О милостыне

свя­щен­ник Сергий Нико­лаев

Состра­да­ние, спо­соб­ность пере­жи­вать чужую беду или боль, тре­во­житься за чью-то судьбу в боль­шей или мень­шей сте­пени свой­ственно каж­дому чело­веку. Это чув­ство как бы врож­ден­ное, и отсут­ствие его гово­рит о неком изъяне пси­хики чело­века, болез­нен­но­сти. А вот про­яв­ле­ние своего состра­да­ния в поступ­ках — мило­сер­дие — это дело сво­бод­ной воли лич­но­сти и ее осо­бен­ное досто­ин­ство. Мило­сти­вого чело­века Гос­подь удо­ста­и­вает осо­бен­ной бла­го­дати — бла­жен­ства, так высоко стоит мило­стыня в очах Гос­пода. “Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут” (Мф. 5:7), — гово­рит Спа­си­тель. То есть за мило­стыню нам обе­щана кон­крет­ная награда — милость Божия, отпу­ще­ние наших грехов.

Что же такое мило­стыня? Когда мы отдаем что-либо, при­над­ле­жа­щее нам, отдаем не по закону или долгу, не с целью полу­чить от чело­века что-то боль­шее, то по доб­роте сердца мы творим мило­стыню. Она может быть выра­жена в жертве от своего достатка, в жертве своего сво­бод­ного вре­мени, труда, душев­ного уча­стия, в слове уте­ше­ния, в про­ще­нии обиды, в молитве за кого-то. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит о мило­стыне: “Вели­кое дело мило­стыня. Воз­люби ее, кото­рой нет ничего рав­ного, она может и загла­дить грехи, и изба­вить от суда. Ты мол­чишь, — а она стоит и защи­щает… Столько-то благ от мило­стыни, а мы не радим и не забо­тимся? Дай, по воз­мож­но­сти, хлеба. Нет у тебя хлеба? Дай, овол (мелкая монета). Нет овола? Дай чашу холод­ной воды. Нет и этого? Поплачь с несчаст­ным, и полу­чишь награду; ибо награда дается не за вынуж­ден­ное, но за сво­бод­ное дело”.

Для веру­ю­щего чело­века мило­стыня явля­ется есте­ствен­ным делом веры. “Что пользы, братия мои, если кто гово­рит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? Если брат или сестра наги и не имеют днев­ного про­пи­та­ния, а кто-нибудь из вас скажет им: “идите с миром, грей­тесь и питай­тесь”, но не даст им потреб­ного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе” (Иак. 2:14–17). Апо­стол Иаков гово­рит о без­дей­ствен­ном состра­да­нии как о мерт­вом деле, о вере без­де­я­тель­ной как о вере мерт­вой.

Мило­стыня, пожа­луй, самое про­стое и доступ­ное любому бого­угод­ное дело, спо­соб­ное живо­тво­рить нашу веру. Нет ничего легче и спа­си­тель­нее, чем мило­стыня. А насколько она важна для хри­стиан, мы можем судить по тому, как забо­ти­лась о мило­стыне первая Апо­столь­ская Цер­ковь. В Дея­ниях святых апо­сто­лов читаем, что многие хри­сти­ане при­но­сили деньги для раз­дачи неиму­щим (Деян. 4:32–37). Что при­нято было “еже­днев­ное раз­да­я­ние потреб­но­стей” (Деян. 6:1–6) и для этого были выбраны и постав­лены “семь чело­век изве­дан­ных, испол­нен­ных Свя­того Духа и муд­ро­сти” (Деян. 6:3). Апо­стол Павел сове­тует: “Каждый уделяй по рас­по­ло­же­нию сердца, не с огор­че­нием и не с при­нуж­де­нием; ибо доб­ро­хотно даю­щего любит Бог” (2Кор. 9:7).

Любит Бог… И на нашу щед­рость отве­чает щед­ро­стью. В нашем Рож­де­ствен­ском храме один пре­стол посвя­щен свя­ти­телю Тихону Ама­фунт­скому. Свя­ти­тель Тихон родился в семье хлеб­ного тор­говца. Был он жалост­лив к нищим и еще отро­ком часто пода­вал мило­стыню. Не имея ничего своего, Тихон раздал отцов­ский хлеб. Отец был очень огор­чен и выго­ва­ри­вал сыну за само­воль­ство. Но маль­чик отве­чал ему: “Я слышал, что дающий нищим дает взаймы Гос­поду. Пойди открой кла­до­вые и уви­дишь, что Гос­подь уже вернул Свой долг”. Отец открыл кла­до­вые и увидел, что они напол­нены пре­крас­ным хлебом. Кар­тину, изоб­ра­жа­ю­щую мило­стыню отрока Тихона, можно уви­деть на своде Тихо­нов­ского при­дела в Хри­сто­рож­де­ствен­ском храме.

Иногда люди про­яв­ляют разум­ную, как им кажется, береж­ли­вость и не спешат с делами мило­сер­дия, говоря себе: “Подо­жду, когда раз­бо­га­тею, а сейчас и для себя-то не хва­тает”. Для них можно вспом­нить давнюю исто­рию. В одной оби­тели было при­нято в Вели­кий Чет­верг раз­да­вать мона­стыр­ский хлеб нищим. Но одна­жды слу­чился в этой мест­но­сти неуро­жай, и братия мона­стыря, боясь остаться без пищи, упро­сила насто­я­теля не раз­да­вать обыч­ную мило­стыню. Когда же через неко­то­рое время открыли жит­ницу, то уви­дели, что пше­ница про­росла и не может быть упо­треб­лена в пищу. Так Гос­подь нака­зал мало­ве­ров за нера­зум­ную эко­но­мию.

Но есть в исто­рии Церкви и другой пример. Бога­тая жен­щина, похо­ро­нив мужа и не нуж­да­ясь в боль­шом имении, стала раз­да­вать обиль­ную мило­стыню. Она повсюду искала нуж­да­ю­щихся людей и бла­го­тво­рила им. Родные роп­тали на нее: “Ты совсем лишишься достатка, ты сама ста­нешь нищей”. Но мило­серд­ная вдова про­дол­жала щедро раз­да­вать. И вот она раз­дала все. Через день на город напали вар­вары, он был раз­граб­лен и сгорел. Лишь часть жите­лей спас­лась бег­ством и среди них вдо­вица. Она един­ствен­ная не поте­ряла ничего, ей нечего было опла­ки­вать.

Мило­стыня станет нашей заступ­ни­цей в день Страш­ного суда. …Жил очень скупой чело­век. Он нико­гда не пода­вал мило­стыни. Одна­жды он забо­лел. В горячке при­снился ему сон. Видит он, что, умер­ший уже, стоит он на послед­нем Суде. Перед ним Ангел держит весы. На одной чаше сло­жены его грехи. Их целая гора. И на другую чашу Ангел поло­жил неболь­шую кра­юшку хлеба. И эта кра­юшка начи­нает пере­тя­ги­вать гору грехов. “Что это?” — спро­сил чело­век у Ангела. — “Это твоя мило­стыня, она почти пере­тя­нула чашу греха”. — “Но я нико­гда не пода­вал мило­стыни”, — уди­вился скупой.

— “Да, ты не пода­вал, но одна­жды в досаде ты швыр­нул в голод­ного нищего кра­ю­хой хлеба, чтобы про­гнать его. Вот она, эта неча­ян­ная мило­стыня”, — отве­чал Ангел. Чело­век проснулся. Он все понял. После выздо­ров­ле­ния он вос­поль­зо­вался воз­мож­но­стью поми­ло­ва­ния — давал щедрую мило­стыню. “Блажен разу­ме­ваяй (пони­ма­ю­щий) на нища и убога, в день лют изба­вит его Гос­подь” (Пс. 40:1).

В преж­ние вре­мена вос­крес­ные и празд­нич­ные дни было при­нято посвя­щать делам мило­сер­дия. Пра­во­слав­ные после цер­ков­ной службы посе­щали боль­ных, заклю­чен­ных, оди­но­ких. При­но­сили кто что мог. Так и гово­рили: “наве­стить боль­ницу, тем­ницу и вдо­вицу”. В один мос­ков­ский храм ходит очень пожи­лой чело­век. Ходит он на раннюю литур­гию. После службы он неко­то­рое время отды­хает в храме на лавочке. Как-то мы раз­го­во­ри­лись. “Хожу после службы в дом пре­ста­ре­лых. Рядом здесь. При­несу с собой батон, а иногда немного кара­мели. Им особо ничего не надо, кормят пока. А вот пого­во­рить не с кем. Есть лежа­чие, им еще труд­нее. Вот и хожу Христа ради. Пого­ворю, чаю попью с ними, им радость”.

Спа­си­тель при­ни­мает и самый малый дар: “И кто напоит одного из малых сих только чашею холод­ной воды… истинно говорю вам, не поте­ряет награды своей” (Мф. 10:42).

Можно заме­тить, что люди мило­серд­ные, добрые, щедрые на мило­стыню более спо­койны и опти­ми­стичны. А те, кто раз­би­рает нуж­да­ю­щихся на туне­яд­цев, без­дель­ни­ков и недо­стой­ных, отве­ча­ю­щие на жалобу или просьбу: “Сам вино­ват”, “много вас”, — эти люди больше боятся жизни, они более бес­по­койны. Конечно, ведь душа наша знает и чув­ствует все, и то, что, не ока­завши мило­сти, и мы не вправе рас­счи­ты­вать на милость Гос­пода.

Но есть один род мило­стыни особый. Во всякий день каждый веру­ю­щий цер­ков­ный чело­век, читая вечер­ние молитвы, про­из­но­сит и такие слова: “Помяни, Гос­поди, пло­до­но­ся­щих и доб­ро­де­ла­ю­щих во святых Твоих церк­вах, и даждь им яже ко спа­се­нию про­ше­ния и жизнь вечную”. Те, кто ходит в цер­ковь, за каждой служ­бой слышат слова свя­щен­ника или диа­кона “Еще молимся … о созда­те­лях свя­того храма сего… о пло­до­но­ся­щих и доб­ро­де­ю­щих во святем и все­чест­нем храме сем, труж­да­ю­щихся…” Это сугу­бая екте­ния, или просьба к веру­ю­щим помо­литься особо о при­но­ся­щих плоды своих трудов и тру­дя­щихся в храме людей. Кто же эти люди? И почему молятся о них особо, прося Гос­пода испол­нить их про­ше­ния (если они, конечно, ко спа­се­нию), прося даро­вать им вечную жизнь?

Осно­вав земную Цер­ковь, Спа­си­тель заботы о ее мате­ри­аль­ном суще­ство­ва­нии воз­ло­жил на мило­сер­дие ее членов. Так Сам Иисус, поки­нув родной дом, три с поло­ви­ной года жил как стран­ник и при­ше­лец мило­сер­дием и уча­стием неко­то­рых людей: Марии и Марфы из Маг­далы, их брата Лазаря, Своей род­ствен­ницы Сало­мии, неко­его Симона и других. И после крест­ной смерти Спа­си­теля Ему послу­жили бога­тые люди — Иосиф из Ари­ма­феи, отдав­ший свою гроб­ницу для погре­бе­ния Христа, и Нико­дим, купив­ший все необ­хо­ди­мое для этого обряда.

Тра­ди­ци­онно и для чад Пра­во­слав­ной Церкви забо­титься о свя­щен­но­слу­жи­те­лях и о Доме Божием — храме.

Рож­де­ствен­ский храм в селе Заозе­рье построен на сред­ства и попе­че­нием Гав­ри­ила Васи­лье­вича Рюмина. Сын его, Нико­лай Гав­ри­ло­вич, и купец Платон Михай­лов поза­бо­ти­лись при­стро­ить при­делы Николь­ский и Тихо­нов­ский. Семья мест­ных фаб­ри­кан­тов Бара­но­вых щедро бла­го­тво­рила этому храму. Заботы о нем были уделом В.С.Чайкова. Он был ста­ро­стой Рож­де­ствен­ского храма в конце про­шлого века. Эти люди жерт­во­вали свои соб­ствен­ные сред­ства, умение и время на стро­и­тель­ство и укра­ше­ние нашего храма. Есте­ственно, что мы молимся о мило­стив­цах. В архи­вах многих церк­вей сохра­ни­лись имена бла­го­тво­ри­те­лей, на чьи сред­ства были про­из­ве­дены те или иные работы, куп­лены иконы или утварь.

Конечно, не все имена сохра­ни­лись в запи­сях, но Гос­подь принял их жертву и знает их. А мы молимся о “пло­до­но­ся­щих и доб­ро­де­ла­ю­щих”. Многие заботы, свя­зан­ные с жизнью храма, берут на себя без­воз­мездно, то есть Христа ради, мило­серд­ные при­хо­жане и даже нездеш­ние веру­ю­щие люди. Кто-то моет полы, кто-то поет, кто-то чинит и шьет обла­че­ние. И о них мы молимся.

Уча­стие в стро­и­тель­стве и укра­ше­нии церк­вей всегда очень цени­лось нашими сооте­че­ствен­ни­ками. Глядя на вели­че­ствен­ные здания и бла­го­ле­пие убран­ства пра­во­слав­ных храмов, не лишне будет вспом­нить, что свою лепту в это вели­ко­ле­пие внесла каждая семья из окрест­ных селе­ний. Из каких средств ни яви­лась бы сумма на стро­и­тель­ство нового храма или на ремонт вет­ша­ю­щего, но часть ее всегда состав­ляли мило­серд­ные при­но­ше­ния при­хо­жан и даже нездеш­них, незна­ко­мых людей. Сбор­щики с круж­ками, соби­ра­ю­щие “на храм”, ходили повсюду. У Нико­лая Алек­се­е­вича Некра­сова есть сти­хо­тво­ре­ние “Влас”, где поэт подробно и уди­ви­тельно ярко рисует жизнь сбор­щика мило­стыни на стро­и­тель­ство церкви. Как он

Ходит в зимушку сту­де­ную,
Ходит в летние жары,

Вызы­вая Русь кре­ще­ную
На посиль­ные дары.

И дают, дают про­хо­жие:
Так из лепты тру­до­вой

Вырас­тают храмы Божии
По лицу земли родной.

На храм Христа Спа­си­теля в про­шлом веке соби­рали сред­ства по всей Руси пять­де­сят лет. И хотя тре­бу­е­мая сумма никак не могла быть состав­лена из народ­ных пожерт­во­ва­ний (основ­ные сред­ства дала казна), но участ­во­вать в стро­и­тель­стве храма мог каждый, ведь этот храм был заду­ман как бла­го­дар­ствен­ная жертва, как свеча от всего рус­ского народа.

Но храм нужно не только постро­ить или отре­мон­ти­ро­вать. Для того, чтобы он мог жить, чтобы в нем могла бес­пре­пят­ственно совер­шаться служба, кто-то должен забо­титься о тепле, о свете, о чистоте, об утвари.

Вы при­хо­дите в храм, видите сия­ю­щие под­свеч­ники, про­мы­тые окна, чистые пелены у икон. Кто потру­дился над этим? В каждом храме есть свои тру­до­лю­би­вые и мило­серд­ные при­хо­жанки, кото­рые под­дер­жи­вают чистоту в храме, помо­гают чинно совер­шаться бого­слу­же­нию, наблю­дают за поряд­ком. Осень ли, весна, прошел ли дождь, много дорож­ной грязи оста­ется на полу после службы. Все это нужно вымыть. Да еще вычи­стить под­свеч­ники, вымыть стек­лышки у икон, лам­падки. Пости­рать и погла­дить обла­че­ние. Сме­нить пелены у икон к празд­нику. И много, много чего еще, что только они, тру­же­ницы, знают. Слу­чится ли, придет на службу не зна­ю­щий цер­ков­ного порядка чело­век, они под­ска­жут ему, при случае и попра­вят: “Уж не обес­судь, в чужой мона­стырь со своим уста­вом не ходят”. И все это они делают не за плату, а без­воз­мездно, Христа ради. Это их мило­стыня. Жертва. Кто был в Рож­де­ствен­ском храме и рас­смат­ри­вал цен­траль­ный ико­но­стас, тот, может быть, заме­тил на верх­нем ярусе фигуры женщин с кув­шин­чи­ками в руках, под­ни­ма­ю­щихся как бы по горным усту­пам к камен­ному отвер­стому Гробу Спа­си­теля. Это жены-миро­но­сицы, несу­щие аро­мат­ное масло, чтобы пома­зать тело рас­пя­того Иисуса. Масло и в древ­нем, и в совре­мен­ном рели­ги­оз­ном искус­стве — символ мило­сти. Мило­стыня, ока­зан­ная Христу, то есть ради Христа, как бы под­ни­мает этих женщин к Самому Вос­крес­шему Богу. “Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут” (Мф. 5:7). И стоит мне, придя в храм, лишь только взгля­нуть на изоб­ра­же­ния спе­ша­щих к Гробу Гос­подню миро­но­сиц, как в памяти сами воз­ни­кают имена наших рож­де­ствен­ских “миро­но­сиц”, так иногда назы­вают мило­серд­ных тру­же­ниц, под­ви­за­ю­щихся в церкви. “Еще молимся о здра­вии Анны, Марии, Анто­нины, Раисы, Лидии, Тати­аны…”

Каза­лось, мило­сер­дие никак не может быть под­верг­нуто осуж­де­нию. Но враг чело­ве­че­ский, нена­вист­ник нашего спа­се­ния и здесь пыта­ется поме­шать доб­рому делу. “Зачем такая трата средств на содер­жа­ние и укра­ше­ние храма? Можно ведь эти деньги отдать неиму­щим и тем послу­жить Христу”, — повто­ряют вслед за при­ез­жими про­по­вед­ни­ками неко­то­рые горе-хри­сти­ане. В ответ на эти упреки можно вспом­нить одну еван­гель­скую исто­рию. Одна­жды в доме, где тра­пе­зо­вал Спа­си­тель, к нему подо­шла жен­щина с ала­васт­ро­вым сосу­дом дра­го­цен­ного мира и воз­лила аро­маты на Иисуса. “Для чего бы не про­дать это миро за триста дина­риев и не раз­дать нищим” (Ин. 12:5), — воз­не­го­до­вал один из уче­ни­ков. Был это Иуда, позже пре­дав­ший Христа. “Сказал же он это не потому, чтобы забо­тился о нищих, но потому, что был вор” (Ин. 12:6).

Так вот чьи слова повто­ряют неко­то­рые “мило­серд­ные к неиму­щим” хри­сти­ане! Что же отве­тил Иуде Хри­стос? “Оставьте ее … ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня — не всегда” (Иоан. 12:7–8). Бла­го­тво­ре­ние Христу выше нежели бла­го­тво­ре­ние чело­веку. Храм мы назы­ваем Домом Божиим, неви­димо в нем пре­бы­вает Гос­подь. Укра­ше­ние и содер­жа­ние храма — желан­ная и дра­го­цен­ная для Гос­пода жертва.

Пре­по­доб­ный Еразм, воз­лю­бив Божии храмы, отдал на Печер­скую цер­ковь все свое зна­чи­тель­ное состо­я­ние. Но лука­вый враг стал через неко­то­рое время сму­щать его: “Лучше бы ты отдал свои деньги нищим. Они бы моли­лись о тебе”. Видно, лука­вый не гонится за нов­ше­ством, и поль­зу­ется при­выч­ными мето­дами. Еразм впал в уныние, думая, что ошибся в доб­ро­де­ла­нии. А потом и вовсе обра­тился к бес­пут­ной жизни. Но Гос­подь не оста­вил его. Когда Еразм тяжело забо­лел и печер­ская братия была готова к тому, что он так и умрет без пока­я­ния, и очень печа­ли­лась о нем, яви­лась боля­щему Божия Матерь и ска­зала: “Еразм! За то, что ты укра­сил цер­ковь Мою, и Я украшу тебя и воз­ве­личу славою в цар­стве Сына Моего. Встань, покайся и прими ангель­ский образ (мона­ше­ство), а в третий день я возьму тебя чистым к Себе, так как ты воз­лю­бил бла­го­ле­пие дома Моего”. Бла­жен­ный Еразм выпол­нил ука­зан­ное и, очи­стив­шись пока­я­нием, в третий день почил в мире. Это заме­ча­тель­ный пример осо­бого Божи­его бла­го­во­ле­ния к устро­и­те­лям и укра­ша­те­лям храмов.

К этой давней исто­рии мне хоте­лось бы доба­вить и две совре­мен­ные. Одна из них слу­чи­лась с при­хо­жан­кой нашего храма. Умер пожи­лой хоро­ший, сер­деч­ный чело­век, при­хо­жа­нин Хри­сто­рож­де­ствен­ского храма. Через неко­то­рое время вдова его обра­ти­лась ко мне с вопро­сом. Дело в том, что пле­мян­ница почив­шего уви­дела его во сне, и он сказал ей: “Со мной все хорошо, мешает только то, что мы забыли ото­слать деньги, кото­рые обе­щали”. Что это за обе­ща­ние и что за деньги, пле­мян­ница не знала и пере­ска­зала сон вдове. Та сразу вспом­нила, что неза­долго до смерти мужа смот­рели они теле­ви­зор, пере­дачу о храме свя­того апо­стола Андрея Пер­во­зван­ного. Назвали в пере­даче и рас­чет­ный счет. Супруги почему-то решили послать туда неко­то­рую сумму. Да за делами — забыли. Теперь жен­щина пришла с вопро­сом, что же ей делать? Как посту­пить? Видно, не про­стое это дело — мило­сер­дие к Дому Божию.

Помню еще одну исто­рию, рас­ска­зан­ную одной зна­ко­мой. Она, пожи­лая жен­щина, каждое лето ездила рабо­тать камен­щи­цей на рестав­ра­цию или стро­и­тель­ство церк­вей. Помо­гала бес­платно — Христа ради. Одна­жды она взяла с собой пяти­лет­него внука. Через неко­то­рое время, уже по воз­вра­ще­нии, маль­чик рас­ска­зал ей: “Мне сего­дня ночью Ангел Божий сказал, что меня запи­сали в живую книгу за то, что я под­но­сил кир­пи­чики на стройке”. Что это за “книга живая”? Пяти­лет­ний малыш был цер­ков­ный маль­чик, он знал про Анге­лов, но о “живой книге”, или Книге Жизни, слышал впер­вые. Что ж, может, из этих кир­пи­чи­ков и сло­жится для него лест­ница в Цар­ство Небес­ное.

Мило­серд­ная жертва доступна каж­дому. Придя в храм, вы поку­па­ете свечу, ста­вите ее перед иконой. Что это? Нужна ли свеча Спа­си­телю, или Божией Матери, или Свя­тому? Нет. Свеча — это символ вашей горя­чей молитвы. А запла­тив за нее деньги, вы даете жертву на храм. Но если вы поку­па­ете свечу с огор­че­нием сердца, то лучше не поку­пайте ее вовсе. Гос­подь примет вашу молитву и без нее. “Уделяй по рас­по­ло­же­нию сердца”, — гово­рит Апо­стол (2Кор. 9:7). Людей, редко быва­ю­щих в церкви, сму­щают ящички или кружки, име­ю­щие над­писи “на ремонт”, “на общую свечу”, “на масло”. Неко­то­рым кажется, что с них бес­пре­рывно тре­буют деньги. Но это не так. На поднос или в кружку вы кла­дете деньги лишь тогда, когда сами этого жела­ете и столько, сколько жела­ете. Но ска­жите, при­ятна ли Гос­поду ваша жертва, если она дается не от чистого сердца, с огор­че­нием, с пере­су­дами или по при­нуж­де­нию? “Награда дается не за вынуж­ден­ное, но за сво­бод­ное дело”. Но не будем зани­маться мате­ма­ти­че­скими под­сче­тами: кто кому? Бог ли нам, мы ли Богу. Проще, не сомне­ва­ясь, испол­нить запо­ведь “про­ся­щему — дай!” Каждый сколько может.

