Несколько чудес, рассказанных моим прихожанином

Опубликовал священник Константин Пархоменко в блоге «священник Константин Пархоменко». Просмотры: 11726

Письмо от Василия...
Несколько чудес, рассказанных моим прихожанином

«…Когда я колеблюсь в вере, я открываю наш сайт и читаю свидетельства людей о чудесах Божиих в их жизни. И всякие сомнения исчезают. И опять верится и дышится легко…» Так сказала мне недавно одна милая девушка, читательница сайта АЗБУКА ВЕРЫ.

Я всегда призываю: делитесь! Делитесь тем, что Господь по Своей неизреченной милости совершил в вашей жизни.
На днях подходит ко мне мой прихожанин, прилежный слушатель нашей Воскресной школы для взрослых, и протягивает мне диск. «Вы, батюшка, просили делиться… Вот, я рассказал здесь несколько историй из своей жизни».
Замечательные свидетельства! И как Василий старательно и интересно все изложил!.. Храни Господь, Вас, дорогой Василий и Ваших близких. И еще раз Вам от всех спасибо!

фото 2012.jpg
Василий, автор сегодняшних рассказов

Молитва матери

До 25 лет я был неверующим, по молодости был женат. На девушке из еврейской семьи. Мы прожили около полутора лет и разошлись. Маша инсценировала суицид. В результате попала в психиатрическую больницу. Выяснилось, что моя бывшая жена давно страдает психическим заболеванием, которое врачи посчитали неизлечимым, а также рекомендовали мне не общаться с Машей, так как она тяжело пережила развод и любые воспоминания о прошлом негативно скажутся на ее состоянии. Еще у Маши нашли патологию женских органов, несовместимую с деторождением. Я справлялся какое-то время о ее здоровье у тещи, потом мы постепенно перестали общаться. У меня появляется новая семья, ребенок, мы вместе приходим к Православию, принимаем Крещение… в общем, у меня все хорошо.

И вот, через пару лет ночью раздается звонок. Я не сразу узнаю голос бывшей тещи и не сразу понимаю, о чем она пытается сказать – бессвязные фразы перемежаются рыданием. Наконец, вычленяю информацию: «Маша умирает».

Как, умирает? Ну да, я знаю, что она неизлечимо больна, но ведь психиатрический диагноз – это не смертельно! Прошу успокоиться и рассказать подробнее.

Оказывается, у Маши начался приступ, и она, чтобы снять его, приняла назначенное ей лекарство. Но лекарство не помогло сразу (этого и не могло быть, нужно было подождать какое-то время), рядом никого в тот момент не оказалось, и Маша, не умея контролировать свои действия, принимала таблетки до тех пор, пока не почувствовала некоторое облегчение. После этого она легла спать. Утром мать начала ее будить, а Маша не просыпается! Глядь – а у нее уже глаза закатились и кожа посинела. Вызвали «скорую». Пока врачи приехали, пока пытались понять, в чем дело… нашли в мусорном ведре пустую пачку от таблеток. «Делать промывание желудка уже поздно, прошло больше шести часов – все всосалось в кровь».

Увидев, в каком состоянии мать, в больницу ее не пустили, поехал отец. Там ему объяснили, что Маша приняла количество таблеток, вчетверо превышающее смертельную дозу для крупного мужчины! А Маша – миниатюрная хрупкая девушка со слабым здоровьем. На его вопросы: «А какими осложнениями грозит это для внутренних органов, для мозга?» врачи ответили: «Неважно. Об этом сейчас думать бессмысленно, так как если она останется жива – это будет чудом. Показаний к жизни нет» и «утешили»: «Вы должны сейчас думать о том, что у вас есть еще одна дочь, младшая. Вы нужны ей».

