О «плохой» и «хоро­шей» толе­рант­но­сти

16 ноября в нашей стране широко отме­чался День толе­рант­но­сти. Как отно­ситься к этому назва­нию и вообще к слову «толе­рант­ность»? На вопросы кор­ре­спон­дента «Воды живой» отве­чает клирик Санкт-Петер­бург­ской епар­хии про­то­и­е­рей Вяче­слав Хари­нов.

Отец Вяче­слав – насто­я­тель двух при­хо­дов. Город­ского – церкви иконы Божией Матери «Всех скор­бя­щих Радость» на Шпа­лер­ной улице, и сель­ского – Успен­ского храма в селе Лезье-Соло­гу­бовка. Бла­го­чин­ный Киров­ского округа, духов­ник поис­ко­вого отряда «Святой Геор­гий», отец Вяче­слав регу­лярно участ­вует в воин­ских захо­ро­не­ниях, доби­ва­ется пере­дачи остан­ков немец­ких солдат Гер­ма­нии. Широко известны его дея­тель­ность по обу­строй­ству немец­кого воен­ного клад­бища в селе Лезье-Соло­гу­бовка, созда­ние по его ини­ци­а­тиве на при­ходе Скор­бя­щен­ского храма музея защит­ни­ков Ленин­град, а также нача­тое им стро­и­тель­ство пра­во­слав­ной часовни на Дороге жизни.

При­ми­ре­ние бывших про­тив­ни­ков – одно из направ­ле­ний дея­тель­но­сти свя­щен­ника. Вместе с вете­ра­нами отец Вяче­слав объ­ез­дил многие рус­ские клад­бища в Гер­ма­нии. Он про­во­дит боль­шую работу с посе­ща­ю­щими приход немец­кими деле­га­ци­ями, рас­ска­зы­вает им правду о войне. У отца Вяче­слава – рабо­то­спо­соб­ный мно­го­на­ци­о­наль­ный приход. Сам он счи­тает, что свя­щен­ни­че­ское слу­же­ние невоз­можно без тер­пи­мо­сти. Подроб­нее об этом он рас­ска­зы­вает кор­ре­спон­денту «Воды живой».

– Отец Вяче­слав, каково Ваше личное отно­ше­ние к поня­тию «толе­рант­ность»?

– Я не люблю этого слова. Не люблю в силу того, что за ним многое можно скрыть.

– Напри­мер?

– Увы, очень часто за поня­тием «толе­рант­ность» скры­ва­ется бес­фор­мен­ность и бес­прин­цип­ность убеж­де­ний. То есть, без­раз­ли­чие и рав­но­ду­шие как к своему, так и чужому, при­я­тие и допу­ще­ние вещей без взве­шен­ного ана­лиза их духовно-нрав­ствен­ного содер­жа­ния, отри­ца­ние всякой орто­док­сии, всякой прин­ци­пи­аль­но­сти. То есть, «толе­рант­ность» – это уловка. Я считаю, что каждый должен оста­ваться при своем, – это заслу­жи­вает ува­же­ния и в этом истин­ная толе­рант­ность. Толе­рант­ность не в том, чтобы пожерт­во­вать чем-то хри­сти­ан­ским, дабы мусуль­ма­нин или иудей «не оби­делся». Она в том, чтобы пока­зать свое хри­сти­ан­ское так, чтобы мусуль­ма­нин или иудей не только не был оскорб­лен, но понял бы это и поста­рался при­нять. Но, как пра­вило, про­ис­хо­дит иначе. Либе­ра­лизм, кото­рый отри­цает всякую орто­док­сию, всякую прин­ци­пи­аль­ность – это тене­вая сто­рона толе­рант­но­сти.

– Вы могли бы при­ве­сти пример подоб­ной толе­рант­но­сти из Вашего лич­ного опыта?

– Конечно. Созда­ется памят­ник пав­шему сол­дату. Созда­ется скуль­пто­ром-фрон­то­ви­ком. Сра­жен­ный пулей солдат падает, рас­ки­нув руки, на про­ти­во­тан­ко­вый еж, кото­рый пере­кре­стием своим обра­зует за сол­да­том свое­об­раз­ное рас­пя­тие, подо­бие андре­ев­ского креста. «Рас­пя­тый» войной, бес­смыс­лен­ная и лишняя (после Хри­сто­вой) жертва войны – вот идея мону­мента. При пред­став­ле­нии про­екта тут же нахо­дятся побор­ники толе­рант­но­сти в обще­стве. Они пре­красно пони­мают смысл и зву­ча­ние памят­ника. «Как же, на него будут взи­рать мусуль­мане, иудеи, здесь слиш­ком много хри­сти­ан­ского». В итоге – крест исче­зает. Идея памят­ника утра­чена. Это – пример глупой толе­рант­но­сти. Толе­рант­но­сти, кото­рая ста­ра­ется при­ми­рить всех и вся, но ничего не доби­ва­ется, убивая всякую инди­ви­ду­аль­ность и само­быт­ность.

– А «хоро­шая» толе­рант­ность – это что?

– Когда обще­ство стре­мится помочь гастар­бай­те­рам. Меня воз­му­щает, когда звучат голоса о деше­вой и непро­фес­си­о­наль­ной рабо­чей силе, лиша­ю­щей нас работы, – а гастар­бай­теры в это время рабо­тают. И когда огром­ная армия чинов­ни­ков Мигра­ци­он­ной службы делает все воз­мож­ное, чтобы Россия поте­ряла тысячи своих потен­ци­аль­ных граж­дан (в том числе, рус­ских по про­ис­хож­де­нию). Здесь важно вспом­нить то, что сказал о Себе Бог в Ветхом Завете. «Я – Бог сирот, вдов и при­шель­цев!». Наш приход как мог, помо­гал выход­цам из Мол­да­вии. Они хотели жить в России и слу­жить ей. Но, увы, не полу­чи­лось – чинов­ники и многие из наших сограж­дан ока­за­лись нетер­пи­мыми к этим при­шель­цам.

– Вы счи­та­ете, что вместе спа­саться легче?

– Ко мне часто при­хо­дят вете­раны, мы гово­рим о войне, о бло­каде. Именно от них я недавно услы­шал, что бло­кад­ному Ленин­граду помогли выжить… ком­му­наль­ные квар­тиры! Если бы все жили в отдель­ных квар­ти­рах, то в усло­виях общего упадка сил, изо­ли­ро­ван­но­сти, физи­че­ского изне­мо­же­ния многие просто бы уми­рали за закры­тыми две­рями. А ком­му­наль­ные квар­тиры дали воз­мож­ность захо­дить друг к другу в ком­наты, под­дер­жи­вать друг друга. И никто не вспо­ми­нал о скло­ках и брани на кухне, не вспо­ми­нал о том, что рядом живут татары, евреи или азер­бай­джанцы. И многое стало несу­ще­ствен­ным, потому что шел вопрос о жизни и смерти. Потому что во время изло­мов и дра­ма­ти­че­ских пере­мен люди выжи­вают только за счет тер­пи­мо­сти друг к другу и вза­и­мо­под­держки.

– Есть ли среди Ваших при­хо­жан, кроме рус­ских, пред­ста­ви­тели других наци­о­наль­но­стей?

– Конечно! Евреи, поляки, гру­зины, татары. У нас есть несколько армян в при­ходе. Неко­то­рые пере­шли к нам из армян­ского храма святой Ека­те­рины. Мы никого не при­зы­ваем к подоб­ному. Ста­ра­емся, что бы люди оста­лись в лоне своей Церкви. Но мои при­хо­жане-армяне гово­рят: «Нам важна рус­ская духов­ность, про­по­ведь этого храма. Мы себя ощу­щаем рус­скими. Мы хотим молиться здесь». Это тоже след­ствие толе­рант­но­сти, умение при­нять рус­ское армя­нами, а армян­ское – рус­скими. Наши при­хо­жане с ува­же­нием и любо­вью при­ни­мают этих людей. А свя­щен­ники не сму­ща­ются армян­ских или гру­зин­ских имен в запис­ках.

– Как Вы дума­ете, что при­вле­кает в Вашем при­ходе людей других наци­о­наль­но­стей?

– Напри­мер, весной наш храм смог пол­но­стью обно­вить свою звон­ницу. Про­изо­шло это только бла­го­даря пожерт­во­ва­ниям наших при­хо­жан. Неко­то­рые из них – выходцы из Тата­рии. И их род­ствен­ники и друзья, про­жи­ва­ю­щие в Тата­рии, неожи­данно при­сы­лают нам сред­ства на часть коло­ко­лов. Эти люди нико­гда не были в Петер­бурге, не знают нас. Но слы­шали от своих друзей и род­ствен­ни­ков, что здесь все чув­ствуют себя как дома. То есть, такая наша тер­пи­мость сози­дает.

– Рас­ска­жите, с хри­сти­а­нами каких стран дружит Ваш приход?

– К нам при­ез­жают финны-пра­во­слав­ные, и с ними финны-люте­ране, немцы-люте­ране, аме­ри­канцы – и пра­во­слав­ные, и про­те­станты. В про­шлом году окорм­ляв­ши­еся в нашем храме англо­языч­ные пра­во­слав­ные (в основ­ном – сту­денты) напи­сали вла­дыке мит­ро­по­литу про­ше­ние о раз­ре­ше­нии слу­жить кли­ри­кам нашего храма литур­гию на англий­ском языке. И вла­дыка, и Мис­си­о­нер­ский отдел епар­хии это начи­на­ние под­дер­жали. Сейчас гото­вимся – из Аме­рики при­ве­зены ноты и тексты для хора, три свя­щен­ника будут по оче­реди слу­жить раз в месяц на англий­ском, вклю­чая требы.

– А с фин­нами Вы о чем гово­рите?

– В част­но­сти, и о непро­стой правде совет­ско-фин­ской войны, Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны.

– И ее хотят слы­шать?

– Да, потому что не наде­ются на прав­ди­вость поли­ти­ков. И это про­яв­ле­ние тер­пи­мо­сти в людях по отно­ше­нию друг к другу, готов­ность при­нять людей, по-иному устро­ен­ных, име­ю­щих другие воз­зре­ния. Такая толе­рант­ность дает воз­мож­ность выра­зить сожа­ле­ние своим соб­ствен­ным ошиб­кам, соб­ствен­ному несо­вер­шен­ству, соб­ствен­ной исто­рии. И это сбли­жает людей, и довольно часто рож­дает дружбу. Не только между людьми одной веры, но и между людьми совсем разных убеж­де­ний.

– А что может сде­лать Цер­ковь, если отно­ше­ния между госу­дар­ствами захо­дят в тупик?

– Я хорошо помню поли­ти­че­ское про­ти­во­сто­я­ние между Гру­зией и Рос­сией осенью 2006 года. Мне хоте­лось тогда объ­яс­нить нашим при­хо­жа­нам-гру­зи­нам, что Цер­ковь не раз­де­ляет многих вещей, свя­зан­ных с поли­ти­че­ским раз­де­ле­нием. И я выста­вил в храме иконы гру­зин­ских святых. Говоря тем самым, что нас объ­еди­няет Пра­во­сла­вие, общая духов­ная тра­ди­ция, что в кален­да­рях наших одни и те же святые. И это нашло отклик в серд­цах. На Пасху 2007 года пред­ста­ви­тели гру­зин­ского при­хода в Петер­бурге посе­тили наш храм и пода­рили мне книгу с над­пи­сью: «От всей пра­во­слав­ной Грузии». Я говорю об этом, как о важном сви­де­тель­стве тер­пи­мо­сти. Тер­пи­мо­сти, кото­рая рас­по­ла­гает к себе и соеди­няет. Объ­еди­няет силы, умно­жает их в обеих сто­ро­нах. И Бла­го­дать Божия изли­ва­ется обильно на сто­роны, кото­рые потер­пели друг друга. Это момент важный. И, навер­ное, бла­го­даря этой тер­пи­мо­сти неко­то­рые гру­зины гово­рили мне, что любят наш приход даже больше чем гру­зин­ский.

– Стоит ли быть тер­пи­мым к своим врагам?

– Мы должны уметь уви­деть во враге чело­века. Уметь уви­деть в нем жертву обсто­я­тельств. Уметь раз­де­лить его горечь и сожа­ле­ние о соде­ян­ном. Уви­деть слезы врага, и отне­стись к ним с пони­ма­нием. К нам на приход в Лезье-Соло­гу­бовку часто при­ез­жают немцы. Неко­то­рые – наши бывшие враги. И мы должны быть тер­пимы к ним. Научен­ная вой­нами Гер­ма­ния уста­но­вила после 1945 года день скорби по всем погиб­шим на всех войнах. Это стало напо­ми­на­нием того, что любой кон­фликт при­но­сит горе всем. Этот день выпа­дает на второе вос­кре­се­ние ноября. И 18 ноября мы тра­ди­ци­онно при­ни­маем в этом уча­стие. Как бла­го­чин­ный Киров­ского округа я при­ни­маю немец­кие деле­га­ции, посе­ща­ю­щие воин­ские захо­ро­не­ния для почте­ния всех жертв войн.

– Как Вы счи­та­ете, можно ли гово­рить, что тер­пи­мость свой­ственна в основ­ном силь­ным людям?

– Конечно. Тот, кто сла­бо­вольно бере­жет свою душу, тот, в конце концов, ее теряет. А тот, кто не заду­мы­ва­ется о ее сохра­не­нии и дей­ствует ради других, ее при­об­ре­тает. При­об­ре­тает для Жизни Вечной. Первые ста­но­вятся послед­ними. Послед­ние – пер­выми. В тер­пи­мо­сти есть лишь внеш­нее несо­вер­шен­ство, ума­ле­ние, какое-то отступ­ле­ние перед обсто­я­тель­ствами. Но это та сила, кото­рая «совер­ша­ется в немо­щех».

бесе­до­вала Свет­лана Аксе­нова

«Вода живая»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки