протопресвитер Михаил Помазанский

Православное Догматическое Богословие

Раздел 11 Раздел 12 Раздел 13

О Боге Завершителе судеб мира

Грядущие судьбы мира и человечества (Христианская эсхатология)

Никео-Цареградский символ веры содержат православное учение о Втором пришествии Сына Божия на землю, всеобщем страшном суде и о будущей вечной жизни.

7 член: И паки (снова) грядущего со славою судити живым и мертвым, Его же (Которого ) царствию не будет конца ...

11 член: Чаю (ожидаю) воскресение мертвых ,

12 челн: и жизни будущего века. Аминь .

В Божием домостроительстве начертаны планы будущего до конца веков. И в христианском учении его неотъемлемую часть составляет то, что слово Божие говорит нам о событиях последнего времени; втором пришествии Господа, воскресении мертвых и кончине мира, – и затем о начале царства Славы и вечной жизни. Последняя часть догматического богословия и говорит о завершении того великого процесса, начало коего изложено на первой странице книги Бытия.

Посмертная участь человека

Смерть есть общий удел людей. Но она есть для человека не уничтожение, а только отрешение души от тела. Истина бессмертия души человека одна из основных истин христианства. «Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы.» В новозаветном Священном Писании смерть называется «исходом души» (буду же стараться, чтобы вы и после моего отшествия всегда приводили это на память – 2 Петр. 1:15), освобождением души из темницы (2 Кор. 5:1), отложением тела (зная, что скоро должен оставить храмину мою – 2 Петр. 1:14), отрешением (имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше – Фил. 1:23), отшествием (время моего отшествия настало – 2 Тим. 4:6), успением (Давид почил – Деян. 13:36). Состояние души по смерти, по ясному свидетельству слова Божия, не бессознательно, а сознательно (напр. в притче о богатом и Лазаре). По смерти человек подвергается суду, который называется частным, в отличие от всеобщего последнего суда. «Удобно есть перед Богом, в день смерти воздать человеку по делам его,» говорит премудрый сын Сирахов (11:26). Ту же мысль выражает апостол Павел: «человекам положено однажды умереть, а потом суд» (Евр. 9:27). Апостол представляет суд следующим непосредственно за кончиной человека, очевидно, разумея не всеобщий суд, а частный, как это истолковывали св. Отцы Церкви.

Нам не дано знать в Священном Писании, как происходит частный суд по смерти человека. Мы можем лишь отчасти судить об этом, по отдельным выражениям, встречающимся в слове Божием. Так, естественно думать, что и при суде частном большое участие в судьбе человека после смерти принимают как добрые ангелы, так и злые: первые являются орудиями благости Божией, а вторые – по Божиему попущению – орудиями правды Божией. В притче о богатом и Лазаре сказано, что Лазарь «был отнесен ангелами на лоно Авраамово;» в притче о неразумном богаче сказано богачу: «Безумный, в сию ночь душу твою возьмут у тебя,» – очевидно возьмут силы недобрые (св. Златоуст). Ибо, с одной стороны, ангелы малых сих, по слову Господню, всегда видят лицо Отца Небесного, – а равно и при конце мира Господь «пошлет ангелов Своих, которые отделят злых от среды праведных, и ввергнут их в печь огненную» (Мф. 13:49); а с другой стороны, «Противник ваш дьявол ходит как рыкающий лев, ища кого поглотить» (1 Петр. 5:8), – и воздух как бы наполнен духами злобы поднебесной, и князь их называется князем «власти воздушной» (Ефес. 6:12; 2:2).

На основании этих указаний Священного Писания издревле святые Отцы Церкви изображали путь души, разлучившейся с телом, как путь через такие духовные пространства, где темные силы ищут поглотить слабых духовно и где поэтому особенно нужны защита ангелов небесных и молитвенная поддержка со стороны живых членов Церкви. Из древних Отцов говорят об этом святые Ефрем Сирин, Афанасий Великий, Макарий Вел., Василий Вел., Иоанн Златоуст и др. Наиболее подробно развивает мысли этого рода св. Кирилл Александрийский в «Слове на исход души,» а картинное изображение этого пути представлено в житии преп. Василия Нового, где усопшая блаженная Феодора передает спящему ученику преп. Василия, что она видела и испытала после смерти при восхождении на небо. Путь души по исходе из тела принято называть «мытарствами.» Митр. Макарий упоминает наставление ангела преп. Макарию Александрийскому, по поводу образности сказаний о мытарствах: «земные вещи принимай здесь за самое слабое изображение небесных.» Мытарства следует понимать в смысле духовном, под человекообразными чертами.

О состоянии души после частного суда Православная Церковь учит так: «Веруем, что души умерших блаженствуют или мучатся по делам своим. Разлучившись с телами, они тотчас переходят или к радости или к печали и скорби: впрочем не чувствуют ни совершенного блаженства ни совершенного мучения. Ибо совершенное блаженство или совершенное мучение каждый получит по общем воскресении, когда душа соединится с телом, в котором жила добродетельно или порочно» (Послание Восточных Патриархов). Таким образом, Православная Церковь различает два разных состояния после частного суда: одно для праведников, другое для грешников, иначе говоря, – рай и ад. Церковь не признает римо-католического учения о трех состояниях, различающего блаженство, чистилище или пургаториум и пребывание в геенне. Само именование «геенна» отцы Церкви обычно относят к состоянию после Страшного суда, когда и смерть и ад повержены будут в озеро огненное (Откр. 20:15). Отцы Церкви, на основании слова Божия, полагают, что мучения грешников до Страшного суда имеют характер предварительный. Эти мучения могут быть облегчаемы и даже могут быть сняты по молитвам Церкви (Послание Восточных Патриархов).

О «мытарствах.»

Наше пребывание среди населения, хотя и христианского, но во многом иных понятий и взглядов в области веры, побуждает нас хотя бы изредка откликаться на темы нашей веры, когда поднимаются они и трактуются с неправославной точки зрения лицами других исповеданий, а то и православными, потерявшими твердую православную почву под ногами.

В ограниченных условиях нашего существования, как небольшой церковной ветви, мы, к сожалению, не в состоянии полностью реагировать на такие выступления или отвечать на вопросы; однако чувствуем иногда в самих себе такую потребность. В частности, имеем повод определить православный взгляд на вопрос о «мытарствах,» составляющий тему или одну из тем в книге на английском языке под названием «Христианская мифология.» «Мытарства» – переживания христианской души непосредственно после смерти человека, как эти переживания представляются отцами Церкви и христианскими подвижниками. В последние годы заметнее стали критические подходы к ряду наших церковных воззрений, приписывающие черты примитивных воззрений, наивного миросозерцания, или благочестия, с применением таких слов, как «мифы,» «магия,» или подобных им.

Наш долг отозваться на такие взгляды.

Тема о «мытарствах» не есть, собственно, предмет православного христианского богословия: она не догмат Церкви в точном смысле. Она составляет материал нравоучительного, воспитательного свойства, можно бы сказать – педагогического характера. Чтобы правильно подойти к ней, необходимо понимать основы и дух православного миропонимания. «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия?» Нужно самому приблизиться к Церкви, «дабы знать дарованное нам от Бога» (1 Кор. 2:11–12).

В данном вопросе основа: Мы веруем в Церковь. Церковь есть небесно-земное Тело Христово, предназначенное к нравственному совершенствованию членов земной ее части и к блаженной, радостной, но всегда деятельной жизни сонмов ее в Небесной ее сфере. Церковь на земле славит Бога, объединяет верующих и воспитывает их нравственно, чтобы таким путем облагородить и возвысить саму земную жизнь, личную, своих чад и общественную; главное же, чтобы помочь им в достижении жизни вечной, в Боге, в достижении святости, без которой «Никто не увидит Господа» (Евр. 12:14). Для этого нам необходимо непрестанное церковное наше общение, нас земных, с Небесной Церковью. В Теле Христовом все члены его во взаимодействии. У Господа, Пастыря Церкви, как бы два стада: небесное и земное (Послание Восточных патриархов 17-го века). «Страдает ли один член, страдают с ним все члены; радуется ли один член, радуются с ним остальные члены.» Радующейся является Небесная Церковь; но она вместе с тем постраждет сочленам земным. Св. Григорий Богослов дал имя земной Церкви его времени «страждущее Православие:» таким оно остается и доныне. Общение это ценно и необходимо для общей задачи, дабы мы «Все возвращали (растили) в Того, из Кого все Тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Ап. Павел, послан. к Ефесян.). Цель же всего – обожение в Господе, да будет «Бог – все во всем.» И земная жизнь христианина есть – должна быть – местом духовного роста, подъема, восхождения души к Небу. Да, мы глубоко скорбим, что, за исключением единиц, мы, зная наш путь, далеко сходим с него из-за привязанности к чисто земному, и хотя готовы приносить покаяние, но продолжаем жить в нерадении и лености. Однако, нет в наших душах того «душевного спокойствия,» какое присуще западно-христианской психологии, утвержденной на некоем «моральном минимуме,» дающем удобное душевное расположение для занятия своими житейскими интересами.

Между тем, именно там, где кончается линия «душевного спокойствия,» там открывается поле для совершенствования, для внутренней работы христианина. «Если, познавши Бога, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников...Страшно впасть в руки Бога живого!» (Евр. 10:26–27, 31). Пассивность, беспечность непривычны душе: не поднимаясь, мы тем самым опускаемся вниз. А между тем подъем требует неустанной бдительности души, и более того – борьбы. С кем борьбы? С собой ли только? – «Наша брань не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12).

Здесь мы подходим к теме о мытарствах.

Не случайно, не напрасно молитва Господня кончается словами: «Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.» Об этом лукавом Господь в другой Своей беседе сказал Своим ученикам: «Я видел сатану, спавшего с неба как молния..» Низринутый с неба, стал, таким образом, обитателем низшей сферы, «князем власти воздушные,» князем «легиона» нечистых духов. «Когда нечистый дух выйдет из человека,» но не найдет себе покоя, возвращается в дом, откуда вышел, и найдя его не занятым, выметенным и убранным, «Идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и вошедши живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом,» в заключение сказал Господь (Мф. Гл. 12). Только ли с тем родом? А об исцеленной в одну из суббот скорченной женщине не ответил ли Господь: «Эту дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз в день субботний?» Не забывают об этих врагах наших и апостолы в своих наставлениях. «Вы некогда жили, – пишет ап. Павел ефесянам, – по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления...» Поэтому и ныне «облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских,» ибо «диавол, как рыкающий лев, ищет кого поглотить.»

Будучи христианами, назовем ли эти ссылки на Писание мифологией?

Что написано, о чем предостерегает слово Божие, относится и к нам, относилось и к прежним поколениям. И поэтому препятствия для спасения те же. Одни – в нашем собственном нерадении, в собственной самоуверенности, в беспечности, в эгоизме, в телесных страстях; другие – в соблазнах и соблазнителях, окружающих нас: в живых людях и в невидимых темных силах, окружающих нас. Потому мы в наших личных, домашних ежедневных молитвах просим Бога не допустить нас даже до «лукавого поспешения,» т.е. до удачи в делах, такой, какая шла бы от помощи темных сил. А вообще в личных молитвах и в общественном богослужении мы никогда не теряем мысли о переходе в иную жизнь по смерти.

В апостольские и первохристианские времена, когда было больше воодушевления в христианах, когда отчетливее была разница между языческим миром и миром христиан, когда страдания мучеников сами собой являлись светом христианства, требовалось меньше заботы о поддержании духа христиан простой проповедью. Но Евангелие максимально! Требования Нагорной проповеди предназначены были не для одних апостолов. И потому в писаниях апостолов уже читаем не простые наставления, но и предостережения перед будущим, когда должно будет давать отчет.

«Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских...» «Дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолевши, устоять...» (Еф. Гл. 6). «Мы должны знать, что если мы, познавши Бога, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников.» «Страшно впасть в руки Бога живого!» (Евр. Гл. 10). «К одним будьте милостивы, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью» (Иуды, бр. Иакова). «Невозможно – однажды просвещенных и вкусивших дара небесного и сделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему» (Евр. Гл. 6).

Так было в апостольский век. Когда же Церковь, получив свободу исповедания, стала пополняться массами народа, когда и общее воодушевление верой стало ослабевать, потребность в сильных словах, в обличениях, в призывах бдительности духовной, к страху Божию и страху пред своей судьбой стала острее. И у самых ревностных архипастырей среди сборников их пастырских поучений мы читаем грозные слова картин будущего суда, ожидающего нас по смерти. Эти слова предназначены к вразумлению грешников и, очевидно, произносились в периоды обще-христианского покаяния, перед Великим постом. В них истина «правды Божией,» истина, что в Царство святости не войдет ничто нечистое, облечена в живописные, отчасти приточные, близкие к земным, каждому жизненно знакомые образы. Сами святители наименовали эти образы суда, непосредственно следующего за смертью, – «мытарствами.» Столы мытарей, собирателей налогов и пошлин, были, очевидно, пунктами пропуска в дальнейшую дорогу, в город, в его центральную часть. Конечно, слово это само по себе не вводит нас в его религиозный смысл. В святоотеческой речи оно обозначает краткий период посмертного отчета души христианской о своем моральном содержании.

Уже 4-й век дал нам образцы таких живых, картинных обращений к пастве.

«Пусть никто не льстит себя суетными словами, ибо «внезапно настигнет тебя пагуба» (1 Фессал. 5:3) и произведет переворот, подобный буре. Придет строгий ангел, насильно поведет душу твою, связанную грехами. Займись же размышлением о последнем дне,... представь себе смятение, сокращение дыхания и час смертный, приближающийся Божий приговор, поспешающих ангелов, страшное смущение души, мучимой совестью с жалостным взором на происходящее, наконец – необходимую неотвратимость дальнего переселения» (Св. Василий Великий. В «Опыте православного богословия с историческим изложением» еп. Сильвестра, т. 5, стр. 89). Св. Григорий Богослов, имевший дело с большой паствой лишь в краткие периоды, ограничивается общими словами, говоря, что «каждый бывает искренним судьей самого себя, по причине ожидающего его судилища.»

Более яркая картина у св. Иоанна Златоуста: «Если мы, – говорит он, – отправляясь в какую-нибудь чужую страну или город, требуем путеводителей, то сколько нам нужно помощников и руководителей, чтобы пройти беспрепятственно мимо старейшин, властей, воздушных миро правителей, гонителей, мытаре начальников! Посему-то душа, отлетая от тела, часто то поднимается, то ниспускается, и боится, и трепещет. Сознание грехов всегда мучит нас, тем более в тот час, когда предстоит нам быть отведенными на тамошние испытания и страшное судилище.» И далее Златоуст дает нравственные наставления к христианскому образу жизни. Что касается скончавшихся младенцев, то он влагает в их уста следующие слова: «Святые ангелы мирно разлучили нас от тел, и мы, имея добрых путеводителей, безбедно прошли мимо воздушных властей. Лукавые духи не нашли в нас того, чего искали, не заметили того, чего хотели. Узрев тело без греха, они посрамились; увидев непорочную душу, устыдились; увидев не оскверненный язык, умолкли. Мы прошли мимо и посрамили их. Сеть расторгалась, и мы избавились. Благословен Бог, не давший нас в их ловитву» (там же. Слово 2-е, О памяти усопших).

Так же безбедно и свободно достигающими чертогов небесных представляет Православная Церковь христианских мучеников и мучениц. В пятом веке представление непосредственного суда над душой после выхода ее из тела, или частного суда, предшествующего всеобщему Страшному Суду, еще полнее соединилось с представлением мытарств, как видим это у св. Кирилла Александрийского в его «Слове об исходе души,» суммирующем образы этого рода у предшествующих отцов Церкви. Совершенно ясно каждому, что чисто земные образы привлечены к предмету духовного свойства ради того, чтобы запечатлевшийся в памяти образ будил душу человека. «Се Жених грядет в полуночи, и блажен раб, его же обрыщет бдящая.» Одновременно в этих картинах греховность, присущая падшему человеку, раскрывается в ее разных видах и формах, и это дает побуждение человеку к анализу своего собственного душевного содержания. В наставлениях православных подвижников виды и формы греховности имеют некоторый свой особый отпечаток; в житийной письменности – также соответственный свой (В подвижнических наставлениях иногда страсти и лукавые бесы почти отожествляются: духи, поселяющиеся в телах живых людей, являются возбудителями страстей; страсти становятся не только недугами телесными, но и душевными, и потому продолжают оставаться в душе приманками земных страстей даже и по смерти. Поэтому можно представить мытарства, как и внутреннюю личную борьбу в оголившейся от тела душе). Благодаря доступности житий святых, стало особенно известным сказание о мытарствах прав. Феодоры, подробно изображенное ей преп. Василию Новому в его сонном видении. Сновидения вообще выражают душевное состояние самого данного человека, а в особых случаях бывают подлинными видениями душ усопших в их земном виде. Данное сказание имеет признаки того и другого. Мысли об участии добрых духов, наших ангелов хранителей, а с другой стороны – духов злобы поднебесной, в судьбах людей находят для себя подтверждение: в притче о богатом и Лазаре. Лазарь тотчас по смерти отнесен был ангелами на лоно Авраамово; «неправедный богач,» по другой притче, услышал: «безумец, в сию нощь душу твою истяжут от тебе»; «истяжут,» по-видимому, не иные кто, как те же «духи злобы поднебесной.»

Что душа непосредственно по разлучении от тела входит в сферу определения ее дальнейшей судьбы, говорит простая логика, подтверждает и слово Божие. «Человекам надлежит однажды умереть, потом же суд,» читаем у ап. Павла (Евр. 9:27); суд частный, независимый от общего Вселенского Суда.

Учение о частном суде Божием входит в круг догматического православного богословия. Что же касается мытарств, то наши русские составители общих систем богословия ограничиваются таким, можно сказать, трафаретным замечанием: «Все чувственные земные образы, под которыми в виде мытарств представляется частный суд, хотя по своей основной мысли вполне верны, однако же, должны быть принимаемы (как наставлял преп. Макария Александрийского сам явившийся ему Ангел), только за самое слабое изображение вещей небесных» (см. у Макария, митр. Московского, у Епископа Сильвестра, Ректора Киевской Духовной Академии. Архиеп. Филарет Черниговский в своем двухтомном труде Догматического Богословия не касается вообще этой темы).

Если говорить об устрашающем характере картин о мытарствах, то разве мало их в новозаветных Писаниях и в речах Самого Господа? Не устрашает ли нас самый простой вопрос: «Кто вошел сюда в небрачной одежде?»

Мы отзываемся на рассуждения о мытарствах, на материал второстепенный в области нашей православной мысли, потому что он дает повод осветить сущность нашей церковной жизни. Наша жизнь христианская, церковная, молитвенная есть непрерывное взаимообщение с небесным миром. Оно – не простое «Призывание святых,» как это часто формулируют. Оно – общение любви. Этим путем «все тело Церкви, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим» (Колос. 2:19). Мы чрез Церковь «приступили к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства» (Евр. Гл. 12). Наши молитвенные связи идут по всем направлениям. Нам заповедано: «Молитесь друг за друга.» Мы живем в аксиомах веры: «Живем ли или умираем, всегда Господни.» «Любовь никогда не прекратится.» «Любовь покрывает множество грехов» (1 Петра 4:8). – Для души смерти нет. Жизнь во Христе – есть мир молитвы. Она пронизывает все тело Церкви, соединяет каждого члена Церкви с Небесным Отцом, членов земной Церкви между собой и членов земных с небесными. Молитвы – нити Живой ткани тела церковного. Много может молитва праведного (ап. Иаков). Двадцать четыре старца на небеси у престола Божия пали пред Агнцем, имея каждый гусли и чаши полные фимиама, «которые есть молитвы святых,» т.е. возносили молитвы от земли к престолу небесному.

Устрашения нам нужны, они могут и должны остерегать нас от дурных поступков. Но – та же Церковь внушает нам, что Господь щедр и милостив, долготерпелив и многомилостив, и сожалеющий о злобах человеческих, принимая на Себя немощи наши. И в Небесной Церкви – наши заступники, помощники, молитвенники. Пречистая Богородица – Покров наш. Сами наши молитвы – это молитвы святых, ими записанные, из их умиленных сердец исшедшие в дни их земной жизни; творцы молитв могут это чувствовать, и сами они, таким образом, становятся ближе к нам. Таковы наши молитвы ежедневные о себе. Таков и весь круг церковного богослужения суточного, еженедельного, праздничного. Вся эта письменность не кабинетного происхождения. Против такой помощи враги воздушные бессильны. Только бы мы имели веру. И лишь бы молитвы наши были теплы и искренни. Радость бывает на небесах больше об одном кающемся, чем о других уже не требующих покаяния. Как настойчиво Церковь учит нас в храме, чтобы «прочее время жизни нашей в мире и покаянии» окончить нам! Учит: – Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную Владычицу нашу Богородицу со всеми святыми поминать и тогда с полной надеждой самих себя и друг друга и всю жизнь нашу в святую волю Христа Бога нашего предать. Но при всем этом облаке небесных покровителей нас радует особая близость к нам наших ангелов хранителей. Они – кротки. Бывает – радуются о нас, бывает – скорбят о наших падениях. И мы полны надежды на них в том нашем состоянии, когда разлучится душа с телом и нужно вступать в новую жизнь – в свете или во тьме? В радости ли или в печали? Потому каждый день молим мы наших ангелов о приходящем дне: «от всякого лукавствуя противного ми врага избави мя.» А в особых канонах покаянного характера молим их не отходить от нас ныне и по смерти. «Я вижу духовным взором тебя, моего пребывателя, собеседника, святый ангеле, соблюдающая, сопутствующая, пребывающая и спасительная предлагающая присно мне...» «Егда смиренная моя душа от тела распрягается, тую же да покроют, наставниче мой, светлые твои и пресвященные крылья."- «Егда трубный страшный глас иметь мя воскресит на суд, близ мене стань тогда тих и радостен, надеждою спасения отъемля мой страх."-«Яко красен сей добротою и сладкий и веселый, солнце злачный ум, светло предстану ми улыбающимся лицом и радостным воззрением, егда имам от земли взяться."- «Да узрю тя одесную окаянная моею души предстоящая, светла и тиха, заступника и предстателя моего, всегда исчезали от мене нужно духу моему, и ищущая мя горькие враги отгоняющая» (Канон Ангелу Хранителю, Иоанна монаха, Иерейский молитвослов).

Так святая Церковь, сонмом своих строителей: апостолов, великих святителей, преподобных подвижников-аскетов, – имея своим Пастыреначальником нашего Спасителя и Господа Иисуса Христа, – создала и дает нам полноту средств для нашего духовного совершенствования и достижения вечной блаженной жизни в Боге, преодолевая нашу беспечность и легкомыслие страхом и грозными предупреждениями, и в то же время, вселяя в нас дух бодрости, светлой надежды, окружив нас святыми небесными руководителями и помощниками. Церковно-богослужебным уставом нам дан прямой путь к достижению Царства славы.

Среди евангельских образов Церковь особенно часто напоминает нам притчу о блудном сыне и одну неделю в годичном круге богослужебном всю посвящает этому воспоминанию, чтобы мы знали безграничную любовь Божию и то, что искреннее, умиленное, слезное покаяние верующего человека преодолевает все препятствия и все мытарства на пути к Отцу Небесному.

Признаки приближения Второго пришествия

Господу не угодно было для нашей нравственной пользы открыть нам срок «последнего дня» нынешних неба и земли, дня пришествия Сына Человеческого, дня Господня. О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой Один (Матф. 24:36). Не ваше дело знать времена и сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян.1:7). Эта неизвестность должна побуждать христиан к постоянному бодрствованию духовному: Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время... а что вам говорю всем: бодрствуйте (Мар. 13:33,37).

Однако, неизвестность сроков Господних не должна препятствовать мысли христианина углубляться в ход исторических событий и усматривать в них признаки приближения времени «последнего дня.» Господь наставлял: От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето. Так и вы, когда увидите все сие, знайте, что близко, при дверях (Матф. 24:32–33).

Вот некоторые знамения, указанные в слове Божием:

А) Распространение Евангелия во всем мире: И проповедано будет сие Евангелие Царствия во всей вселенной, во свидетельство всем народам, и тогда придет конец (Матф. 24:14).

Б) С другой стороны, – необычайное проявление сил зла. По причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Матф. 24:12). Ап. Павел говорит: В последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержанны, жестоки, не любящие добра,.... более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся (1 Тим. 3:1–5). – Ослабеет общая вера: Сын Человеческий пришед найдет ли веру на земле? (Лук. 18:8).

В) Диавол воздвигнет брань против царства Христова через свое орудие – антихриста. Наименование «антихрист» употребляется в Священном Писании в двояком смысле: широком, общем, обозначающим всякого противника Христова; в таком смысле говорится об антихристах в 1 и 2 посланиях св. Иоанна Богослова; – и в смысле особенном, для обозначения определенного лица – противника Христова, имеющего явиться перед концом мира. О качествах и о действиях этого антихриста читаем у ап. Павла: «да не обольстит вас никто: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога... Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, – и тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего, того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякой силой и знамениями, и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить всякой лжи» (Фес. 2:3–11). Образ этого противника Божия представлен еще у пророка Даниила, (гл. 7 и 11) а в Новом Завете – также в Откровении св. Иоанна Богослова (гл. 11–13). Действия антихриста будут продолжаться до самого дня суда (2 Сол. 2:8). Характер личности антихриста и образ его действий предположительно, но подробно изображает св. Кирилл Иерусалимский в Огласительных поучениях и св. Ефрем Сирин в «Слове на пришествие Господне и антихристово.»

Е) В Откровении св. Иоанна Богослова указывается на появление в период деятельности антихриста «двух Свидетелей,» которые будут прорицать истину, творить чудеса, и когда кончат свидетельство свое, будут умерщвлены, потом через три с половиной дня воскреснут и вознесутся на небо (Откр. 2:3–12).

Второе пришествие Сына Человеческого

Духовный взор верующего во Христа человечества, со времени вознесения на небо от земли Сына Божия, направлен на величайшее будущее событие мировой истории – Его второе пришествие на землю.

Действительность этого ожидаемого пришествия со всей определенностью многократно засвидетельствована Самим Господом Иисусом Христом, с указанием ряда подробностей этого события (Матф. 16:27; гл. 24; Мрк. 8:38; Лук. 12:40; 17:24; Иоан. 14:3). О нем возвещают ангелы при вознесении Господа (Деян. 1:11); напоминают часто апостолы: ап. Иуда ст. 14–15, 1 Иоан. 2:28, 1 Петр. 4:13, многократно ап. Павел: 1 Кор. 4:5, 1 Сол. 5:2–6 и др.).

Сам Господь начертал перед Своими учениками образ Своего пришествия в следующих чертах:

Оно будет внезапным, для всех явным: Как молния исходит от востока и бывает видна даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого (Матф. 24:27).

Прежде всего – явится знамение Сына Человеческого на небе, и тогда восплачутся все племена земные (ст. 30). Это будет, по общему толкованию свв. Отцов, знамение животворящего Креста Господня.

Господь придет окруженный бесчисленными сонмами ангелов, во всей славе Своей: и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою (ст. 30), со святыми Ангелами (Мар. 8:38). Он сядет на престоле славы Своей (Матф. 25:31). Таким образом, второе пришествие будет иным, чем первое, когда Господь смирил Себя, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестной.

Он придет праведно судить вселенную (Деян. 17:31) и воздать каждому по делам его (Матф. 16:27). Этим отличается по существу цель второго пришествия Его в мир от цели первого пришествия, когда Он приходил не судить мир, но да спасется им мир, приходил дать Свою душу для избавления многих.

Воскресение мертвых

В великий день пришествия Сына Человеческого совершится всеобщее воскресение мертвых в преображенном виде. О воскресении мертвых говорит Господь: Наступает время, в которое все находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения (Иоан. 5:28–29). Когда саддукеи выражали неверие в возможность воскресения, Господь укорял их: Заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией (Матф. 22:29).

Несомненность истины воскресения и важность веры в воскресение ап. Павел выразил в таких словах: «если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом же мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают.... Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших.... Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15:13–15, 20–22).

Воскресение мертвых будет всеобщее и одновременное, как праведников, так и грешников. Изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения (Иоан. 5:29). Будет воскресение мертвых праведных и неправедных (Деян. 24:15, слова ап. Павла перед правителем Феликсом). Если тот же апостол в другом месте – 1 Кор. 15 гл., 1 Сол. 4 гл., – говоря о воскресении умерших во Христе, не упоминает о воскресении грешников, то очевидно потому, что его прямая цель была укрепить в христианах веру в их будущее воскресение во Христе. Несомненно также, что образ воскресения праведников будет иной, чем грешников. Тогда праведники воссияют как солнце в Царстве Отца их – это сказал Господь только о праведных (Матф. 13:43). «Одни уподобятся свету, другие тьме» – рассуждает об этом св. Ефрем Сирин («О страхе Божием и последнем суде»).

Из слова Божия должно заключить, что воскресшие тела будут в своей сущности те же, какие принадлежали душам в земной жизни: Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему – облечься в бессмертие (1 Кор. 15:53); но они будут при этом преображенными и – прежде всего – тела праведников будут нетленными и бессмертными, как видно из тех же слов апостола. Они будут совершенно свободны от изнеможения и от немощей нынешней жизни. Они будут духовными, небесными, не имеющими земных телесных потребностей, жизнь по воскресении будет подобна жизни бесплотных духов-ангелов, по слову Господа (Лук. 20:3). Что касается грешников, то и их тела восстанут в новом виде, но получив нетление и духовность, они в то же время будут отражать на себе их душевное состояние.

С целью облегчить веру в будущее преображение тел, апостол дает сравнение будущего воскресения с посевом, как символом воскресения, даваемым природой: «Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? И в каком теле придут? Безрассудный! То, что ты сеешь – не тело будущее, а голое зерно, которое случится, пшеничное или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело (1 Кор. 15:35–38). С этой же целью отцы Церкви указывали на то, что в мире вообще ничто не уничтожается и не исчезает; что Бог силен восстановить то, что Он сам созидает; обращаясь к природе, они находили в ней подобия воскресения, каковы: прозябание растений из семени, брошенного в землю и разложившегося, ежегодное обновление природы весной, обновление дня, пробуждение от сна, первоначальное образование человека из персти земной и другие явления.

Всеобщее воскресение и дальнейшие после него события составляют явления, которых мы не в состоянии ни вполне представить нашим воображением, так как они никогда не переживались нами, в их подлинном будущем виде, ни вполне понять их своей рассудочной мыслью, как равно разрешить те многочисленные вопросы, какие при этом встают перед пытливым умом. Поэтому, как сами эти вопросы, так и те личные соображения, какие в ответ на них высказывались – нередко по разному – в писаниях Отцов и учителей Церкви, не входят непосредственно в предмет догматического богословия, долг коего начертать истины веры точные, основанные на Священном Писании.

Несостоятельность хилиазма

В нынешнее время получает большое распространение учение о тысячелетнем царстве Христа на земле до всеобщего, или страшного суда, известное под именем хилиазма (hiliasmos – тысячелетие). Сущность его заключается в следующем: задолго до кончины мира Христос опять придет на землю, поразит антихриста, воскресит одних праведников, устроит новое царство на земле, в котором праведники, в награду за свои подвиги и страдания, будут царствовать вместе с Ним в продолжении 1000 лет, наслаждаясь всеми благами земной жизни, затем уже последует второе, всеобщее воскресение мертвых, всеобщий суд и всеобщее вечное мздовоздание. Таковы мысли хилиастов. Защитники этого учения основываются на видении тайнозрителя в 20 главе Апокалипсиса. Там сказано, что Ангел, сшедший с небесе, сковал сатану на 1000 лет; души же обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие «ожили и царствовали со Христом тысячу лет...» «Это первое воскресение...» Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и будет обольщать народы»... Вскоре последует суд над диаволом и над обольщенными им. Мертвые будут судимы по делам их. «И кто не был записан в книге жизни, тот будет ввержен в озеро огненное»..."Это смерть вторая.» Над воскресшими же в первое воскресение смерть вторая не имеет власти.

Хилиастические взгляды в древности распространялись, главным образом, среди еретиков. Впрочем они встречаются и у некоторых древних писателей Церкви (у Папия Иерапольского, Иустина Мученика, Иринея). В новое время они возродились в протестантских сектах; наконец, видим попытки некоторых современных богословов провести идеи хилиазма и в православную богословскую мысль.

Как указано, в этом учении предполагаются два будущих суда, первый для воскресших праведников, потом – всеобщий; два будущих воскресения: прежде одно – праведных, потом другое – грешных; два будущих пришествия Спасителя во славе; признается будущее чисто земное, хотя и блаженное, царствование Христа с праведниками, как определенная историческая эпоха. С формальной стороны, это учение основано на неправильном понимании выражения тайнозрителя о «первом воскресении;» внутренняя же причина его коренится в потере в массах современного сектантства веры в загробную жизнь, в блаженство праведных на небе, с которыми у них нет молитвенного общения. Другая причина, у некоторых сект – социально-утопические мечты, скрытые за религиозными идеями и вкладываемые в таинственные образы Апокалипсиса. Ошибочность толкования хилиастами 20 главы Откровения видеть не трудно.

Параллельные места к словам о «первом воскресении» ясно показывают, что здесь под воскресением подразумевается духовное возрождение в вечную жизнь во Христе через крещение, воскресение через веру во Христа, соответственно словам: встань, спящий, и воскресни из мертвых, и освятит тебя Христос (Еф. 5:14). «Вы воскресли со Христом» – читаем много раз у апостолов (Кол. 3:1; 2:12; Еф. 2:5–6). Исходя отсюда, под тысячелетним царством нужно понимать период времени от самого начала благодатного царства Церкви Христовой, в особенности – Церковь Небесную, торжествующую. Воинствующая на земле Церковь, по существу, тоже торжествует победу, совершенную Спасителем, но она еще переживает брань с «князем века сего,» которая закончится поражением сатаны и окончательным низвержением его в озеро огненное. «Смерть вторая» есть осуждение грешников на Всеобщем Суде. Она не коснется «воскресших в первое воскресение:» это значит, что духовно возрождаемые во Христе и очищенные благодатью Божиею в Церкви не подвергнутся осуждению, но войдут в блаженную жизнь Царствия Христова.

Если и можно было высказывать суждения в духе хилиазма, как частные мнения, то можно было до тех пор, пока не высказала об этом своего мнения вселенская Церковь. Но когда второй вселенский собор (381 г.), осуждая все заблуждения еретика Аполлинария, осудил и его учение о тысячелетии Христовом и внес в самый символ веры слова о Христе: Его же царствию не будет конца, – держаться этих мнений православному христианину совершенно непозволительно.

Кончина века сего

Вследствие падения человека вся тварь невольно покорилась «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим. 8:22). Наступит время, когда весь вещественный и человеческий мир должен очиститься от греха человеческого и обновиться, как равно мир духовный – от греха в мире ангельском. Это обновление вещественного мира должно совершиться в последний день, в тот день, когда совершится последний суд над миром, – и произойдет он посредством огня. Допотопное человечество погибло, будучи потоплено водой: а нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков – наставляет ап. Петр (2 Пет. 3:7). Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят... мы по обетованию ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда (2 Пет. 3:10, 13).

О том, что нынешний мир не вечен, предсказывал еще псалмопевец, взывая к Богу: В начале Ты основал землю, и небеса – дело Твоих рук. Они погибнут, а Ты пребудешь, и все они, как риза, обветшают, и как одежду, Ты переменишь их, – и изменятся (пс. 101:26–27). И Господь Иисус Христос сказал: Небо и земля прейдут (Матф. 24:35).

Кончина мира будет состоять не в совершенном разрушении и уничтожении его, а в полном изменении и обновлении. Пятый вселенский собор, опровергая разные лжеучения оригенистов, торжественно осудил и то их лжеучение, будто вещественный мир не преобразится только, а совершенно уничтожится. Что касается тех людей, когда пришествие Господне застанет живущими на земле, то, по слову апостольскому, с ними произойдет мгновенное изменение, такое же, как и с воскресшими мертвыми: Не все мы умрем, но все изменимся, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся: ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему – облечься в бессмертие (1 Кор. 15:51–53).

Всеобщий суд

Среди многочисленных свидетельств о действительности и непререкаемости будущего Всеобщего суда (Иоан. 5:22, 27–29; Матф. 16:27, 7:21–13, 11и 24, 35 и 41–42, 13:37–43, 19:28–30, 24:30, 25:31–46. Деян. 17:31. Иуд. 14–15. 2 Кор. 5:10. Рим. 2:5–7, 14:10. 1 Кор. 4:5. Еф. 6:8. Кол. 3:24–25. 2 Сол. 1:6–10. 2 Тим.4:1. Откр. 20:11–15) наиболее полно представлен образ этого последнего суда Спасителем в Матф. 25:31–46 (Когда же придет Сын Человеческий во славе Своей...). По этому образу можно заключить и о свойствах суда. Он будет:

всеобщий, т.е. простирающийся на всех людей, живых и умерших, добрых и злых, а по иным указаниям слова Божия – и на самих даже падших ангелов (2 Пет. 2:4; Иуды 6);

торжественный и открытый, ибо Судия явится во всей славе Своей, со всеми святыми ангелами, перед лицом всего мира;

строгий и страшный, совершаемый по всей правде Божией, и «день тот будет днем гнева и откровения праведного суда Божия (Рим. 2:5);

последний и окончательный, определяющий на всю вечность судьбу каждого судимого. Результатом Суда будет вечное мздовоздаяние – блаженство праведных и мучения осужденных злых.

Изображая в самых светлых и самых радостных чертах вечную жизнь праведных после Всеобщего суда, слово Божие говорит с той же утвердительностью и несомненностью о вечных мучениях злых. Идите от Меня проклятые в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его, – скажет Сын Человеческий в день суда... и пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мт. 25:41–46). Это состояние мучения представлено в Священном Писании образно, как место мученья и именуется «геенной» (образ огненной геенны взят с эномской долины возле Иерусалима, где совершались смертные казни, а также сваливались всякие нечистоты, вследствие чего для предохранения от заразы там всегда поддерживался огонь). Господь говорит: если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает (Мар. 9:43–46, также 45–49). Там будет плач и скрежет зубов – не раз повторял Спаситель о геенне (Матф. 8и др.). В Откровении Иоанна Богослова это место или состояние называется озеро огненное (Откр. 19:20). И у ап. Павла: В пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа (1 Сол. 1:8). Образы: червь неумирающий и огонь неугасающий, очевидно, символичны, и указывают на тяжесть мучений. Св. Иоанн Дамаскин замечает: «грешники преданы будут огню вечному не такому вещественному, как у нас, но такому, какой известен одному Богу» (изложение православной веры).

«Знаю, – пишет св. Златоуст, – что многие ужасаются одной только геенны; но я думаю, что лишение славы Царствия Божия, есть мучение более страшное, нежели геенна» (на евангелие от Матф. Беседа 23). «Это лишение благ причинит такую муку, такую скорбь и тесноту, что если бы и никакая казнь не ожидала согрешивших здесь, то оно само по себе сильнее геенских мук может растерзать и возмутить наши души... Многие безрассудные желают только избавиться от геенны, но я считаю гораздо мучительнейшим геенны наказанием не быть в оной славе; и тому, кто лишился ее, думаю, плакать должно не столько о геенских мучениях, сколько о лишении небесных благ; ибо это одно есть жесточайшее из всех наказаний» (слово к Феодору).

Такое же изъяснение читаем и у Иринея (против ересей).

Св. Григорий Богослов поучает: «Признавай воскресение, суд и воздаяние праведным судом Божиим. И это воздаяние для очищенных сердцем будет свет, то есть Бог видимый и познаваемый по мере чистоты, что и называем Царствием Небесным, – а для слепых умом, то есть для отчужденных от Бога по мере здешней близорукости, будет «тьма» (слово на крещение).

Церковь, основываясь на слове Божием, признает геенские мучения вечными и нескончаемыми, и поэтому она осудила на 5-м вселенском соборе лжеучение оригенистов, будто демоны и нечестивые люди будут страдать в аду только до определенного времени, а потом будут восстановлены в первобытном невинном состоянии (apokatastasis). Осуждение на Всеобщем суде названо в Откровении св. Иоанна Богослова «смертью второй» (20:14).

Стремление понять геенские мучения в относительном смысле – вечности, как некоего «века, периода,» может быть и длительного, но конечного; а то и вообще отрицание реальности этих мучений – как в древности так и ныне встречается. Приводятся соображения логического свойства, указывается на несоответствие мучений с благостью Божией, на несоразмерность между временными преступлениями и вечностью наказаний, на несоответствие их с конечной целью творения человека, которое есть блаженство в Боге. Но не нам определять границы между неизреченной милостью Божией и правдой – справедливостью Его. Знаем, что Господь хочет всем спастись и в познание истины прийти. Но человек способен собственной злой волей оттолкнуть милосердие Божие и средства спасения. Златоуст о Страшном суде замечает: «Когда Господь говорил о царстве, то, сказал: придите, благословенные, наследуйте царство, уготованное вам от создания мира, а говоря об огне, сказал не так, но прибавил: уготованный диаволу и ангелам его. Ибо Я царство готовил вам, огонь же не вам, но диаволу и ангелам его. Но так как вы сами ввергли себя в огонь, то и вините в том сами себя» (на евангелие от Матф.).

Не имеем права понимать слова Господа только условно, как угрозу, как некую педагогическую меру, применяемую Спасителем. Если так поймем, то погрешим, так как Спаситель не внушал нам такого понимания, и подвергнем себя гневу Божию, по слову псалмопевца: Зачем нечестивый пренебрегает Бога, говоря в сердце своем: «Ты не взыщешь» (Пс. 9:34). Впрочем само понятие «гнев» по отношению к Богу является условным и человекообразным, как об этом поучаемся из наставлений преп. Антония Великого. Он говорит:

«Бог благ и бесстрастен и неизменен. Если кто, признавая благословенным и истинным то, что Бог не изменяется, недоумевает однако ж, как Он (будучи таковым) о добрых радуется, злых отвращается, на грешников гневается, а когда они каются, является милостив к ним: то на сие надобно сказать, что Бог не радуется и не гневается, ибо радость и гнев суть страсти. Нелепо думать, чтобы Богу было хорошо или плохо от дел человеческих. Бог благ и только благое творит, вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым. А мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом, по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отдаляемся от Него, по несходству с Ним. Живя добродетельно, мы бываем Божиими, а делаясь злыми, становимся отверженными от Него, а это не значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то что наши грехи не попускают Богу воссиять на нас, а соединяют с демонами мучителями. Если потом молитвами и благотворениями получаем разрешение во грехах, то это не значит, что мы Бога ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и нашего обращения к Богу, уврачевав сущее в нас зло, опять делаемся способными вкушать Божию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть то же что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения» (Добротолюбие т.1, наст150).

Достойно внимания также простое рассуждение по этому поводу еп. Феофана Вышенского затворника:

«Пойдут праведники в жизнь вечную, а осатаневшие грешники – в муку вечную, в сообщество с бесами. Кончатся ли эти муки? Если кончится злоба сатанинская и осатанение, то и муки кончатся. А кончатся ли злоба сатаны и осатанение? Посмотрим и увидим тогда... А до того будем верить, что как жизнь вечная не имеет конца, так и мука вечная, угрожающая грешникам, не будет иметь конца. Никакое гадание не доказывает возможности прекращения сатанинства. Чего не видел сатана по падении своем! Сколько явлено сил Божиих! Как сам он поражен силой Креста Господня! Как доселе поражается этой силой всякая его хитрость и злоба! И все ему неймется, все идет против: и чем дальше идет, тем больше упорствует. Нет, никакой нет надежды исправиться ему! А если ему нет надежды, то нет надежды и людям, осатаневшим по его действию. Значит нельзя не быть в аду с вечными муками.»

Писания преподобных христианских подвижников показывают, что чем выше поднимается нравственное сознание, тем острее становится чувство нравственной ответственности, страх оскорбить Бога и сознание неизбежности наказания за уклонение от заповедей Божиих. Но столь же растет и упование на милость Божию, надеяться на которую и просить которой у Господа каждому из нас должно и утешительно.

Царство славы

С кончиной этого века и преобразованием мира в мир новый, лучший, откроется вечное царство Божие, царство славы.

Тогда закончится «царство благодати» – бытие Церкви на земле, Церкви воинствующей; Церковь небесная войдет в это царство славы и сольется с ним. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу; ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть...Когда же все покорит Ему (Отцу), тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем (1 Кор. 15:24–28). Эти слова о конце Царства Христова должно понимать, как исполнение посланничества Сына, принятого Им от Отца и состоящего в приведении человечества к Богу через Церковь. Тогда будет царствовать Сын в царстве славы вместе с Отцом и Святым Духом, и царствию Его не будет конца. «Ибо, – как говорит св. Кирилл Иерусалимский, – Тот, Который царствовал прежде, нежели низложил врагов, не будет ли тем паче царствовать после того, как победит их?» (огласительные слова).

Смерть не будет иметь силы в царстве славы. Последний же враг упразднится смерть.... тогда сбудется слово написанное: «поглощена смерть победою» (1 Кор. 15:26 и 54). «И времени не будет к тому.»

Вечная блаженная жизнь образно представлена в Откровении 21 гл. И увидел я новое небо и землю новую; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. В будущем царстве все будет одухотворенное, бессмертное и святое.

Главное же то, что достигшие будущей блаженной жизни и ставшие «причастниками Божеского естества» (2 Пет. 1:4), будут участниками той совершеннейшей жизни, которой источник в одном Боге. В частности, будущие члены царствия Божия сподобятся, подобно ангелам, зреть Бога (Матф. 5:8), будут созерцать Его славу не как сквозь тусклое стекло, не гадательно, но лицом к лицу, – и не только созерцать, но и сами участвовать в ней, сияя как солнце в царствии Отца их (Матф. 13:43), будучи «сонаследниками Христовыми,» восседая со Христом на престоле и разделяя с Ним Его царское величие (Откр. 3:21; 2 Тим. 2:11–12).

Как символически изображено в Откровении, «они не будут уже ни алкать ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной, ибо Агнец, Который посреди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их» (Откр. 7:16). Как говорит прор. Исаия: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (Ис. 64:4; 1 Кор. 2:9). Блаженство в Боге будет тем вожделеннее, что оно будет нескончаемо вечным: и пойдут праведники в жизнь вечную.

Однако эти слова о Боге, по мысли св. Отцов Церкви, будут иметь свои степени, соответственно нравственному достоинству каждого, о чем можно заключить из слов Священного Писания: В доме Отца Моего обителей много (Иоан. 14:2); каждый получит свою награду по своему труду (1 Кор. 3:8); звезда от звезды разнится в славе (1 Кор. 15:41).

Св. Ефрем Сирин говорит: «Как лучами солнца чувственного наслаждается всякий по мере чистоты зрительной силы и впечатления, и как от одного светильника, освещающего дом, каждый луч имеет свое место, между тем как свет не делится на много светильников, так в будущий век все праведные водворятся нераздельно в единой радости, но каждый по свое мере, будет озаряться единым мысленным солнцем и, по степени достоинства, почерпать радость и веселее, как бы в одном воздухе и месте. И никто не увидит меры высшего и низшего, чтобы, смотря на превосходящую благодать другого и на свое лишение, не иметь в этом для себя причины к скорби и беспокойству. Да не будет сего там, где нет ни печали ни воздыхания, но всякий по должной ему благодати, в своей мере будет веселиться внутренне, а по внешности у всех будет одно созерцание и одна радость» (о небесных обителях).

«Даруй же нам, Господи, – всем всегда – живую и неумолкающую память Твоего будущего славного пришествия. Твоего последнего, страшного суда над нами, Твоего праведнейшего и вечного воздаяния праведникам и грешникам, – да при свете ее и Твоей благодатной помощи, целомудренно и праведно, и благочестиво жили в нынешнем веке (Титу 2:12); и таким образом достигнем, наконец, и вечно-блаженной жизни на небе, чтобы всем существом славословить Тебя, со безначальным Твоим Отцом и пресвятым и благим и животворящим Твоим Духом, во веки веков» (Макарий, митроп. Московский «Православное догматическое богословие»).


Раздел 11 Раздел 12 Раздел 13