О чётках

иеро­мо­нах Сера­фим (Пара­ма­нов)

Оглав­ле­ние


О чётках

Назва­ние «чётки», согласно В. Далю, про­ис­хо­дит от слов: счи­тать, честь (отсчи­ты­вать), обо­зна­чая, таким обра­зом, при­спо­соб­ле­ние для счёта – нитку бус или ремень с узлами – для счета молитв и покло­нов. Кожа­ные чётки назы­ва­ются – лестовка. Внешне чётки пред­став­ляют ни что иное, как шарики (матер­ча­тые, стек­лян­ные, янтар­ные, дере­вян­ные и др.), нани­зан­ные на шнурок и увен­чан­ные кре­сти­ком. Лестовка же пред­став­ляет собой круг­лый ремень, у кото­рого вместо креста нахо­дятся четыре лапостка, а между ними семь пере­дви­жек и девять сту­пе­нек кожа­ных и 100 так назы­ва­е­мых «бабо­чек» (или иной вари­ант – «бобо­чек»). Лестовка по своему назна­че­нию сов­па­дает с чёт­ками, служа также для счета молитв и покло­нов; она сохра­ни­лась в оби­ходе ста­ро­ве­ров и еди­но­вер­цев1, хотя не воз­бра­ня­ется поль­зо­ваться ею и в нашей Церкви. На неко­то­рых изоб­ра­же­ниях (напри­мер, на извест­ной иконе моле­ния на камне) в руке пре­по­доб­ного Сера­фима видна именно лестовка. По цер­ков­ному пре­да­нию, про­то­ти­пом лестовки послу­жила вер­вица – вере­воч­ная петля с навя­зан­ными на ней узлами, слу­жив­шая для отсчета числа Иису­со­вых молитв. Поэтому другое ее назва­ние – чётки, то есть при­спо­соб­ле­ние для отсчета. Вве­дены чётки в обиход еще святым Васи­лием Вели­ким (по иным источ­ни­кам – Пахо­мием Вели­ким и даже святым Анто­нием, но в любом случае – очень давно, в первые века хри­сти­ан­ства) для негра­мот­ных мона­хов, выпол­няв­ших молит­вен­ное пра­вило не по книгам, а по опре­де­лен­ному числу молитв Иису­со­вых. Ника­кого дру­гого назна­че­ния – ни прак­ти­че­ского, ни сим­во­ли­че­ского – они не имели. У нас же, на Руси, вер­вица пре­вра­ти­лась в лестовку – лест­ницу на небо. Ее части – сту­пени – так и назы­ва­ются: «земля», «небо»; все части полу­чили важное сим­во­ли­че­ское зна­че­ние; из про­стого при­спо­соб­ле­ния для счета вер­вица пре­вра­ти­лась в важ­ней­ший инстру­мент молитвы.

Лестовка пред­став­ляет из себя пле­те­ную кожа­ную (или, в позд­нее время, тря­пич­ную или дер­ман­ти­но­вую) ленту, сшитую в виде петли. Зна­ме­нует одно­вре­менно и лествицу (лест­ницу) духов­ного вос­хож­де­ния от земли на небо, и замкну­тый круг, образ вечной и непре­стан­ной молитвы. Упо­треб­ля­ется лестовка для облег­че­ния под­счета молитв и покло­нов, поз­во­ляя сосре­до­то­чить вни­ма­ние на молит­вах. Устрой­ство лестовки отве­чает прак­ти­че­ским потреб­но­стям бого­слу­же­ния (напри­мер, при 40 или 12-крат­ном про­из­не­се­нии молитв), но в то же время оно имеет сим­во­ли­че­ское тол­ко­ва­ние. На ленте име­ется 100 про­стых сту­пе­ней, назы­ва­е­мых «бобоч­ками». Кроме того, име­ются еще три сту­пени в начале, три в конце и три «вели­ких» сту­пени в сере­дине, кото­рые купно озна­чают девять чинов ангель­ских. Начало и конец лестовки отме­чены про­ме­жут­ками без сту­пе­ней, сим­во­ли­зи­ру­ю­щими небо и землю. «Вели­кими» сту­пе­нями лестовка раз­де­лена на четыре нерав­ных участка: от «земли» до первой вели­кой сту­пени – 12 сту­пе­ней, что озна­чает 12 апо­сто­лов. С первой вели­кой сту­пени по вторую вклю­чи­тельно – 40 сту­пе­ней. Это озна­чает 40-днев­ный пост Гос­пода Иисуса Христа. До тре­тьей вели­кой сту­пени – 33 сту­пени, озна­ча­ю­щие 33 года земной жизни Гос­пода. После тре­тьей вели­кой сту­пени и до «неба» идут 17 про­стых сту­пе­ней, озна­ча­ю­щих 17 вет­хо­за­вет­ных про­ро­честв о Христе. В месте соеди­не­ния концов ленты при­ши­ва­ются четыре окан­то­ван­ных тре­уголь­ных «лапостка» (лапоска, иногда – ладонки), кото­рые часто укра­шают бисе­ром и вышив­кой. Они озна­чают четы­рех еван­ге­ли­стов, а окан­товка – еван­гель­ское учение. Под лапост­ками нахо­дятся пере­движки – семь нани­зан­ных на ленту пря­мо­уголь­ни­ков, по числу семи таинств цер­ков­ных. Эти пере­движки озна­чают и семь полных лесто­вок, кото­рые каждый бла­го­че­сти­вый хри­сти­а­нин должен отмо­лить в тече­ние дня. Это прак­ти­че­ское зна­че­ние пере­дви­жек – отсчет коли­че­ства отмо­лен­ных лесто­вок – в изде­лиях совре­мен­ной работы отсут­ствует, так как пере­движки сде­ланы лишь сим­во­ли­че­ски, а лапостки часто так плотно сшиты между собой, что до пере­дви­жек трудно добраться.

Кроме обыч­ной 109-сту­пен­ча­той лестовки встре­ча­ются лестовки на 150 сту­пе­ней, т. н. «бого­ро­дич­ные лестовки». Они имеют позд­нее про­ис­хож­де­ние и сде­ланы по образу като­ли­че­ского роза­рия. В ста­ро­об­ряд­че­стве имеют мини­маль­ное рас­про­стра­не­ние.