И вот бывшая теща плачет и спрашивает: «Что мне делать?» А что я могу ответить в такой ситуации? «Верьте в лучшее, все будет хорошо»? А имею ли я право так сказать? А вдруг не будет хорошо? Она: «Извини, что я тебе звоню, мне просто больше не с кем об этом поговорить...» Я понимаю. Муж у нее – бизнесмен. Там такой круг знакомых, что не посочувствуют, а посмеются и позлорадствуют, да еще сплетни распустят. Не нахожу ничего сказать, кроме: «Молитесь за нее. Говорят, молитва матери и со дна моря подымает. И уповайте на Бога, на все Его воля». Я знаю, что они люди неверующие и некрещеные. Соблюдают некоторые свои национальные традиции – но скорее в угоду родне, а не по собственным убеждениям. Обещаю, что мы тоже будем молиться за Машу – дома, потому что в Церкви нельзя. И тут вдруг слышу, что Маша, оказывается, крещеная! Дело было так. Во время одного из обострений своей болезни, Маша убежала из дома. Попала в компанию каких-то хиппи. Те ее и спрашивают: «Ты еврейка? А хочешь русской стать? Давай мы тебя покрестим – будешь русская. Согласна?». Маша согласилась. И отвели они еврейку в Православный храм, по их словам – «для прикола», где батюшка ее и окрестил. В начале девяностых во многих храмах крестили, ни о чем не спрашивая, пришел человек – и слава Богу! Так вот, не совсем осознанно… но ведь крещена!

А теща спохватывается: «Как я молиться буду? Я ни одной молитвы не знаю!» Я ей начинаю диктовать по телефону тексты молитв: «Отче Наш», «Богородице Дево», «Господи, Иисусе Христе». Она добросовестно записывает, переспрашивая по буквам… И говорит: «День и ночь молиться буду, только бы Маша жива была! Пусть совсем дурочкой станет, пусть лежит пластом, буду за ней ухаживать, пока сама жива, только бы она выжила!»

Мне страшно. Понимаю, что ситуация такова, что шансов очень мало. Практически никаких. Маловер я, в общем…

Мать молилась за дочь три дня и три ночи. А мы подали на сорокоуст, заказали молебен о здравии рабы Божией Марии.

На утро четвертого дня раздается звонок. Мы боимся брать трубку, так как подозреваем самое страшное. И вдруг:
«Маша вне опасности! Все хорошо!» И: «Нам надо встретиться, у меня к вам дело».

При встрече нам рассказывают удивительную историю. Маша трое суток лежала в реанимации, только приборы поддерживали подобие жизни в ее организме. Но она не могла сама дышать, не приходила в сознание. Кровообращение и дыхание продолжалось только за счет аппаратов, сам организм не «включался». Затем – клиническая смерть. Время пребывания в этом состоянии уже значительно превысило тот срок, после которого реанимационные действия считаются бессмысленными. В конце концов врачи приняли тяжелое решение: нужно отключить приборы. Это должен был сделать анестезиолог в присутствии комиссии. И вот, врачи (все они были атеистами, в чудеса не верили), приходят в реанимацию, чтобы констатировать смерть и отключить приборы. Когда они заходят в помещение реанимации, им навстречу выходит… Маша! Она нетвердо стоит на ногах, но идет сама, взгляд осмысленный. Первые слова ее были: «Где папа?» и «Я хочу соку!»

Врачи были в шоке, они сказали, что с точки зрения медицины объяснить это явление никак не могут.

Ее мать позвала нас, чтобы проконсультироваться по поводу Крещения. Оказывается, она дала обет – если Маша выживет, обратиться в Православную веру. Она очень боялась родственников – узнав о ее решении, вся еврейская родня отвернулась от нее, назвав предательницей. Но женщина была непреклонна в своем решении, и через несколько дней мы проводили ее в Православный храм, где она приняла Крещение с именем Алла.

С тех пор Маша быстро пошла на поправку. Она очень изменилась по характеру. Если раньше была взбалмошной, неуравновешенной, своевольной, то теперь стала тихой и послушной дочерью. Летом уединилась на даче, вдали от компаний и развлечений, которые так любила раньше. Она трудилась в огороде и по хозяйству, читала Евангелие. Через год прошла плановое обследование в психиатрической больнице, и врачи с удивлением отметили, что состояние ее не просто стабилизировалось, но и значительно улучшилось. Еще через год ей сняли диагноз – от запущенной болезни, которую считали неизлечимой, не осталось и следа. Машу выписали с диагнозом «здорова». А через некоторое время Мария вышла замуж за православного мужчину, родила здорового ребенка. Они посещают храм вместе с мужем и Аллой. Родственники смирились с их «увлечением», больше не пытаются психологически давить. Только снисходительно посмеиваются. Но Алла и Мария не обижаются на них и вместе молятся за всю семью.

Мария сама позвонила мне как-то в Пасхальный период, поздравила с праздником меня и мою семью, сказала, что у нее все хорошо, что она освободилась от тягостных воспоминаний и больше не жалеет о наших не сложившихся семейных отношениях. Мы тепло попрощались и обещали молиться друг за друга. Я часто вспоминаю и ее, и Аллу. И прошу Господа, чтобы у них все было хорошо.

Чудесное спасение

Это было 10 июня 1999 года. Я учился на заочном, и вечером в этот день мне надо было сдавать экзамен. На экзамен нужно было принести еще письменную работу, которая вдруг куда-то запропастилась! Ведь заранее приготовил, на видное место положил, как могло такое случиться? Проклиная все на свете, ищу тетрадь и понимаю, что уже точно опаздываю. Наконец, тетрадь, завалившаяся за диван, найдена. Быстро кидаю ее в сумку и выбегаю. Доезжаю на метро до Сенной площади, и тут как назло перед самым моим носом закрывают эскалатор! Надо же, какая невезуха! Но выяснять, в чем дело, уже некогда. Мысленно ругаясь, бегу на переход – на станцию «Садовая». Выскочив на улицу, оглядываюсь и вижу, что перед входом на «Сенную» что-то странное происходит. Но это достаточно далеко, в глаза бросается только что-то вроде глухого бетонного забора, перекрывающего вход. Зрение у меня плохое, да и разглядывать некогда – есть шанс, что преподаватель еще не ушел, и есть надежда упросить его принять у меня экзамен. Буркнув: «Вот, нашли время ремонт затеять!», бегу дальше.

Преподаватель, конечно, отругал меня за опоздание, но экзамен у меня принял. Совсем уже успокоившись, забыв недавнее волнение, возвращаюсь домой пешком по другой дороге. Погода хорошая, места красивые, отчего не прогуляться?

А на следующий день узнаю из газет, что накануне вечером над входом станции метро «Сенная площадь» рухнул бетонный козырек. Погибли семь человек. Сравнив время, понимаю, что был там спустя несколько минут после трагедии. И также понимаю, что если бы я не опоздал, если бы не потерялась эта тетрадка и я бы вышел вовремя, то жертв было бы на одну больше…

Поблагодарил Бога и решил, что больше никогда не буду злиться и расстраиваться, если какие-то «случайные обстоятельства» нарушают мои планы. Господь лучше знает, что нам надо в тот или иной момент. И все устраивает так, как надо.

Просите - и будет вам дано

Шла середина девяностых. Материальное состояние у нашей семьи было… прямо скажем, не блестящее. Впрочем, многие помнят это непростое время. Работал я один и зарабатывал очень мало. И вот, когда осенью дочку привезли из деревни от бабушки, оказалось, что она выросла из всей обуви! То есть, через два дня в садик идти, а ребенку нечего обуть, кроме летних босоножек. Ни сменной обуви, ни ботиночек… а ведь скоро сапожки понадобятся, и кроссовки – бегать-играть, а там – и зимняя обувь нужна… Посчитали мы свою наличность и поняли, что хватит у нас только на одну пару обуви. Что выбрать? Допустим, в садик вместо тапок можно взять те самые старенькие босоножки. Зима еще не скоро… Что купить, туфли или сапоги? Если бы знать, сколько еще продержится теплая погода! Подумали мы и решили: что гадать на кофейной гуще? Утро вечера мудренее, помолимся Богородице – и спать. А завтра, даст Бог, что-нибудь устроится… Как устроится, мы не представляли. Я надеялся, что, может, случится такое чудо: пойду я завтра на дешевый рынок, да и найду там вдруг что-нибудь с такой скидкой, что и на туфельки, и на сапожки хватит… ну, хоть самые плохонькие. На первое время. В самом деле, какое еще чудо можно себе представить? Не с неба же все это упадет в буквальном смысле!

Не успели мы произнести последние слова молитвы, как раздался звонок в дверь. Кто это может быть – в пятницу, в десять вечера? Открываем. Стоит соседка из третьего подъезда. В принципе, мы знакомы, но почти не общались. И держит она большой мешок, как у деда Мороза! И говорит:

«Вы только не подумайте чего, все новое, не ношеное… просто внучке вот тут родственники из Финляндии прислали много всякой обуви, да с размером не угадали – выросла она за лето, а ваша, вроде, поменьше будет… Нет, никаких денег не надо! Я ведь ничего за это не платила, нам так, в подарок прислали, а все, что нужно, у нас и так есть».

Мы так растерялись, что даже не успели ее пригласить зайти попить чаю, соседка заторопилась: «Не могу, дел много!»

Мешок был битком набит детской обувью финского производства. И туфельки, и кроссовки, и тапочки, и сапожки – зимние, осенние, резиновые… и всего – по несколько пар. И все – одного размера. Думаю, не нужно уточнять, что размер был именно тот, который нам нужен. Вся обувь дочке подошла идеально. Причем, зимние сапожки были чуточку побольше – к зиме ножки до них как раз доросли…

Так я впервые ощутил на себе смысл слов «скорая помощница», которые не раз произносил в молитве, но не осознавал всю их значимость.

Десятикратное воздаяние

В нашей семье сложилась традиция – 19 декабря, в праздник святителя Николая, дарить подарки незнакомым людям. Ну, и раздавать нуждающимся вещи, которые нам по какой-то причине не нужны.

Дочке было лет пять, когда она изъявила желание тоже принять участие в этом семейном обычае. Мы ей объяснили, что ее личная собственность – это игрушки. Ими она может распоряжаться по своему усмотрению. Гостей у нас в доме бывает много. И, зная, что у нас маленький ребенок, люди часто приносят в подарок игрушку. Так что скопилось их много. Некоторых даже – по два экземпляра.

Люся полдня возилась в своей комнате и набрала большую коробку игрушек, с которыми она готова расстаться (мы объяснили, что выбирать надо только хорошие игрушки – не те, которым на помойку пора. Но что при этом не должно быть сожаления – дарить надо с радостью, а не с мыслью, что у тебя что-то отнимают). Мы проверили все, что она собрала, – в основном это были однотипные пупсы и другие пластмассовые игрушки, которые ее почему-то так и не заинтересовали. Некоторые даже не вынутые из упаковки. Но вот Люся осмотрела всю эту груду, и что-то ей не понравилось. Ей вдруг показалось, что это все «плохие игрушки» (ну, ей-то они не нравятся! А вдруг другим детям тоже не понравятся?), и она решила добавить еще других – «хороших». То есть, тех, которые нравятся ей самой: «У меня ведь их слишком много!» И добавляет в «подарочную» коробку нового плюшевого Микки-Мауса, в которого сама вчера с восторгом вцепилась в магазине, когда ей предложили выбрать себе подарок. Она, оказывается, давно мечтала об этой игрушке, и еще даже не успела с ней поиграть! Мы одобрили такой порыв, но, зная, что ребенок у нас может многое сделать «под настроение», предупредили: «Ты должна быть уверена, что не станешь потом об этом жалеть, иначе пользы для души не будет». Но Люся уже ходит в воскресную школу, и со знанием дела заявляет: «А нам сказали, что Господь за каждое доброе дело воздаст десятикратно!» Такое богословие меня несколько пугает… Пытаюсь объяснить, что пусть она не думает – нового такого же мышонка мы ей не купим. Отдаст – значит, отдаст насовсем. И про десятикратное воздаяние нельзя так буквально понимать… Господь воздаст духовными благами, которые, конечно же, намного более ценны, чем материальные, но если человек еще не готов это осознать, может быть искушение… и вообще, если дарить подарки в расчете на немедленную компенсацию, да еще с процентами, – это получается не от сердца, а ради корысти, и Господь вряд ли оценит такое «доброе дело». Кроме того, мы, конечно, боимся, что, не получив за свою жертву тут же десятикратного воздаяния, ребенок может потерять веру. Но и останавливать доброе начинание тоже не хочется. Как быть? Еще раз уточняю: «Ты уверена, что не пожалеешь, даже если ничего не получишь взамен?» «Уверена! – отвечает Люся. Ведь у меня все равно еще много игрушек, а у кого-то, может, вообще нет… и у него будет одна, но зато самая лучшая!» Мы очень растроганы таким объяснением и упаковываем мышонка в блестящую бумагу.

