святитель Илия Минятий

Книга вторая. О пяти предметах несогласия между восточной и западной Церквами.

Во времена приснопамятного Фотия, когда произошло разделение Церквей, Западная Церковь разногласила с Восточною, кажется, только в том, в чем обличает её сам Фотий во втором окружном своем послании, а именно: что западные «постились в субботу, что в первую неделю Великого поста разрешали сыр, молоко и тому подобное, отделяя ее от святой Четыредесятницы; не дозволяли священникам жить в законном супружестве, почитали недействительным и бесполезным помазание святым Миром, совершаемое священниками, утверждая, что это дело одних епископов», потому-то западные епископы, приходившие в Болгарию, снова миропомазывали тех христиан, которые были прежде помазаны восточными священниками; «и сделали прибавление в Символе веры, уча, что Дух Святой исходит от Отца и от Сына», каковое учение Фотий называет верхом зол.

Если бы в то время, когда начиналось несогласие между двумя противными сторонами, Восточной и Западной, был еще какой-нибудь предмет несогласия между ними, то, думаю, Фотий непременно обнаружил бы его и обличил. Догмат о исхождении Святого Духа и от Сына, прибавленный западными к святому Символу, больше всего соблазнял восточных, и действительно, он достоин был особенного внимания, так как он изменял член Символа веры.

Но в настоящее время между латинянами и нами, главным образом, считается пять пунктов несогласия: «власть Папы, исхождение Святого Духа, опресноки, чистилище и блаженство праведных». О каждом из сих предметов хочу сообщить краткое сведение.

Глава первая. О первом предмете несогласия, или о власти Папы.

Первым предметом несогласия называю власть Папы, потому что в настоящее время она составляет то великое средостение (т.е. разделение – прим.ред.), которое разделяет Церкви, она есть предмет, который касается всеобщего управления Христовой Церковью и от которого зависит все прочее. Если бы все вообще христиане согласились в этом главном предмете, то есть какой должен быть образ управления в Церкви, многоличный ли, как утверждаем мы, или единоличный, как утверждают латиняне, то они легко согласились бы и во всем прочем.

Где идет речь о власти, там всегда является великое соревнование и борьба противоположных сторон, из коих одна хочет владычествовать, а другая не хочет подчиняться. Мало-помалу соревнование достигает до такой степени, что противные стороны выходят из пределов и образуется между ними великая пропасть, подобная той, какая теперь разделяет Западную и Восточную Церкви из-за власти, которой Западная домогается над Восточной, а Восточная избегает всеми силами. Происходящее отсюда неприязненное расположение препятствует им согласиться и касательно догматов и постановлений и производит другие, новые предметы несогласия, умножая таким образом соблазн более и более.

Много писали об этом предмете, но писали пристрастно или с лестью или с ненавистью и другими страстями, которые легко доходят до крайностей и удаляются от середины, где находится истина. Не касаясь всего, что говорят за Папу римские католики и против Папы – лютеро-кальвинисты, так как это не относится к моей цели, представлю здесь только то, что утверждают поклонники Папы и что заключается в следующих трех предложениях:

Во-первых, они утверждают, что Папа есть полновластный и самодержавный монарх всей Церкви, получивший непосредственно от Самого Бога ключи власти и силы, от него получают эту власть и силу все – и патриархи и митрополиты, и епископы целой вселенной, а те, кои не получили от него рукоположения или утверждения, не суть истинные архиереи.

Во-вторых, он есть верховный судия, законодатель и единственный истолкователь Священного Писания, судия, который выше всех правил и Соборов, истолкователь и законодатель, который, когда что-нибудь определяет, то по самой кафедре своей, как они говорят, имеет преимущество непогрешимости, то есть не может ошибаться, потому определения его суть изречения Святого Духа, то есть неложной истины.

В-третьих, он есть владыка и царь всего мира, то есть имеет от Бога неограниченную власть не только в делах духовных, но и в мирских, и посему может возводить и низводить с престола царей земли по своему произволу.

Что же говорим об этом мы – православные? Мы идем средним, безопаснейшим путем, избегая двух крайностей, в которые впадают лютеро-кальвинисты и паписты. Именно, против первых говорим, что Папа есть истинный преемник апостолов и учеников Христовых, первопрестольный в иерархии Кафолической церкви, как почтили его святые Соборы. А против последних утверждаем: во-первых, что управление в Кафолической Церкви есть не единоличное, а многоличное, то есть что Кафолическая Церковь под руководством и по внушению Святого Духа устрояется и управляется своими высшими архипастырями, единодушными и согласующимися в единстве веры, которые все вообще имеют ключи, то есть власть и силу связывать и разрешать, что Римский епископ есть один из этих высших лиц Церкви, в которой сохраняется порядок и согласие, необходимые во всяком благоустроенном обществе, и что он имеет первенство чести, а не власти, так, как бы он был первый из братьев, и притом тогда, когда соединен с прочими братьями союзом любви и веры.

Во-вторых, говорим, что не Римский Папа, а сама Кафолическая Церковь, надлежащим образом и правильно собранная на Соборе, имеет власть судить и решать всякое дело, касающееся Церкви и самого Папы, коего она выше, как глава выше члена, изъяснять Писание и составлять правила и законы, которым должен повиноваться каждый христианин, и что все это она делает по внушению Святого Духа, от которого имеет преимущество непогрешимости и незаблуждаемости, так что все, что она определяет, законополагает или изъясняет, есть богодухновенно.

В-третьих, отнюдь не допускаем, чтобы Папа имел право, кроме духовной, на какую-либо мирскую власть над царями и владыками. Все это известно из древнего верования и древней практики Церкви, против которых не имеют ни малейшей силы доводы западных, которыми они стараются доказать справедливость папского единовластительства. Но посмотрим, каковы эти доводы.

Первое предположение, то есть будто Папа имеет неограниченную власть, они доказывают тремя евангельскими изречениями; первое: Иисус Христос, пришедши в страны Кесарии Филипповой, спросил учеников своих: «Кого Мя глаголют человецы быти, Сына Человеческаго?» Ученики отвечали: «ови убо Иоанна Крестителя: инии же Илию, друзии же Иеремию, или единого от Пророк». Иисус Христос опять сказал им: «вы же Кого Мя глаголете быти? Симон Петр отвечал: Ты еси Христос, Сын Бога Живаго. И отвещав Иисус рече ему: блажен еси, Симоне, вар Иона, яко плоть и кровь не яви тебе, но Отец Мой, Иже на небесех. И Аз же тебе глаголю, яко ты еси Петр, и на сем камени созижду Церковь Мою» (Мф.16.13–18). Второе: «И дам ти ключи Царства Небесного: и еже аще свяжеши на земли, будет связано на небесех: и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех» (Мф.16.19). Третье: Иисус Христос, по Воскресении Своем из мертвых, в третий раз явившись ученикам Своим на море Тивериадском и нашедши там Петра, три раза спросил его: «Симоне Ионин, любиши ли Мя паче сих?» И когда Петр отвечал: «ей, Господи, Ты веси, яко люблю Тя», то Иисус сказал ему: «паси агнцы Моя, паси овцы Моя» (Ин.21:15–16). Латиняне заключают отсюда, что один Петр есть камень и основание Церкви, один он получил ключи, то есть власть связывать и разрешать, и одному ему поручено пасти разумных овец, то есть верующих. А все это суть символы верховной власти, которую Петр получил от Иисуса Христа.

Но если бы Иисус Христос произносил эти слова в том смысле, в каком принимают их латиняне, то, конечно, и святые учители объясняли бы их точно так же, но Отцы объясняют их совершенно иначе. Именно, в первом изречении: «на сем камени созижду Церковь Мою», под именем камня, на котором созидается и основывается Церковь Христова, одни разумеют самое исповедание Петра; так Златоуст, изъясняя это изречение, говорит: «На сем камне, то есть на вере исповедания». Так же разумеют Феодорит, Августин и многие другие.

Иные под камнем разумеют Самого Иисуса Христа, Которого Петр исповедал, как видно из свидетельства того же Августина, который в 76 слове на 14-ю главу Евангелия от Матфея, подобно как и в других местах, говорит: «На сем камне, который ты исповедал, говоря: «Ты еси Христос» и проч., «созижду Церковь Мою», то есть на Себе Самом, Сыне Бога Живаго, Я создам Церковь Свою, на Себе тебя Я создам, а не на тебе Себя». Такое объяснение согласно и с Писанием, в котором камнем и скалою и основанием преимущественно называется и есть Сам Господь, например: Ис 28.16; Пс 117.22; 1Кор 3.11 и 1Кор.10.4.

Я не отвергаю, что многие, на основании этого изречения, называют камнем веры и блаженного Петра, и наша Церковь при богослужении 16 января, подобно как и в других случаях, поет: «Камень Христос каменя веры прославляет светло, учеников первопрестольника» (16-го января, в день празднования веригам ап. Петра, кондак. Также Петр называется камнем веры в чинопоследовании 29-го июня в стихирах на стиховне и на литии. В седальне по 1-й кафизме назван: «камень веры и ключарь благодати»). Но на это мнение можно представить два объяснения. Во-первых, хотя блаженный Петр Церковью и некоторыми Отцами называется камнем и основанием веры вообще, но не в таком смысле, в каком называют паписты. А в каком именно, об этом пусть выслушают Великого Василия, который в толковании на вторую главу Исайи говорит, что Петр назван камнем потому, что он как твердый камень укрепился в вере и как непоколебимая скала устоял против мирских искушений. «Душа блаженного Петра, – говорит он, – названа камнем драгоценным, потому что она крепко утвердилась в вере, твердо и непоколебимо устояла против ударов искушений». Об этом же изречении: «ты еси Петр», пусть выслушают и другого Василия, Селевкийского, который говорит, что Петр назван камнем потому, что он первый произнес исповедание, которое есть истинный камень веры, и получил это наименование в знак своего исповедания. «Господь, – говорит он, – назвавши это исповедание камнем, называет камнем и того, кто первый произнес оное, обращая ему в имя свойство исповедания, ибо оно действительно есть камень благочестия».

Во-вторых, если Петр называется камнем веры и основанием Церкви, то один ли он так называется? Не называются ли так же и прочие апостолы и ученики Христовы? Ибо что иное значит следующее изречение апостола Павла: «наздани бывше на основании Апостол?» (Еф.2.20). И Иоанн не видел ли небесный Иерусалим, имеющий двенадцать оснований, и на этих двенадцати основаниях имена Апостолов Агнца? (Откр.21.14) Кто хочет, пусть прочитает также Оригена, толкование на главу 16-ую от Матфея, главу 1, Киприана, письмо 27, Василия, Феодорита, Иеронима и Августина, толкование на псалом 86-ой, который начинается словами: «Основания его на горех святех». Все они говорят, что основание Церкви есть не один Петр, но все вообще апостолы. Таким образом, первое изречение нисколько не говорит в пользу мнения латинян, но имеет совершенно другой смысл, то есть или тот, что Петр пребыл тверд, как камень, по словам Василия Великого, или что он первый исповедал камень (веры), как говорит Василий Селевкийский, или что он есть этот камень вместе с прочими апостолами, как свидетельствуют другие учители.

Равным образом несправедливо заключение, которое латиняне выводят и из второго изречения: ключи Царствия Небесного суть символы верховной власти – связывать и разрешать, – а эти ключи Иисус Христос обещал даровать Петру, следовательно, и прочее. Ибо Иисус Христос вскоре за тем, в таких же словах, даровал их и прочим ученикам: «аминь глаголю вам: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси, и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех» (Мф.18.18). Это было прежде Воскресения, а после Воскресения Он опять даровал ту же власть всем им, когда дунул и сказал: «приимите Дух Свят. Имже отпустите грехи, отпустятся им, и имже держите, держатся» (Ин.20.22–23). Эти изречения Иисуса Христа не требуют никакого объяснения и никакого свидетельства других. Кто из святых Отцев говорил когда-нибудь, что один Петр получил ключи Царствия? Или лучше, кто из них не говорил, что все вообще апостолы получили их.

Что значит, наконец, третье изречение? Словами: «паси агнцы Моя, паси овцы Моя», которые Иисус Христос сказал Петру, Он исцелил великую рану отречения Петрова, троекратным вопросом загладил троекратную вину этого отречения и открыл нам силу покаяния, которое возвело Петра на прежнюю степень чести и пастырского достоинства. Так говорит Григорий Богослов в слове против Новата, который отвергал силу и пользу покаяния для отступников: «Иисус принял великого Петра, совершившего нечто человеческое во время спасительного страдания, и троекратным вопросом и (Петровым) исповеданием уврачевал троекратное отречение». И святой Златоуст говорит: «Вместе с тем желая показать ему, что надлежит благодушествовать, когда изглаждено отречение, дарует ему первенство пред братиями», то есть первенство порядка и чести, какое бывает между братьями, а не первенство власти и господства, которое бывает между господином и рабами. В другом месте тот же учитель говорит: «После этого тяжкого падения (ибо нет зла, равного отречению) возвратил ему прежнюю честь и вверил попечение о Вселенской Церкви». Следовательно, пасти овец Христовых значит иметь попечение о Кафолической Церкви, но не вверил ли Иисус Христос этого попечения всем вообще апостолам? Святой Златоуст продолжает: «Так как они имели попечение о вселенной, то Иисус Христос и вверил овец Своих достойным апостолам». И об апостоле Павле говорит, что ему вверено попечение о всей вселенной.

А это попечение о вселенной, без сомнения, значит не что иное, как проповедовать Евангелие во всей вселенной, учить всех вере и крестить во имя Иисуса Христа, что Он одинаково даровал всем им вообще, когда сказал: «шедше во весь мир проповедите Евангелие всей твари», «научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мк.16.15; Мф.28.19).

Церковь Христова во всем мире есть как бы одно общее стадо, коим управление получили все вообще апостолы, почему они везде и рукополагали епископов по городам и селениям. И вот различие между апостолами и последующими епископами: преемники апостолов – архиереи были и суть епископы одной какой-нибудь части вселенной, а апостолы были Епископами всей вселенной, так что и Петр и Павел и Иоанн, если сказать точнее, были Епископами Кафолической Церкви, но ни Петр, ни Павел, ни Иоанн, ни другой кто-либо не был один Епископом Кафолической Церкви, то есть, если скажем, что, например, Петр был Епископом Кафолической Церкви, то скажем справедливо, потому что этим не исключаются и прочие соепископы одной и той же Кафолической Церкви, сопастыри одного и того же стада, состроители одного и того же дома; если же скажем: Петр был Кафолическим Епископом Церкви, то это несправедливо, потому что таким образом мы представляем одного Петра как бы пастыреначальником и исключаем прочих, поставляя их ниже его. Напротив, мы вместе со святым Златоустом признаем, что «апостолы (все равно) были возделыватели, воины и пастыри, не земли, не браней чувственных, не животных бессловесных, но душ разумных и брани с демонами». Прибавим к этому известное изречение Августина: «Ключи и власть пасти Христос даровал не одному, а единству», то есть не одному Петру, но и прочим апостолам всем вместе.

Впрочем, достойно замечания, что Господь наш Иисус Христос благоволил удостоить особенной чести только одного из всех апостолов, ибо Он одному только сказал вышеупомянутые слова, которые действительно суть знаки особенной чести. И этот апостол, исключительно почтенный Господом, есть блаженный Петр, как замечает святой Златоуст в толковании на главу 17-ю Евангелия от Матфея, о дидрахмах в Капернауме. Воплощенная Премудрость Божия, Которая не делала ничего напрасно и без цели, без сомнения, имела и здесь какую-нибудь цель и сокровенное намерение. Постараемся раскрыть их.

Между характеристическими свойствами, которыми отличается истинная Церковь, первое, главное и исключительное состоит в том, что она есть едина, то есть что все верующие соединяются между собою в единстве веры, как говорит апостол Павел: «един Господь, едина вера, едино крещение» (Еф.4:5), так что Кафолическая Церковь есть как бы одно здание, сложенное из множества составных частей, или один святый храм, в Господе назданный на основании апостол и пророк, сущу краеугольну камню Самому Иисусу Христу, есть как бы одно Тело, состоящее из многих членов, имеющих одну Главу, то есть Самого Христа, или лучше, есть Тело Христово совершенное, всецелое, которого члены крещены все воедино и от которого кто отделился, например, раскольник или еретик, тот есть как бы согнивший или мертвый член. Так необходимо для целости Церкви единство веры!

Посему и Иисус Христос, в лике святых апостолов Своих, которые составляли как бы новорожденную Церковь Его, одного только предпочитает всем прочим, одного полагает основным камнем, одному вручает ключи, одного поставляет пастырем с той целью, чтобы показать нам высокое единство, какого желает Он в Церкви Своей, которая есть таинственное Тело Его, то есть чтобы все ученики и апостолы как в созидании, так и в управлении Церковью Божией были столь согласны и единодушны между собою, чтобы они – многие – составляли только одного, одно тело и один дух, по выражению Павла. Ибо если во всяком обществе и собрании для соблюдения порядка необходимо, чтобы кто-нибудь один был первым из всех, то не справедливо ли думать, что и Иисус Христос, поставив одного первым между всеми ими в лике апостолов и учеников Своих, хотел чрез это сохранить порядок между ними? А блаженный Петр поставлен первым или потому, что он был всех старее, или потому, что он был первозванным из всех апостолов (ибо, хотя Андрей первый последовал за Христом, но к апостольскому служению первый призван Петр, по словам евангелиста Луки: и рече к Симону Иисус: «не бойся, отселе будеши человеки ловя» (Лк.5:10), или потому, что был пламеннее других в любви ко Христу, скор в делах и предупредителен в ответах, и потому был (как говорит Августин во многих местах) представителем всего лика учеников и всей Церкви. В качестве представителя всего лика учеников и Церкви он получал и ответы от Иисуса Христа, то есть когда Иисус Христос говорил: «дам ти ключи, паси агнцы Моя, паси овцы Моя» (Мф.16:19; Ин.21:15–16), то, говоря Петру, Он говорил всем ученикам, говорил тому, кто был представителем целого общества.

Так думает мудрейший и святейший учитель и мученик Западной Церкви, Киприан, живший около 260 года по Р.Х., то есть еще прежде Никейского Собора. В своей книге о единстве Кафолической Церкви он говорит: «На нем, то есть на Петре, созидает Церковь Свою (Иисус Христос) и ему поручает пасти овец Своих, и хотя после Воскресения Своего Он даровал ту же власть всем апостолам, но, желая показать единство (Церкви), учредил одну кафедру и постановил одно начало единства, проистекающего от одного. Чем был Петр, тем же были и прочие апостолы, соучастники одной и той же чести и власти, но начало – от одного. Петру дается первенство, чтобы показать, что одна Церковь и одна кафедра Христова. Все они суть пастыри, но представляется одно стадо, которое должны пасти все апостолы в единодушном согласии».

Таким образом, и по мнению западных, Иисус Христос (как говорит Киприан) предпочел Петра, то есть одного пред всеми другими, не для чего иного, как только для того, чтобы показать высокое единство, которого Он желает Святой Церкви Своей. Блаженный Петр был представителем всего общества (апостолов), следовательно, то, что получил он один, получило и все общество, а самому ему это не доставило ничего, кроме одного первенства чести. Посему все встречающиеся у святых Отцов выражения, коими они превозносят блаженного Петра (а таких превосходных выражений мы находим действительно много), надобно принимать именно в этом смысле, то есть во всех них Петр является представителем всех прочих, как свидетельствует во многих местах Августин, первым братом, представляющим целое братство, и как бы типом совершенного единства, связующего и совокупляющего в одно членов церковного Тела, коего Глава есть Сам Христос.

Мы не отнимаем у блаженнейшего первоверховного апостола той чести, которую даровал ему Иисус Христос, ибо мы говорим не против апостола Петра, но, с другой стороны, и не приписываем ему одному того, что имели все вообще, то есть попечения и управления Кафолической Церковью. Кратко сказать, первенство чести мы приписываем ему, а первенство власти – нет.

Первым по власти может быть кто-нибудь или как отец между сынами своими или как учитель между учениками своими или как царь между подданными своими. Но все первенства такого рода Иисус Христос совершенно отверг от общества апостолов и учеников своих: «вы же не нарицайтесь учителие, един бо есть ваш Учитель, Христос, еси же вы братия есте. И отца не зовите себе на земли: един бо есть Отец ваш, Иже на небесех» и пр. (Мф.23.8–9) «Весте, яко князи язык господствуют ими, и велиции обладают ими: не такоже будет в вас: но иже еще хощет в вас вящеи быти, да будет вам слуга» и пр. (Мф.20.25–26). Этими словами Иисус Христос решительно отвергает единоличную власть в Церкви Своей, в которой, по желанию Его, должно соблюдаться равенство, и потому Он всем (апостолам) равно вверил управление ею. Согласно с намерением Иисуса Христа и святые Отцы называют равно всех апостолов пастырями, Вселенскими Епископами, наместниками Христовыми и основаниями веры.

А сами апостолы показали это и на деле. И во-первых, сам Петр в первом соборном послании своем, обращаясь к пресвитерам, называет себя сопресвитером их, а не архипресвитером и увещевает их пасти стадо Иисуса Христа, которого одного называет Архипастырем: «не яко обладающе причту, но образи бывайте стаду: и явльшуся Пастыреначалънику, приимете неувядаемый славы венец» (1Пет.5.3–4). Во-вторых, по вознесении Иисуса Христа, когда апостолы остались одни и приступили к избранию достойного на место предателя Иуды, то они все вместе бросили жребий и поставили двоих, Иосифа, называемого Варсавой, и Матфия, на которого пал жребий (Деян.1.15–26). В-третьих, избрание и рукоположение семи диаконов также совершили все вместе (Деян.6.1–7). В-четвертых, Варнава был послан в Антиохию всеми вообще апостолами и всею Иерусалимской Церковью (Деян.11.22). В-пятых, происшедший в Антиохии спор об обрезании крещаемых язычников решен на Соборе в присутствии всех вообще апостолов: «изволися Святому Духу и нам», писали они к антиохийцам (Деян.15.1–32). Почему же они делали все это вместе, если Петр один был Предстоятелем Кафолической Церкви? Нет, предстоятелями Кафолической Церкви были они все вместе. Потому-то они и рукополагали по местам и селениям епископов, из коих каждый управлял своим округом и главой признавал первого в своей епархии, а не Римского епископа. Вот 34-е правило самих апостолов: «Епископам всякого народа подобает знати первого в них, и признавати его яко главу, и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения: творити же каждому только то, что касается до его епархии, и до мест, к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех. Ибо тако будет единомыслие и прославится Бог о Господе во Святом Духе». Таково было первоначальное управление в Церкви, во времена апостолов и после апостолов!

Епископы целой епархии признавали главой первого епископа той епархии, и они – многие – не делали ничего без его согласия, и он – один – ничего не делал без согласия их – многих. Таким образом сохранялось в Церкви то единомыслие, о котором говорит правило. Напротив, как может сохраниться какое-нибудь единомыслие, если кто-либо из епископов, вопреки Евангелию, правилам и древней церковной практике, станет поднимать главу выше всех и захочет быть верховным владыкой и господином над всеми? Таким господином хочет быть Папа Римский, и оттого-то, как я показал выше, произошел столь великий соблазн в Церкви.

Против такого соблазна мы при настоящих обстоятельствах не можем сказать ничего, кроме того, что писал к Папе Евгению монах Бернард, ревностный латинский учитель и отличный богослов Западной Церкви, славившийся около 1114 года по Р.Х. своей мудростью и святостью: «Домогайся этого, но каким-нибудь другим образом, а не по праву апостольскому. Петр не мог дать тебе того, чего не имел сам, и дал то, что сам имел, то есть попечение о Церквах. А дал ли господство? Послушай его самого: «ни яко обладающе причту» и проч., говорит он (1Пет.5:3). А чтобы ты не подумал, будто он говорит это по смирению, а не по истине, то и Господь говорит: «князи язык господствуют ими: не тако же будет в вас» (Мф.20.25–26). Очевидно, что господство запрещено апостолам. Дерзни же после этого присвоить себе господственное апостольство или апостольское господство: не получишь ни того, ни другого, если же пожелаешь иметь оба, не получишь обоих». Но Папа держит себя столь высоко, что, как тогда не слушал обличений этого монаха, так и всегда, восседая как бы на высочайшем возвышении, не слушает никого, кроме тех, которые носят его на раменах своих и служат ему, как богу.

Но возвратимся к предмету. Мы не станем исследовать, чем был Петр между прочими апостолами. Пусть даже он был тем, чем хотят латиняне и даже больше того: что же из этого и какая от того польза для Римского Епископа? Положим, что Петр один был наместником Христовым и имел ту же самую власть по вознесении Иисуса Христа, какую имел Сам Иисус Христос, обитая на земле со Своими апостолами. Что следует из этого? То ли, что Папа, как преемник Петра, имеет точно такую же власть между прочими архиереями? Нет. Потому что каждый апостол, по силе своего апостольства, как мы показали выше, был Епископом Церкви неопределенно, то есть не одного какого-либо города или селения: ибо Иисус Христос послал их во весь мир неопределенно, следовательно, и Петр не был определенно и собственно епископом Рима. Он может называться епископом Рима, но только в смысле общем и обширнейшем, то есть поелику он основал эту Церковь и там принял венец мученический: но преемник каждого из апостолов – епископ – есть, действительно, определенно и собственно, епископ той Церкви, которую он получил в управление. Ибо в том и состоит различие между апостолом и епископом, что апостол есть Епископ Кафолической Церкви, а епископ – какой-либо частной (Церкви), тот – Епископ всей вселенной, этот – одной, большей или меньшей, части вселенной. Каждый епископ есть преемник апостолов в том смысле, что он получил часть Кафолической и Вселенской Церкви, которою обще и нераздельно управляли апостолы: но ни один епископ не есть преемник какого-либо одного апостола, потому что ни один апостол не был епископом одной какой-либо Церкви или одной части вселенной. Почему же теперь Римский епископ хочет быть собственно преемником блаженного Петра? И на основании этого преемства быть тем же между другими архиереями, чем был между апостолами Петр, который собственно и определенно не был епископом Рима? Не потому ли, что Петр основал Церковь Римскую? Но, во-первых, сами латиняне признают, что тот же Петр основал Церкви Александрийскую и Антиохийскую. Почему же Марк и Еводий не присвояют себе, как преемники Петра, тех же преимуществ, которые на этом основании присвояет себе один только епископ Римский? Во-вторых, по свидетельству Иринея, Римскую Церковь основали Петр и Павел вместе: «Таким образом, говорит он, основав и создав Церковь, блаженные апостолы вручили Лину служение епископства».

Следовательно, епископ Римский есть собственно преемник Лина, который был собственно Римским епископом и у Евсевия поставляется первым в ряду Римских епископов: «После мученической смерти Петра и Павла, говорит Евсевий, первый получает епископство Римской Церкви – Лин». Он может назваться и преемником Петра, но в смысле обширнейшем, потому что Петр не был собственно Римским епископом. Так Епифаний называет Петра Римским епископом вместе с Павлом: «В Риме, говорит он, первые были Петр и Павел апостолы, они же и епископы, а потом – Лин». Но по такому обширнейшему смыслу Римский епископ отнюдь не может присвоять себе тех преимуществ, которые западные приписывают первоверховному апостолу, потому что по той же причине могли бы присвоить себе их и епископы Антиохийские. Итак, или, как мы сказали выше, все апостолы имели одинаковую власть и суть равно наместники Христовы, как именно называют их Иларий и Златоуст, объясняя слова: «по Христе убо посольствуем» (2Кор.5:20), и в таком случае Римский епископ ничем не выше других епископов, или, хотя бы Петр и имел все преимущества чести и власти, которые приписывают ему западные, Папа не имеет от этого для себя никакой пользы.

Впрочем, действительно и несомненно, что Римская Церковь и ее епископ всегда и издревле пользовались особенной честью. Это видно и из выражений святых Отцов, и из древней церковной практики. Ибо и Императоры и Соборы воздавали особенную честь престолу Римскому. Посмотрим, отчего это происходило.

Иисус Христос не поставил никого из апостолов Архиепископом, Митрополитом или Патриархом, и ни один апостол не сделал чего-нибудь подобного ни в одном городе. Эти названия сделались известны в Церкви Христовой в последствии времени. Господь наш Иисус Христос всех вообще апостолов поставил Вселенскими Епископами, потому что всех их безразлично послал во весь мир. Апостолы, по заповеди пославшего их Божественного Учителя, рассеялись по всей земле и избрали себе сотрудников, каковы были: Павел и Варнава, Крисп и Тимофей. Те и другие рукоположили бесчисленное множество епископов и пресвитеров по городам и селениям. И хотя некоторые из них пребывали в одном месте, или потому что этого требовала нужда того места, или потому, что были в преклонных летах, как, например, Иоанн до глубокой старости жил в Ефесе, управляя Церквами Азийскими, а другие избрали известное место для принятия мученической смерти во имя Христово, как, например, Петр и Павел избрали Рим: но ни из Священного Писания, ни из церковной истории не видно, чтобы кто из апостолов или сотрудников их дал какой-либо из основанных ими Церквей какое-нибудь особенное преимущество чести или власти архиепископской, митрополичьей или патриаршей.

Эти преимущества и достоинства начались в Церкви Христовой в последствии времени по следующей основательной причине. Известно, что Римская Империя разделена была на области и провинции, и в этих провинциях были главные города, к которым многие из меньших городов относились во всех делах политических. Следуя этому обычаю тогдашнего времени и в делах церковных (потому что уже не были в живых апостолы, которые решали дела своей апостольской властью), христиане в случае рукоположения епископа или исследования и решения какого-либо другого дела, касающегося Церкви, относились к епископу главного города, который с согласия епископов ближайшей провинции производил надлежащее решение. И как город становился как бы матерью ближайших к нему городов в делах политических и церковных, так и епископ этого города в отношении к прочим ближайшим к нему епископам делался Митрополитом, Архиепископом или Экзархом, и впоследствии Патриархом. По мере того, как возрастала честь этой митрополии, вследствие ли императорского указа или соборного определения, возрастала честь и Митрополита, так что достоинство и преимущества Митрополита соответствовали преимуществам города, в котором он имел свою кафедру.

Примеры этого в церковной истории бесчисленны, но нам нет нужды приводить их здесь, потому что они известны сведущим в истории. Таким образом, говорю, этот обычай установился и потом был утвержден соборными правилами.

В Римской Империи три города были главнейшими: Рим, столица Императора, на Западе, Антиохия на Востоке и Александрия на Юге. Потому и Церкви этих городов имели преимущественную честь пред Церквами других городов. В последствии времени той же чести удостоился и Константинополь, то есть когда перемещен был туда императорский двор, или когда он сделался новым Римом и столицей Императора. Подобным образом предпочтен был и Иерусалим не за величие и славу свою, а за святость места, на котором умер и погребен Искупитель мира, и где первоначально основана Церковь верующих и началась евангельская проповедь. Все это известно из древней церковной практики и апостольских правил. И во-первых, правило святых апостолов, которое мы привели выше, говорит: «Епископам всякого народа подобает знати первого в них и признавати его яко главу» и прочее.

Отсюда мы выводим то заключение, которое изложили выше: что апостолы никого не рукоположили первым между другими, Митрополитом или Патриархом, потому что, если бы они хотели даровать это преимущество какому-нибудь одному городу, например, Риму, Антиохии или Александрии, то; без сомнения, означили бы это в правиле и сказали бы так: «Епископам всякого народа подобает знати Римского, Антиохийского или Александрийского епископа, и признавати его яко главу», и прочее, но они сказали неопределенно: «Первого в них». Первым между ними почитался епископ первого города провинции или митрополии, его-то апостолы и заповедали прочим епископам провинции признавать главой.

Но яснее говорит об этом 6-ое правило I Вселенского Собора: «Да хранятся древние обычаи, принятые в Египте, и в Ливии, и в Пентаполе, дабы Александрийский епископ имел власть над всеми сими, понеже и Римскому епископу сие обычно. Подобно и в Антиохии и в иных областях да сохраняются преимущества Церквей». Вот как Собор утвердил власть, принадлежавшую Церквам Александрийской и Антиохийской. Откуда же такую власть получили эти Церкви? От древнего обычая, то есть как велось издревле, потому что эти города были главными. А Собор только определил, чтобы сохранялся этот древний обычай в Церквах Александрийской и Антиохийской, подобно тому, как он сохраняется в Церкви Римской, которая была как бы главой ближайших к ней Церквей, по важности ее царствующего города.

Тот же Собор почтил так же и епископа Элии (Иерусалима), а IV Собор Халкидонский вместе с честью предоставил ему и власть: и стал он пятым после первых четырех. II Вселенский Собор предоставил епископу Константинопольскому первенство чести после епископа Римского, потому что Константинополь есть новый Рим. Правило этого Собора подтверждено IV Вселенским Собором следующим образом: «Во всем последуя определениям святых Отец и признавая читанное ныне правило ста пятидесяти боголюбезнейших епископов, бывших на Соборе во дни благочестивыя памяти Феодосия, в царствующем граде Константинополе, новом Риме, тожде самое и мы определяем и постановляем о преимуществах святейшей Церкви тогожде Константинополя, нового Рима. Ибо престолу ветхого Рима Отцы прилично дали преимущества: поелику то был царствующий град.

Следуя тому же побуждению, и сто пятьдесят боголюбезнейших епископов предоставили равные преимущества святейшему престолу нового Рима, праведно рассудив, да град, получивший честь быти градом Царя и Синклита и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому, и будет вторый по нем». Из этого правила весьма ясно открывается, кто почтил древний Рим? Именно – Отцы. И по какой причине почтили его? Потому, что он был царствующим городом. Те же Отцы равным образом почтили и Константинополь, как город, удостоенный пребывания в нем императорского двора и Сената. Где был престол императорский, там стал и престол патриарший, второй после Римского и выше Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского, как в последствии времени определил Собор Трулльский (прав. 36), и как означено еще в новелле Императора Иустиниана, в которой говорится: «Согласно с определениями святых Соборов постановляем, чтобы святейший Папа древнего Рима был первым из всех священников, а блаженнейший Архиепископ Константинополя, нового Рима, занимал второе место после престола древнего (Рима), но имел предпочтение пред прочими».

Таким образом, первенство между прочими епископами, и притом первенство чести, предоставлено Папе Отцами по причине первенства царствующего города Рима. Те же Отцы по той же причине почтили епископов Александрии и Антиохии, потом Иерусалима и затем Константинополя.

Перейдем теперь ко второму предложению папистов. Они говорят, что Папа выше Соборов и правил, есть верховный судья всех церковных дел, и притом непогрешительный, то есть такой, который не может ошибаться в делах веры. Это предложение основывается на первом: если Папа есть монарх и самодержец Церкви, и один получил от Иисуса Христа, как наместник Его, всю духовную власть, а от него уже получают ее все прочие архиереи, то следует, что он выше Соборов, которыми управляется Кафолическая Церковь, есть царствующая глава Церкви, и, следовательно, непогрешим. Ибо если он есть верховный учитель, руководствующий Церковь в догматах веры, и как бы правило истины, то он необходимо должен иметь это высокое и исключительное преимущество непогрешимости, то есть чтобы он не мог ошибаться. Потому что если учитель и правило Церкви будет ошибаться, то каким образом Кафолическая Церковь может иметь истинные и несомненные догматы?

Но мы видели выше, что Иисус Христос решительно не допускал первенства власти в лике своих апостолов, что управление Кафолической Церкви есть не единоличное, а соборное, что высокая власть связывать и разрешать и пасти, или попечение о всей Церкви, вверено в лице всех вообще апостолов самой Кафолической Церкви. На чем же основывается независимая власть, или монархия, которой домогается Римский епископ?

«Нет, нет, – скажу опять с Августином, – не единому, но единству даровал Христос эту власть». Кафолическая Церковь, составляя одно тело в единстве веры, есть непосредственное хранилище всей духовной власти, которой корень и сила заключаются в ней, а употребление принадлежит рукоположенным ею и в ней архиереям, членам сего таинственного Тела. Из этих членов одни выше, другие ниже: к числу первых принадлежит и Папа, если только он будет довольствоваться тем местом, на котором поставили его святые Отцы, и не станет выходить из своих пределов по властолюбивому желанию быть господином над рабами, а не первым между братьями.

Далее, так как целое Тело Кафолической Церкви, оживляемое и управляемое своею Главою, то есть Христом, имеет всю духовную власть, а представитель Кафолической Церкви есть Вселенский Собор, законно и правильно созванный, то мы утверждаем, что Собор выше всех и самого Папы, так что все, не исключая и Папы, должны беспрекословно повиноваться Собору и соблюдать его правила. Отсюда следует, во-первых, что один Собор имеет власть, в случае появления какой-либо ереси, отлучать еретиков, во-вторых, что он, находясь под верховным управлением Главы – Христа, не может погрешать, когда определяет что-либо касательно веры. Оба эти заключения мы выводим из слов Иисуса Христа, Который в беседе с учениками Своими сказал: «аще же согрешит к тебе брат твой, иди и обличи его между тобою и тем единем. Аще тебе послушает, приобрел еси брата твоего. Аще ли тебе не послушает, поими с собою еще единаго или два: да при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол. Аще же не послушает их, повеждь Церкви», то есть многим, Собору, не одному, а единству: «аще же и Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь», то есть отлученный, как ослушник Церкви. И вслед за тем прибавляет: «елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси: и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех.» И далее: «аще два от вас совещаета на земли о всякой вещи, ея же аще просита, будет има от Отца Моего, Иже на небесех. Иде же бо еста два или трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде их» (Мф.18.15–20). Так Само неложное Слово Божие обещает присутствовать там, где соберутся двое или трое во имя Его, то есть на Соборе. Значит, слова Собора суть слова Иисуса Христа и Духа Истины и, следовательно, неложны и несомненны, слова, которым должны верить и повиноваться все, не исключая и Римского епископа, если он хочет пребывать в единении с прочими членами Тела Христова, а не отделяться от них, как язычник и мытарь.

Что целая Церковь, а не один кто-либо получил и имеет такое преимущество, это доказывается и следующим умозаключением: если один только Петр получил его, то отсюда следует, во-первых, то нелепое заключение, что его не получили прочие апостолы, потому что принадлежащее одному не принадлежит другим, во-вторых, еще более нелепое то, что по смерти Петра это преимущество, данное лично Петру, не осталось больше в Церкви Христовой. Между тем, его получили все апостолы, впрочем, не собственно и лично, то есть сами по себе, потому что из этого опять следовало бы, что со смертью их и оно прекратилось. Равным образом нельзя сказать и того, чтобы они, умирая, передали его другим, то есть преемникам своим, потому что не епископ умирающий избирает себе преемника, но избирает его Церковь, и сам Папа, умирая, не назначает себе преемником другого Папу, но, по смерти его, избирает преемника Собор кардиналов, который можно назвать Церковью. Как же апостолы получили это преимущество? Получили не как отдельные лица, то есть как Петр, Андрей, Филипп, но все вообще как строители и служители Церкви, иначе сказать, в лице их получила эту власть Церковь, существующая тогда, ныне и до скончания века. И поелику Святая Церковь никогда не умирает, то и эта власть в Церкви никогда не прекращается. Умирает епископ, лицо частное, а епископская власть остается, и Церковь, которая сохраняет у себя эту власть непрерывно, передает ее преемнику руками других избирающих и рукополагающих его архиереев.

Таким образом, непосредственное и единое хранилище всей духовной власти есть Кафолическая Церковь, а не кто-либо из частных епископов, следовательно, и не Папа. Так рассуждают умнейшие и из латинских ученых.

Итак, поелику Кафолическая Церковь получила от Иисуса Христа эти два преимущества, ключи всей духовной власти и свойство незаблуждаемости и непогрешимости, то она и стала издревле и от самого начала верховным судилищем всех дел церковных. Если бы Римский епископ был выше Соборов и был верховным судьей церковных дел и судьей непогрешимым, то для чего, при каждом появлении ересей, столько раз возмущавших Церковь Христову, составляемы были Соборы? Какая была нужда созывать столько архиереев и мудрых мужей со всех концов вселенной, с такими трудами и путешествиями, с такими опасностями и такими издержками, и производить такие словопрения? Стоило бы только спросить Римского епископа, и что он отвечал бы как оракул с золотого треножника, то содержали бы и исповедовали бы все христиане. Но мы видим, что в случае всякого важного дела, касающегося Церкви, особливо когда нужно было исследовать какой-либо догмат веры, собирались Соборы Поместные и Вселенские, которые по вдохновению Божию делали окончательное решение.

Даже были Вселенские Соборы, на которых Папа вовсе не присутствовал ни сам лично, ни чрез своих наместников, как случилось на II и V Вселенских Соборах, в Константинополе. Отсюда весьма ясно открывается, что Собор, как представитель всей Кафолической Церкви, и без Папы имеет власть судить и решать всякое церковное дело, и притом по вдохновению Всесвятого Духа, то есть непогрешительно и неизменно. И посему, кто не повинуется Соборным правилам, тот противится Святому Духу. Так издревле Богоносные Отцы, при помощи православных государей, по распоряжению коих были созываемы Соборы, управляли Церковью, когда восставали против нее еретики, подражая примеру святых апостолов, которые, как видно из деяний их, решали все Собором: "изволися, – говорят они, – Святому Духу и нам». (Деян.15:28).

Впрочем, для чего приводить много доводов и соображений? Если мы обратимся к церковной истории, то найдем в ней бесчисленные примеры того, что Римские Архиепископы впадали во многие заблуждения и были осуждаемы Соборами. Папа Либерии, в угождение арианам, подписался против Афанасия. Онорий отлучен как монофелит на VI Соборе. Было много и других подобных случаев, которые исчислять здесь подробно нет нужды, потому что не об зтом мы главным образом рассуждаем теперь.

06 этом предмете пространнее писали латинские учители, и особенно в наши времена Маймбург-иезуит, который сочинил книжку под заглавием на французском языке: «Traite historique de l etablissement et des prerogatives de l Eglise de Rome et de ses eveques», то есть «Историческое исследование о начале и преимуществах Римской Церкви и ее епископов», и Людовик Еллиес Дюпен, доктор богословского факультета Парижской Академии, который также сочинил книгу под заглавием: «De antiqua ecclesiae disciplina dissertationes historicae», то есть «Исторические рассуждения о древней практике Церкви». В этих сочинениях они неопровержимыми фактами доказывают, что Папа подчинен Соборам и что он может погрешать и впадать в ересь. Так признавали и западные!

В древние времена даже и не было никакого сомнения касательно этого предмета. Святейшие и мудрейшие из Римских епископов, ревностнейшие защитники преимуществ своей Церкви, искренно выражали то уважение, которое каждый епископ должен иметь к правилам святых Соборов, так как эти правила суть изречения Святого Духа, действующего на Соборах: «изволися Святому Духу и нам». Так Лев Великий, Папа Римский, в письме к Анастасию Фессалоникийскому говорит: «Правила святых Отцев составлены Духом Святым, и весь мир справедливо почитает их». Также Григорий, Папа Римский, в одном письме своем к Иоанну Постнику, Патриарху Константинопольскому, говорит: «Так как Соборы составлялись с общего согласия всех, то себе, а не им, вредит всякий, усиливающийся разрешать тех, которых они связывают, или связывать тех, которых они разрешают». То есть, во-первых, соборные правила суть изречения Святого Духа, и как Духу Святому подчинялись Петр, Иоанн, Иаков и прочие, так должны подчиняться ему и все епископы, преемники апостолов. Во-вторых, правила Соборов суть определения целой Церкви Христовой, посему часть ее, например, какой-либо частный город или какая-либо частная Церковь, необходимо должна подчиняться им. На это указывает Августин, когда говорит: «Целое справедливо предпочитается частям», и Иероним: «Если угодно знать, то власть вселенская больше (власти) какого-либо города». Следовательно, Вселенская Церковь гораздо больше и несравненно важнее Римской Церкви, как целое – части, как вселенная – одного частного города. Все это в совокупности подтверждает Тертуллиан в следующих словах: «Христос избрал двенадцать человек, которых назначил быть учителями народов, они на место Иуды избрали Матфия, бросив жребий, и, прошедши вселенную, научили народы одной и той же вере и основали по городам Церкви, от которых потом все Церкви получили начала веры и семена учения, почему и они называются Апостольскими, как отрасли Церквей Апостольских. Таким образом, все Церкви суть первые и все Апостольские, если они все сохраняют между собой единство». И ниже: «Что проповедовали апостолы, или что открыл им Сам Христос, это узнать можно не иначе, как от тех Церквей, которые основаны апостолами и научены живым голосом и потом посланиями их. Если так, то ясно, что истинным учением должно почитать то, которое согласно с учением этих Церквей, которые суть как бы матери и первообразы исповедания веры». И еще ниже: «Итак ты, который желаешь успеха в деле своего спасения, посети Церкви Апостольские, в которых находятся кафедры апостолов, где слышатся голоса их и читаются их послания и как бы видны самые лица их. Недалека от тебя Ахайя? Там Коринф. Если ты недалеко от Македонии: там Филиппы и Фессалоники. Если можешь идти в Азию: там Ефес. Если ты близ Италии; там Рим, а недалеко от него и у нас есть подлинное учение». Этот великий учитель жил в глубокой древности, именно около 220 года по Р.Х.

Из вышеприведенных слов его следует, во-первых, что все вообще апостолы с равными преимуществами были Учители вселенной, во-вторых, что основанные ими Церкви в союзе единства составляют одну Церковь, почему и прочие согласные с ней Церкви суть Апостольские и истинные, а не одна Римская Церковь, которую латиняне одну называют Апостольской, в-третьих, что не одна Римская Церковь, но вообще все Церкви, основанные апостолами, суть матери прочих Церквей, в-четвертых, что желающий успеть в деле своего спасения не обязан прибегать к одной Римской Церкви, как богодухновенному прорицалищу, но и к восточным Церквам: житель Ахайи к Коринфу, македонянин – к Филиппам, уроженец Азии – к Ефесу, подобно тому как итальянец – к Риму. Отсюда следует, что право верховной духовной власти и преимущество непогрешимости принадлежат всей вообще Церкви, а не кому-нибудь одному, и, следовательно, управление Кафолической Церкви Христовой есть соборное, а не единоличное. Таково мнение древних Отцов и учителей Западной Церкви!

Вопрос об этом, то есть о том, Собор ли выше Папы, или Папа выше Собора, возник около 1400 года, по случаю великого раскола в Римской Церкви, когда в одно и то же время явились три Папы: Бенедикт XIII, Григорий XII и Александр V. Для прекращения этого раскола созван был Собор в Пизе (в 1409 году), на который собрались все государи и вельможи Запада. Так как Собор решил дело не в пользу Бенедикта и Григория, то некоторые из их приверженцев вопреки Собору начали говорить, что он не имеет власти судить Римского епископа. Но все кардиналы, епископы и богословы, коих было великое множество, единодушно восстали против этой новизны, и Собор решительно осудил двух пап, Бенедикта и Григория, как недостойных, и утвердил третьего, Александра V, которого Западная Церковь и признала законным Папой, определив, что Собор есть верховное судилище, которому подчинен всякий епископ и сам Папа.

Потом в другой раз созван был Собор в Констанце (1414 г.) и третий в Базеле (1431 г.), и во все три раза определено, что Папа ниже Соборов и что он может ошибаться, как и прочие люди. Определения этих Соборов утверждены тремя Папами: вышеупомянутым Александром V, Мартином V и Евгением IV.

О третьем предложении папистов, то есть что Папа имеет верховную власть не только духовную над архиереями, но и светскую над царями, нет нужды говорить много. В древние времена вовсе и не слыхивали о такой власти. Иисус Христос не дал Церкви никакой другой власти, кроме духовной, «царство Мое, – говорит Он, – несть от мира сего» (Ин.18.36). «Весте, яко князи язык господствуют ими и велицыи обладают ими: не такоже будет в вас» (Мф.20.25–26) «Рече Иисус Петрови: вонзи нож в ножницу» (Ин.18.11). Что же касается до мирских дел, то Господь восхотел, чтобы в этом отношении и архипастыри Церкви Его подчинялись царям мира: «воздадите убо», говорит Он, «кесарева – кесареви и Божия – Богови» (Мф. 22.21), подтвердив это и Собственным примером, когда у Него требовали дидрахмы, а Он отдал за Себя и за Петра статир, чудесным образом найденный в море (Мф. 17.24–27) Почему и блаженный Павел, согласно с Божественным Учителем, в послании к Римлянам увещевает их так: «всяка душа» (не исключая ни одной) «властем предержащим да повинуется», присовокупляет и причину: «несть бо власть, аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть», и поелику эта власть дана царям от Бога, то «противляяйся власти Божию повелению противляется: противляющиися же себе грех приемлют» (Рим.13.1–2). Великий Златоуст, объясняя слова: «всяка душа властем предержащим да повинуется», говорит: «Если апостол заповедал это тогда, как начальниками были язычники, то тем более это должно быть теперь, когда начальники верующие. Если же скажешь, что тебе вверено большее, то знай, что еще не пришло твое время, ибо ты странник и пришлец: будет время, когда ты явишься светлее всех, а теперь жизнь твоя сокрыта со Христом в Боге. Когда явится Христос, тогда и ты с Ним явишься во славе. Итак, не ищи в сей тленной жизни воздаяния, но хотя бы со страхом тебе надлежало предстать пред начальствующего, не считай это недостойным твоего звания». Вот дух Иисуса Христа, обитавший во глубине сердца великих и святых учителей нашей Церкви! Сравните это учение Иисуса Христа, Павла, Златоуста с тем, что делают нынешние Римские епископы, и вы увидите между тем и другим совершенную противоположность.

Что хотел внушить нам Иисус Христос, когда узнав, что народ намеревается сделать Его царем, удалился в пустыню? (Ин.6.15) Что хотел Он внушить, когда два брата, споря об отцовском наследстве, просили Его примирить их, а Он не восхотел быть посредником в этом деле? (Лк.12.13–14) Он хотел внушить, что духовная власть не простирается на дела мирские, – хотел показать, что Царство Христово не есть от мира сего.

Защитники Римского престола «не докажут, я думаю», скажу словами вышеупомянутого ревностного и мудрого Бернарда из письма к Папе Евгению, «не докажут, я думаю, никогда, чтобы кто-либо из апостолов сидел и судил людей, определял границы или разделял области земли». И несколько ниже: «Эти дела, дольние и земные, имеют своих судей, то есть царей и властителей земли: для чего же ты простираешь серп свой на чуждую жатву», то есть вы, предстоятели Церкви Римской, для чего простираете духовную власть на мирские дела человеческие?

Итак все, что западные говорят о Папе, во-первых, не может быть доказано Священным Писанием, во-вторых, противно первоначальной и древней практике и обычаю Церкви, в-третьих, не может быть подтверждено и свидетельствами Отцев. Святые Отцы говорят даже совсем противное. Но хотя бы кто-нибудь из святых Отцев в письме к Римскому епископу и превозносил его похвалами и ставил выше всех других, то надобно ли, как говорил на Флорентийском Соборе Император Иоанн, надобно ли похвалы Отцев принимать за догматы? Нет. Город Иерусалим не называют ли многие материю Церквей? Не называет ли Григорий Богослов Кесарию – матерью Церквей и средоточием христианства? И Златоуст не говорит ли об Антиохии, что она есть глава вселенной? Такие выражения указывают на знаменитость прославляемого города или предстоятеля Церкви в этом городе, но они отнюдь не означают той верховной власти, которой домогается епископ Римский. Посему опять повторяю, что право верховной духовной власти и преимущество непогрешимости принадлежит всей вообще Церкви, а не кому-нибудь одному, и, следовательно, управление Церкви Христовой есть соборное, а не единоличное.

Глава вторая. О втором предмете несогласия, или о исхождении Святого Духа.

Западная Церковь учит, что Дух Святой исходит от Отца и от Сына, посему в Символе веры, в восьмом члене, который читается так: «и в Духа Святаго, Господа Животворящаго, Иже от Отца исходящаго», латиняне прибавили: Filioque, – «и от Сына». А Восточная Церковь, которая содержит неизменно древние обычаи и догматы и отвергает всякое нововведение, учит, что Отец есть единое неточное начало Лиц Божества, как богословствует Дионисий Ареопагит в книге о именах Божиих, что и Сын и Дух от одного Отца, Первый рождается, Второй исходит.

Открыть истину в учении о догматах легко может тот, кто ищет ее в простоте правдолюбивого духа, но кто ослеплен пристрастием или питает вражду в душе своей, тот не видит очевидного, уклоняется от прямого пути, не ищет просто одной истины, а с предубеждением усиливается доказать собственное мнение, злоупотребляя в свою пользу не только Отцами, но и самим Священным Писанием, превращая смысл и перетолковывая слова их. Оттого-то все словопрения не приносят никакой пользы.

Когда человеческий ум получает свободу рассуждать, тогда он как бы выходит на обширное поле, где бежит свободно, стремится во все стороны беспрепятственно и ничем не останавливается. Диалектика имеет силу как доказывать, так и опровергать истину. Школьными богословскими доводами православные поражают еретиков, теми же доводами и еретики возражают православным. Одним и тем же оружием ранят и сами бывают ранены, и по окончании борьбы обе стороны считают каждая себя победительницей: но после продолжительного словопрения истина остается неоткрытой, как была и прежде, или еще более закрытой.

Посему в предметах веры я не нахожу другого надежнейшего способа к открытию истины, как исследовать исторически, что принимала Кафолическая Церковь прежде отделения Западной Церкви от Восточной. Итак, посмотрим, каково древнее предание и верование Кафолической Церкви о исхождении Святого Духа, оставив всякие умствования и софистические рассуждения о сем догмате и не касаясь изречений Священного Писания и Отцев, которые приводятся в сокращенном или искаженном виде и могут быть различно толкуемы и перетолковываемы, потому что таким и подобным образом мы доселе ничего не сделали и никогда ничего не сделаем.

В IV веке, в 381 году, когда духоборец Македоний богохульствовал, утверждая, что Дух Святой есть не Бог, а тварь, созван был 2 Вселенский Собор в Константинополе, при Императоре Феодосии Великом и Григории Великом, Архиепископе Константинопольском (в 381 г.). Римским Папой был тогда Дамас. Он ни лично, ни чрез своих наместников не присутствовал на этом Соборе, который состоял из 150 Отцев. Главным предметом рассуждений был вопрос о Святом Духе. Посему тогда был самый удобный случай – исследовать естество Святого Духа и определить учение о Нем, чтобы на будущее время прекратить всякое богохульство касательно Святого Духа. Так и сделано. Собор осудил Македония и благочестиво определил, что Дух Святый есть Бог так же, как Отец и Сын, что Он исходит от Отца, споклоняем и сславим со Отцем и Сыном, как единосущный Отцу и Сыну, и что Он говорил чрез пророков. Посему и к Символу веры, в котором на I Соборе Никейском сказано было только: «верую в Духа Святаго», богоносные Отцы II Собора прибавили: «Господа Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и с Сыном споклоняема и сславима, глаголавшаго пророки».

Если бы в то время Кафолическая Церковь учила, что Дух Святый исходит от Отца и Сына, то почему Собор не означил этого, тогда как главным предметом рассуждения было естество Святого Духа? Почему не сказал в Символе: Иже от Отца и Сына исходящаго, а только: от Отца? Не возражайте мне, что Собор здесь не сказал прямо: «в Духа Святаго, от одного Отца исходящаго», а просто: «от Отца». Ибо и I Собор Никейский, богословствуя о Сыне, не сказал прямо: «в Господа нашего Иисуса Христа, от одного Отца рожденнаго», а просто: «от Отца», и однако никто не сомневается, что Церковь веровала тогда в Сына и Слово, рожденное от одного Отца. Точно так же никто не должен сомневаться и в том, что Церковь веровала тогда в Духа Святого, исходящего от одного Отца, хотя прямо и не сказано: от одного. 150 богоносных Отцев веровали, что Дух Святый единосущен Отцу и Сыну, потому и прибавили в Символе: «Иже со Отцем и с Сыном спокланяема и сславима». Так точно, если бы они веровали, что Дух Святой исходит от Отца и Сына, то прибавили бы и это. Потому что, если бы таково было естество Святого Духа, то есть что Он исходит от Отца и Сына, и если бы они, веруя таким образом, не сказали бы этого, то, значит, они объяснили бы естество Святого Духа весьма несовершенно и притом в такое время, когда следовало объяснить его самым совершенным образом, чтобы православные знали, чему надобно веровать в этом члене Символа веры, и чтобы на будущее время не оставалось никакого сомнения. Если же они не сказали этого, то по необходимости мы должны сказать, что они так и не веровали. Таково было верование Кафолической Церкви в тогдашнее время!

Спустя 193 года, в VI веке, Император Иустин II, в первый год своего царствования, приказал разослать Символ веры без всякой перемены, как он был составлен на упомянутом II Вселенском Соборе, по всей Кафолической Церкви Восточной и Западной и петь народу пред молитвой Господней.

Подобным образом и в царствование Реккареда в Испании, III Толедский Собор (589 г.) определил в Церквах Испании и Галлии Символ веры без всякой перемены sесиndum formam orientalium ecclesiarum, то есть по образцу Восточных Церквей. А в Восточных Церквах читали святой Символ именно без прибавления слов: «и от Сына», следовательно так же читали его тогда и в Церквах Западных.

Вначале IX века по приказанию Западного Императора Карла Великого созван был Собор в Аквисгране, городе французском (в 809 г.). На нем присутствовали вместе с западными многие восточные, и в числе их какой-то монах Иоанн Иерусалимский, который, услыша новое прибавление в Символе, сильно возражал против этого нововведения. Посему император Карл, желая открыть истину, отправил в Рим послов, двух епископов и одного аббата, к Папе Льву III. Папа, после продолжительного рассуждения об этом предмете, осудил и отверг прибавление и определил читать Символ без всякой перемены, а чтобы и впредь никто не смел чего-нибудь прибавить в нем или убавить, приказал сделать две серебряные доски и написать неизгладимыми буквами Символ веры без всякого прибавления, на одной доске по-гречески, на другой – по-латыни, и положил эти доски в храме при гробнице верховных апостолов Петра и Павла, как бы под их защиту.

Об этом свидетельствуют и западные историки, Анастасий Библиотекарь в жизнеописании Льва III, кардинал Бароний в своей хронике и Дионисий Петавий-иезуит в своем догматическом богословии. Так свято та и другая Церковь, то есть Восточная и Западная, содержала определения святых Соборов! Не говорю уже о Соборе, бывшем при Василии Македонянине, в тринадцатый год его царствования, в присутствии самого Императора и сыновей его, также наместников трех патриарших престолов и 383 епископов, легатов Папы Иоанна и святейшего Фотия, Патриарха Константинопольского, на котором, по прочтении Символа без прибавления, все восточные и западные произнесли анафему против тех, кто вздумал бы что-нибудь убавить в нем или прибавить.

Если так, то не входя в исследования касательно сего предмета, от одного ли Отца исходит Дух Святый или от Отца и Сына, что потребовало бы продолжительных рассуждений, я говорю только, что древняя Кафолическая Церковь, Восточная и Западная, в течение столь многих лет веровала в Духа Святого, исходящего от Отца, без прибавления: «и от Сына» и исповедовала так в Символе веры. Символ есть правило и образец веры, а правило и образец веры должен быть неизменен: «Символ веры (говорит святой Кирилл Александрийский), составленный Отцами, никаким образом не должен быть изменяем», и приводит следующую причину: «Потому что не они говорили, а Сам Дух Бога и Отца, Который, хотя исходит от Него, но не чужд и Сына по отношению к существу».

Впрочем, иногда изменяется и самое правило и образец, когда требует того нужда, то есть когда нужно пространнее объяснить и истолковать какой-либо член Символа веры для вразумления православных, что собственно должно быть названо не изменением или прибавлением, а объяснением и истолкованием. Так на I Вселенском Никейском Соборе объяснено слово: «единосущный» против ариан, и на II Вселенском Константинопольском объяснено учение о Святом Духе, против духоборцев. Но когда нет никакой необходимости, то правило и образец остается неизменным, как премудро говорит Василий Великий: «Правило и образец, если в нем нет никакого недостатка для того, чтобы быть правилом и образцом, никакой прибавки, для исправления его, не допускает».

Теперь пусть скажут нам латиняне, какая необходимость заставила их изменить Символ веры, который Церковь Христова столько веков благоговейно хранила неприкосновенным и неизменным? По какой причине, к такому соблазну Церкви, сделали они это прибавление, или, положим не прибавление, а объяснение, как говорят они? Защитник латинян, Мануил Калека, в книге своей, сочиненной против нас, говорит, что это прибавление сделано Папой Дамасом по следующему случаю. Говорят, будто после I Собора явилась ересь, называемая сыноотчество (иопатрия), которая учила, что Сын есть Отец Духа Святого, Дух Святой есть внук Отца, и тому подобное, посему Римский епископ Дамас, созвавши Собор, прибавил в Символе, что Дух Святой исходит и от Сына, желая тем опровергнуть мысль о рождении Его от Сына. Калека ссылается в этом на свидетельство какого-то историка Скилицы.

А Иосиф Мефонийский, также приверженец латинян, в своем опровержении окружного послания Марка Ефесского называет Георгием Аристином того историка, который будто свидетельствует, что это прибавление сделал Дамас по упомянутой причине. Но, во-первых, Дамас жил в 350 году, а в 545 и до 809 года, как мы видели выше, читали Символ веры без всякого прибавления. Во-вторых, причина прибавления, приводимая Калекой, неосновательна, потому что, определив, что Святой Дух исходит и от Сына, Дамас этим нисколько не доказал бы, что Он не рождается от Сына, как говорили иопатриты, ибо они могли бы возразить, что и о Сыне сказано, что Он исходит: «Аз от Бога изыдох» – говорит Он Сам в Святом Евангелии (Ин.8.42), но при всем том Он рождается от Отца. Гораздо лучше было бы Дамасу определить, что Дух Святой вовсе не исходит от Сына, согласно с Символом веры, дабы иопатриты не имели никакого повода говорить, что Дух имеет что-нибудь от Сына.

Людовик Маймбург-иезуит в книге своей, написанной против нас по-французски под заглавием: Histoire du schisme des Grecs, то есть «История греческого раскола», говорит, что какой-то Туррибий, епископ Астурийский (Астурия – провинция Испании), в 447 году послал своего диакона в Рим к Папе Льву Великому с грамотой, в которой просил употребить какое-либо врачевство против еретиков прискиллианистов. В грамоте прописано было 16 членов, содержавших ложное учение этих еретиков, и в первом члене они, подобно Савеллию, утверждали, что Отец, Сын и Святой Дух суть три имени одного и того же лица. Папа в ответном послании своем, желая опровергнуть это мнение, первый изрек мысль, что Дух Святой исходит от обоих, ab utroque, то есть от Отца и Сына. Но и здесь встречается то же затруднение, какое мы показали выше, то есть, если так учил Лев Великий в 447 году, то почему Лев III в 809 году судил об этом иначе и отверг это прибавление, как вновь явившееся в его лишь время? Притом, каким образом опровергается савеллиево мнение, которого держались прискиллиане, тем положением, что Дух Святой исходит и от Сына?

Святые Отцы гораздо прежде опровергли эту ересь, определив, что в Боге три Лица – Отец, Сын и Святой Дух. Но вот ясное обличение заблуждения латинян или их единомысленников касательно этого предмета. Геласий, Папа Римский, живший около 492 года, написал между прочим книгу под заглавием: «Codex Sacramentarius», или «Книгу о Таинствах», состоящую из трех глав: первая о годовом круге, вторая о днях рождения святых, третья о Господских праздниках и проч. Эта книга более 900 лет не была известна никому, кроме немногих, потом найдена в 1562 году в одной библиотеке Павлом Петавием, парижским сенатором, и перешла в библиотеку шведской королевы Христины. Первым напечатал и выдал ее в свет Иосиф Мария Томазий в Риме, в 1680 году.

В этом Геласиевом кодексе помещен Символ веры без прибавления. Об этом узнал я из истории британского богослова Вильгельма Каве о церковных писателях, который, говоря о Папе Геласий и его сочинениях, упоминает и об означенном кодексе, коего подлинность и древность, по словам его, доказывается особенно тем, что в нем есть Символ без прибавления: «и от Сына», которое явилось в VII веке, а в IX принято Римской Церковью.

Значит, во времена Дамаса, по сказанию Калеки, а по словам Маймбурга – во времена Льва, прибавления еще не было, или не было к тому основательного повода. А без нужды не надобно было изменять и Символ веры, правило и образец Православия. Столь важное и великое дело, каково прибавление или объяснение Символа веры, непременно было бы ясно означено в церковной истории, и было бы сказано, когда, где, по какому случаю и при ком это происходило, но заблуждению свойственно быть неопределенным, неточным и темным, как говорит святой Златоуст.

Обстоятельства этого прибавления не только темны, но и вовсе неизвестны. Дионисий Петавий, латинянин, иезуит и явный враг Восточной Церкви, который всеми силами защищал мнение, что Дух Святой исходит от Отца и Сына, касательно прибавления искренно сознается, во-первых, что все, повествуемое Калекой, Иосифом и другими, смешно, во-вторых, тщательно исследовав, кто сделал это прибавление, где, когда и по какому случаю, и не нашедши ничего, выводит из свидетельства многих такое заключение, что место, время, случай и виновник прибавления доселе неизвестны.

На Флорентийском Соборе западные на вопрос об этом прибавлении уклончиво отвечали, что сделали это они, а Марк Ефесский заметил, что им бы следовало и отбросить его, потому что оно производит великий соблазн в Церкви. Итак, мы по всей справедливости можем обвинять латинян в том, что они без всякой нужды изменили Символ веры, который, по словам святого Кирилла Александрийского, никоим образом не должен быть изменяем, и если в нем нет никакого недостатка для того, чтоб быть правилом и образцом, как говорит Василий Великий, то не допускает никакой прибавки для его исправления.

Всякий здравомыслящий и не любящий пустых словопрений о вере должен согласиться, что если Символ веры, переданный апостолами и согласно с ними изложенный богоносными Отцами на Вселенских Соборах, есть, как мы сказали выше, правило и образец веры, то, во-первых, по этому правилу и образцу должны быть изъясняемы все те изречения Святого Писания, которые не совсем ясны и требуют объяснения. Например, мы, восточные, для доказательства того, что Дух Святой исходит от одного Отца, приводим различные евангельские изречения, которые латиняне называют неясными, так как в них не говорится прямо, что Дух Святой исходит от одного Отца, а просто от Отца. Таково следующее место: «егда же приидет Утешитель, егоже Аз послю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит» и прочее (Ин.15.26). Также и западные, желая доказать исхождение Святого Духа от Отца и от Сына, приводят такие изречения, в которых прямо не говорится этого, так, например, упомянутое место: «егда же придет Утешитель, егоже Аз послю вам». Также: «от Моего пришлет и возвестит вам» (Ин.16.14). «Дуну и глагола им: приимите Дух Свят» (Ин.20.22). Из этих мест, говорим мы со своей стороны, видно, что Дух Святой даруется и посылается от Сына, но это послание есть временное и состоит в сообщении и раздаянии даров Святого Духа Сыном, но из них отнюдь не видно, чтобы Он исходил от Сына, что составляет, как говорит Василий Великий, характеристическое свойство ипостаси Святого Духа.

Таким образом, евангельские изречения, приводимые с той и другой стороны, неясны и требуют объяснения, и поэтому противные стороны сами собою никак не могут согласиться. Кто же тот богодухновенный судья и непогрешимый истолкователь, который мог бы объяснить сокровенный смысл этих неясных изречений? Святая Церковь, которой представителем служит Вселенский Собор.

Но II Вселенский Собор и Поместные Соборы, о коих мы упомянули, также Лев III, Папа (который, по мнению латинян, не может заблуждаться, когда определяет что-нибудь касательно веры), принимали Символ веры без прибавления: и от Сына, и осудили это прибавление. Значит, Церковь издревле и с самого начала своего – евангельские изречения понимает так, что Дух Святой первоначально и вечно исходит только от Отца, а не и от Сына. Таким образом, упомянутые изречения надобно понимать приспособительно к Символу, как правилу (веры). И так как в Символе не говорится, что Дух Святый исходит и от Сына, то согласный с этим смысл заключается и в означенных изречениях.

То же самое надобно сказать и об изречениях святых Отцев, как восточных, так и западных, то есть что они должны согласовываться с Символом, потому что Символ веры есть кафолическое учение святых Отцев, собравшихся на Соборе, где они не могут ошибаться, потому что не они тогда говорят, а Дух Бога и Отца. Изречения святых Отцев в отдельности есть частное учение людей. Но чтобы частное учение было истинно, оно должно согласовываться с кафолическим выражением истины, каков и есть Символ веры.

В Символе веры мы исповедуем, что Дух Святый исходит от Отца, а не от Сына, следовательно в таком смысле мы должны принимать и изречения Отцев. Итак, мы, которые веруем по древнему определению Кафолической Церкви, отнюдь не заслуживаем осуждения, потому что мы ни в одной йоте не изменили святого Символа, то есть правила веры, которое не должно быть изменяемо без нужды, и которое не допускает никакой прибавки для его исправления.

Глава третья. О третьем предмете несогласия, или об опресноках.

При совершении бескровного Таинства Божественной Евхаристии западные употребляют пресный хлеб, а мы – восточные – квасной: в этом и состоит третий предмет несогласия. Впрочем, и латинские схоластические богословы утверждают, что это великое и страшное Таинство может быть совершаемо равно на пресном и квасном хлебе и что священник восточный грешит, если совершает Евхаристию на опресноках, и латинский также грешит, когда священнодействует на хлебе квасном, потому что всякий священник должен следовать правилам своей Церкви.

Итак, поелику это Таинство, как соглашаются и латиняне, одинаково может быть совершаемо на опресноках и хлебе квасном, то, не вдаваясь в обыкновенные и пересказанные другими словопрения о том, квасной или пресный хлеб употребил Иисус Христос при установлении бескровного Таинства, и не излагая умозаключений и свидетельств святых Отцев, мы исследуем только, каково древнее и первоначальное предание об этом предмете, дабы нам знать, какой справедливее и приличнее употреблять хлеб в Таинстве, пресный или квасной? Тот не ошибается, кто следует преданию Церкви, и никто не может изменить предания Церкви, не подвергаясь великой опасности. «Кто может, – говорит святой Епифаний, – нарушить заповедь матери или закон отца? Соломон говорит: «слыши, сыне, наказание отца твоего, и не отрини заветов матери твоея» (Притч.1.8), показывая этим, что Отец, то есть Бог, единородный Сын и Дух Святый, учил письменно и неписьменно, а мать наша Церковь имеет у себя неизменные заповеди, которые не должны быть нарушаемы».

Василий Великий о письменных узаконениях пишет к Амфилохию следующее: «Из соблюденных в Церкви догматов и проповеданий некоторые мы имеем от письменного наставления, а некоторые прияли от апостольского предания по преемству в тайне, те и другие имеют одну и ту же силу для благочестия». Древнее и давнее, по свойству своему, почтеннее нового и недавнего, потому что древнее ближе к древним Отцам, которые были святы и по жизни и по учению. Посему тот же святой учитель говорит: «Древние догматы достойны уважения, потому что они имеют в себе нечто почтенное по своей как бы седовласой древности». И еще: «Все, отличающееся древностью, почтенно». Нововведение ничего другого сделать не может, как только или повредить целость древнего, или осквернить чистоту его. Посему нововведения запрещает и Папа Целестин (423 г.) в одном письме своем к епископам Галлии: desinat, говорит он, incessere novitas vetustatem, то есть «да престанет новизна восставать на древность».

Посмотрим теперь, какая Церковь сделала нововведение в веществе Таинства Евхаристии. И во-первых, о латинянах мы знаем, что в IX веке мудрый Патриарх Фотий, который обличал западных и словом и делом в других больших и малых нововведениях, не упрекает их в употреблении опресноков. Значит, в его время, как и многие думают, латиняне еще не употребляли их. Знаем также, что первый стал обличать латинян в употреблении опресноков Михаил Кируларий, бывший Патриахом Константинопольским в XI веке при Константине Мономахе. По его приказанию студийский иеромонах Никита, по прозванию Пекторат, писал против разных латинских обычаев и в особенности против употребления опресноков. Посему быть может, что тогда и вошли в употребление опресноки в Западной Церкви. Но Платина, латинский историк и жизнеописатель пап, повествует, будто опресноки введены Папой Александром I, который жил в начале II века. Из всего этого мы выводим такое заключение, что хотя время, в которое начались опресноки в Западной Церкви, определенно не известно, однако очевидно, что они в какое-нибудь время начались. Если же они начались в какое-нибудь время, то значит, они не существовали издревле, и следовательно они – явное нововведение.

Что касается до нас, восточных, то противники наши латиняне никогда не обвиняли нас в употреблении квасного хлеба как чего-то нового и недавнего, да и не видно, чтобы оно получило начало в какое-либо время (после апостолов). Следовательно, оно есть обыкновение самое давнее. Если же это обыкновение свято, как сознаются и сами латинские богословы (ибо они, как мы заметили выше, говорят, что мы справедливо священнодействуем на квасном хлебе), то следует, во-первых, что наше обыкновение употреблять квасной хлеб гораздо справедливее и приличнее (латинского), во-вторых, что ни Папа Александр, ни кто другой не должен был делать этого нововведения, то есть заменять квасной хлеб опресноками без всякой нужды или повода к тому.

Нововведение само по себе, хотя бы в нем ничего больше не заключалось, производит разделение в Церкви Христовой, которой отличительный характер – единство. Посему мы по всей справедливости можем, вместе с Епифанием, отнести к латинянам слова Соломона: «слыши, сыне, наказание omца твоего и не отрини заветов матери твоея» (Притч. 1:8), и вместе с Папой Целестином следующие слова: desinat incessere novitas vetustatem, «да престанет новизна восставать на древность». Или лучше, вместе с Пророком Иеремией я скажу всем православным касательно всякого церковного предмета: «сия глаголет Господь: видите и вопросите о стезях Господних вечных», то есть давних и древних, «и видите, кий есть путь благ, и ходите по нему» (Иер.6.16).

Глава четвертая. О четвертом и пятом предметах несогласия, или о блаженстве святых и чистилищном огне.

Означенные два предмета несогласия я заключаю в одной главе, потому что один проистекает из другого. Латиняне говорят, что Бог назначил три места для душ людей умерших. Души праведных, то есть тех, кои жили благочестиво и пред смертью покаялись и сохранили в себе Божественную благодать, тотчас после смерти переходят в вечное отечество и там наслаждаются вечным блаженством. Души людей нечестивых и нераскаянных тотчас поступают в ад и вечно мучаются в кромешном огне. А души тех, которые хотя раскаялись, но не успели исполнить возложенной на них епитимий и удовлетворить Божественному правосудию, поступают в третье место и там наказываются в продолжение некоторого времени, то есть вступают в какой-то огонь, не вечный и не неугасимый, но другой, которым они очищаются там до известного времени, и потом очищенные восходят также на небо. Оттого и самый этот огонь называется purgatorium или чистилищным.

Отсюда видно, как учат они о будущей жизни. Во-первых, прежде Второго Пришествия Христова и будущего окончательного суда бывает душам частный суд, по которому одни из них решительно удостаиваются вечной славы, другие решительно подвергаются вечному наказанию, а иные назначаются к очищению в огне чистилища, доколе не исполнят всего, что следует. Далее, Папа, который, по их мнению, есть верховный распорядитель церковными сокровищами и один владеет ключами, может отверзать это место и освобождать заключенные в тамошнем огне души, давая так называемые indulgentias (индульгенции) или разрешительные грамоты на 10, 20, 30 и 50 лет. То есть, если какой-нибудь человек за содеянные им грехи по определению Церкви подпал епитимий на столько-то или столько-то лет, но этого определения, которое он был обязан исполнить, не выполнил и за это должен мучиться в чистилищном огне столько-то или столько-то лет, то он может получить от Папы разрешительную грамоту и исполнить то, что в ней содержится, освободиться от епитимий в продолжение такого-то или такого-то числа лет и быть свободным от греха и наказания. И не только он сам получает пользу от такого разрешения, но может, если угодно, получить его для умершего отца, брата или друга своего. Такого рода разрешительная грамота называется indulgentia plenaria, полное разрешение, то есть такое, которое кто получил, тот делается совершенно свободным от всякого наказания на столько-то или столько-то лет, которое он должен был потерпеть здесь или в чистилище.

Нечто подобное бывает в так называемый юбилей, который установлен был сначала чрез каждые 100 лет Папой Бонифацием VIII (XIII век), потом через 50 лет Климентом VI (XIV век), после того чрез каждые 25 лет Григорием IX (XV век), а теперь объявляется всегда, когда угодно будет Папе, особенно когда случится время нужды или гнева Божия.

Это учение так укоренилось в сердцах латинян и, в особенности, простолюдинов, что почитается как бы существеннейшим догматом веры. Духовники на исповеди и проповедники с кафедры с особенным усердием внушают его христианам. А христиане, желая искупить свои души и души своих родителей, родственников и друзей от чистилищного огня, доставляют латинскому духовенству столь богатый доход, что, по справедливости можно сказать, это третье загробное место есть богатейший рудник, из которого добываются сокровища, достаточные для пропитания роскоши Римской Церкви.

И на это учение также скажем: desinat incessere novitas vetustatem, т.е. «да престанет новизна восставать на древность». Мы благоговеем пред древним преданием Церкви, которое для нас тем почтеннее, чем оно древнее, и потому не допускаем никакого нововведения. Если же нужно сказать что-либо о местах, назначенных для умерших, то мы, по указанию Священного Писания, знаем для них два места, именно место покоя и место бесконечного мучения, третьего места мы не знаем и не слыхали о нем, но признаем три различных состояния души по смерти.

Первое состояние тех, которые умирают праведными, в благодати Божией, второе тех, кои умирают без благодати Божией, как то: безбожники, еретики, люди, виновные в смертных грехах и нераскаявшиеся. Из первых есть души, предназначенные к вечной славе, а из последних к вечному мучению: но вечная слава одних и вечное мучение других еще только в будущем, то есть имеет быть после будущего Второго Пришествия и окончательного Суда Судии всех Христа, тогда, когда «пойдут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный» (Мф.25.46).

Таково же и древнее учение Церкви об этом предмете. Тертуллиан, учитель Западной Церкви, живший около 220 года по Р.Х., в книге о душе пишет: «Об аде и о том, все ли души посылаются туда, ты имеешь другую мою книгу о рае (она не дошла до нас), в которой я доказал, что всякая душа содержится во аде до дня Господня». Здесь под именем ада разумеется место вне настоящей жизни. И святой Златоуст, изъясняя слова: «что нама и Тебе, Иисусе, Сыне Божий? пришел еси семо прежде времени мучити нас» (Мф.8.29), в беседе против некоторых волхвователей, которые безрассудно утверждали, что души умерших делаются демонами и ходят по земле, и доказывая из Писания, что это невозможно, в заключение говорит: «Отсюда очевидно, что души, после переселения из здешней жизни, отводятся в некоторое место, откуда сами не могут выйти, но пребывают там, ожидая страшного дня будущего Суда», о котором апостол Павел сказал: «соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, Праведный Судия: не токмо же мне, но и всем возлюбльшим явление Его» (2Тим. 4:8).

А до того времени в каком состоянии находятся души праведных, об этом ясно говорит святой Григорий Богослов следующим образом: «Я верю словам мудрых, что всякая душа добрая и боголюбивая, разрешившись от уз тела и переселившись отсюда, тотчас начинает чувствовать и созерцать ожидающее ее благо. Как бы очистившись, или освободившись, или не знаю как назвать, от того, что помрачало ее, она утешается и наслаждается некоторым чудным удовольствием, радостно грядет к своему Владыке, избавившись от здешней жизни, как бы из какой страшной темницы, и сбросив с себя узы, связывавшие ее и стеснявшие крылья ее мысли, и воображением уже вкушает уготованное ей блаженство. Вскоре потом она получит и сродное себе тело, с которым размышляла о горнем, получит от земли, которая сообщает и опять на время возвращает его себе, и способом, известным одному Богу, Который соединяет и разлучает их, наследует вместе с ним горнюю славу, разделит с ним свою радость, как разделяла труды по естественной с ним связи, усвоивши его себе и соделавшись с ним вместе одним духом, умом и чем-то божественным, так что смертное и скоропреходящее пожерто будет животом».

Нельзя лучше изъяснить этот предмет, то есть состояние душ после Воскресения, когда они вместе с телами наследуют горнюю славу, и прежде Воскресения, когда они наслаждаются чудным удовольствием и веселием, чувствуя и созерцая то будущее неизреченное благо, которое ожидает их. Это состояние душ прежде Воскресения Писание и Святая Церковь выражают различными метафорическими наименованиями, как то: рукою Божиею: «праведных души в руце Божией, и не прикоснется их мука» (Прем.3.1), «лоном Авраама» (Лк 16:22), местом светлым, местом злачным, местом упокоения, отнюдуже отбеже всяка болезнь, печаль и воздыхание. По аналогии с этим мы можем судить и о противоположном состоянии тех душ, которые отошли из сей жизни в нечестии или в смертных грехах. Они мучатся представлением будущего вечного мучения в геенне и неугасимом огне после Второго Пришествия Христова и окончательного Суда. Об этом ясно говорит блаженный Августин во многих местах книги своей о Граде Божием, особенно там, где он изъясняет слова Евангелия: «убойтеся же паче могущаго и душу и тело погубити в геенне». (Мф.10.28) Эта смерть души и тела, говорит он, называется второю смертью (Откр 21.8), которая будет не прежде, как когда душа, в общее Воскресение, получит тело и с ним подвергнется мучениям геенны, имеющим быть после Воскресения. Этой второй смерти, продолжает он, подвергнутся и падшие ангелы после окончательного Суда. И Лактанций Фирмиан говорит: «Да не подумает кто-либо, что души тотчас после смерти получают решительный приговор, но они все содержатся в одной общей темнице, доколе не придет верховный Судия – судить по заслугам». И подлинно, если бы после частного суда, как думают латиняне, души грешников подвергались вечному наказанию, а души праведных получали вечную жизнь, то есть те и другие получали решительное вознаграждение, то для чего еще быть Суду окончательному?

Третье состояние есть состояние тех душ, которые покаялись во грехах своих, но или не имея времени по причине внезапности смерти, или по нерадению и лености не выполнили возложенной на них епитимий и, как не удовлетворившие Божественному правосудию здесь, там наказываются и страдают, доколе не разрешатся от страданий. Но как это происходит, мы не знаем, потому что не находим об этом ничего ни в Священном Писании, ни у святых Отцев, которые говорят только об одном огне, именно: неугасимом огне вечного мучения. Но чтобы этот огнь был чистилищным и притом вещественным, этого не утверждала и Западная (древняя) Церковь.

Новейшие латиняне основывают такое мнение на следующих словах апостола: «сам же спасется, такожде якоже огнем» (1Кор. 3.15). Но этот огонь блаженный Августин в книге о Граде Божием изъясняет метафорически, разумея здесь огонь житейских искушений. Также святой Златоуст под именем огня, о котором говорит апостол Павел, разумеет вообще огонь наказания. Таким образом, ни из Священного Писания, ни из святых Отцев западные не могут основательно доказать своего мнения о вещественном огне чистилища.

Души, находящиеся в этом состоянии, терпят наказание (каким образом и в каком месте, Господь знает), а мы, живые, содействуем их освобождению милостынями, молитвами и другими добрыми делами, которые совершаем за упокой их. И всякий раз, как делается поминовение о них, особенно же, когда приносится за них бескровная Жертва Пречистых Тайн, они получают неизъяснимую отраду и, мало-помалу разрешаясь от уз виновности пред Богом, соделываются наконец свободными и вступают в общество праведных. Но определенного времени, когда бывает это, мы не знаем.

А что делается и говорится у латинян в их разрешительных грамотах, того и следов мы не находим в древней церковной практике. Знаем только, что Святая Церковь наша есть хранилище духовных сокровищ и что распорядители этих сокровищ суть все вообще апостолы и потом преемники их – епископы, а не один Папа. Потому все они вообще и каждый в особенности могут приносить Богу и Отцу многоценную Кровь Единородного Сына Его – страдания и всю беспредельную и неисчерпаемую цену заслуг Его, также молитвы Пречистой Богородицы и кровь мучеников, за скончавшихся в вере братии, да избавит Он души их от претерпеваемых ими мучений. Бог же, по Своему Божественному правосудию или милосердию, когда хочет, милует и освобождает их, или оставляет в этом состоянии, «дондеже воздадут последний кодрант», по словам Евангелия (Мф.5.26).

Богодухновенно и богоугодно учреждение нашей Святой Церкви, – при каждодневном богослужении, преимущественно же при совершении Пречистого Таинства, всегда поминать усопших христиан и особенно дважды в год совершать поминовение общее и всецелое (Именно: в субботу недели Мясопустной и в субботу пред Пятидесятницей). Это делается не напрасно, как замечает святой Златоуст, который много пишет об этом предмете в толковании на 15-ю главу I Послания к Коринфянам. «Святой Дух, – говорит он, – учредил это, потому что обыкновенно Бог милует одних за других, – так жертва отца очищала сынов Иова, тем более теперь, когда предлагается общее очищение вселенной, Агнец Божий, полагаемый на святом Престоле и вземлющий грехи мира».


Источник: Камень соблазна, или изложение начала и причин отпадения церкви западной от восточной и предметов несогласия между ними / Соч. греч. еп. Илии Минятия, жившего в XVII в.; Пер. с ново-греч. яз. э.-орд. проф. С.-Петерб. духов. акад. Евграфа Ловягина. (Репринтное изд. 1854 г.) - Санкт-Петербург. 2005. - 165 с.

Комментарии для сайта Cackle