...вы когда нибудь беседовали с атеистом? Знаете какой у них самый весомый аргумент? "Что это у вас за Бог-Любовь, который уничтожает, мучает, истребляет, наводит болезни и т.д...?"
Вначале мы исполняли заповеди Бога, как рабы, чтобы избежать наказания. Затем мы хотели награды Бога за исполнение Его заповедей. Теперь Он нам Отец и Учитель, а мы любим Его как сыновья и ученики, поэтому подчас и наказание Его принимаем с благодарностью. Бог вознес нас на высоту христианского понимания жизни, в которой главное место занимает любовь. И теперь с этой высоты мы предъявляем к Нему претензии.
Атеистам невозможно понять "Что это у них за Бог-Любовь, который позволяет уничтожать, мучить, истреблять, наводить болезни и т.д.»?, так как они отрицают Воскресение и у них нет общения с Богом. Православный также понимает это не сразу - нужно прозрение.
Привожу отрывки из беседы митрополита Антония Сурожского «Примирение с Богом» (Беседа на Рождественском говении 30 декабря 2002 г.)
http://web.me.com/masarchive/texts/2004-00-00-1-R-Z-B-EM05-008OnPastoral&ConfessionalWork.pdf
"Откровение о Боге говорит: “Бог есть любовь. Бог есть Свет и нет в Нем никакой тьмы”. Как трудно нам, людям, согласиться с этим. Трудно, потому что и наша личная жизнь, и окружающая нас жизнь всего мира свидетельствует, скорее, об обратном..
…Все мы подавлены зрелищем неудержимого разгула зла и неверия, миллионы жизней, часто едва начавшихся, прежде даже, чем достигнуто самое осознание жизни, с невероятной жестокостью вырываются. Итак, зачем же дана эта нелепая жизнь?...За две тысячи лет было больше трех тысяч войн между христианами, которым сказано: любите друг друга?
…И вот, жадно ищет душа встречи с Богом, чтобы сказать Ему: “Зачем Ты дал мне жизнь? Я пресыщен страданиями, тьма вокруг меня. Зачем Ты скрываешься от Меня? Я знаю, что Ты благ. Но почему Ты так безразличен к страданию моему? Почему Ты так жесток и беспощаден ко мне? Я не могу Тебя понять”».
Вот вопрос, который отец Софроний ставил, когда он уже был в зрелом возрасте архимандритом, проведшим годы и годы на Афоне. И где же найти у него ответ? Вот что он пишет о старце Силуане:
«Жил на земле человек, муж гигантской силы духа. Имя его — Симеон. Он долго молился с неудержимым плачем: “Помилуй мя!”. Прошло много месяцев такой молитвы, и силы души его истощились. Он дошел до отчаяния и воскликнул: “Ты не умолим!” И когда с этими словами его в изнемогшей от страданий душе еще что-то надорвалось, он вдруг на мгновение увидел живого Христа. Огнь исполнил сердце его и все тело с такой силой, что если бы видение продолжилось еще мгновение, он умер бы. После он уже никогда не мог забыть невыразимо кроткий, беспредельно любящий, радостный, непостижимого мира исполненный взгляд Христа, и последующие долгие годы своей жизни неустанно свидетельствовал, что Бог есть любовь, любовь безмерная, непостижимая».
Хватило ли у нас когда-либо дерзновения (и я это слово употребляю не в смысле наглости, а в смысле — неудержимой смелости) встать перед Богом и Ему сказать: «Господи, я Тебя не могу понять! Да, все Священное Писание нам говорит о том, что Ты — любовь; а чтò я вижу в жизни отдельных людей и в жизни мира: миллионы умирают с голоду, миллионы погибают от меча и огня, от болезней, от человеческой ненависти или человеческого безразличия, миллионы гибнут, и не только в языческом мире прошлого, но и в нашем мире. Когда мы думаем о том, чтò наш христианский мир сотворил за две тысячи лет, как страшно думать, что мы себя называем Христовыми, и что такой ужас войны, ненависти, предательства, измены, лжи действует среди нас. Где же Ты, Господи? Ты нас создал, и Ты знал, что будет. Ты знал, что человек не устоит в той первобытной чистоте, которая была ему дана изначально. Ты знал, что весь мир поколеблется от падения человека, что зло будет торжествовать как будто, что победа зла будет бросаться в глаза людям, а победа добра только касаться некоторых и в некоторые мгновения. Господи, я хочу с Тобой примириться, я хочу, Господи, мира между нами. Я прошу Тебя меня простить, но я не могу Тебя понять!»
…И мне кажется, что ответ Божий нам дан в Воплощении. Бог сотворил мир и дал миру право и страшную власть самоопределения…. И Господь нам говорит: Да, Я вам дал свободу, потому что для того, чтобы восторжествовала победоносная любовь, нужно, чтобы вы ее выбрали среди разных возможностей, чтобы вы выбрали верность, чтобы вы выбрали правду, чтобы вы выбрали чистоту.
…А Ты, Господи? Ты нас послал в мир с властью, со страшной властью и правом самоопределения. Что Ты сделал для того, чтобы это самоопределение не повело нас к погибели?» И Господь нам отвечает: Я Сына Своего вам отдал. Слово отдал в этом контексте такое страшное! Сын был отдан на смерть, потому что знал Господь, что человечество еще не созрело и не может созреть без того, чтобы Сын Его не вошел в мир, не явил бы совершенную, непостижимую красоту Человека, исполненного Божества,
И Сын прошел через все, о чем мы читаем в Евангелии, через все, о чем мы можем подумать, когда думаем о людях вокруг нас, которые рождаются в жизнь, которые достойны жизни и которые медленно или внезапной смертью мучительно погибают. Я как-то упоминал вам рассказ об офицере, который во время войны послал своего сына на разведку, из которой сын, вероятно, не вернется. Этому отцу говорили: как ты можешь послать своего сына, разве ты его не любишь? И он ответил: Своего сына послать на смерть я могу; чужого — послать не могу. Так поступил наш Небесный Отец по отношению к нам. Он нам дал свободу: выбирайте путь, и, если вы заблудитесь, Я вас из заблуждения выведу.
…Мы ставим порой вопрос: почему же Бог нам не открывает то, что могло бы быть для нас миром и утешением, и уверенностью, и победоносной радостью? Потому что мы еще не созрели. Емкости в нас не хватает, глубины не хватает. Вспомните Силуана: много лет, когда он еще был Симеоном, он кричал к Богу, и Бог молчал, потому что надо было, чтобы какая-то последняя преграда сломилась, чтобы упала как бы последняя стена и свет Божий мог влиться в его душу.
Мы можем сказать: “Господи, я не могу Тебя понять, но я могу Тебе довериться, зная от других, от святых, даже от грешников, что Ты — любовь, и что Ты меня не бросил, что Ты от меня не отрекся, что Ты не безразличен к моему страданию.
…И тогда делается понятным, что некоторые люди, как Силуан, как Серафим Саровский, как Сергий Радонежский, как многие, многие другие, тысячи других могли продолжать безусловно верить Богу, то есть доверять Ему до конца, не сомневаясь в том, что Его пути — не наши пути, и что, в конечном итоге, все человечество оправдает Его, что придет время, как сказано в книге Откровения, и станут люди, которые прошли через все ужасы жизни, и скажут: Господи, Ты был прав во всех путях Твоих!.."