Затем со всем этим добром отправляемся на детский праздник, где среди прочих присутствует группа детей из детского дома. Им с разрешения воспитателя мы и раздаем игрушки. Причем, игрушек оказывается больше, чем детей в группе. И тогда мы начинаем высматривать в толпе просто бедно одетых детишек (билеты на праздник бесплатные, «конфетных подарков» там не дают, поэтому много детей из малоимущих семей). «Самая лучшая» мышка достается девочке лет четырех в вылинявшей курточке. Бабушка девочки сначала смущается и не хочет принимать подарок, но Люся с присущим ей юмором заявляет, что она «не может держать дома столько животных» и вынуждена отдать эту мышь «в хорошие руки». Бабушка смеется и соглашается взять игрушку к полному восторгу внучки.

Возвращаемся в приподнятом настроении. Я успокаиваюсь: воздаяние явно получено! Это – радость от возможности принести радость кому-то. Я больше не боюсь, что дочка пожалеет об отданных игрушках.

Вечером к нам приходят гости… И вдруг Люся, захлебываясь смехом, летит ко мне из прихожей:
– Смотри, смотри! Господь мне воздал ДЕСЯТИКРАТНО!
Нет, я конечно, понимаю, что нет ничего сверхъестественного в том, что наши друзья подарили ей точно такого же плюшевого мыша – игрушка модная, их во всех магазинах полно… Но… он В ДЕСЯТЬ РАЗ БОЛЬШЕ! Почти с нее ростом…

Потом мы ради интереса посмотрели в магазине – цена такой огромной игрушки отличалась ровно на один нолик… Действительно ДЕСЯТИКРАТНОЕ воздаяние! В прямом смысле!

Вот тогда я понял, что Господь не просто каждому воздает по искренности его сердца, но и каждому – на уровне его понимания. Ну, трудно было понять пятилетнему ребенку всю эту мою философию про духовные блага… вот и дано ей было в том виде, в котором понятно! А заодно и мне был урок, чтобы не сомневался в мудрости и силе Господней.

Примечательно, что через много лет история повторилась… Люсе было уже семнадцать и она собиралась ехать отдыхать к родственникам после успешной сдачи выпускных экзаменов и поступления в университет. Поездка была как бы поощрением за ее победу (она проболела почти весь выпускной класс, и экзамены дались очень нелегко). Люся долго ждала этой поездки в места, связанные для нее с самыми лучшими воспоминаниями раннего детства. Но в последний момент она настояла, чтобы деньги, отложенные на билеты, отдали на лечение женщины, больной раком. «Я просто не смогу спокойно отдыхать и веселиться, зная, что у Вики умирает мама, и я могла ей помочь и не сделала этого». Женщине сделали операцию и спасли жизнь. А через месяц после этой истории… моя мама (про сорвавшуюся поездку и отданные деньги мы ей ничего не говорили, так как знали, что она бы не одобрила такой поступок) сказала, что хочет сделать внучке подарок на совершеннолетие – довольно крупную сумму денег. В общем, к родственникам Люся все же поехала, и не с пустыми руками! Причем, как оказалось, в более удобное для них время, да и погода установилась в августе намного приятнее, чем была в конце июня. И те самые яблочки, запах которых был для нее всегда запахом детства и бабушкиного сада, как раз поспели… Родственники дали ей целый мешок этих яблок, и их аромат еще долго наполнял всю квартиру ощущением чуда.

Чудотворный источник

Собрались мы однажды в паломничество. Должны были ехать и наши друзья – Сергей и Ольга. Но накануне вечером Ольга позвонила и с расстройством сообщила, что скорее всего поехать не сможет – только что сильно ошпарила ногу, уронив с плиты кипящий чайник. Жаль, конечно, но что поделаешь! И все же, когда мы уже заняли места в автобусе, появился Сергей, который буквально тащил на себе жену. Ольга сильно хромала, лицо ее было искажено страданием. Общими усилиями загружаем ее в автобус и помогаем сесть. Ольга жалуется, что в дороге боль усилилась. К счастью, она захватила чистые бинты, и прямо в автобусе мы помогаем ей сделать перевязку. Выглядит страшно: около щиколотки – большая мокнущая рана. Кожа слезла, края раны желтоватого оттенка, нога покраснела и распухла. Врачи квалифицируют такое повреждение как «ожог степени 3-а». Как же она решилась ехать? Причина проста: деньги за поездку уже заплачены. Для их семейного бюджета это немало. И Ольге просто совесть не позволяет допустить, чтобы из-за нее деньги пропали! Вторая причина – она настроилась ехать, готовилась к Причастию… Они с мужем поговорили и решили, что упавший на ногу чайник с кипятком – это искушение для них обоих, и Господь, наверное, таким образом хочет наказать их, научить смирению и терпению. И они должны доказать, что духовные блага для них важнее физической боли и физических трудностей. В принципе, я не удивлен: их послушать, так Господь только и делает, что всех нас наказывает, посылая на наши головы всяческие бедствия по грехам нашим, потому как другого мы ничего не заслужили… Я как-то пытался возразить, что если бы Господь нам посылал то, что мы на самом деле ЗАСЛУЖИЛИ, мы бы давно уже все горели в аду, а Господь по милости Своей посылает нам как раз то, чего мы НЕ ЗАСЛУЖИЛИ. Но спорить бесполезно. Потому что, как у одного известного юмориста: «Что будет хуже – верю, что лучше – нет». Я очень уважаю этих искренних и последовательных людей, готовых ежедневно совершать подвиг во имя веры, но их взгляды на жизнь всегда казались мне чересчур мрачными… Кто из нас прав, кто нет – Господь рассудит.

Ровно в полночь автобус трогается с места. Экскурсовод рассказывает о цели нашего путешествия – Введено-Оятском монастыре. Под ее негромкий голос я засыпаю.

Будят нас на рассвете – половина пятого утра. Состояние аховое! Июнь нынче выдался очень холодный. Мы в куртках, в свитерах, и все равно очень холодно!

– Быстрее, быстрее! Сначала идут братья, сестры – позже…

Странно… что за странные правила? Первая мысль: мы еще не прибыли на место, это нас где-то в лесу выпускают, чтобы сходить в туалет… Но вокруг – чистое поле. Туман, розовый от восходящего солнца, пробирает сыростью до костей. И мы устремляемся по проселочной дороге куда-то в этот туман…

Из разговоров понимаю, что матушка настоятельница благословила всю нашу группу окунаться в какой-то святой источник… Что еще за источник? Впервые слышу! Новички спрашивают друг у друга, будет ли кто окунаться. Нет, конечно! В такую-то холодрыгу! Но… вдруг неожиданно для самого себя заявляю:
– А я буду!

Не знаю, сработал ли эффект «халявы», или просто я подумал, что никогда не прощу себе, что вот был тут, была возможность, а я из-за минутной слабости ее упустил. В общем, когда мы подходим к водоему, окунаться хотят уже все.

Быстро раздеваемся и, подбадривая себя криками: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!», всей толпой бросаемся в воду. Окунуться надо трижды, с головой. Ледяная вода приводит в состояние какой-то взвинченной эйфории, но когда вылезаем на берег, нас ждет новый «сюрприз»: оказывается, вытираться нельзя, сразу одеваться – тоже. Надо еще вылить на себя три ведра воды, которая течет тоненькой струйкой из какой-то трубы… Ведерко набирается очень медленно, и мы выстраиваемся в очередь – голые, синие, дрожащие, с несчастными лицами… ну чисто – грешники на картине Страшного Суда! Но вот испытание закончено, можно одеться. Шагаем к монастырю. Пытаюсь унять дрожь, но это бесполезно… Так, выстукивая зубами победный марш, мы подходим к храму. Внутри чуть теплее, зубы стучать перестают, но мурашки все еще бегают по спине при каждом движении… Прикладываемся к иконам и занимаем очередь к исповеди.

А вот и женщины подошли! Мне стыдно, что я совсем забыл про Ольгу. Наверное, она осталась в автобусе. Не может быть, чтобы пошла окунаться в источник! Это же настоящее безумие! Женщины рассказывают, как они все организовали, и я сожалею, что мы не догадались сделать так же: они не стали раздеваться и прыгать в водоем все сразу. Все сделали по-умному. Пока одна раздевается и окунается, другая набирает воду сразу в три ведерка, обливает подругу, а третья уже стоит наготове с теплой одеждой… Поэтому женщины, в отличие от нас, веселые и совсем не замерзшие.

Но что это? Среди группы вновь вошедших я замечаю Ольгу! Волосы у нее мокрые, на лице блестят капельки воды, и лицо это – совершенно счастливое! Но это не самое удивительное… я замечаю, что с ней что-то не так, но не сразу понимаю, что именно. И тут до меня доходит: Ольга не хромает! Осторожно спрашиваю:
– Как у тебя с ногой-то?
– Ой, я и забыла про нее! – удивленно заявляет Ольга. – Совсем не болит! И вообще, я так хорошо себя чувствую… До источника не помню, как доползла, девочки меня дотащили… а потом как-то совсем забыла про все. А вылезла – не болит! Не помню, в какой момент прошло.

Тут мое маловерие и материалистическое воспитание немедленно дает о себе знать:
– Оля, источник, конечно, святой… Но ведь в воде бактерии… они-то не святые! Понимаешь, благодать – это ведь духовно… а материально там вода не очень чистая, а у тебя открытая рана все-таки… Давай на всякий случай перебинтуем. Вдруг у тебя уже там заражение началось? А не болит – это потому, что у тебя от холодной воды нога онемела, вот ты и не чувствуешь. Плюс самовнушение… у тебя после холодного купания эндорфинов много в крови, они притупляют ощущение боли.

Ольга – дама образованная. И свое образование получала тоже в советское время. Так что мои аргументы кажутся ей вполне убедительными. Она тоже считает, что чудеса – понятие «иносказательное» и касается, конечно, только каких-то духовных прозрений, моральных подвижек и т.д. Но уж материальным грешным миром Бог, конечно, управляет исключительно с помощью законов физики… и медицины. И правда – что она натворила? Мало того, что полезла в священный источник в бинтах, которые теперь нельзя выбросить, а только сжечь или закопать в чистом месте, так еще и легкомысленно подвергла опасности свое здоровье. И теперь, если там у нее с ногой что-то не то, кому-то придется вместо Исповеди и Причастия вызывать ей «скорую» или искать машину и везти ее в больницу… Скорее всего, ее мужу… Ольга уже не так радостна, ее начинает мучить чувство вины за свое легкомыслие и самонадеянность.

Мы выходим в некое подобие тамбура или, скорее закрытого крылечка. Ольга садится на скамейку, а я начинаю осторожно разворачивать мокрые бинты. Мысленно готовлюсь к тому, что я там увижу… Я ожидал чего угодно – гнойных язв, некротических тканей, сепсиса, но не того, что увидел! Там, где еще вчера вечером сочился лимфой свежий ожог, сейчас была… рубцовая ткань! От отека не осталось и следа. Рубец – чуть розоватый, но уже вполне сформировавшийся… Так НЕ БЫВАЕТ! Ну, опухоль прошла, ну, корочка образовалась – ладно… Нет, ожог именно ЗАЖИЛ! У меня в голове что-то не складывалось… Может, мы каким-то образом провалились во временной портал, и со вчерашнего дня на самом деле прошло дней десять-двенадцать? Ведь именно столько требуется, чтобы затянувшаяся рана приобрела такой вид.

А в следующие несколько секунд приходит осознание, что я стал свидетелем чуда. Настоящего, сверхъестественного чуда исцеления! И первое возникшее ощущение – страх и растерянность… Наподобие того, что испытывает человек в грязной рабочей или походной одежде, случайно открывший не ту дверь и оказавшийся на сцене, в президиуме какого-нибудь высокого собрания. Именно так – как будто я по ошибке, случайно оказался где-то там, где не должен быть! Потому что КТО Я ТАКОЙ, чтобы сподобиться видеть ТАКОЕ! Ольга и Сергей – да, они хорошие христиане, они соблюдают все-все правила, постоянно наблюдают за своим духовным развитием, ограничивают себя во всем, борются с грехами, чуждаются развлечений и вообще проявляют чудеса решимости, терпения и трудолюбия, на которые я не способен и, скорее всего, никогда не буду способен… Здесь, на этом месте, сейчас должен быть не я, а кто-то другой! Смешное ощущение, что я, как слуга в «комедии ошибок», вошел вместо господина, который где-то замешкался… и меня приняли за него и дали какие-то документы государственной важности, которые я по своей серости и ограниченности даже прочитать не могу, не то что поступить с ними должным образом!

Потом я понимаю, что, раз уж так получилось (ну, бывает, что какой-нибудь школьник, роясь в земле, случайно наткнется на череп мамонта), мой долг – позвать «специалистов» – то есть, «хороших и правильных» христиан… ну, хотя бы потому, что им, если что, наверное, скорее поверят, чем мне.

– Оля… надо людей позвать… – наконец я обретаю дар речи. – Это ведь ЧУДО!
Но Ольга почему-то очень пугается и смущается:
- Нет, не надо никого звать! Не надо, там исповедь уже идет… и вообще, не надо…

Ольга начинает судорожно натягивать гольф на зажившую ступню, прятать в пакетик мокрые бинты… Я не совсем понимаю, почему она не хочет показать всем присутствующим, что произошло, но соглашаюсь с тем, что это – ее право. В конце концов, я согласен, что недостоин быть официальным первым свидетелем чуда, подтвержденного большой группой людей. Предлагаю позвать хотя бы ее мужа, но у Сергея уже очередь подходит к Исповеди, и вообще, он очень сосредоточенно углублен в чтение молитвослова, явно где-то не совсем здесь находится… Ольга считает себя не вправе беспокоить мужа в такой важный момент. Она скажет ему потом…

Потом после Причастия мы выходим из храма на залитый уже дневным июньским солнцем простор… Небо высоко-синее, ультрамариновое. Вытянутые в нем по вертикали кучевые облака подобны волшебным дворцам, созданным с помощью компьютерной графики. Бедность не отремонтированных монастырских построек лишь подчеркивает величие подлинного ХРАМА – духовного. Вся природа как будто является храмом – с куполом неба, колоннами деревьев на горизонте, бесконечной дорогой к невидимому алтарю – чудесному проявлению воли Божией и любви Божией во всем, к чему мы можем прикоснуться, что можем видеть. Словно невидимое на какой-то миг становится видимым… И страх, и неуверенность моя улетучивается. И накрывает теплая волна благодарности Богу – Он МНЕ дал возможность это видеть! Ничего нет случайного. Каждое чудо имеет глубокий смысл. И важно оно не только тем, что свершилось, но и тем, кому была дана возможность это видеть. Ну и что, что я не смогу никому доказать? Ведь и правда, не гожусь я на роль «свидетеля чудес»… Но я-то это видел! Я знаю, что это было! Бог дал мне возможность увидеть частичку другого мира, другого измерения. Снизошел ко мне – самому грешному (уж среди присутствующих в группе – наверняка!), потому что так велика Его любовь даже к самому последнему из людей. И я понимаю, что и бездонное синее небо, и огромное пространство, наполненное чистым воздухом с примесью аромата луговых цветов, и исцеление Ольги, и возможность все это увидеть и понять – все это явления одного порядка. Каждый наш вздох, каждый шаг по земле – все это ЧУДО Господне! Чудо, что наша планета вертится вокруг солнца и хранит хрупкость природы и человеческой жизни среди бездны ледяного космоса. Чудо любви Божией. И в этом чуде всеобщей жизни есть место для всех, и для меня – тоже.

Через несколько лет в разговоре с Сергеем и Ольгой мы коснулись темы чудес. Ольга вздохнула:
– А в моей жизни чудес не было… только испытания!
– Оля, а как же нога? Ну, исцеление от источника, помнишь?
– Ох, правда! – просияла Ольга. – Я и забыла! И ведь точно было!
– Забыла она… – добродушно-ворчливо добавил Сергей, – я-то не забыл, как тебя тогда тащил на автобус… думал, если обратно так же потащу – у самого спина развалится!

Странно устроена память человеческая. Плохое и неприятное всегда помним. А радость быстро забываем. Даже если эта радость – самое настоящее ЧУДО!

10 ноября 2012 г.
Василий. 43 года. Санкт-Петербург
  • Паиисий
  • Виктория Голубкова
  • Нина Саввина
  • Светик
  • Людмила Никеева
  • Анна Чеканюк
  • Незарегистрированный
  • Незарегистрированный
  • Елена Панцерева
  • Незарегистрированный
  • Незарегистрированный
  • Постникова Любовь
  • Незарегистрированный
  • Мережко Надежда Евгеньевна
  • Светлана Котельникова
  • Надежда Симоненкова
  • дроздова
  • Татьяна-Чернышева
  • Незарегистрированный
  • Евдокия (Анжела)
  • Татьяна Анатольевна (СПб)
  • Евдокия (Анжела)
  • Евдокия (Анжела)
  • Григорий И
  • Незарегистрированный
  • Незарегистрированный
  • Людмила Никеева
  • священник Константин Пархоменко
  • Юлия тула
  • Анна-Аннушка
  • Антонина Савечко
  • Незарегистрированный
Вам необходимо войти, чтоб оставлять комментарии