Изго­тов­ле­ние и худо­же­ствен­ное укра­ше­ние лесто­вок было и оста­ется одним из тра­ди­ци­он­ных ста­ро­ооб­ряд­че­ских реме­сел. Осо­бенно сла­ви­лась мона­стыр­ская работа2. С исто­рией ста­ро­об­ряд­че­ства в Семе­нов­ском крае (Ниже­го­род­ская область) свя­заны два ста­рин­ных ремесла, каждое из кото­рых имеет свою исто­рию. Исклю­чи­тельно ста­ро­об­ряд­че­ским про­мыс­лом может счи­таться сейчас забы­тый лесто­воч­ный про­мы­сел. Он, несо­мненно, появился вместе с появ­ле­нием рас­кола в 1667 году, а может быть, и ранее.

Выдел­кой лесто­вок, или мона­ше­ских четок, в ста­ро­об­ряд­че­ских общи­нах в г. Семе­ново зани­ма­лось неболь­шое коли­че­ство семей, всего 10–15, не более, труд оста­вался чисто кустар­ным. Основ­ным мате­ри­а­лом для изго­тов­ле­ния лесто­вок слу­жила кожа мест­ной выра­ботки «юфтя», а на валики шла обык­но­вен­ная бумага. Укра­ше­нием слу­жили раз­лич­ные вышивки, начи­ная от раз­но­цвет­ной пряжи, бисера и кончая золо­том. Инте­ресно, что назна­че­ние лесто­вок самое раз­но­об­раз­ное. Ими поль­зо­ва­лись не только при чтении молитв. Напри­мер, при вен­ча­нии у бра­ку­ю­щихся в руках обя­за­тельно должны быть чётки, при этом исполь­зо­ва­лись самые кра­си­вые и доро­гие. Многие рас­коль­ники пода­вали лестовки вместе с разной мило­сты­ней – день­гами, хлебом, вещами и т. п. Старцы скитов с ними обычно не рас­ста­ва­лись ни на минуту, лестовки им слу­жили и ору­дием нака­за­ния «белиц» вместо плеток. (Кто читал заме­ча­тель­ную повесть «Бого­мо­лье» И. Шме­лева, может вспом­нить, какой трепет вызы­вала у маль­чика кожа­ная лестовка в руках суро­вой бабушки…) Суще­ство­вали также тра­ур­ные чётки. Весь кустар­ный лесто­воч­ный про­мы­сел в г. Семе­нове под­дер­жи­вал купец-бла­го­тво­ри­тель Нико­лай Алек­сан­дро­вич Бугров. Он скупал их в боль­шом коли­че­стве и раз­да­вал всем после­до­ва­те­лям «его веры», т.е. бег­ло­по­пов­цам. Часть лесто­вок рас­хо­ди­лась на месте по купцам-бла­го­тво­ри­те­лям, часть про­да­ва­лась в Нижнем Нов­го­роде, в Городце и на Ниже­го­род­ской ярмарке. Сейчас с этим забы­тым про­мыс­лом можно позна­ко­миться в Семе­нов­ском госу­дар­ствен­ном исто­рико-худо­же­ствен­ном музее3.

В духов­ной прак­тике Пра­во­слав­ной Церкви, как отме­чает совре­мен­ный автор (иеро­мо­нах Лонгин), нет стро­гого пра­вила, как молиться на чётках. Основ­ная молитва, кото­рой молятся на чётках, – Иису­сова молитва: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного» или более корот­кие формы, самая корот­кая из кото­рых – «Гос­поди, поми­луй мя». В этой корот­кой молитве чело­век, име­ю­щий опыт насто­я­щей глу­бо­кой молитвы, нахо­дит всю пол­ноту и молит­вен­ных про­ше­ний, и молит­вен­ных бла­го­да­ре­ний, и молит­вен­ных воз­ды­ха­ний. Чётки в мона­ше­стве назы­ва­ются духов­ным мечом и вру­ча­ются монаху при постриге для непре­стан­ной молитвы, для как можно более частого при­зы­ва­ния имени Божьего. В этом случае чётки явля­ются ору­дием (сред­ством) напо­ми­на­ния о непре­стан­ной молитве, сред­ством против рас­се­и­ва­ния ума. Чётки могут исполь­зо­ваться также для спе­ци­аль­ного молит­вен­ного пра­вила, кото­рое состоит из опре­де­лен­ного коли­че­ства Иису­со­вых молитв (сот­ница, дву­сот­ница и т.д.). В этом случае пра­вило чита­ется по осо­бому бла­го­сло­ве­нию, потому что в про­тив­ном случае можно впасть в состо­я­ние духов­ной пре­ле­сти и серьезно навре­дить своему духов­ному дела­нию. Тем более для про­стых мирян (немо­на­ше­ству­ю­щих) исполь­зо­ва­ние четок в молит­вен­ной прак­тике воз­можно только по бла­го­сло­ве­нию духов­ника и то более для напо­ми­на­ния о непре­стан­ной молитве, чем для спе­ци­аль­ного молит­вен­ного пра­вила, хотя послед­нее не исклю­ча­ется. Молитва на чётках не исклю­чает также воз­мож­ных вста­вок других молитв, напри­мер, на каждой боль­шой бусинке можно читать «Отче наш», или «Бого­ро­дице Дево, радуйся», или какую-либо другую молитву, близ­кую моля­ще­муся чело­веку, или же молитвы своими сло­вами, кото­рые изли­ва­ются из сердца чело­века и кото­рые пра­во­слав­ная духов­ная прак­тика не запре­щает, лишь бы сердце взы­вало к Богу. Но в любом случае на всякую молит­вен­ную прак­тику необ­хо­димо бла­го­сло­ве­ние духов­ника.

Молитва с чёт­ками должна быть неза­мет­ной для посто­рон­него глаза, исклю­че­ние могут состав­лять лишь мона­ше­ству­ю­щие, име­ю­щие на это особое бла­го­сло­ве­ние.

«Когда ново­по­стри­жен­ному монаху вру­ча­ются чётки, то про­из­но­сятся сле­ду­ю­щие слова…: «приими, брате, меч духов­ный, иже есть глагол Божий, ко все­гдаш­ней молитве Иису­сове: всегда бо имя Гос­пода Иисуса Христа во уме, в сердцы и во устех своих имети должен ecu, гла­голя присно: Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий; поми­луй мя, греш­наго». Здесь исполь­зу­ется изре­че­ние из Свя­щен­ного Писа­ния, слова апо­стола Павла (см. Еф.6:17), при­да­ю­щие чёткам некое сим­во­ли­че­ское зна­че­ние: в данном случае они назы­ва­ются «мечом духов­ным». И это очень спра­вед­ли­вое и мудрое срав­не­ние, хотя апо­стол Павел и отно­сил эти слова не к чёткам, не к молитве Иису­со­вой, а к силе хри­сти­ан­ской про­по­веди, кото­рая и явля­ется «духов­ным мечом». Но ведь зани­ма­ясь Иису­со­вой молит­вой, мы также про­по­ве­дуем слово Божие, про­по­ве­дуем истину как бы для самих себя и застав­ляем все свои душев­ные и телес­ные силы под­чи­ниться этой еван­гель­ской про­по­веди. Про­ти­во­ре­чия здесь ника­кого нет: дей­стви­тельно, чётки, необ­хо­ди­мые нам для совер­ше­ния Иису­со­вой молитвы, словно изоб­ра­жают этот духов­ный меч, пора­жа­ю­щий неви­ди­мых врагов. Все более или менее вни­ма­тельно, искренне, усердно зани­ма­ю­щи­еся этим делом – молит­вой Иису­со­вой, знают, что в ней мы не только каемся, просим у Бога мило­сти, про­ще­ния грехов и вечной бла­жен­ной участи, но и в момент духов­ной брани, вос­ста­ния на нас демо­нов пора­жаем их ею как неким мечом. Это насто­я­щее оружие, кото­рым мы обо­ро­ня­емся во время напа­де­ния врагов и сами нано­сим удары. Поэтому очень уместно, разумно, что чётки, вру­ча­е­мые ново­по­стри­жен­ному, сим­во­ли­че­ски названы духов­ным мечом.

Опи­ра­ясь на это уже суще­ству­ю­щее в цер­ков­ном обряде срав­не­ние, мы можем дерз­нуть отыс­кать и другие слова, изре­че­ния, повест­во­ва­ния Свя­щен­ного Писа­ния, с кото­рыми ассо­ци­и­ру­ется это уди­ви­тель­ное свя­то­оте­че­ское изоб­ре­те­ние – чётки.

Прежде всего, чётки при­во­дят нам на память еван­гель­ский рас­сказ о том (см. Мф.21:12 и сл.), как Гос­подь наш Иисус Хри­стос, войдя в иеру­са­лим­ский храм, увидел там людей, тор­го­вав­ших скотом, кото­рый пред­на­зна­чался для жерт­во­при­но­ше­ний, и менял, раз­ме­ни­вав­ших деньги (также как будто бы по важной при­чине, ведь жерт­во­вать Богу можно было только спе­ци­аль­ные иудей­ские монеты, а монеты, при­над­ле­жав­шие язы­че­ским госу­дар­ствам, в том числе рим­скому, не под­хо­дили для этой цели – это было особо ого­во­рено в законе). И вот Гос­подь воз­му­тился тем, что во дворе храма, где люди должны были только молиться, бла­го­го­вейно пред­стоя перед Богом, они отвле­ка­лись от молитвы этой тор­гов­лей и общей суетой, совер­шенно для дома молитвы неумест­ной. Он стал опро­ки­ды­вать у менял столы и, сделав бич, как ска­зано по-сла­вян­ски – бич от вервий (Ин.2:15), начал изго­нять из храма и самих тор­гу­ю­щих, и скот, кото­рый они про­да­вали. Вы знаете, что иудей­ский храм состоял из дворов, нахо­дился под откры­тым небом и только «святое» и «святая святых» (то, что в наших храмах назы­ва­ется алта­рем) рас­по­ла­га­лись в отдель­ном здании. Так вот, чётки как раз и ассо­ци­и­ру­ются с этим бичом от вервий, и ассо­ци­а­ция эта, мне кажется, имеет довольно серьез­ное обос­но­ва­ние, потому что, молясь, мы дей­стви­тельно про­го­няем из своего сердца, из своей души «тор­гу­ю­щих» – все­воз­мож­ную нечи­стоту – «скот», под кото­рым можно пони­мать плот­ские стра­сти; тело же и дух чело­века, по учению апо­стола Павла, – это храм Божий (см. 1Кор.3:16–17).

Чётки также напо­ми­нают нам о притче Спа­си­теля о сея­теле (Мф.13:3–9). Рас­те­нию, вырос­шему на каме­ни­стой почве, не имев­шему корня и увяд­шему от сол­неч­ного жара, или тому, кото­рое погибло при дороге, или тому, кото­рое было заглу­шено тер­нием, можно упо­до­бить непра­виль­ную, нера­зум­ную молитву, от кото­рой чело­век в конеч­ном счете не полу­чает ника­кой пользы. Пра­виль­ное же упраж­не­ние в молитве (а наи­бо­лее полез­ной и пло­до­нос­ной явля­ется именно непре­стан­ная молитва (Иису­сова) можно срав­нить со сто­крат­ным пло­до­но­ше­нием. И дей­стви­тельно, чётки имеют в себе сто узлов, в чем как бы содер­жится намек на то, что если мы будем усердно зани­маться этим дела­нием, то полу­чим во сто крат больше плодов по срав­не­нию с тем усер­дием, кото­рое при­ло­жим.

Все эти срав­не­ния, свя­зан­ные с внеш­ним видом чёток, нужны нам для того, чтобы воз­бу­дить в себе рев­ность к заня­тию Иису­со­вой молит­вой. Можно также найти некое сход­ство чёток – их узлов, кото­рые между собой соеди­нены, – с Хри­сто­выми узами, нало­жен­ными на Гос­пода нашего Иисуса Христа, когда Он был взят в Геф­си­ман­ском саду, связан и веден на без­за­кон­ный суд, на стра­да­ние и позор­ную смерть – рас­пя­тие. Поэтому, зани­ма­ясь молит­вой Иису­со­вой, мы должны с сокру­ше­нием вспо­ми­нать стра­да­ния Спа­си­теля, по край­ней мере ста­ра­ясь под­ра­жать Его сми­ре­нию, про­яв­лен­ному в те страш­ные страст­ные дни. И поскольку чётки увен­чи­ва­ются изоб­ра­же­нием креста, то, скорее всего, это срав­не­ние не напрасно и не искус­ственно, оно помо­гает понять зна­че­ние и внут­рен­ний смысл, кото­рый зало­жен в этом пре­крас­ном пред­мете, изоб­ре­тен­ном свя­тыми отцами. Апо­стол Павел гово­рит: прочее, труды да ник­тоже ми дает: аз бо язвы Гос­пода Иисуса на теле моем ношу (Гал.6:17). Конечно, под язвами Гос­пода Иисуса име­ется в виду крест, кото­рый апо­стол Павел, как и всякий хри­сти­а­нин, носил на себе. И на чётках мы также видим изоб­ра­же­ние креста, то есть язв Гос­пода Иисуса Христа, и, нося их на своем теле (мы их носим в руке, кото­рая также часть нашего тела), мы не должны зани­маться ника­кими про­чими тру­дами, кроме еди­ного уго­жде­ния Гос­поду, и в осо­бен­но­сти, Иису­со­вой молитвы. Это первое и самое важ­ней­шее дело, а прочее, труды да ник­тоже ми дает, потому что все осталь­ное напрасно, ненужно или, в лучшем случае, вто­ро­сте­пенно. Таким обра­зом, и само устрой­ство чёток в виде свя­зан­ных узлов, напо­ми­на­ю­щих нам об узах Христа, и крест, вен­ча­ю­щий чётки, должны напо­ми­нать нам о Хри­сто­вом сми­ре­нии, с кото­рым мы должны совер­шать это вели­кое дела­ние ума, дела­ние Иису­со­вой молитвы.

Нако­нец, крест окан­чи­ва­ется кистью – так назы­ва­е­мым «вос­кри­лием», четырьмя такими вос­кри­ли­ями окан­чи­ва­лись одежды древ­них иудеев, и эти кисти напо­ми­нали им о том, что они должны испол­нять запо­веди. И, без­условно, в данном случае эта кисть также должна при­во­дить нам на память то, что молитва только тогда может ока­заться успеш­ной и достиг­нуть своей цели, когда вместе с усер­дием в ней у нас будет и рев­ность к испол­не­нию запо­ве­дей. Но, кроме того, эта кисть напо­ми­нает нам и о вос­кри­лии ризы Самого Спа­си­теля. …Как гово­рила себе кро­во­то­чи­вая жена: если только при­кос­нусь к вос­кри­лию риз Его, тотчас исце­лею (См. Мф.21–22). И по вере своей она полу­чила про­си­мое, т. е., едва при­кос­нув­шись к краю ризы Гос­пода, а именно – к кон­чику вос­кри­лия, исце­ли­лась от кро­во­те­че­ния. Так и мы должны верить, что только, так ска­зать, легким при­кос­но­ве­нием к бла­го­дати Хри­сто­вой, как бы к этому вос­кри­лию, к краю ризы Его, мы можем полу­чить исце­ле­ние от тече­ния стра­стей, кото­рые мучили нас, может быть, на про­тя­же­нии многих и многих лет, если, конечно, будем при­ка­саться к этому вос­кри­лию с верой, подобно кро­во­то­чи­вой жене.

Может пока­заться, что все это лишь внеш­ние, искус­ственно при­вле­чен­ные образы, в дей­стви­тель­но­сти не име­ю­щие отно­ше­ния к такому про­стому устрой­ству – чёткам, но, даже если исто­ри­че­ски это появи­лось в резуль­тате сте­че­ния каких-то внеш­них обсто­я­тельств, ничего слу­чай­ного в Церкви быть не может. И потому рас­суж­де­ние о том, что при­кос­но­ве­ние к кисти, кото­рая име­ется на чётках, сим­во­ли­зи­рует как бы неви­ди­мое при­кос­но­ве­ние ума к краю ризы Хри­сто­вой, к бла­го­дати Божией, – также не явля­ется натя­ну­тым и искус­ствен­ным. Мы видим, что чётки устро­ены в виде замкну­того круга, кото­рый, без­условно, без всякой искус­ствен­но­сти, легко ассо­ци­и­ру­ется в уме с бес­ко­неч­но­стью, в данном случае – с веч­но­стью. Апо­стол Павел гово­рит: Види­мое вре­менно, а неви­ди­мое вечно (2Кор.4:18). И чётки, это гени­аль­ное устрой­ство, изоб­ре­тен­ное свя­тыми отцами для помощи нам в заня­тии умным дела­нием, также отра­жают это неви­ди­мое вечное. Будучи внешне про­стым пред­ме­том, они отоб­ра­жают многие неви­ди­мые, воз­вы­шен­ные вещи, как бы обна­ру­жи­вают их при­сут­ствие для нас во время молитвы Иису­со­вой. Еще раз пере­числю: во-первых, чётки – это меч духов­ный, помо­га­ю­щий нам в сра­же­нии с демо­нами. Во-вторых, это бич, кото­рым мы изго­няем из своей души стра­сти. В‑третьих, это символ, это уте­ше­ние нам, пока­зы­ва­ю­щее, что если мы будем усердно и разумно упраж­няться в Иису­со­вой молитве, то полу­чим сто­крат­ное воз­да­я­ние. В‑четвертых, чётки напо­ми­нают нам о путах и стра­да­ниях Спа­си­теля и, таким обра­зом научают нас сми­ре­нию. В‑пятых, они учат нас вспо­ми­нать о запо­ве­дях и одно­вре­менно наде­яться на милость Божию, потому что одно только при­кос­но­ве­ние к славе Божией и бла­го­дати уже исце­ляет нас от тече­ния стра­стей. И, нако­нец, они явля­ются обра­зом и сим­во­лом веч­но­сти, к кото­рой чело­век при­об­ща­ется через заня­тие молит­вой, в осо­бен­но­сти через заня­тие непре­стан­ной молит­вой Иису­со­вой.

Отно­ше­ние к чёткам должно быть бла­го­го­вей­ное. Нужно, чтобы они лежали в том же месте, где хра­нятся Еван­ге­лие и молит­во­слов»4.

Как писал один из опыт­ных дела­те­лей Иису­со­вой молитвы монах Борис в начале XX вв.: «Хочешь ли научиться отго­нять скоро и с силою помыслы, при­но­си­мые бесами? Отго­няй их, когда ты один в келлии, глас­ною вни­ма­тель­ною молит­вою. Брат! Про­из­носи слова ея по чёткам неспешно, с уми­ле­нием: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­наго».

По чёткам обо­зна­ча­ется сто десять узлов (име­ется в виду сот­ница с деся­тью раз­де­ли­тель­ными узлами). Отдели десять круп­ных узлов из ста на тво­ре­ние молитвы Божией Матери. Молись Ей так: «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси всех нас и меня греш­наго». И Она тебе будет всегда Помощ­ни­цей во всем.

Брат мой! Бесы тре­пе­щут от вни­ма­тель­ной устной молитвы, и рушатся сети их! А ангелы святые молятся вместе с тво­ря­щими устную вни­ма­тель­ную молитву, как удо­сто­и­лись это зреть неко­то­рые святые угод­ники Божии: прп. Сера­фим Саров­ский, Симеон Див­но­го­рец и прочие.

Во всю свою жизнь упраж­ня­лись уст­ного и глас­ного молит­вою святые отцы и полу­чали даро­ва­ния Духа Свя­таго. При­чина пре­успе­я­ния их та, что с гласом и устами были соеди­нены ум, сердце, вся душа и все тело; они про­из­но­сили молитву от всей души, от всей кре­по­сти своей, из всего суще­ства своего, из всего чело­века. Такими они были раз­го­рев­ши­мися в любви к Богу.

Брат! Будем с Божией помо­щью и молит­вами Пре­свя­той нашей Бого­ро­дицы вни­ма­тельны в устных и глас­ных молит­вах, про­из­но­си­мых нами при цер­ков­ных служ­бах и в уеди­не­нии келей­ном. Брат мой о Христе, не сде­лаем наших трудов и жизни в мона­стыре без­п­лод­ными нашей невни­ма­тель­но­стью и небре­же­нием в деле Божием»5.

Гораздо больше о внут­рен­ней сто­роне молит­вен­ного дела­ния гово­рит один из стар­цев XIX века: «Глав­ное – надо стать умом в сердце пред Гос­по­дом, – пишет епи­скоп Феофан Затвор­ник (1815–1894), – и стоять пред Ним неот­ходно день и ночь до конца жизни». Молиться, согласно этому опре­де­ле­нию, можно и ничего не прося и даже – не про­из­нося каких-либо слов. Акцент пере­но­сится с дей­ствия, огра­ни­чен­ного отрез­ком вре­мени, на для­ще­еся состо­я­ние. Молиться значит пред­сто­ять Богу в личном и непо­сред­ствен­ном обще­нии; знать всем своим суще­ством, – и инту­и­тивно, и раци­о­нально и в под­со­зна­нии, и в сверх­со­зна­нии, – что мы в Боге и Бог в нас. Личные отно­ше­ния между людьми не ста­но­вятся глубже оттого, что мы без умолку вопро­шаем и про­из­но­сим слова. Напро­тив, чем лучше мы знаем друг друга и чем силь­нее любим, тем меньше нужды гово­рить, как мы друг ко другу отно­симся. Личное обще­ние с Богом стро­ится точно так же6.

«Молитва с при­зы­ва­нием имени, с одной сто­роны, крайне проста и доступна каж­дому хри­сти­а­нину, с другой – вводит в таин­ствен­ные глу­бины созер­ца­ния. Тот, кто наме­рен читать ее каждый день и подолгу, а тем более – соче­тать ее с дыха­нием или иным телес­ным ритмом, непре­менно должен найти опыт­ного духов­ного настав­ника, старца, хотя сде­лать это в наши дни очень нелегко. Те же, у кого личной связи со стар­цем нет, могут без опаски, не вовле­кая телес­ных ритмов, начи­нать с малого: десяти-пят­на­дцати минут непре­рыв­ной молитвы.

Ни учиться Иису­со­вой молитве, ни гото­виться к ней зара­нее не нужно. Совет начи­на­ю­щему: просто начни. «Не сделав пер­вого шага – не пой­дешь, и не нырнув в воду – не поплы­вешь. То же и с при­зы­ва­нием имени. Начни с любо­вью и бла­го­го­ве­нием, будь настой­чив. Думай не о том, что при­зы­ва­ешь имя, а только о том, что пред­сто­ишь пред Иису­сом. Про­из­носи имя неспешно, тихо и спо­койно».

Выучить слова молитвы не соста­вит труда. Чаще всего ее про­из­но­сят так: «Гос­поди, Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя». Но еди­но­об­ра­зия здесь нет: иногда «поми­луй мя» заме­няют на «поми­луй нас» или сокра­щают молитву до: «Гос­поди, Иисусе Христе, поми­луй мя» или даже до «Гос­поди, Иисусе»; нако­нец – крайне редко – до «Иисусе». Неко­то­рые, напро­тив, при­бав­ляют «мя греш­наго», уси­ли­вая пока­ян­ный аспект молитвы. Или, памя­туя об испо­ве­да­нии апо­стола Петра по дороге в Кеса­рию Филип­пову, про­из­но­сят «…Сыне Бога Живаго…». Иногда в Иису­сову молитву встав­ляют обра­ще­ние к Божией Матери или святым. Но Имя «Иисус», состав­ля­ю­щее суть молитвы, при­сут­ствует в ней всегда. Мы можем про­бо­вать разное соче­та­ние слов и под­би­рать то из них, кото­рое нам больше под­хо­дит. Одна­жды выбран­ную фор­мулу со вре­ме­нем можно менять, но только – не слиш­ком часто. «Как рас­те­ния не уко­ре­ня­ются, если часто их пере­са­жи­вать, так и молит­вен­ные дви­же­ния в сердце, при частой пере­мене слов молит­вен­ных»,- предо­сте­ре­гает св. Гри­го­рий Синаит.

Для молитвы «по пра­вилу», как и для «сво­бод­ной», нет стро­гих правил. Поло­же­ние тела не имеет осо­бого зна­че­ния. В пра­во­слав­ной тра­ди­ции молитву чаще всего читают сидя, но можно и стоя, и пре­кло­нив колени, а если одо­ле­вают немощи или утом­ле­ние, то и – лежа. И, как пра­вило, в тем­ноте или с закры­тыми гла­зами, а не перед иконой, осве­ща­е­мой лам­па­дой или свечой. Старец Силуан Афон­ский (1866–1938), когда молился, прятал в шкаф часы, чтобы не отвле­кало тика­нье, и надви­гал на глаза и уши тол­стую шер­стя­ную мона­ше­скую шапку.

Тем­нота однако дей­ствует усып­ля­юще! Если на молитве клонит в сон, нужно встать с колен или сиде­нья, осе­нить себя крест­ным зна­ме­нием после про­ше­ния и покло­ниться, каса­ясь пола правой рукой. Можно сде­лать и земной поклон – пре­кло­нив колени и кос­нув­шись лбом пола. Сиде­нье для молитвы не должно быть рас­слаб­ля­ю­щим, а тем более – пышным, хорошо, если оно без ручек. В пра­во­слав­ных мона­сты­рях обычно исполь­зуют низкую ска­мейку без спинки. Можно молиться и стоя и воздев руки.

Иису­сову молитву часто читают, пере­би­рая чётки, обычно с сотней узел­ков. Делают это не столько для того, чтобы счи­тать, сколько для того, чтобы сосре­до­то­читься и удер­жать ритм. Из опыта хорошо известно, что если руки заняты, легче успо­ко­ить тело и скон­цен­три­ро­ваться на молитве. Увле­че­ние же коли­че­ствен­ными оцен­ками- по чёткам или как-то еще – отнюдь не поощ­ря­ется. В «Откро­вен­ных рас­ска­зах стран­ника» старец строго нака­зы­вал, сколько раз в день нужно повто­рять Иису­сову молитву: сперва 3 тысячи, потом – 6 тысяч и нако­нец – 12 тысяч, не больше и не меньше. Это – совер­шенно необыч­ное вни­ма­ние к коли­че­ству. Видимо, дело здесь не просто в числе, а во внут­рен­нем рас­по­ло­же­нии стран­ника: старец хотел испы­тать его послу­ша­ние и посмот­реть, готов ли тот без коле­ба­ний испол­нить все, что он ему нака­зы­вает. Нам же больше годится совет епи­скопа Фео­фана: «Вы гово­рите, что иногда забы­ва­ете счет молитв по чёткам. Беда неве­лика. Когда есть при­па­да­ния к Гос­поду, яко при­су­щему, со стра­хом и упо­ва­нием, это лучше вся­кого выпол­не­ния числа молитв”».

При­зы­вая имя, не нужно наме­ренно вооб­ра­жать Спа­си­теля. Иису­сову молитву обычно читают не глядя на иконы, а в тем­ноте или с закры­тыми гла­зами. «Память о добрых и худых вещах обык­но­венно печат­леет в уме образы их и вводит его в меч­та­ние, – пишет св. Гри­го­рий Синаит. – Тогда испы­ты­ва­ю­щий сие бывает уже меч­та­те­лем (phantasies), а не без­молв­ни­ком (hesychastes)». «А чтобы при дела­нии умной молитвы не впасть в пре­лесть, – пишет пре­по­доб­ный Нил Сор­ский († 1508), – не допус­кай в себе ника­ких пред­став­ле­ний, ника­ких обра­зов и виде­ний». «В дей­ствии Иису­со­вой молитвы не должно быть ника­кого образа, посред­ству­ю­щего между умом и Гос­по­дом, – пишет епи­скоп Феофан. – Суще­ство умной молитвы – в хож­де­нии пред Богом; а хож­де­ние пред Богом есть не отхо­дя­щее от созна­ния убеж­де­ние, что Бог как везде есть, так и в вас есть, и видит все, даже внут­рен­нее, видит даже более, чем мы сами. Это созна­ние ока Божия, смот­ря­щего внутрь вас, тоже не должно иметь образа, а все должно состо­ять в одном про­стом убеж­де­нии или чув­стве». Только так при­зы­вая имя, – не пред­став­ляя Спа­си­теля, а просто ощущая Его при­сут­ствие, — мы испы­таем всю силу Иису­со­вой молитвы, кото­рая соби­рает воедино и дарует целост­ность»7.

Можно отме­тить, что рит­ми­зи­ро­ван­ная речь, кото­рая явля­ется неотъ­ем­ле­мым атри­бу­том Иису­со­вой молитвы, по мнению свет­ских иссле­до­ва­те­лей, – имеет лечеб­ное воз­дей­ствие. Как утвер­ждают ита­льян­ские ученые, она бла­го­творно влияет на сердце.

Спе­ци­а­ли­сты иссле­до­вали отно­си­тель­ную ско­рость дыха­ния 23 чело­век во время молитвы с чёт­ками. Осо­бен­но­стью и тех, и других было то, что текст их, по тра­ди­ции, должен повто­ряться раз пять­де­сят. А можно и три раза по столько. Для срав­не­ния были изме­рены ритмы дыха­ния во время обык­но­вен­ного раз­го­вора и во время выпол­не­ния упраж­не­ний по регу­ля­ции дыха­ния.

Обыч­ная частота вдохов чело­века состав­ляет около 14 единиц в минуту, и она может умень­шаться до 8 у тре­ни­ро­ван­ных людей. Во время чтения хри­сти­ан­ских молитв частота дыха­ния может умень­шаться до 6 вздо­хов в минуту. Их воз­дей­ствие на орга­низм похоже: они помо­гают син­хро­ни­зи­ро­вать сер­деч­ные ритмы. И это, как отме­чают кар­дио­логи, поло­жи­тельно влияет на сер­дечно-сосу­ди­стую дея­тель­ность чело­века8.

«Иису­сова молитва уди­ви­тельно гибка. Это молитва для начи­на­ю­щих, но она же ведет и к глу­бо­чай­шим тайнам созер­ца­тель­ной жизни. Она может прак­ти­ко­ваться любым чело­ве­ком в любое время: когда он стоит в оче­реди, про­гу­ли­ва­ется, едет на авто­бусе или поезде, рабо­тает, во время бес­сон­ницы или в минуты силь­ного бес­по­кой­ства, когда невоз­можно сосре­до­то­читься на других видах молитвы. Однако, разу­ме­ется, одно дело – когда любой хри­сти­а­нин про­из­но­сит Иису­сову молитву таким вот обра­зом в какие-то особые моменты, и другое дело – про­из­но­сить ее более или менее посто­янно, при­ме­няя свя­зан­ные с нею физи­че­ские упраж­не­ния. Пра­во­слав­ные духов­ные авторы наста­и­вают на том, что прак­ти­ку­ю­щие Иису­сову молитву систе­ма­ти­че­ски должны при воз­мож­но­сти отдаться под води­тель­ство опыт­ного настав­ника и ничего не пред­при­ни­мать по соб­ствен­ной ини­ци­а­тиве.

Для неко­то­рых насту­пает время, когда Иису­сова молитва «входит в сердце», так что про­из­но­сится уже не в резуль­тате созна­тель­ного усилия, а сама собой. Она про­дол­жа­ется даже тогда, когда чело­век гуляет или пишет, при­сут­ствует в его снах и про­буж­дает его утром.

Пра­во­слав­ные верят, что сила Божья при­сут­ствует в имени Иисуса, так что при­зы­ва­ние имени Божьего дей­ствует как эффек­тив­ный знак боже­ствен­ного дей­ствия, наде­лен­ного сакраль­ной бла­го­да­тью. «Молитва про­ни­кает внут­рен­нее суще­ство чело­века, кото­рый в изум­ле­нии видит себя в Боже­ствен­ном свете… Свет имени Иису­сова, через сердце, оза­ряет и всю все­лен­ную». Как для тех, кто читает Иису­сову молитву посто­янно, так и для тех, кто при­бе­гает к ней лишь изредка, она явля­ется источ­ни­ком дерз­но­ве­ния и радо­сти. Про­ци­ти­руем Стран­ника («Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника своему духов­ному отцу»):

«Вот теперь так и хожу да бес­пре­станно творю Иису­сову молитву, кото­рая мне дра­го­цен­нее и слаще всего на свете. Иду иногда верст по семи­де­сяти и более в день и не чув­ствую, что иду; а чув­ствую только, что творю молитву. Когда силь­ный холод про­хва­тит меня, я начну напря­жен­нее гово­рить молитву и скоро весь согре­юсь. Если голод меня начнет одо­ле­вать, я стану чаще при­зы­вать имя Иисуса Христа и забуду, что хоте­лось есть. Когда сде­ла­юсь болен, нач­нется ломота в спине и ногах, стану вни­мать молитве и боли не слышу. Кто когда оскор­бит меня, я только вспомню, как насла­ди­тельна Иису­сова молитва; тут же оскорб­ле­ние и сер­ди­тость прой­дет, и все забуду… Слава Богу! теперь ясно пони­маю, что значит изре­че­ние, слы­шан­ное мною в Апо­столе: «Непре­станно моли­тесь» (1Фес. 5:179.

Исто­рии из жизни святых подвиж­ни­ков, свя­зан­ные с чёт­ками

О кон­чине иеро­ди­а­кона Сера­пи­она

О том, что чётки – это не просто меха­ни­че­ское при­спо­соб­ле­ние, гово­рит и очень инте­рес­ный случай из жиз­не­опи­са­ния одного глин­ского подвиж­ника, иеро­ди­а­кона Сера­пи­она. Этот подвиж­ник, бла­го­че­сти­вый, рев­ност­ный, всю свою жизнь избе­гав­ший даже посвя­ще­ния в сан иеро­мо­наха, несмотря на то что был достоин этого, просил, чтобы, когда он скон­ча­ется, не погре­бали его три дня. И вот, когда он почил, братья уви­дели необык­но­вен­ное чудо: уже после кон­чины, когда тело его лежало на смерт­ном одре, он три часа непре­рывно пере­би­рал чётки, и это пока­зы­вало его внут­рен­нее воз­вы­шен­ней­шее состо­я­ние – все, что было в его сердце10.

Истин­ный послуш­ник – под­ра­жа­тель аввы Доро­фея11

В одной из Кера­сий­ских келлий, а именно в келлии Чест­ного Пред­течи и Кре­сти­теля Иоанна, жил некий бла­го­го­вей­ный, про­стой и сми­рен­ный монах, истин­ный послуш­ник, по имени Пан­те­ле­и­мон (в миру Феофил Фео­фи­ло­пу­лос), родом из городка Лон­га­нико близ Спарты. Вни­ма­тельно про­чи­тав при­во­ди­мое аввой Доро­феем в своей книге житие аввы Доси­фея, жив­шего в V веке в мона­стыре аввы Серида на Востоке, он захо­тел под­ра­жать ему.

Эта книга и образ жизни аввы Доси­фея про­из­вели такое впе­чат­ле­ние на отца Пан­те­ле­и­мона, что он от всей души решил под­ра­жать ему. И в самом деле, он во всем повто­рял его жизнь. Тот не захо­тел поесть яиц, необ­хо­ди­мых ему по болезни, потому что попро­сил их сам; чтобы отсечь свою волю, он не стал их есть. Так и отец Пан­те­ле­и­мон ни в каком деле не хотел, чтобы совер­ша­лась его воля; все должно было быть в точ­но­сти так, как запо­ве­дует старец.

Его само­от­вер­же­ние было совер­шен­ным. Даже воды он не пил без поз­во­ле­ния и бла­го­сло­ве­ния старца. Он регу­лярно испо­ве­до­вался и откры­вал духов­нику свои тайные помыслы; он не мог уснуть, не испо­ве­дав своих помыс­лов и резуль­та­тов духов­ной брани этого дня.

Согласно с пре­да­нием, кото­рое стало для него тре­бо­ва­нием сове­сти, и отец Пан­те­ле­и­мон неопу­сти­тельно совер­шал суточ­ное молит­вен­ное пра­вило – поклоны и молитву по чёткам – и непре­станно про­из­но­сил умом и устами молитвы: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя», «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси мя», «Кре­сти­телю Хри­стов, моли Бога о мне и помози ми греш­ному», «Святии отцы, молите Бога о всем мире и о мне греш­нем».

С поз­во­ле­ния старца и духов­ника, помимо повсе­днев­ных суро­вых и тяже­лых послу­ша­ний и своих соб­ствен­ных молитв и духов­ного дела­ния, он творил особую молитву за своих роди­те­лей и род­ствен­ни­ков по плоти и по духу и за весь мир.

Он был настолько точен и вни­ма­те­лен в своей жизни вообще и в своих повсе­днев­ных молит­вен­ных трудах, цер­ков­ных служ­бах и Боже­ствен­ной литур­гии, что когда в 1931 году его старец послал его в Иериссос к врачу, чтобы поле­чить правую руку, с дет­ских лет повре­жден­ную, и в тече­ние 15 дней после опе­ра­ции он не мог тво­рить поклоны и пере­би­рать чётки, старец запо­ве­дал ему зара­нее совер­шить столько молитв и покло­нов, чтобы покрыть упу­щен­ные во время выздо­ров­ле­ния дни; о. Пан­те­ле­и­мон совер­шал по 500‑1000 покло­нов и по 50–60 сотниц в сутки.

Чтобы дать пример отсе­че­ния своей воли, мы рас­ска­жем об одном из многих слу­чаев, кото­рым сами были сви­де­те­лями.

Дело было летом; уже зрел инжир. В нашей келлии напро­тив дома было немало фиго­вых дере­вьев; они росли и в саду, при­мерно в ста метрах ниже по склону. На тех дере­вьях, что росли перед кел­лией, инжир уже начал набу­хать, но еще не поспел. На сле­ду­ю­щий день мы с братом отпра­ви­лись в нижний сад, чтобы вско­пать его. Мы при­ня­лись за работу и, присев немного отдох­нуть под сенью фиго­вого дерева, с радо­стью уви­дели, что на нем немало спе­лого инжира. Я встал, чтобы нарвать плодов.

Отец и брат Пан­те­ле­и­мон сказал:

— Эй! Что это ты дела­ешь, брат?

Не подо­зре­вая, что я что-то делаю не так, я наивно отве­чал:

— Брат, я вижу что здесь инжир уже созрел, и раз мы ничего не взяли с собой на зав­трак, я нарву немного инжира, чтобы было что поесть.

А он кротко отве­тил мне:

— Брат, а ты взял бла­го­сло­ве­ние у старца?

Оправ­ды­ва­ясь, я сказал:

— Я не знал, брат, что здесь инжир уже поспел, чтобы зара­нее спро­сить раз­ре­ше­ния и бла­го­сло­ве­ния; я не думаю, что старец отка­зал бы. Давай я сейчас нарву плодов и мы поедим, а потом рас­ска­жем об этом старцу.

Тогда он гово­рит мне:

— Заме­ча­тель­ная идея, брат: сна­чала заняться тай­но­яде­нием, а потом попро­сить про­ще­ния! Это назы­ва­ется умыш­лен­ным грехом и заслу­жи­вает нака­за­ния. Так что надо бы сна­чала попро­сить раз­ре­ше­ния на то, что ты соби­ра­ешься сде­лать, чтобы оно было по бла­го­сло­ве­нию Божию, к твоей душев­ной и телес­ной пользе.

По этому кри­те­рию он всегда выстра­и­вал свою жизнь. И таким обра­зом он нико­гда не сби­вался с курса, потому что ответ­ствен­ность за всякое его дело нес старец, кото­рый зара­нее знал обо всем, что соби­рался делать о. Пан­те­ле­и­мон. Поэтому его совесть всегда была спо­кой­ной, чистой и без­мя­теж­ной, ибо он испол­нил свой долг.

Сила молитвы по чёткам

Один монах из мона­стыря свя­того Павла поехал одна­жды к свя­тому Гера­симу (извест­ному своим даром изго­нять бесов – перев.) в Кефа­ло­нию. Во время Боже­ствен­ной литур­гии он стоял в алтаре и молился по чёткам – про­из­но­сил в уме молитву: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй нас», а в храме в это время пели. В цер­ковь при­вели одного бес­но­ва­того, чтобы святой Гера­сим исце­лил его.

Когда монах молился в алтаре, беса в храме жгло, и он кричал:

— Эй, ты, монах, не тяни эту веревку – она жжет меня!

Это услы­шал слу­жив­ший свя­щен­ник и гово­рит монаху:

— Брат, изо всех сил молись по чёткам, чтобы созда­ние Божие осво­бо­ди­лось от беса.

Тогда бес, рас­сви­ре­пев, закри­чал:

— Эй, ты, старый поп, что ты гово­ришь ему, чтобы он тянул веревку?! Она меня жжет!

Тогда монах с еще боль­шим усер­дием начал читать молитву, пере­би­рая чётки, и чело­век, кото­рого мучил бес, нако­нец осво­бо­дился от него.

Молитва с утруж­де­нием

Отец Арсе­ний Пещер­ник гово­рил: «Когда я молюсь по чёткам стоя, то ощущаю силь­ное Боже­ствен­ное бла­го­уха­ние. А когда молюсь сидя, едва его чув­ствую».

Несмотря на свой девя­но­сто­пя­ти­лет­ний воз­раст, старец непре­станно и рев­ностно под­ви­зался, а также посто­янно духовно обо­га­щался, хотя у него и без того был уже накоп­лен боль­шой духов­ный капи­тал.12


При­ме­ча­ния:

1 Полный Пра­во­слав­ный бого­слов­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь в 2‑х т. Т. 2. Без даты.

2 Печа­та­ется по изда­нию: «Ста­ро­об­ряд­че­ство. Лица, пред­меты, собы­тия и сим­волы. Опыт энцик­ло­пе­ди­че­ского сло­варя». М., Цер­ковь, 1996.

3 Ниже­го­род­ский Интер­нет-спра­воч­ник «Куль­тур­ный туризм»,

4 Игумен Авраам, духов­ник Ново-Тих­вин­ского жен­ского мона­стыря г. Ека­те­рин­бург. Мате­риал раз­ме­щен на сайте мона­стыря по адресу:

5 Монах Борис. Настав­ле­ния в молитве Иису­со­вой. Пра­во­слав­ная жизнь. №9 (620) Сен­тябрь, 2001.

6 Епи­скоп Дио­клий­ский Каллис (Уэр). Сила Имени. «ЦЕР­КОВЬ И ВРЕМЯ», № 1 (8), 1999. Раз­ме­щено по адресу:

7 Епи­скоп Дио­клий­ский Калист (Уэр). Сила Имени. «ЦЕР­КОВЬ И ВРЕМЯ», № 1 (8), 1999. Раз­ме­щено по адресу:

8 Источ­ник: British Medical Journal, 2001.

9 Епи­скоп Дно­клий­ский Кал­лист (Уэр). Внут­рен­нее Цар­ство. Киев, 2003.

10 Цит. по материалам,размещенным на сайте Ново-Тих­вин­ского жен­ского мона­стыря (Ека­те­рин­бург):

11 http://dearfriend.narod.ru/books/other/kosma/94.html

12 Старец Паисий. Отцы-свя­то­горцы и свя­то­гор­ские исто­рии. Пере­вод с ново­гре­че­ского Сергея Гово­руна Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева лавра, 2001. Макет, оформ­ле­ние, иллю­стра­ции.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки