Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас. Ами́нь.
Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́!
Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́, и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (3 раза)
Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.
Го́споди, поми́луй. (3 раза)
Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х! Да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́; да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́, и на земли́. Хлеб наш насу́щный да́ждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго. Яко Твое́ есть ца́рство, и си́ла, и сла́ва, Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Го́споди, поми́луй. (12 раз)
Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему, Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему, Бо́гу.
Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.
Псало́м праздничный (избранный)
По субботним дням
Бо́г на́м прибе́жище и си́ла. Помо́щник в ско́рбехъ, обре́тших ны́ зело́. Сего́ ра́ди не убои́мся, внегда́ смуща́ется земля́. Бо́же, кто́ уподо́бится Тебе́? да не премолчи́ши, ниже́ укроти́ши, Бо́же. Яко се́ врази́ Твои́ возшуме́ша, и ненави́дящіи Тя́ воздвиго́ша главу́. На лю́ди Твоя́ лука́вноваша во́лею и совеща́ша на святы́я Твоя́. Положи́ша тру́пія рабо́в Твои́х бра́шно пти́цам небе́сным. Пло́ти преподо́бных Твои́х звере́м земны́м. Пролія́ша кро́вь и́хъ, я́ко во́ду. Яко Тебе́ ра́ди умерщвля́еми есмы́ ве́сь де́нь. Вмени́хомся, я́ко о́вцы заколе́нія. Положи́л еси́ на́с в при́тчу во язы́цех. И бы́х я́звен ве́сь де́нь. Разже́гл еси́ ны́, я́коже разжиза́ется сребро́. Проидо́хом сквозе́ о́гнь и во́ду, и изве́л еси́ на́с в поко́й. Весели́теся о Го́споде и ра́дуйтеся, пра́ведніи. Яко Госпо́дь в ро́де пра́ведных. И насле́діе и́х в ве́к бу́дет. Воззва́ша пра́ведніи, и Госпо́дь услы́ша и́х. Све́т возсія́ пра́веднику, и пра́вым се́рдцем весе́ліе. В па́мять ве́чную бу́дет пра́ведник. Святы́мъ, и́же су́ть на земли́ Его́, удиви́ Госпо́дь вся́ хоте́нія Своя́ в ни́х. Ди́вен Бо́г во святы́х Свои́х. Пра́ведникъ, я́ко фи́никсъ, процвете́тъ, я́ко ке́дръ, и́же в Лива́не, умно́жится. Возвесели́тся пра́ведник о Го́споде и упова́ет на Него́. И похва́лятся вси́ пра́віи се́рдцем.
Сла́ва, и ны́не. Аллилу́ія, аллилу́ія, аллилу́ія, сла́ва Тебе́, Бо́же, три́жды.
Чтение «жития» празднуемого святого
Молитва перед чтением
Моли́твами свята́го имяре́к, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же на́ш, поми́луй мя.
Чтение. Краткие жития святых.
Тайный ученик Иисуса Христа, сродник еврейского законоучителя Гамалиила. После того, как святой первомученик архидиакон Стефан был побит иудеями камнями, святое тело его бросили без погребения на съедение зверям и птицам. Однако на вторую ночь знаменитый иудейский законоучитель Гамалиил, начавший склоняться к вере в Иисуса Христа как в Мессию и защитивший апостолов в синедрионе (Деян.5:34-40), послал преданных ему людей взять тело первомученика. Гамалиил предал его погребению на своей земле, в пещере, недалеко от Иерусалима. Когда скончался тайный ученик Господа, Никодим, приходивший к Нему ночью (Ин.3:1-21,7,50-52,19,38-42), Гамалиил также похоронил его близ гроба архидиакона Стефана. Затем и сам Гамалиил, принявший Святое Крещение вместе со своим сыном Авивом, был погребен при гробе первомученика Стефана и святого Никодима. В 415 году мощи святых были чудесным образом обретены и торжественно перенесены в Иерусалим архиепископом Иоанном вместе с епископами Елевферием Севастийским и Елевферием Иерихонским. С того времени от мощей начали совершаться исцеления.
Обретение мощей первомученика Стефана, Гамалиила, Авива и Никодима
После побиения от иудеев святого архидиакона Стефана[1] камнями (Деян.7:55-60) честное тело его лежало без погребения сутки и день: оно было повержено на съедение псам, зверям и птицам; но ничто не коснулось тела, ибо Господь охранял его. На вторую ночь славный законоучитель иерусалимский Гамалиил[2], упоминаемый в книге Деяний апостольских (Деян.5:34,22:3), начавший склоняться к вере Христовой и сделавшийся тайным другом святых апостолов, послал благоговейных мужей взять незаметно тело первомученика; он отнес его в свою весь, от имени владельца называвшуюся "Кафаргамала", то есть весь Гамалиила; она отстояла за двадцать поприщ[3] от Иерусалима. Здесь Гамалиил совершил честное погребение тела святого Стефана, положив его в пещере в новом своем гробе. Потом Никодим, "начальник иудейский", приходивший ночью к Иисусу Христу (Ин.3:1-2), преставился, плачась над гробом святого Стефана; и его похоронил тот же Гамалиил близ гроба первомученика. Затем и Гамалиил, принявши Святое Крещение вместе с сыном своим Авивом и пожив богоугодно некоторое время в благочестии христианском, скончался; оба они погребены были в той же пещере, при Стефановом и Никодимовом гробе. По прошествии многих лет, когда погибли мучители, в продолжение долгого времени гнавшие Церковь Божию, и настали с обращения Константина Великого[4] дни царей христианских, – дни церковной тишины и повсюду сияющего благочестия, – тогда обретены были, по Божию откровению, честные мощи святого первомученика Стефана и погребенных с ним богоугодных мужей: Никодима, Гамалиила и Авива.
Они были обретены пресвитером помянутой веси Лукианом после такого видения. В третий час одной ночи с четвертка на пяток Лукиану явился в сонном видении некий святолепный старец, высокого роста, украшенный сединою, с продолговатою бородою, облеченный в белую одежду, украшенную златовидными изображениями крестов; в руке старец имел золотой жезл. Толкнув им в бок пресвитера, он три раза позвал его по имени:
– Лукиан! Лукиан, Лукиан!
Затем стал говорить:
– Иди в Иерусалим и скажи святому архиепископу Иоанну: "Доколе мы будем затворены, – почему не открываешь нас? Ибо во дни твоего святительства нам подобает быть явленными; открой, не медли, наш гроб, где в пренебрежении лежат наши мощи, то мочимые дождем, то попираемые ногами неверных. Я забочусь не столько о себе, сколько о лежащих со мною святых, достойных великой чести; открой указываемые тебе мощи, – да отверзет Бог двери Своего милосердия миру, объятому многими бедами".
Пресвитер Лукиан, исполнившись ужаса, спросил явившегося ему мужа:
– Кто ты, господин? и кого ты разумеешь под находящимися с тобою?
– Я, – отвечал явившийся, – Гамалиил, воспитатель и учитель апостола Павла, а со мною почивает господин Стефан архидиакон, побитый камнями иудеями и первосвященниками иерусалимскими за веру Христову: тело его, поверженное на съедение псам, зверям и птицам, я взял ночью, принес в сию весь и положил в моей пещере в приготовленном для себя гробе, желая разделить с ним одинаковую участь в воскресении и благодати Господней. В другом же гробе, в той же пещере, положен господин Никодим, наученный святой вере от Самого Христа Господа и (по вознесении Господнем) приявший от апостолов Святое Крещение; иудеи, узнав об его вере во Христа и Крещении, исполнились гнева и хотели его убить, как и Стефана; однако они не сделали этого из уважения ко мне, так как Никодим был мне родственник; иудеи отняли у него начальство и имения его присоединили к церковным; затем, прокляв его, они выгнали его из города с бесчестием и укоризнами многими; тогда я взял его в свою весь и кормил до кончины; когда же он умер, я похоронил его близ мощей первомученика Стефана. Там же в третьем гробе, выкопанном в пещерной стене, я похоронил умершего на двадцатом году жизни моего любимого сына Авива, вместе со мною приявшего Святое Крещение от апостолов Христовых; с ними я, умирая, завещал положить и мое тело.
– Где же мы будем искать вас? – спросил пресвитер.
– Ищите нас, – отвечал Гамалиил, – пред весью на полуденной стороне, на ниве Делагаври (то есть ниве мужей Божиих).
Воспрянув от сна, пресвитер воздал хвалу Богу и так помолился:
– Господи, Иисусе Христе! если это явление от Тебя, а не обольщение, то повели повториться ему до трех раз.
И стал Лукиан поститься, вкушая лишь сухой хлеб, до следующего пятка, пребывая в молитве и никому не открывая видения.
В третий час ночи на другой пяток опять явился Гамалиил пресвитеру Лукиану, как и в первый раз.
– Зачем, – спросил он, – ты пренебрег моим повелением идти и передать архиепископу Иоанну всё, сказанное тебе?
– Прости меня, господин мой, – отвечал пресвитер, – я боялся тотчас же по первом видении идти и возвестить, опасаясь как бы не оказаться лживым; посему я молил Господа, – да пошлет Он тебя ко мне и второй и третий раз, чтобы мне увериться в истине.
Гамалиил же, простирая руку, сказал:
– Мир тебе, пресвитер, почивай!
И казался он как бы удаляющимся с глаз священника.
Затем, снова обратившись к нему, сказал:
– Лукиан! ты думаешь о том, как обрести и узнать мощи каждого из нас; так вот смотри и разумей показываемое тебе.
Сказав это, он принес пресвитеру четыре корзины; три из них по виду были золотые, четвертая же серебряная. Одна из золотых корзин наполнена была красными цветами, вторая и третья – белыми, и четвертая – серебряная – была полна желтого шафрана благовонного. Первую золотую корзину, с красными цветами, Гамалиил поставил по правую сторону пресвитера на востоке, другую, золотую с белыми цветами, поставил на северной стороне, а третью и четвертую корзину поставил вместе на западной стороне, против первой, находящейся на восточной.
– Что это значит, господин? – спросил пресвитер показывавшего ему корзины Гамалиила.
Он отвечал:
– Это гробницы наши, в которых мы почиваем: так, первая золотая корзина с красными цветами, поставленная к востоку – гроб святого Стефана, обагрившегося за Христа мученической кровью; другая золотая корзина с белыми цветами, стоящая на север, есть гроб господина Никодима; третья, также с белым цветом, золотая корзина, стоящая к западу – мой гроб; четвертая же корзина серебряная, полная благовонного шафрана и стоящая рядом с моею, – гроб моего сына Авива, который был чист от греха телом и душою от чрева матери и скончался в непорочном девстве.
После этих слов Гамалиил стал невидим, стали невидимы и корзины.
После этого видения пресвитер принес благодарение Богу и усилил пост и молитву до третьего пятка, ожидая сподобиться явления в третий раз. И снова в ночь третьего пятка тот же честный и святолепный Гамалиил, представ пресвитеру, сказал с угрозою:
– Почему до сих пор ты не озаботился сходить к архиепископу и открыть ему явленное и сказанное тебе? Неужели ты не видишь, какая засуха и скорбь в поднебесной? Ты же не радишь. Разве нет в пустынях святых мужей, лучших тебя по жизни, достойных сего откровения? Но мы, минуя их, хотим быть явленными чрез тебя. Итак встань, иди и скажи архиепископу, да откроет место, где мы почиваем, и устроит здесь храм, дабы нашими молитвами Господь стал милостив к Своим людям.
Пресвитер, встав и возблагодарив Бога, отправился с поспешностью в Иерусалим, где и сообщил архиепископу Иоанну о бывшем ему трикратном видении и повелении. Архиепископ прослезился от радости и сказал:
– Благословен Господь Бог человеколюбец, хотящий явить нам Свою милость откровением святых Своих: и когда мы сподобимся обрести мощи их, то должно мне мощи первомученика Стефана перенести сюда в город, где он подвизался против иудеев, где видел отверстые небеса и Христа Бога, стоящего во славе Своей (Деян.7 гл.). Ты же, сын мой, – обратился он к пресвитеру, – иди на ту ниву и отыщи место, где лежат святые; прокопав до гроба их, возвести мне.
Пресвитер, возвратившись из города в свою весь, созвал благоговейных мужей и пошел с ними на ниву Делагаври. Среди этой нивы был холм; думая, что здесь почивают мощи святых, он хотел копать, но сначала посвятил всю ночь молитве на том холме. В эту же ночь святой Гамалиил явился одному обитавшему поблизости от тех мест иноку Нугетию, говоря:
– Иди и скажи Лукиану пресвитеру, чтобы он не трудился раскапывать тот холм, ибо не там лежим мы; но пусть ищет нас при дебри, на полуденной стороне, там мы погребены; на холме же том нас полагали, когда несли на погребение, и здесь над нами, по древнему обычаю, творили плач, во свидетельство этого плача, бывшего над нами, и насыпан холм.
Восставши, инок отправился по указанию и нашел на помянутом холме пресвитера Лукиана со многими мужами; они уже начали раскопку; тогда инок поведал Лукиану о том, что он видел и слышал. Пресвитер прославил Бога, явившего и другого свидетеля откровению. И направились к дебри, при которой нашли камень с еврейской надписью "Хелиил", то есть "рабы Божии"; окопав камень и сдвинув с места, они нашли тесный вход в пещеру. Влезши в пещеру со свечою, увидели выкопанные в стенах гробы и в них мощи святых. Вход в пещеру был с полуденной стороны; так что по правую сторону к востоку находился гроб святого Стефана, против входа, на север, гроб святого Никодима; на западной же стороне против святого Стефана почивал святой Гамалиил с сыном, как было это прежде указано пресвитеру видением корзин. Тотчас пресвитер сообщил об обретении святых мощей[5] Иерусалимскому архиепископу Иоанну.
Архиепископ, взяв двух прилучившихся епископов, Елевферия Севастийского и Елевферия Иерихонского, поспешил к месту обретения мощей, расширив вход пещерный, они вошли внутрь. Когда открыли гроб святого первомученика, тотчас потряслась земля и люди, достойные по жизни, услышали вверху голос Ангелов, поющих: "Слава в вышних Богу и на земле мир!". Благоухание же от мощей святого исходило такое, какого никто из людей никогда прежде не ощущал; это неизреченное благоухание разносилось по воздуху за десять поприщ, и все присутствовавшие думали, что они находятся как бы в раю. Много народа пришло с архиепископом из Иерусалима и окрестных селений; среди пришедших находилось много больных, страдавших различными недугами, – слепые, хромые, мучимые внутренними недугами и бесами, покрытые вередами и язвами; все они получили исцеление. Число исцелевших простиралось до семидесяти трех человек. Итак, взявши мощи четырех угодников Божиих, вынесли их на холм с пением псалмов и других священных гимнов; люди же прикасались к ним, лобызая их с благоговением. Вскоре архиепископ на том холме создал церковь во имя обретенных святых и положил в ней мощи Никодима, Гамалиила и Авива; мощи же святого архидиакона Стефана он торжественно перенес в Иерусалим и положил в церкви, находившейся во святом Сионе.
В эти же времена один благородный муж, сенатор Александр, с женою Иулианиею прибыл на поклонение святым местам из Царьграда в Иерусалим: видев чудеса, совершавшиеся при гробе святого первомученика Стефана, Александр устроил в городе каменную церковь во имя его и усердно просил архиерея перенести в нее мощи святого Стефана; архиерей, убежденный усердною мольбою, исполнил просьбу. Спустя некоторое время Александр заболел в Иерусалиме смертным недугом и завещал с клятвою жене своей: пусть она устроит ковчег, подобный ковчегу первомученика, и в том положит его при мощах святого Стефана. Завещав это, он умер. Жена исполнила предсмертную волю мужа: она устроила ковчег, подобный ковчегу святого Стефана, и предала мужа торжественному погребению рядом с ковчегом первомученика. И жила она в Иерусалиме при помянутой церкви, не желая разлучаться с умершим мужем; она верила, что он жив для Бога.
Так как жена Александра была еще молода, красива и к тому же богата, то многие из знатных лиц склоняли ее на второй брак. Но она как целомудренная женщина никак не хотела вступать во второй брак: она твердо решила сохранять верность первому мужу, надеясь разделить с ним в воскресение одинаковую участь, уготованную праведникам (Мф.25:34). Когда же один из знатных начальников сильно докучал ей, желая вступить в брак с нею, то Иулиания, желая избавиться от него, умыслила следующее: взявши тело мужа, возвратиться на родину в Царьград, несмотря на то, что уже прошло восемь лет со дня преставления мужа. Она просила архиепископа, чтобы он не запрещал ей взять тело мужа; архиепископ не соглашался; тогда Иулиания сейчас же написала к отцу своему, жившему в Царьграде, прося его исходатайствовать у царя такое повеление, по которому бы она могла беспрепятственно взять тело мужа и придти в Царьград. В скором времени от царя пришло желаемое разрешение, которое она и показала архиепископу. Увидев письмо царя, архиепископ уже не мог более противиться и благословил быть по прошению Иулиании. Она же, открывши с благословением в земле то место, где стояли оба ковчега, святого первомученика Стефана и ее мужа Александра, взяла ковчег с мощами святого вместо ковчега мужа; так поступила Иулиания, как бы обманувшись, на самом же деле по изволению Божию и по желанию первомученика. Возложивши ковчег на колесницу, запряженную мулами, Иулиания отправилась в путь. Был же вечер, когда она оставила Иерусалим; и в ту же ночь над перевозимыми мощами в воздухе послышался голос Ангелов, поющих славословие Богу, а от ковчега исходило великое благоухание, как от мира, излитого в большом количестве. Слышались и крики бесов, издали взывавших:
– Горе нам! так как идет Стефан и бьет нас.
Слуги Иулиании, слыша всё это, испугались и сказали госпоже своей:
– Что это значит, госпожа, что слышатся различные голоса, называющие имя Стефана? Не везем ли мы ковчег первомученика Стефана вместо ковчега нашего господина Александра?
Она же отвечала со слезами радости:
– Молчите, дети, всё делается так, как угодно Богу и Его святому рабу.
Достигши приморского города Аскалона, они нашли корабль, направлявшийся в Царьград; уплатив корабельщику следуемую плату, они сели в корабль с мощами святого и начали плавание. Когда корабль находился среди моря, поднялась страшная буря, так что корабль покривился; все испугались, видя вздымавшиеся громады волн; но вот явился мореплавателям видимо святой первомученик Стефан и сказал:
– Я с вами – не бойтесь!
Сказав это, он стал невидим, и тотчас успокоилось море, и всё дальнейшее плавание было благополучно; над мощами же святого ночью явился свет, от ковчега исходило сильное благоухание, в воздухе же слышалось пение Ангелов. Когда пристали к Халкидону, то решили пробыть здесь пять дней. Жителям города стало известно о мощах святого Стефана, они устремились к кораблю, принося с собою и недужных; и все больные, находившиеся в городе, получили исцеление благодаря пришествию первомученика; отгонялись от людей и бесы, которые кричали при этом:
– Стефан, побиенный камнями от жидов, придя, мучит нас жестоко и гонит нас повсюду – на земле и на море.
Отплыв от Халкидона, корабль благополучно достиг Царьграда. Благочестивая Иулиания пошла к отцу и подробно сообщила ему всё о мощах святого архидиакона Стефана. Затем они отправились вместе с отцом к царю и Патриарху и им сообщили то же; и все исполнились великой радости. Патриарх с клиром и всем народом пошел на пристань в сретение мощей первомученика. Вынесши ковчег из корабля, поставили его на царскую колесницу и повезли с псалмопениями, хотя внести в дворец царя; так приказал царь. Сколь много совершалось в это время чудес при святых мощах и сказать невозможно; словом, все, какими бы ни были одержимы недугами и болезнями, получили исцеление. Когда торжественное шествие достигло до "Константиновых бань"[6], то мулы, везшие царскую колесницу с мощами, остановились; и как ни били их слуги, заставляя идти дальше, они никак не могли сойти с места. Тогда один мул, приобретя по Божию велению дар слова, сказал:
– Зачем понапрасну бьете нас? На этом именно месте святой первомученик Стефан изволяет быть положенным.
Услышав это, все присутствующие исполнились сильного удивления и ужаса, и прославили Бога. Царь же тотчас повелел на этом месте приступить к постройке церкви каменной; и в скором времени создана была прекрасная церковь во имя святого первомученика и архидиакона Стефана; в ней и положили его честные мощи во славу и хвалу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом славимого вместе[7], да будет Ему и от нас грешных честь и слава, поклонение и благодарение ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания
[1] Память его совершается Церковью еще 27 декабря; под этим числом см. житие его.
[2] Гамалиил – знаменитый законоучитель еврейский, занимавший высокое место в иерусалимском синедрионе, уважаемый всем народом, так что его называли "славою закона". Предание говорит, что он вместе с сыном Авивом крещен ап. Петром и ап. Иоанном.
[3] Мера расстояния, равна приблизительно 690 нашим саженям.
[4] Константин Великий, римский император, сын Констанция Хлора, правителя Западной части Римской империи, и Елены, родился в 274 г. Память его празднуется 21 мая.
[5] Это обретение мощей совершилось в 415 году.
[6] Бани эти основаны Константином Великим, продолжены его сыном Констанцием и окончены в 427 году Феодосием Младшим. Ныне они называются Теукур-Хамам и находятся на 4-м холме.
[7] В 1200 году в этом храме был наш русский паломник Антоний; он видел в нем лоб первомученика, избитый камнями и сшитый.
Ещё жития
После того, как святой первомученик архидиакон Стефан был побит иудеями камнями, святое тело его бросили без погребения на съедение зверям и птицам. Однако на вторую ночь знаменитый иудейский законоучитель Гамалиил, начавший склоняться к вере в Иисуса Христа как в Мессию и защитивший апостолов в синедрионе (Деян.5:34-40), послал преданных ему людей взять тело первомученика. Гамалиил предал его погребению на своей земле, в пещере, недалеко от Иерусалима. Когда скончался тайный ученик Господа, Никодим, приходивший к Нему ночью (Ин.3:1-21,7:50-52,19:38-42), Гамалиил также похоронил его близ гроба архидиакона Стефана. Затем и сам Гамалиил, принявший Святое Крещение вместе со своим сыном Авивом, был погребен при гробе первомученика Стефана и святого Никодима. В 415 году мощи святых были чудесным образом обретены и торжественно перенесены в Иерусалим архиепископом Иоанном вместе с епископами Елевферием Севастийским и Елевферием Иерихонским. С того времени от мощей начали совершаться исцеления.
Обретение мощей первомученика Стефана, Гамалиила, Авива и Никодима
После побиения от иудеев святого архидиакона Стефана[1] камнями (Деян.7:55-60) честное тело его лежало без погребения сутки и день: оно было повержено на съедение псам, зверям и птицам; но ничто не коснулось тела, ибо Господь охранял его. На вторую ночь славный законоучитель иерусалимский Гамалиил[2], упоминаемый в книге Деяний апостольских (Деян.5:34,22:3), начавший склоняться к вере Христовой и сделавшийся тайным другом святых апостолов, послал благоговейных мужей взять незаметно тело первомученика; он отнес его в свою весь, от имени владельца называвшуюся "Кафаргамала", то есть весь Гамалиила; она отстояла за двадцать поприщ[3] от Иерусалима. Здесь Гамалиил совершил честное погребение тела святого Стефана, положив его в пещере в новом своем гробе. Потом Никодим, "начальник иудейский", приходивший ночью к Иисусу Христу (Ин.3,1-2), преставился, плачась над гробом святого Стефана; и его похоронил тот же Гамалиил близ гроба первомученика. Затем и Гамалиил, принявши Святое Крещение вместе с сыном своим Авивом и пожив богоугодно некоторое время в благочестии христианском, скончался; оба они погребены были в той же пещере, при Стефановом и Никодимовом гробе. По прошествии многих лет, когда погибли мучители, в продолжение долгого времени гнавшие Церковь Божию, и настали с обращения Константина Великого[4] дни царей христианских, – дни церковной тишины и повсюду сияющего благочестия, – тогда обретены были, по Божию откровению, честные мощи святого первомученика Стефана и погребенных с ним богоугодных мужей: Никодима, Гамалиила и Авива.
Они были обретены пресвитером помянутой веси Лукианом после такого видения. В третий час одной ночи с четвертка на пяток Лукиану явился в сонном видении некий святолепный старец, высокого роста, украшенный сединою, с продолговатою бородою, облеченный в белую одежду, украшенную златовидными изображениями крестов; в руке старец имел золотой жезл. Толкнув им в бок пресвитера, он три раза позвал его по имени:
– Лукиан! Лукиан, Лукиан!
Затем стал говорить:
– Иди в Иерусалим и скажи святому архиепископу Иоанну: "Доколе мы будем затворены, – почему не открываешь нас? Ибо во дни твоего святительства нам подобает быть явленными; открой, не медли, наш гроб, где в пренебрежении лежат наши мощи, то мочимые дождем, то попираемые ногами неверных. Я забочусь не столько о себе, сколько о лежащих со мною святых, достойных великой чести; открой указываемые тебе мощи, – да отверзет Бог двери Своего милосердия миру, объятому многими бедами".
Пресвитер Лукиан, исполнившись ужаса, спросил явившегося ему мужа:
– Кто ты, господин? и кого ты разумеешь под находящимися с тобою?
– Я, – отвечал явившийся, – Гамалиил, воспитатель и учитель апостола Павла, а со мною почивает господин Стефан архидиакон, побитый камнями иудеями и первосвященниками иерусалимскими за веру Христову: тело его, поверженное на съедение псам, зверям и птицам, я взял ночью, принес в сию весь и положил в моей пещере в приготовленном для себя гробе, желая разделить с ним одинаковую участь в воскресении и благодати Господней. В другом же гробе, в той же пещере, положен господин Никодим, наученный святой вере от Самого Христа Господа и (по вознесении Господнем) приявший от апостолов Святое Крещение; иудеи, узнав об его вере во Христа и Крещении, исполнились гнева и хотели его убить, как и Стефана; однако они не сделали этого из уважения ко мне, так как Никодим был мне родственник; иудеи отняли у него начальство и имения его присоединили к церковным; затем, прокляв его, они выгнали его из города с бесчестием и укоризнами многими; тогда я взял его в свою весь и кормил до кончины; когда же он умер, я похоронил его близ мощей первомученика Стефана. Там же в третьем гробе, выкопанном в пещерной стене, я похоронил умершего на двадцатом году жизни моего любимого сына Авива, вместе со мною приявшего Святое Крещение от апостолов Христовых; с ними я, умирая, завещал положить и мое тело.
– Где же мы будем искать вас? – спросил пресвитер.
– Ищите нас, – отвечал Гамалиил, – пред весью на полуденной стороне, на ниве Делагаври (то есть ниве мужей Божиих).
Воспрянув от сна, пресвитер воздал хвалу Богу и так помолился:
– Господи, Иисусе Христе! если это явление от Тебя, а не обольщение, то повели повториться ему до трех раз.
И стал Лукиан поститься, вкушая лишь сухой хлеб, до следующего пятка, пребывая в молитве и никому не открывая видения.
В третий час ночи на другой пяток опять явился Гамалиил пресвитеру Лукиану, как и в первый раз.
– Зачем, – спросил он, – ты пренебрег моим повелением идти и передать архиепископу Иоанну всё, сказанное тебе?
– Прости меня, господин мой, – отвечал пресвитер, – я боялся тотчас же по первом видении идти и возвестить, опасаясь как бы не оказаться лживым; посему я молил Господа, – да пошлет Он тебя ко мне и второй и третий раз, чтобы мне увериться в истине.
Гамалиил же, простирая руку, сказал:
– Мир тебе, пресвитер, почивай!
И казался он как бы удаляющимся с глаз священника.
Затем, снова обратившись к нему, сказал:
– Лукиан! ты думаешь о том, как обрести и узнать мощи каждого из нас; так вот смотри и разумей показываемое тебе.
Сказав это, он принес пресвитеру четыре корзины; три из них по виду были золотые, четвертая же серебряная. Одна из золотых корзин наполнена была красными цветами, вторая и третья – белыми, и четвертая – серебряная – была полна желтого шафрана благовонного. Первую золотую корзину, с красными цветами, Гамалиил поставил по правую сторону пресвитера на востоке, другую, золотую с белыми цветами, поставил на северной стороне, а третью и четвертую корзину поставил вместе на западной стороне, против первой, находящейся на восточной.
– Что это значит, господин? – спросил пресвитер показывавшего ему корзины Гамалиила.
Он отвечал:
– Это гробницы наши, в которых мы почиваем: так, первая золотая корзина с красными цветами, поставленная к востоку – гроб святого Стефана, обагрившегося за Христа мученической кровью; другая золотая корзина с белыми цветами, стоящая на север, есть гроб господина Никодима; третья, также с белым цветом, золотая корзина, стоящая к западу – мой гроб; четвертая же корзина серебряная, полная благовонного шафрана и стоящая рядом с моею, – гроб моего сына Авива, который был чист от греха телом и душою от чрева матери и скончался в непорочном девстве.
После этих слов Гамалиил стал невидим, стали невидимы и корзины.
После этого видения пресвитер принес благодарение Богу и усилил пост и молитву до третьего пятка, ожидая сподобиться явления в третий раз. И снова в ночь третьего пятка тот же честный и святолепный Гамалиил, представ пресвитеру, сказал с угрозою:
– Почему до сих пор ты не озаботился сходить к архиепископу и открыть ему явленное и сказанное тебе? Неужели ты не видишь, какая засуха и скорбь в поднебесной? Ты же не радишь. Разве нет в пустынях святых мужей, лучших тебя по жизни, достойных сего откровения? Но мы, минуя их, хотим быть явленными чрез тебя. Итак встань, иди и скажи архиепископу, да откроет место, где мы почиваем, и устроит здесь храм, дабы нашими молитвами Господь стал милостив к своим людям.
Пресвитер, встав и возблагодарив Бога, отправился с поспешностью в Иерусалим, где и сообщил архиепископу Иоанну о бывшем ему трикратном видении и повелении. Архиепископ прослезился от радости и сказал:
– Благословен Господь Бог человеколюбец, хотящий явить нам Свою милость откровением святых Своих: и когда мы сподобимся обрести мощи их, то должно мне мощи первомученика Стефана перенести сюда в город, где он подвизался против иудеев, где видел отверстые небеса и Христа Бога, стоящего во славе Своей (Деян.7 гл.). Ты же, сын мой, – обратился он к пресвитеру, – иди на ту ниву и отыщи место, где лежат святые; прокопав до гроба их, возвести мне.
Пресвитер, возвратившись из города в свою весь, созвал благоговейных мужей и пошел с ними на ниву Делагаври. Среди этой нивы был холм; думая, что здесь почивают мощи святых, он хотел копать, но сначала посвятил всю ночь молитве на том холме. В эту же ночь святой Гамалиил явился одному обитавшему поблизости от тех мест иноку Нугетию, говоря:
– Иди и скажи Лукиану пресвитеру, чтобы он не трудился раскапывать тот холм, ибо не там лежим мы; но пусть ищет нас при дебри, на полуденной стороне, там мы погребены; на холме же том нас полагали, когда несли на погребение, и здесь над нами, по древнему обычаю, творили плач, во свидетельство этого плача, бывшего над нами, и насыпан холм.
Восставши, инок отправился по указанию и нашел на помянутом холме пресвитера Лукиана со многими мужами; они уже начали раскопку; тогда инок поведал Лукиану о том, что он видел и слышал. Пресвитер прославил Бога, явившего и другого свидетеля откровению. И направились к дебри, при которой нашли камень с еврейской надписью "Хелиил", то есть "рабы Божии"; окопав камень и сдвинув с места, они нашли тесный вход в пещеру. Влезши в пещеру со свечою, увидели выкопанные в стенах гробы и в них мощи святых. Вход в пещеру был с полуденной стороны; так что по правую сторону к востоку находился гроб святого Стефана, против входа, на север, гроб святого Никодима; на западной же стороне против святого Стефана почивал святой Гамалиил с сыном, как было это прежде указано пресвитеру видением корзин. Тотчас пресвитер сообщил об обретении святых мощей[5] Иерусалимскому архиепископу Иоанну.
Архиепископ, взяв двух прилучившихся епископов, Елевферия Севастийского и Елевферия Иерихонского, поспешил к месту обретения мощей, расширив вход пещерный, они вошли внутрь. Когда открыли гроб святого первомученика, тотчас потряслась земля и люди, достойные по жизни, услышали вверху голос Ангелов, поющих: "Слава в вышних Богу и на земле мир!". Благоухание же от мощей святого исходило такое, какого никто из людей никогда прежде не ощущал; это неизреченное благоухание разносилось по воздуху за десять поприщ, и все присутствовавшие думали, что они находятся как бы в раю. Много народа пришло с архиепископом из Иерусалима и окрестных селений; среди пришедших находилось много больных, страдавших различными недугами, – слепые, хромые, мучимые внутренними недугами и бесами, покрытые вередами и язвами; все они получили исцеление. Число исцелевших простиралось до семидесяти трех человек. Итак, взявши мощи четырех угодников Божиих, вынесли их на холм с пением псалмов и других священных гимнов; люди же прикасались к ним, лобызая их с благоговением. Вскоре архиепископ на том холме создал церковь во имя обретенных святых и положил в ней мощи Никодима, Гамалиила и Авива; мощи же святого архидиакона Стефана он торжественно перенес в Иерусалим и положил в церкви, находившейся во святом Сионе.
В эти же времена один благородный муж, сенатор Александр, с женою Иулианиею прибыл на поклонение святым местам из Царьграда в Иерусалим: видев чудеса, совершавшиеся при гробе святого первомученика Стефана, Александр устроил в городе каменную церковь во имя его и усердно просил архиерея перенести в нее мощи святого Стефана; архиерей, убежденный усердною мольбою, исполнил просьбу. Спустя некоторое время Александр заболел в Иерусалиме смертным недугом и завещал с клятвою жене своей: пусть она устроит ковчег, подобный ковчегу первомученика, и в том положит его при мощах святого Стефана. Завещав это, он умер. Жена исполнила предсмертную волю мужа: она устроила ковчег, подобный ковчегу святого Стефана, и предала мужа торжественному погребению рядом с ковчегом первомученика. И жила она в Иерусалиме при помянутой церкви, не желая разлучаться с умершим мужем; она верила, что он жив для Бога.
Так как жена Александра была еще молода, красива и к тому же богата, то многие из знатных лиц склоняли ее на второй брак. Но она как целомудренная женщина никак не хотела вступать во второй брак: она твердо решила сохранять верность первому мужу, надеясь разделить с ним в воскресение одинаковую участь, уготованную праведникам (Мф.25:34). Когда же один из знатных начальников сильно докучал ей, желая вступить в брак с нею, то Иулиания, желая избавиться от него, умыслила следующее: взявши тело мужа, возвратиться на родину в Царьград, несмотря на то, что уже прошло восемь лет со дня преставления мужа. Она просила архиепископа, чтобы он не запрещал ей взять тело мужа; архиепископ не соглашался; тогда Иулиания сейчас же написала к отцу своему, жившему в Царьграде, прося его исходатайствовать у царя такое повеление, по которому бы она могла беспрепятственно взять тело мужа и придти в Царьград. В скором времени от царя пришло желаемое разрешение, которое она и показала архиепископу. Увидев письмо царя, архиепископ уже не мог более противиться и благословил быть по прошению Иулиании. Она же, открывши с благословением в земле то место, где стояли оба ковчега, святого первомученика Стефана и ее мужа Александра, взяла ковчег с мощами святого вместо ковчега мужа; так поступила Иулиания, как бы обманувшись, на самом же деле по изволению Божию и по желанию первомученика. Возложивши ковчег на колесницу, запряженную мулами, Иулиания отправилась в путь. Был же вечер, когда она оставила Иерусалим; и в ту же ночь над перевозимыми мощами в воздухе послышался голос Ангелов, поющих славословие Богу, а от ковчега исходило великое благоухание, как от мира, излитого в большом количестве. Слышались и крики бесов, издали взывавших:
– Горе нам! так как идет Стефан и бьет нас.
Слуги Иулиании, слыша всё это, испугались и сказали госпоже своей:
– Что это значит, госпожа, что слышатся различные голоса, называющие имя Стефана? Не везем ли мы ковчег первомученика Стефана вместо ковчега нашего господина Александра?
Она же отвечала со слезами радости:
– Молчите, дети, всё делается так, как угодно Богу и Его святому рабу.
Достигши приморского город Аскалона, они нашли корабль, направлявшийся в Царьград; уплатив корабельщику следуемую плату, они сели в корабль с мощами святого и начали плавание. Когда корабль находился среди моря, поднялась страшная буря, так что корабль покривился; все испугались, видя вздымавшиеся громады волн; но вот явился мореплавателям видимо святой первомученик Стефан и сказал:
– Я с вами – не бойтесь!
Сказав это, он стал невидим, и тотчас успокоилось море, и всё дальнейшее плавание было благополучно; над мощами же святого ночью явился свет, от ковчега исходило сильное благоухание, в воздухе же слышалось пение Ангелов. Когда пристали к Халкидону, то решили пробыть здесь пять дней. Жителям города стало известно о мощах святого Стефана, они устремились к кораблю, принося с собою и недужных; и все больные, находившиеся в городе, получили исцеление благодаря пришествию первомученика; отгонялись от людей и бесы, которые кричали при этом:
– Стефан, побиенный камнями от жидов, придя, мучит нас жестоко и гонит нас повсюду – на земле и на море.
Отплыв от Халкидона, корабль благополучно достиг Царьграда. Благочестивая Иулиания пошла к отцу и подробно сообщила ему всё о мощах святого архидиакона Стефана. Затем они отправились вместе с отцом к царю и Патриарху и им сообщили то же; и все исполнились великой радости. Патриарх с клиром и всем народом пошел на пристань в сретение мощей первомученика. Вынесши ковчег из корабля, поставили его на царскую колесницу и повезли с псалмопениями, хотя внести в дворец царя; так приказал царь. Сколь много совершалось в это время чудес при святых мощах и сказать невозможно; словом, все, какими бы ни были одержимы недугами и болезнями, получили исцеление. Когда тожественное шествие достигло до "Константиновых бань"[6], то мулы, везшие царскую колесницу с мощами, остановились; и как ни били их слуги, заставляя идти дальше, они никак не могли сойти с места. Тогда один мул, приобретя по Божию велению дар слова, сказал:
– Зачем понапрасну бьете нас? На этом именно месте святой первомученик Стефан изволяет быть положенным.
Услышав это, все присутствующие исполнились сильного удивления и ужаса, и прославили Бога. Царь же тотчас повелел на этом месте приступить к постройке церкви каменной; и в скором времени создана была прекрасная церковь во имя святого первомученика и архидиакона Стефана; в ней и положили его честные мощи во славу и хвалу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом славимого вместе[7], да будет Ему и от нас грешных честь и слава, поклонение и благодарение ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания
[1] Память его совершается Церковью еще 27 декабря; под этим числом см. житие его.
[2] Гамалиил – знаменитый законоучитель еврейский, занимавший высокое место в иерусалимском синедрионе, уважаемый всем народом, так что его называли "славою закона". Предание говорит, что он вместе с сыном Авивом крещен ап. Петром и ап. Иоанном.
[3] Мера расстояния, равна приблизительно 690 нашим саженям.
[4] Константин Великий, римский император, сын Констанция Хлора, правителя Западной части Римской империи, и Елены, родился в 274 г. Память его празднуется 21 мая.
[5] Это обретение мощей совершилось в 415 году.
[6] Бани эти основаны Константином Великим, продолжены его сыном Констанцием и окончены в 427 году Феодосием Младшим. Ныне они называются Теукур-Хамам и находятся на 4-м холме.
[7] В 1200 году в этом храме был наш русский паломник Антоний; он видел в нем лоб первомученика, избитый камнями и сшитый.
После того, как святой первомученик архидиакон Стефан был побит иудеями камнями, святое тело его бросили без погребения на съедение зверям и птицам. Однако на вторую ночь знаменитый иудейский законоучитель Гамалиил, начавший склоняться к вере в Иисуса Христа как в Мессию и защитивший апостолов в синедрионе (Деян.5:34-40), послал преданных ему людей взять тело первомученика. Гамалиил предал его погребению на своей земле, в пещере, недалеко от Иерусалима. Когда скончался тайный ученик Господа, Никодим, приходивший к Нему ночью (Ин.3:1-21,7:50-52,19:38-42), Гамалиил также похоронил его близ гроба архидиакона Стефана. Затем и сам Гамалиил, принявший Святое Крещение вместе со своим сыном Авивом, был погребен при гробе первомученика Стефана и святого Никодима. В 415 году мощи святых были чудесным образом обретены и торжественно перенесены в Иерусалим архиепископом Иоанном вместе с епископами Елевферием Севастийским и Елевферием Иерихонским. С того времени от мощей начали совершаться исцеления.
Обретение мощей первомученика Стефана, Гамалиила, Авива и Никодима
После побиения от иудеев святого архидиакона Стефана[1] камнями (Деян.7:55-60) честное тело его лежало без погребения сутки и день: оно было повержено на съедение псам, зверям и птицам; но ничто не коснулось тела, ибо Господь охранял его. На вторую ночь славный законоучитель иерусалимский Гамалиил[2], упоминаемый в книге Деяний апостольских (Деян.5:34,22:3), начавший склоняться к вере Христовой и сделавшийся тайным другом святых апостолов, послал благоговейных мужей взять незаметно тело первомученика; он отнес его в свою весь, от имени владельца называвшуюся "Кафаргамала", то есть весь Гамалиила; она отстояла за двадцать поприщ[3] от Иерусалима. Здесь Гамалиил совершил честное погребение тела святого Стефана, положив его в пещере в новом своем гробе. Потом Никодим, "начальник иудейский", приходивший ночью к Иисусу Христу (Ин.3,1-2), преставился, плачась над гробом святого Стефана; и его похоронил тот же Гамалиил близ гроба первомученика. Затем и Гамалиил, принявши Святое Крещение вместе с сыном своим Авивом и пожив богоугодно некоторое время в благочестии христианском, скончался; оба они погребены были в той же пещере, при Стефановом и Никодимовом гробе. По прошествии многих лет, когда погибли мучители, в продолжение долгого времени гнавшие Церковь Божию, и настали с обращения Константина Великого[4] дни царей христианских, – дни церковной тишины и повсюду сияющего благочестия, – тогда обретены были, по Божию откровению, честные мощи святого первомученика Стефана и погребенных с ним богоугодных мужей: Никодима, Гамалиила и Авива.
Они были обретены пресвитером помянутой веси Лукианом после такого видения. В третий час одной ночи с четвертка на пяток Лукиану явился в сонном видении некий святолепный старец, высокого роста, украшенный сединою, с продолговатою бородою, облеченный в белую одежду, украшенную златовидными изображениями крестов; в руке старец имел золотой жезл. Толкнув им в бок пресвитера, он три раза позвал его по имени:
– Лукиан! Лукиан, Лукиан!
Затем стал говорить:
– Иди в Иерусалим и скажи святому архиепископу Иоанну: "Доколе мы будем затворены, – почему не открываешь нас? Ибо во дни твоего святительства нам подобает быть явленными; открой, не медли, наш гроб, где в пренебрежении лежат наши мощи, то мочимые дождем, то попираемые ногами неверных. Я забочусь не столько о себе, сколько о лежащих со мною святых, достойных великой чести; открой указываемые тебе мощи, – да отверзет Бог двери Своего милосердия миру, объятому многими бедами".
Пресвитер Лукиан, исполнившись ужаса, спросил явившегося ему мужа:
– Кто ты, господин? и кого ты разумеешь под находящимися с тобою?
– Я, – отвечал явившийся, – Гамалиил, воспитатель и учитель апостола Павла, а со мною почивает господин Стефан архидиакон, побитый камнями иудеями и первосвященниками иерусалимскими за веру Христову: тело его, поверженное на съедение псам, зверям и птицам, я взял ночью, принес в сию весь и положил в моей пещере в приготовленном для себя гробе, желая разделить с ним одинаковую участь в воскресении и благодати Господней. В другом же гробе, в той же пещере, положен господин Никодим, наученный святой вере от Самого Христа Господа и (по вознесении Господнем) приявший от апостолов Святое Крещение; иудеи, узнав об его вере во Христа и Крещении, исполнились гнева и хотели его убить, как и Стефана; однако они не сделали этого из уважения ко мне, так как Никодим был мне родственник; иудеи отняли у него начальство и имения его присоединили к церковным; затем, прокляв его, они выгнали его из города с бесчестием и укоризнами многими; тогда я взял его в свою весь и кормил до кончины; когда же он умер, я похоронил его близ мощей первомученика Стефана. Там же в третьем гробе, выкопанном в пещерной стене, я похоронил умершего на двадцатом году жизни моего любимого сына Авива, вместе со мною приявшего Святое Крещение от апостолов Христовых; с ними я, умирая, завещал положить и мое тело.
– Где же мы будем искать вас? – спросил пресвитер.
– Ищите нас, – отвечал Гамалиил, – пред весью на полуденной стороне, на ниве Делагаври (то есть ниве мужей Божиих).
Воспрянув от сна, пресвитер воздал хвалу Богу и так помолился:
– Господи, Иисусе Христе! если это явление от Тебя, а не обольщение, то повели повториться ему до трех раз.
И стал Лукиан поститься, вкушая лишь сухой хлеб, до следующего пятка, пребывая в молитве и никому не открывая видения.
В третий час ночи на другой пяток опять явился Гамалиил пресвитеру Лукиану, как и в первый раз.
– Зачем, – спросил он, – ты пренебрег моим повелением идти и передать архиепископу Иоанну всё, сказанное тебе?
– Прости меня, господин мой, – отвечал пресвитер, – я боялся тотчас же по первом видении идти и возвестить, опасаясь как бы не оказаться лживым; посему я молил Господа, – да пошлет Он тебя ко мне и второй и третий раз, чтобы мне увериться в истине.
Гамалиил же, простирая руку, сказал:
– Мир тебе, пресвитер, почивай!
И казался он как бы удаляющимся с глаз священника.
Затем, снова обратившись к нему, сказал:
– Лукиан! ты думаешь о том, как обрести и узнать мощи каждого из нас; так вот смотри и разумей показываемое тебе.
Сказав это, он принес пресвитеру четыре корзины; три из них по виду были золотые, четвертая же серебряная. Одна из золотых корзин наполнена была красными цветами, вторая и третья – белыми, и четвертая – серебряная – была полна желтого шафрана благовонного. Первую золотую корзину, с красными цветами, Гамалиил поставил по правую сторону пресвитера на востоке, другую, золотую с белыми цветами, поставил на северной стороне, а третью и четвертую корзину поставил вместе на западной стороне, против первой, находящейся на восточной.
– Что это значит, господин? – спросил пресвитер показывавшего ему корзины Гамалиила.
Он отвечал:
– Это гробницы наши, в которых мы почиваем: так, первая золотая корзина с красными цветами, поставленная к востоку – гроб святого Стефана, обагрившегося за Христа мученической кровью; другая золотая корзина с белыми цветами, стоящая на север, есть гроб господина Никодима; третья, также с белым цветом, золотая корзина, стоящая к западу – мой гроб; четвертая же корзина серебряная, полная благовонного шафрана и стоящая рядом с моею, – гроб моего сына Авива, который был чист от греха телом и душою от чрева матери и скончался в непорочном девстве.
После этих слов Гамалиил стал невидим, стали невидимы и корзины.
После этого видения пресвитер принес благодарение Богу и усилил пост и молитву до третьего пятка, ожидая сподобиться явления в третий раз. И снова в ночь третьего пятка тот же честный и святолепный Гамалиил, представ пресвитеру, сказал с угрозою:
– Почему до сих пор ты не озаботился сходить к архиепископу и открыть ему явленное и сказанное тебе? Неужели ты не видишь, какая засуха и скорбь в поднебесной? Ты же не радишь. Разве нет в пустынях святых мужей, лучших тебя по жизни, достойных сего откровения? Но мы, минуя их, хотим быть явленными чрез тебя. Итак встань, иди и скажи архиепископу, да откроет место, где мы почиваем, и устроит здесь храм, дабы нашими молитвами Господь стал милостив к своим людям.
Пресвитер, встав и возблагодарив Бога, отправился с поспешностью в Иерусалим, где и сообщил архиепископу Иоанну о бывшем ему трикратном видении и повелении. Архиепископ прослезился от радости и сказал:
– Благословен Господь Бог человеколюбец, хотящий явить нам Свою милость откровением святых Своих: и когда мы сподобимся обрести мощи их, то должно мне мощи первомученика Стефана перенести сюда в город, где он подвизался против иудеев, где видел отверстые небеса и Христа Бога, стоящего во славе Своей (Деян.7 гл.). Ты же, сын мой, – обратился он к пресвитеру, – иди на ту ниву и отыщи место, где лежат святые; прокопав до гроба их, возвести мне.
Пресвитер, возвратившись из города в свою весь, созвал благоговейных мужей и пошел с ними на ниву Делагаври. Среди этой нивы был холм; думая, что здесь почивают мощи святых, он хотел копать, но сначала посвятил всю ночь молитве на том холме. В эту же ночь святой Гамалиил явился одному обитавшему поблизости от тех мест иноку Нугетию, говоря:
– Иди и скажи Лукиану пресвитеру, чтобы он не трудился раскапывать тот холм, ибо не там лежим мы; но пусть ищет нас при дебри, на полуденной стороне, там мы погребены; на холме же том нас полагали, когда несли на погребение, и здесь над нами, по древнему обычаю, творили плач, во свидетельство этого плача, бывшего над нами, и насыпан холм.
Восставши, инок отправился по указанию и нашел на помянутом холме пресвитера Лукиана со многими мужами; они уже начали раскопку; тогда инок поведал Лукиану о том, что он видел и слышал. Пресвитер прославил Бога, явившего и другого свидетеля откровению. И направились к дебри, при которой нашли камень с еврейской надписью "Хелиил", то есть "рабы Божии"; окопав камень и сдвинув с места, они нашли тесный вход в пещеру. Влезши в пещеру со свечою, увидели выкопанные в стенах гробы и в них мощи святых. Вход в пещеру был с полуденной стороны; так что по правую сторону к востоку находился гроб святого Стефана, против входа, на север, гроб святого Никодима; на западной же стороне против святого Стефана почивал святой Гамалиил с сыном, как было это прежде указано пресвитеру видением корзин. Тотчас пресвитер сообщил об обретении святых мощей[5] Иерусалимскому архиепископу Иоанну.
Архиепископ, взяв двух прилучившихся епископов, Елевферия Севастийского и Елевферия Иерихонского, поспешил к месту обретения мощей, расширив вход пещерный, они вошли внутрь. Когда открыли гроб святого первомученика, тотчас потряслась земля и люди, достойные по жизни, услышали вверху голос Ангелов, поющих: "Слава в вышних Богу и на земле мир!". Благоухание же от мощей святого исходило такое, какого никто из людей никогда прежде не ощущал; это неизреченное благоухание разносилось по воздуху за десять поприщ, и все присутствовавшие думали, что они находятся как бы в раю. Много народа пришло с архиепископом из Иерусалима и окрестных селений; среди пришедших находилось много больных, страдавших различными недугами, – слепые, хромые, мучимые внутренними недугами и бесами, покрытые вередами и язвами; все они получили исцеление. Число исцелевших простиралось до семидесяти трех человек. Итак, взявши мощи четырех угодников Божиих, вынесли их на холм с пением псалмов и других священных гимнов; люди же прикасались к ним, лобызая их с благоговением. Вскоре архиепископ на том холме создал церковь во имя обретенных святых и положил в ней мощи Никодима, Гамалиила и Авива; мощи же святого архидиакона Стефана он торжественно перенес в Иерусалим и положил в церкви, находившейся во святом Сионе.
В эти же времена один благородный муж, сенатор Александр, с женою Иулианиею прибыл на поклонение святым местам из Царьграда в Иерусалим: видев чудеса, совершавшиеся при гробе святого первомученика Стефана, Александр устроил в городе каменную церковь во имя его и усердно просил архиерея перенести в нее мощи святого Стефана; архиерей, убежденный усердною мольбою, исполнил просьбу. Спустя некоторое время Александр заболел в Иерусалиме смертным недугом и завещал с клятвою жене своей: пусть она устроит ковчег, подобный ковчегу первомученика, и в том положит его при мощах святого Стефана. Завещав это, он умер. Жена исполнила предсмертную волю мужа: она устроила ковчег, подобный ковчегу святого Стефана, и предала мужа торжественному погребению рядом с ковчегом первомученика. И жила она в Иерусалиме при помянутой церкви, не желая разлучаться с умершим мужем; она верила, что он жив для Бога.
Так как жена Александра была еще молода, красива и к тому же богата, то многие из знатных лиц склоняли ее на второй брак. Но она как целомудренная женщина никак не хотела вступать во второй брак: она твердо решила сохранять верность первому мужу, надеясь разделить с ним в воскресение одинаковую участь, уготованную праведникам (Мф.25:34). Когда же один из знатных начальников сильно докучал ей, желая вступить в брак с нею, то Иулиания, желая избавиться от него, умыслила следующее: взявши тело мужа, возвратиться на родину в Царьград, несмотря на то, что уже прошло восемь лет со дня преставления мужа. Она просила архиепископа, чтобы он не запрещал ей взять тело мужа; архиепископ не соглашался; тогда Иулиания сейчас же написала к отцу своему, жившему в Царьграде, прося его исходатайствовать у царя такое повеление, по которому бы она могла беспрепятственно взять тело мужа и придти в Царьград. В скором времени от царя пришло желаемое разрешение, которое она и показала архиепископу. Увидев письмо царя, архиепископ уже не мог более противиться и благословил быть по прошению Иулиании. Она же, открывши с благословением в земле то место, где стояли оба ковчега, святого первомученика Стефана и ее мужа Александра, взяла ковчег с мощами святого вместо ковчега мужа; так поступила Иулиания, как бы обманувшись, на самом же деле по изволению Божию и по желанию первомученика. Возложивши ковчег на колесницу, запряженную мулами, Иулиания отправилась в путь. Был же вечер, когда она оставила Иерусалим; и в ту же ночь над перевозимыми мощами в воздухе послышался голос Ангелов, поющих славословие Богу, а от ковчега исходило великое благоухание, как от мира, излитого в большом количестве. Слышались и крики бесов, издали взывавших:
– Горе нам! так как идет Стефан и бьет нас.
Слуги Иулиании, слыша всё это, испугались и сказали госпоже своей:
– Что это значит, госпожа, что слышатся различные голоса, называющие имя Стефана? Не везем ли мы ковчег первомученика Стефана вместо ковчега нашего господина Александра?
Она же отвечала со слезами радости:
– Молчите, дети, всё делается так, как угодно Богу и Его святому рабу.
Достигши приморского город Аскалона, они нашли корабль, направлявшийся в Царьград; уплатив корабельщику следуемую плату, они сели в корабль с мощами святого и начали плавание. Когда корабль находился среди моря, поднялась страшная буря, так что корабль покривился; все испугались, видя вздымавшиеся громады волн; но вот явился мореплавателям видимо святой первомученик Стефан и сказал:
– Я с вами – не бойтесь!
Сказав это, он стал невидим, и тотчас успокоилось море, и всё дальнейшее плавание было благополучно; над мощами же святого ночью явился свет, от ковчега исходило сильное благоухание, в воздухе же слышалось пение Ангелов. Когда пристали к Халкидону, то решили пробыть здесь пять дней. Жителям города стало известно о мощах святого Стефана, они устремились к кораблю, принося с собою и недужных; и все больные, находившиеся в городе, получили исцеление благодаря пришествию первомученика; отгонялись от людей и бесы, которые кричали при этом:
– Стефан, побиенный камнями от жидов, придя, мучит нас жестоко и гонит нас повсюду – на земле и на море.
Отплыв от Халкидона, корабль благополучно достиг Царьграда. Благочестивая Иулиания пошла к отцу и подробно сообщила ему всё о мощах святого архидиакона Стефана. Затем они отправились вместе с отцом к царю и Патриарху и им сообщили то же; и все исполнились великой радости. Патриарх с клиром и всем народом пошел на пристань в сретение мощей первомученика. Вынесши ковчег из корабля, поставили его на царскую колесницу и повезли с псалмопениями, хотя внести в дворец царя; так приказал царь. Сколь много совершалось в это время чудес при святых мощах и сказать невозможно; словом, все, какими бы ни были одержимы недугами и болезнями, получили исцеление. Когда тожественное шествие достигло до "Константиновых бань"[6], то мулы, везшие царскую колесницу с мощами, остановились; и как ни били их слуги, заставляя идти дальше, они никак не могли сойти с места. Тогда один мул, приобретя по Божию велению дар слова, сказал:
– Зачем понапрасну бьете нас? На этом именно месте святой первомученик Стефан изволяет быть положенным.
Услышав это, все присутствующие исполнились сильного удивления и ужаса, и прославили Бога. Царь же тотчас повелел на этом месте приступить к постройке церкви каменной; и в скором времени создана была прекрасная церковь во имя святого первомученика и архидиакона Стефана; в ней и положили его честные мощи во славу и хвалу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом славимого вместе[7], да будет Ему и от нас грешных честь и слава, поклонение и благодарение ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания
[1] Память его совершается Церковью еще 27 декабря; под этим числом см. житие его.
[2] Гамалиил – знаменитый законоучитель еврейский, занимавший высокое место в иерусалимском синедрионе, уважаемый всем народом, так что его называли "славою закона". Предание говорит, что он вместе с сыном Авивом крещен ап. Петром и ап. Иоанном.
[3] Мера расстояния, равна приблизительно 690 нашим саженям.
[4] Константин Великий, римский император, сын Констанция Хлора, правителя Западной части Римской империи, и Елены, родился в 274 г. Память его празднуется 21 мая.
[5] Это обретение мощей совершилось в 415 году.
[6] Бани эти основаны Константином Великим, продолжены его сыном Констанцием и окончены в 427 году Феодосием Младшим. Ныне они называются Теукур-Хамам и находятся на 4-м холме.
[7] В 1200 году в этом храме был наш русский паломник Антоний; он видел в нем лоб первомученика, избитый камнями и сшитый.
Краткое житие блаженного Василия, Московского чудотворца
Святой блаженный Василий, Московский чудотворец, родился в декабре 1468 года в Москве. Блаженный родился на паперти Богоявленского собора в Елохове, где мать его Анна горячо молилась.
Отрока отдали в учение сапожному ремеслу. Однажды один купец заказал сапоги и просил сделать их такими, чтобы не сносить за год. «Сошьем такие, что и не износишь их». На недоуменный вопрос мастера ученик ответил, что заказчик даже не обует новые сапоги, так как скоро умрет. Через несколько дней пророчество сбылось. Мастер понял, что Василий не простой человек.
В шестнадцатилетнем возрасте блаженный Василий начал тернистый путь юродства. В палящий зной и лютый мороз ходил он нагой и босой по улицам Москвы. Вскоре жители признали в нем юродивого, человека Божия, обличителя неправды. У Пречистенских ворот он увидел беса в облике нищего и немедленно прогнал. Посещая корчмы, блаженный видел зерна добра в падших людях, подкреплял их лаской. Когда святой однажды проходил мимо дома, в котором безумно веселились и пьянствовали, то со слезами обнимал углы дома. На вопрос, что это значит, он отвечал: «Ангелы скорбные стоят у дома и сокрушаются о грехах людских, а я со слезами упрашивал их молить Господа об обращении грешников».
Очистив великими подвигами и молитвами свою душу, блаженный Василий сподобился дара предвидения. В 1547 году он предсказал великий пожар Москвы, молитвой угасил пожар в Новгороде. Не боялся обличать св. Василий и сильных мира сего. Однажды обличил блаженный царя Иоанна Грозного за то, что он во время богослужения был занят мыслями о постройке дворца на Воробьевых горах.
Проведя 72 года в подвиге юродства, блаженный Василий скончался 2 августа 1557 г. в возрасте 88 лет. Его тело было погребено в приделе Троицкого храма, который вместе с Собором Покрова, «что на рву», стал в народе именоваться храмом Василия Блаженного.
Прославлен блаженный 2 августа 1588 г.
Полное житие блаженного Василия, Московского чудотворца
Святой блаженный Василий, Московский чудотворец, родился в декабре 1468 года на паперти подмосковного Елоховского храма в честь Владимирской иконы Пресвятой Богородицы. Родители его были из простых и отдали сына в учение сапожному ремеслу. Во время учения блаженного его мастеру пришлось быть свидетелем одного удивительного случая, когда он понял, что ученик его – необыкновенный человек. Один купец привез на баржах в Москву хлеб и зашел в мастерскую заказать сапоги, прося сделать их такими, чтобы не сносил их за год. Блаженный Василий прослезился: "Сошьем тебе такие, что и не износишь их". На недоуменный вопрос мастера ученик объяснил, что заказчик не обует сапоги, вскоре умрет. Через несколько дней пророчество сбылось.
В 16 лет святой пришел в Москву и начал тернистый подвиг юродства. В палящий летний зной и трескучий лютый мороз ходил он нагой и босой по улицам Москвы. Странны были его поступки: то опрокинет лоток с калачами, то прольет кувшин с квасом. Рассерженные торговцы били блаженного, но он с радостью принимал побои и благодарил за них Бога. А потом обнаруживалось, что калачи были плохо испечены, квас приготовлен негодным. Почитание блаженного Василия быстро росло: в нем признали юродивого, человека Божия, обличителя неправды.
Один купец задумал построить на Покровке в Москве каменную церковь, но трижды своды ее обрушивались. Купец обратился за советом к блаженному, а он направил его в Киев: "Найди там убогого Иоанна, он даст тебе совет, как достроить церковь". Приехав в Киев, купец разыскал Иоанна, который сидел в бедной хате и качал пустую люльку. "Кого ты качаешь?" – спросил купец. "Родимую матушку, плачу неоплатный долг за рождение и воспитание". Тогда только вспомнил купец свою мать, которую выгнал из дома, и ему стало ясно, почему он никак не может достроить церковь. Вернувшись в Москву, он возвратил мать домой, испросил у нее прощение и достроил церковь.
Проповедуя милосердие, блаженный помогал прежде всего тем, кто стыдился просить милостыню, а между тем нуждался в помощи более других. Был случай, что он отдал богатые царские подарки купцу-иностранцу, который остался безо всего и, хотя три дня уже ничего не ел, не мог обратиться за помощью, так как носил хорошую одежду.
Сурово осуждал блаженный тех, кто подавал милостыню с корыстными целями, не из сострадания к бедности и несчастью, а надеясь легким путем привлечь благословение Божие на свои дела. Однажды блаженный увидел беса, который принял облик нищего. Он сидел у Пречистенских ворот и всем, кто подавал милостыню, оказывал немедленную помощь в делах. Блаженный разгадал лукавую выдумку и прогнал беса. Ради спасения ближних блаженный Василий посещал и корчмы, где старался даже в самых опустившихся людях увидеть зерно добра, подкрепить их лаской, ободрить. Многие замечали, что, когда блаженный проходил мимо дома, в котором безумно веселились и пьянствовали, он со слезами обнимал углы того дома. Юродивого спрашивали, что это значит, и он отвечал: "Ангелы скорбные стоят у дома и сокрушаются о грехах людских, а я со слезами упрашивал их молить Господа об обращении грешников".
Очистив великими подвигами и молитвой свою душу, Блаженный сподобился и дара предвидения будущего. В 1547 году он предсказал великий пожар Москвы; молитвой угасил пожар в Новгороде; однажды упрекнул царя Иоанна Грозного, что он во время богослужения был занят мыслями о постройке дворца на Воробьевых горах.
Скончался блаженный Василий 2 августа 1557 года. Святитель Московский митрополит Макарий с собором духовенства совершил погребение святого. Его тело было погребено у Троицкой церкви, что на рву, где в 1554 году был пристроен Покровский собор в память покорения Казани. Прославлен блаженный Василий Собором 2 августа 1588 года, который возглавил святейший патриарх Иов.
В описании облика святого сохранились характерные подробности: "наг весь, в руке посошок". Почитание блаженного Василия всегда было настолько сильным, что Троицкий храм и пристроенная Покровская церковь и доныне именуются храмом Василия Блаженного.
Вериги святого хранятся в Московской духовной академии.
Блаженный Василий Каменский, Христа ради юродивый (2-я пол. XVII – 1-я пол. XVIII в.?), был иноком Спасо-Каменного монастыря, находившегося на острове Кубенского озера (недалеко от Вологды). При раке его мощей, устроенной впоследствии в церкви в честь святого Василия Блаженного, Московского находились икона святого Василия Каменского во весь рост, тяжелые железные вериги и шапка из железных полос.
В 1774 году, когда во время пожара сгорело все, что могло гореть, бывшая тогда над мощами угодника еще деревянная рака и образ на ней остались неприкосновенными, хотя вся гробовая палатка его наполнена была дымом и пламенем. Память блаженного Василия совершается 2/15 августа, в день его тезоименитства.
Священномученик Стефан, папа Римский, и иные с ним
Священномученик Стефан, папа Римский, пострадал в 257 году при императоре Валериане. Святитель Стефан, занимая престол первосвятителя Римского (253–257), ревностно боролся против ереси Новата, который учил, что не следует принимать обращавшихся из еретиков. Скрываясь во время гонения на христиан, святитель крестил многих язычников, в их числе военного трибуна Немезия, обратившегося ко Христу после того, как святитель исцелил его дочь Люциллу. Немезий, посвященный в сан диакона, и его дочь были усечены мечом. Их управляющий Симфроний, приведенный трибуном Олимпием в храм Марса на истязания, молитвой растопил золотого идола, после чего трибун с женой Екзуперией и сыном Теодолом уверовали и крестились. Все они были сожжены. Останки их были погребены святым папой Стефаном.
Тогда же были обезглавлены его 12 клириков: Бон, Фавст, Мавр, Примитив, Калюмниоз, Иоанн, Екзуперанций, Кирилл, Феодор, Василий, Кастел, Гонорат и Тертуллин, обращенный святым Стефаном. Наконец сам святитель Стефан был приведен к императору Валериану, который осудил его на усечение мечом в храме Марса. Но по молитвам святого большая часть храма разрушилась, а воины разбежались. Святитель скрылся в катакомбах (усыпальнице святой Люцины), где затем был убит пришедшими воинами в то время, как он поучал христиан.
Мученик Афанасий родился в 1890 году в семье крестьянина Михаила Жуланова. Окончив школу грамоты, он с 1911-го по 1913 год служил церковником при Пыскорской Спасо-Преображенской церкви Соликамского уезда Пермской губернии. 11 января 1914 года он был назначен псаломщиком к этой церкви и 14 января того же года посвящен в стихарь[1]. Перед своими крестными страданиями он служил в Афанасие-Кирилловской церкви в селе Бисертское Красноуфимского уезда Пермской губернии. Псаломщик Афанасий Жуланов был расстрелян большевиками в 1918 году[2].
Игумен Дамаскин (Орловский)
«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Июнь».
Тверь. 2008. С. 192
Примечания
[1] ГАПО. Ф. 542, оп. 1, д. 2, л. 134 об; д. 5, л. 6.
[2] Пермские епархиальные ведомости. 1919. № 1. С. 17.
Источник: fond.ru
Преподобномученик иеромонах Платон – в миру Петр Тихонович Колегов – родился 20 августа 1865 года в бедной крестьянской семье, проживавшей в селе Гайны Чердынского уезда Пермской губернии. Известно, что он стал иеромонахом Ульяновского Троице-Стефановского мужского монастыря, что расположен был в селе Ульяново Усть-Сысольского уезда Усть-Куломской волости Вологодской губернии. После ареста настоятеля этого монастыря отца Арсения отец Платон был избран исполняющим его настоятельские обязанности.
С ноября 1918 года село Ульяново, где находился монастырь, перешло от белых к красным, и это привело к аресту отца Платона и обвинению его в пособничестве белым, вместе с ним были арестованы еще 20 насельников монастыря. Это случилось в марте 1919 года. Отец Платон был приговорен к 5 годам исправительно-трудового лагеря. В 1925 году он вышел на свободу, после чего еще 12 лет служил в Спасской церкви села Часово в Усть-Сысольском уезде Коми АО.
Следующий арест состоялся 12 июня 1937 года. В обвинении говорилось: "будучи служителем культа, активно вел к/р деятельность, устраивал сборища, говорил о скорой гибели коммунизма, Советской власти и колхозов, призывал в колхозы не вступать, используя религиозные предрассудки". 13 августа 1937 года тройка при УНКВД Коми АССР приговорила иеромонаха Платона (Колегова) к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 15 августа. Отец Платон был расстрелян и похоронен недалеко от города Сыктывкара. Определением Священного Синода от 6 октября 2001 года преподобномученик Платон был причислен к лику святых новомучеников Российских.
Источник: pstgu.ru
По окончании Чтения или при его отсутствии:
Тропари
В субботу, всех святых, и за умерших
Тропари, глас 2:
Апостоли, мученицы и пророцы,/ святителие, преподобнии и праведнии,/ добре подвиг совершившии и веру соблюдшии,/ дерзновение имущии ко Спасу,/ о нас Того, яко Блага, молите// спастися, молимся, душам нашим.
Помяни, Господи, яко Благ, рабы Твоя,/ и елика в житии согрешиша, прости:/ никтоже бо безгрешен,// токмо Ты, могий и преставленным дати покой.
Ин тропарь первомученику и архидиакону Стефану, глас 4
По́двигом до́брым подвиза́лся еси́,/ первому́чениче Христо́в, и апо́столе, и архидиа́коне Стефа́не,/ и мучи́телей обличи́л еси́ нече́стие./ Ка́мением бо побие́н от рук беззако́нных,/ вене́ц от я́же свы́ше десни́цы прия́л еси́,/ и к Бо́гу взыва́л еси́ вопия́:// Го́споди, не поста́ви им греха́ сего́.
Ещё тропари
Тропарь блаженному Василию Московскому, Христа ради юродивому, глас 8
Житие́ твое́, Васи́лие, нело́жное, и чистота́ нескве́рна,/ Христа́ ра́ди те́ло твое́ изнури́л еси́ посто́м и бде́нием,/ и мра́зом и теплото́ю со́лнечною,/ и слото́ю, и дожде́вным о́блаком,/ и просвети́ся лице́ твое́, я́ко со́лнце,/ и ны́не прихо́дят к тебе́ Росси́йстии наро́ди и вси́ лю́дие,/ прославля́юще свято́е твое́ успе́ние./ Тем Христа́ Бо́га моли́,/ да изба́вит ны от ва́рварскаго плене́ния и междоусо́бныя бра́ни,// и мир ми́рови пода́ст, и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.
Тропарь в субботу, всем святым, глас 2
Апо́столи, му́ченицы и проро́цы,/ святи́телие, преподо́бнии и пра́веднии,/ до́бре по́двиг соверши́вшии и ве́ру соблю́дшии,/ дерзнове́ние иму́ще ко Спа́су,/ о нас Того́, я́ко Бла́га, моли́те// спасти́ся, мо́лимся, душа́м на́шим.
Тропарь в субботу, за умерших, глас 2
Помяни́, Го́споди, я́ко благ, рабы Твоя́,/ и, ели́ка в житии́ согреши́ша, прости́:/ никто́же бо безгре́шен, то́кмо Ты,// моги́й и преста́вленным да́ти поко́й.
Го́споди, поми́луй. (3 раза)
Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Честне́йшую херуви́м и сла́внейшую без сравне́ния серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем.
Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны. Ами́нь.
Свята́го Блаже́ннаго Васи́лия, Христа́ ра́ди юро́диваго, Моско́вскаго чудотво́рца