Либерализм – современный враг христианства

архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин)

У пра­во­сла­вия есть неви­ди­мый враг: он везде и нигде, он ни «что» и ни «кто». Это некий дух, кото­рый про­ни­зы­вает атмо­сферу земли своими миаз­мами, отрав­ляет ее почву, зара­жает воды, пре­вра­щает города в гни­ю­щие болота, а села – в пустыри; кажется, что от него невоз­можно нигде укрыться: он найдет бег­ле­цов и на вер­ши­нах гор и в глу­бине морей.

Этот враг – дух рас­тле­ния, кото­рый на совре­мен­ном языке назы­ва­ется либе­ра­лиз­мом.

Слово «либе­ра­лизм» озна­чает сво­боду. Это особая демо­ни­че­ская сво­бода уби­вать свой дух, извра­щать силы души и осквер­нять тело, это сво­бода от стыда, как от пред­рас­судка, это сво­бода изде­ваться над тем, что свято для чело­века, это сво­бода беше­ного пса, кото­рый бро­са­ется на своего хозя­ина. Уже в антич­ное время либе­ра­лизм пошел по двум путям, внешне не похо­жим друг на друга, но име­ю­щим одну цель: осво­бо­дить чело­века от Бога. Первый путь – цинизм, второй – эсте­тизм. Цинизм это раз­ру­ше­ние всех нрав­ствен­ных устоев и тра­ди­ций, пре­вра­ще­ние чело­века в гряз­ное живот­ное, оже­сто­чен­ная борьба против соб­ствен­ного духа, опро­ки­ну­тая лест­ница дар­ви­низма, где чело­век эво­лю­ци­о­ни­рует в обе­зьяну. Его девиз: «Сво­бода – в бес­стыд­стве».

Эсте­тизм, как будто про­ти­во­по­ло­жен цинизму; это культ кра­соты, но кра­соты твар­ной, чув­ствен­ной и мате­ри­аль­ной, кото­рая засло­няет собой кра­соту боже­ствен­ного света. Это кра­сота руко­твор­ных идолов, кра­сота Афро­диты и Апол­лона, кра­сота, уби­ва­ю­щая дух. Эсте­тизм пре­вра­тил искус­ство в слу­жанку чело­ве­че­ских стра­стей, обо­го­тво­рил эти стра­сти, исчер­пал себя и пере­шел в анти­эс­те­тизм – дека­данс, агонию кра­соты.

Либе­ра­лизм в самом же начале увидел в хри­сти­ан­стве своего непри­ми­ри­мого врага. Он воз­дви­гал гоне­ния на Цер­ковь во вре­мена язы­че­ских импе­ра­то­ров. Уже тогда хри­стиан судили с пози­ции либе­ра­лизма, обви­няя в том, что они чело­ве­ко­не­на­вист­ники, фана­тики, пред­по­чи­та­ю­щие смерть жизни, враги чело­ве­че­ского сча­стья, и поэтому должны быть уни­что­жены, как выжи­га­ется язва рас­ка­лен­ным желе­зом. Харак­терно, что в гоне­нии на хри­стиан при­ни­мали уча­стие как циники, так и пла­то­ники – эти эстеты фило­со­фии.

Либе­ра­лизм неко­гда создал внутри самого хри­сти­ан­ства анти­хри­сти­ан­ство – ренес­санс, заме­нив аске­тизм куль­том плоти. Он поста­вил на колени като­ли­цизм, сделав его слу­жан­кой мира. Он про­ло­жил дорогу про­те­стан­тизму, кото­рый рас­то­лок в желез­ной ступе обломки древ­него пре­да­ния, еще оста­вав­ше­гося в като­ли­цизме. Все рефор­ма­тор­ство имело целью воз­ве­сти чело­века выше Бога.

Либе­ра­лизм явля­ется душой рево­лю­ций, кото­рые про­хо­дят под черно-алым зна­ме­нем сатаны. Он пыта­ется уни­что­жить Цер­ковь то кро­ва­выми гоне­ни­ями, как уда­рами тарана, то подо­рвать ее изнутри, заме­нив другой рели­гией – где сохра­нена види­мость хри­сти­ан­ства, но нет Христа как Сына Божия, Иску­пи­теля и Судьи мира.