Во время стро­и­тель­ства Кон­стан­ти­но­поль­ского храма одна бога­тая вдова, рим­лянка по имени Марция пода­рила храму восемь пар­фи­ро­вых колонн необы­чай­ной цен­но­сти. На свои сред­ства она доста­вила их морем из Рима в Кон­стан­ти­но­поль. А Спа­си­тель указал на бедную вдову, поло­жив­шую в сокро­вищ­ницу храма всего две лепты, как на самую щедрую бла­го­тво­ри­тель­ницу. Кто сколько может.

Прежде каждый храм имел своих попе­чи­те­лей, бога­тых бла­го­де­те­лей, на сред­ства кото­рых, в основ­ном, и содер­жался. После поли­ти­че­ского пере­во­рота 1917 года каза­лось, что о бла­го­тво­ри­тель­но­сти для церкви не могло быть и речи. Но ника­кая поли­ти­че­ская система не может отме­нить Бога. Гос­подь все Тот же, запо­веди все те же. Известно мно­же­ство слу­чаев, когда люди, зани­мав­шие зна­чи­тель­ные долж­но­сти, не име­ю­щие воз­мож­но­сти открыто прийти в храм, бла­го­тво­рили ему. Кто-то помо­гал достать дефи­цит­ный, осо­бенно после войны, строй­ма­те­риал. Кто-то ставил свою под­пись на раз­ре­ше­нии под­клю­чить храм к энер­го­сети. А какой-то, пусть даже началь­ник, обе­ре­гал от при­тес­не­ний.

Сейчас дирек­тора, вла­дельцы пред­при­я­тий, а также люди с боль­шими воз­мож­но­стями бес­пре­пят­ственно могут бла­го­тво­рить нашей Церкви. Появи­лось новое слово — спон­соры. Слава Богу, неко­то­рые люди входят в наши про­блемы, помо­гают. Мы даже завели отдель­ную кни­жечку — сино­дик поми­нать бла­го­тво­ри­те­лей. Без них в совре­мен­ных эко­но­ми­че­ских усло­виях ни один храм не выжил бы, как, впро­чем, и в доре­во­лю­ци­он­ные годы. Отоп­ле­ние, свет, крыша, газ — это наши заботы. Но это и люди. За реше­нием каждой про­блемы стоит чело­век или несколько, кото­рые не по долгу службы, не из какой-то коры­сти, пре­стижа или моды, а по рас­по­ло­же­нию сердца уде­ляют храму то, чем могут помочь. Будь то деньги, мате­ри­алы, тру­до­вые руки, ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный совет. Мы раду­емся за них, ибо по словам Апо­стола: “Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет” (2Кор. 9:6).

И все же бывает грустно. Одна пожи­лая при­хо­жанка ска­зала, что даже во время войны наш храм выгля­дел лучше, потому что люди больше забо­ти­лись о нем. Их сердца лежали к храму, он был своим. Теперь всем все равно. Очень жаль, но похоже на правду. Не всем, но очень многим все равно. Все труд­нее найти помощ­ни­ков.

Да, иногда кажется, что уйдут от болез­ней или по ста­ро­сти наши “миро­но­сицы” и некому будет забо­титься о Доме Божием, некому петь на кли­росе, печь просфоры. Грустно.

Но тогда я вспо­ми­наю раннее утро, “утро глу­боко”, как поется в пас­халь­ном пес­но­пе­нии, и группу женщин с кув­шин­чи­ками масла, спе­ша­щих к камен­ному Гробу. Вспо­ми­наю наш Рож­де­ствен­ский ико­но­стас с фигу­рами миро­но­сиц, под­ни­ма­ю­щихся в гору, и печаль про­хо­дит.

И верится, что опять кто-то придет, чтобы отдать свое любя­щее сердце и тру­до­вые руки, свои таланты и умение ради Гос­пода, ради Христа, как щедрую мило­стыню род­ному храму. Да и не может быть иначе. Без дел мило­сер­дия нам не спа­стись, не под­няться к вос­крес­шему Спа­си­телю. А потому, братья и сестры, не будем забы­вать о чудес­ной мило­стыне. И пусть она стоит за нами, когда мы с надеж­дой взы­ваем к Гос­поду даже в самой корот­кой молитве: “Гос­поди, поми­луй”. Аминь.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки