволюционная деятельность, то ее она за собой признает.

8 марта 1938 года тройка НКВД приговорила послушницу к расстрелу, и она была переведена в Таганскую тюрьму в Москве. Послушница Дарья Зайцева была расстреляна 14 марта 1938 года и погребена в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 29-31

Источник: fond.ru

Преподобномученица Александра родилась в 1893 году в селе Черноголовка Ивановской волости Богородского уезда Московской губернии в семье крестьянина Ивана Дьячкова. Александра окончила сельскую школу и жила вместе с родителями, помогая им по хозяйству. В 1914 года она поступила послушницей в Свято-Троицкий Александро-Невский монастырь в Клинском уезде Московской губернии неподалеку от села Акатово, почему и монастырь зачастую называли Акатовским. Он был открыт в 1890 году, сначала как община, а в 1898 году получил статус монастыря с общежительным уставом. В обители было в то время два храма, две гостиницы и странноприимный дом. Всего здесь подвизалось около семидесяти сестер.

Придя к власти, безбожники потребовали закрытия монастыря, и сестры преобразовали его в сельскохозяйственную артель, которой по-прежнему руководила игумения. Но в 1927 году безбожники стали закрывать все артели, где подвизались монахини. Монашеская трудовая община в селе Акатове была разогнана, а игумения арестована. Послушница Александра вернулась на родину в село Черноголовку и поселилась в родительском доме. Однако любовь к обители, где было положено начало иноческих трудов, была столь велика, что Александра вновь уехала в Акатово и поселилась в одной из деревень вблизи монастырских стен. С 1930 года надзор за монахинями, жившими вблизи закрытых обителей, усилился, ожесточились направленные против них репрессии, и Александра снова возвратилась в родительский дом. Сельская их церковь к этому времени лишилась пастыря, и Александра стала активно хлопотать о назначении к ним священника, что в конце концов ей удалось, и она взялась обустроить его жизнь на новом месте.

Сотрудники ОГПУ в это время принялись за аресты духовенства и иноков закрытых обителей. 21 мая 1931 года в числе других монашествующих была арестована и заключена в тюрьму в городе Ногинске и Александра. Были допрошены свидетели; один из них показал, что «Дьячкова распространяет нелепые слухи о нашем колхозе, говоря, что у нас колхозники голодные, скот дохнет, молоко сдают, а дети умирают с голоду... Дьячкова активный организатор... религиозных праздников»^[1].

Послушнице предъявили обвинение в агитации против колхозного строительства, что в «1930 году в момент перевыборов сельсоветов она говорила: “Все равно в колхоз никто из честных крестьян не пойдет: там собираются одни лодыри, которые не хотят работать, — пусть коммунисты с ними работают”»^[2].

Вызванная на допрос, послушница Александра сказала, что она действительно в течение многих лет подвизалась в монастыре и ушла из него только после того, как он был закрыт, а игумения арестована. А что касается предъявленного обвинения, то «агитации против колхозов я не вела», — заключила послушница.

29 мая 1931 года тройка ОГПУ приговорила послушницу Александру к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере, и она была отправлена на строительство Беломорско-Балтийского канала.

В 1934 году Александра Ивановна была освобождена и поселилась в родном селе; в том же году скончалась ее мать, и, прожив около полутора месяцев дома, она уехала в Волоколамский район, где меньше была вероятность подвергнуться аресту как отбывшей лагерный срок и поселившейся вблизи Москвы. Александра Ивановна жила у своих знакомых в разных деревнях, подрабатывая той или иной поденной работой. В октябре 1937 года послушница устроилась работать сторожем и уборщицей в храм Рождества Богородицы в селе Шестаково Волоколамского района и поселилась в церковной сторожке. В той же сторожке жил и священник. Вскоре священника арестовали, и хотя храм не закрыли, но службу вести стало некому. Послушница Александра была арестована 28 февраля 1938 года и заключена в тюрьму в Волоколамске.

Допрошенный в качестве свидетеля секретарь сельсовета показал, что Дьячкова недовольна советской властью и существующим в СССР строем; что она ведет среди колхозников антисоветскую и антиколхозную агитацию, ходит по вечерам по домам колхозников и говорит им, что советская власть незаконно арестовала местного хорошего и ни в чем не виновного священника; что в церквях нет службы, а между тем когда организовывали колхозы, то власти обещали не закрывать храмы, обещали, что священники будут служить, а как организовали колхозы, то урожая не стало и хлеба нет, а советская власть стала снимать с церквей колокола, а все равно ничего нет: придешь в магазин и — все пусто, в колхозах урожаи плохие и колхозники сидят без хлеба.

— В декабре 1937 года, будучи в магазине Теряевского сельпо в селе Шестаково, вы высказывали недовольство советской властью и партией, в частности относительно ареста попов. Дайте показание по этому вопросу, — потребовал от Александры Ивановны следователь.

— Да, действительно, в магазине я была, но контрреволюционных и антисоветских выступлений с моей стороны не было, за исключением того, что я говорила, что священника в нашей церкви еще нет, — и то я это говорила, отвечая на вопросы колхозников.

— Вам зачитываются выдержки из показаний свидетелей о вашей контрреволюционной и антисоветской деятельности, которые достаточно уличают вас в этом. Следствие требует дать по этому вопросу правдивые показания.

— Контрреволюционной и антисоветской деятельности я не вела, но колхозников я призывала, чтобы они посещали церковь и молились Богу, — ответила послушница.

4 марта 1938 года тройка НКВД приговорила Александру Ивановну к расстрелу, и она была перевезена в Таганскую тюрьму в Москве. Послушница Александра Дьячкова была расстреляна 14 марта 1938 года и погребена в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 35-38

Примечания

^[1] ГАРФ. Ф. 10035, д. П-75865, л. 64.

^[2] Там же. Л. 69.

Источник: fond.ru

Родилась святая преподобномученица Матрона, в миру Матрона Алексеевна Макандина, в 1889 году в селе Константиново Александровского уезда Владимирской губернии в семье крестьянина. В 1910 году поступила послушницей в московский Алексеевский монастырь. После закрытия обители она вместе с другими насельницами закрытых безбожной властью монастырей, жила на квартире, сохраняя монашеский устав. 28 декабря 1930 года послушница Матрона была арестована и заключена в Бутырскую тюрьму. На допросах говорила, что вначале относилась к советской власти безразлично, но потом стала относиться отрицательно, потому что эта власть "закрывает монастыри и не дает служить Богу", а старая власть была лучше. 8 февраля 1931 года преподобномученица Матрона была приговорена к трем годам ссылки в Архангельскую область, отбывала ссылку в городе Пинега. По окончании ссылки, в 1934 году вернулась на родину в село Константиново. 26 февраля 1938 года послушница Матрона вновь была арестована по обвинению в «систематической контрреволюционной агитации и активной пропаганде». Виновной она себя не признала. 8 марта 1938 года тройка НКВД по Московской области приговорила её к расстрелу за "распускание контрреволюционных слухов о скором падении Советской власти".

Мученическую кончину послушница Матрона приняла 14 марта 1938 года на Бутовском полигоне под Москвой вместе со своей сестрой инокиней Анной.

На заседании Священного Синода Русской Православной Церкви от 21 августа 2007 г. принято решение причислить преподобномученицу Матрону к лику новомучеников и исповедников Российских.

Источник: hram-ks.ru

Преподобномученицы Евдокия Архипова и Ольга Жильцова и мученик Василий Архипов

Преподобномученица Евдокия родилась в 1886 году в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Сергея Архипова. В 1902 году она поступила послушницей в старинный Казанский монастырь в городе Рязани, где в то время было более трехсот пятидесяти насельниц. В 1909 году она была облечена в рясофор. В 1919 году обитель была закрыта безбожниками, и Евдокия вернулась домой и стала жить с родителями и племянниками в селе Горетове. В 1935 году она была избрана церковной старостой. В это время председатель сельсовета уведомил верующих, что они должны отремонтировать храм, иначе он будет закрыт. В 1936 году в доме старосты состоялось собрание членов церковного совета, на котором было решено собрать средства на ремонт храма, и Евдокия всем, кто приходил в храм купить свечи или взять просфоры, стала говорить, что нужно собрать денег, чтобы отремонтировать храм. Люди давали кто сколько мог, сообщали другим, и так понемногу собралась сумма в четыре тысячи рублей — и храм был отремонтирован.

Преподобномученица Ольга родилась в 1887 году в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Егора Жильцова. Восемнадцати лет Ольга поступила послушницей в Казанский монастырь в городе Рязани. После закрытия обители она вернулась домой и стала жить вдвоем с матерью. Когда нависла угроза закрытия храма, Ольга пошла к некоторым верующим уговаривать их, чтобы они не забывали храм Божий и оказали посильную помощь в ремонте храма, а иначе его могут закрыть и негде тогда будет молиться.

Мученик Василий родился 26 июля 1876 года в селе Горетово Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье крестьянина Максима Архипова. Василий окончил церковноприходскую школу; во время войны в 1916–1917 годах служил в армии рядовым. Вернувшись в село, он крестьянствовал, а когда началась коллективизация, записался в колхоз. В храме Василий Максимович пел несколько лет на клиросе и в 1937 году стал исполнять обязанности псаломщика.

Осенью 1937 года в село Горетово к секретарю местной комсомольской организации приехал сотрудник НКВД; вызвав старосту Евдокию Архипову, он потребовал от нее список, кто является священником храма, кто псаломщиком, кто членом церковного совета.Взяв список, он уехал. Через некоторое время после его отъезда начальнику Луховицкого районного отдела НКВД поступил донос, будто в селе Горетово у Евдокии Архиповой состоялось «конспиративное совещание служителей культа... Собрание происходило с 9 часов утра до 16 часов дня, причем помещение было закрыто изнутри и занавешены окна»^[1].

15 февраля 1938 года сотрудники НКВД попросили соседа Евдокии, чтобы тот постучался к ней в дом; он согласился: Евдокия открыла ему дверь как соседу и была арестована.

26 февраля были арестованы Ольга Жильцова и Василий Архипов и заключены в тюрьму в Коломне.

— Почему вы ругаете колхоз и уговариваете, чтобы вам пожертвовали на церковь, а на заем не подписывались? — спросил следователь старосту.

— Я колхоз не ругала и не говорила, что колхозу долго не существовать, и против займа я ничего не говорила, и виновной себя в этом не признаю. Я признаю только то, что собирала деньги на ремонт церкви.

Вызвав на допрос послушницу Ольгу, следователь спросил ее:

— Вы в селе Горетово вели агитацию по вовлечению в группу верующих колхозников? Собирали деньги для попа? Вели агитацию против государственного займа и антисоветскую работу? Признаете себя в этом виновной?

— Виновной себя ни в чем не признаю. И агитацией не занималась, и колхозников в группу верующих не вовлекала, и против государственных займов не агитировала, и деньги не собирала — и про это я ничего не знаю, — ответила послушница, и на том ее допросы закончились.

— Вы, как псаломщик, — заявил Василию Максимовичу следователь, — вели агитацию среди населения за вовлечение колхозников в группу верующих, а также говорили колхозникам, что советская власть дана нам в наказание; вели агитацию против конституции, что, мол, имеется конституция, а на деле ведется гонение на Православную Церковь. Признаете себя в этом виновным?

— Нет, агитацией я не занимался, против конституции борьбы не вел и агитации против советской власти не вел. Виновным себя в этом не признаю, — ответил Василий Максимович.

Вызванный в качестве лжесвидетеля секретарь районного комитета комсомола Скотников показал, что «22 ноября на квартире монашки Архиповой происходило нелегальное собрание попов и монашек села Горетово... Вся эта поповская свора среди колхозников села Горетово ведет антисоветскую контрреволюционную деятельность, в результате чего в колхозе плохая дисциплина, в дни религиозных праздников агитируют не работать в колхозе, а ходить в церковь. Свою контрреволюционную деятельность они ведут открыто. Так например, бывшая монашка — ныне церковная староста Евдокия Архипова — под руководством попа производила среди населения незаконные сборы денег на капитальный ремонт церкви... и в настоящее время церковь капитально отремонтирована»^[2].

В этот же день, 26 февраля 1938 года, следствие было закончено, и 8 марта тройка НКВД приговорила послушниц Евдокию Архипову и Ольгу Жильцову и псаломщика Василия Архипова к расстрелу. После приговора все они были перевезены в Таганскую тюрьму в Москве, где 13 марта тюремный фотограф сфотографировал их, чтобы при множестве людей, приговоренных к смерти, можно было сравнить, тех ли выводят на казнь. Послушницы Евдокия Архипова и Ольга Жильцова и псаломщик Василий Архипов были расстреляны 14 марта 1938 года и погребены в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 24-29

Примечания

^[1] ГАРФ. Ф. 10035, д. П-55103, л. 18.

^[2] Там же. Л. 37.

Источник: fond.ru

Мученица Надежда (Надежда Петровна Абакумова) родилась в 1880 году в селе Ванилово Бронницкого уезда Московской губернии в крестьянской семье. В 1899 году Надежда вышла замуж за крестьянина из села Мартыновское того же уезда Василия Сергеевича Абакумова и переехала к нему; у них с мужем родилось четверо детей. Во время гражданской войны Василия Сергеевича призвали на фронт, где он погиб, и Надежде Петровне пришлось одной воспитывать детей. Как глубоко верующий человек, она в 1925 году сначала была выбрана в церковный совет, а с 1928 года стала старостой храма Рождества Христова в селе Мартыновском, что в то время означало принятие на себя обязанностей вести все отношения с властями, враждебными Церкви.

До 1932 года Надежда Петровна имела еще какое-то хозяйство, состоявшее из коровы и лошади, но в этом году власти отобрали у нее все за неуплату налогов; в 1933 году суд приговорил ее к штрафу за неуплату налогов и в 1934 году снова приговорил ее к штрафу.

В 1936 году в Мартыновском был арестован служивший здесь священник Петр Кедров, и Надежда Петровна пригласила сюда служить священника соседнего прихода протоиерея Петра Любимова, который с этого времени стал окормлять два прихода, и Надежда Петровна помогала ему отстаивать храм от закрытия. Она была арестована вместе со священником 2 марта 1938 года и заключена в тюрьму в городе Кашире.

— В чем выражалась ваша связь со священником Любимовым? — спросил ее следователь.

— Связь была по службе в церкви, — ответила староста.

— Какие были у вас разговоры во время посещения друг друга?

— Во время посещения моей квартиры священник вел разговор, что церковь надо через верующих поддерживать, — может быть, через год-два что-нибудь изменится к лучшему.

— Что хотел этим сказать Любимов? — ожидал ли он через год или два изменения власти?

— Он говорил, что, может, придет время, когда церковь будет служить как и прежде, — относительно перемены власти он ничего не говорил.

— Следствием установлено, что вы, как церковная староста, собирали единоличников и среди них вели антисоветскую агитацию, чтобы они не ходили в колхоз и не платили государству налоги.

— Да, я собирала единоличников и вела с ними разговоры о колхозном строительстве и неуплате налогов, так как у меня самой сельсовет отобрал корову за неуплату налогов.

— Признаете ли вы себя виновной в антисоветской агитации против советской власти и колхозного строя?

— Виновной себя в антисоветской агитации не признаю, я только говорила против колхозного строя, что колхозное строительство — это дело плохое.

— Вы говорили, что советская власть грабит народ?

— Этих разговоров с моей стороны не было, я говорила о том, что платить налог не стану.

9 марта 1938 года тройка НКВД приговорила Надежду Петровну к расстрелу. Староста храма Надежда Петровна Абакумова была расстреляна 14 марта 1938 года и погребена в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 39-41

Источник: fond.ru

Священномученик Александр родился 9 апреля 1896 года в поселке Судак Таврической губернии в семье священника Александра Иоакимовича Ильенкова. Александр окончил Таврическую Духовную семинарию и уехал к отцу, который после 1917 года вместе с семьей переехал в село Черниговку Бердянского уезда. Здесь Александр познакомился со своей будущей женой Параскевой.

В семье у них впоследствии родилось трое детей. Александр Александрович решил принять сан священника в то время, когда уже начались жестокие гонения на Русскую Православную Церковь. Узнав об этом, его жена воспротивилась и стала отговаривать от неосмотрительного, по ее мнению, шага, но тот был непреклонен, и в 1924 году епископ Сергий (Зверев) рукоположил его во священника и направил служить в село Новопавловку. Своим истовым и благолепным служением отец Александр быстро завоевал авторитет среди прихожан, для которых церковная служба оставалась в то время зачастую единственным утешением в горестной жизни.

В 1930 году пьяные комсомольцы попытались разгромить дом священника. Подойдя к дому вплотную, угрожая и крича, они выстрелили в окно. Пуля попала в самовар. Некая женщина, видя происходящее, закричала: «Батюшку убили, ироды!» Комсомольцы испугались шума на улице и разбежались.

В тридцатых годах под видом раскулачивания началось разграбление крестьянских хозяйств. Крестьяне и в эту трудную пору, когда было тяжело им самим, не оставили священника и привозили к нему домой продукты и зерно. Вскоре к отцу Александру пришли в дом с обыском и, найдя два мешка зерна, стали их забирать, но священник воспротивился этому, заявив, что у него большая семья. Тогда представители властей стали его бить и таскать за бороду. Отец Александр не выдержал, бросил мешки, зерно высыпалось на землю, и священника обвинили в том, что он рассыпает и гноит колхозное добро; он тут же был арестован и на неделю посажен в тюрьму. Через полгода после случившегося храм в селе был закрыт, и священнику с семьей пришлось уехать в Бердянск. Служил отец Александр вместе с другими оставшимися без мест священниками в Покровской церкви, зарабатывая на пропитание семьи то в качестве сторожа, то разнорабочего, то грузчика. Иногда он нанимался на поденную работу, которая заключалась в чистке общественных туалетов.

Летом 1937 года все священники, объединявшиеся вокруг Покровского храма, были арестованы, и вместе с ними отец Александр Ильенков. Первое время он вместе с другими священниками сидел в тюрьме в Бердянске, где на допросах его жестоко избивали следователи, добиваясь, чтобы он подписал лжесвидетельства. Но на все вопросы отец Александр отвечал односложно, что виновным себя не признает. После допросов и завершения следствия отца Александра перевели в тюрьму в Запорожье. 29 октября 1939 года тройка НКВД приговорила отца Александра к пяти годам заключения в лагерь, и он был отправлен в Усольлаг, находившийся неподалеку от города Соликамска Пермской области. Священник Александр Ильенков скончался в заключении 14 марта 1942 года и был погребен в безвестной могиле. В это время его дочь находилась в немецком концлагере, ничего не зная о судьбе отца. В ночь с 13 на 14 марта она увидела сон, будто на небе распустился красивый бутон и из него появился лик Спасителя, а рядом был ее коленопреклоненно молящийся отец в голубом облачении с розовыми переливами. Много лет спустя она узнала, что это сновидение совпало с днем смерти отца.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Март».
Тверь. 2006. С. 41-45

Источник: fond.ru

Священномученик Василий родился 23 декабря 1874 года в селе Выползово Курмышского уезда Симбирской губернии (ныне Порецкого района Чувашии) в семье крестьянина Матвея Гришина.

История получения Василием двойной фамилии такова. В детстве он ухаживал за одним состоятельным односельчанином, который был бездетный. Он так полюбил Василия, что предложил ему взять его фамилию и стать его наследником. Фактически по документам фамилия Василия Константинов, но народ в селе звал по фамилии отца — Гришин. В следственном деле за 1933 год значится фамилия Гришин, а в деле за 1937 год — двойная фамилия.

С 1908 года Василий служил псаломщиком в селе Чаадаевка Ардатовского уезда Симбирской губернии, в 1911 году был перемещен в село Мариополь Карсунского уезда, в 1916 году — в село Сыреси Алатырского уезда. Духовное образование Василий получил окончив пастырские курсы. В 1919 году был рукоположен в сан диакона, а в 1923 — в сан священника. В 1926 году отец Василий был лишен избирательных прав как служитель культа. К 1933 году служил отец Василий в родном селе Выползово.

2 января 1933 года председатель Антипинского сельсовета выступил в качестве свидетеля и показал следующее:

«В Антипинском с/совете существует кулацкая группировка, ставящая целью развал колхозов изнутри во всех селениях Антипинского с/совета и занимающаяся активной антисоветской деятельностью. Во всех 3-х селениях имеются колхозы, но ввиду того, что кулаки пролезли и в колхоз, колхозы не растут, а наоборот есть тенденция к выходу из колхозов. Всей этой кулацкой группировкой руководит поп села Выползова Гришин Василий Матвеевич через близко к нему стоящих женщин». Нашлись и другие лжесвидетели из односельчан, давшие следствию «правдивые показания».

16 января 1933 года священник Василий был арестован и заключен под стражу в тюрьму города Алатырь. В тот же день состоялся допрос, на котором священник отвечал:

«В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю и по существу дела показываю: антисоветской агитацией я не занимался и ни с кем ни в какие разговоры не вдавался, а наоборот как церковник всегда держался аполитично. Кулацкой группировкой я не руководил. Больше показать не имею, показания мои с моих слов записаны верно и мне прочитаны, об окончании следствия мне объявлено, в чем и расписуюсь».

31 января тюремный врач после осмотра составил медсправку на заключенного священника где отметил: «Слабость сердечной мышцы, склероз сосудов, незначительный отек ног, хронический ревматизм. Заключение: инвалидность 3 группы с утратой трудоспособности. Пешком следовать на большое расстояние не может (на небольшое — 5 км может)».

Было предъявлено обвинительное заключение по статьям 58-10 и 58-11 УК, составленное на основании показаний лжесвидетелей. В нем говорилось: «Начиная с 1930 года в районе Антипинского сельсовета Порецкого района ЧАССР существовала организованная кулацкая группировка, ставящая своей целью развал колхозов изнутри в селениях дер. Антипинка, Бредовка и Выползово Антипинского сельсовета и срыва проводимых правительством хозяйственно-политических кампаний на селе, в особенности: хлебозаготовок, заготовок технических культур и мобилизации средств.

Гришин Василий Матвеевич, поп, являясь руководителем этой кулацкой группировки, через близко стоящих к нему женщин Агафонову Пелагею, Гришину Любовь и др. распространял а/с агитацию. Все члены группировки часто собирались у снохи попа Гришиной Любови и последняя, получая известные задания от попа Гришина Василия, агитировала среди населения против проводимых мероприятий. Кроме того, сам Гришин Василий проводил открытую а/с агитацию, говоря: «Скоро власть перевернется. Советской власти не будет. Поэтому в колхоз не надо вступать».

Поп Гришин Василий, будучи в доме у члена этой группы Агафоновой Татьяны говорил: «Все государства обрушились против коммунистов. Скоро советскую власть сшибут. Тогда коммунисты все разбегутся и не будет колхозов».

После допроса поп Гришин, приходя в арпомещение среди арестованных начал агитировать следующими словами: «Сейчас что бы ни творилось в СССР, истина возьмет свое. Так пишет Евангелие. Тиранство это ненадолго. Какой меркой они нас мерят, такой и им отмерится Святой церковью никогда непоколебимой».

В мае месяце 1932 года поп Гришин около кузницы в присутствии гражданина Козлова Петра и других говорил: «Колхоз есть барщина. В колхозе у крестьянина отнимают волю и собственность. Но это еще ладно. Но плохо то, что работай день и ночь, а больше куска хлеба не получишь».

Один колхозник-коммунист показал: «…в силу этих лиц ведущие антиколхозную агитацию граждане с. Выползово и боятся идти в колхоз указанных лиц я прошу органы О.Г.П.У. удалить из пределов нашей Республики и тогда граждане все как один войдут в колхоз».

25 марта того же года следственное дело «за недостаточностью данных для привлечения к ответственности» было прекращено и отец Василий и другие арестованные по данному делу были освобождены.