У либе­ра­лов посто­ян­ная носталь­гия по язы­че­ству; в глу­бине души они хотят пре­вра­тить небо в Олимп или Гима­лаи. Этому духу нена­ви­стен Хри­стос, поэтому он ста­ра­ется заме­нить Его обра­зами лжехри­ста; изго­тов­ляет идолов под именем Христа, чтобы им покло­ня­лись те, кто счи­тают себя хри­сти­а­нами. Для либе­ра­лизма осо­бенно нена­вистно учение о том, что Бог высшая Спра­вед­ли­вость, Судья мира, и каж­дому чело­веку воз­даст по его делам. Розен­крей­цер Гете устами Мефи­сто­феля гово­рит, что Бог это добрый старец, с кото­рым черт может обо всем дого­во­риться.

Видят ли хри­сти­ане опас­ность такой под­делки? Думаю, что одни не видят, дове­рив­шись слепым пово­ды­рям; другие видят и бьют тре­вогу, но их не слу­шают как Лаоко­она, кото­рый пре­ду­пре­ждал тро­ян­цев, что внутри разу­кра­шен­ного коня спря­та­лись враги Трои; третьи пони­мают, но молчат, чтобы не быть раз­дав­лен­ными желез­ной пятой либе­ра­лов; чет­вер­тые не видят, потому что не хотят видеть, так как либе­ра­лизм отра­вил их созна­ние, рас­тлил чув­ства, оправ­дал похоть, и поэтому они в глу­бине души сами желают быть обма­ну­тыми.

В насто­я­щее время на наших глазах про­ис­хо­дит раз­ру­ше­ние и под­мена хри­сти­ан­ских цен­но­стей: лица заме­ня­ются мас­ками, сущ­ность – име­нами.

Про­те­стан­тизм пре­вра­тился в пер­ма­нент­ную рефор­ма­цию, в бес­со­дер­жа­тель­ный субъ­ек­ти­визм, в рели­ги­оз­ный анар­хизм; его неда­ле­кое буду­щее – атеизм или экзи­стен­ци­а­лизм. Като­ли­цизм, в погоне за усколь­за­ю­щим из его рук миром, пере­шел от инкви­зи­ции к соли­дар­но­сти со всеми ере­сями и теперь заиг­ры­вает с сек­тами и без­бож­ными сою­зами. Он отло­жил в сто­рону преж­нее оружие – меч и клещи – и широко открыл свои объ­я­тия похот­ли­вой девке – аван­гар­дист­скому искус­ству и желез­ной даме – без­душ­ной тех­ни­че­ской циви­ли­за­ции. Он стре­мится асси­ми­ли­ро­вать те учения и теории, идеи и лозунги, за кото­рыми идет мир, но на самом деле он сам ока­зался асси­ми­ли­ро­ван­ным ими, и теперь, того като­ли­че­ства, кото­рое было прежде, не суще­ствует.

Глав­ным пре­пят­ствием для все­мир­ного марша либе­ра­лизма оста­ется Пра­во­сла­вие. Еще недавно оно под­вер­га­лось гоне­ниям, перед кото­рыми блед­неют жесто­ко­сти Нерона и Дио­кле­ти­ана. Теперь Пра­во­сла­вию грозит другая опас­ность. Стены Церкви выдер­жали удары тарана, но выдер­жат ли они под­копы, через кото­рые про­тив­ники Пра­во­сла­вия стре­мятся про­ник­нуть в Цер­ковь, и не только про­ник­нуть, но гово­рить от ее имени и пред­став­лять ее? Мы вовсе не хотим ска­зать, что в насто­я­щее время Цер­ковь захва­чена модер­ни­стами, как корабль пира­тами – она оста­ется стол­пом и утвер­жде­нием истины; мы также не думаем, что все модер­ни­сты созна­тель­ные враги Христа, но либе­ра­лизм раз­вра­тил умы ложной сво­бо­дой, пода­вил духов­ные инту­и­ции людей, и поэтому многие пере­стали пони­мать, что рели­гию неба либе­раль­ные силы заме­няют рели­гией земли – куль­том плоти.

Либе­ра­лизм пред­став­ляет собой совре­мен­ный этап в про­цессе секу­ля­ри­за­ции созна­ния чело­ве­че­ства. Хри­стос соеди­нил землю с небом, а либе­ралы вновь разъ­еди­няют их и чело­век все более дистан­ци­ру­ется от духов­ного мира, кото­рый ста­но­вится для него чуждым и холод­ным.

Хри­сти­ан­ство – все­лен­ское явле­ние, а для либе­ра­лизма – эпизод в исто­рии чело­ве­че­ства. Для секу­ля­ри­зи­ро­ван­ного созна­ния совре­мен­ного чело­века Бог пере­стает быть живой Лич­но­стью и пре­вра­ща­ется в некую неопре­де­лен­ную силу, кос­ми­че­ский разум, экс­тро­пи­че­скую энер­гию, про­ти­во­по­лож­ную энтро­пии. Для хри­сти­а­нина цель бытия должна заклю­чаться в обо­же­нии – при­об­ще­нии к веч­ному свету Боже­ства, а вера стать стерж­нем его лич­но­сти и глав­ным содер­жа­нием жизни. В бого­об­ще­нии чело­век нахо­дит самого себя и сам ста­но­вится отблес­ком боже­ствен­ной славы. В либе­ра­лизме суще­ство­ва­ние Бога оправ­дано только тем, что Он может быть поле­зен людям как один из гаран­тов их зем­ного бла­го­по­лу­чия. Хри­сти­ан­ство воз­вы­шает чело­века к гор­нему миру и из сына земли делает сыном неба, а либе­ра­лизм, под­чи­нив дух душе, а душу телу, ста­ра­ется озем­лить само небо, и веч­ность втис­нуть в рамки вре­мени. Либе­ра­лизм несов­ме­стим с Пра­во­сла­вием: он должен или отверг­нуть или извра­тить его. На совре­мен­ном витке исто­рии либе­ралы выби­рают второе. Они почти ничего не гово­рят о транс­цен­дент­ном мире, а если иногда упо­ми­нают о нем, то чтобы пока­зать, что не совсем порвали с хри­сти­ан­ством.

Чело­век при­над­ле­жит двум мирам – мате­ри­аль­ному и духов­ному. Либе­ра­лизм стре­мится уни­что­жить пред­став­ле­ние о чело­веке, как свя­зу­ю­щем звене этих миров. Для либе­ра­лизма непо­нятно и нена­вистно учение о пер­во­род­ном грехе, пере­да­ю­щимся от поко­ле­ния в поко­ле­ние, из-за кото­рого потомки Адама сде­ла­лись добы­чей и плен­ни­ками сатаны. Для либе­ра­лов паде­ние пра­от­цев, изгна­ние их из Эдема, адские муки – алле­го­рия, изло­жен­ная в форме мифа. Им непо­нятно мисти­че­ское и гене­а­ло­ги­че­ское един­ство чело­ве­че­ства – един­ство во мно­же­ствен­но­сти и мно­же­ствен­ность во един­стве, где за грех пра­от­цев – родо­на­чаль­ни­ков чело­ве­че­ства – ответ­ственны их потомки. Их шоки­рует мысль, что люди явля­ются плен­ни­ками демона и только жертва Христа осво­бож­дает от этого раб­ства. Отверг­нув учение о пер­во­род­ном грехе либе­ралы отвер­гают учение о искуп­ле­нии; для них рас­пя­тие Христа это пример само­от­вер­жен­ного слу­же­ния идее, апо­феоз Еван­ге­лия, а не спа­се­ние мира. Часто они само поня­тие искуп­ле­ния из цен­траль­ного факта исто­рии чело­ве­че­ства путем сло­вес­ной экви­либ­ри­стики пре­вра­щают в алле­го­рию и синек­доху, зачер­ки­вая его прямой смысл. Без дог­мата о искуп­ле­нии не суще­ствует хри­сти­ан­ства; оно падает как дом без фун­да­мента – а это и надо про­тив­ни­кам Христа.

У либе­ра­лов спа­се­ние отож­деств­ля­ется с личным само­со­вер­шен­ство­ва­нием, а зави­си­мость от Бога в деле спа­се­ния вос­при­ни­ма­ется как при­ни­же­ние чело­века. Имя Бога они стали писать с малень­кой буквы, а слово «чело­век» с боль­шой. Сатана захо­тел стать сво­бод­ным от Бога; он вдох­нул своей грудью воздух этой сво­боды, кото­рый ока­зался дыха­нием смерти. Чело­век про­дол­жает дело сатаны – ищет ложной сво­боды во все­доз­во­лен­но­сти и, теряя Бога, ока­зы­ва­ется во мраке хаоса и безу­мия.

Хри­сти­ан­ство рас­крыло чело­веку всю глу­бину греха, тра­гич­ность паде­ния и мета­фи­зи­че­ские корни бого­от­ступ­ле­ния. Секу­ля­ри­зи­ро­ван­ное созна­ние посте­пенно лишает хри­сти­ан­ство его мисти­че­ской глу­бины, пре­вра­щая огром­ный айс­берг в тонкую льдину, пла­ва­ю­щую на поверх­но­сти воды.

Хри­сти­а­нин должен всту­пить в борьбу с тремя вра­гами: демо­ном, гор­ды­ней мира и похо­тями тела. Модер­низм игно­ри­рует суще­ство­ва­ние демона, входит в согла­ше­ние с полу­язы­че­ским миром, оправ­ды­вает стра­сти и похоти чело­века и делает душу неза­щи­щен­ной от этих врагов.

Либе­раль­ное хри­сти­ан­ство порвало связь с мета­фи­зи­че­ским миром; для него не суще­ствует анге­ло­ло­гии и демо­но­ло­гии. Первый враг чело­ве­че­ства – демон при­ни­мает вид туман­ной абстрак­ции. Учение о демо­нах как о живых суще­ствах пред­став­ля­ется уста­рев­шей мифо­ло­гией. Те либе­ралы, кото­рые еще при­знают суще­ство­ва­ние демона, ста­ра­ются пока­зать его как без­обид­ного духа, кото­рый, вре­менно отпав от Бога, в конце концов, воз­вра­тится к Нему и снова займет свое преж­нее место. Если они изредка упо­ми­нают об аде, то для того, чтобы обна­де­жить греш­ни­ков, что в руках самого чело­века нахо­дятся ключи от ада: он может пре­бы­вать в пре­ис­под­ней или, отпе­рев двери изнутри, выйти оттуда по соб­ствен­ной воле. Так что одно жела­ние греш­ника откры­вает для него ад и рай, а Бог и сатана не пре­пят­ствуют его выбору. Напом­ним, что излиш­няя надежда на мило­сер­дие Божие, пере­хо­дя­щая в попу­сти­тель­ство греха, счи­та­ется Цер­ко­вью хулой против Духа Свя­того, кото­рая не про­ща­ется ни в этой, ни буду­щей жизни.

Зна­чи­тель­ная часть модер­ни­стов вообще склоны счи­тать, что ад не явля­ется жуткой реа­лией поту­сто­рон­него мира, а пси­хи­че­ским настроем чело­века, депрес­сив­ной манией, для лече­ния кото­рой нужна помощь пси­хи­атра. Либе­ралы уве­рены, что демо­ни­че­ский мир и ад должны исчез­нуть из созна­ния совре­мен­ных людей, рас­се­яться как дым от ветра, рас­та­ять как тени сред­не­ве­ко­вой ночи перед интел­лек­ту­аль­ным светом нового вре­мени. Либе­ралы счи­тают, что надо осво­бо­дить чело­века не от демона, а от суе­ве­рий и ата­ви­сти­че­ских пред­став­ле­ний о злых духах.

Харак­терно, что модер­ни­сты дружно опол­ча­ются против закли­на­тель­ных молитв на изгна­ние демо­нов. По их мнению, зачем изго­нять того, кого нет, а если диавол суще­ствует, то тем более не стоит пор­тить с ним отно­ше­ний: это все равно, что пинать ногами пер­вого мини­стра, кото­рый нахо­дится во вре­мен­ном изгна­нии, но может вер­нуться на свой преж­ний пост и рас­пра­виться с обид­чи­ками. Так что, с глав­ным врагом хри­стиан – демо­ном дело у модер­ни­стов и либе­ра­лов полю­бовно ула­жено.

 * * *

Второй враг хри­сти­ан­ства – дух этого мира. Под миром здесь под­ра­зу­ме­ва­ются полу­язы­че­ские обычаи и пред­став­ле­ния, шкала цен­но­стей, поня­тия о добре и зле, дух эго­изма и эго­цен­тризма, лже­на­ука, ста­ра­ю­ща­яся заме­нить собой веру, страст­ное искус­ство, при­кры­ва­ю­щее позо­ло­той гниль грехов. Этот дух мира про­ти­во­стоит хри­сти­ан­ству, он ста­ра­ется овла­деть умами и серд­цами людей. Либе­ра­лизм хочет воз­вы­сить в глазах хри­стиан цен­но­сти этого мира, а саму секу­ля­ри­за­цию пред­ста­вить как борьбу за сво­боду духа и разума. Уже ренес­санс был попыт­кой рестав­ра­ции язы­че­ского мира под хри­сти­ан­скими име­нами и воз­ра­ще­ния в Европу олим­пий­ских богов под псев­до­ни­мами хри­сти­ан­ских святых. Совре­мен­ные хри­сти­а­но­об­раз­ные либе­ралы под лозун­гом любви хотят уто­пить и рас­тво­рить Цер­ковь в море этого мира, и пред­ста­вить Страш­ный суд как общую амни­стию для греш­ни­ков и демо­нов. Где отверг­нута мета­фи­зика – там физика побеж­дает дух, а тело душу: ночная страст­ная слу­жанка ста­но­вится цари­цей.

 * * *

Третий враг хри­сти­ан­ства – плот­ские похоти. Либе­ралы счи­тают их есте­ствен­ными свой­ствами чело­века, а что есте­ственно – то от Бога. Гре­хов­ные стра­сти они склонны рас­смат­ри­вать не как потерю бла­го­дати и отпа­де­ние души от Бога, а как изли­ше­ство, нано­ся­щее вред здо­ро­вью чело­века. Ради­каль­ные модер­ни­сты счи­тают, что грех это фер­мент твор­че­ской и интел­лек­ту­аль­ной жизни; в нрав­ствен­ном отно­ше­нии он дает чело­веку духов­ную опыт­ность и поэтому явля­ется ком­по­нен­том муд­ро­сти.

Либе­ра­ли­за­ция хри­сти­ан­ства, то есть его извра­ще­ние, про­ис­хо­дит под видом модер­низма, обнов­лен­че­ства, дог­ма­ти­че­ского реви­зи­о­низма, и через посто­ян­ное зло­упо­треб­ле­ние прин­ци­пом ико­но­мии.

Надо пом­нить, что пред­ста­ви­те­лем гума­низма и либе­ра­лизма в одном лице был древ­ний змей, кото­рый вполз в Эдем под маской доб­рого друга. Как либе­рал, он при­звал пра­от­цев к сво­боде от всех запре­тов и устроил первую рево­лю­цию у дерева позна­ния добра и зла, и как гума­нист обещал им заман­чи­вую воз­мож­ность – стать богами без Бога. А теперь этот «друг» чело­ве­че­ства, обо­льстив­ший Адама, обо­льщает его дале­ких потом­ков той же зме­и­ной песней.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки