профессор Моисей Александрович Голубев

Святой пророк Наум и его книга

Содержание

I. Сведения о жизни пророка II. Происхождение и цель книги III. Предмет книги вообще, ее состав, язык и слог IV. Подробное обозрение книги V. Исполнение пророчества, изложенного в книге  

 

I. Сведения о жизни пророка

Местом рождения пророка Наума было небольшое селение Елкош, по словам св. Кирилла Александрийского1, в Иудее, (частнее), но изъяснению блаж. Иеронма2, в Галилее. Пророк сам называет себя Елкошанином (1,1), – объяснение этого названия из наименования его Родины столько же оправдывается употреблением подобных проименований в св. Писании (Мих.1:1; Иер.29:27; 3Цар.17:1.) и иудейским преданием, которого голос слышался еще в 4-м веке3, сколько всякое другое изъяснение – о семействе, к которому принадлежал пророк, или о нравственном значении имени, неестественно и противно словоупотреблению4. Кроме галилейской местности, есть еще и другая того же имени, не далеко от Ассирии5, где до сих пор указывают гроб пророка; и некоторые полагали, что пророк родился в этой стране от кого-нибудь из плененных Салманассаром, или, по крайней мере, жили в ней – в следствие пленения, либо добровольно. Но изъяснение именно о палестинской или галилейской местности, признанное поеданием, вполне согласуется и с личным характером писателя книги: встречающиеся здесь те же образы и сравнения, какие замечаем в других св. книгах6, конечно были следствием постоянного обращения писателя с Иудеями и отражением столь же постоянно окружавшей его природы, особенно действующей на впечатлительное детство. Такое же свидетельство о месте рождения и пребывания писателя книги представляет и всеми признанная чистота языка книги. Напрасно было бы соблазняться тем, что об Елкош – галилейской местности не упоминают ни Иисус Навин, ни другие св. писатели, ни Флавий. У первого не было намерения исчислять города и села всей св. земли, бы только желание показать замечательнейшие места и пределы каждого колена, – не говорим уже о том, что местечко в Галилее могло образоваться в позднее Моисеева преемника, с умножением еврейского народонаселения. К тому же, не отличаясь ни своим объемом, ни соседством с каким-нибудь более замечательным местом, ни чем-нибудь другим, – как можно судить по словам Иеронима7, – оно легко могло укрыться от замечания и других писателей. А потому достаточно, если имя галилейской Родины пророка известно было Евсевию, Кириллу Александрийскому и LXX толковникам8, – если оно сохранилось в наименовании одной из древнейших сект9 (елкесантов) и ее основателя, – если наконец развалины селения в 4 веке свидетельствовали о его древности10. С другой стороны, одноименная ассирийская местность становится известной только с XVI (16) века, – и ее название есть, очевидно, плод намеренного или случайного сближения с другими столь важными в истории пророка местами, забвения об истинном смысле проименования в книге, и – позднейшего вымысла11.

О времени жизни и пророческой деятельности Наума еще блаж. Августин заметил, что нет на это нигде прямых указаний, подобно как то же замечается и о некоторых других из малых пророков12. Обращаясь к самой книге пророка находим следующее:

1) Ко временам писателя царство еврейское уже разделилось на царства иудейское и израильское, и обоим этим царствам Ассирияне уже причинили много зла в своей вражде на Бога и на избранный народ его (2, 2. 1, 9. 12): понеже отврати Господь укоризну Иаковлю, якоре укоризну Израилеву, наказывая тех, которые отрясая отрясли их, и лозы их растлили (ср. 1. 1, 2, 9. 3, 7). Упоминанием об Израиле и Яковле отстраняется уже всякая мысль об укоризне или оскорблении народа Божия кем бы то ни было прежде разделения13. Что в особенности до Ассириян, то бедственные для Евреев столкновения с ними начинаются гораздо позже этого разделения: первый, упоминаемый в священно-исторических книгах, ассирийский царь был Фул, обложивший тяжелой данью землю Израилеву (4Цар.15:19); два ближайшие его приемника (Тиглатпалассар и Салманассар) преемственно разрушали это царство и большую часть жителей его переселили за Евфрат (15, 29. 17, 6 и друг.). В эти времена жестокой укоризны Израиля, царство Иудино только обременено было данью (ср. 2Пар. 28:20 и др.): но Пророк знает не о такой, а о гораздо-большей укоризне Иакова. Ассур успел уже пройти через Иудею с ужасами опустошения (1: 15); он смирил ее жестоким уничижением (1, 9. 12. 13. ср. Ис. 37:3); он многократно обнаруживал в ней высокомерие перед Иеговою (1, 9. 11. ср. Ис.36:14 и след., особ. ст. 18. 37, 17): пророк именно излагает это не как нечто будущее, верно предрекаемое, но как совершившиеся и хранимое в памяти народа (ср. с. 1, 12 с евр.). Так было в походе Сеннахирима, но не прежде, – в этот первый поход Ассириян (собственно) на Иудею; и в особенности нельзя не видеть, как прямо некоторые частные черты этого злого человека, выходящего из Ассирии против Бога (1, 11), указывают на Сеннахирима и на его судьбу, притом довольно известную в народе. Таковы выражения: не распоется от имени твоего к тому: от дому Бога твоего потреблю изваянная, и слитый положу гроб твой, яко нечестен еси (1, 14), указывающие на несчастную кончину тирана, которого все презирали, и которого сын и преемник (Ассаргадон) был последним в династии; – или слова: не услышатся к тому дела твоя (2, 13) – не услышат более голоса послов твоих, неоспоримо и едва ли не единственно относящиеся к известному тщеславию посла Сеннахиримова (Ис. 36:13 и сл. 37: 9 и след.). По всему этому видно, что писатель пророчествовал не раньше отведения десяти колен, ни даже раньше Сеннарихимова похода (т. е. 714 л. до Р. Х.).

2) Ниневия еще существует; ее погибель только предрекается (2, 9. 3), – как и сама надпись гласит: пророчество на Ниневию (1, 1). Значит, Пророк жил не позже разрушения Ниневии (или 608 г.)14.

3) Виновники падения Ниневии или Ассирии вообще изображаются, только, как враги страшные и непобедимые, но по имени не называются, – как отдаленные (2, 4 и сл). Положение Ниневии является действительно весьма далеким от падения: нужен решительный тон Пророку, чтобы убедить современников в истинности падения несомненного, однако не близкого и, по видимому, невероятного; нужны сильные примеры возможности этого падения (3:8–10); нужно разительное изображение Бога, низлагающего в своем гневе гордых и сильных (1:2–5); могущество, слава и богатство Ассирии составляют почти исключительный предмет речи. Из слишком ста лет, предшествовавших падению Ниневии (714–608 до Р. Х), годы такого великого могущества ее принадлежат началу этого периода: такою видим ее при Исаии и Сеннахириме, несколько спустя она является уже в значительно – ином виде. За близость ко временам Сеннахиримова похода, с другой стороны, говорит еще предполагаемая писателем и выражающаяся во всей речи его свежесть и живость всего, того что претерпел и перечувствовал народ Божий в день скорбный (Наум.1:7), – и не возможность исполнения самых священных обязанностей (1:14), опустошение страны, и хула врагов на Бога, и скорбь, доходившая почти до отчаяния, и радость о недавнем низложении врага, и трудность – даже и этой радости – избавиться от страха, произведенного его нашествием (1, 9. 11. 12.13; ср. Ис. 37:3.36, 14. 18. 37, 17. – 1, 14; ср. Ис. 37: 38 – 2, 13; ср. Ис. 36:13. 37, 9.)!.., За близость к этим временам говорят еще и характер, в каком изображается иудейский народ, и отношение к нему Бога. Нет в книге никакого намека на грубые пороки и отпадение от Бога, в чем так часто обличали пророки Иудеев: они терпят в скорбении и боятся Господа (1, 4), готовы предаться святым делам и чувствованиям, – только враги тяготеют над ними: почему и достойны высоких благословений (1, 13, 14. 2, 1. 2). Равно и Господь является не грозным судьей своего народа, в деснице которого все враги Израиля суть только бичи правосудного и чадолюбивого Отца (Евр. 12:8 и т. д.), но Господом благим, который видимо покажет, что Он знает боящихся Его (1, 7), который бил их, но теперь бить уже не будет и расторгнет узы их (12. 13), – для которого враги народа Его теперь суть враги Его самого (1, 9. 11), – который отчасти уже и показал мстительную десницу (1, 14; ср. 4цар. 19: 35 и т. д.), но еще торжественнее покажет ее в полном сокрушении врага, чтобы отвратить укоризну людей своих (2, 2): таков был народ Божий, и таков был Бог к нему в последние годы благочестивого Езекия. Наконец, из этого времени легко объясняется и происхождение книги. Таким образом писатель был (поздним) современником Исаии и Михея, и пророчествовал в последние годы царствования Езекия.

Не иное находим и в помещении Пророка 15 между Михеем и Авакуумом: как древнее, оно высказывает мысль об этом древних собирателей пророческих книг в одно целое. И само по себе оно, по крайней мере, отстраняет тех, кто относит Пророка или к слишком – раннему 16, или к слишком позднему 17 периодам священной Истории; в самой книге говорит и больше, именно, – что писатель жил в конце царствования Езекия. Талмудисты прибавляют, что он дожил и до Манассии, хотя отсюда отнюдь не следует, будто Наум при нем и пророчествовал, что книга этого Пророка явилась при этом царе. – Весьма вероятно, что Пророк принадлежал к тем Израильтянам, которые пережили жестокий суд Ассириян над десятью коленами, и после падения этого царства удалился в Иудею: намеки на пребывание Пророка в Иудее довольно ясны (1, 15. 2, 1–2). Скончался мирно, имев радость видеть пример и как бы предначаток суда Божия над орудием Божественной силы (4Цар. 15:35 и дал). Память его 1 декабря.

II. Происхождение и цель книги

Печально было положение иудейской Церкви и царства в последние годы правления Езекия. Господь в своем совете уже определил кончину Ниневии. Милосердный и долготерпеливый (Наум. 1, 2), слыша вопль злобы жителей ее, Он никогда не только сотворил им зла, какое они заслуживали (Ион. 1: 2, 3: 10), но еще посетил их гласом покаянной и спасительной проповеди: чудное и по истине милосердное дело Промысла в такие времена неведения, когда только один народ был избран под его детоводительство, а прочие до определенного срока предоставлены своей воле (Деян. 14:16). Но мера долготерпения для этих людей была напрасной: умолк голос Пророка, – кончился и покаянный пост, и прилежное моление к Богу о пощаде, снова обратились к лукавым путям, и последний вопль злобы их был еще горький, чем первый. Ниневия стала вертепом разбойников, только грабивших и убивающих не тайно, а явно, с уверенностью, что нет никого, кто мог бы помешать им (ср. Наум. 2:11): насилие и распри днем и ночью ходили по стенам ее, злодейство и наглость, обман и коварство не сходили с улиц ее, не было и надежды, чтобы оставили хищничество, и, если требовалось кровь для целей, не боялись проливать ее, (3, 1; ср. Пс. 54:10–12). Рана Ниневии стала не излечимой (3, 19), помилование ее было столь же бесполезно, как и незаслуженно (1, 14) 18. Но тайна Божественного определения о Ниневии еще была сокрыта от человеческого взора 19, и по внешности Ниневия все еще оставалась богатой, сильной и страшной. Много было жителей у нее (Иоп.4:11), стекавшихся, с самых древних дней, в нее, как воды в водоем отовсюду, от всех людей и народов, племен и язык (2: 8; ср. Ап.17:15); купцов у нее было больше, чем звезд на небе (3, 16); не было конца и сметы ее имению, серебру м золоту (2. 10). Властителей и военачальников, тех сильных земли, которые хранили ее, как пастыри, было у нее так же много (3, 15. 16)20. Ассирияне благоденствовали (1, 12 с евр.), никто не дерзал и приблизиться к могучему царству: и не было устрашающего (2, 11). Это богатство – плод хищения (2, 12), эта сила, основанная на лести и обмане (3, 4), сделали Ниневию ненавистную для всех (3, 19), и каждый из народов, пострадавших от нее (а кого не постигала злоба ее, 3, 19; ср. Ис. 37:11?) в такой же степени возрадовался бы о ее падении (3, 19), и желал его, в какой считал его почти невозможным: изрек тогда бремя на Ниневию значило бы сказать весть вожделенную (3, 19), но едва ли бы кто ей поверил. Что терпели и чувствовали, и чего желали другие народы, то было и с Иудеями (ср. Тов. 14:15). Забыв или по своему поняв милосердие Божие (Ион. 3:10,4, 1,2; ср. Ис. 36:18 и др.), забыв – что еще помнили при Ионе (3:9) – ярость гнева Божия в отмщении врагам (Наум. 1:2) своим, Ассирияне помышляли злой помысел на Господа (1, 9. 12): совещая сопротивное (1, 12), с свойственной им в подобных случаях хитростью (3, 4), они пошли на Господа и виноградник Его (2, 2. ср. Ис. 5:1 и т. д.), пересаженный десницей Его из Египта в обетованную землю (Псал. 79:9). Успели уже они озлобить и переселить большую часть Израиля (4цар. 17:23); успели уже и Иуде над самим Иудою показать коварство и вероломство, когда царь иудейский (отец Езекия) просил помощи у царя ассирийского (Теглатпалассара), дал ему и от дому Господня, и от дому царя и начальников, и не был (ассирийский царь) на помощь ему, а только к печали его (2цар. 28:16,21. Наум. 3:4). Дорого купил мир у ассирийского царя и Езекия, когда первый взял твердые города Иудины – лозы виноградника (4Цар. 18:13. Наум. 2:2); не довольный такой ценой, Сеннахирим (обладал многими водами – LXX), послал свою зло тяжкую силу против Иерусалима (4Цар. 18:12; Наум. 1:12), и здесь в громком голосе послов великого царя ассирийского (Наум. 2:13. Ср. 4Цар. 18:23) слышалась, во уши всего народа, укоризна на Иакова и на Бога, спасающего Евреев (4Цар. 18:19 и др.; Наум. 1:9; сн. Феодорит in Nah. 1: 2): да не прельщает вас Езекия словеса, не может избавить вас: и да не глаголет вам Езекия, яко избавит вас Бог, и не предастся град сей в руки царя ассирийского (Ис. 36:14,15 и др.; 37: 9 и сл.). Тяжело было и иудейскому царю, и иудейскому народу. Страшный завоеватель был перед стенами их, как разлившаяся вода, со своей зло-тяжкой силой; он сам хвалился, что погубил всю землю (Ис. 37:11); но и без этого самохвальства много говорили дела его (Наум. 2:13) – победы его над другими народами (Ис. 36:17,19; 37:12.13) и недавнее падение Фив, которым (Наум. 3: 8–10) не помогли ни крепости, ни союзники, ни Боги; еще больше говорил Иудеям пример Самарии (Ис. 36:20), наказанной Богом за отступление, но все-же принадлежавшей к части Божественного виноградника; много говорили и занятие врагом их собственных (Иудиных) твердых городов (4Цар. 18:13; ср. Наум. 2:2), и опустошение, с каким он прошел по Иудее (Наум. 1:15), хотя благочестивый царь и обнадеживал их Господом глаголя: изымая изымет вас Господь, и не предастся город сей в руки царя ассирийского (4Цар. 18:30). Заключился Иерусалим; кончились его праздники (ср. 2Пар. 30:15); без исполнения оставались благочестивые обеты или давались новые, в надежде избавления (с. Наум. 1, 15); казалось, наступили дни болезни-рождение, и крепости у рождающей не было (4Цар. 19, 3). Народ, боявшийся Бога (Наум. 1, 8), нуждался в утешении и был вполне его достоин; почему и был утешен великим из современных пророков (Ис. 37:31 и дал.). Скоро и Господь чудесно спас людей своих (4Цар. 19:35), и весть об этом быстро разнеслась, по царскому повелению, благовествующими во всей Иудеи (Наум. 1:15). Но память страшного нашествия была еще сильна; громко и злоба врага вопияла на небо: чтобы народ Божий вполне предался делам своей веры (ср. 1:15); нужно было дать ему полное утешение, – и теперь настало время открыть волю Божию о Ниневии. Господь воздвиг пророка – утешителя 21, и как в вернейшее средство утешения и в полноту его (ср. Тов. 14:15), а вместе и согласно с Божественным правосудием, вложил в уста его нераскаянное определение о всецелой и непременной погибели Ниневии, как ничтожной (1:14).

2

III. Предмет книги вообще, ее состав, язык и слог

I. Вся книга Пророка есть одно целое – одна нераздельная по содержанию и по образу изложения речь, в которой все части так тесно связаны между собой, что первая (1, 1–8) необходимо вызывает вторую (9 – 2, 13), как вторая необходимо предполагается третью (гл. 3). Соответственно со своим происхождением и с назначением – от имени Божия возвестить суд одним (Ассириянам), и утешить через то других, книга подписывается: бремя Ниневии: книга видения Наума Елкошиты (1, 1). Первая часть надписи означает предмет речи Пророка, или всей вообще книги, как единой речи: это – Ниневия, которую пророк называет по имени еще и после (2, 8. 3, 7.), или вся ассирийская монархия (3, 18), которой она была столицей; это определение о судьбе народа и царства, и именно, сообразно словоупотреблению в усиленной речи (Ср. Ис. 13: 1, 15: 1, 6,17: 1, 19:1, 21: 1. Иер. 23:33 и сл. Авв. 1:1. Зах. 9: 1, 12:1. Мал. 1:1), какова вся речь Наума, – грозное определение22 о непременной и всецелой погибели столицы и царства. «Бремя приближающейся чаши проклятия для напоения Ниневитян» (ср. 3:1) 23, как действительно во всей книге и говорится об этом. Вторая половина надписи прямо указывает нам виновника этого определения24 – Духа Божия25, который один может провидеть будущее и один сообщает всякое видение (2Петр. 1:10), – и приоткровенно намекает (в имени Утешителя – пророка, посредника Божественных откровений), на особенный характер этого Божественного определения – грозного для одних, но потому самого уменьшительного для других 26. Всему этому соответствует дальнейшее содержание книги: пророчество о погибели Ассирии, какое утешение Израилю. Впрочем Иудеи весьма хорошо понимали, как и Пророк предполагал в них это, тесную связь между падением врага и своим благосостоянием: они ясно видели, что, если Ассириян поженет тьма, то потому, что они враги Бога или Его народа (1, 8), – если Он сам сотворит окончание, не отомстит дважды купно в скорби, то потому, что из них вышел злой помысел, совещающий сопротивное на Господа или народ Его (1, 9, 11), – если одни приглашаются праздновать свои праздники и воздать свои обеты, то потому, что другие скончались и изверженны совершенно (ст. 15), что, словом, если Господь, хотя и долготерпеливый, с яростью мстит супостатам своим и потребляет сам врагов своих (1, 2. 3), то потому, что для терпящих Его в день скорбения благ, и знает боящихся Его (ст. 7); если нет цельбы сокрушениях первых (3, 19), то потому, что Господь отвращает укоризну последних – укоризну Иаковлю, якоже укоризну Израилеву (2, 2). Для них казалось только непонятным и как бы невозможным само падение врага. Вот почему Пророк мало (1, 15) и только в общих чертах (2, 2) говорит о высоких благословениях блаженной и утешительной будущности, ожидающей Иудеев после падения Ниневии; и общий предмет печи – падение Ниневии, как утешение Израилю, у Пророка раскрывается преимущественно со стороны возможности и решительной необходимости этого события. Сюда направляются все мысли и образы, все самые сильные сравнения...

II. В книге или пророческой речи Наума, для удобнейшего разумения ее, можно различать следующие отделения. Во 1-х вступление (1, 1–8). В нем Пророк, высказав надписью общий предмет и дух речи (ст. 1), для большего доверия его последующей проповеди о падении Ниневии и для возбуждения внимания читателей, изображает Бога, как существо, не оставляющее повинного без наказания (ст. 2. 3), благое к боящимся Его (ст. 7) и всемогущее (3–6), – и тем уже приготовил своих читателей видеть и в падении Ниневии такое событие, мысль о котором вызывается Божественным правосудием и благопопечением о Церкви, и которого осуществлению никто и ничто не может противиться 27. Во 2-х изложение. Как в начале книги (1, 1–8) главным образом изображается последняя мысль – о величии божественного всемогущества, так в изложении раскрываются другие, слегка обозначенные выше, божественные свойства. Погибель Ниневии (9–11) предрекается на основании обетования свободы Иудеев, восстановления их Богослужения (12–15), и славы, отнятой врагами (2, 1, 2); или иначе – как необходимое дело благопопечительности Божией о Церкви: это высказано весьма ясно, почему часть эта (1. 9 – 2, 2) и может быть названа собственно – утешительной частью книги. Во второй части прещений на Нивею описывается осада и разрушение ее (гл. 2.) и указывается причина его – развращение Ниневии (гл. 3): падение Ниневии является собственно, как плод ее пороков и дело божественного правосудия. Надобно впрочем заметить, что это разделение не должно принимать в слишком строгом смысле: главная мысль вступления встречается и после (1, 12. 3, 9 и др.); равно и обе части изложения взаимно меняются предметами, потому что желание утешить Израиля также постоянно проникает (ср. напр. 3, 19) всю книгу, как и средство утешения – пророчество о несомненной и решительной погибели Ассирии (ср. напр. 1, 8 – 11. 14). С первого и до последнего слова везде говорит Утешитель Иуды

(Наум) и везде его утешительное слово есть бремя на врагов (1, 1).

III. Язык этого пророческого бремени Наума, по суду опытных исследователей Писания, отличается чистотой28, рифм всегда правильный, слог классический во всех отношениях. Как особенного внимания заслуживающая, со стороны толкователя, свойства изложения суть живость и возвышенность или сила. Читая книгу видения, действительно думаешь, будто Пророк находился перед лицом тех бед, которые грозной тучей собирались над Ассирией и ее столицей, – и нечувствительно переносишься к этому уже совершившемуся событию, как будто еще совершающемуся: так пламенно одушевление Пророка, так живы ужасающие образы события! Перед глазами читающего быстро развивается пророческий свиток, как бы некая чудная картина, на которой видишь и начатки этого события – волю Божию на нераскаянное нечестие и божественное хранение Церкви, и грозного Судью, идущего на сопротивные, и орудие Его гнева, и напрасные противодействия нечестивых, и горе наказуемых, и их падение, и совершенную пустоту там, где величался гордый, и всеобщие рукоплескания о его погибели. Изображения, сравнения и подобия, постоянно сменяясь одни другими, кажется, бегают, как молния – пользуясь словом самого пророка (2, 4); и всегда они так прекрасны, что всякая речь человеческого языка становится слабой29. От этого-то Пророк часто, по-видимому, совершенно оставив известную сторону предмета, вновь возвращается к ней, хотя всегда открывая какую-либо новую черту; отсюда эти переходы от одного предмета к другому, решительно не обозначенные никакими определительными разграничениями30 (1, 11. 3, 7. 9 и др.), и только узнаваемые или из тщательного сличения с главной мыслью и духом книги (1, 1), или по указанию первых читателей ее, переданным потомству31; отсюда же – употребление по местам множества не определенных наклонений в целом периоде без всякого другого наклонения (напр. 2, 1 с евр.); отсюда различие местоимений – в обращении к одному и тому же предмету (3, 7. 9). – Величие изображений может равняться только их живости и самим изображаемым предметом, – и, по мнению некоторых32, ставить св. Наума выше всех малых пророков. Знакомый с священными книгами по местам встречает в книге знакомые образы; но они иногда передаются в новых оборотах (Ис. 23:15,16; ср. Наум. 3:4. – Ис. 47: 2, 3. Наум. 3: 5. – Ис. 52:7; ср. Н. 1:14), и всегда возбуждают те высокие мысли и пламенные чувствования, какие произвели в первый раз в читателе, – от того живость и сила их не слабеет. Нет однако недостатка и в новых, до Пророка неизвестных, и от того особенно нравящихся и увлекающих образах 33. Особенную силу получает изложение книги от своей сжатости, при полноте излагаемой мысли. Не много можно найти изображений, более богатых содержанием и при этом более сильных именно от сжатости выражения, как изображение Бога (1, 2–6), враждебного для Ниневии войска (2. 5 и сл.), ужаса ее жителей (3, 8 и сл.), защиты осажденного города (3, 1 и др). и т. п. – Эти преобладающие условия речи не мешают однако же быть ей, где следует, нежной и спокойной. Одушевлявший пророка Дух Божий всему давал вес и меру. От того течение речи или быстро и стремительно, как поток ярости гнева Божия (Наум. 1, ср. 3цар. 19:11), или кротко и спокойно, как Божественное утешение (ср. 2Кор. 1:4). И как утешение Иудеев было посредственной целью книги, а главной – предсказание неизбежной погибели Ниневии, то и голос утешителя – веяние легкого и приятного ветра – слышится реже (1: 9,15), чем гром божественного бремени, или великий и крепкий вихрь, разрушающий горы и срывающий скалы (Наум. 1:6 и др. 3 цар, 19:11,12).

IV. Подробное обозрение книги

I. Грозно-величественно уже самое начало видения. Бог ревнив, и мстит Господь, мстит Господь с яростью: Господь мстит супостатом своим, и потребляет сами враги свои (1:2). – Бог ревнив и к Славе своей (Исх. 34:14Ис. 42:8), и к благу земли своей – (Иоил. 2:18), избранного народа или Церкви (Иезек. 16:42). Славы своей Он никому не отдаст, ибо Господь Бог, ревнивого имя Его, Бог ревнив есть (Исх. 34:14): напрасно же посягают на Его славу и хулят имя Его, как будто он такой же Бог, как те языческие Боги, которые не избавили кийждо (каждый) страны своей; имя не дал Бог славы своей и силы истуканным: не беша (беси) бо Бози, но дела рук человеческих, древа и камения: и погубиша я; напрасно же помышляет на Господа (1:8) сильный, хвалясь в злобе: врагов Его поженет тьма (ст. 10), в чем полагал сильный надежду, в том найдет казнь34; даже Боги – если на них надеется, – не спасут его, они будут потреблены, послужат гробом его (ст. 14 с евр.), и самое место их и его не узнается (3:17). Касающийся Израиля касается зеницы Божей: напрасно же вопишь – как бы ни был громов твой голос – что никто не избавить землю его от руки твоей; ныне (Наум. 1:13) сам Господь Бог, хранит их лучше, чем тебя охраняют твои пастыри (ср. 3:18), само Иегова воинство спасет от руки твоей, да увидят все царствие земли, яко Он Господь Бог Един (ср. Н. 3:5).

Троекратное повторение имени мстительного Иеговы, Бога отмщения (Пс. 94:1), по духу еврейской речи, заставляет читателя сосредоточить все свои мысли и чувствования на непостижимом величии Божием и как бы напоминает о троекратной, требующей полного отмщения, укоризне, нанесенной народу Божьему Ассириянами (Парал. 5:26,4цар. 15:29,17, 6, или 18, 9)... Пророк с силой, свойственной впрочем и другим св. писателям (Иоил. 2:1. Пс. 18:10), изображает суд Божий на них. Определив отмстить врагам, Иегова идет на них, как некий воинственный вождь 35. Не видно у него ни стрел, ни копий. Вместо их он ведет за собой всесокрушающую бурю 36 и вихрь, страшно потрясающий землю; от устремления этих страшных воинственных полчищ сгущаются облака и собирается грозовая туча, – то пыль под ногами Его: силе и быстроте победоносного шествия Его ничто не может противиться. Как всемирный и всемощный Владыка (ср. Авв. 3:8), Он своим запрещением иссушает море (ср. Лук. 8:24), и все реки делает безводными, как пустыня (Ис. 50:2. ср. Ис. 24:31. Исх. 14:21. Пс. 105; 9. Иис. 3:13); всякую славу и богатство страны, все, что есть лучшего и крепкого, красивого и плодоноснейшего37, Он силен уничтожить (Ам. 4:1. Мих. 7:14), – все увядает от бурного дыхания. А в вихрь, с каким он несется, и происходящем от того трусе (ср. 1, 3. Пс. 17:8), от страха пред божественным могуществом (яко прогневался на мя Господь), горы дрожат и холмы тают, как снег или воск от огня (Пс. 96:5, Иоил. 2:10), – в ужасе содрогается и воздымается38 к небу земля со всеми живущими на ней. Самы скалы распадаются от него (ср. 3Цар. 19:11). Впрочем, сколь велик гнев Бога к злым врагам Его, столь же Он благ к благочестивым рабам своим. Прекрасен и величествен этот переход от изображения гнева и величия Иеговы к указанию Его благости; но в сущности это только другая сторона той же мысли, выдерживаемая и дальше (1:13,14, 2:1,2): пророчество потому бремя, что пророк – утешитель. Страшный врагам, Бог благ для Израиля (Пс. 72:1. Chald.), для терпящих Его – твердыня в день бедствия39, и не даст погибнуть прибегающим к Нему в уповании. Стремительным наводнением, подобно потоку, вырвавшемуся из берегов и не находящему препон в своем стремлении (Ис. 8:8), всеразрушающему и опустошаемому, совершенно уничтожит 40 место ее 41: тьма решительной и вечной погибели постигнет врагов Его 42 (ср. Иоил. 2:2. Пс. 18:1, 32, 6. Ис. 28:11 Иов. 23:17. Пс. 3:2. Соф. 1:18).

2. Изложив такое определение всемогущего, правосудного и к рабам своим милосердного Бога о решительном падении Ниневии, Пророк, как о чем-то странном и непостижимом для него, вспоминает о гордых помыслах Ассириан против Бога: «народы, опустошившие Израиля (Chald.)! Какое у вас понятие о Боге и Его силе, когда с таким тщеславием вы говорите: да не прельщает Бог твой тебе, на него же уповал еси, – и, равняя Его с другими Богами, не страшитесь думать, что как никто от богов всех языков не избавил земли от руки вашей, так и не защитит Бог и Иерусалим (ср. Ис. 36:18, 37:10 и сл.), и не избавит от вашего рабства. Скоро узнаете силу Его определения: не дважды восстанет беда43. Господь не пощадит вас, еже потребите (ср. Иез. 20:17,11:13. Иер. 30:11), кучу бед соберет на вас и единожды поразит вас страшным ударом, так что не будет нужды повторять его (ср. 1Цар. 26:8. 2Цар. 20:10), не будет надежды собраться вам с силами или восстать от лица зол, которые на ведет на вас (Иер. 51:65). До основания опустеет и порастет негодной травой ваше царство: подобно плющу, растущему при стенах и особенно любящему виться около терновника, но в свое время пропадающему, оно, уничтожившие другие царства, будет разграблено и пожрано, как сухая солома, быстро и совершенно (ср. Ис. 5:24,47. Авд. ст. 18). Причина этому лежит в твоих злоумышлениях на народ Божий или на Бога. В след за тем, чтобы несомненно представить падение самого укрепленного, населенного и богатого города, и самого могущественного и цветущего царства, и быть вестником утешения и спасения Иуде, Пророк вводит самого Бога обращающимся попеременно то к врагам, то к своему народу и изрекающим бремя на одних и утешение другим. Хотя они сильны и столь многочисленны, – будут скошены (как бритвой, ср. Ис. 7:20)44, и придет – быстро исчезает каждый из них (Пс. 36:36, 90, 6. Иов. 34:20): я бил тебя45 через Ассириян – жезл46 не буду. Владеет многими водами 47, но эти воды не устоят против потока ярости Божьей (ст. 8) и расступятся так, что и молвы о тебе не будет, не дам более врагу опустошать и занимать города твои, Иуда (ср. Наум. 2:2), и требовать с тебя дани (ср. 4Цар. 18:14): сокрушу рабское (ср. Лев. 26:13. Ис. 10:26, 14: 28. Иер. 2: 20, 28: 2 и сл.) иго его от твоей выи (с евр. ст. 13) и узы 48 расторгну, – ярем бьющего отымется (Иер. 2: 20, 30: 8 и сл.), страх его отойдет от тебя (Ис. 10:27, 14:28), служить чужим не будешь (Пс. 2:3). И твоя49 учесть не дело случая: о тебе определил Господь, – Пророк сам продолжает речь, – что не пребудет в век семя злое (ср. Ис. 14:20), память о тебе исчезнет. Не спасет тебя дом Богов твоих: я истреблю каменных и медных идолов, – подобно, как ты поступил с Богами других народов (4Цар. 19:18. Ис. 17:19), там положу гроб твой (ср. 4Цар. 19:37)50, ибо ты ничто предо Мною. Быстро51 разносится весть о падении врага и о мире, и – Пророк приглашает Иуду праздновать, в полной радости и без трепета, свои благодарственные и светлые праздники во славу Божию и исполнять оставленные в течение бедствий без исполнения обеты: теперь нет места страху, как при опустошительном посещении врага52, все враги погибли!

Общее определение Божие о судьбе Ниневии, как бы уже совершившееся, теперь Пророк излагает в обстоятельствах самого совершения. Он видит, как в лице врагу53 народа Божия идет опустошитель и как Ниневитяне, в надежде прогнать его или одолеть его стремление, повсюду укрепляют и охраняют крепости, берутся за оружие, собираются с силами. Пророк с горьким сожалением смотрит на это, совершенно бесполезное, их противодействие. Охраняя крепости54, смотри, каким путем идет неприятель, препоясанием (как делают готовящиеся к войне, ср. Втор. 33, 11. Ис. 45:1. Еф. 6:14. Пс. 1:13. Лук. 12:15) укрепи чресла твои – седалище силы (Иов. 40:16. Втор. 33:11), напрягись, сколько можешь, для сопротивления, – все напрасно. Господь определил восстановить силу Иудеи и десяти колен и отнять поношение, нанесенное им, когда вы, опустошители, истощали их грабежами, и цветущие города55 (ср. 4Цар. 18:13) – лозы виноградника – повредили и ниспровергли. Следует прекрасное изображение врагов Ниневии. Щит сильных его56 кровавый57. Мужи силы (войска) облечены в багряные одежды: они не боятся крови, опытны и страшны врагам. Их страшные с серпами колесницы метают искры, в день, когда оно (войско) готовится к сражению: так быстро 58 несутся они (исторгая колесами огонь из камней) в неприятельское полчище, так яростны сражающиеся с них (ср. Иезек. 7:14). Трясутся сосновые копья59. На улицах неистовствуют устроенные к войне (ср. Иер. 46:9) колесницы – от ярости врага, быстро идущего (ср. Иер. 46:9), и разбегаясь (с Евр.), заплетаются на площадях (как колена бегущих ср. Дан. 5:7)60. Враг не успел еще поразить их (Ассириян) мечем, а они уже падают при одном взгляде на неприятелей61 : видя их, как от лампад (ср. Дан. 10:6), бегают – как молния, исчезающая в мгновение ока. «И вспомнить Ассур» 62, вспомнить, хотя и поздно, царь ассирийский (ср. 3, 18) о сильных, которые защитили бы его стены, и побегут они с полусонными глазами (ср. 3, 18), исполняя его повеление, и будут падать на пути (от страха, дремоты и опьянения 1, 10 с евр.), спеша к стене; но как ни торопятся они теперь, осадные покровы, под осенением которых идут в день брани (ср. Пс. 139:8), уже приготовлены осаждающими 63. И вот ворота в город открылись, дворец или царство пало, и имение открылось. И вот она (Ниневия) 64, как пленница (восходит) на носилы (ср. Ис. 66:20); за ней ведут и рабынь ее в трепете перед победителями, и так велик страх их, что они не смеют открыто предаться плачу и рыданиям, но стонут, как воркующие голубицы, тайно поглощая свои слезы, рыдая и бьюще себя в перси (ср. Лук. 23:48). Не помогли водной чаше воды ее. Народы, племена и языки (ср. Апок. 17:15) бежали от врага, и хотя мать взывала: стойте, стойте, чтобы спасти ее (ср. Амос. 2:15. Ис. 47:12,13), затворите ворота, идите на стены, сражайтесь с неприятелем, – они бежали скоро, никто даже не оглянулся от страха (ср. Иер. 46:5) и город остался в добычу. Богатства так много, и все оно – такая мамона неправды, что нужно подстрекать к грабежу; Пророк слышит такой подстрекающий голос (ср. Иер. 50: 26, 27): «расхищайте серебро, и с такого времени собранное имение собирайте в добычу. Ибо нет конца богатству, утвари и сосудам, какая в Ниневии, – вы не в силах взять с собою столько, сколько она представляет для расхищения»65. Беда за бедой постигают Ниневию: она опустошается, расхищается и пустеет (Саф. 1:15. Ис. 34:1); у жителей ее от чрезвычайного страха сокрушается сердце (Нав. 5:7. Ис. 13:7, 8. Ез. 21:7), расслабляются колена, судорожно дрожат все чресла (высшая степень слабости 1Пар. 25:31. Иер. 10:4. Пс. 28:7,8. Ис. 21:3. Ез. 30:4,21:11. Дан. 5:6); у всех багровеют лица от прилива крови, – как котлы обращенные к огню стороной 66, изменяются, яко пламень (ср. Ис. 13:8). Сице расступятся: и где теперь это логовище львов и пастбище львенков, – где эта воинственная столица, в которую никто не дерзал приближаться, боясь ее защитников, – эти города, в которых обогащались сильные Ассириане, никого не страшась? ... Пророк исповедует от имени Божия десницу Господа в судьбе врага; вот как пошлю ярость Мою на тебя, и дымом сильного, далеко и высоко несущегося огня, пожгу множество твое – твои колесницы ( и все воинские орудия, ср. Зах. 9:10), не дам более грабить о опустошать землю67, так что не услышат более о делах твоих, не будет раздаваться голос надменных послов твоих (ср. Юдиф. 2:7).

3. С силой и стремительностью, подобными быстроте будущих исполнителей воли Божьей – отъемлющих от оскорбления, изобразив совершение бремени над Ассирею, столь вожделенное для народа Божия, пророк как бы невольно останавливался на Божественном правосудии. Более спокойным тоном изображает нечестие города (3, 1–4), служащее виной его падения (5–7), а чтобы вновь уверить в возможности его, указывает на пример другого, тоже сильного города (8–10, 11–13): он пал, так и Ниневия падет (14–19).

Увы, город, проливающий кровь невинных (ср. Иез. 24:9. Авв. 2:11), преданный всякого рода лжи и хищению (ср. И. 2:13), и не знающий в нем пределов68! Исполняющее вполне-заслуженный суд Божий войско, дышащее убийством и кровью, уже близко: слышит свист конского бича (ср. Притч. 26:3), стук колес топот копыт (ср. Суд – 5:22) и грохот скачущей конницы; кажется, земля сотрясается. Несется всадник с сверкающим мечом и блистающим, как молния (Авв. 3:11), копьем. Много убитых, кучи трупов и бесчисленное множество тел, – нельзя пройти через них и не упасть. Это за множество беззаконий учительницы волхвований: «за то, что она со всеми языками блудодействовала и почитала идолов всего покоренного ей света»69, – (ср. Ис. 23:15. Ап. 17:2. Ос. 1:2), за то, что всеми хитростями (ср. Ис. 23:15–17, 47:1, Ап. 18:3) и коварными договорами покоряла себе народы70 и потом, не довольствуясь своим нечестием, принуждала их к нему же71.

Пророк вводит самого Бога, угрожающего излить свою ярость на развращенную и своей силой совершить опустошение 72; но бесстыдную Господь, избирая соответственную казнь, накажет 73 пред лицом всех царств и народов: образ наказания, не оскорблявший приличия в глазах целомудренного народа, не редкий у св. писателей (Иер. 13:22,26. Ез. 16:36,37:10,29. Ос. 2: 5, 12. Ис. 3:17, 47: 3. Авв. 2:16, 3:13)... Обнаженная и забросанная всякими нечистотами, она будет отвратительным зрелищем или притчей бесчестия. Никто не захочет иметь общения с ней: взглянув на нее, отвернется, как от скверны, и скажет: «опустошена владычица народов!» Кто пожалеет о ней? Где найду утешителя тебе74, некогда сильной и жестокой? Положение невыносимо и требует утешения, по крайней мере, видимого участия; но она слишком оскорбила всех в своей гордости во дни силы (ст. 19), чтобы быть предметом сострадания и незлорадства в последнюю годину. – Не думай как-нибудь укрыться от беды: неужели ли лучше удела Аммонова75? Крепок был этот город, живущий между реками и окруженный водой: море предстание его, море и стена его; не было числа союзникам его, однако и он пошел на переселение, видев и жестокую смерть, и крайнее бесславие своих жителей 76. Так и ты упьешься (вином рости Божьей, Авд. ст. 16), и некогда богатая,прекрасная и многим увлекавшая, будешь презрена, сокрыта в забвении, как будто и не бывшая (Авд. ст. 16); с давних дней (ср. 2:8)77 ужасавшая целый мир, будешь в беде искать помощи от врага (ср. Ездр. 8:22) и, может быть, у врага же. Все твои укрепления, как смоковницы с зрелыми плодами: тряхнешь, и – они падают в рот ядущего. Войны твои (ср. с. 18) слабы и изнежены, как женщины (Ис. 19:16. Иер. 50:37, 21:30), и не трудно войти в землю твою врагу с огнем поядающим. Видя запятыми другие города, ты вздумаешь о себе позаботиться: черпай же себе воду (на случай) обдержания, чтобы не умереть от жажды осажденным; чини крепости, чтобы не легко было взять их врагу, и для того войди в грязь, топчи глину, чини обжигательные печи 78. Все будет напрасно. Там – в самих крепостях потребит тебя огонь неприятельский, как саранча поедает пастбища. Умножься жителями и войнами хотя до множества мошек (получивших от множества свое имя); с приближением опустошительного врага, бесчисленные купцы 79 твои отлетят от тебя – как саранча с опустошенного поля... От беспечности и недеятельности военачальников и правителей, войны и весь народ уподобится стаду без пастыря, которое блуждает по горам и которого погибель неизбежна, потому что никто не хочет собрать его. И стало не чем врачевать беду твою, погибель неизбежна. Для всех угнетенных тобой настает великий и радостный праздник. Все, кому придется услышать о разрушении Ниневии и падении царя ассирийского, о том, что самый могущественный город поражен, лежит полумертвый, в крови, – все придут в изумление от важности события и неожиданной вести, и всплеснут руками, или, в великом веселее издеваясь над тобой, начнут рукоплескать и громко воскликнут от радости. Потому что нет никого, кто бы пожалел о тебе, пролил слезу о твоем разрушении и ране, так как нет никого, кого не постигала бы злоба твоя всегда 80.

V. Исполнение пророчества, изложенного в книге

По единогласному, отчасти на ветхозаветном предании основанному, изъяснению отцов и учителей церкви (Блаженного Иеронима, Феодорита, Кирилла Александрийского и др.) пророчества Наума относится к временам Навуходоносора. Следы этого изъяснения, сообщаемого нас также Флавием, раввинами, талмудистами и халдейским парафрастом, встречаем уже во времена Товии. Благочестивый Израильтянин, по замечанию описателя его жизни, слышал перед смертью о погублении Ниневии, юже плене Навуходоносоре и Ассуире, и возрадовался, прежде реже умре, о Ниневии (Тов. 14:15); в этом, конечно, не случайном, хотя и простом замечании, не трудно видеть намек на вожделенное для народа Божия событие и на неудобоисполнимое, по-видимому, пророчество, или на бремя о Ниневии (Наум. 1:1), утешительное для Евреев. Об этом суде Божием над Ниневию, совершенном рукой Вавилонян и Мидян, свидетельствуют два языческих историка (Диодор сицилийский и Геродот). Оба они одинаково рассказывают сущность события, о подробностях же говорит только один (Диод.), а другой (Гер.) умалчивает, предполагая изложить их в особенном сочинении, которое не дошло до нас (и которое, может быть, никогда не было писано) 81. Сближая с этими повествованиями книгу Богодухновенного писателя, мы справедливо можем назвать ее пророчественной историей грозного события, которое в повествованиях язычников, не знакомых ни с св. писателем, ни с его книгой, получает особенный свет и важность Божественного происхождения, и которая сама, в свою очередь, сообщает им несомненность и ясность.

Пророк изображает Ассириян сплетшимся, как терния и упоенным вином, по толкованию Иеронима, как бы на пире, которые потому и будут пожраны, подобно сухой соломе (1, 10 с Евр.), – как задремавшие и заснувшие (3, 18), сделавшиеся от того слабыми, подобно женщинам (3, 13), к великому прискорбию царя своего (3, 18). И в начале войны Мидян и Вавилонян с Ассириянами действительно «царь ассирийский, ободренный своими прежними успехами, предался беспечности и раздал для пира своим войнам мясо от жертвенных животных, много вина и прочих припасов. Между тем, как все войско пировало, приверженцы (мидийского предводителя), извещенные некоторыми переметчиками о беспечности и пьянстве в лагере врагов, сделали ночью неожиданное нападение. И как они устремились в порядке на людей, неустроенных к бою, готовые на неготовность, то и завладели их лагерем и, многих убивши, остальных преследовали до города». (Диод.) Дремлющие пастухи твои, царь Ассирийский; уснут сильные твои, воздвигнутся люди твои на горы и не было приемлющего (3, 18).

И помянутся, сказано, старейшины их и побегут в день, и изнемогут в пути своем, и потащатся на забрала его, – но поздно (Наум. 2:5). Точно, «после этого (после наказанной беззаботности) царь посылает с войском лучшего военачальника, сам же думает позаботиться лично о городе. Но неприятели, уже успевшие расположиться на равнине перед городом для битвы, победили в двух сражениях Ассириан, военачальника убили, противников, обращавшихся в бегство, умерщвляли, других доводили до того, что они бросались в реку, – и без малого почти всех истребили. Убитых было такое множество, что вода, смешавшаяся с кровью, удерживала цвет ее на значительном пространстве своего течения». (Диод.) И множество язвенных, и тяжкого падения, и не было конца языкам ее: и изнемогут в телесах своих (3:3).

«Потом, когда царь заперся для осады, большая часть народов его оставили, потому что каждый заботился о своей свободе» (Диод.). Заскочи, аки пруг, смесник твой, аки акрида, восходящая на ограду в день студеный: солнце взойдет, и отлетит, и не познается место ее (3:17).

Однако великий ассирийский владыка пока еще не отчаивается. «Ему издавна, по преданию, было известно, что Ниневию никто не возьмет силой, пока врагом города не сделается река. Предполагая, что этого никогда не будет, он не теряет надежды и продолжает выдерживать осаду. Бывшие в городе снабжены были всяким продовольствием в большом изобилии по особенной заботливости царя об этом предмете. Осаждающие два года трудятся напрасно, и на третий хотят уже отступить (видимо хорошо укреплены чресла осажденных (Наум. 2:1), довольно запаслись они водой одержания, утвердили твердели), но вот, от беспрестанных проливных дождей река поднялась чрезвычайно высоко, наводнила часть города и разрушила стену на двадцать стадий. Тогда царь, вообразив, что предсказание (χροησμα ср. Тов. 14:12–15) исполнилось, и что река явно стала врагом города, начал помышлять о спасении. Чтобы не попасть в плен врагам, он сложил в самом дворце большой костер, собрал золото, серебро, царские одежды и, сделав из них посередине костра дом, сжег себя с ними, с наложницами и евнухами» (Диод.). Врата реки отверзлись (2:6): стремительным наводнением совершилось окончание (1:8), царский дождь 82 и с ним царство пало (2:6): там поел его огонь (3:15); Господь навел дым на его множество (2:13)!

И имение открылось; расхищали серебро, расхищали золото (2, 6. 9). Неприятели, узнав «о погибели (царя), вошли через отверстие в стене, сделанное водой, в город и завладели им... Потом, собрав много талантов серебра и золота, увезли в Экбатаны, в Мидию» (Диод.).

«Таким-то образом, при посредстве Мидян (и Вавилонян), кончилось владычество Ассириян, продолжавшееся от Нина тридцать родов и более тысячи трехсот лет» (Диод. – Герод.). И где есть обитель львов, и пажить сущая львицьем? Съедены, как сухая солома!... (1, 11. 8. 12. 2, 13. 3, 15 и т. д.).

Когда находишь все эти черты у св. писателя хорошо слаженными в одно общее изображение; когда знаешь, что они именно избраны, – а не другие какие-либо из множества подобных и способных к выражению той же мысли, и некоторые повторяются (судя по краткости книги) довольно часто (1, 8, 2, 6. 8), конечно, не для какой-нибудь второстепенной цели сладкогласного певца (Иез. 33:32) и не без существенной причины: тогда совпадение этих изображений с подробностями повествований язычника, не знакомого с книгой Пророка, – становится поразительным. Тогда толкователь удовлетворяется только буквальным разумением образов пророческой книги, тем более, если сам Пророк называет ее книгой видения (1, 1), не давая никакого повода разуметь это видение как либо иначе, а не в смысле будущего события, действительно открываемого. Тогда и повествование язычника, хотя и не всегда достоверного, приобретает известную степень достоверности и несомненности...

Исполнившееся в своих подробностях, пророчество св. Наума тогда же исполнилось и в своей сущности: и в этом отношении исполняется до настоящего времени. Ниневию имела постигнуть тьма решительной и вечной погибели, после которой уже не нужно восставать беде второй раз (1, 8. 9), – сокрытие и изглаждение с лица земли (3, 11. 17. 1, 8). К такому слышанному упадку ассирийской столицы, начатому Мидянами и Вавилонянами, особенно способствовало то, что Навуходоносор на счет сокровищ Ниневии распространил и украсил Вавилон, так что последний явился как бы вновь созданным, доселе еще не бывалым городом (Дан. 4:27 и т. д.). Сюда перенесена была столица Ассирии, сюда перешла ее власть и величие, сюда потому что стали направляться отовсюду народы и и племена, деятельность и богатство: а Ниневия истощалась, опустошалась и пустела (2, 10). И скоро этот город, простиравшийся некогда до таких пределов в длину и ширину, имевший в окружности почти до 500 стадий, заключавший в себе, как водная чаша, несчетное множество жителей, город с толстыми и высокими стенами, со множеством крепких и высоких башен, превозносившийся, живший в беспечности, хвалившийся, что нет ему подобного, сделался стойлом зверей (Соф. 2:13–15), сокрылся (Наум. 3:11). Сокрылись не только богатства и сокровища Ниневии, которым не было числа (2, 9); не только ее сила и величие, с которыми она никогда не страшилась и была страшна для всех (ст. 11); сокрылась она сама с лица земли, «как бы от стыда» 83, как будто и не бывшая (Авд. ст. 16); сокрылась так далеко и глубоко под своими развалинами, что не всегда умели узнавать место ее (3, 17. 1, 8) даже зоркие люди, по-видимому, способные к счастливым находкам. Эти различные показания местности и числа Ниневии встречаются уже у древних языческий питателей, имевших случай говорить о ней, после страшного удара, нанесенного ей Вавилонянами и Мидянами. С этого де времени и Писание совершенно молчит о ней; и во 2-м веке достовернейшие в этом отношении лица 84 не находят никакого следа ее, и даже сомневаются в возможности определить, где она стояла. Ниневия сокрылась так, что племена, слишком двадцать веков раскидывавшие на ее развалинах, подземных жильях и сокровищах, по которым ходили. И когда заговорили здесь об этом пришедшие с запада читатели пророческой книги, сколько нужно было ума и богатства, сколько сделано было зла, прежде чем уверились туземцы, что дело идет о древнем падшем величии, прежде чем стали там возвращаться на свет какие-либо останки людей или вещей, вырываемые, но тотчас же и разрушавшиеся, как бы в казнь за нарушение мертвого двадцативекового покоя, на который были обречены Богом, или в полное соответствие Его слову: восстающие его пожнет тьма! И как все вокруг их изменилось! Роскошь и образованность могущественного народа уступили место бедности и невежеству, нескольких полу-варварских племен. Богатство храмов и великолепие зданий заменилось безобразными кучами камней: над пространством где они были собраны, прошел плуг, и – хорошо еще, если где волновался хлеб85... Питомец веры, при светильнике пророческого слова следя за трудами путника, пришедшего из далекой страны, собирающего останки народа, который имел некогда полмира в своей власти, и ищущего, где были его могущественные предки, невольно напоминает себе и другим о Боге и Его слове: и ты упьешься и в презрении сокроешься, и место твое не познается. Предречь такую, вполне оправдавшуюся, судьбу городу и царству в период его величия и, по видимому, непобедимого могущества мог только Господь; предречь и осуществить все подробности события мог только Бог, которому от века разумна суть всего дела Его. Се аз на тя, глаголал Господь (Наум. 2:13, 3, 9); и – ревность Господа Саваофа сотвори сия (1, 1. ср. Ис. 37:32).

* * *

1

Ὅραις Ναοὺμ, τοῦ ἀπὸ τῆς Ἐλκεσέ. Κώμη δε ἁυρη πάντως ποῦ τῆς Ἰουδαιοιν χώρας. Ἐκληψόμεθα γάρ, οὐχ ὡς ἐκπατρός, ἀλλώς ἐκ τόπου μᾶλλον τοῦ Ἐλκεσάιου, καὶ τοῦτο φαμεν εξ ἀναγινωσκόυτων ἔχουντες τον παράδοσιν. Cyrill, ad Nah. 1, 1. Тоже находим у лже-Епифания и Доровея, которые указывают еще и колено, к какому принадлежит пророк (οὖτος ἦν ὰπὸ Ελκεσεὶ, περαυ τοῦ Ἰορδάvου εὶς Βηγαβάρ, ἐκ φυλῆς Ζυμεὼν Επίπη) Epiph. de vit. prophet. с. XVII (177. Т. II. (2) Opp. fol. 247; trans Iordanem versus (vs) Bethabaram (ср. Иоанн. 1, 28) Doroth ; ср. еще Гезих. и Феофил. (ap. Carps. Introd. ad. libr. V. Test. III, 383), у Равина Ярхия (Elcosh nomen patriae ejus est), и, по его мнению, у Ионафана или халдейского нарафраста.

2

Quidam pulant, Helkeseum patrem esse Nahum, el secundum Hebracam traditionem etiam ipsum prophetam fuisse; cum Helkesef us-que hodie in Gahlaea viculus sit, parvus quidem, et vix ruinis veterum aedificiorum indicans vestigia, sed tamen notus Iudaeis, et mihi quoque a circumducente monstratus. Hгer. in prooem. Comm. ad Nah. ed. Venet. 1769. t. 6. p. 533.

3

Cyrill. ad. Nah. 1, 1. Iarchi (см. выше).

4

О имени отца или кого-либо из предков пророка (называвшегося будто бы Koschi) объяснял Ионафан, как думают его издатели (См. ap. Carps. p. 386; также думали некоторые из современников св. Кирилла (ibid.) и бл. Иеронима (ibid.); но для справедливости такого изъяснения требовалось бы более определенное выражение (ben Koschi). – Друг. изъясн. у Abarbanel. См. Carps. p. 386.

5

Деревня Ал-куш или Елкош, леж. на восточной стороне Тигра, пониже на 2 мили к северу от Мосули, и почти на 3 часа от древней Ниневии (Nunia). Assem. Bibl. orient. t. 1. 525, t. 3. P. 1. 352. Niebuhr. Itiner. t. 2 p. 352; A. Layard Ninevth and it's remains 1849. New-York, vol. 1, p. 197.

7

См. примеч. 2.

8

Eus. Onomastic. (писано ок. 330: Ελκέδε, ὅθεν καὶ Ναουμ ὁ Ἐλνεσάιος οὀὁο͂ό ὄ ὅ ὸ ὃ ὆ ο͂); Cyrill.; Pseud – Epiph.; Iarchi l. e.

9

Епифания возводит ее ко времени Траяна, см. у Евс. VI (6), 38.

10

Hieron. ibid.

11

Очень вероятно, что десять колен, отведенные в Ассирию, в начале поселяясь по берегам Тигра, давали своим колониям названия своих прежних (палестинских) селений, (как в последствии делали это европейцы, выселявшиеся в Америку) , – и таким образом какая-нибудь ассирийская местность, населенная жителями галилейского Елкоша, могла получить его имя; что потом, когда книга Наума-Елкошанина распространилась между Иудеями в Ассирии, а между тем палестинская незначительная местность пришла в забвение (особенно естественное при молчании об ней всех иудейских писателей), слова пророка (1, 1), оказалось естественным объяснять о местности ассирийской; что близость к ней Ниневии могло благоприятствовать этому изъяснению, а грубейший иудейский предрассудок (Иоанн. 7:52), которого нелепость впрочем, слишком очевидна (ср. Ионы 1:1.3цар. 17:1), по видимому, делал такое изъяснение единственным; что посему желающих не трудно уже было отыскать и гробницу пророка между множеством неизвестных гробниц в Ассирии, и как ничто не мешало поддерживать это заблуждение, то вера в рождение, жизнь и смерть пророка в этой стране стала весьма сильной и перешла даже к Христианам.

12

Tres prophetae de Miniribus, Abdias, Naum, et Abacuk, nec sua tempora dicunt ipsi, nec in Chronicis Eusebii et Hieronymi, quando prophetaverini, invenitur. Aug, lib. XVIII (18) de Civ. Deí cap. 31.

13

Следовательно не верно поступил бы тот, кто в выражениях пророка (2, 2. 1, 9. 12) захотел бы видеть указание на 2цар. 10, 6. Такое разумение было бы тем погрешительнее, что, при Давиде ассирийской монархии, притом столь славной и могущественной, какая изображается у Наума, еще не было, а было только народство Адиабены, – ассириане еще не были врагами Бога, притом столь надменными и достойными Божественного гнева, как у пророка, а только врагами Давида – страшного завоевателя. Rosenm. Handbl. d. bibl. Alterthums., etc. 1, 2 p. 94, 144; Michael. Hist. bell. nesiben. p. 59.

14

Cc. Fasti Hellenic,. Clinton vol. I (1), p. 269; Freret в Mem. de Lib. tirés des Registr. de l'Academ. vol. VII. (7) p. 538; Hupfeld. De reb. Assyr. p. 8 squ.

15

Ср. Grot. ap. Carps. p. 393.

16

К временам а) Иоака иудейского и Ииуя израильского (см. у Huet. Demonstr. Evang. Prop. IV (4) de proph. Nah. параграф 2., ap. Carps. 392); также б) Иоафама (Jos. Antiqu. L. IX (9) с. XI (11)). Против. эт. см. выше, стр. 522–523.

17

Ко временам а) Манассии, именно ко времени его пленения ассирианами (2Пар. 33, 11), – так как бы пророк этим печальным обстоятельством вызван был к утешению подданных, оставленных царем, составляющему главную цель книги (см. ниже), имя же нечестивого царя опустил (в надписание книги), как недостойное памяти (Talmud. у Carps); б) Иосии (внука Манассии), или пророка Иеремии (Tremell. ib.); в) Седекии или Иезекииля (Clem. Aiex. Str. 1, ed. sylb. p. 329). Пр. эт. см. в. стр. 524–525.

18

Diu quidem sceleris Assyriorum patiens fuit, el magnanimitatis suae fortiludine iniquitates eorum sustinuit, provocans eos ad poenitentiam: sed quia contemta bonitate Dei, secundum cor impoenitens thesaurisaverunt sibi iram in die irae, qui ante patiens fuit, nequaquam eos tanquam mundos et innocentes inultos abire patietur. Hieron. p. 537.

19

Прекрасно замечает об этом Феодорит: Ἀσεθέιᾳ γὰρ καὶ παρανομίᾳ συζωσα ναμπρά τις εἰναι λαὶ περιφανὴς ἐδόκεις τοῖς οὐκ ὀρθῶς κρίνειο ἐπιςαμένοις τῶν πραγμάτων τον φυσιν, καὶ τὸν ποιητην καὶ σωτἤρα καταλιπ ουσα, ὃ-σ φιλανθρωπίας σε πλέιςης μεταμεληθε͂ισαν ἠξίωσε, τῇ γοητέια σαυτην ἀνατέθεικας, καὶ δι’ εκεινη ς ἁπαντα διετέλεσας δρῶσα. p. 1530.

20

Об этом см. Bochart. Hieroz. P. II (2). L, IV (4). с. II t. III (3). p. 276. Hieron. p. 576.

21

Nahum, qui interpretatur, consolator. Jam enim decem tribus ab Assyriis deductae fuerant in captivitatem sub Esechia rege Juda, sub quo etjam nunc in consolationem populi transmigrati, advensum Niniven visio cernitur. Nec erat parva consolatio, tam his, qui jam Assyriis serviebant, quam reliquis, qui sub Esechia de tribu Juda et Beniamin ab iisdem hostibus obsidebantur, ut audirent, Assyrios quoque a Caldaiis esse capiendos, sicut in consequentibus ujus libri demonstrabitur. ieron. in praef. Comm. in Na. По Абарбанслу, Наум так назван за то, что, предсказав погибель Сеннахирима (1, 15 и с.), утешил Израиль в его бедствии (Praef. ad Eseciel. fol. 153. col. 4.) – Ср. еще Быт. 5, 29.

22

Hier. p. 535.

23

Onus calicis maledictionis propinandi Ninivae, contra quam vaticinatus est prius Iona, filius Amitthei, propheta, qui fuilt ex Gath – Ehepher, quando illa etiam conversa fuir a pecattis suis; sed quum perrexisset peccare, iterum contra eam vaticinatus est Nahum. Chald. Paraph. in h. l.

24

Hieron. in Nah. 1, 14.

25

Впрочем, эту же мысль находил бл. Феодорит и в первом слове надписи (так тесно связаны ее мысли): οῦ̔το ουν προφητης λῆμμα προσηγορευσε, τῆς διανοιας τηv ῆψιν, καὶ τηv ἀπο των ἀνθρωπιvωv μετάθεσιν. ληφε͂ισα γαρ μου, φησιν, ὑπὸ τοῦ θέιου Πνευματος η διανοια, προτ͂ιδε τὰ τῇ Νινιοι συμουησομενα. p. 1519.

26

Что надпись всецело принадлежит самому пророку – писателю, это доказывается обычаем св. писателей, бывшим и у других восточных, делать оглавление своих речей, и тем, что следующая за надписью речь так обща и неопределенна, что необходимо предполагать указание предмета ее выше (напр. 1, 8: скончание сотворит месту ее, с евр., – чьему месту, этого не сказано прежде, исключая первого стиха.

27

Dei potentia describitur, qui vindicaturus est de adversariis Israelem, quod non grande sit ei Assyrias destruere, cujus majestatis est etiam elementa mutare (Hier. p. 538). Μεταφορικῶς per Basan et Carmelum et Libanum, regionem uberem, et montes consitos, Assyrii vastitas demonstratur, quod ille potens quondam et florens et plurimis Ientibus imperans, Domino irascente, populandus sit (Hier. p. 539). Contra Assyrios autem sic sentiendum, quia quum venerit dominus in tempestate et turbine, siccans Babylonis imperium, quod interpetatur mare, et omnia ejus regna subvertens, quae intelliguntur flumina, et potentiam ubertatemque ejus ad nihilum redigens, quae μεταφορικῶς. Basan et Carmelus et flos Libani, et montes collesque dicantur, ac Iatitudunem imperil concutiens; quae orbis terrarum apellatur: tunc nulla potentia resistere poterit irascenti Deo, et populum suum vindicanti (ibid. pag. 540).

28

Исключая, м. б. 3, 17.

29

Так покр. мере о своей речи отзывался блаженный Иероним. In. Nah. 3, 2.

30

Et hine vel maxime obscuri sunt Prophetae, quod repente dum aliud agitur, ad alios persona mutatur (Hier. p. 550). Commixtimque nunc de Israel quae olim passus est, nunc de Assyrio quod fecerit, nunc de Babyloniis quae exerceant in Assyrios, Scriptura contexitur (p. 553).

31

Таковы указания раввинов, Еврея, на которого часто ссылается блаж. Иероним, как на своего руководителя (Hebraeorum sequi expositionem, a quibus non modico tempore eruditus p. 550. – Hebraeus ita hunc locum exposuit p. 543. 563), и в особенности халдейского парафраста.

32

Iowth.

33

Таково почти все изображение войска, идущего на Ниневию (2, 4 и след.); сравнение ничего – нестоящего царства с полем, опустошенным саранчой (3, 17 и дал.), многочисленного города с водоемом (2, 9), сильного царства с сильно разросшимся терновников (1, 10 с евр.).

34

Inde punieris, unde sperabas auxilium. Hli. in 1, 14.

35

Jehova in turbine et vento ducem se praebet et nubes caliginis subiecit coram se. Chald.

36

Besuphach – in tempestate (Hieron), у LXX или действие вместо причины, или Suph – finis, εν συντελεία; Араб. in excidio.

37

Васан гора на Востоке от Иордана (Ам. 4:1) была особенно богата всякого рода растениями, превосходными пастбищами, лугами, лесами и т. п. Кармин гора в колене Несахоровом, при Средиземном море (Ам. 1:2), обильная кустарниками и лесами, в средней и нижней частях весьма плодоносная. Обе горы представляются как образ всякого плодоносия. Ливан высокая гора в Сирии, особенно богатая миртовыми и другими благовонными растениями, за что и восхваляется часто Ис. 14:7. Песн. 4:15 и сл., известна также своими ивами, соснами, кедрами (Ис. 40:16. Песн. 4:15).

38

Ἁνεςάκη – LXX, т. е. contremuit terra (Hier. in Comm.), quatitur (Syrus). Ср. примеч. 27.

39

LXX в lemaon читали l для, и прич. от anah – afflictus fuit; евр. praesidio (ср. Пс. 27:1; ad protegendum. (Syrus).

40

Т. е., или Бог, о котором пред сим только сказано, или орудие Его – войско врагов в Ассирии. Потом или наводнение, иногда означая и счастливое состояние дела (напр. Ис. 66:2), всего чаще означает страшные и великие бедствия (Ис. 28:17, 30, 30) и в особенности, сильного, быстро все разрушающего, врага (Ис. 27:2. Д. 9: 26, 11: 10, 26, 40), или опустошительное войско (Ис. 8:7,8. Иер. 47: 2).

41

Т. е. Ниневии, о которой сказано выше (1, 1) и далее (2, 2). 3, 7. Verbum Macoma, quod nos interpretati sumus ejus, omnes in duas orationis partes diviserunt, ut ma in praepositionem de vertirent, id est, ἀπο coma, surgentes interpretarentur. Denique Aquila ἀπο ανιςαμένων, inquit, id est, a consurgentibus; sepluaginta – consurgentes, Theodotio – consurgentibus ei, quinta editio – a consurgentibus illi. Solus Symmachus cum nostra interpretatione consentiens ait: Et in diluvio transeunte, consummationem faciet loci ejus (Hieron. p. 512), LXX – от kum. surgere, exsurgere. – Ср. Chald et Syr.

42

Et hostles suos tradit Gehennae. Chald.

43

Некоторые разумели это выражение о Иерусалиме, осажденном Сеннахиримом, и боявшемся участи 10 колен, так как бы пророк хотел сказать: не дважды будет беда – не предаст Иуду, как предал 10 колен и Самарию (Hier)». Но по ходу речи правильнее разуметь это обращение об Ассирии. Ср. Иер. 51:64.

44

Licet robusti sint Assyrii, et fortitudo eorum numero augeatur conctarum gentium: sic quoque, Angelo vastante, tondentur. Quomodo enim numerus capillorum acutae forcipi non repugnat: ita et numerus adversariorum Dei, facili succissione tolletur, et pertransibit Assur, vel esse desistel, sive, vastato exercitu suo, revertetur ad patriam, se sospitem derelinguens. Hieron. p. 545.

45

Ad Judam et Ierusalem sermo dirigitur (Hier. ibid). Это и очевидно из того, что вся утешительная сторона речи направлена к народу Божьему.

46

Т. е. через них же, а не вообще, Hieron.

47

Царь, ассирийский, или Ниневия, – народами (Апокал. 17:5), или войском (4Цар. 18:10 и падении врага и о мире, и д.).

48

«Которые он (Сеннахирим) готовил пленным» (Иерон).

49

"O Assur!" Hier.

50

Erit sculptile et conflatile sepuchrum tuum, ut inter aras et pluvinaria adorantis idola sanguis nefarius effundatur (Hier. p. 547).

51

Если случилось, при наступлении новомесячия, облако затемняло луну, так что нельзя было ее видеть, то Евреи откладывали празднование на которое время, и когда кто-нибудь успевал заметить хоть самую малую часть нового месяца, он должен был тотчас бежать в ближайший город и сообщить о том, на горах раскладывали огни, чтобы дать знать ближайшим местам, пока не доходило известие до Иерусалима. Может быть, Пророк имел ввиду этот обычай, а, может быть и быстроту, с какой Езекия известил своих подданных о падении Сеннахирима. 4Цар. 19, ср. еще Ис. 52:7. Ис. 120.

52

Belijaal – nequam (о котором и в ст. 11), pertractans praevaricationem. Hier.

53

Ad Ninivem sermo convertitur. Hier.

54

Mephiz – qui pertringit, dissipat, πολιορκήτης; Mezurah – munimentum LXX разделили на M (ex) и zara (angustia – ярость) отъемляй от беззакония., т. е. или Бог, идущий отвратить укоризну Иакова и Израиля (ср. ст. 2), или враги Ассирии – орудие Божие.

55

Civitates gloriae, Chald. Utrumque enim et Iudam et Israel vastaverunt et everterunt Assyrii, et sub metaphora vitis, amborum propagines corruperunt (Hier. p. 550).

56

Т. е. или войска (о котором сейчас же), или Бога, пользующегося им, как орудием.

57

Кровавыми или красными древние делали свои щиты (из дерева, металла и кожи для охранения тела от ран и ударов), или чтобы этим цветом приучить себя к безбоязненному виду крови, или чтобы наводить страх на врага, или чтобы показать свою храбрость – храбрость война, обагрившего в крови других щит свой Иероним: огненные, т. е., мож. б., блестящие от меди или другого металла, из которого сделаны, ср. 1 Макк. 6, 39. Плач. 4, 7. Virgil, Aeneed. 2, 734 v. Для тех же целей войны древних времен носили и багряные одежды, о которых здесь же говорит Пророк. – Ср. Aelian. Varr. Hist. L, VI с, VI. et Valer. Max. L. 11 c. 6.

58

О быстроте понимали это и LXX, как о ней же говорится и в следующих словах: Ignem habere... narratur. (Hier.). Peladot. falces, серпы, которые приделывались у древних колесниц. Это было самое страшное воинское оружие древних: об двух колесах, с железными на них, в различных направлениях, в два локтя длины, косами; под управлением сидевшего на них одетого в лапти возницы, они устремлялись в толпы неприятелей и косили все, что ни попадалось.

59

Т. е. враги сходятся и потрясают ими, чтобы показать дух, жаждущей войны. Homer. Iliad. p. 344.

60

Tanta est multitudo venientium, ut commixtum agmen sit in itinere, et discerni nequeat. Ipsae quoque quadrigae, dum viam non reperiunt, prae multitudine inter se colliduntur in plateis (Hier.).

61

Hier.

62

Hier.

63

От живости в речи пророка постоянно меняются предметы речи; но явно, первая половина стиха говорит об осажденных, их царе и военачальниках, – последняя – об осаждающих. Sareh – tegumentum, или какое-нибудь из осадных орудий (у Римл. vincae и – «testudines») tabulatio pellibus obducta, sub qua cev clipeo quodam tecli milites adversum missilia oppidanorum invadunt, et muras subeunt, submoliunturque alque cuniculos agunt» Kimchi.

64

Theodor. Изображается отведение Ниневии в плен под образом царицы.

65

Hieron.

66

Theodor. – Erit facieis omnium, quasi adustio ollae, ut vel igni ardorique sit proxima, vel nitorem amittens olei, niqrescat in carbonum similitudinem, et confusione operiatur aeterna, a qua sanctus procul est dicens: signatum est super nos lumen vultus tui, Domine (Hier. p. 559). Или: exustae, tabidae et pallore deformes. (p. 558. Ср. еще p. 186). Другое слово Phadad производят от phaed elegantia, pulchritudo: «терять краску» (Aben-Esra iu h. 1, 2, 6).

67

Hier.

68

Non dimitlet rapiens ex se; raptum enim omne convehunt ad eum. Abem. Esra. – Non desinit occisio. Hier.

69

Hier.

70

Instar meretricis tormosae et blandulae, quam appetunt qui eam vident, eamque respiciunt et studiose obscavant, sicut Israelitae fecerunt, temere fidentes regi Assyriae, spe auxilii, quos tamen irretitos plane oppressit. 2 Paral. 28, 20. 21. Abarb. ср. Hier.

71

Theodor p. 1530.

72

Chald.; Abard.

73

Ego ipse ad te veniam subvertendam. Hier.

74

«Который устроил бы струну». Hier. Об этих словах, не имеющихся в подлиннике, делает такое замечание Иероним: quis itaque poterit talis inveniri consolator? et scriptor lyriens et citharoedus, qui possit dissonantes chordas ejus in unam harmoniam contrahere, et vooalem in laudes Dei efficere concentum? Hoc, quod exposuimus, qui aptet chordum, vel aptantem chordam, et Grece dicitur, ἁρμοσαι χορδιαἱ nec in Hebraico, nec in caeteris invenimus translatoribus, sed pro eo alterius serrionis exordium: Numquid melior es ah Amon, quae habitat in fluminibus? Unde videtur mihi magis cum posterioribus coputandum (p. 369). Другие думают, что пророк обращается к Египту, много пострадавшему от Ассирии, и повелевает ему устроить хор о падении Ниневии. Ср. еще Феодорит.

75

Но-Аммон (от копт. noh – веревки для измерения, отмеренная часть, удел; Аммон египетский Бог – μερις Αμμον LXX), Но (Ез. 20:14,15,16. Иер. 46:25), Диосполись (Ез. 30:15) т. е. один из пяти городов этого имени (или Фивы у Гомера), весьма многолюдный в древности город в верхнем Египте, стовратный, обширный (130 миль в длину прежде 1-го разрушения), со множеством храмов и дворцов, со статуей Озиманда, большим астрономическим золотым кругом, обелисками, катакомбами, прорицателем Аммона, от которого получил свое имя и т. п. История происхождения и процветания его неизвестна; разрушение его приписывают Сабоку, Севнахириму, Сарданапалу, Камбизу, но всего вероятнее Салмапассару, совершенный же упадок его, разумеется, был постепенный, почему о процветании его говорит еще Иер. 46:25 и Ез. 30:14–16. Во времена Страбона из но-Аммона образовалось много мелких городов; ныне на его месте несколько деревушек

76

Kusch означает обе Эфиопии: арабскую или Аравийский полуостров, и африканскую или Абиссинию; у Наума разумеется последняя (ср. Иер. 15, 23. Ис. 28, 1 Соф. 3, 10). Она обнимала также Нубию, след. на юге начиналась Сиеною, и часто была в союзе с Египтом (или по – Аммономе). Фут-город северо-африканский (ср. Б. 10:6); Ливийцы – египетские переселенцы в северо-африканской провинции Ливии, которая простирается от западных границ Египта в глубину Африки (1 ср. Б. 10:13): оба народа воинственные (2Пар. 12:3, 16:8. Дан. 11:43. Иер. 46:9. Ез. 27:10, 38:5).

77

Hieron. Chald.

78

Заботливость о воде при жарком климате востока и ограниченном числе источников принадлежит к самым важным распоряжениям осажденных. Ниневия лежала при Тигре, однако запасать воду в городе было необходимо, потому что всегда можно было опасаться, что враги переймут сообщение, и дадут воде через каналы другое направление. Не менее важна была забота и об улучшении крепостей, при несовершенстве этого рода построек у древних. Осажденным нужно было иметь всегда в запасе кирпич (в Сирии и Ассирии красная обожженная глина), чтобы тот час же починить поврежденные осадными орудиями стены, или, в крайнем случае, поставить и новые.

79

Ниневия в продолжение многих веков была самым знаменитым торговым городом древнего мира, в нем происходила вся торговля западной и восточной Азии; потому что в нем был проложен мост через Тигр, который только в немногих местах позволяет строить мосты, и что торговля на Араксе водой была затруднительна при несовершенстве кораблестроительного дела. Потому прилично сравнить купцов вселенского рынка древних – Ниневии с звездами.

80

Hieron, p. 584.

81

Относящиеся сюда слова Диодора см. в его Bibliothec. p. 227–238 по изд. Eichstadt; свидетельство Геродота в его Истории 1 кн. 103–106 гл. Что оба писателя говорят об одном событии, а не о двух, это очевидно. 1) Диодор называет виновниками разрушения Ниневии Арбака Мидянина и Велеза Вавилон.; Геродот Циаксара мидийского (это он говорит прямо) и вавилонян (последнее не прямо: «они (Мидяне) завладели Ниневию и Ассирею, кроме вавилонской части ее», т. е. очевидно, бывшей с ними в союзе); оба говорят о разрушении окончательном, и ни первый, ни последний не знает ни о каком другом разрушении ее. Отсюда прямое и необходимое, признанное ныне большей частью ученых, тождество события, только с ошибочным наименованием его виновников у Диодора, так как трудно представить, чтобы дважды свершилось сходное в существенных чертах событие, чтобы один и тот же город был дважды сравнен с землей, чтобы одно и тоже государство было дважды разрушено до основания двумя народами, которые дважды соединяются для этого между собой. 2) К тому же тождеству, как к счастливейшему исходу, приводит и следующе недоумение, встречаемое при чтении пророческой книги. В ней находятся черты, несомненно относящиеся к повествованию Диодора, и к повествованию Геродота; отсюда следовало бы а) или то, что пророк говорит сперва об одном, а потом о другом разрушении Ниневии (если их было два); но единство предмета книги не подлежит сомнению (см. выше), притом же черты обоих повествований встречаются как в начале, так и в конце книги; б) или то, что оба разрушения были совершенно сходны по частностям, и по сущности, но это, как мы сейчас видели, слишком трудно представить; в) или наконец-то, что оба языческие повествования (как и выражения св. книги пророка) относятся к одному событию одного и того же времени...

82

Hieron.

83

Hieron.

84

Лукиан из Самосата, города при Евфрате, не далеко от бывшей Ниневии.

85

С нашими словами о совершенном опуст. Ниневии сл. Леярда в помян. соч. vol. 1, p. 76, vol. 2, p. 71 и в др. м.; так же всеми известн. путешествия Вениам. Тудельск., Тавернье, Тевен., Нибура и п.


Источник: Христианское чтение, 1852, 6, с. 518–562.

Комментарии для сайта Cackle