Священник Василий продолжил служение у престола Господня. Некоторое время священник служил в селе Напольном Порецкого района. Новая волна репрессий застала отца Василия на священническом служении в селе Кудеиха того же района. 22 октября 1937 года отец Василий был подвергнут обыску и аресту. Первое время он содержался в Порецком райотделе НКВД, затем был доставлен в Алатырскую тюрьму № 3 НКВД ЧАССР.

На допросе состоявшемся 22 октября 1937 года священник показал:

— Вы состояли в контрреволюционной организации и занимались распространением контрреволюционной агитации среди населения, направленной против существующего советского строя. Следствие предлагает Вам рассказать, конкретно кто состоял в Вашей контрреволюционной организации, назовите их фамилии и имена и расскажите о ихних связях и агитации?

— В контрреволюционной организации я ни в какой не состоял и не состою, не знаю и понятия не имею что за организация, антисоветской агитацией не занимался и не занимаюсь и говорить мне не о чем.

— Следствие Вам напоминает, что Вы имели тесную связь с кулаками Гамаюновым Василием Ивановичем, Агафоновым Иваном Семеновичем, священниками: Храмцовым, Воскресенским, Покровским, Вели совместно антисоветскую агитацию, скажите признаете ли Вы это?

— Не признаю и признать не могу.

— Вы говорите, что не занимались антисоветской агитацией тогда как следствием установлено, что Вы 27/XII-1933 года в доме церковного старосты распространяли антисоветскую агитацию против соввласти, признаете ли Вы это?

— В дому церковного старосты я совершенно не был и агитации против соввласти никогда не вел.

— Также следствию известно, что Вы служа в церкви перед народом говорили проповедь про князей Бориса и Глеба, выставляли их за истинных защитников народа и добавили, «мы должны их помнить и стоять за религию, а не за безбожников» За что Вас хвалили верующие, скажите, признаете ли Вы это?

— Проповедь в церкви про Бориса и Глеба я никогда не говорил.

— Вы служа в Напольновской церкви и когда Вас Ардатовский РИК обложил налогом в 1000 рублей, Вы объявили верующим, а когда верующие Вам собрали указанную сумму то Вы присвоили себе и уехали, признаете ли Вы это?

— В Напольном я служил 22 дня, меня действительно Ардатовский РИК облагал подоходным налогом, точно на какую цифру не помню, на девятьсот с чем-то рублей, денег у верующих для уплаты налога не брал и не просил, а уплатил свои, после уплаты налога я сразу заявил в сельсовет что служить не буду и ушел, но не убег самовольно, потому такой вопрос признать не могу.

— Скажите следствию сколько раз и когда Вы бывали у Алатырского епископа и зачем к епископу ездили?

— У Алатырского епископа я был всего как я помню два раза всего. Первый раз у епископа я был в 1933 году ездил за получением благословения выйти из его епархии и поступить в другую Мордовской области. Второй раз у епископа я был в марте месяце 1937 года ездил за разрешением, чтобы снова поступить в Напольное.

— Будучи Вы у архиерея в городе Алатыре в 1933 году и по приезду в Порецкий район кулаку Гамаюнову Василию Ивановичу Вы говорили: «мне передал архиерей, что служи и помни, что гонения на церковь продлятся не более 2-3-х лет, народ скажет, так существовать нельзя, Россия вымирает от голода, колхозники скажут, довольно нас тиранить иностранные государства и те, хотят взяться за большевиков», признаете ли Вы это?

— Это я не признаю.

Обвинялся священник Василий Константинов-Гришин по одному следственному делу со священномучеником Димитрием (Воскресенским) и священником Михаилом Храмцовым. Этих священников связывали узы духовного родства, и близость проживания давала возможность часто встречаться и поддерживать отношения.

30 декабря 1937 года тройкой НКВД ЧАССР все трое были приговорены к 10 годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Отбывал срок наказания отец Василий в Алатырской ИТК до 1941 года, когда был этапирован по наряду ГУЛАГа. Находясь в заключении в Темниковском лагере в Мордовии, священник Василий Константинов-Гришин умер 14 марта 1943 года и был погребен в безвестной могиле на лагерном кладбище.

Источник: fond.ru