Современные летописи раскола. Выпуск 1

Под названием современных летописей раскола будут издаваться, отдельными книжками, статьи о происходящих в расколе событиях и, в виде приложения к этим статьям, самые материалы, по которым они составлены. Собрание такого рода статей и особенно старообрядских документов, не многим доступных, может иметь интерес не только для современных читателей, но по всей вероятности будет не бесполезно, именно как летопись, и для будущего историка той замечательной эпохи, какую переживает, теперь раскол.

На первый раз издается довольно обстоятельное изложение недавнего, можно сказать, последнего по времени из наиболее значительных событий в старообрядстве, именно описание происходившего летом 1868 года Белокриницкого собора, со всеми его последствиями, и в приложениях по возможности полное собрание относящихся к этому событию материалов.

Не видим особенной надобности и, тем более, удобства объяснять здесь, откуда и каким образом получены издаваемые теперь и имеющие издаваться материалы. Находясь в особенно благоприятных обстоятельствах, открывших нам возможность получать не только верные известия о том, что происходит у старообрядцев, но и самые старообрядские документы (иногда в подлинных манускриптах), мы только можем поручиться за их несомненную достоверность и смеем надеяться, что это ручательство не будет подвергнуто пререканию.

И. Субботин.

Февраль 1869 г.

В июне месяце 1866 года под гостеприимным кровом одного из почетных членов московского старообрядского общества, в присутствии самих старообрядских епископов, при многочисленном собрании слушателей обоего пола, происходили горячие и продолжительные прения между приемлющими и не приемлющими Окружное Послание. От стороны приемлющих разглагольствовал известный начетчик Семен Семенов, при содействии самого достопочтенного составителя Окружного Послания; с противной же стороны – главный законоведец раздорнической партии, Давыд Антипов, при соучастии Ефима Федоровича Крючкова (Степнухин тож), стяжавшего такую печальную известность в старообрядском обществе своими подвигами в возведении Антония второго на московскую кафедру. Семен Семенов доказывал, что все статьи Окружного Послания изложены на точном основании Священного и Святых Отец Писания и потому должны быть признаны справедливыми, никаким пререканиям не подлежащими; Давыд же утверждал напротив, что все статьи сего послания, как-то о имени Иисус, о кресте четырехконечном, о приношении просфоры за Царя, о пришествии пророков Илии и Эноха и прочие – суть ложны и христианам читать оные и слушать не подобает. Все самые очевидные свидетельства в защиту изложенного в Окружном Послании учения Давыд Антипов отвергал с упорством, не входя и в рассмотрение оных. Тогда ему предложено было высказать свои собственные понятия о пререкаемых предметах, и он, необинуяся, провозгласил во всеуслышание следующие нечестивые учения: 1) якобы церковь Великороссийская под именем Иисуса верует в сына сатаны и сей Иисус есть не единосущный Отцу, но ин бог, антихрист; 2) якобы крест четырехконечный ест еретический и никакой силы не имеет; 3) якобы евхаристия Великороссийской церкви есть агнец неправедный, ложный, грешный, антихристов; 4) якобы антихрист уже пришел и царствует в церкви Великороссийской, и 5) что на проскомидии не должно приносить просфору за Царя, ибо Он еретик. Чтители Окружного Послания и духовные власти старообрядцев с молением убеждали его оставить такие нечестивые и нерассудные мудрования, не сеять их в народе и не смущать ими людей неведущих и простосердечных; но Давыд со клевреты своими, Ефимом Крючковым и прочими противоокружниками, по-прежнему остался не преклонен и не исцелен изыде из собрания. Вот что происходило в богоспасаемом царствующем граде Москве летом 1866 года.¹

Того же года в месяце сентябре, старообрядец города Формоса, что в княжестве Молдо-Влахийском, Прокоп Лаврентьев Божанов, ратуя против Окружного Послания, письменно изложил учение, согласное вышеприведенным мудрованиям Давыда Антипова; он писал, якобы Иисус, в которого верует церковь Грекороссийская, есть иной бог, есть антихрист, якобы родился он восемь лет спустя по Рождестве Христа Спасителя и матерь его была освящена к его зачатию также нашествием Святаго Духа чрез слово архангела Гавриила, якобы сей противник Христов был распят на кресте двусоставном, который посему и почитается Грекороссийскою церковью.² Это богохульное учение, письменно изложенное Прокопом Лаврентьевым, белокриницкий и «всех древлеправославных христиан» митрополит Кирилл утвердил своею верховною властью и препроводил в Москву дли руководства «христианам». «Посылаю вам сие, писал он, в руководство, чтобы не колебаться в догматах церковного предания, ибо оно составлено от божественных писаний».

В Москве чтители Окружного Послания были до крайности изумлены, получив от Кирилла утвержденное им изложение Прокопова учения. По их просьбе Антоний (Шутов) и прочие «российские епископы» поручили заграничным своим собратьям, находившимся тогда в Боташанах на соборе, допросить Кирилла, действительно ли приемлет он учение изложенное Прокопом. Кирилл не отрекся, что учение Прокопа утвердил и за истинное признает; на все убеждения отвергнуть его отвечал отказом; и за такое упорство в лжеучении подвергнут запрещению от всякого священнодействия.³ Извещая о всем этом народ, Аркадий Славский от лица всех присутствовавших на соборе старообрядских епископов писал: «Митрополит сознался (в лжеучении), равно и Прокоп сознался; но покаяния собору не приносят. И за такую ужасную ересь и за прочия дела соборне пять епископов запретили мы митрополиту от всякаго священнодействия впредь до большаго собора. С Прокопом же Лаврентьевым заповедуем всем православным христианам не иметь сообщения ни в ястии, ни в питии, ни вкупе Богу молитися до решения соборнаго».⁴ Действуя так решительно против учения Прокопа Лаврентьева, Аркадий, Антоний и прочие старообрядские власти, очевидно, ратовали в защиту учения изложенного в Окружном Послании, ибо учение Прокопово в сущности есть не что иное как отрицание этого последнего.

Между тем противоокружники не смущались ни определениями собора боташанского, ни ожиданиями предположенного большего собора. В январе месяце 1867 года они составили свой собственный собор, гуслицкий, в селе Давыдове, в Заходе. Председательствовал Антоний второй, заседали десять гуслицких попов, большею частью запрещенные и изверженные, а все делали и решали Давыд Антипов и Е.Ф. Крючков; определено было Окружное Послание предать проклятию и уничтожению, а приемлющих оное не иначе принимать в общение, как третьим чином.

Впрочем сами раздорники чувствовали совершенную ничтожность своего гуслицкого собора, и потому желали, чтобы составлен был на погибель Окружного Послания и приемлющих оное более значительный собор. Согласно их желанию, летом того же 1867 года Кирилл разослал приглашения к старообрядским обществам, чтобы назначили депутатов для соборного совещания «об окончательном уничтожении Окружного Послания и прочих нововведений». Первоначально местом собрания назначен был опять город Боташаны; но так как здесь окружники, прибывшие в незначительном количестве, никак не могли столковаться с раздорниками, то из Боташан переехали для соборных совещаний в Белую-Криницу, где после долгих толков и пререканий была наконец подписана, 29 июля, соборная грамота, в которой Кирилл предлагал епископам, приемлющим Окружное Послание, «отложить оное сочинение, и не точию едино название, но всю тетрадь Окружнаго Послания писаннаго», и в заключение определял: «и тако утверждаю моим словом святительским и не благословляю оным посланием руководствоваться христианам». Собор этот, на котором, за исключением Кирилла, не было ни одного епископа, не имел никакого значения. Правда Московский Духовный Совет, или правильнее председатель этого совета Антоний Шутов не замедлил изъявить готовность на принятие состоявшегося на нем определения; но дело испортил сам Кирилл: не дожидаясь формального ответа от епископов-окружников, т. е. прежде действительного с ними примирения, единолично, без общего совета и избрания, он поставил в наместники себе некоего Антония (третьего по счету), нареченного архиепископом Формосским. Этот поступок, учиненный противу правил и вопреки Белокриницкому уставу, очевидно, не мог содействовать желаемому примирению епископов-окружников с Кириллом.⁵ И московские раздорники с своей стороны были не вполне довольны определением белокриницкого собора: хотя Окружное Послание и подлежало в силу этого определения новому уничтожению, но при этом, по их мнению, было оказано слишком много внимания и снисхождения епископам, принимавшим Окружное Послание и вообще окружникам, которых как выше сказано сами они, на своем гуслицком соборе, положили принимать в общение не иначе, как еретиков третьего чина.

Таким образом и тот и другой собор, и гуслицкий и белокриницкий, по сознанию самих раздорников, были недостаточны для совершенного поражения окружников. И вот с сею целью они замышляют снова составить великий, если можно, вселенский собор в Белой-Кринице, летом 1868 года. Мысль эта была одинаково к сердцу и московским и заграничным раздорникам; что же касается Кирилла, то он принял с полным удовольствием предложение составить под его председательством великий собор: ибо великий собор для Кирилла означает великие и обильные приношения от всех «христиан», наипаче же московских, Белокриницкому владыке, яко председателю собора. Немедленно разослал он ко всем старообрядским обществам, обретающимся в России, Австрии, Турции и княжестве Молдо-Влахийском извещения о предназначенном в Белой-Кринице великом соборе, с приглашением выслать для присутствования на сем соборе депутатов. Крайним сроком для открытия соборных заседаний назначено было 29 число июня месяца.

Предполагаемый собор составлялся по мысли раздорников, и они смело могли расчитывать, что успех будет на их стороне; однако же, зная характер, или лучше безхарактерность белокриницкого владыки, считали не лишним заблаговременно внушить ему, чтобы никак не смел входить в соглашение с окружниками, делать им какие-либо уступки, или обещания, и чтобы вообще без предварительного сношения с ними, раздорниками, и с их епископом Антонием гуслицким не предпринимал ничего относительно будущего собора. Давыд Антипов, самый ярый из московских противуокружников, по соглашению с М. Муравьевым (по смерти Винокурова главным руководителем раздорнической партии), немедленно сообщил заграничным своим единомышленникам Прокопу Лаврентьеву Формосскому и Акинфу Васильеву Белокриницкому, чтобы они имели это в виду и хорошенько смотрели за Кириллом. Раздорники опасались именно того, как бы окружники не успели прежде забежать к Кириллу, – и опасение это было не излишне. Окружники, разумеется, не ожидали ничего хорошего для себя от затеянного в Белой-Кринице съезда, и лучшие из них уже утратили всякую надежду на заключение мира с подобного рода людьми, как Давыд Антипов, Прокоп Лаврентьев и прочие фанатики раскола; но между окружниками есть немало таких лиц, которые частью из своих личных расчетов, частью в интересе старообрядства, постоянно помышляют о прекращении возникших в нем раздоров, хотя бы даже с пожертвованием самого Окружного Послания; они были не прочь и теперь, на предназначенном соборе, сделать попытку к заключению мира с раздорниками и для этого, действительно, считали не бесполезным заблаговременно привлечь Кирилла на свою сторону. Первый из таковых якобы окружников, г-н архиепископ Антоний Шутов, «желающий, по выражению самих старообрядцев, положить свою душу за московский престол, но отнюдь не за истину», немедленно вошел в сношение с своими заграничными благоприятелями и благодетелями, которых именно просил принять участие в соборе и заблаговременно расположить Кирилла к уступчивости относительно окружников; так он просил об этом Аркадия Славского, которому даже передавал в полное распоряжение и свой собственный голос на соборе; просил также ясских и боташанских граждан, как людей особенно значительных по своим материальным средствам среди заграничного старообрядства.

Когда за год перед этим Кирилл сделал распоряжение о составлении подобного же, как и теперь, собора, Аркадий решительно высказался против него и даже старался доказать Кириллу всю неблаговременность и незаконность его затеи;⁶ но теперь, в угоду московской просьбе, поддержанной притом просьбами ясских и боташанских старообрядцев, он не отказался принять участие в замышляемом соборе и даже согласился ехать в Белую-Криницу гораздо ранее назначенного срока, чтобы наблюдать за Кириллом и иметь на него полезное для окружников влияние. Ясские и боташанские старообрядцы также обещали пораньше побывать в митрополии, дабы заблаговременно угобзить владыку Кирилла. 17 мая Аркадий Славский был уже в Белой-Кринице; а на следующий день приехали туда же депутаты из Ясс и Боташан. Но оказалось, что как они не спешили, а раздорники все-таки успели пораньше их забежать к Кириллу. Еще 4 мая приезжал в Белую-Криницу грубенский протопоп Григорий, один из непреклонных противников Окружного Послания; а 11 числа прибыли и сами формосские раздорники Прокоп Лаврентьев, Федор Евтеев и поп Григорий. Эти последние прожили в митрополии двое суток, и исполняя поручение Давыда Антипыча, совокупно с белокриницким главою раздорников – Акинфом Васильевым, накрепко внушили Кириллу ни в какие сношения с окружниками по делу о примирении не вступать, и никаких распоряжений, касающихся будущего собора, не делать без предварительного на то разрешения от гуслицкого Антония, или, что тоже, от Давыда Антипова и Крючкова. Кирилл обещал исполнить их повеление в точности. Понятно после этого, что в Белой-Кринице ожидала Аркадия не очень радушная встреча.

Когда вступил он в ограду сей знаменитой некогда обители, самого владыки – Кирилла не было дома: он находился на своей любимой пасеке, которую каждый день неукоснительно имеет обычай посещать, ибо здесь, в должности пасечника, чувствует себя гораздо более на своем месте, нежели в звании «верховного святителя и митрополита всех древлеправославных христиан». Несколько иноков белокриницких, не слишком заинтересованные в раздоре окружников с неокружниками, встретили Аркадия с почтением и приняли от него благословение. Но вот Кирилл возвратился с пасеки, и слышит новость, что в митрополии находится неожиданный гость и что нашлись такие дерзновенные из братии, которые его приняли, даже у него благословились. Помня обещание, данное раздорникам, он не хотел иметь с Аркадием никаких сношений, не хотел дать ему и помещения в монастыре, а больше всего напал на тех преступных иноков, что дозволили себе благословиться у окружника; но видя, что эти иноки не очень смутились его гневом и очевидно брали Аркадия под свою защиту, притом же получив известие, что задунайский владыка привез в дар ему и обители порядочный запас икры и свежей рыбы, скоро смягчил свой гнев и распорядился, чтобы отвели Аркадию алимпиевы кельи. Но этим и кончилось его благоволение к Аркадию; войти с ним в общение он все-таки не хотел, повинуясь запрещению раздорников, о котором, без сомнения, Акинф не преминул ему напомнить. Гораздо лучше приняты были и Кириллом и его властителем Акинфом Васильевым прибывшие 18 числа ясские и боташанские старообрядцы: и они, подобно Аркадию, были окружники; но с ними, как представителями общества богатых раскольников, обходиться грубо и разобщаться не приходилось. Это различие в обращении с одной стороны с Аркадием, с другой с гражданами ясскими и боташанскими особенно ясно обнаружилось в следующие два дня по приезде последних. 19 число был – Троицын день; Кирилл отправлял службу у себя в монастыре: Аркадия не только не пригласили к сослужению, но, яко оглашенный, он должен был даже стоять не в алтаре, а в укромном местечке за правым клиросом; тогда как ясским и боташанским гостям было оказано полное внимание. В понедельник, т. е. в Духов день, Прокоп Лаврентьев даже устроил для этих дорогих гостей пиршество у себя в саду, в нарочно украшенной для сего случая стодоле.⁷ Пировали светло, – стреляли из маленьких пушек, и даже выпили пол бутылки шампанского. На пиршество приглашены были некоторые из липован, а из почетных лиц – наместник Антоний и сам Кирилл митрополит, которого, по распоряжению Акинфа, везли на праздник с колокольным звоном при всех белокриницких церквах. Но знаменитый гость, Аркадий епископ Славский и Экзарх некрасовцев, приглашения не удостоен, и ради стыда проходил в лесу все время, пока пировали у Акинфа.

Впрочем, как ни внимательны были белокриницкие властители к ясским и боташанским окружникам, эти последние все-таки не могли не заметить, что относительно предназначенного собора раздорники успели уже закрепить Кирилла за собой. Им пришлось отправиться восвояси, ничего не сделавши в пользу окружников. Всю заботу о возможно-лучшем устроении дела они возложили на Аркадия, который решился терпеливо дожидаться в неприветливой для него Белой-Кринице до открытия соборных заседаний в назначенный срок.

Аркадию приходилось таким образом более месяца прожить в Белокриницкой митрополии и в течение этого времени, на свободе, мог он вдоволь наслушаться и насмотреться, какие интересные деяния совершаются у владыки – Кирилла. Из ближайшего источника мог он узнать любопытную историю, как наместник митрополии, архиепископ формосский Антоний, учинил драку в женской обители и как сам митрополит Кирилл властною рукою усмирял потом разблажившихся инокинь; или – как приезжал в митрополию серетский жид, кредитор Кирилла, требовать уплаты денег, и как «верховный святитель древлеправославных христиан», с невозмутимым спокойствием опершись на трость, выслушивал жидовское поучение об аккуратности и честности в уплате долгов.⁸ Но при Аркадие происходили в Белой-Кринице и не одни только потешные истории.

29 мая сюда приехал изверженный раскольнический поп Кирилл Масляев. Заручившись свидетельством галацких раскольников (которые даже прислали с ним двух депутатов), что они желают иметь его своим попом, а больше всего расчитывая подействовать на Кирилла посредством злата, он приехал просить разрешения на, отправление священнической должности – и владыка Кирилл не обманул его ожиданий: разрешение дано было немедленно и в первый же по приезде воскресный день (2 июня) Масляев отправлял уже обедню в белокриницкой приходской церкви. А это был тот самый Кирилл Масляев, который в феврале месяце, бежав из Орска, совершил страшное преступление, – дорогой бесчеловечно умертвил благотворившую ему женщину старообрядку, чтобы воспользоваться ее имуществом.⁹ Очевидно, что после этого ужасного злодеяния он прямо направил путь свой в Галац, а отсюда в Белую-Криницу, где за деньги, добытые убийством, и купил себе у самого «верховнаго святителя» старообрядцев право «фарисейски возносить к небу руки, обагренныя кровию неповинной жертвы». И Аркадий Славский был безмолвным свидетелем этого, – ничем не заявил своего противодействия незаконному разрешению Масляева! Правда, ни он, ни сам Кирилл ничего не знали о гнусном злодеянии Масляева; но Аркадию очень хорошо было известно, что этот Масляев был неоднократно извергнут из сана, что сами старообрядцы стыдились и гнушались иметь в числе своих духовных лиц этого буйного, отчаянного человека, способного на всякие преступления, – что он взят был русским правительством за попытки к распространению возмутительных лондонских прокламаций, содержался под стражей и был ни что иное, как беглый арестант. И всего этого было недостаточно для Аркадия, чтобы со всей, свойственной ему энергией восстать против дозволения Масляеву отправлять богослужение! Впрочем последние из указанных деяний Масляева Аркадий считал, может быть, даже подвигами, достойными награды...¹⁰

Здесь же, в Белой-Кринице, Аркадию привелось встретить и еще одно лицо, не чуждое замыслам бывших лондонских агитаторов, и Аркадию хорошо знакомое. 25 июня является здесь г-н Лещинский, – тот самый «ученый человек из малороссиян, Палладий Иванович Лещинский»¹¹, который замышлял некогда устроить типографию в Славском скиту, которому Аркадий покровительствовал в этом деле и дал в спутники, когда Лещинский отправлялся за шрифтом в Петербург, своего инока Арсения. В Петербурге, как известно Лещинскому не посчастливилось, – его арестовали. Из-под ареста он писал к Гонгарову и Аркадию, чтобы чрез галацкого консула похлопотали об его освобождении; но о дальнейшей судьбе его нам было не известно.¹² И вот совершенно неожиданно является он в Белой-Кринице, на месте прежних своих подвигов! – Зачем и почему в такое именно время, когда здесь находился Аркадий Славский? – Это остается пока необъясненным. Видно только, что он снова о чем-то хлопочет среди заграничных раскольников; на сей раз он даже занялся для чего-то списыванием разных старообрядских документов. Но в Белой-Кринице, где охотно принимают и чествуют Масляевых, если они являются с деньгами, каким бы то ни было способом добытыми, вообще смотрят не очень благосклонно на подобных Лещинскому любознательных собирателей материалов о расколе: новая поездка Палладия Ивановича в липованскую митрополию кончилась плачевным для него образом, – побитый предварительно, он посажен был под арест с связанными руками, потом выведен за село и пущен на все четыре стороны.¹³

Вот какого рода событий пришлось быть свидетелем Аркадию, проживая в Белой-Кринице. Между тем он не видел, чтобы здесь происходили какие-нибудь приготовления к предположенному собору, хотя срок, назначенный для открытия соборных заседаний, приближался.

Но если в Белой-Кринице, по-видимому, мало заняты были ожидаемым собором, за то в Москве и раздорники и окружники много о нем думали – одни с уверенностью в успехе, другие с заметным опасением неудачи. Давыд Антипов, глава и око московских раздорников, имел в виду три следующие предмета, которые, по его мнению, необходимо было устроить до открытия собора: составить грамоту, или определение, которое от лица всех противуокружников должно быть представлено к непременному утверждению на соборе; приготовить достаточную сумму денег для утоления Кирилла и сущих с ним, а следственно и для сообщения надлежащей силы самому определению, которое будет представлено для соборного утверждения; затем избрать достойных и способных депутатов для присутствования на соборе. Труд составления грамоты Давыд Антипов взял, разумеется, на себя и, составив оную, предложил на рассмотрение Муравьеву и прочим руководителям раздорнической партии, от которых последовало согласие и одобрение; что касается сбора денег, то за ними, конечно, дело не стало; не трудно было выбрать и депутатов, – таковыми назначены: 1) сам Давыд Антипов, как главный догматист и правильник московских раздорников; 2) Ефим Федорыч Крючков, или Степнухин, как вполне опытный и для будущих его спутников драгоценный руководитель в заграничных путешествиях и вместе как человек, в совершенстве изучивший нравы белокриницких обитателей; 3) садовницкий поп Василий Бухаров, как духовная особа, предназначенная изображать собою лицо самого Антония гуслицкого, в звании его местоблюстителя. И так у раздорников дело устроилось легко и депутаты их, снабженные всем нужным, своевременно отправились в путь.

Такой уверенности и твердости в действиях, напротив, не доставало партии окружников обоих ее оттенков, – и окружникам из расчета, представителем которых, как выше замечено, служит Антоний Шутов, и тем чистым, искренним окружникам, во главе которых по всей справедливости должен быть поставлен сам автор послания – Иларион Георгиевич. Те и другие чувствовали не малую тревогу в ожидании собора, – первые опасались, как бы из-за Окружного Послания и теперь не было опущено удобное время к заключению мира с противной стороной которого так желают они в своих собственных интересах и частью в интересе самого старообрядства; последние – трепетали, как бы ради незаконного и ни к чему не ведущего мира не было пожертвовано еще раз Окружным Посланием. Те и другие старались сделать, что могли, в свою пользу. Больше всего полагаясь на Аркадия, как человека авторитетного и влиятельного в старообрядстве, Антоний продолжал писать ему, чтобы всячески позаботился о заключении мира с раздорниками, не стесняясь много судьбой Окружного Послания, лишь бы только соблюдено было главное условие – признание его, Антония, архиепископом московским; он повторял, что на заключение такого мира отдает в полное его распоряжение свой собственный голос на соборе и что просит принести за него прощение пред Кириллом.¹⁴ На Аркадия возлагали всю надежду и действительные чтители Окружного Послания; они также препроводили к нему, от 12 июня, письмо довольно обширное и интересное по содержанию¹⁵. Во-первых они не скрывают, что предстоящий собор внушает им опасения, и одной из главных причин тому прямо называют происки Антония, который ради сохранения своего архиепископского титла готов решиться на все и всего скорее – пожертвовать Окружным Посланием, к чему, как они опасаются, желает склонить и его – владыку Аркадия. «Ныне, писали они, собирается собор, на котором и ваше преосвященство изволите присутствовать, занимая по доверенности место и здешняго архиепископа Антония, желающаго душу положить за московский престол, но отнюдь не за истину. Мы приходим в трепет». Мы знаем, что значат эти соборы: на них «председатели на первом плане поставляют – уничтожить Окружное Послание, т. е. здравое учение, и сим дают ход еретичествующим; потом толкуют о постыдном любоначалии (переведении и возведении), а о деле мало. На соборе нужно бы непременно сделать правильные ответы на вопросы отступников (!) наших, с ясными доказательствами от священного писания о нашем уповании.¹⁶ Ответы эти везде требуются и без оных падает иерархия. Да еще – истребить богохульные ереси и утвердить здравое учение. А о московских стульях толковать дело не важное». В виду таких прискорбных опасений насчет будущего собора, они просят Аркадия твердо стоять против нечестия, не слушаться советов Антония, напоминают ему прежние его подвиги в защиту Окружного Послания, выражают надежду, что он и теперь останется ему верен, в противном же случае грозят отречься от него, как отрекаются от Кирилла и Антония: «Мы питаем надежду, что ваше преосвященство, яко храбрый воин Исус-Христов, постараетесь победить всех, противящихся истине, а если это невозможно будет, по крайней мере не увлещись с делатели беззакония во мрежу нечестия»... «Но если ваше преосвященство согласитесь с Кириллом во единомыслии, или будете молчаливым потаковником, то мы вынуждены будем и с вами распрощаться, хотя и с величайшею горестию». В то же время они и к Кириллу отправили обличительное послание, где, напомнив ему более важные из учиненных им противозаконных распоряжений, настоятельно требовали от него раскаяния и исправления¹⁷. «Можете ли вы, сказано между прочим, в этом послании, – именоваться всех древлеправославных христиан митрополитом, и мы православные христиане вам подчиняться и вручать свои души, когда вы совершенно вышли из пределов благоразумия и уклонились в развращение и все распоряжения ваши не что иное, как кукольная комедия, или детския игрушки, ни с чем несообразныя, ведущия к раздору, разделению и совершенному растройству?»... «Отныне, аще убо не раскаетеся и не проклянете соборне богомерзкую прокопианскую ересь, и не уничтожите все свои незаконныя, без согласия и совета епископов, действия и распоряжения, в числе коих произведения в епископские саны беззаконно поставленных – гуслицкаго Антония схизматика и новоустроеннаго своего наместника, и не подчините себе силе священных канонов: то мы более не можем вас почитать за пастыря и святителя, но по правилам святых отец оставим всеконечно». В послании ни разу не было упомянуто о предназначенном соборе; но тем не менее ясно, что все оно составлено под влиянием тревожной мысли об этом, ничего доброго не обещающем соборе; все эти обличения и угрозы, расточаемые председателю будущего собора, очевидно, внушены желанием – нельзя ли удержать его от новых безразсудных и противозаконных распоряжений. Не довольствуясь посланиями, московские окружники решились отправить в Белую-Криницу и своих депутатов, чтобы иметь по крайней мере непосредственных свидетелей того, что будет происходить на соборе, – именно послали Е.Ф. Смесова и попа Евмения.

Само собою разумеется, что окружники совершенно ошиблись в расчете, если думали своим обличительным посланием сколько-нибудь вразумить Кирилла: Кирилл не только не вразумился, но едва ли понял, даже едва ли прочел, что они писали. За то на Аркадия московское послание должно было произвести впечатление: из него Аркадий должен был понять, что в среде московских старообрядцев-окружников существует разделение, – на одной стороне Антоний, на другой приславшие послание: первый убедительно просит заключить мир с раздорниками, не стесняясь ни чем; последние требуют напротив прежде всего позаботиться о сохранении в силе Окружного Послания и никак не приносить его в жертву незаконному и ненадежному миру с раздорниками. Аркадию, очевидно, предстояло решить трудный вопрос, как ему действовать даже относительно самих окружников, интересы которых он должен был защищать на соборе. Это еще более усиливало те затруднения, которые, как мог он сообразить на соборе, пока жил без всякого дела в митрополии, неизбежно ожидали его на предстоящих соборных заседаниях.

Между тем и срок, назначенный для открытия заседаний пришел; один за другим начали съезжаться депутаты от старообрядских обществ и прочие лица, желавшие присутствовать на соборе.

28 июня, на кануне того дня, который назначен был последним сроком для открытия соборных заседаний, в Белой-Кринице одного за другим встречали съезжавшихся для присутствия на соборе старообрядцев. Прежде всех, рано по утру, явились самые вожделенные для Кирилла гости – депутаты московских раздорников Давыд Антипов, Крючков и поп Василий Бухаров; вслед за ними вторично приехали и главные из заграничных раздорников – Формосские депутаты Прокоп Лаврентьев и поп Григорий. После полудня прибыли Аркадий архиепископ Васлуйский и архимандриты – Мунуиловский Варсонофий и Тисский Евфросин, с некоторыми другими лицами. Вечером приехали во второй раз депутаты ясские – известный Василий Фомин и Агафон Иванов, и боташанские – два брата Сидор и Фома Меркуловы. Это были окружники; но так как в Боташанах имеется и значительная партия раздорников, то с их стороны приехали также несколько человек на помощь московским, белокриницким и формосским единомышленникам своим. А на стороне окружников были еще приехавшие из России депутаты от черниговских слобод – Лужков, Елеонки и Воронка – Ефим Бушев и Осип Жеребцов, которых убедили отправиться на собор московские окружники.¹⁹

Взаимные отношения между собравшимися в Белой-Кринице старообрядцами определились немедленно: раздорники соединились вокруг Кирилла; окружники приютились около Аркадия. Для этих последних назначено было и особое помещение – в кельи Алимпия и в кельи бывшего архидиакона Филарета²⁰; здесь для них учреждалась и трапеза, тогда как раздорники собирались трапезовать в кельях самого митрополита Кирилла.

29-е число проведено было в Белой-Кринице по-праздничному, – ни собраний, ни совещаний в этот день не происходило. Кирилл ради своих гостей – раздорников отправлял торжественную службу; – служил соборне с своим наместником – архиепископом формосским Антонием. Оба Аркадия и оба архимандрита к сослужению приглашены не были. Евфросин даже обращался к Кириллу с просьбой – дозволить отслужить; но Кирил отвечал: «не можно, – ты подписался под окружным!» Евфросин заметил Кириллу, что и он сам подписался, да еще прежде других. «Меня обманули» – отвечал Кирилл, и служит Евфросину все-таки не позволил. Ему пришлось, вместе с прочими, слушать литургию, стоя за клиросом. Впрочем главные противоокружники, для которых собственно и было устроено торжественное служение, – Давыд Антипов, Крючков и поп Василий в церковь придти не соизволили, дабы не сообщиться в молении с находившимися там окружниками.

Следующий день был воскресный, и опять ради праздника соборное заседание было отложено. Во время обедни в этот день приехали наконец и депутаты московских окружников: Е. Смесов и Евмений. Они явились прямо в церковь и здесь же, после обедни, представились Кириллу для обычного у старообрядцев прощения. Прочитав прощальные молитвы, Кирилл спросил их, зачем они приехали. – «Приехали, владыко святый, ради мира церковнаго, – присланы от общества на собор». – «Добре, добре, – отвечал Кирилл, – давно бы нам надо попрощаться. Ну, теперь идите обедать, а собрание будет уж завтра». Вечером Акинф Васильев делал угощение для почетнейших из числа раздорников, и никого из окружников, даже ясских и боташанских, не удостоил уже приглашением. Вообще же, этот день проведен был во взаимных беседах и совещаниях по поводу предстоящих соборных занятий, – по монастырю расхаживали и собирались в отдельные кучки раздорники с раздорниками, окружники с окружниками. Теперь-то, конечно, эти последние условились окончательно, как им действовать на соборе. Принимая во внимание с одной стороны те неблагоприятные обстоятельства, в которых они находились по отношению к раздорникам, с другой – имея в виду каким бы то ни было способом прекратить раздор в старообрядстве, чего так давно все желают, условились не стоять за Окружное Послание, допустить, чтобы оно не принималось в руководство, и даже было изъято из употребления, как виновное в причинении раздора, вовсе однако же не отказываясь от изложенного в Послании учения; условились также не противиться и признанию Антония гуслицкого в звании действительного епископа, но не уступая при этом никаких прав, принадлежащих архиепископу Антонию (Шутову); за то положили никак не соглашаться на принятие известных еретических учений Прокопа и Давыда, и никак не допускать унизительного для окружников определения, чтобы они приносили прощение пред раздорниками, тем паче – были принимаемы в общение с ними третьим чином. На таких основаниях предположено было окружниками вести соборные прения и в таком смысле Аркадий Славский составил даже проект соборной грамоты. Здесь Аркадий Славский и прочие окружники, бывшие на совещаниях, очевидно, уже изменили Окружному Посланию и искренним его почитателям, напротив условились действовать согласно наставлениям Антония; очевидно также, что решившись и раздорникам сделать уступки и свои мнения сохранить неизменными, они только вредили самим себе и запутывались в противоречиях. Предать уничтожению Окружное Послание и в то же время неуклонно держаться изложенного в нем учения, вступить в полное, соборне утвержденное соединение с Кириллом, Давыдом, Прокопом и прочими раздорниками и в тоже время решительно отвергаться их еретических мнений, – не явное ли это противоречие?

В понедельник, 1-го июля, после часов, отслуженных вместо обедни, последовало наконец открытие собора. В трапезе, прилегающей к теплой монастырской церкви, по распоряжению Кирилла еще с вечера было приготовлено все нужное для заседаний. Посредине, прямо против алтаря, поставлен был стол и на нем положены три следующие книги: Кормчая, Кириллова и Соборник (этой последней дано предпочтение пред другими, уважаемыми у старообрядцев книгами, вероятно, на том основании, что название ее созвучно слову собор); по обеим сторонам стола – расставлены скамейки; царские двери в алтаре были отворены и на престоле поставлено евангелие, так что с места заседания, из трапезы, его можно было видеть. Не мало собралось любопытного народа из Липован посмотреть, что будет делаться на соборе. Вошел председатель, владыка – Кирилл. По обычаю положили начал и Кирилл стал читать прощение. Московские раздорники – Давыд Антипов, Крючков и поп Василий никакого участия в этих строго исполняемых старообрядцами, действиях не принимали, – не молились начал и не кланялись при прощении, а стояли неподвижно. Это всем бросилось в глаза и все приняли это за дерзость с их стороны; но замечания никто не решился им сделать. Это была действительно дерзость; но дерзость совершенно в раскольничьем духе. И если бы Аркадий Славский, или кто другой из окружников вздумал по сему случаю сделать Давыду Антипову замечание, он мог бы весьма основательно ответить: «нас винить не за что; а вы, напротив, подлежите законному обвинению. Вы на своем боташанском соборе положили: с Прокопом Лаврентьевым заповедаем всем православным христианам не иметь сообщения ни в ястии, ни в питии, и вкупе Богу не молитися до решения соборнаго; а теперь сами, вопреки этому определению, с Прокопом и прочими его единомышленники молитесь и свою же заповедь преступаете! А мы, понеже вашего Окружнаго Послания за ереси онаго не приемлет и с вами, яко со еретики, в молении сообщатися за грех почитаем, того ради и на деле таковаго общения не показуем. Другие же нам не указ». Но, как сказано выше, окружники и сами не окружники, для которых дерзость, оказанная Давыдом Антиповым с товарищи, могла быть еще обиднее, благоразумно уклонились от всяких замечаний, и приступили к занятию мест, каждый по своему чину – епископы, прочие священные и духовные лица, депутаты, уставщики.

По восстановлении тишины и по некотором молчании возвысил глас епископ Славский Аркадий. Он обратился к Кириллу с такою речью: «Владыко святый! Здесь нет архиепископа Антония, – вы знаете, что ему нельзя сюда приехать; но он меня просил, чтобы я здесь за него присутствовал». Что Аркадий был уполномочен действовать на соборе от имени Антония, это было известно Кириллу и из собственных к нему писем Антония.²¹ Аркадий продолжал: «Владыко святый! Он, архиепископ Антоний, просит у вас прощения, – простите его ради мира церковнаго; и я прилагаю свою просьбу о его прощении» – «Ну что же, – отвечал Кирилл, – Бог его простит!» В чем же Аркадий так убедительно просил Антонию прощения у Кирилла и в чем этот последний так охотно простил господина архиепископа? Было ли это, действительно, «прощение за церковный раздор чрез Окружное Послание», как сказано в составленной потом соборной грамоте, или это была только обычная, в сущности не имеющая значения, обрядовая форма, принятая во взаимных сношениях между старообрядцами, – во всяком случае Аркадий не совсем удачно открывал соборные заседания подобного рода просьбами, которые могли внушить раздорникам только еще больше самоуверенности. Но Аркадий не остановился и на этом. Согласно предварительному условию – не стоять за Окружное Послание, он с самого же начала предложил – сделать соборное постановление, чтобы это послание, наделавшее столько бед и столько раздоров, отселе не было принимаемо в руководство у старообрядцев, – даже совсем уничтожить оное и вменить яко не бывшее. Такое предложение, разумеется, было непротивно раздорникам и они с своей стороны также изъявили на него согласие. Дело по-видимому принимало благоприятный оборот. Аркадий стал благословляться у Кирилла составить в указанном смысле определение об Окружном Послании: «благослови, владыко, писать бумагу», – сказал он, и конечно предложил бы на утверждение уже составленный им проект соборной грамоты; но тут вмешались в дело московские депутаты раздорников, – и мирным разглагольствиям был положен конец.

Уничтожение Окружного Послания, действительно, согласно было с желаниями раздорников; но Давыд Антипов хорошо понимал, что сущность дела заключается не столько в самом уничтожении послания (его и прежде неоднократно подвергали уничтожению, да ничего из этого не выходило!), а в том, как его уничтожить, – просто ли вменить, яко небывшее и изъять из употребления, или с тем вместе подвергнуть проклятию, как еретическое, и содержащих оное, яко еретичествующих, подвести под церковное чиноприятие. Как человек опытный и осторожный, он понимал, что окружники не даром так охотно предлагают уничтожить Послание, что в определении, которое намерен представить Аркадий, есть какая-нибудь уловка. И потому едва только Аркадий завел речь о составлении определения, Давыд Антипов выступил на средину с своим собственным, которое привез из Москвы. – «Благослови, владыко, прочесть постановление», – сказал он. Кирилл, разумеется, ответил: «Бог благословит!» В постановлении, которое прочел Давыд, говорилось также об уничтожении Окружного Послания; но при этом оно подвергалось еще и проклятию, а приемлющие послание обязывались испросить себе прощение и разрешение от не приемлющих, в противном же случае обрекались совершенному отлучению от церкви. Таких требований окружники, согласно их взаимному условию, принять не могли. Тот же Аркадий, который предлагал уничтожить Окружное Послание, решительно сказал теперь, что проклинать послание не за что, ибо ересей в нем нет ни каких. И вот, начались обычные на раскольничьих соборах шумные прения. – «Как нет ересей в Окружном! – заговорили в один голос раздорники, – оно не исповедует быти в российской церкви иного Бога, сеновный, четырехконечный крест признает истинным крестом Христовым, за еретика просфору приносить повелевает... Мало ли в нем ересей!» Окружники отвечали: «все это не ереси, а правое учение; ереси проповедуете вы и ваш Прокоп Лаврентьев: вот его богопротивное учение необходимо предать проклятию!» Прокоп Лаврентьев, бывший налицо, отклонил от себя всякую ответственность; он сказал, что изложенное им учение утверждено самим митрополитом Кириллом и принято всеми, находящимися в общении с митрополитом. Раздорники действительно ополчились за Прокопа; владыка же Кирилл молча озирал препирающихся и только по временам отверзал уста, чтобы похвалить какого-нибудь из раздорнических ораторов: «добре говорит Давыд, – добре!» – или: «и я кажу так, Акинф, – и я кажу так!» В конце всех этих беспорядочных споров выходило, что окружники не могут принять определение об уничтожении Окружного Послания в том виде, как оно изложено Давыдом Антиповым, а раздорники сделать им уступку не согласны.

Перешли к толкам о другой важной причине раздора – о замещении московской кафедры и о взаимных отношениях между московскими Антониями. Было сделано несколько резких замечаний о том и другом из этих последних: Крючков запальчиво отстаивал права поставленного при его содействии гуслицкого Антония; за г-на архиепископа твердо стояли Аркадий Славский, ясские депутаты и сами депутаты московских окружников, – поп Евмений даже по сему случаю победоносно сразился с Крючковым²². Впрочем было заметно, что относительно определения взаимных отношений между двумя Антониями, при уступчивости на этот счет со стороны окружников, можно будет столковаться. Все дело стояло за Окружным Посланием. Возобновлять споры о нем было уже поздно: наступило время трапезовать.

Итак это первое, уже довольно бурное заседание, происходившее однако в преддверии храма, при отверстых царских вратах и при всей торжественной обстановке липованских соборов, кончилось ничем. Тех уважаемых старообрядцами книг, которые ради пущей важности, положены были на столе, разумеется, и не думали касаться. А потом уже подобных собраний и совсем не было. Правда, в тот же день после обеда, подкрепив себя пищею, несколько окружников и раздорников собрались для разглагольствия в митрополичьих кельях; но так как разглагольствия эти скоро приняли характер тех же бесполезных, ни к чему не ведущих споров, то некоторые из приехавших старообрядцев, в том числе ясские и боташанские депутаты, предпочли отправиться на ярмарку в Черновцы, откуда возвратились уже на следующий день. В этот день (2 июля) опять собирались для разглагольствий, и опять не решили ничего. Окружники предлагали принять составленную Аркадием грамоту; раздорники и сам Кирилл требовали напротив, чтобы безусловно принято было определение, представленное Давыдом Антиповым.

3-го числа утром были новые жаркие споры. Раздорники кричали так безобразно, что Аркадий и другие почетные лица из окружников принуждены были выйти из собрания, а ясские и боташанские депутаты начали даже приготовляться к отъезду из Белой-Криницы. Но Кириллу не хотелось отпустить их, ничего не порешивши: он задумал устроить еще собрание и с этою целью сам пришел в алимпиеву келью, занимаемую окружниками, куда вслед за ним явились и раздорники. Несколько времени беседа шла довольно чинно; раздорники, по-видимому, готовы были сделать даже некоторые уступки окружникам, – именно признать обоих Антониев законными пастырями Москвы, даже статью о приемлющих Окружное Послание изложить в выражениях менее резких. Но вот один из окружников, боташанский депутат Сидор Меркулов, заметил, что нужно бы произнести осуждение на Прокопову ересь и содержащих оную, а не Окружное Послание уничтожать. Этого было достаточно, чтобы поднять вопли и крики против Окружного: «оно возмутило всю вселенную! оно сближает нас, православных христиан, с еретиками! оно научает, яко бы у великороссийской церкви един Бог с нами, якобы четырехконечный крест имеет такую же силу, как осмиконечный!» и проч. Пошли опять споры о имени Иисус, о четырехконечном кресте... Сидор Меркулов доказывал, что называть крест четырехконечный крыжем латынским и кумиром антихристовым великое нечестие; Давыд Антипов утверждал, напротив, что таковое название давали ему и прежде, уважаемые предки старообрядцев, – даже сослался, совершенно не кстати, на свидетельство св. Ипполита: «да и в слове Ипполитовом, в неделю сыропустную, напечатано, что противник во всем подобится Христу». Сидор Меркулов отвечал ему с сарказмом: «если бы ты не сказал теперь, так я бы этого и не знал!» Кирил старался как-нибудь прекратить споры: «треба попрощаться», – говорил он обращаясь то к той стороне, то к другой. Тот же Сидор Меркулов ответил ему решительно, что пока раздорники не откажутся письменно от своих еретических мудрований, дотоле прощаться не возможно. Негодование раздорников доведено было этим замечанием до последней крайности; на окружников посыпались обвинения, что сами они повинны во всевозможных ересях. Очевидец, описывая происходившие при этом безобразные крики, рассказывает: «одни кричат: Иисуса приняли! другие кричат: одного Бога с великороссийской церковью имеют! А Фома Меркулов (брат Сидора), стоявший в стороне, видит, что один боташанский раздорник стоит молча, – толкнул его, да и говорит: чего ты молчишь? поди в кучу, кричи хоть что-нибудь! Бывшие по близости покатились со смеху» Этим неприличным сценам весьма кстати положили конец гостеприимные старицы женского монастыря: они прислали всем участникам этого достопримечательного собора приглашение – пожаловать к ним откушать хлеба-соли, каковое приглашение обе враждующие стороны приняли с одинаковым удовольствием.

Сейчас описанное бурное собрание было последним: окружники решились утром следующего дня (4 июля) выехать непременно из Белой-Криницы. Кириллу и теперь не хотелось, как сам он говорил, отпустить их без дела, и в надежде что-нибудь сделать он просил их остаться по крайней мере до обеда. Окружники остались; но дело от этого не мало не подвинулось к лучшему. После обеда все они пошли к Кириллу прощаться. Положили начал, прочитали прощение: Кирилл, недовольный их отъездом, не принимал в этой церемонии никакого участия. Стали подходить под благословение, – первый подошел Аркадий Васлуйский: Кирилл не стал благословлять, – «не могу, говорит, – пока не попрощаетесь». Окружники этим не смутились, – положили три поклона пред иконами и молча, не кланяясь Кириллу, пошли из его кельи. К вечеру же того дня в Белой-Кринице не осталось никого из приезжих окружников. Только московские депутаты провели еще ночь в женском монастыре, где они имели квартиру у жившей там некоей московской девицы Прасковьи Алексеевны; но 5-го числа и они отправились обратно в Москву с запасом не очень утешительных известий о виденном и слышанном в Белой-Кринице.

Если Кирилл был недоволен, что окружники уехали не докончив дела; то раздорники напротив не слишком об этом сокрушались: они даже находили, что с отъездом окружников их положение стало гораздо выгоднее. Теперь они могли сделать то, чего давно желали, – установить и утвердить соборне полное, окончательное разделение между не окружниками и окружниками, предав последних совершенному отлучению, и постановив не иначе допускать их до общения с верными, т. е. не окружниками, как чрез приятие третьим или даже вторым чином.²³ Но вопреки их ожиданиям и вопреки желанию самих окружников, дело приняло совершенно другой оборот. Случайное обстоятельство (какая-то история с паспортом) заставило Аркадия из Черновиц приехать обратно в Белую-Криницу. Вечером 5 числа он был уже здесь и не преминул повести беседу о крайней нужде умирить мятущееся старообрядство, желая таким образом продолжать еще недоконченное дело о соборе. Раздорники не слишком охотно приняли его предложение; однако от разглагольствий о взаимном примирении, не отказались. Мы видели, что Аркадий еще, до открытия соборных заседаний, на совете с окружниками представил им нужду, ради мира церковного сделать разные уступки раздорникам; теперь, без товарищей, на свободе, он пошел гораздо дальше на этом пути и в новых переговорах с раздорниками изъявил готовность сделать им такие уступки, против которых решительно высказались бывшие сотоварищи его по собору; наконец он согласился даже принять составленную Давыдом Антиповым грамоту во всей ее силе, с самыми незначительными изменениями и дополнениями. Целый почти день 5 июля прошел в этих переговорах и в приготовлении окончательной редакции акта; а вечером того же дня, попрощавшись с Кириллом, Аркадий подписал уже соборную грамоту. Немедленно разослали телеграммы к Аркадию васлуйскому с обоими архимандритами, к ясским, боташанским и черниговским депутатам, чтобы поспешили возвратиться в митрополию для подписания акта примирения, уже принятого и утвержденного епископом Аркадием. Этот подписанный Аркадием акт примирения был торжеством раздорнической партии; – он состоял из следующих трех пунктов:²⁴ в первом Окружное Послание со всеми положенными в нем статьями уничтожается, опровергается и проклинается, а те, которые будут читать Окружное Послание и подобные ему писания, «составленныя от своего смышления и несогласныя божественному писанию, за справедливыя и душеспасительныя, таковые отсекаются от церковнаго общения яко гнилый и непотребный уд». Очевидно, что статья об уничтожении Окружного Послания изложена вполне согласно с требованиями Давыда Антипова и прочих раздорников. Во втором и третьем пунктах говорилось о двух Антониях: желая сделать уступку той и другой стороне, о чем было заявлено и на прежних заседаниях, постановили считать обоих Атониев законными московскими епископами, с тем только различием, чтобы старый Антоний именовался московским и Владимирским, а новый просто московским; в основание этого странного определения приведен пример («случайный образец», как сказано в грамоте.) Мелетия и Павлина, одновременно числившихся на епископской антиохийской кафедре. Здесь же, в третьем пункте, постановлено, чтобы все принимавшие Окружное Послание священноиереи и мирстии люди принесли прощение священным лицам неокружникам, и чтобы епископ Софроний, многократно запрещенный, был признаваем за епископа. Очевидно, что содержание и этих двух пунктов вполне соответствовало требованиям противоокружников; Аркадию, или вообще окружникам, сделана лишь та уступка, что старый Антоний признан все-таки законным московским архиепископом (что и составляет для него верх желаний), да еще исключено требование, чтобы окружников принимать в общение третьим чином, хотя и прощение, которое обязывались они приносить священным лицам из неокружников, есть тоже своего рода чиноприятие. Но Аркадий ребячески услаждался еще одним изменением, которое удалось ему сделать в грамоте Давыдовой. В первый пункт, где говорилось о писаниях, составленных от своего смышления, Аркадий настоял внести одно правило из Кормчей книги, которым подвергаются анафеме: «вся, яже чрез церковная предания и учительства и воображения святых и приснопамятных отец новосотворенная и содеянная или по сем содеятися хотящая», и подобное же место из Кирилловой книги. Аркадий внес эти выписки в соборное определение с тайной мыслию, что ими ниспровергаются нечестивые Прокоповы и прочие раздорнические писания и напротив подтверждается согласное церковному преданию учение Окружного Послания. «Не подумайте, писал он в Москву, – не подумайте о нашей грамоте, что она неразсудительная Она составлена Давыдовыми – они приписуют нам ереси, а свою Прокопову считают за благочестие; но приведенные из Кормчей и из Кирилловой слова нами приведены на ереси Прокопову и прочия их тетради».²⁵ И так вот чем утешал себя велемудрый Аркадий, вот чем выразил свою рассудительность в принятии грамоты, составленной Давыдовцами! Но во-первых действовать с затаенною мыслию, – одно думать, а другое говорить и подписывать, – это правило иезуитское, это обман, употребленный в таком деле, которое старообрядский епископ считал, без сомнения, важным церковным делом. Во-вторых, кто же из людей сколько-нибудь рассудительных не поймет, что по смыслу грамоты, подписанной Аркадием, приведенные им слова из Кормчей и Кирилловой книги направлены вовсе не против ереси Прокоповой и раздорнических тетрадей, а против Окружного Послания, что изреченная здесь анафема отнесена именно к этому последнему? Как не понял Аркадий, что каждый будет и должен разуметь соборную грамоту по ее действительному содержанию, (как именно разумеют и сами старообрядцы),²⁶ а не по тайным, сокровенным мыслям Аркадия?...

Нет, чтобы ни говорил Аркадий о рассудительности, якобы употребленной им в подписании Давыдовой грамоты, именно этого качества и не замечается в настоящем его поступке, так что нельзя не подивиться, как мог он, при своей дальновидности и твердости характера, сделать такой не осторожный шаг. По всей вероятности, он подчинился в этом случае настойчивым просьбам г-на архиепископа Антония, желавшего во что бы то ни стало заключить выгодный для него мир с раздорниками и, быть может, уверявшего, что это общее желание всех московских «христиан», для которых стал невыносим этот нескончаемый раздор в старообрядстве. Аркадий сам говорил, что у него шла деятельная переписка с Антонием, что из Москвы получались разноречивые письма, которые ставили его в большое затруднение, так что он решился наконец из двух зол избрать меньшее, по его мнению, т. е. подписать Давыдову грамоту.²⁷ Вообще, как не бодрился Аркадий, но сам про себя не мог не сознаться, что радоваться нечему. За то раздорники вполне торжествовали, и было от чего: окружники сдались на полную их волю! Теперь, в порывах великодушия, они спешили оказывать Аркадию всевозможные знаки внимания, как единомышленному их владыке, – позаботились устроить для него и церковное и общественное торжества, к которым еще так недавно для него запрещен был доступ в Белой-Кринице. На другой же день после того, как он изъявил согласие подписать грамоту, именно 7 июля, в воскресенье, Кирилл вместе с ним торжественно отправил литургию, после которой целый день звонили в колокола на всех трех белокриницких колокольнях. Тогда же Акинф Васильев устроил у себя пир, на котором владыка Аркадий был почетным гостем и протрапезовал с своими новыми друзьями до позднего вечера. Так изменились обстоятельства!

8 июля было заготовлено около восьми экземпляров соборной грамоты, для отсылки их в разные старообрядческие общества. Когда Кирилл, Аркадий и прочие занимались подписыванием этих грамот, приехали вызванные по телеграфу Аркадий Васлуйский, оба архимандрита и депутаты ясские, боташанские, черниговские. Они возвращались, как видно, с уверенностью, что Аркадий Славский успел склонить раздорников к принятию соборного акта именно в том виде, как они сами готовы были принять его, – иначе, думали, их и не стали бы вызывать обратно, притом же с такой поспешностью. Тем тяжелее было встретившее их в Белой-Кринице разочарование, которого они и не старались скрывать. Ясские и прочие депутаты даже объявили решительно, что такого неправильного соборного акта они не подпишут, хотя раздорники сильно убеждали их подписаться, а Давыд Антипов даже уверял, что в Москве таким определением все останутся довольны. «Мы, – писал один из депутатов, видевше истину попираему, не согласились подписаться на их акте».²⁸ Впрочем главного виновника, добровольно предавшего истину на поругание – Аркадия Славского они по возможности старались, (хотя совершенно неудачно) извинить (как и сам он извинялся) необходимостью из двух зол избрать меньшее, снисходительностью к немощной братии, христиано-пастырской любовью и т. п.²⁹ А духовные лица Аркадий Васлуйский, архимандриты Евфросин и Варсонофий, даже не отказались и поддержать его: они, по его примеру, скрепили составленный Давыдом Антиповым Белокриницкий соборный акт своими подписями.

И так все высшие духовные лица, присутствовавшие на соборе, подписали соборное определение. Затем оно быстро покрылось подписями разных священно-иереев и всех иноков БелоКриницких (даже не умеющих грамоте), – многих липован формосских и боташанских, белокриницких и климоуцких.³⁰ Этим новый линованский собор, вполне достойный своих предшественников, был закончен, и торжествующие депутаты московских раздорников, снабженные драгоценной грамотой, ни мало не медля оставили Белую-Криницу. 9 числа они были уже на пути в Москву. Поспешили уехать и возвратившиеся на такую беду окружники, – теперь они отправлялись домой еще с большим огорчением, нежели в прошлый раз. И самому Аркадию было тошно в митрополии, – он перебрался в женский монастырь к гостеприимной московской девице Прасковье Алексеевне, чтобы отдохнуть не много и собраться с мыслями, прежде нежели отправится в свою давно оставленную епископию.

Положение Аркадия было действительно таково, что вызывало на многие тревожные мысли. Как ни почтительно относились к нему лично ясские, боташанские и слободские депутаты, но их отказ подписаться на соборном определении, которое принял Аркадий как обязательное для старообрядцев-окружников, должен был внушить ему опасение, что пожалуй найдется между старообрядцами много подражателей их примеру, при чем, может быть, и ему лично уже не станут оказывать уважения или даже снисхождения. Московское письмо, в котором прямо угрожали распрощаться с ним в случае его соглашения с раздорниками, теперь получало для него особенное значение и могло служить сильным подтверждением его опасений. При том же, в тот самый роковой день, 8 июля, когда он подписал Соборное Определение в нескольких экземплярах и когда возвратившиеся в Белую-Криницу депутаты заявили о своем несогласии подтвердить это определение своею подписью, из Москвы получено было еще письмо, в котором настоятельно просили Аркадия действовать на соборе правильно и законно. Не могло быть сомнения, что в среде московских окружников, за исключением Антония и ближайших его единомышленников, соборный акт, а с тем вместе и личное поведение Аркадия на соборе будут встречены негодованием. Для Аркадия при его самолюбии одна мысль о возможности такого посрамления должна была служить источником внутренних терзаний. И что всего хуже, сам он, рассуждая беспристрастно, не мог найти ни одного достаточно сильного оправдания своему поступку, которое мог бы с обычной самоуверенностью противопоставить своим порицателям. Однако же надобно было придумать что-нибудь в свое оправдание, чтобы умерить ожидаемое негодование против него московских окружников. И вот из женского монастыря он пишет послание в Москву, к двум уважаемым в здешнем старообрядском кругу пожилым девицам, которых льстиво величает «мироносицами», и просит быть «миротворительницами», напоминая им, что мироносицы остались верны Христу, когда и сами апостолы бежали страха ради иудейска.³¹ Здесь, в свое оправдание, он еще усиливается найти якобы полезные и разумные стороны в белокриницком соборном акте, – объясняет, как искусно и с каким хитрым намерением поместил в нем изречения из Кормчей и Кирилловой книги, и даже обещает великие блага старообрядству, именно от учиненного этим актом «совокупления иерархов», презираемых всеми благомыслящими старообрядцами, – Кирилла Белокриницкого, Антония Шутова, Антония Гуслицкого и Софрония Жирова: «мы думаем, – писал он с каким-то необъяснимым кощунством, – если сии иерархи соединятся, тогда и будет едино стадо и един пастырь!» Так защищал Аркадий мнимые достоинства подписанного им соборного акта и, конечно, сам чувствовал, какая это жалкая защита. Спустя несколько дней он пишет, из Климоуц, другое письмо в Москву же, к одному из почетных старообрядцев, и о том же предмете.³² Но здесь о каких либо достоинствах Белокриницкого акта нет уже и помину; здесь он извиняет себя только крайней затруднительностью своего положения на таком соборе, «где все горит – пылает, где Евангелие празднует, а коран царствует, где истина погибе, а лжа покры землю, где крик разнообразен, где все скуплено, все продано»; извиняет еще желанием ради прекращения беспорядков в старообрядстве заключить какой бы то ни было мир: «как ни помириться, да только бы помириться; грязный мир (!), да лучше прошедшей брани» (не рано ли однако называть ее прошедшей?. Наконец хочет утешить себя и других надеждой, что «буря утихнет», и надежду эту основывает на том, что ведь Кирилл умрет же когда-нибудь: «пождем, и куклы не станет; иногда и мыши погребают кота, и звери предают земле охотника; бывает время волк на раменах носит овец, наконец и волка понесут. Переменится время и буря утихнет». Московские старообрядцы справедливо заметили об этом письме Аркадия, что в нем видно «полное разтройство его духа, подобное бывающему после поступка, учиненнаго в отсутствии разума». Таковы были для Аркадия первые плоды заключенного им в Белой-Кринице «грязного мира» с раздорниками. В этом «полном разстройстве духа», и отправился он в свою Славскую обитель, где, как увидим, ожидала его плачевная участь.

Между тем депутаты московских старообрядцев-окружников, ничего не ведая о печальном для них исходе собора, так неожиданно случившемся после их отъезда, благополучно прибыли в Москву. Они передали своим доверителям о всем, что видели и слышали в Белой Кринице. Скорбя о продолжающемся раздоре между старообрядцами и ожесточении своих противников, московские окружники тем не менее выразили живейшую радость, что их уполномоченные и все бывшие на соборе чтители Окружного Послания твердо защищали правое учение и не согласились пожертвовать им ради постыдного мира; особенно радовались за владыку Аркадия, что не посрамил возложенных на него надежд и «свое славное имя не предал на вечное поношение». Только г-н архиепископ Антоний не разделял общей радости окружников, с недоумением слушая рассказы возвратившихся депутатов: не того он чаял и от Аркадия и от собора!

Но не долго порадовались окружники и недолго пребывал в недоумении г-н архиепископ. Слухи о действительном положении дела не замедлили достигнуть до Москвы; а 23 июля Антоний получил и копию Соборного Определения, засвидетельствованную собственноручными подписями присутствовавших на соборе; пришли потом и жалкие объяснительные письма Аркадия и других участников собора. И так не было сомнения, что Окружное Послание соборне предано проклятию, что окружники обязаны смиренно испрашивать прощения у неокружников, а в противном случае должны подвергнуться совершенному отлучению от церкви! И так справедливо, что на одной и той же московской кафедре признаны законно восседающими два епископа, – эти два Антония, обратившиеся в притчу у старообрядцев! Справедливо и то, чего ожидали всего менее, чему так не хотелось бы верить, – справедливо, что сам пресловутый епископ Аркадий утвердил эти нелепые и беззаконные определения собственноручным своим подписом! Все это повергло искренних почитателей Окружного Послания в неописанную горесть и вызвало в среде московских окружников общее негодование. Недовольство было так сильно, что сам г-н архиепископ Антоний принужден был несколько усомниться насчет успеха новой белокриницкой грамоты, содержанием которой он был очень доволен и которой с своей стороны желал полного успеха.

Свое негодование и огорчение по поводу белокриницкого соборного определения окружники непреминули выразить прежде всего в посланиях к непосредственным участникам собора. В этом отношении особенно замечательно их послание к Аркадию Славскому, служащее ответом на известное читателям объяснительное письмо Аркадия.³³ Сами составители этого послания сознаются, что «писали нестройно и жестоко потому что кровь кипела в жилах от напитка, составленного в студенце бездны».³⁴ Они действительно ни мало не сдерживают негодования, возбужденного последним поступком Аркадия; разбивают в прах те жалкие предлоги, которыми он думал извинить свое поведение на соборе, и представляют это поведение еще более не извинительным, искусно сопоставляя его с прежним образом действий Аркадия, снискавшим ему такую славу в старообрядстве. Вот начало этого интересного послания: «яко благоуханный крин, насажденный в Ливане, яко источник светлоструйный и прохладный во время зноя и яко пресветлое светило, поставленое на свещнице, тако вменяхом достоуважаемую особу вашего преосвященства. Имя ваше, яко некое священие, во многих устех обношашеся и письма ваши всегда приносили нам велие утешение, и мы, копируя оныя, передавали друг другу и от души благодарили Бога, что имеем таковаго поборника истины и столпа церкви неподвижима, могуща вразумляти неразумныя, заграждати уста глаголющих неправду и пособствовати по вернем словеси учения. Но ныне, увы! погибе надежда упования нашего и нам благовременно есть возгласити пророческое слово: да плачевопльствит питис, зане паде кедр. Светлоструйный источник возмутился, светило потемне и достохвальное имя ваше поношению предлежит».

«Получа именуемое Соборное Определение и видя в нем сугубый подпис ваш, мы содрогнулись от страха и, не веря глазам своим, погрузились в недоумение; нас бросило в холодный пот. Разсматривая же письмо ваше, видим в нем полное разстройство духа вашего, подобное бывающему после поступка, учиненнаго в отсутствии разума».

«Вы пишете в оправдание себе: «что делать там, где горит – пылает? где евангелие празднует, а коран царствует? Где истина погибе?» и проч. Что же? Неужели мы должны оставить Евангелие и принять коран, потому что он у вас царствует? Оставя истину пристать ко лже?» и т. д.

Приведет еще место, которое должно было произвести на Аркадия особенно сильное впечатление. «Определение ваше заставляет каждого здравомыслящаго христианина, имеющаго твердыя убеждения, основанныя на словах св. писания и твердой совести, оставив оныя, признать себя раздорников, принести раскаяние и требовать прощения от изверженных, запрещенных, проклятых и отсеченных от единения церковного еретиков, богохульников, духоборцев, и христопродавцев, и наконец последовать за ними во тьму кромешную, чему вы сами собой подали недобрый пример, которому подражать совесть наша не допущает; равно и принять небылицу в лицах и ждать всуе, когда будут «кота мыши погребать» возбраняет, видя пред глазами, как кот мышей пожирает нещадно».

Вот какого рода назидания делали старообрядцы-окружники тому самому епископу Аркадию, которого величали «неподвижимым столпом» старообрядства! Впрочем, напомнив ему изречение: «ангельско есть еже не падати, бесовско еже всегда лежати, человеческо же еже падати и воставати», они в заключение просили Аркадия встать от падения, – «отрясти мглу Прокопо-Давыдовскую и, оболкшеся паки в мужественную крепость и во броня веры, восприяти меч духовный, еже есть глагол Божий; сподвигнуть на сие и соседа, преосвященного Аркадия архиепископа Васлуйского и общекупно составивше уничтожение на определение, от 8 июля состоявшееся, прислать за своим подписом и печатьми». «Тогда, – прибавляли они, – егда узрим писание руки вашея, уничтожающее богопротивное веление оно, паки по прежнему будем просить вашего архипастырского мира и благословения». Следственно, теперь они приводили в исполнение свою прежнюю угрозу «распрощаться» с Аркадием, если он окажется единомышленником и потаковником Кирилла, – прерывали с ним мир и благословения от него не принимали.

Но обличительными и увещательными грамотами к виновникам нового белокриницкого соборного определения окружники не думали ограничивать свое противодействие этому определению; они считали необходимым принять более решительные меры, чтобы подвергнуть его, как незаконное, формальному уничтожению. Дело это, очевидно, лежало на обязанности московского Духовного Совета. Но на председателя совета, г-на архиепископа Антония, в настоящем случае нельзя было рассчитывать: разве мог он, и в самом деле, наложить руки на самого себя? Действовать против соборного определения, которое так благоприятно для него, которое и принято на соборе по его внушению, под которым даже красовалось его имя, вписанное рукой его уполномоченного? Мог бы заняться этим делом первый член совета, епископ казанский Пафнутий; но Пафнутия не было в Москве, – он еще в августе 1867 года уехал к себе, в Хвалынск, и уехал, надобно заметить, вследствие неудовольствий, вызванных разными двусмысленными и противозаконными поступками того же г-на архиепископа. Оставались налицо два члена – московские попы Петр и Федор: они-то и решились начать дело против белокриницкого Соборного Определения, пригласив и казанского Пафнутия поспешить возвращением в Москву ради таких важных обстоятельств.

План, который надлежало выполнить членам Духовного Совета был прост и ясен. Не подлежало сомнению, что убедить раздорников отказаться от Соборного Определения было невозможно, потому и открывать сношения с ними не представлялось надобности, по крайней мере на первый раз; необходимо было позаботиться прежде всего, чтобы сами старообрядцы, приемлющие Окружное Послание, и духовные и миряне, сделали общее заявление, что белокриницкое Соборное Определение признают совершенно незаконным и принять оное не могут: тогда можно будет приступить и к формальному уничтожению незаконного акта. Члены Совета так действительно решились действовать: намерены были сначала сделать от себя заявление, что белокриницкий соборный акт признают незаконным, представить свое заявление московскому обществу старообрядцев-окружников, и затем, с согласия этих последних, обратиться и к обществам иногородным. Но так как соборный акт был утвержден, к крайнему их сожалению, такими высокими духовными лицами из среды самих окружников, каковы оба Аркадия и Антоний московский, то и нужно было обратиться предварительно к этим лицам с предложением – отказаться от белокриницкого акта и уничтожить свои подписи. В отношении к Аркадиям это уже было исполнено отчасти посредством указанного выше письма; следовало теперь обратиться за объяснениями к г-ну архиепископу, и это было тем необходимее для членов московского Духовного Совета, что г-н архиепископ есть председатель сего Совета и без сношения с ним не могли их действия даже иметь законной силы.

И так, члены Духовного Совета явились к архиепископу Антонию и доложили его преосвященству, что по их мнению недавно полученный белокриницкий соборный акт составлен незаконно, потому и принят быть не может, что они желают знать об этом акте и его, г-на архиепископа, мнение, и если мнение его таково же, как их собственное, то не благоволит ли его преосвященство сделать с своей стороны письменное заявление, что белокриницкий соборный акт, изданный 8 июля, признает неправильным, учиненную же под оным от его имени подпись Аркадия уничтожает, как недействительную.

Хотя Антоний, судя потому, каким общим негодованием со стороны московских окружников стречено было определение белокриницкого собора, в значительной степени утратил надежду на желаемый успех этого определения, тем не менее однако же он решился употребить все возможные средства, чтобы придать ему больше значения. Он полагал, что определение могло бы войти в силу, если б его приняли по крайней мере значительнейшие лица окружнической партии, между которыми и начал действовать в его пользу. Одно из таких лиц, именно кавказского епископа Иова, даже удалось ему склонить к подписанию соборного акта. Сам же лично он решился пока держать себя в стороне, соблюдать обычную свою уклончивость, чтобы не испортить своих отношений к той и другой стороне. Этому благоприятствовало, по-видимому, и то обстоятельство, что соборную грамоту подписал за него Аркадий Славский: смотря по обстоятельствам Антоний мог и признать и не признать эту подпись, – одним говорить, если будет нужно, что очевидно согласен с соборным определением, ибо подписался под ним чрез своего уполномоченного, другим, напротив, что неответствен за это определение, ибо собственноручно его не подписывал. Но вот члены Духовного Совета предлагают ему прямой, определенный вопрос, на который необходимо дать такой же определенный ответ, чуждый всякой уклончивости. Владыка Антоний был поставлен в затруднение; однако же от принятого образа действий отступить не хотел. Он ответил, что с мнением членов Совета согласен, что определение белокриницкого собора признает, как и они, неправильно составленным, а подпись, от его имени сделанную, недействительной; что же касается письменного об этом заявления с его стороны, то находит его не нужным и не благовременным. В доказательство этой мнимой неблаговременности он указывал на то, что все влиятельные лица московского старообрядского общества находятся у Макарья, на ярмарке, а без них начинать такое важное дело, как письменные заявления против белокриницкого собора, неудобно.

Между тем, к немалому огорчению Антония, приехал из Хвалынска и первый член духовного совета – Пафнутий казанский. Он не хотел и видеться с Антонием; действия же своих сочленов в отношении к нему вполне одобрил. Тогда члены Совета снова и с большей настойчивостью обратились к Антонию за ответом на сделанное ему предложение: ответ был тот же, что граждане на ярмарке, а без них нельзя начинать дело. Но вот и ярмарка кончилась; граждане возвратились в Москву. Антонию приходилось трудно, так как члены Духовного Совета не замедлили напомнить ему, что теперь нет уже препятствий сделать нужное с его стороны заявление. Чтобы по крайней мере оттянуть дело на несколько времени, Антоний и теперь придумал предлог уклониться от этих докучливых требований: он ответил, что надо подождать, – пусть сначала сами граждане составят общее собрание и выскажут свое мнение о белокриницком соборе... Но члены Совета уже более не намерены были ждать: они имели теперь достаточно доказательств, что г-н архиепископ Антоний поступает неискренно, что сделать письменное заявление о незаконности белокриницкого акта он вовсе не желает, хотя на словах признал сей акт неправильно составленным, и потому решились действовать без него.

17 августа они обратились к обществу московских старообрядцев-окружников с письменным заявлением, что изданный в Белой-Кринице от 8 июля соборный акт составлен, по их мнению, неправильно и не может быть принят к исполнению; при чем просили «достопочтенных граждан царствующего града Москвы», дать по сему предмету и с своей стороны мнение. Белокриницкое Соборное Определение гражданам хорошо было известно: еще на ярмарке, в Нижнем, много толковали об этой диковинной грамоте дедушки – Кирилла, и там еще многие из купцов – старообрядцев признали ее неразсудительной и неудобной к приятию, а иные отзывались об ней и с крайним негодованием, даже писали в Москву к старообрядскому духовенству, чтобы остереглось от принятия такой нечестивой грамоты.³⁵ Таким образом мнение старообрядцев-окружников о новом белокриницком соборе, очень неблагоприятное для него, уже достаточно определилось и прежде того, как члены духовного совета обратились к ним со своим заявлением. Теперь московские граждане-старообрядцы составили общее собрание, которое почтили своим присутствием даже те из капиталистов-старообрядцев, которые не очень любят мешаться в распри своих попов и архиереев, да и времени на то не имеют. Случилось, что в это почтенное собрание явился совершенно неожиданно и сам списатель белокриницкого акта – Давыд Антипов. С ним завели беседу о пререкаемых предметах и из собственных уст Давыда Антипыча старообрядцы-окружники удостоились слышать подтверждение тех нечестивых мнений о имени Иисус, о кресте четырехконечном и др., в защиту которых составлен и издан соборный акт, подлежавший их обсуждению. По довольной беседе с Давыдом, когда он уже оставил собрание, все выразили полное согласие с заявлением членов Духовного Совета о незаконности белокриницкого Соборного Определения, и дабы начать формальное дело об уничтожении ого, присудили составить предварительно подробный и обстоятельный разбор сего акта, с указанием всех его погрешностей и противозаконностей. Составление разбора решили поручить тем же членам Совета; а для содействия им в этом труде выбрали из своей среды нескольких депутатов, которым тут же сделали поручение передать членам Совета (так как в собрании их не было) и самую просьбу граждан о составлении разбора.

В числе упомянутых сейчас избранных от общества депутатов находился один досужий старообрядец, некогда пострадавший за неразумное служение пользам раскола и на этом основании воображающий себя великим современным деятелем старообрядства, имеющий претензии даже на небывалые способности старообрядского литератора и полемика: он благосклонно принял на себя главную редакцию будущего разбора на белокриницкий соборный акт. Но и сей многоталантливый муж, равно как прочие депутаты и сами члены Духовного Совета, должны были сознаться, что не сделают дела без помощи почтенного автора Окружного Послания Илариона Георгиевича, к которому и обратились с просьбой – заняться составлением разбора. Для «Ксеноса» не может быть дела более вожделенного, как защита любезного ему Окружного Послания. И потому, забыв все личные обиды, незаслуженно претерпеваемые от тех же многоталантливых современных деятелей старообрядства, он охотно принял предложение. Из-под его искусного пера скоро явилось целое сочинение,³⁶ довольно обширное, в котором тщательно и обстоятельно рассмотрены каждый пункт и каждое выражение белокриницкого Соборного Определения. Замечательную принадлежность этого сочинения составляет также уменье автора пользоваться каждым благоприятным для него доказательством и выставлять погрешности противника во всей их очевидной нелепости. Вот что, например, пишет он, разбирая первый пункт белокриницкого Соборного Определения, подвергающий уничтожению и проклятию Окружное Послание, «со всеми в нем положенными ложными статиями»:

«Из истории церкви видно: когда появлялось где-либо новое мудрование, несогласное учению св. писания, то пастыри церкви старались пресекать оное, и когда не могли однолично искоренить, то составляли собор вселенский, или поместный, на котором излагалось и обсуждалось дело, призывались виновныя лица, которым отцы собора показывали уклонение их от истины и меру заблуждения, потом отечески врачеваху их, вразумляюще доводами от священнаго писания. И аще они оставляху свое заблуждение и приношаху прощение собору, то паки пребываху в церкви; аще ли упорно держахуся своих заблуждений и по многом увещании не приношаху раскаяния, но пребываху неисправлени, то таковых отцы собора отсецаху от церкви и проклятию предаваху, и потом уже заповедоваху верным не имети с ними общения в молении. Но именуемый белокриницкий собор идет против действия святых соборов. Не указав в Послании никакой ереси и не призвав виновных в издании и признании Окружнаго Послания лиц на собор, для показания меры заблуждения их и для предложения приличнаго врачевания им, отлучает, проклинает, сечет и рубит нещадно, именуя гнилыми и непотребными удами. Того ради всякому православному христианину, размышляющему о вечности, должно поверить эти слова Соборнаго Определения (чрез сличение) с изложением Окружнаго Послания, да не како, вместо ложных статей, проклянет истинное учение и, вместо кривды, опровергнет евангелие правды».

И вот сочинитель входит в рассмотрение статей Окружного Послания, именуемых в определении ложными и проклинаемых. «Статья первая, говорит он, исповедует, что церковь, священство и приношение безкровной жертвы пребудут до скончания века и до дне суднаго; она имеет основанием слова Христа Спасителя (Мф. зач. 67.); слова Христа Спасителя суть истинны, вечны и тверже неба и земли, яко же Он сам глаголет: небо и земля мимо идут, словеса же моя не мимо идут (Мф. зач. 101): то какая же созданная тварь возможет оную (статью) уничтожить, или назвать ложною? разве та, которая хочет бороться со Христом! Но Он всесилен и всемогущ, победит и сокрушит враги своя, яко сосуды скудельничи»! – «Статия вторая (исповедует), что в России господствующая церковь, вкупе и греческая, верует с нами во единаго Бога, а не во инаго; она имеет основанием символ веры, вселетний круг праздников господских, подтверждается принятием от них крещения и хиротонии без повторения: то кто же может оную отвергнуть и сознать ложною? Разве той, кто не признает священства на земли и крещения на себе»! Так же кратко и с такими же сильными замечаниями против белокриницкого Соборного Определения излагается дальше содержание каждой из десяти статей, составляющих Окружное Послание, и в заключение говорится: «из обозрения сих десяти статей всякому очевидно, что все они с божественным писанием согласуют и с церковным учением ни в чем не разлинуют, а потому и уничтожить, опровергнуть, вменить их ложными и яко не бывшими, и проклятию предать закон и совесть христианская не может дозволить даже и помыслити. Что действительно в Окружном Послании не обретается ничего неправильного о том приводим достоверна свидетеля, г-на Аркадия епископа Славского, который писал тако: «прошу и молю всех православных христиан без сомнения читать и верить всему написанному в Окружном Послании, мы его приемлем, лобызаем и благодарим потрудившихся в нем». Приводятся и еще подобные же отзывы об Окружном Послании, извлеченные из собственноручных писем Аркадия. Понятно, с какою целью автор берет здесь в достоверные свидетели именно Аркадия Славского. Он поражает Аркадия его собственным оружием, судит от собственных его уст, хотя ни о суде, ни о поражении здесь, по-видимому, нет и речи.³⁷

Но некоторые из старообрядцев-окружников, большею частью сторонники Антония, ревнители какого бы то ни было мира с противоокружниками, толковали по своему употребленное в Соборном Определении выражение: «Окружное Послание уничтожаем со всеми в нем положенными ложными статиями», – говорили, что здесь разумеются те ложные, безпоповские статьи, или тетради, против которых Окружное Послание направлено и которые в нем перечислены, а вовсе не эти десять статей, из которых состоит само послание. Толкование это сочинитель разбора не оставил без внимания и опроверг его победоносно. «Да не речет кто, яко о ложных тетрадях, поименованных в Послании сие пишут (издатели Соборнаго Определения). Ложные тетради само Послание уничтожает и вся сущность Послания противу оных направлена; и если бы они мысль имели о ложных тетрадях, то согласны были бы и с разумом Послания и оставили бы его в покое, не возмущая народ, паче же и порадовалися бы, яко Послание без их труда и подвига ложное учение уничтожению и опровержению предаде. Ныне же издатели Определения, известно знающии богоборное учение Давыда и Прокопа и вслед злой воли их пошедший, не тетради ложныя, уничтоженныя Посланием, опровергают и отметают, но все статии, направленные противу оных, ложными вменяют и проклинают; тетради же ложныя, уничтоженныя Посланием, освобождают и дают им пространный ход, равно Давыдово и Прокопово мудрование приемлют и вводят на степень догмата».

С такой же обстоятельностью и с таким же искусством разбираются и разбиваются в сочинении Илариона все пункты белокриницкого Соборного Определения, что читатели сами могут увидеть, если дадут себе труд, прочесть это сочинение вполне. Мы приведем здесь только одно еще место, – из замечаний на второй пункт белокриницкого соборного акта.

«Определяя двоих епископов во едином граде и творя их равноправными (Определение) завещевает им «пребывати во едином дусе». Спрашивается, в каком это едином дусе? Всем известно, что Антоний гуслицкий находится под влиянием и руководством Давыда Антипова, который в присутствии четырех епископов и множества лиц разных сословий откровенно произносил свои мудрования, что церковь великороссийская верует в сына сатаны, что Иисус есть иный бог, антихрист, что крест четвероконечный есть ничтожный, еретический и не имеющий в себе никакой силы, что за царя не должно приносить пятую просфору, что пророцы Илия и Энох не приидут и что антихриста последнего не будет, поскольку он уже пришел и царствует в великороссийской церкви. Эти же самые мнения он и в Белой-Кринице на соборе изъявлял, и защищал учение, изложенное Прокопом Лаврентьевым, которое и не допустил уничтожению предати, по этому и противоречащее его мудрованию Окружное Послание потщася беззаконно вменити ложным и проклятию предати. Из всех сих причин ясно зрится, что в этом самом дусе назначается пребывание двум Антониям, который имеет Давыд Антипов. Можно ли сойти на сие богомерзкое мудрование человеку, имеющему благую совесть и здравый рассудок? Решится ли г-н архиепископ Антоний признать вместо закона беззаконие? Решится ли подчиниться Давыду Антипову и разделять с ним нечестивое его мудрование? Наконец, решится ли он обезславить свое высокое достоинство пред целым светом и погрузиться в такую смрадную тину нечестия? И кто может за ним последовати? Разве той, кто не чает воскресения мертвых и не ждет будущей жизни!».

Здесь эти вопросы о г-не архиепископе Антоние, точно также, как в других местах разные изречения Аркадия Славского, поставлены, очевидно, не без цели. Это была стрелка, пущенная в особу г-на архиепископа, который, как хорошо известно было автору, в своих сношениях с членами духовного совета достаточно показал, что не слишком-то боится «обезславить свое высокое достоинство пред светом», и очень бы хотел пребывать с анти-окружниками «во едином дусе»...

Когда почтенный автор представил свое сочинение на суд тем избранным депутатам, из которых была образована, так сказать, «коммиссия для составления разбора на белокриницкое Соборное Определение», когда прочли его и некоторые другие из граждан, считающиеся компетентными судьями в подобного рода делах, то нашли, что в настоящем своем виде сочинение Ларивона Егорыча не удобно для распространения между старообрядцами и не может быть положено в основу дела об уничтожении белокриницкого акта, – вообще признали его требующим исправления. Любопытно, что неодобрению подверглось собственно то, зачем в сочинении слишком много говорится в защиту Окружного Послания и зачем еще задеваются такие почтенные лица, как Славский Аркадий и Антоний московский, которых на всякий случай не следует затрагивать в сочинении такого рода, даже и задобрить было бы не лишнее. Вообще же, по мнению критиков, сочинение следовало составить в менее резком тоне, и искусно обойдя щекотливые стороны дела (к числу которых, почему-то, отнесена и защита Окружного послания), представить в опровержение белокриницкого акта по более соборных правил и отеческих свидетельств. И так, сочинение надлежало подвергнуть исправлению, – и послушный автор не отказался, это исполнить: второй составленный им разбор белокриницкого Соборного Определения, удовлетворил желаниям «коммиссии».³⁸ Разбор этот имеет то преимущество пред первым, что действительно составлен в более спокойном тоне и в большем изобилии снабжен церковными правилами и изречениями святых отец; но ему не достает той живости изложения и особенно той силы и находчивости в доказательствах, которые составляют неотемлемую принадлежность первого. Многие из лучших в этом отношении мест первого разбора здесь или совершенно исключены, или сокращены и изложены иначе, в ущерб их достоинству. Так все, что сказано по поводу первого пункта соборного определения о десяти статьях Окружного Послания совершенно исключено, и весь вообще разбор этого пункта, – разбор, как выше показано, составленный весьма искусно, – заменен новым, уступающим ему в достоинстве. Все извлечения из писем Аркадия Славского, которыми в первом разборе так удачно воспользовался сочинитель, также подверглись теперь изгнанию; равным образом уничтожено все, что было сказано сколько-нибудь вредительного для особы г-на архиепископа Антония, хотя бы сказано даже в самых тонких намеках. Вот пример, в этом отношении особенно любопытный. В первом разборе, обстоятельно рассмотрев свидетельство Барония о Мелетии и Павлине, епископах Антиохийских, на котором основано определение о двух московских Антониях, и показавши, что пример Мелетия и Павлина для Антониев никак не может служить уподоблением, автор весьма удачно замечает, что есть в церковной истории другой пример, которым действительно можно было бы воспользоваться в настоящем случае. «Вот истинное подобие: Петр архиепископ Александрийский утвердил на престоле цареградском Григория Богослова; потом, по проискам Максима Киника, прислал в Царь-град 7 епископов (православных), чтобы рукоположили на той же престол Максима, которые и рукоположили. Но на втором вселенском соборе дело это разсмотрели и как Максима за епископа, такожде и поставленных от него хиротонисантов за причетников не признали. Но Григорий Богослов, видя несогласие отцов собора о престоле цареградском, оставил добровольно престол оный и на его место возвели Нектария. Антоний гуслицкий, носит истинный отпечаток Максима Киника и есть не епископ московский и никакой, потому что решился на прелюбодейство и на симонии поставитися: «всяк же, купяй священство, Каиафа христоубийца обретается» (Кормч. л. 287 на об.), и проклятию подлежит». На этом и остановился автор; но, очевидно, он не довел сравнения до конца, – оставил без приложения другую, не менее существенную его половину: надлежало сказать, что если Антоний гуслицкий носит истинный отпечаток Максима Киника, то московскому Антонию с своей стороны необходимо быть подражателем святого Григория Богослова, т. е. видя несогласие о престоле московском, «оставить добровольно оный престол». Автор, без сомнения, понимал всю нужду и естественность такого вывода относительно архиепископа Антония из приведенного им примера; но сделать прямо этот вывод не решился, полагая, что читающие сами догадаются это сделать: чтый разумеет! И чтущие, действительно, уразумели, – этого исторического примера о святом Григории и Максиме Кинике, так удачно приведенного в первом разборе, уже не встречается во втором, одобренном «коммиссиею», не смотря на то, что разбор сказания о Мелетии и Павлине весь заимствован из первого разбора с буквальной почти точностью³⁹.

Нельзя не пожалеть, что подвергнуто исключению из разбора (но уже не ради Антония) еще одно очень верное замечание, основанное также на историческом примере. Соборное определение о совместном пребывании двух Антониев на едином московском епископском престоле напомнило сочинителю еще следующее «тождеобразное событие» из римской церковной истории, описанное тем же Баронием: «Константий царь, арианин, православного Ливерия папу изгна, на его место Феликса диакона повеле арианским епископом поставити. Потом жены римския благородныя умолиша Константиа возвратити Ливерия от заточения, да купно с Феликсом епископствует. О сем егда писание кесарское на торжищах читашеся, римляне возопиша: странно повеление! на двое разделится народ; един епископ над черными, другий над белыми! И посмевающеся кесарю, вопияху: един Бог! един Христос! един епископ! И тако ради оного праведного вопля римлян кесарь Ливерия возврати, а Феликс от Рима отыде» (Барон. лето 356, число 15). Подобного же вопля ожидает сочинитель, когда будет читано на московских «торжищах» (наипаче же в гостинном ряду) и Кириллово «писание». И у нас, говорит он, «еже наша святорусская земля от начала крещения ее не виде (двух епископов на одном престоле), сие ныне в покивание главы в людех, не в угле некоем, но в самом царствующем граде Москве быти уставляют, яко да вси видят и рекут: сии людие, буии и прегордии, мнятся хранити древние чины и обряды, но силы их отмещутся, самочиния бо ради своего священные каноны ни во что же вменяют и законом церковным не повинуются, дерзы сущее, и непокориви и на всяко дело благое не искусни!»... Понятно, что искреннее и вполне верное замечание это не могло понравиться современным деятелям старообрядства, даже из самых талантливых, – и вот мы уже не обретаем его в исправленном «разборе», равно как и самой истории о папах Ливерие и Феликсе...

И так, первоначально составленный Илларионом Георгиевичем разбор белокриницкого соборного определения подвергся значительным исправлениям, большею частью в ущерб его достоинству, – и в этом исправленном виде признан «коммиссиею» удовлетворительным. Теперь следовало представить его гражданам, по поручению которых он и составлен. Но прежде нежели это сделать, члены Духовного Совета и члены «коммиссии» почли за нужное пригласить самого архиепископа Антония к участию в приготовленном «разборе», дабы таким образом еще однажды испытать его мнение о белокриницком Соборном Определении: они предложили г-ну архиепископу, не угодно ли будет его преосвященству пожаловать, на 1-е число октября, в заседание членов Духовного Совета и депутатов от общества для совокупного с ними рассмотрения и обсуждения составленного по поручению граждан разбора на белокриницкий соборный акт, или же устроить для сей цели подобное собрание в своей собственной квартире. Но г-н архиепископ и на этот раз почел за лучшее уклониться от прямого участия в деле, – «не изъявил согласия ни на то, ни на другое». Тогда члены Духовного Совета не медля более, представили разбор «достопочтенным гражданам царствующаго града Москвы», при особом письменном «предложении»,⁴⁰ в котором писали: «препровождая при сем к боголюбезному и честному собранию вашему вышереченный разбор, просим удостоить благосклоннаго приятия, внимательного выслушания и безпристрастнаго обсуждения; если же кому возмнится что быти сомнительно, или недоразумно, таковаго просим письменно заявить свое мнение, с основанием священного или святых отцев писания, и доставить нам».

6-го октября московские старообрядцы-окружники опять составили общее собрание. Здесь «разбор» был прочитан во всеуслышание; его слушали со вниманием и, разумеется, единогласно одобрили. Таким образом посредством «разбора», всеми принятого и одобренного, московские старообрядцы-окружники делали формальный протест против белокриницкого собора и вместе – первый шаг к начатию дела об уничтожении соборного акта. Но чтобы дело это получило надлежащий ход и полную силу, нужно было, чтобы в нем приняли участие и окружники иногородных старообрядских обществ, – чтобы они присоединились к протесту своих московских единомышленников. По этому здесь же, в собрании, и было решено, во все более значительные старообрядские общества разослать точные списки «разбора» и просить, чтобы общества с своей стороны сделали также письменные отзывы о «разборе» и выслали в Москву на имя членов духовного совета.

Теперь, когда «разбор» должен был получить большую гласность, когда формальным образом начиналось дело об уничтожении определений белокриницкого собора, члены Духовного Совета решились сделать последнюю попытку вразумить Антония. На другой же день после собрания граждан, именно 7 октября, они препроводили к Антонию письменное донесение о происходившем на этом собрании, а также и подлинный экземпляр читанного здесь «разбора», о котором и просили его дать свое мнение, признает ли оный правильным, и если не признает, то в чем именно и почему. «Донесение» составлено было в выражениях настойчивых; в нем помещено было даже несколько приличных назиданий Антонию насчет дурной его привычки – действовать не прямо, не говорить ни да, ни нет, или говорить и то и другое вместе. Назидания не помогли, – Антоний привычки своей не оставил и на этот раз, – прямого ответа не дал: «разбор» он признал правильным, но и против белокриницкого акта идти не хотел.

«Мы, смиреннии, – так писали об этом сами члены духовного совета, – мы, смиреннии, препроводили к его преосвященству читанный на общественном собрании разбор в подлиннике, прося его внимательно разсмотреть и безпристрастно обсудить, и если возъявится сомнительно быти, то сделать замечание; и с тем вместе умоляли его преосвященство стать твердою ногою на пути свидений Господних и с нами купно прилагать всевозможное тщание о пользе святыя церкве. Господин архиепископ Антоний, сознавая его правильным, одобрил; но решительнаго ответа о дальнейшем действии своем в отношении определения не изволил изъявить».⁴¹

Между тем московская старообрядская канцелярия усердно работала над приготовлением копий «разбора», – и не менее пятидесяти экземпляров этих копий, справленных и засвидетельствованных, разослано в иногородние старообрядские общества, при особом «извещении от московскаго духовнаго совета».⁴² В «извещении» кратко изложена история, как составлялся «разбор», и если в самом «разборе», как мы видели, личность Антония оставлена неприкосновенною и даже по возможности ограждена от заслуженных им порицаний, то здесь, в этом «извещении», члены духовного совета уже ни мало не пощадили господина архиепископа, напротив со всей откровенностью и, как видно, не без намерения описали, с какой непростительной уклончивостью и с каким двоедушием он вел себя относительно дела о составлении «разбора» на белокриницкий соборный акт. О самой же цели, для чего посылается «разбор», члены совета писали в «извещении»: «чувствуя, что в настоящее время во всех единомысленных нашему смирению христианских обществах возрастает нетерпеливое желание слышать о настоящем положении церковно-иерархических дел, паче же в отношении белокриницкаго Определения, мы общим согласием разсудили известить (о составлении «разбора» и прочем) ваше боголюбезное общество. Прилагая при сем в копии и вышеупомянутый разбор, просим благосклонно принять и безпристрастно обсудить оный, и потом, ясно и откровенно изложив на бумаге разсуждение ваше, сообщить нашему смирению на имя московскаго Духовнаго совета».

Не даром московский Антоний при вышеописанных событиях так упорно держался своего уклончивого, двусмысленного образа действий относительно членов Духовного Совета и общества московских старообрядцев-окружников. Между тем как они заняты были своим протестом против белокриницкого соборного акта, у Антония напротив велось дело о заключении мира с раздорниками на основании того же самого белокриницкого акта, – дело, которому и не хотел он повредить открытым присоединением к протесту окружников, тем больше, что с этими последними надеялся, как видно, в случае надобности легко восстановить прежние добрые отношения, которые при том же старался и теперь поддержать по возможности, заверяя их, что в сущности признает правильными все их мнения и распоряжения.

Вскоре после того, как Давыд Антипов с товарищи возвратился из Белой-Криницы и, к великому удовольствию раздорников, представил им подлинную соборную грамоту, приступлено было с их стороны к приведению этой грамоты в надлежащее действие, и прежде всего признано необходимым, чтобы архиепископ Антоний и прочие духовные лица из приемлющих Окружное Послание собственноручно подписали грамоту в свидетельство того, что действительно подчиняются изложенным в оной определениям собора. Когда такое предложение сделано было Антонию, он признал за лучшее на всякий случай отказаться от подписания грамоты, воспользовавшись для этого выгодами своего положения, – именно поставив на вид, что под грамотой уже имеется его подпись, сделанная Аркадием Славским, которому он предоставил на это полное право и подпись которого признает как свою собственную. Вообще Антоний старался уверить раздорников что определение белокриницкого собора он охотно принимает и позаботится с своей стороны к тому же склонить прочее единомышленное ему духовенство.

Имея в виду благоприятные для него стороны белокриницкого акта, он действительно об этом заботился и, как помянуто выше, по его убеждению подписался под соборным актом епископ Тобольский Савватий; но кроме Савватия никто из окружников подчиниться белокриницкому Соборному Определению не решился. Всего более противен был окружникам этот соборный акт своим обидным постановлением, чтобы «священноиереи и мирстии люди, принявшие Окружное Послание», испрашивали прощение у гуслицкого Антония и попов-раздорников, между которыми притом большая часть запрещенных, тогда как сами они ни к чему подобному в отношении к окружникам не обязывались. Неправильность и обидную сторону этого постановления чувствовал и сам Антоний, для которого, равно как и для прочих епископов-окружников, оно представляло еще новое, весьма важное препятствие к восстановлению мира с раздорниками на основании белокриницкого акта. Между попами-раздорниками есть запрещенные и Антонием и другими епископами-окружниками: как же теперь Антоний и его собратия могут войти в общение с этими попами, когда им не предписано собором просить разрешения у епископов, которыми запрещены, и даже простого прощения? Такой обидной несправедливости не мог стерпеть уже и сам г-н архиепископ Антоний: Антоний решился писать Кириллу, чтобы эта непростительная погрешность была исправлена, чтобы ради желаемого успеха соборной грамоты Кирилл своею верховною властью поспешил сделать в ней необходимое изменение, и тем устранить главнейшее препятствие к восстановлению желаемого мира в старообрядстве. 26 августа, в то время, когда, согласно общему желанию граждан приготовлялся уже «разбор», который должен был служить со стороны окружников протестом против белокриницкого собора, Антоний действительно отправил к Кириллу «донесение», в котором писал: «распорядитесь, ваше преосвященство, чтобы запрещенные нами попы, каждый к своему, связавшему их епископу, принес ныне прощение и получил в том себе разрешение; и объявите чтобы было взаимное между нас прощение, как сказано (?) в соборном вашем определении. И тогда с Божиею помощию устроится у нас совершенный церковный мир и любовь». Кроме того он просил Кирилла, побудить гуслицкого Антония, чтобы «ради общего благаго совета и мира церковнаго» не уклонялся от личного свидания с ним, архиепископом Антонием, и приказал бы «своим священникам своеручно подписаться на соборном определении», во свидетельство того, что отныне признают его, архиепископа Антония, действительным и законным московским архиепископом. К этому «донесению» Антоний приложил еще какое-то «добавление», в котором, как видно, сделал Кириллу несколько упреков по поводу упомянутых в «донесении» погрешностей соборного определения, упреков, надобно полагать, довольно резких, так что и самый собор белокриницкий назван был «темным».⁴³ Дополнение это написано было, конечно, с тою целью, чтобы несколько поучить Кирилла и побудить его к скорейшему изданию требуемых от него распоряжений. Впрочем, с этою целью посланы были и другого рода добавления, более убедительные для владыки-Кирилла.

Убеждения, представленные Антонием, как и следовало ожидать, произвели свое действие в Белой Кринице. «Донесение» пришло сюда 18 сентября, а 20 Кирилл подписал уже два тождественные послания в Москву обоим Антониям.⁴⁴ Все, чего желал старый Антоний, было исполнено в точности. «Верховный святитель всех древлеправославных христиан» в послании своем «предписывал, благословлял и заповедывал именем Господним» следующее: г-н епископ Антоний (гуслицкий) должен «нимало немедленно» 1) «собрать всех священных лиц, которым повелеть и благословить немедленно своеручно подписаться на соборном определении»; 2) повелеть запрещенным от г-на архиепископа Антония попам «возвратиться к нему обратно и принести ему должное прощение и получить себе от него разрешение»; 3) «сам вскорости, немало немедленно лично явиться к г-ну архиепископу Антонию московскому и Владимирскому для общего совета и мира церковнаго»; наконец 4) «при личном свидании с господином архиепископом Антонием и всеми освященными лицами вкупе учинить немедленно взаимное соборное прощение».

Вот какое утешительное послание из Белой Криницы получено было Антонием в первых числах октября месяца, перед тем самым временем когда члены духовного совета в последний раз приступили к нему с настойчивым требованием – сказать свое мнение о приготовленном и уже всеми одобренном «разборе белокриницкаго соборнаго акта». Мог ли Антоний утвердить этот разбор, – открыто присоединиться к этому протесту окружников, имея в руках драгоценное послание Кирилла, которое внушало ему такие отрадные надежды на близкое, даже «нимало немедленное» осуществление мечтаний о совершенном примирении с раздорниками? И он, как мы видели, оставил последнее предложение членов совета, подобно всем прежним, без положительного ответа; даже опасение – посредством такого поступка окончательно испортить свои отношения к окружникам, как видно, было вполне побеждено этими надеждами на близкий мир с раздорниками, после которого должна наступить и вожделенная тишина во всем старообрядском мире... Но так непростительно увлекающийся на старости лет владыка-Антоний скоро наказан был жестоким образом за свою юношескую мечтательность, за то легкомыслие, с которым он доселе еще верит, что распоряжения и грамоты Кирилла могут иметь какую-нибудь силу, – за то что, не смотря на безчисленное множество самых поучительных опытов, все еще надеется чего-нибудь достигнуть властью «верховнаго святителя древне-православных христиан»...

Само собою разумеется, что послание Кирилла вызвало в среде раздорников целую бурю негодования. Как мог, и в самом деле, этот жалкий, ничтожный Кирилл делать столь обидные для них распоряжения! Как смел он предписывать их попам и самому даже епископу Антонию такие унизительные действия относительно окружников, при том же совершенно противные постановлениям последнего собора, – этого собора, составляющего их торжество и славу! Следует «нимало не медленно» наказать дерзновенного и направить дело надлежащим образом. И вот неутомимый Ефим Федорыч уже летит в Белую Криницу вразумлять провинившегося дедушку-Кирилла. Крючков должен был разъяснить этому неразумному Кириллу, что попам, не принимавшим Окружное Послание, ни как не следует приносить прощение пред окружниками, и именно по смыслу Соборного Определения, которое должно быть соблюдаемо в точности; и кроме того доказать неопровержимыми фактами, что Антоний Шутов, в своем донесении к нему, владыке Кириллу, написал ложь о епископе Антоние, будто он с своими попами не подписывает соборного акта и видеть Антония Шутова не хочет, что, напротив, сам он, Шутов, от подписания грамоты отказался и от свидания с Антонием уклоняется. К несчастию г-на архиепископа, Крючков действительно имел возможность подтвердить все это фактами. Что Антоний отказался собственноручно подписать белокриницкий соборный акт, это, как уже известно читателю, была действительная правда, между тем как Антоний Гуслицкий и Софроний Калужский – два раздорнические епископа охотно ее подписали. И в том, что не устроилось свидание с Антонием Гуслицким старый Антоний был также не без вины. Устроить свидание это хлопотал особенно Савватий Табольский, и вот как сам он впоследствии рассказывал о своей неудачной попытке. «Я уговаривал архиепископа примирится; и другого Антония тоже почти уговорил. Приезжаю к этому муравьевскому Антонию, – прошу его ради мира церковнаго повидаться с архиепископом. Он соглашается, и (даже!) Крючкова уговорили; но хозяин, Муравьев, не соглашается его отпустить от себя, – говорит: «Я его не пущу из дому!» – «И тот, говорим ему, не поедет, – потому он старше!» Сколько ни уговаривали, не пускает. Решили послать за архиепископом». Надобно заметить, что выбор послов сделан был не слишком удачно, – послали Крючкова и попа Василия Садовницкаго – людей особенно ненавистных старому Антонию и всего менее способных привести его в мирное расположение духа». Приезжают они, – рассказывал дальше Савватий, – являются к архиепископу, говорят, что присланы просить его к Антонию в дом Муравьева; а он стал бранить их, что они раздорники, возмутители: «не поеду я!» говорит. Так они и воротились; рассказали нам свое неудачное посольство. Говорю: «не съездить ли мне попросить его?» Стали удерживать; однако я поехал. Сколько не просил, сколько не уговаривал Антония, все нет да нет. Наконец-таки согласился: «но я, говорит, к Муравьеву ни за что не поеду, а пусть назначит другой дом, где бы нам видеться!» На этом и порешил. Приезжаю назад к Муравьеву: так и так, говорю, – просит, чтобы другой дом был назначен. Муравьев отвечает, что своего Антония не отпустит: «вы, говорит, там его предадите!» – «Что вы, что вы, Митрофан Артамоныч! Как это можно!» – «Из своего дома, говорит, не пущу! нечего больше и толковать об этом». Так дело и кончилось ни чем».⁴⁵ Конечно, старый Антоний не больше других виноват был в этой неудаче; но все же Крючков, обвиняя его пред Кириллом, мог основаться на действительном факте и особенно изобразить в самом невыгодном для Антония свете, как он принимал самого Ефима Федорыча и попа Василья, когда они явились к нему в качестве мирных послов.

Между тем и сам Кирилл, отправив в Москву послание столь благоприятное для старшего Антония, имел причины питать против этого последнего неудовольствия. Дело в том, что из Москвы и из других мест России приходили в Белую-Криницу письма, в которых всячески поносили Кирилла за последнее утвержденное им соборное определение. Письма присылались и на имя самого Кирилла, и на имя Аверкия Полякова, противника кириллова, который не только доставлял их для прочтения митрополиту, но старался в копиях распространять и во всеобщее сведение. Письма были такого содержания и писаны в таком тоне, что даже самому Кириллу показались невыносимы; от Аверкия он даже не стал и брать их. Во всем этом Кирилл обвинял г-на архиепископа Антония, зачем он дозволяет окружникам так неприлично ругать «верховнаго святителя древлеправославных христиан». Он даже поручил московской девице Прасковье Алексеевне написать в Москву к одной знакомой мироносице – пусть она скажет владыке Антонию, чтобы запретил писать поносные письма. «Я, говорит Кирилл, теперь все по его делаю; как он приказал написать, я так и написал; и новому Антонию писал, чтобы принес ему прощение, и Василий огородник (садовницкий) чтобы пришел с покорностью. Я его очень люблю и желаю, – ни кого так, как его. Они пишут сюда, а здесь переписывают, да всюду рассылают: а над нами только люди смеются! Приезжали бы сами, да как хотели, так бы и делали!» Вот какие жалобы на владыку – Антония изливал владыка Кирилл пред Прасковьей Алексеевной по поводу присылаемых из России поносных писем, – и она извещала свою московскую приятельницу, что письма, действительно, «очень ругательныя, – есть такия, что и читать невозможно». Она приходила даже к остроумному соображению – уж не церковники ли это пишут! «Вот на днях получили письмо, извещала она, – писано: у тебя сатана гнездо свил внутри!, а прочее и писать совестно. И нынче письмо принес, – Солнцев пишет: не спасет тебя ни митра, ни омофор: уничтожь этот собор!»⁴⁶.

И так дедушка-Кирилл питал уже некоторое неудовольствие против Антония, когда в Белую Криницу явился Крючков с рассказами о вероломстве и разных «изворотах» этого старого Антония. Он доказал Кириллу со всевозможной ясностью, что Антоний обманул его, – что и грамоты соборной сам подписать не хочет и мириться с новым Антонием не поехал, тогда как этот последний изъявил согласие на братское с ним свидание и грамоту соборную вместе с Калужским Софронием подписал безпрекословно. После этого Ефиму Федорычу не трудно было доказать Кириллу, как безразсудно было с его стороны писать такие обидные для гуслицкого Антония послания и делать такие несправедливые в отношении к ним, противоокружникам, распоряжения. Он потребовал немедленного исправления такой непростительной ошибки. И вот в Белой Кринице составляется опять нечто в роде собора, и, 21 октября, издается соборная грамота к «боголюбивым епископам и священникам и иночествующим и всем православным христианам».⁴⁷ Судя по совершенной ее безграмотности, надобно полагать, что над составлением ее потрудился сам Ефим Федорыч Крючков. Сущность грамоты состояла в том, что соборное определение, изданное 8 июля, подтверждается во всей его силе, и под ним должны подписаться своеручно все духовные лица, «не смотря на то, что на соборе доверителями были подписаны;» а кто из них не подпишется, те запрещаются от всякого священнодействия, мирские же лица, несогласные принять соборное определение, отсекаются от церкви, яко гнилой и непотребный уд. В новой соборной грамоте не скрыто, что поводом к ее изданию послужили именно уклончивые действия Антония, к которому приобщен также и Пафнутий Казанский: «и как ныне некоторые не покоряются нашему освященному собору и не подписываются своеручным подписом к соборному определению, ныне мы, собравшеся в белокриницкой митрополии, духовнии и иноцы и мирстии лицы, и обсоветовавше, утверждаем именем божиим сице: во первых г-н архиепископ Антоний московский и епископ Пафнутий казанский, хотя мы и наслышаны, что он от правления епископского отказался, но чтобы своеручно подписался, и под властию их священники; и как собор был собран по причине Окружнаго Послания, то заповедуем приемлющим Окружное Послание епископам и священникам подписаться своеручным подписом, а если не подпишутся» и т. д.

Кроме этой соборной грамоты Кирилл в тот же день подписал тождественное послание к обоим Антониям, но уже совсем другого содержания, нежели посланное прежде.⁴⁸ «Мы премного наслышаны о тебе, писал он старшему Антонию, что ты не хочешь своеручно подписаться на соборном нашем определении, которое учинено в нашей богоспасаемой белокриницкой митрополии истекшего 8 числа июля месяца сего 1868 года, ради покою и мира церковнаго, и притом же ни мало ты не хочешь подражать кроткому пастырю, который послушлив был даже до смерти и распятся, а ты ныне, при старости лет своих, не о спасении душ человеческих печешея, но только о высоких своих чинах и званиях разсуждаешь. Убойся Бога! Куда ныне скрылась твоя освященная совесть? Умирать и тебе будет надобно!... Осмотрися добре, что ты твориши, и послушай нашего благого совета: с получения сей нашей грамоты, вскорости, ни мало немедленно, при всенародном собрании к вышепомянутому соборному определению своеручно подпишись». Вот какие любезности расточал теперь владыка – Кирилл тому самому Антонию, о котором недавно еще говорил Прасковье Алексеевне, что любит и желает его больше всех. Но, не довольствуясь и этим обличительным посланием, он подписал и отправил к нему еще другое, в котором объяснялся не менее откровенно:⁴⁹ «по донесению вашему на г-на епископа Антония московского и прочих духовных лиц, якобы они не исполняют по соборному определению и не подписываются на нем... я писал г-ну епископу и вам 20 сентября сего года, чтобы епископ Антоний московский подписался и, его священники на соборном акте и явился к вам для личнаго свидания и общего совета. Как же вы просили, чтобы он явился к вам и священники, а вы сами на соборном акт не подписалися и собор называете лукавым?... И за ваш обман и вышесказанные извороты уничтожаю письмо, посланное 20 сентября, и яко не бывшее вменяю. И в сие время оказалось, что вы и доселе не подписалися и в вашем добавлении называете собор: темный. Какова же совесть! и каков ваш священный сан! и к чему он вас ведет, на какое посрамление! Вы же доверителю вполне дали доверенность в лице вашем действовать на соборе, и мне писали вы несколько раз, что вы посылаете в лице себя, и что он сделает на соборе, то на все согласен: а теперь вы собор не признает (sic) и доверителя срамишь, и делаешь обманы и извороты! Если вы соборный акт не подпишете, то лежит на вас правило святых отец», и проч.

Таким образом Крючков с обычной ловкостью сделал свое дело в Белой Кринице: обидное для противоокружников письмо от 20 сентября уничтожено, – вменено яко не бывшее; соборный акт 8 июля подтвержден во всей его силе новой соборной грамотой и все духовные лица из окружников, под страхом запрещения от священнодействий, обязаны под ним подписаться; а этому злокозненному Антонию сделаны такие вразумления, каких ему давно уже не приходилось получать. Снабженный вышеуказанными грамотами, Ефим Федорыч благополучно прибыл в Москву и вручил привезенные им бумаги по принадлежности.

Все мечты Антония, все его надежды на белокриницкого верховного святителя разлетелись в прах. Поневоле приходилось вкушать горькие плоды своей собственной не прямоты и двуличности. Помышляя о соединении с раздорниками, он оттолкнул от себя окружников и достиг того, что члены Московского Духовного Совета, посредством своих извещений, объявили всем иногородним обществам о недобросовестности его поведения; а желая в то же время не разрывать открытым образом и своих связей с окружниками, совершенно испортил свои отношения к раздорникам, – вызвал со стороны Кирилла самые резкие обличения в изворотах и обманах. И все это писалось и говорилось о нем во услышание всего старообрядского мира! Положение, по истине, неприятное даже и для подобной личности, как Антоний Шутов. Надобно полагать, что теперь, когда его сношения с раздорниками кончились таким плачевным образом, Антоний пожалел не мало, за чем отказался действовать заодно с членами своего Духовного Совета, распоряжения которых, как можно было судить по доходившим из разных мест слухам, должны произвести благоприятное впечатление в иногородных старообрядских обществах. Но разве теперь нельзя уже поправить дело? объявить себя решительным приверженцем окружников? Подобные превращения в былое время удавались Антонию; можно было надеяться вполне, что и теперь неудачи не последует: снисходительность раскольников к присным своим предела не имеет.

Члены Московского Духовного Совета и общество московских окружников могли действительно рассчитывать, что посланный в иногородние общества «разбор белокриницкого Соборного Определения» везде будет принят хорошо, ибо с разных сторон приходили известия, что Белокриницким собором все окружники крайне недовольны. Так, например, из Калуги писали в Москву, что туда приехал Софроний, и предъявив соборную грамоту требует, чтобы калужские старообрядцы из приемлющих Окружное Послание шли к нему за прощением, но никто из старообрядцев-окружников к нему не идет и не пойдет. «Когда наша река Ока возвратит свои струи вспять, – писали из Калуги, – тогда и пойдем за прощением к Софронию: от клятвопреступников прощения не просят! Они хотят нас приписать под чин, только не знаю третий, или вторый. Кто же из нас отделился от церкви: мы, или они? Мы ереси за собой никакой не видим; не нам у них просить прощения. Тогда и камение возопиют велиим гласом... 8-го июля (на соборе) только Давыд говорил, а митрополит приговаривал: кажу добри. Святитель чужим умом проживает!»⁵⁰ С Урала также получено было послание от общества «богоспасаемых градов Уральска, Оренбурга и града Илецка с окрестными весями», – писали что белокриницкую соборную грамоту принять нельзя: «Написан мирный акт за границей; но в нем нимало не упомянуто о Кириловом, Прокоповом и прочих лжеучении: следовательно о сем учении на соборе за границей не было никакого вопроса к митрополиту Кирилле, – должно быть, оно и осталось при них. О Боже! избави нас о таковых лжеучителей! Все мы радуемся доброму миру, ведущему ко спасению; а если будем мириться о нарушении истины, то зловредно есть. А видится, что таковый мир и начинается сейчас. Многие сему начинаемому неистинному миру не радуются, а желают благаго, праваго, истине не противнаго».⁵¹ Мнение казанского старообрядского общества, самое невыгодное для Белокриницкого собора, уже было заявлено прежде одним из самых влиятельных членов этого общества.⁵²

Итак, можно было смело рассчитывать что «разбор белокриницкаго соборного акта» будет хорошо принят иногородними старообрядскими обществами, и со стороны этих последних нельзя ожидать ни какого противодействия, когда приступлено будет к формальному уничтожению определений Белокриницкого собора. Но немалым затруднением в этом деле могло служить то обстоятельство, что все старообрядские архиереи, за исключением Пафнутия Казанского, утвердили белокриницкий соборный акт своими подписями, так что, ратуя против соборного акта, членам Совета приходилось бы ратовать против всех существующих ныне старообрядских епископов: борьба, очевидно, была бы не равная. Итак нужно было устранить это важное препятствие, – склонить епископов-окружников к отречению от собственных подписей под белокриницким соборным актом. В отношении к Антонию попытки этого рода, по крайней мере доселе, были безуспешны; оставалась надежда на заграничных Аркадиев. Мы видели, что вскоре же по получении белокриницкого акта московские окружники, в обличительном послании к Аркадию Славскому, делали ему и вместе с ним Аркадию Васлуйскому внушение отречься от соборного постановления: «благоволите отрясти мглу Прокопо-Давыдовскую... сподвигните на сие и соседа вашего, преосвященного Аркадия, архиепископа Васлуйского, и общекупно составивше уничтожение на Определение, от 8-го июля состоявшееся, пришлите за подписом и печатьми вашими». Потом когда был составлен и одобрен «разбор белокриницкаго акта», члены Духовного Совета отправили в обоим Аркадиям письма с тем же самым предложением, еще более настойчиво выраженным. Но мало надеясь на письма, они решились наконец, ради такого важного дела, снарядить посольство за границу для личных объяснений с обоими архиереями и особенно с Аркадием Славским. Съездить за границу решился даже сам Пафнутий Казанский; в спутники назначили ему одного, мало опытного в подобных путешествиях, старообрядца из жителей Сергиева посада. Посольство снаряжено было в величайшем секрете, так что из самих старообрядцев московских о нем известно было весьма немногим. Но этому посольству, снаряженному ради пользы Окружного Послания, не суждено было даже выехать за российские пределы. Когда нужно было в Петербурге хлопотать о получении заграничных паспортов, спутник Пафнутия своими неумелыми ответами на самые обыкновенные вопросы: кто он и зачем едет в Турцию? скоро навлек на себя подозрение; притом же и вид его оказался не в порядке, ибо принадлежал другому лицу. По сему случаю посланников задержали. Впрочем, с ними поступили очень деликатно и отпустили без всяких неприятностей, только, разумеется, не в турецкие владения, а приказали ехать обратно к месту их жительства, – одному в Казань, другому в Москву. Эта неудача, испытанная Пафнутием в такое время, когда поездки раскольников за границу сделались самым обыкновенным делом, произвела тяжелое впечатление на московских окружников, возлагавших большие надежды на личное свидание своих послов с Аркадием Славским. В то же время их постигло новое огорчение, еще более тяжелое: по телеграфу получено было неожиданное известие, что 11-го ноября Аркадий Славский умер, и оказалось таким образом, что Пафнутий Казанский не мог бы застать его в живых, если бы даже и успел благополучно выбраться за границу.

Выше было замечено, что Аркадий возвратился домой с Белокриницкого собора в самом мрачном настроении духа. Его очень смущала мысль, что на соборе этом поступил он крайне опрометчиво, что подписав позорную для старообрядцев-окружников грамоту, заключив, по собственному его выражению, «грязный мир» с Кириллом, Прокопом, Давыдом и прочими, он не только ничего не достиг, но еще может и самого себя очень низко уронил во мнении всех благомыслящих старообрядцев. Это последнее опасение всего больше тревожило Аркадия, очень дорожившего своей репутацией в старообрядском мире и весьма чувствительного к личным неприятностям. И вскоре же по возвращении в свой Славский скит, он получает из Москвы, от прежних искреннейших почитателей своих, уже известное читателям обличительное послание, написанное, как выражались сами писавшие, «не стройно и жестоко, ибо кровь кипела в жилах от напитка, составленного в студенце бездны», – послание, в котором содержалось столько обидных для него, но вместе и справедливых упреков, обличений и даже угроз! Все это было тяжелым ударом для Аркадия и, по мнению самих старообрядцев, московские письма имели решительное влияние на развитие его предсмертного недуга. Добруджинские раскольники были до крайности огорчены неожиданною кончиной своего знаменитого епископа, которого, конечно, никто им не заменит⁵³; сильно смутились известием о смерти Аркадия и московские старообрядцы. Нет сомнения, что Аркадий был самым замечательным и самым дельным из всех существующих теперь раскольничьих архиереев, и смерть его во всякое время была бы для старообрядцев-окружников чувствительною потерей; а при настоящих обстоятельствах эта потеря была еще чувствительнее. Аркадий, постоянный и твердый поборник Окружного Послания, умирает подписавши Соборное Определение которым это Послание уничтожено, вменено яко не бывшее и предано проклятию, – умирает отвергнутый самими окружниками и не успевши с ними примириться чрез отречение от своей злосчастной подписи под соборным актом! Говорим: отвергнутый окружниками, потому что сами они писали Аркадию: «егда узрим писание руки вашея, уничтожающее богопротивное веление оно, тогда (и только тогда) паки по-прежнему будем просить вашего архипастырского мира и благословения». В сущности, это была со стороны окружников одна только угроза Аркадию; разорвать общение с ним они вовсе не желали и не думали, а хотели только посредством этой угрозы заставить Аркадия поскорее прислать им «писание руки своея», уничтожающее «богопротивный» белокриницкий акт, – за этим Аркадиевым рукописанием они решились, как мы видели, даже снарядить нарочитое посольство за границу. И вот судьбам угодно было навсегда лишить их возможности не только узреть столь вожделенное писание руки аркадиевой, но и с самим Аркадием восстановить прерванное общение, – «по-прежнему просить у него мира и благословения!» Понятно после этого, как прискорбно было для московских окружников известие о смерти знаменитого славского епископа и какой ущерб причинила эта потеря их надеждам на успешное окончание дела об уничтожении белокриницкого соборного акта.

Положение окружников, действительно, было теперь очень затруднительно, и только наступивший новый год принес им некоторое утешение: от Аркадия Васлуйского было получено наконец покаянное послание. Он совершенно отрекался от белокриницкого Соборного Определения, которое, имел неосторожность утвердить своею подписью, уничтожал эту несчастную подпись и смиренно испрашивал прощения за все вины содеянные на Белокриницком соборе. Для окружников, при тогдашнем их стесненном положении, это было, действительно, не малым утешением. А между тем и московский Антоний, потерпев жестокое поражение в своих попытках сблизиться с раздорниками, после грозных и оскорбительных грамот и писем Кирилла, начал изображать из своей особы решительного приверженца партии приемлющих Окружное Послание и изъявил готовность действовать вместе с членами Духовного Совета против белокриницкого Соборного Определения. Благодаря тем же стесненным обстоятельствам, члены Совета согласились предать забвению недавние столь неблаговидные и неискренние в отношении к ним поступки Антония, о которых сами же, посредством «извещения», поведали всем иногородним старообрядским обществам: они благосклонно приняли кающегося господина архиепископа; даже Пафнутий Казанский (чего ожидать было невозможно, чему не охотно и верится), – даже он решился возобновить так давно уже прерванные сношения с Антонием, которого, конечно, и доселе считает повинным во многих и важных лжеучениях и противных церковным правилам поступках. Его мир с Антонием, мир только по наружности, совершенно чуждый искренности, может служить ясным доказательством того, как нуждались окружники в привлечении на свою сторону даже таких «властей», каков Антоний, чтоб иметь достаточно силы для борьбы с противною партией. Теперь все находящиеся в живых (за исключением Иова Кавказского) старообрядские епископы, почитаемые за окружников, были на их стороне, и борьбу эту можно было начинать смело.

11-го января окружники отправили в Белую-Криницу, на имя Аверкия Полякова, тщательно переписанный по-уставному «разбор Соборного Определения», который просили его прочесть самому владыке Кириллу. «Мы разсудили, сказано в письме к Аверкию,⁵⁴ послать на имя ваше составленный зде разбор белокориницкаго ; просим вас внимательно разсмотреть и безпристрастно обсудить оный, и потом благоволите прочести во уши своей собратии, и кому заблагоразсудите, а также отцу Алимпию и самому г. Кириллу митрополиту потрудитеся прочести». В том же письме окружники ясно и определенно выражали, что «за митрополитом Кириллом последовали не могут, а равно и собор бывший в Белой-Кринице в первых числах июля месяца 1868 года признать за законный собор такожде не могут, понеже он не последова прежним св. собором и действова против правил Свв. отец, к тому же дерзну уничтожению и проклятию предали учение изложенное от священнаго и святых отец писания, и всех запрещенных и изверженных из священнаго сана признати за действительных священнослужителей без всякого основания от писания, и посему мы его вменяем быти неправильным и далече от предел канонических изшедшим». Они приравнивали его соборам арианским и иконоборческим (также, совершенно некстати, большому Московскому собору 1667 года): «все сии соборы мы вменяем яко не бывшие и вся беззаконная постановления их, не согласная с учением святыя церкве, отвергаем и отметаем, с ними же и вышереченный собор Белокриницкий вменяем незаконным, недействительным и ничтожным». Итак мнение окружников о Белокриницком соборе в конце января было объявлено самому Кириллу и прочим в митрополии сущим; тогда же, именно 24-го числа, такое объявление сделано было и московским противоокружникам. Правда, еще гораздо ранее, в то время когда составлялся самый «разбор белокриницкаго акта», окружники послали Давыду Антипову, «почтенному наставнику и составителю белокриницкого мнимособорного Определения вкупе с сотрудники и единомысленники», целую тетрадь, под названием: Отклик на слово примирения,⁵⁵ где между прочим сказано было: «объявляем, по убеждению совести нашея, что только тогда имать быти истинное примирение и соединение между нами и вами, егда на основании священнаго и святых отец писания, обстоятельно разсмотрены и обсуждены будут вины разномыслия нашего». Это было первым, еще не вполне решительным вызовом, который сделали московские окружники противной партии; теперь же, чувствуя себя достаточно сильными в союзе с Аркадием Васлуйским и Антонием, они решились дать им нечто вроде генеральной баталии. Упомянутого 24-го числа, в доме известного собирателя старообрядцев И.П. Б-ва, было общее собрание окружников, на которое были приглашены и главные деятели противной партии; и были новые друзья – Антоний с Казанским Пафнутием, которых, однако же, почему-то нашли необходимым первоначально уединить в особой, отдельной от залы собрания, комнате, в верхних апартаментах. При открытии заседания хозяин предложил пригласить в собрание и обоих владык, объяснив, что они находятся у него же в доме и только ждут приглашения. Один из прежних окружников, теперь же, очевидно, склонившийся на противную сторону под влиянием своего духовного отца из раздорнических попов, – человек весьма значительный между старообрядцами, бывший попечитель Рогожского кладбища, А.А. Д-в, заметил, что если приглашать Пафнутия с архиепископом г. Антонием, то нужно пригласить и епископа Антония (то есть Гуслицкого). По сему случаю откровенный хозяин так неделикатно выразился об этом епископе Антонии, что г. Д-в, в крайнем негодовании, выбежал вон и больше не возвращался в собрание, несмотря на все убеждения и просьбы. Так началось заседание; в том же духе продолжалось и кончилось. Главное, что было теперь сделано, – это решительное объявление с стороны окружников, что Белокриницкий собор они законным не признают, определений его не принимают и дотоле не заключат мира с раздорниками, пока эти последние не откажутся от Прокоповой и Давыдовой ереси, или, что в сущности одно и то же, пока не примут учения, выраженного в Окружном Послании.

Итак, заключенный на Белокриницком соборе «грязный мир» между окружниками и противоокружниками – разорван. Остается ожидать с той и другой стороны формального о том объявления во всеобщее сведение старообрядцам, повсюду обретающимся... Что же будет за тем? Последует ли наконец решительное распадение поповщины на две враждебные секты – окружников и противоокружников, или опять начнутся безплодные и нескончаемые попытки взаимного примирения между теми и другими? Поживем – увидим; только, основываясь на многочисленных опытах, виденных нами в последнее время, можно и теперь сказать с полною решительностью, что в том и другом случае раскол представит нам лишь новые доказательства своей полной несостоятельности и происходящего в нем разложения, которого не в силах прекратить никакие соборы раскольников – ни белокриницкие, ни московские.

Господь наш i҃с Христос, во святом Евангелии глаголет: испытайте писания, яко вы мните в них имети живот вечный (Иоан. зач. 17), и Апостол завещевает: вся искушающее, добрая содержите. На основании сих священных словес, предлагается зде краткое соображение: учения святой церкви, заимствованного от священного и св. отец писания, истории церковной, и проистекающего оттуда, и мнения противляющихся оному учению, и чрез то богоненавидимый раздор чинящих, хулами же и поношениями несогласующихся с их мудрованиями оболгавающих, во еже видети и разсудити обоя, избрати же от них доброе и полезное, злое же отринути и возгнушатися им, по реченному: и от всякия вещи злыя отгребатися.

Заключение глаголанных

Сия убо вкратце очесем благоразумных и добросовестных православных христиан предложивше, в показание истины, яко да видят обою страну различие, глаголю же учение святой церкви и мнение противляющихся оному, и отринут злое, изберут же доброе и полезное, и ществующе неуклонно по неблазненному пути учения церковного, утлаченному от святых и богоносных отец, достигнут града оного идеже есть всем веселящимся жилище, и насладятся неизреченных красот в немерцающем и безконечнем свете царствия Христова, их же буди всем нам получити, благодатию и человеколюбием Господа нашего іс҃ Христа, Ему же слава со Отцем и со Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

...Сообщу вам о здешних обстоятельствах. Как заразилось беспорядками, так верно пребудет без всякого исцеления до конца.

В Белокриницком мужском монастыре происходят беспорядки по прежнему. Кирилл получает деньги из Москвы, от какого-то попа Афанасия⁶³, по 100 руб. сер. всякий месяц, и частью от других своих раздорников, которыми распоряжается Акинф и Никита поп.⁶⁴

Когда Акинф отъезжал в Россию, тогда на место себя оставлял митрополиту Кириллу в помощь еврея Арона климоуцкаго, с которым Кирилл и советовался о всех делах, которые не надлежат до монастыря. Никита поп побранился с жандармом и опозорил его, как хуже не может быть; еще на поляне корчму разбили кто-то научением Акинфа и Никиты попа, за что и происходят суды и позывы непрестанно: Кирилл деньги засыпает, а еврей ходатайствует, и так избавляются, или сказать, оттягиваются тюрмины. Также этой зимы поп Никита воровал в лесу бревна с тремя руснаками, за что и подан до штрафу – на несколько дней арестом и сколько-то гульденов платы. По этим делам еврей приезжает в митрополию на совет к митрополиту, когда на своей бричке и лошадях, а когда на Никитиных; в случае поедут в Серет всякий на своей повозке, оттуда приезжают – Арон с попадьей, а Никита с Акинфом после. И так еврей порядок ведет хорош, не допускает Кирилловыми деньгами в обиду Никиту и Акинфа.

Алимпий прислал (из Москвы) на братию перед вербной неделей 200 р. с. и после пасхи 200 р. с. Братия Алимпия благодарит, а Кирилл негодует. Филипп Грубенский⁶⁵ прибыл 4 мая неизвестно зачем.

Посмотрим теперь, что содевается в женском Белокриницком монастыре. Еще перед масляницей завелся явный бунт (прежде происходил тайно). Была настоятельницей Иринарха, а экономкой Феофания; а теперь у Феофании должность отобрали, не допускают уже по прежнему распоряжаться. Иринарха увидела свое безсилие управлять монастырем, отказалась настоятельской должности. И как устремились все монахини одна с другою драки производить, такое безчиние, что ужасти подобно! После такой ссоры и драки постановили игуменьею Аркадийку, маленькую да рябенькую; а прежде бывшую Иринарху казначейкой. А Феофания, как окружничка (так ее называют другие монахини), не стала ходить с ними за трапезу, пригласила Досифею и не ходят к новой настоятельнице к прощению и благословению; начали себе особенно от сестер на своем содержании проживать в новых гостинных кельях. Происходило так от крещения по 12 число апреля.

12 апреля литургисал новая особа – Антоний⁶⁶ в скиту, и во время его обеда предстояла казначейка. Пришедши туда Досифея начала спорить с нею; Иринарха, не могши с нею управиться, сказала Антонию: владыка святый, благословите ей выйти из кельи. Он, вместо благословения выйти из кельи, встал из-за стола и взялся выпихивать в двери Досифею. Она упиралась, называла его... недостойным быть архиереем, передразнивала его читанье и возгласы, просто сказать конфузила, как надо быть; а Антоний не выпускал ее из своих рук и преосвященнейшими руками рубашку подрал у Досифеи. Досифея в тот же раз побежала к Кириллу жаловаться на наместника, а Антоний бросил дообедывать и вслед за Досифеей: перегнавши ее в первых монастырских воротах, побежал в другие, чтобы запереть фортку. Только пробежал фортку, той раз ее захлопнул задвижкой и стоит, слушая, или дожидая, что будет из того; а Досифея, в фортку не могла пройти, так под вороты пролезла, как какая худобина, подобная собаке. Его преосвященство видит, что уже некуда утекать, начал упрашивать Досифею: попрощаемся! Она попрощалась; несколько раз переблагословил ее, и разошлись. Однако Антоний этого не мог перенести: жалился Кириллу; Кирилл – Акинфу, своему советнику, которому рассказывает даже грехи людские. Акинф распорядился отмстить, чем сможет, Досифее. 15 того же месяца и шли с поляны Феофания с Досифеей: их переняли гайдук с десятским и повели к дворнику. Заперли в арест Досифею; а Феофания, как свою подругу, не могла оставить, приносила ей водочки и закусочки, да и сама с ней торжествовала, пока суд вышел от Кирилла. 19 числа кончился суд: Кирилл более не мог другаго суда произвести, как только выгнать из Белой Криницы Досифею. Наняли подводу, заплатил сам Кирилл 3 гульдена, довезти до Мигилень.⁶⁷ Досифея, заехавши в Серет, пошла к форштеру заявить дело ее обиды; форштер сказал ей воротиться в Белую Криницу. Досифея с радости пропила целую ночь с извозчиком, Трифоном Васильевым, и приехала в Белую Криницу 20 числа. Но какая драка была еще, когда сажали Досифею на повозку! Собралась вся громада липованская выгонять Досифею: Феофанию не пускают, а Досифею выгоняют; Феофания цепляется уезжать на повозку, а Иван Лазарев как пхнул Феофанию с повозки, так она даже... Потом происходил крик, как будто изумленных (помешанных). А Кирилл смотрит, да усмехается, – полагает, что очень хорошее его распоряжение, да еще и приговаривает: «добре, так-так, добре! Иш какия мерзкия!...».

... В настоящее время Акинф вкоренился в монастыре своим распоряжением и митрополитом как своим слугою владеет. Когда не стало Акинфу оных денег, что привез из России минувшего великого поста, он придумал покупать овец вместе с Никитою, сыном Кирилла. И пришедши Акинф к Кириллу, говорит: «владыко святый! вот хорошо бы нам овец накупить, да на поляне пасть, будет польза; да вот денег нужно бы хоть тысячу серебром». Митрополит Кирилл говорит: «у мене нет, хиба у (в) казначействе попытать». Позвал к себе Антония, начал ему предлагать: «вот Акинф хотит овец куплять, дайте ему денег; он вам отдаст». Но как Антоний и братия достоверно знают отдачу Акинфину, то и предложил Антоний братии этот план Акинфы. Братия вся закричала: «не нужно нам овец, мы не будем их доить; а кому нужны, пущай себе покупает! А если в (у) нас в казначействе есть какой грецырь (крейцер), то мы не отдадим его Акинфе, чтобы он распоряжался, а мы будем без олею сидеть. Уж накормил нас Акинф Васильич!» После такого отказу взял Акинф подпись митрополита Кирилла и, поехавши в Серет, занял у еврея денег тысячу гульденов на торговлю овцами.

Между тем готовил и другой предмет, где получить деньги, – начал затевать, чтобы непременно собрать собор 29 июня в Формосах вселенский. Созывали письмами одних, а другим телеграфировали о прибытии в Белую Криницу. Ясские, Боташанцы и Аркадий Задунайский начали собираться ехать на собор и попрежде 29 июня, чтобы лучше как умиротворить Кирилла. Формосские, услыхавши, упредили приездом своим всех, – были в митрополии 11 и 12 мая месяца – поп Григорий и Прокоп, новый еретик, и Федор Евтеев. Эти самые привезли радость Акинфе, видимо, что делают еще более в липовании раздор. Наказали Формосские, чтобы митрополит ни с кем мира не делал, пока не получит позволения от новаго Антония. С тем и уехали. Кирилл обещался, что если кто прибудет из ясских, или боташанских, или кто из архиереев, называемых окружниками, то тех не принять и в келью.

Вот 17 приехал Аркадий Задунайский с Николой молодым. Приехавши в монастырь, из братии усмотрели его, как единовернаго своего архиерея, Арсений, Мельхиседек и Василий Никитин, и пошли под благословение. А Кирилла-то не было в монастыре: он был на пасеке, куда непременно должен всякий день побывать. Приходит Кирилл из пасеки: тут гости! Узнавши Кирилл, что из братии пошли под благословение, начал кричать на них, как они смели идти под благословение к окружнику, «мерские!». Арсений говорит ему, выпивши, – «владыко святый! хоть окружник, да не еретик!». Кирилл видит, что братия не так-то боятся его высоконевежества, повесил нос и сказал: «ну дайте ему келью Алимпиеву». С тем разошлись. 18 вечером приехали ясские и боташанцы: этих гостей уже принял Кирилл в церковь без всякаго испытания. Разумеется поднесли ему, т. е. Кириллу; два бочонка икры привез Аркадий, да рыбы несколько ок хорошей для всего общебратства.

В день Троицын отправлял богослужение Кирилл один, в присутствии иеродиакона Феодосия; а Антоний в женском скиту (где прежде драку производил). Аркадий стоял позади клироса правого, слушал богослужение. В понедельник Св. Духа Акинф собирал бал в своем саду (на Баларий)⁶⁸. Была дорога усажена елками и липами зелеными, что идет от млина⁶⁹ до самого места торжественного – стодолы:⁷⁰ в ней-то и произведено было (торжество). Столы долгие устланы настольниками и увешаны стены рушниками; кушанье было сготовлено из ягнят, которых на Поляне имеют, да из монастырской рыбы, которую наловил в ставу⁷¹ монастырском, – да выше помянутые два бочонка икры украли, или уворовали Кирилл с Акинфой. О чем Аркадий спрашивал у братии, – „что, была ли икра за трапезой – на Троицын день, или нет?» Из братии отвечали: «никогда не видали икры и какая она есть, привезенная вами!» Аркадий отвечал: «хороша, – черная!» После того кричал Арсений по улицам, что митрополит вор, украл два бочонка икры к Акинфе на бал. Звал Акинф на оный бал самого митрополита Кирилла и Антония и были ясские гости приехавшие. Везли митрополита Кириллушку с колокольным звоном во всех церквах, по приказу Акинфа. Пировали несколько часов с выстрелами гормат; пили пиво, и шампану было половина бутылки, а больше монастырского вина красного, которое постарался Алимпий привезти из Молдавии на богослужение литургий. Было несколько липованей, любимых Акинфой. В это время Аркадий ходил в лес с Феодосием и молодым Николою. На другой день ясские отправились восвояси; а Аркадий и Никола проживают в Белой Кринице до будущего 29 июня.

22 мая приехал Еврей из Серета, называемый Акня⁷²; нашел Кирилла у пасеки, – начал его набирать: «Коле ви виддате будете мои гроши? Вит коле чекала я на вас (ведь сколько я на вас ждал) воне минула срок; тому е весим месяца, що вже потреба виддати. Ви посылала до мине вашего опиака (пьяницу) та злодия Акинфа; а вин тилько що се хвалит банкнотами вид Руслянд (русскими бумагами), а мою тисечу-шисть-ста не хоче виддати! Я не буду знав Акинфа! бо она велика злодий; а я маю ваша тротеля (вексель), що здеся подписала: то виддай моя гроши!». Кирилл, опершись на трость, это выслушал и сказал, что нам с России пришлют, тогда отдадим, не беспокойся!

29 мая минувшего приехал Кирилл Масляев с двумя депутатами из Галац за поповством. И как чудно! Мошенник мошенника скоро разрешил, даже позволил Кирилл распопу, литургисать: 2 июня отправлял литургию в белокриницкой приходской церкви Кирилл Масляев, а его высоконевежество было на храму в Соколицах⁷³. А Аркадий пущай проживает до 29, да за клиросом стоит и слушает божественного пения!

Июнь 1868 г.

Г-не Кирилле, владыко Белокриницкий!

В велице дому (церкви Божией) не точию суть сосуди злати и сребряни, но и древяни и глиняни быти мусят: бо яко тело едино есть и члонки имать многи, вси же члонки единаго тела, мнози суще, едино суть тело: так и церковь Бога живаго многия члены мает, – мает бо пастырей, мает ловцов, мает земледельцев, мает рыцарей, – вси же они единым духом и во едино тело покрещени, и не может око руце рещи: непотребна ты мне, ниже паки глава ногама: нетребе ми есте, но много паче мнящийся уды тела немощнейши быши потребнейши суть: бо тако Бог растворяет тело, худейшему большу дав честь, да не будет распря в телеси, да вси уди пекутся о едином строении и благосостоянии тела. От которых и мы есмо от всех непотребнейши, и видя растройство тела церковнаго, раздрание же и разделение, осмеливаемся, может быть в последний раз, побеседовать с вами чрез сие начертание.

В настоящее время чрез ваши разнообразные, – одно другому противоположные, распоряжения люд Божий пришел в конечное расстройство и недоумение; он теряет веру и усердие к духовенству и не знает, за кем ему следовать; бо из одного источника, вашей Белой Крыницы, истекает две воды, две науки, два учения, одно другому противные. Вот например: вы много раз утверждали здесь Антония первого; а потом за червонцы поставили другого Антония, который не дверьми вошел во двор овчий, но как тать и разбойник, погубляет и расточает овцы стада нещадно. А за все это вам отвечать придется пред Тем, который испытует сердца и утробы праведно.

То же самое мы скажем и о воде учения, от вас происходящей. В сочинениях инока Павла, основателя вашей белокриницкой митрополии, мы находим следующий отзыв о великороссийской и греческой церкви: «нынешние великороссияне, малороссияне и украинцы во Святую Троицу и в Христа Спасителя веруют православно. Они все семь вселенских и девять поместные соборы приемлют и за их церковные новшества вселенскими соборами не осуждены. Греки также в догматех веры погрешности не имеют, что есть главный пункт православию». Таково было учение павлово; оно было рассматриваемо и отцами Славского скита и одобрено.

Точно таковое ж учение изложено и в Окружном послании. В нем тоже написано, что церковь великороссийская и греческая верует во единого Бога с нами, исповедует и плотское смотрение Христово и проч. Которое послание, сверх прочих архиереев, одобрил и первопрестольный высокопреосвященнейший митрополит Кир Амвросий, который в изданном от него акте 28 октября 1863 года говорит так: «Окружное послание, бывшее в рассмотрении освященнаго собора, признаю очень полезным и благодарю трудившихся в нем, и прошу всех быть в согласии и соблюдать священные каноны непревратно и непоколебимо; а на творящих церковное возмущение да не будет моего благословения и да будут от мене прокляты».

Мы вполне слушаем первопрестольного митрополита Амвросия и уважаемого инока Павла, и вышеозначенное учение и наставление их признаем за правильное и полезное и твердо в том убеждены.

И вы, если верите, что благодать хиротонии получили от преосвященного Амвросия и уважаете инока Павла, то вам должно быть с ними во едином духе, яко едино тело, и не отделяться от них ни словом, ни делом отнюдь ни какоже.

Но ваше блаженство совершенно напротив пошли: забыли учение павлово, не обращаете внимания и на завещание рукоположителя вашего, – отчуждились от них; прилепився в сумазбродным кривотолкам, с ними имеете общение духа; ваши все бумаги наполнены несправедливых натягательств и жестоких нападений на Окружное послание; у вас только и дела, что беспрестанно твердите: «Окружное послание уничтожаю и опровергаю и яко небывшее вменяю. Этого мало. Вы напротив того еще резво отличились, подтвердили нечестивое учение Прокопа Лаврентьева и засвидетельствовали, что оно (акибы) составлено от божественного писания, в коем яве и нагою главою проповедуется, что церковь велико-российская верует в иного Бога, антихриста, и провозглашается: «кто ныне смеет рещи, яко един и той же Бог, – несть едино лице, но два». Этим вы ясно доказали всю нелепость гнилого учения и неразумия, и лишаете сами себя священного сана и звания: ибо если дать вашему мнению место, что церковь оная верует во иного Бога, антихриста, то стало быть хиротония ваша заимствована от антихриста. Если же так, то мы оную перестанем признавать за хиротонию и вас станем вменять простым мужиком, да еще и не крещеным: ибо крестивший вас поп был поставлен от поклонников Иисусовых. Но если это для вас не переносно; то не лучше ли вам оставить партию богохульников, оставить гонение на Окружное послание, соединиться духом с учением святой церкви и вышеозначенным учением инока Павла и преосвященнейшего митрополита Амвросия, который, вручая вам ставленную грамоту, завещал следующее:

«Возлюбленный наш о Христе Исусе брат... се благодатию пресвятаго и животворящаго Духа, чрез наше смирение, рукоположен еси на высокий степень архиерейства, быти тебе яко светильнику светлу, никогда же благочестивых учений веленьми угасающу, могущу украсити престол святыя Божия церкве и словесное Христово стадо пасти истрещи неусыпно от хищных волков, лжеучением губящих е, и врученную тебе паству путеводити со всяким прилежанием, не склоняя ни на десно, ни на лево, но предводя путем средним, иже есть путь царский».

Вспомните это завещание и рассмотрите, коль далеко вы от него отдалились. У вас благочестивое учение совсем погасло; паче же хищных волков лжеучение превозрастает: ибо так у нас об вас умные люди пишут:

«В белокриницкой митрополии не было ереси никакой, даже до нынешняго размирия. Но как теперь оказалось нестерпимаго гнуснаго струпа плачевная язва, которая болит жидовством, – Сын Божий страшно хулимый есть учением некоего изувера Прокопа Лаврентьева, Дух Святый приплетен есть к освящению антихристовой матери, точию Бог Отец веруется от них, как и у ветхозаветцев, да и прочия богомерския ереси прозябóша, и верховный святитель Кирилл простотою своею обратился в возсмерделую соль, погрузился смрадом учения прокопианской богомерской ереси, которая есть не единаго Прокопа ересь, но есть еще в херсонской губернии, в уездном городе Тирасполе два изувера – Иван Безчетверти-ларичь, да Анфим Стриженой Полтарак, так называемые, – явные и высказанные проповедники и горячие защитники богомерзкой прокопианской ереси. Но благоразсудные старообрядцы даже не хотят слышать новое, странное прокопианское учение и все вообще тщатся отринути преисподний яд злочестиваго учения онаго, и Христа Спасителя от хулы изъяти и Святаго Духа действо устранити от освящения антихристовой матери, и соборне искоренити лукаваго беса прокопианский плевел от единыя, святыя, соборныя и апостольския церкве».

Вот какие у нас ведутся переписки о вашем блаженстве, да и защитить вас нечем, потому что это справедливо. После сего, можете ли вы именоваться всех древлеправославных христиан митрополитом и могут ли православные христиане вам подчиняться и вручать свои души, когда вы совершенно вышли из пределов благоразумия, и уклонились в развращение и все распоряжения ваши не что иное, как кукольная комедия, или детские игрушки, ни с чем не сообразные, ведущие к раздору, разделению и совершенному расстройству?

Вы привлачаете на себя не дарованную вам неограниченную власть, по подобию папы римского; вы ни во что вменяете священные каноны и братию свою епископов преобидите; вы, беззаконно поставляя престол на престол, производите духовное прелюбодейство, драку же и междоусобицу; вы разрешаете запрещенных и изверженных и дозволяете им священнокорчемствовать в поругание святыни и пагубу душевную; и в довершение зла уничтожаете и опровергаете правильное учение и вместо того подтверждаете богомерзкую вышереченную ересь, чрез которую отсекаете сами себе от единства православнаго сочленения, лишаетесь благословения вашего рукоположителя и подлежите его и Святых Отец клятве. Отныне, аще убо не раскаетеся и не проклянете соборне богомерзкую прокопианскую ересь, и не уничтожите все свои незаконные без согласия и совета епископов действия и распоряжения, в числе коих произведения во епископские саны беззаконно поставленных Гуслицкого Антония схизматика и новоустроенного своего наместника, и не подчините сами себе силе священных канонов: то мы более не можем вас почитать за пастыря и святителя, но по правилам Святых Отец оставим всеконечно, в силу оного писания: «всяк человек, приемый от Бога дар разсуждения, аще последует пастырю неискусну, мучен будета, – и правила, гласящего: аще епископ некий проповедует ересь нагою главою, бежати подобает от таковаго».

Извините, что грубо написали: мы выведены из терпения, да к тому же сами-то из числа необразованных глиняных сосудов, неученые, да и книг-то мало читали.

(следуют подписи.)

Москва.

Июня 12 дня, 1868 года.

Преосвященному и боголюбивому Аркадию, епископу Славскому, экзарху Некрасовцев, душевно и телесно здравствовати и о Господе радоватися все усердно желаем.

Преосвященнейший владыко! Крайнее стеснение совести, угнетаемой обстоятельствами, понуждает нас повергнуть к стопам вашего преосвященства убогое наше начертание.

Мы твердо веруем священному, евангельскому непреложному о вечности церкви Христовой обетованию и неодолению ее адовыми враты. Но по совершающимся пред очима нашими плачевным событиям приходим в ужасное недоумение и, размышляя о ключах царствия от Спасителя врученных апостолам и их преемникам, не знаем, где они находятся. Не говоря уже о беспорядках и беззаконных действиях главных предводителей иерархии, мы убеждены, что в церкви христове должно быть правое учение, согласное священному и святых отец писанию, и епископом (по божественному Павлу) пособствовати по вернем словеси учения и противящихся истине обличать и уста их заграждать. Мы очень благодарны вашим преосвященством, что вы в прежнее время много трудились о водворении в церкви истинного словеси учения; благодарим и за то, что вы благоволили рассмотреть окружное послание и подтвердить оное своим подписом, и много, словесно и письменно, вооружались против ратующих оное; наконец собственноручно засвидетельствовали, что «отрещися окружнаго послания есть отрещися и словес, в нем написанных, т. е. имени Господа нашего Исуса Христа, отрещися и безкровныя жертвы, яже будет до скончания века, отрещися и того, что врата адова не одолеют церкви христовой и проч. В окружном послании имеются словеса божественная: то отрещися онаго, отрещися и всего написаннаго в оном послании... Что взято от книг божественнаго писания, того ни мученической смертию отрещися невозможно» (собственноручное ваше письмо от 12 окт. 1864 г.).

Слова ваши верны и всякого приятия достойны. Но, увы! в настоящее время они в презрении. Главные предводители, Кирилл Белокриницкий и здешний архиепископ Антоний окружное послание многократному уничтожению предали и яко не бывшее вменили; они дозволяют еще оное послание рвать, ногами попирать, жечь, проклинать, и стараются сгладить его с лица земли. Следовательно, они не хотят по писанию мудрствовати. Нас ужасно устрашает писание оно, гласящее: «мнози мняху веровати, но не право, не якоже рече писание. И понеже убо они своим ересем последоваша, того ради и погибоша» (еванг. учит, в неделю 50).

Страшное прещение сие ужасает нас, и мы боимся следовать за таковыми пастырями, да не погибнем с ними; а наипаче, когда Кирилл подтвердил богомерзкое учение, изложенное Прокопом Лаврентьевым и прислал нам в руководство, о пресечении коего зла вы много положили труда и соборно засвидетельствовали так: «На вопрос наш о посланных Смесову ответах митрополит пред всеми сознался, что действительно ответы посланы при письме за его собственноручным подписом. Потому ответы оные прочитаны во всеуслышание и были от нас возражении обличительные лжесловесному прокопову мудрованию, противоречащему всему божественному писанию; но митрополит не обратил, по-видимому, ни малейшего внимания и сознает все написанное в ответах непогрешительным, но якобы от божественнаго писания» (Соб. акт в яссах подписанный 13 лицами 14 Дек. 1866 г.)

В древняя времена таковых упорных невежд, утопавших в еретическом мудровании и по увещании оставшихся неисцельными, отсекали от церкви. Точно также и вы начинали поступать, очесом засвидетельствовали так: «Кирил очарован до безконечности; он не исцелен. Кирил окружен христопродавцами, и духоборцами, и кресторугателями. «Мы же таковых терпим, и если далее будем терпеть не избежим суда божия над нечестивыми. Кирилл да отсечется со своими ересеначальники от единения церковнаго... И паки тоже пишу: да отсечется Кирил и его духоборцы буковинские, баташанские, а наипаче Прокоп Лаврентьев, Формосский издатель (?), ересиарх, возобновитель древних ересей, со всеми своими единомысленники, – да отсечется Филипп (Грубенский), Жидо-Софроний (Плосковский) и иже с ними и все по всей России последователи безумия кирилловскаго». (Письмо ваше к епископу Варлааму Балтовскому от 14 Дек. 1866 г. Яссы).

Жаль, очень жаль, что такое ваше правильное и полезное предприятие не состоялось и Кирилл, болящий неисцельною проказою, со своими нечестивыми поборники, не раскаялся в описанном вами богомерзком нечестии, продолжает свои незаконные действия, и ныне, как слышно, собирает собор, на котором и ваше преосвященство изволите присутствовать, занимая по доверенности место и здешнего архиепископа Антония, желающего душу положить за московский престол, но отнюдь не за истину. Мы приходим в трепет! У нас только и надежды было на две особы – ваше преосвященство и любимого Пафнутия епископа Казанского, который, уклонялся в безмолвие, оставляет нас сирыми. Но если и ваше преосвященство согласитесь с Кириллом во единомыслие, или будете молчаливым потаковником, то мы вынуждены будем и с вами распрощаться, хотя и с величайшею горестью.

В древняя времена на соборех искореняли ереси и утверждали православие, якоже на седьмом вселенском соборе святейший Тарасий патриарх увещаваше епископов, да судят праведно, искореняюще неправославное учение, да соборным судом ересь отвержена будет. У нас ныне, напротив, на каждом соборе председатели на первом плане поставляют уничтожить окружное послание т. е. здравое учение, и сим дают ход еретичествующим: потом толкуют о постыдном любоначалии (переведении и возведении), а о деле мало. На соборе нужно бы непременно сделать правильные ответы на вопросы отступников (!) наших, с ясными доказательствами от священного писания о нашем уповании. Ответы эти везде требуются и без оных падает иерархия⁷⁴. Да еще истребить богохульные ереси и утвердить здравое учение. А о московских стульях толковать дело не важное. Нам оба Антония не нравятся, и желали бы иметь прямодушного, здравомыслящего и постоянного.

Мы питаем надежду, что ваше преосвященство, яко храбрый воин Исус-христов, постараетесь победить всех, противляющихся истине, и оправдать выше приведенные слова вашего преосвященства; но если это невозможно будет, то по крайней мере не увлещись с делатели беззакония в мрежу нечестия.

А если это (от чего Боже сохрани) последует и вы с ними соединитесь (без всякого от них раскаяния и проклятия злочестивого их мудрования), то вы оставите нам всеобщий плач и рыдание, и славное имя свое предадите на вечное поношение.

Заключим все реченное священным текстом: «не везде убо есть добро соединение, но бывает иногда и разделение добро; ниже всяко умирение похвально, но бывает множицею и мир на повреждение и далече божественные любве отгоняющь. Егда бо миримся о разрушении истины, прегрешно есть и неподобно зело... Не всякое бо мирование и совокупление добро, но бывает, егда и распря и разлучение велие и божественно дело... Никто же убо сим образом любовию да прилежит к лукавым, ниже мира имети с ними. Но аще и отец, аще и мати, аще чада, аще братия, супротивни обрящутся закону Христову, супротивимся им, яко врагом истины» (Еванг. учит. в неделю всех святых).

И тако, поручая себя промыслу премудрого правителя вселенныя, архиерея великого, небеса прошедшего, Господа нашего Исуса Христа, просим вашего архипастырского прощения, мира и благословения и святых молитв.

Вашего преосвященства всенижайшие слуги (следуют подписи).

Москва.

12 июня 1868 года.

Подписанная 8-го июля 1868 г.

Во имя Святыя, Единосущныя и Нераздельныя Троицы Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Мы нижеподписавшийся смиренный митрополит Кирилл Белокриницкий, архиепископ Аркадий Васлуйский, архиепископ Антоний Формоский,⁷⁵ епископ Аркадий Славский и в лице епископа Антония Московского священно-иерей Василий Иванов Бухарин, и весь освященный наш заграничный собор с депутатами с доверительными грамотами от разных обществ, общим советом и согласием заблагоразсудили издать сие соборное определение.

1) Окружное Послание, изданное 7370 года февраля 24, уничтожаем и опровергаем и яко не бывшее вменяем, со всеми в нем положенными ложными статьями, а которые написанные от своего смышления, а не от божественного писания, которые с божественным писанием не согласуют, но разликуют, опровергаем и проклинаем, аще ли которые будут считать оные ложные написания за справедливые и душеспасительные от духовных или мирских лиц, с таковыми не иметь сообщения в молении, и таковых от соборной и апостольской церкви отсекаем, яко гнилой и непотребный уд. В книгах Кормчей на лис. 641, гл. 71: вся, яже чрез церковные предания и учительства и воображения святых и приснопамятных отец новосотворенная и содеянная, или по сем содеятися хотящая, анафема. В Кириловой, на листу 305: от прикладающих же что, или отъемлющих, или инако претворяющих аще и сам крайнейший учитель кто будет, никако же слушати, но удалятися такового, яко же божественнии апостолы научают нас (сице глаголюще): аще и мы, или ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом, анафема да будет.

2) На Московском престоле по случаю утверждено два епископа против правил святых отец, и как видно, что ко обеим епископам народ расположен, ни того ни другого оставить не согласны, но между собою. находятся в распрях и раздоре чрез Окружное Послание, но церковь христова о сем соболезнует и мы находимся в великой скорби, наконец решились уступить (?) по образцам случайным, означенным в Баронии⁷⁶: во времена Афанасия великого во Антиохии бысть раздор между православными о Павлине и Милитии епископах, сие несогласие святой Афанасий умиротворите, обаче до сего прииде, яко епископи восточнии, соизволяющу папе, сицевое между ими сравнение сотвориша, дабы оба до смерти на престоле оном сидели, кийждо о своем стаде бодрствуя, а по смерти единого дабы ин епископ на его место избран не был.

3) А посему определили соборне архиепископу Антонию именоватися московским и Владимирским, а епископу Антонию именоватися московским и иметь жительство обоим в Москве и пребывать о Христе Исусе во едином дусе, да имеют равну власть и попечение о всех делах церковных, в прочих же вдовствующих епархиях один без другого да ничто же творят, а вся творят по совету.

И как в сие время архиепископ Антоний принес г-ну митрополиту Кириле за церковный раздор чрез Окружное Послание прощение чрез своего доверителя епископа Аркадия Славского и митрополит его разрешил на все священнодействия, такожде да принесут священноиереи и мирстии люди, принявшие Окружное Послание, прощение непринявшим Окружное Послание духовным лицам и в том разрешится вся вражда, а епископ Софроний остается в своем сану епископом. И на будущее время, как мне митрополиту Кирилле, так и прочим епископам в распоряжении церковноиерархических дел неизменно руководствоваться святых апостол и седми вселенских и девяти поместных соборов правилами. Аще ли же будут издаваться от кого-либо единолично бумаги вопреки священных правил, таковые за действительные да не почитаются.

В заключение всего вышесказанного освященный наш собор, учинив между собою примирение, и тако благодать Господня да пребудет со всеми вами во веки веком аминь.

И тако утверждая вышеписанное своеручным подписом, с приложением моей святительской печати. Белокриницкая митрополия. Июля 8-го 7376 (1868) года. Смиренный митрополит Кирил. Смиренный архиепископ Аркадий Васлуйский. См. архиепископ Антоний Московский и Владимирский, по доверию за него и за себя, см. епископ Аркадий Славский, Экзарх Некрасовский. В лице епископа Антония Московского по доверенности его священноиерей Василий Иванов Бухаров. Тиского монастыря архимандрит Ефросин. Мануиловского Никольского монастыря архимандрит Варсонофий. Священноиерей Никита Куприанов белокриницкий. Священноиерей Степан Козмин Климоуцкий. Священник Сисой Андреев Соколинский. Свящ. Григорий Симонов Формоский. Священноинок Арсений. Священноинок Мельхиседек. Иеродиакон Феодосий Белокриницкий. Инок Алимпий Милорадов. Инок схимник Тарасий. Инок схимник Исраиль. Инок Генадий. За инока Серапиона, и инока Алексея, и инока Анастасия, и инока Дорофея, и инока Ипатия, и инока Трифона, и инока Трифилия по их личности (sic) подписал инок Генадий. Инок Аркадий. Чтец Иульян Карпов. Казначей Иоанн Родионов. Уставщик Иоан Нефедов Климоуцкий. Уставщик и депутат Прокопий Лаврентьев Формоский. Уполномоченный обществом депутат Формоский Петр Ильин. Депутат Боташанский Иоан Игнатьев. Города Боташань депутат Давыд Егоров. Г. Боташан депутат Иван Федоров. Депутат Боташан Гаврила Савичь. Белокриницкаго общества: староста Иван Михаилов. Депутат Акинф Васильев. Наум Антонов, Тимофей Васильев. Сидор Васильев. Уставщик Белокриницкий Фадей Анкинфичь. Макей Иванов. Иродион Филипов. Староста селения Климауц Константин Максимов. Общество Климоуцкое: Никита Лукин. Иоанн Устинов. Филип Семенов. Федор Иванов. Уполномоченный Вороновским обществом Иосиф Иванов Жиребцов.

Яссы. 13 июля 1868 г.

По выезде нашем мы опять возвратились в Белую-Криницу, о чем пространнее пишу к господину архиепископу Антонию, и вы можете видеть, что они сделали. Мы, видевши истину попираему, не согласились подписаться на их акте. Давыд Антипов очень уверял, что в Москве все останутся довольны ихним заключением, но если что не понравится, то обещался исправить. Мы просили его, чтобы на соборе исправил; но он ни за что не согласился исправить. Видно из всего, что Давыд и Крючков до безконечности рады, что пришлось им иметь таковой акт. С нашей стороны мы всегда желаем миру, но только, чтобы последняя лесть не была горше первых, дабы не возобновили митрополитову бумагу, изданную 11 октября 1866 года, которая повелевает под третий чин.⁷⁷ Этой статьи мы опасаемся, чтобы невинно себя клясть. Но они не хотели того, чтобы почитающих Окружное предать духовному суду, а чтобы непременно было по их желанию, с тем, чтобы приемлющий Окружное Послание приходили с прощением к не приемлющим Окружного Послания. Дай Господи, чтобы они еще не вздумали чего вреднаго; но только по их характеру вряд ли останутся они в покое. Давыд Антипов уже выражался своими дерзкими словами, говорил в Белой-Кринице: «мы еще сделали снисхождение к окружникам, а их нужно бы принимать под вторый чин». Вот какое в них мудрование укоренилось, вовсе фарисейское: они окроме себя других никого не считают за истинных христиан. Но гордость всегда исходатайствует падение.

13 июля 1868 г.

Мы по приезде застали уже на конце к подписям соборного определения и с жалостью плача смотрели на злодейские действия и порабощения верховнейшего Белокриницкого владыки от разбойников церкви Давыда с его клевретами. Сему-то вертепу разбойническому здравомыслие двух епископов Аркадиев уступило решением меньшему злу совершиться ради братии немощнейшей и к ним христианопастырской любви. Мы же двое, гг. Ясские и Баташанские депутаты не в силах были снести пред глазами нашими попираемой истины, не решились действия собора подписать.

Кишинев 21 июля 1868 г.

Милостивый государь Иродион Георгиевич.

13 июля мы с митрополии прибыли в Кишинев, а 9-го разъехались с так называемого Лотерийского собора к вам в Москву Давыд и Ефим с своим соборным определением, ими самими составленным, и конечно не без участия Прокопа Боженова, которые, составя определение, не обращая внимания на вопль и убеждения архиепископа и епископа Аркадиев, на их противоборства за истину, настаивали чернилами в буквах утвердить соборное их определение; от души же и чистосердечия подписи ни от кого из правомудрствующих не требовалось. И нам также, как от трех обществ уполномоченным, Лужков, Елионки и Воронка, предлагали подписать оный; но мы двое с товарищем, и ясские и боташанские депутаты, его не подписали. Теперь мы остаемся в (у) моря (по пословице) ждать погоды, т. е. в ожидании действия в (у) вас соборного определения, за предъявлением оного московскому обществу. И каковое будет по сему предмету в вас обсуждение, установится ли вожделенный мир, или нет, с получения сего письма потрудитесь меня уведомить в посад Воронок. Хотя и больно, но скажу вам о митрополии: мы ею разочаровались и нашли там не собор, а стечение разбойников в безопасный для них вертеп, где не духовная власть присутствовала со святою истиною, но старейшина разбойников, попиратель истины Давыд с его помощники и клевреты – Крючковым, Акинфом Васильевым, Прокопом Боженовым и прочими помощниками, попирателями истины, нарочито собранными воздвигать пяту на Господа и на Христа Исуса. Слава Богу, что святители Аркадии правомыслящими поныне обретаются и изволили избрать по здравом обсуждении меньшее зло, чему и мы не должны противиться, а уповать на Господа, и на обсуждение его пастырей начальников, двух Аркадиев, как двух светил, пробивающих тьму беспоповского, разными ухищрении богоненавистного толка.⁷⁸ Хотя старейшему Антонию много писано из Ясс, однако и о сем ему доложите, с тем, чтобы и он нас также с своей архиепископской кафедры утешил утешением отеческим. Еду в Воронок из Кишинева. Не знаю, что меня ожидает за приездом от здравомыслящих. Они сим жалким миром тоже не будут довольны, якоже и мы. Для того и нужно нашим иметь от вас утешение, паче же от старейшего владыки. В ожидании того, мы будем еще не мирны, дóндеже узрим согласие старейшего владыки нашего. Благодарю вас за ваше письмо, Фаддею Юдичу⁷⁹ писанное, которое и нас подвигнуло ехать на собор.

Почтенные девицы М. Н-на и М. Я-на!

По просьбе Парасковьи Алексеевны пишу вам сие письмо, вспоминая при Христе бывших мироносиц: прошу вас принять их чин и должность. Страха ради иудейска Апостоли бежали, но мироносицы бегству не предавались, но Христу и Пресвятой Богородице служили до самаго креста и воскресения. Я в сие время находившись в митрополии, съехались различные народы, степени высоких и низких, но подобного ради неустроения и страха разъехались; одна мироносица Парасковьи Алексеевна пренебрегала таковый страх. И Еремей Федорыч и священно иерей Евмений выехал. Потом я по некоторым обстоятельствам возвратился и, видя народ в смятении, пришел в сожаление; и между тем получил письма от Бутикова и Самыкова, которые приглашали меня на страну архиепископа Антония, другие были напротив. Я находился в затруднениях; рассуждали о всеобщем возмущении и чем примирить церковный раздор я не доумел. Давыд и Степнухин и его сотоварищи упорно стояли; народ до безконечности волновался; митрополит Кирил был на их стороне; смотрели на нас хладнокровно. Мы во время каждого шума давали гневу место, уходили из собрания. Наконец стали рассуждать о прекращении всеобщего возмущения. Нашу мирную грамоту ни митрополит ни Давыдовцы не принимали. Мы принуждены рассуждать писанное: «аще предлежит два зла, избирать слабейшее». Согласились уступить возмущению; начали разсуждать о том: чтобы ни стало, точию примирить в совокупление иерархов 1-го митрополита, 2-го Антония старого и 3-го Антония младшего, к сим же и Софрония помещают, ради многих его попов. Мы думая, если сии иерархи соединятся тогда и будет едино стадо и един пастырь.⁸⁰

По сему я и прошу вас, будьте истинными мироносицами и миротворительницами. Когда иерархи соединятся и стадо будет едино, тогда и грамота наша снисходительная уничтожится, тогда будет небо ново и земля нова. Не подумайте о нашей грамоте, чтобы она неразсудительная. Она составлена Давыдовцами, они приписуют нам ереси, а свою Прокопову считают за благочестие; но приведенные из Кормчей и из Кирилловой слова нами приведены на ереси прокопову и на прочие их тетради.

Я с митрополии уже выехал, сие пишу в келии Прасковьи Алексеевны, и мало принявши пищи выезжаю чрез Молдавию в Турцию. Рассуждая о таковых раздорах желал бы бежать во Египет, скорбя о митрополите Кириле, что мог бы умирить, но не умиряет, а дает Прокопу, Давыду и прочим подобным вредити человеки своим учением.

Смиренный епископ Аркадий.

10 июля,

1868 года.

Милостивый государь Иван Петрович.

Честь имею вас уведомить, письмо ваше, писанное от неизвестного числа получил я сего 8 июля по окончании уже ярмарки.⁸¹ Я писал г-ну Владимирскому⁸² семь, или восемь писем, но не на ваше имя, но на прочих. Назад тому около двух годов я спрашивал Казанцева,⁸³ не отягощаем ли своими письмами г-на Бутылкина;⁸⁴ он отвечал, что действительно отягощаем, но еще не отказывается. Почему я и спрашивал московскую девицу Прасковью Алексеевну, на кого писать. Она мне рассказала своих знакомых, я на них и писал, и сего числа описал некоторые происшествия и вложил их в два конверта; одну историю я на два лица послал, – ту историю, которую опасно было с ярмарки писать ради враждебной партии. Да прошу вас добавить, сказать Владимирову,⁸⁵ чтобы копии никому ни давал, дабы не было подрыву его и нашей коммерции.⁸⁶

Вы изволите писать, чтобы действовать правильно и законно. Вы пишете справедливо; но скажите мне, что надо делать там, где горит – пылает и льется кровь невинная? что делать там, где евангелие празднует, где коран царствует? где истина погибе, а лжа покры землю? Что начинать там, где крив разнообразен, одни идут на ура, а иные кричат пардон? одни говорят запаливай, а другие заливай? Мы уклонялись налево и направо; но век под кустом не просидишь. Что же оставалось делать? Давайте мириться! Как ни мириться, да только бы помириться. Грязный мир, да лучше прошедшей брани; лицемерное примирение, но оно ведет к совершенному миру (!). Надежда на Бога. Нощь прекращает кровавое действие. Скажите нам, какой успех там, где все куплено, все продано? Вы говорите: да чтож нам дорожить куклою? Нет, мы не в куклы играем, но заботимся о народах. Пождем, и куклы не станет; иногда и мыши погребают кота, и звери предают земле охотника; бывает время волк на раменах носит овец, наконец и волка понесут.⁸⁷ Переменится время и буря утихнет.

Друзья мои ищут ключей там, где их нет; ключей-то много, да чертоги переделались на комедии (?); обезьяны (!) взялись за проповедь. Павел Прусак нашел ключи, отворил двери, не в зал, но в буфет, и упился от изобилия. Он унизил борзого Пафнутия; он, Пафнутий, получил, чего искал. Павел видевши, что дерзость Пафнутиева не принесла ни малейшей пользы, надел Павел лисью шубу, но не укрыл шерсти волчьей; покушается кривые трости делать прямыми, а прямые кривыми; то и другое ломается в дребезги!⁸⁸ Климоуцкие беспоповцы хиротонисают (?!) Павла иерархом; а наши иерархи облеклись в образ мнишеского смирения. Все они вообще вербуют вольнодумов (?), припевая стихи: приставайте братья к веселой жизни; вера не в пальцах, не в просфирах, не в стенах, вера в сердце; желающим жениться никто не возбраняет; денег у нас много; в чаю хоть купайся; камилавки в нас не в моде, мантии не нужно, скрыпет сапогами со всей силы можно; гуляй сколько хочешь, только в грязи не валяйся.⁸⁹

1868 г. 15 июля. Климоуцы.

...Было тихо от самой Троицкой недели; ничего даже сам Аркадий задунайский не знал, будет ли уже и собор этот. Вот вдруг, 28 июня, в пяток, рано зарей, прибыли крамольники из Москвы, из Гуслицы – Ефим Федоров (первый ходатай при поставлении Антония нового в звание епископа и полный вор, по той причине, что обворовал женский белокриницкий монастырь с игуменей и с иконами, книгами и прочую утварь церковную обобрал, которая ему нравилась), Давыд Антипов, напихан своевольным еретическим мудрованием, и поп Василий Бухарин, как рыба безгласная, только с наблюдением, дабы не уступить первого места около митрополита Кирилла. За ними вслед тащились и Фурмосские депутаты поп Григорий и Прокоп Лаврентьев, новый еретик. В 2 часа по полудни приехал и архиепископ Аркадий Васлуйский, с архимандритом Варсонофием мануиловским; за ними с Тиссы – архимандрит Евфросин с отцом Флавианом. Вечером прибыли из Ясс Василий Фомин и Агафон Иванов, из Баташан Сидор и Фома Меркуловы, и особенных из Баташан, прежде приехавших, было четыре человека веревошников шарлатанов, для раздора.

29-го Кирилл отправлял соборную (для своих гостей раздорников) с Антонием, своим наместником, Григорием Фурмосским, и иеродиаконом Феодосием, и чтецом Улианом Карповым. А Аркадий задунайский с Евфросином стояли на прежнем своем ниже правого клироса месте. Хотя этот последний и просился у Кирилла служить, но Кирилл, как в это время остерегался сообщаться с окружниками, при глазах вождей раздора, не допустил сослужить, говорил: ты подписался на окружное. Евфросин выслушавши сказал: «ты прежде всех подписался». Кирилл говорит: «меня обманули мерзкие!». Однако его, т. е. Кирилловы давно ожидаемые гости не пошли и в церковь, чтобы не оскверниться, ни поп Василий, ни Крючков, ни Давыд; Фурмосские ходили; много липованей из слободы приходили; с ними ходатай собора, Акинф, слушал литургию и громогласно своим голосом потягивал жалостно-лукаво. После литургии и обеда соборов никаких не было, еще никто не сходился на крик и вопль. Так проводили весь день; только слышны были стуки и гопы у Акинфа на доме: потому он для гостей прикрасу выделывал, т. е. чердак⁹⁰ выделывал наемниками из липован. Не пощадил, проклятый, дня святых Апостолов!

Так зачалась служба вечерняя, акафисты, Кириллом и на 30 число. 30-го, во время после евангелия сугубой ектении приехали отец Алимпий, и поп Евмений из Петербурга, и Еремей Федоров Смесов. Эти два последние вошли в церковь и их почли просфорами, без испытания, кто они таковы. А отца Флавиана и к дорам не допускали, как какого иноверца. Только Аркадий Славский застаивал за него и в кельи давал ему просфиры, которой Флавиан может быть и не нуждался. Так и этот день провели без собора; только ходили толпами по монастырю и разговаривали всякий со своим, т. е. окружники с окружниками, а неокружники с неокружниками; потому и станции имели неокружники около Кирилла в кельях, через сени, а окружники в алимпиевой и в бывшей филаретовой келье;⁹¹ в последней и кушали окружники, а неокружники у Кирилла в келье, в зале.

Вот в 12 часов того же 30 дня подозрел один линован, баташанской веревошник, г-на Лещинского, прибывшего в монастырь 25 сего же месяца, что-то пишуща.⁹² Боташанский вошел к нему в келью; Лещинский оставил писать, да и написанное сховал;⁹³ вышел Боташанский из кельи Лещинского, – он тогда начал опять писать. Боташанский заявил дворнику, бывшему в тот час в монастыре. Дворник вошел в келью, стал обыскивать его. Лещинский ухватил пакет бумаг своих, и не можно ему было каким бы примером истребить, он ухватил зубами, начал их грызть. Дворник обосмелился взять Лещинского за долгие волосы и потянул назад, а кто-то из липован вырвал у него бумаги. Бумаги были разного рода, были копии из липовано-архиерейских документов и прочие были сочинения, особенные, только не можно было заметить, кому он хотел отослать в уведомление; как я полагаю, не в Лондон ли? Дворник приказал запереть Лещинского в кельи, пока придет гайдук. Лещинский, видя себя запертого, выскочил овном, перескочил через ограду из монастыря на Наумов огород: его догнали, связали ему руки и был посажен под вартой,⁹⁴ где и просидел до вторника; во вторник по утру выпроводили будто бы по этапу из села, и так неизвестно, куда пошел.

В тот же 30-й день июня Акинф звал к себе на дом своих дорогих гостей, и шли они в ряд улицей в 5 часов вечера: с правой стороны Василий поп, около его Давыд Антипов, потом Акинф, около Акинфа Василий Перепелка, тоже великий ревнитель неокружников, наконец и Крючков Ефим Федорыч. Пробыли у Акинфа часа два.

В понедельник, 1 июля, после часов (литургии не было) еще до обеда было заседание собора. В трапезе стоял против дверей стол, на столе лежали три книги: 1) Кормчая, 2) Кириллова, 3) Соборник. Из трапезы в церковь (теплую) были отворены двери, и в алтаре царские были врата отворены и на открытом престоле стояло св. евангелие. Однако ни в алтаре, ни в церкви не было никого из членов собора, – было заседание в трапезе, вокруг стола, на котором лежали вышеозначенные книги. На собрании более ничего не говорили раздорники, только Окружное чтобы уничтожить и опровергнуть, признать иного Бога в великороссийской церкви, равно и греческой, и нового Антония московским утвердить, старого во Владимир сослать, четверо-конечный животворящий крест Христов не почитать за истинный, а только за сень креста, и наконец чтобы окружники принесли прощение неокружникам во всем преступлении и заблуждении (по их мнению), на что окружники не соглашались, а сильно заступали за все, чтобы разумевать единого Бога во всех, кроме идолопоклонников, Окружное Послание уничтожить и что в нем есть несогласное с книгами, а что есть согласно с книгами, то не уничтожать. Неокружники сильно сожалели о десяти тетрадях,⁹⁵ что бы ни было, только бы их тетради остались не уничтоженными. Но после всяких споров раздорники оправдывали Прокопа за его смелое начертание о имени Иисус; но на это не было ни малейшего уважения от окружников. Однако обсоветовали, чтобы Окружное Послание уничтожить, Антония старого восстановить по-прежнему, чтобы был московским и владимирским, а новый чтобы именовался московским же и коломенским, а после смерти которого либо из них на место не производить другого. Но не утвердили ничего на таком заседании пред престолом и евангелием. Пошли обедать, монастырская братия в трапезе, окружники в филаретовой келье, а не окружники в зале Кирилла. После обеда опять начали сходиться кричать уже в залу к Кириллу. Но как не делалось ничего к примирению, то ясские и боташанцы ездили в Черновцы, потому была в то время ярмарка в Черновцах; ездил и Акинф с ними. В Черновцах переночевали; во вторник 2-го приехали. К вечеру пред канонами было какое-то опять собрание: несколько дуботолков было из Белой Криницы – Иван Евстигнеев, Перепелка, Афанасий; Дей не был, а прочих полно было. Из Климоуц поп, дьяк, Кудрей, Никита Лукич и прочие. Во время вечерни забрал Иван к себе в сад гостей, кроме священных лиц больших, там попили пива при неудобоскусных закусках, разумеется как на «варнице». Одни и попоздней из этого угощения поприходили на квартиры.

В среду, 3 числа, после великих споров с одной стороны и с другой, как уже не могли мирные выдерживать такого заблуждения раздорников в новом их еретичестве, хотели уезжать еще до обеда молдавские гости. Кирилл вышел из своей кельи, пошел в собрание епископов (в алимпиеву келью), куда принуждены были придти и раздорники. Тут опять сильная спорка была за все вымышленные тетради, как те, которые означены в Окружном Послании. Раздорники сильно застаивали за оные тетради. Тут и прокопово сочинение окружники хотели проклятию предать; но раздорники сильно застаивали за оное. Наконец была сочинена бумага, такого смысла, что Окружное Послание уничтожаем за невмещение многих, потом два архиерея учреждаются на Москву; наконец, если кто будет учить противное святой церкви, таковой будет подлежать клятве. Однако Сидор Макуров, заметив, что раздорники заступают только свое, воскрикнул: «мы ваших еретических смыслов не примем; вы уничтожаете Окружное, а мы уничтожаем все ваши тетради и бумаги, равно как прокопову ересь». Давыд заговорил тихо, как будто бы не слышит речи за Прокопа (о Прокопе): «нет, мы не видим пред собой чего проклинать, кроме вашего Окружнаго». Тут все раздорники закричали: «Окружное возмутило всю вселенную; оно сближает нас, православных христиан, с еретиками; оно научает, якобы в великороссийской церкви един Бог с нами, оно научает, якобы четвероконечный крест имеет такую силу, как и осмиконечный». Тут окружная сторона начала спорить, что точно един есть Бог, и четвероконечный крест имеет такую же силу, как и осмиконечный. Сейчас Прокоп обозвался: «четвероконечный не крест, а сень креста». Сидор спросил: «какого же Бога этот сеновный крест»? Он говорит: «еще от Моисея, когда Моисей прообразовал образ креста». Сидор сказал: «хотя Моисей его прообразовал, да он прообразовал в образ креста Христова; а вы такой же, какой Моисей прообразил на море, и каким Иаков благословил сыны своя, называете крыжем латынским да кумиром антихристовым». Давыд обозвался: «Не мы называем, но прежде нас были люди; да и в слове Ипполитовом в неделю мясопустную так написано, что противник во всем подобится Христу». Сидор сказал: «если бы ты этого теперь не сказал, я бы этого и не знал». Тут Кирилл только посматривал семо и овамо, и ничего не говорил, только: «треба попрощаться». Сидор сказал: «покуда вы не оставите письменно свое мудрование, то мы прощаться не будем». Как закричат все дуботолки раздорницкие: «вот как они сознаются! явно, что не хотят попрощаться». Один кричит: «Иисуса приняли!» другие кричат: «одного Бога с великороссийской церковью имеют!» А Фома Макуров, стоявши на стороне, видит одного веревошника боташанского молчаща, начал его толкать, – говорит: «чего ты не кричишь? поди в кучу, да кричи хоть что-нибудь»! Тут стоявшие покатились со смеху. В эту минуту принесла какая-то монахиня записку из скита к Аркадию Славскому. Он, прочитавши к себе тихонько, сказал: «вот, братия, зовут всех нас старицы пообедать». Тут начали собираться все окружники; и неокружники пошли. Только Сидор с Фомой не ходили, хотели непременно в этот день выехать. Но еще и в этот день не выехали, – без терпения были боташанские и ясские до завтра.

Завтра, в четверг, 4 числа, доложили Кириллу окружники, что выезжают. Но он сказал: «как можно выезжать без дела; нужно окончить; обождите до обеда». После обеда пришли в келью Кирилла распрощаться: положили начал, прочитали прощение. Но когда читали прощение, Кирилл не молился за них три поклона. По востании от земли, подошел в первой раз Аркадий Васлуйский под благословение. Кирилл не стал благословлять, а сказал: «не могу вас благословить, покудова не попрощаетесь». В ту минуту все положили к образам по три поклона, а Кириллу не поклонились и пошли. Через четверть часа в повозки повкладались, подписали бумагу, которая была сочинена, а неокружники не хотели на ней подписываться, и поразъехались в тот же день. Только двое поп петербургский Евмений да Еремей Федоров остались ночевать в женском монастыре, в (у) какой-то девушки Прасковьи московской.⁹⁶ И они двое выехали из Белой Криницы в пяток, 5-го числа; в тот же день из Черновица поехали по железной дороге в 6¹/₂ часов вечера.

Из первых же выехавших один забыл пас у писаря, – это был задунайской Аркадий. В пяток, в 10 часов прибежал его сотрудник Николай молодой; к вечеру и сам Аркадий приехал в митрополию. Этот-то приехавший и перенял радость раздорников, потому раздорники сильно радовались, когда окружники выехали, – находились в таком положении, чтобы конечно отделиться один от другого. Приехавший начал опять говорить к примирению. В субботу целый день мялись, пока как-нибудь примирились. Аркадий согласился на волю крамольников, кроме еретичества. Вечером в субботу же и подписался, попрощавшись, Аркадий; а отъехавшим телеграфировали возвратиться обратно.

В неделю, 7 числа, соборную служили вкупе с Аркадием. После службы звонили на трех колокольнях целый день. Акинф к себе звал на бал: у него пропировали почти целый день гости с Аркадием и Николою. 8-го, в понедельник, рано, написанных около восьми бумаг одного содержания подтверждал Кирилл подписями и печатью, и прочие члены собора подписывались, и веревошники. В понедельник же приехали и прочие, как Аркадий Васлуйский, ясские, боташанцы; но из них подписались духовные, а миряне, как-то из боташанских и ясских, не подписались. Во вторник разъехались. Правда, что еще во вторник какие-то трое приехали, один окружник, а двое нет; но эти ничего уже не успели на соборе. Теперь слышно, что доехали уже благополучно ко двору раздорники, – уведомляли Кирилла. А не известно, на долго ли будет этот мир.

... У нас был священник, владимирской губернии, города Шуи, деревни Чижевой, имя его Евмений. Он рассказывал свое путешествие в Белую Криницу на собор с Еремеем Федоровичем. Они поехали депутатами из Москвы. В Петербурге их продержали, не выдавая паспортов, спрашивали их вероисповедание. В их паспорте, который дан был с дому, не было сказано вероисповедания: они отвечали, что вероисповедания мы православного,⁹⁷ но их держут; было много хлопот, по рассказу его, пока выхлопотали паспорты. И прибыли в Белую Криницу 30 июня утром, в воскресенье. Пошли к обедне: там уже читали евангелие. После литургии Кирилл прочел им прощальные молитвы и прощение; спросил их, зачем они приехали. Они отвечали: «владыко святый, приехали ради мира церковнаго; мы присланы от общества на собор». – «Добре, добре, говорит Кирилл, давно бы нам нужно примириться. Вот вы немного опоздали, идите обедать». «Когда же, владыко, собрание?» – «Да уж завтра». Пошли мы, говорит Евмений, – какая-то там живет из Москвы вроде наставницы. Слышим, что митрополит велел опростать церковь и постановить в ней столы и скамьи. 1-го июля собрались мы в церковь. Народу было много. Митрополит Кирилл обратился ко всем и говорит: простите ми, отцы и братия, елико согреших во все дни живота моего словом и делом и всеми моими чувствами. Все отвечали: Бог простит тебе, владыко святый. И он начал читать нам прощение. Все поклонились; а двое стоят и не кланяются. Это были Крючков и другой с ним какой-то.⁹⁸ Их бы нужно выслать; а их не выслали, так и остались. По прощении начали садиться по чину, епископы, священники, депутаты, купцы, уставщики. Когда уселись порядком, начал говорить Аркадий (Славский), обратясь к Кириллу: «Владыко святый, здесь нет архиепископа Антония: вы знаете, что ему нельзя сюда приехать; но он меня просил, чтобы я за него здесь присутствовал. Владыко святый, он просит у вас прощения, простите его ради мира церковнаго, и я прилагаю свою просьбу о его прощении». – «Ну что же, говорит Кирилл, Бог его простит!». За тем пошла речь за Окружное Послание (об Окружном Послании). Опять Аркадий говорит: «так как Окружное Послание наделало столько хлопот, вменить его яко не бывшее и не принимать в руководство». Так все и порешили. «Благослови владыко, говорит Аркадий, писать бумагу». В это время. Крючков достает бумагу и говорит: «благослови владыко прочесть постановление». «Бог благословит!». Он начал читать. «Мы, говорят епископы и депутаты, не согласны проклинать Окружное Послание и не подпишем это постановление: мы напишем другое постановление». Все согласились писать. Теперь будем говорить об Антониях, как их оставить. Положили советом, чтобы об них толковать одним освященным лицам; следовательно депутатов со стороны Гуслицкого Антония должны выслать. Они видят, что дело его не совсем удачно, что как бы советом не решили удалить Антония, и говорят: «что же, владыко святый, советоваться? вот тут написано, как поступить; дело больше затевать и не следовало бы. Кирилл говорит: «ну что же? давайте эту подписывать». Но никто не соглашался. Не знаю, как вам рассказать, не упомню за что-то затеялся разговор у Евмения с Крючковым. Евмений говорит, что епископ Антоний Гуслицкий не правильно поставлен, что ему не следует быть епископом. – «Как так?» – «Да так; он выбран мирянами, а по правилам такого-то собора он не должен выбираться простецами». – «Врешь ты, говорит Крючков, он не простецами выбран»! – «Нет, я не вру», говорит Евмений; а кем же он выбран?». И заругались, загорячились. Во время крику сказал Крючков: «и твой Антоний запрещенный служит!» – «Да правильно ли он запрещен?» – отвечал Евмений. – «Как это?» – «Да так!» – «Да ты скажи, как это неправильно? ты должен указать». – «Я укажу, да не обиделся бы кто из священных особ». – «Нет, ты говори на прямоту». Евмений и говорит, что «Антоний запрещен с всеми им рукоположенными священниками: а где есть такое правило? Вот и я им поставлен; а за что меня запретили? Теперь здесь собор: судите меня, чем я виновен». И зашумели еще сильнее, пошла руготня. Крючкову, говорят, что он не должен так браниться, что Евмений священник. «А он зачем врет!» – возражает Крючков. С тем и разошлись. На другой день приготовлена была бумага для мира: Кирилл не согласился. Написали другую: негожа; Третью: тоже! Но понуждал Кирилл подписать привезенную Крючковым: не соглашаются. Там были купцы боташанские, стали проситься у Кирилла, чтобы отпустил их, а за ними и епископы и Евмений. «Как же вы не покончили собор?». – «Да что, владыко, как кончать, если вы наших советов не хотите принять? а этой бумаги мы не подпишем». – При ком же вы остаетесь?» – «При вас, владыко святый». Так, прожив более недели (?), Евмений уехал ни с чем. Пред отъездом встретится с Крючковым. «Когда едете?» спрашивает Крючков. – «Завтра надоть ехать», отвечает Евмений, – «а вы с нами поедете?» – «Нет, останемся». – «Что же вы тут будете делать?» – «Да нам еще дела много». – «Какие же дела у вас?» – «Дела свои». Так Евмений и уехал, и он не знает, чем все это кончилось.

Евмению будет лет 65; человек довольно здравомыслящий, только уж больно просто сложен, так деревней и пахнет.

Преосвященному Кириллу, митрополиту Белокриницкому здравствовати сугубо и духовно умудрятися всеусердно желаю и до земли с почтением кланяюсь.

Письмо ваше от 17 мая я получил и, рассмотря содержание его, не помалу удивляюсь любомудрому ответу вашему, на который с помощью Божиею решился возответствовать вашему блаженству.

Вы изволили заметить, что «хотя вас (т. е. меня) Бог одарил сего света богатством и честью, но духовнаго сана никакого не имеете, а дерзаете судить церковныя дела, которыя вам не препоручены, и укоряете наше смирение, якобы мы не в состоянии управить церковными делами». Этим вы ясно высказали, что в церковные дела не должны входить не имеющий духовного сана. Если справедливо так, то почему же вы допущаете вмешиваться в церковные дела не имеющим духовного сана, ожесточенным фанатикам – Прокопу Лаврантьеву, Давиду Антипову, Ефиму Федорову Крючкову и прочим? и оставя братию свою епископов, без которых вы, по 34 правилу святых апостол и 9 антиохийского собора, не должны творить ничесоже, отдаетесь в распоряжение упомянутым лицам? и они, вашею особою играя как куклою, с помощью червонцев, руководят по собственному самохотению? Это самое и оправдывает мои слова, что вы не в состоянии управить церковными делами, которые в настоящее время доведены вами до крайнего расстройства и безобразия, и мы, чрез вашу, ничего не понимающую особу, предлежим в поношение и смех соседом нашим.

Далее вы, украшая лавровым венцом несчастную кончину предводителя раздора, нагло умершего без всякого напутствия⁹⁹, стараетесь замаскировать эту ужасную казнь Божию доводами от писания, которые нисколько не служат для них (?) защитою. Вы, ссылаясь на пролог 1-го апреля, пишете, что акибы там написано, что «невернии и грешнии умирают благою смертию, а некоторые христиане умирают злою смертию по той причине, может быть, кто имеет недостаток добрых дел и того скорбною смертию навершается недостаток добродетелей». Но под означенным числом пролога подобных выражений мы не видим; там о неверных, умирающих благою смертию, нет ни слова, а вот что написано: «по трех лицех праведнии напрасною смертию восхитили бывают: или от зверя и от воды, или от грома и от огня... Пророк Исаия претрен бе, Стефан камением побиен, Петр апостол распят, Иоанн Предтеча усечен, и инии мнози святии лютыя беды и различныя смерти приимаху; а еже грешнии лютою и нужною умирают смертию, да и прочий убоятся, тех в казни видевше», и проч. Просим вас объявить нам: для чего вы решаетесь изпревращать тексты писания? Хотя вы и духовная особа, но это делать все-таки вам непростительно.

К сему еще вы приводите во свидетельство мученическую кончину Афанасия Афонского, засыпанного камением церковного здания. Но она не может служить уподоблением несчастно умершему; потому что преподобный Афанасий был послушный сын церкви, не раздирал оную, к тому же, жив богоугодно, был всегда готов к исходу и предвидел кончину свою, и предсказал о сем ученику своему Антонию, и пред оною, собрав братию, поучив их довольно и одеявся в мантию и священный куколь блаженного Михаила Малеина, его же точию в великие праздники и во время причащения святых тайн на ся возлагаше, в день же той аки празднуяй явися и светел бяше лицом, яко ангел Божий, и помолився довольно, взыде в дело с шестию браты, и внезапу провалившуся зданию и низвергшу всех, пятим убо братиям скончавшимся и великому Афанасию с благодарением о Господе скончавшуся; шестого же инока Даниила уязвлена зело обретоша, иже и видение виде: «зрех, рече, яко некий послан от царя зваше отца, и изшед с шестию, от нихже и аз; и вниде с пятию; аз же вне остах и умильно зовях о разлучении отца, и слышах отвнутрь некоего, глаголюща ми: всуе рыдавши, человече, аще не дарует ти отец, с ним же пришел еси. Аз, сие слышав, начах более рыдати, призывая отца: и помале изшед отец, поят мя за десную руку, введе в палату и сподобихся видети царя и поклонитися ему». И сия изрек, предаде душу свою в руце Божии. По кончине своей лежаше святый Афанасий три дни не погребен, и не изменися святое его тело, ни отече, ни потемне, и лице его бяже, яко человека жива спяща и многа чудеса содевахуся от него. Зри в житии его. Тем же нам видится не поразуму и безсловесно приведено сие в уподобление напрасной кончины несчастно умершего, и всем ясно видно, что вы подобными доводами сами о себе свидетельствуете, яко не ведаете писания, ни силы его, и не разумеете ни яже глаголете, ни о них же утверждаетеся.

Мы из священной и церковной истории видим многих праведных восхищенных бывших различными смертьми; но они не творили раздора и возмущения между христианы: то всякая кончина их блаженна по реченному: честна пред Господем смерть преподобных его. Такоже, напротив, видим врагов истины и ратников церковных зле скончавшихся, и писание не молчит о сем. О кончине Иуды предателя божественный Лука в Деяниих воспоминает, глаголя: «ниц быв, проседеся посреде и излияся вся утроба его, и разумно бысть всем живущим в Иерусалиме» (Деян. зач. 2). О несчастной кончине Ария церковь тоже не молчит, который «подъял разъедание Иудино, о равне предательстве Слова, и разтерзан быв божественным гневом» (Синаксарь в 7 нед. по Пасце). О горькой кончине пресвитера Флорентия, враждовавшего на преподобного Венедикта и различные пакости ему деявшего, зрите в житии преподобного Венедикта, в Четии-Минеи, месяца марта в 14 день. О различных несчастных смертех шести предводителей униятских, св. церковь ясно возвещает в предостережение верных чад своих. Читайте в книге о вере во гл. 24, на листу 223 и 224. И вси враждовавшии на святых божиих угодников и вооружившийся на истину, и не раскаявшийся, христианские кончины не улучиша. Глаголет бо о таковых Кирилл архиепископ Александрийский: «не дарует Христос мир свой не любящим его, еже наипаче приключается повидимому врагом истины, у которых не обретается помазание духовное, но как бы снедение друг друга, раздоры, свары, любопрения и расколы. И о сих-то глаголет Бог: понеже отъях мир мой от людей сих и смертию болезненною изомрут» (Толков, на пр. Михея, гл. 7, ст. 4). Из сего ясно зрится, что попущением божиим посекаются нечаянно приражавшиися к Богу и церкви хулением и непокорством, и таковые кончины их преданы писанию для предостережения православных и к устрашению наглых их дерзателей.

А что вы пишете: «стало быть по вашему мнению, когда видим брата умирающа такой злой смертию, то уже и веру нужно искать другую», – к чему вы так выражаетесь? Мы об этом никогда и не думали, а просто привели несчастную кончину для предостережения всех православных от подобной казни. Мы по вся дни просим и молим Господа: не скверно наше житие в вере сохранити и христианскую кончину даровати нам, безстрастну, непостыдну и мирну, с должным христианским напутствием; и всем православным того же усердно желаем и никогда не радуемся о горькой смерти несчастно умерших, но паче скорбим о них и сетуем.

Далее вы делаете выговор за жестокое мое выражение об одном господине и внушаете: «порождены мы от единые купели святым крещением и нужно бы иметь братский союз любви; а вы спорите один с другим и друг друга укоряете... И если будем один другаго укорять и друг на друга враждовать, то мы будем и зверей горше». Благодарим вас за такое нравоучение и просим рассудить, что жестокость выражения вызвана обстоятельствами, – понеже упомянутый г-н, руководясь внушением князя тьмы, развращает народ, производит между братиею свары и крамолы, произносит хулы и поношения, чинит раздор и разделение, обучая православных христиан еретичествам. Таковых и святые отцы не щадили, но яко врагов истины изобличали.

Потом вы пишете следующее: «Жалитесь, что Окружное Послание уничтожают, а оно очень полезно, поддерживает нас, чтобы мы не ввалились в погибель и не были бы крестопопирателями. Теперь спросим вас – сделайте такое удовольствие скажите нам: ужели у нас уже нет таких книг божественного писания, чем бы могли себя подкрепить, чтобы не ввалились в погибель, а только основаться на одном Окружном Послании? Нет; по других мнению так кажется неправильно, чтобы основаться на песке, оставивши твердую почву земли, т. е. оставить такое безчисленное множество божественнаго писания книг и утвердиться на том, чего нам нравится. Положим, вы не блажняетесь, но ин не назидается Вы так понимаете о себе, что имеете здравой разсудок и вам Окружное Послание весьма полезно, так как вы люди торговые и имеете сношения с иноверными компаниями и вам должно быть неприятно слышать при каком-нибудь собрании, чтобы кто не назвал старовером, или иначе как, оно вас защищает в таких случаях, – можете сказать, что у нас все едино. И тогда сбывается пророческое слово: смесишася во языцех и навыкоша дел их». На сие вам скажем. Окружное Послание никакого не имеет соблазна, напротив оно очень полезно, поскольку составлено от книг божественного писания и в нем означен средний царский путь. Оно направлено против неправых понятий, чтобы мы не уклонялись в противные пути и не заблуждали бы по стремнимам богопротивного мудрования, и мы, читая оное, отнюдь не думаем оставлять безчисленное множество божественного писания книг, но паче имеем послание, аки указатель, или руководство к отысканию во многих книгах тех предметов, кои в них написаны. К тому же многие из христиан не могут иметь множества книг по разным обстоятельствам; имея же под руками послание, они без труда обретают то самое, что бы могли обрести со многим трудом в малознакомых им книгах. А что вы изволили наименовать Послание песком, то эта ваша аллегория сама собой разрушается. Если бы оно было песок, то от одного грозного прещения вашего рассыпалось бы и в ничто обратилось бы, как песок, или прах, возметаемый от лица земли; а теперь вот уже вы несколько раз уничтожали его в течении шести лет, оно же все стоит нерушимо, аки столб крепости, или твердый адамант. Воздвигаются нань волны и крамолы, шумит бездна неистовства, но потопити его не может. Мы вас уверяем христианскою совестию, что оно вас переживет и что вы, при переходе в другой мир, узнаете свою ошибку и отдадите отчет в посягательстве вашем на опровержение и проклятие здравого смысла церковного учения, заимствованного от святого писания. И это говорим не потому, что мы «люди торговые, имеющие сношение с иноверными компаниями», и будто бы нам «не нравится при собрании наименование старовером», но по чувству убеждения христианской совести и от опыта вещей, в наше время сбывающихся. О себе можем сказать откровенно, что мы не только в собраниях не гнушаемся признавать себя чтителями священной древности, но и пред властями, и начальством, и у самого правительства не закрываемся в этом отношении. А послание в таком случае служит нам к оправданию в том, что мы не имеем никаких вредных и богопротивных понятий и что означенные в нем причины не допускают нас к соединению с господствующею церковью, а не «все едино», как вы недобросовестно выразились, и пророческое место: «смесишася во языцех и навыкоша дел их», возьмите обратно и не найдете ли ему места приложить к тем, которые имеют сношение с христоубийственною четою жидовского поколения и прочими язычники.

А что еще пишете, что «некоторые из защитников Окружнаго Послания собственных детей отдает в училища иностранных заведений на разные языки говорить», то это, кажется, не очень погрешительно, потому что и вселенские учители, Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоустый обучались разным наукам в Еллинских школах, Максим Грек такожде в Латынских школах, подобно и (писатель Книги о вере и прочие, – и все они не повредились, но паче принесли плод полезный для всея церкви. Если же это для вас покажется давно минувшим, то вспомните, что и ваш бывший архидиакон Филарет также учен был еврейского, греческого и немецкого языков и впоследствии все это не помешало быть ему архидиаконом в вашей митрополии. Что же касается до тех, которые обучают детей своих танцованию и музыке, и что «из таковых воспитанников многие стыдятся носити на себе крест, особенно женский пол, чтобы гойтан на шее виден не был», мы этого и сами не одобряем, и Окружное Послание сему никого не научает. Это, по грехом нашим, водилось и прежде издания послания и даже горячие ратники (против) Окружного Послания С. В. г-н Т-в, не неизвестный и вашему блаженству, особенно от прочих отличается в обучении своей дочери, которую впоследствии едва могли привести в первобытное состояние (?). За таковое поучение ваше мы даже очень, очень благодарны, что вы полезному в этом отношении поучаете; но и послание об этом же молит: оно прямо завещает «хранити вся заповеди Божия и предания церковныя неизменно, свято и нерушимо, и удалятися всяких ересей и иностранных обычаев»; следовательно под этим разумевает и упомянутые вами танцы и плясания.

К сему же вы еще прилагаете: «а что говорите: крест четыреконечный хулят; если бы хулили, не нашивали бы на священные одежды и на прочих вещах не начертывати бы его; следовательно не хулят крест Христов, а наипаче почитают». На это мы вам скажем. Если бы эти люди, настроившие вас на уничтожение Окружного Послания, последовали священному и святых отец писанию, то никогда бы и не подумали посягнуть на уничтожение приснопоминаемого послания, составленного от святого писания, согласно разуму учения св. церкви; и если бы эти люди не хулили четвероконечного креста, то и не востали бы против изложения, управленного на крестохульников и крестопопирателей, а паче радовалися бы здравому учению, как почитатели креста Христова. Ныне же напротив эти люди не хотят руководиться святым писанием; они не признают никакой силы в знаменовании четвероконечного креста. Вот Софроний, поп плосковский, видя на паникадиле четвероконечный крест, приказал отрезать прекое значение креста, говоря: «вишь, хохленок, как далеко залез!». Также Давыд Антипов в собрании, бывшем в моем доме, пред всеми признал крест сей бессильным, ничтожным, латинским, даже еретическим, и что хотя нашивают его на священных одеждах, но все-таки вменяют его ничтожным, или порожнею фигурою. Они думают, что это составляет одно только украшение и что когда только иерей, при облачении, осеняет его рукою, тогда он посвящается, потом опять лишается святости. Им на сие доказали, что церковь святая не тако научает, но сице: «идеже убо начертан бывает крест, благословляет и освящает, просвещает и вся спасенная дает» (Ев. толков. в сл. на Воздв. чест. креста), и что когда диакон облачается, то не осеняя священных вещей, стихаря, ураря и поручей, но оградив себе крестным знамением, целует кресты, сущие на оных, не аки простую вещь, но яко божественную святыню. Отсюда учение Давыда Антипова и его сообщников ясно изобличается, и они со своими последователями показуются быти не почитатели четвероконечного креста, а хулители и попиратели того, не ведущии таинственной силы, сущей в нем, еяже беси трепещут, и устрашаются, и исчезают. Мы же почитаем и благоговейно лобызаем образ трисоставного креста Христова, и четвероконечный не хулим и не отметаем, якоже святая церковь учит и предает, якоже изложено в Окружном Послании о кресте Христове, тако мудрствуем и исповедуем. Если же защищаемии вами лица действительно не хулят, а почитают св. крест Христов, то да покажут на деле, – первее да оставят ратование и противление учению церковному, потом да принесут раскаяние и испросят прощения от священных лиц, здравомудрствующих, о прежних своих хулах и заблуждениях и тако да примирятся святой церкви.

А что изволите писать в оправдание незаконно поставленного вами Антония Гуслицкого, в чем сознаетесь и сами, что он не по правилам рукоположен, и приводите из Номоканона, что «действует рукоположения благодать за приходящих спасение и кождо по вере приемлет», мы это правило Номоканона рассматривали; в нем мысль не та, о которой вы думаете, но если ставленник недостоин почему-либо и не исповеда вся чисто отцу духовному, приимет хиротонию, то действует благодать за приходящих спасение. Обаче тамо же ниже пишется тако: «горе орудию оному, еже чрез волю действующего действует, и горе человеку оному презрителеви толиких; аще бо в дальних и человеческих недаемая недостойно приял в себе, великаго достоин бывает осуждения, яко тать сый, и разбойник, и дерзнутель, и хищник и чрез достоинство его пренебрегатель: кольми паче осужден будет, иже в божественных и небесных пренебрегая, а наипаче в Самаго Бога делех. И аще причащаайся токмо недостоин осужден есть: недостоин же действуяй кольми паче. И сия убо приимших рукоположение, иже аще прежде и аще послежде согрешиша, и недостойни суть вси, и аще покаятися и спастися радят, да престанут действовати священства святейшая дела, исповеданием и плачем Бога милостива деюще, несть бо им иное что на подаяние, аще не прежде престанут священнодействовать» (Номоканон, при иноч. потреб, л. 56). Из сего явствует, что сие правило гласит о неправильно рукоположенных за недостоинство и советуется им оставите священство, аще спастися хотят, плакати о своих гресех, понеже без оставления священства покаяние их тщетно. И сие правило повелевает не по правилам вами рукоположенному Антонию Гуслицкому оставити сан свой, наипаче же, поскольку он не в том отношении не по правилам рукоположен есть, но много сугубо горше сего. 1) Он поставлен со злою целию, для поддержания богопротивного мудрования крамольной партии, на раздор церкви, которого греха и кровь мученическая загладите не может. 2) Он поставлен прелюбодейственне на занятый московский престол, на котором вы прежде того признали законно возведенным архиепископа Антония и подписали то собственноручно 24-го февраля и 28 сентября 1864 года. 3) Он поставлен по избранию мирских людей, вопреки священных канонов, без воли и согласия братии вашея, еписков российских и заграничных, без которых вы, по 34 пр. св. апостол и 9 антиохийского собора, ничего общего по церковным делам творити не можете. 4) Он поставлен, не еже собрати и совокупити словесные овцы стада Христова в ограду единомыслия, согласно учению св. церкви, но еще распудити и расточити оные по стремнинам безсловесного мудрования, самочиния же и противления. 5) Он поставлен на мзде, о чем вы и сами сознались, говоря: хотя что-нибудь и пожертвовано было, но употреблено в общую пользу для братии». Нет, не в общую пользу, а в пользу Никиты, нетрезвого сына вашего и прочих распутных детей ваших: понеже о вас говорят и пишут, что если кто и для братии пришлет на имя ваше, вы и то половину себе емлете, а кто помимо вас на братию пришлет, на того вы гневаетеся. Итак Антоний на мзде поставлен: ибо если бы крамольники вас не купили, вы никогда бы не решились на это злейшее беззаконие – поставить престол на престол и производить духовное прелюбодейство и разбой в церкви Христове. Сих ради вин я, и вместе со мною вси здравомыслящии христиане, Антония оного, незаконно поставленнаго вами, за пастыря не можем иметь понеже он не дверию вошел во двор овчий, но прелез инуде: а не входяй дверьми, по слову Евангелия, тать есть и разбойник (Иоан. зач. 35).

А что вы угрожаете клятвою, положеною в Номоканоне, 4 собора пр. 121, то сие лежит на тех, которые дерзают поносити и укоряти иерея из местности за что либо такое, что не приносит вреда всей церкви; а на подобные проделки, которые вы строите, молчать не возможно, когда уже о них литература гремит по всей Европе. И я вас не укорял и не клял, а правду говорил, что вы совершенно вышли из границ, от Бога вам определенных и нарушили все правила и определения церковные. В подобных случаях и простолюдины не молчали. Зрите в Книге о вере, в гл. 23, на листу 206, как «во время то, достойные памяти муж, Герасим Данилович Смотрицкий, видев, яко справы духовныя уже в конечном небрежении суть и чем дале, тем в горшее безчестие приходят, благаговейнее вершем русским на нечиновные хиротонисанты и на их рукоположенцы кричал и укорял их. О чем и блаженные памяти Иеремия патриарх константинопольский от благочестивых людей народа нашего (русскаго) уведомлен быв». И поскольку сии поборницы благочестия и ревнители благочиния, обличая незаконные хиротонисанты, не подпали под указанную вами анафему, паче же похваляеми суть: убо и я, нижайший, надеюся от милосердаго Бога прощение получити, яко не по страсти злобы и гнева, но по ревности благочестия решился восписать вашему блаженству: понеже чрез ваши неправильные распоряжения все дела церковные пришли в окончательное разстройство, и мы терпим скорбь и тесноту сердца, поношение же и укорение сущих окрест нас.

Далее вы пишете о поставлении того ж Антония, говоря: «а поставление хоть было и не публично, на то имеем свидетельство ветхозаветного патриарха Иакова: он украл благословение и блажим от всех родов». Из сего очевидно, что вы кроме сего ничего не нашли в писании в защиту свою и хиротонисанта своего сказать, но этот довод нимало не служит в оправданию вашему, потому что то было по Божию определению, глаголющу писанию от лица Божия: Иякова возлюбих, Исава же возненавидех» (к Рим. зач. 101), и еще до рождения сих братьев было о сем предвозвещено матери их, которая исходатайствовала благословение Иакову, по Божию всяко благословению и избранию. И то было в ветхом завете; в новом же нам предано от Христа Спасителя святое евангелие, от святых апостол и св. отец священная правила, которые церковь не меньше евангелия почитает. Во евангелии Господь наш Исус Христос глаголет: не входяй дверми во двор овчий но прелазя инуде, той тать есть и разбойник (Иоан. зач. 35.). Правила же св. апостолов 34 и антиох. 9 воспрещают вам одним без воли и согласия епископов подобные дела строити. К сим же Иоанн Постник, патриарх константинопольский, в книзе своей засвидетельствует еще: «Митрополит да не творит епископа, аще не соберет вся епископы своя, и поповы, и прочия люди церковныя, и свидетельством и истязанием мнозем да освятит епископа какого-либо, которому либо граду. Аще ли своим хотением, точию с младыми некиими освятит его, а не собором, таковой епископ да не прият будет во епископство аще и свят есть: ниже повеление митрополита онаго да услышится. Кто же ли сицеваго не послушает, да извержется» (книга Иоанна Постника, лист 64 второго счета, хранящаяся в библиотеке А. И. Хлудова под № 101).

По сим вышеприведенным доводам ясно зрится, что незаконно поставленный ваш новый Антоний не может занимать московский престол и повеление ваше, яко незаконное, не имеющее основания на священных правилах, не должно быть услышано. А мы кроме писания и кроме правил церковных опасаемся следовать, по оному словеси: «не от писания глаголяй тать есть и разбойник, и паки: «всяк человек, приемый от Бога дар разсуждения, мучен будет, аще последует пастырю неискусну и ложную славу, яко истинную притворящу».

Прошу ваше блаженство извинить малоумию моему и если что жестоковато написано, милостивно простить, потому что сие происходит от печали многие и туги сердца.

Московский 1-й гильдии купец И. П. Б-в

Москва. Августа 2 дня 1868 года.

Господа управляющие! прошу уведомить о истине. Нас спрашивают многие, будто бы в Москве новое чудо явилось: любовь простудили; правду похоронили; истина в отставку вышла, а ложь водворилась. Такой говор в народе поселился, будто бы двуглавый архиерей явился; многие говорят, что изверженным в ноги кланяться велят. Какой-то собор в Криницы был, беззаконного Давыда похвалил, что он хорошу грамоту сочинил, русского архиепископа на беззаконие склонил. И так говорят, что Давыд сколько не бился, а чтобы ему русский архиепископ в ноги поклонился; такой бы он был, чтобы от безбожных прощение получил. Неужели теперь московские староверы двуглавые? Вот чудо! Не антихрист ли уже родился, что у староверов двуглавый архиерей явился? Вот так Давыд!... Двуглавного архиерея нашел! Видно он хороши гостинцы заграничным архиереям подарил; видно довольны все были, что Давыда двуглавым архиереем наградили; хоша и в яму христиан ввалили, да сатану повеселили, и нас безвинных пред правительством очернили, только за честолюбие всескверного Давыда. Вот пастыри! За золото хоть в жидовство пойдут. Пускай о тех така репутация; а вот мы дивились: два Аркадия и два Антония в яму ввалились! чего никто не ожидал, а наипаче от Экзарха Некрасовского. Спасибо! Сделали собор, потешили сатану, осрамили себя пред целым светом! Воистину теперь двуглавы староверы. Чай многие были на соборе – с сахаром не пьют и картофелю не вкушают, а церковь Христову раздором разрушают¹⁰⁰. Вот так Давыд! Сразу всех архиереев под свой ноготь подогнул и в России большего поколебнул! Ай, ай! Хорошо судили, всех подлецов от чужого суда, не принадлежащего им простили, и в попы и архиереи пустили! Им бы все равно, кстати и сатану простить и на первый чин пустить: что ему маяться! Видно это собор забыл; хоть бы Крючкова с каким-нибудь попом по сатану послали, ему бы объявили, что его заграничные архиереи простили, – что ему в самом деле восьмую тысячу страдать! Вот так староверы! настоящие двуглавые! Неужели московские такое чудовище примут, двуглавого архиерея? Попросите архиепископа Антония, чтобы они вразумились, что хотят делать курам на смех! Стяжите любовь между себя, внушите Кавказскому Иову, чтобы не срамил себя в такой старости, не соединялся с беззаконниками. Я такого убеждения со всем моим обществом, что отвергаем двуглавую паству московскую.

Иван Карпов

8 августа 1868 года. Нижегородская ярмарка.

Богопротивное веление беззаконнующих святителей высок пламень вознесло есть.

Преосвященному и боголюбивому Аркадию, епископу Славскому, Эксарху Некрасовскому, о Господе радоватися!

Преосвященный владыко!

Яко благоуханный крин, насажденный в Ливане, яко источник светлоструйный и прохладный во время зноя, и яко пресветлое светило, поставленное на свещнице, тако вменяхом достоуважаемую особу вашего преосвященства. Имя ваше, яко некое священие, во многих устех обношашеся и письма ваши всегда приносили нам велие утешение, и мы, копируя оные, передавали друг другу и от души благодарили Бога, что имеем такового поборника истины и столпа церкви неподвижима, могуща вразумляти неразумные, заграждати уста глаголющих неправду и пособствовати по вернем словеси учения. Но ныне, увы! погибе надежда упования нашего и нам благовременно есть возгласити пророческое слово: «да плачевопльствить питис, зане паде кедр». Светлоструйный источник возмутился, светило потемне и достохвальное имя ваше поношению предлежит!

Получа именуемое соборное определение и видя на нем сугубый подпис ваш, мы содрогнулись от страха и, не веря своим глазам, погрузились в недоумение; нас бросило в холодный пот. Рассматривая же письмо ваше от 15 июля¹⁰¹, видим в нем полное расстройство духа вашего, подобно бывающему после поступка, учиненного в отсутствии разума.

Вы пишете в оправдание себе: «что делать там, где горит пылает? где евангелие празднует, а коран царствует? где истина погибе, а лжа покры землю? что начинать там, где крик разнообразен? какой успех там, где все скуплено, все продано?» Что же? неужели мы должны оставить евангелие и принять коран, потому что он у вас царствует? оставя истину, пристать ко лже и последовать продажным личностям, не однократно доказавшим свое невежество и вероломство? Владыко! Вы, много лет проводя жизнь свою во иночестве и чтении Св. Писания, имеете обширную начитанность, обильные сведения, светлый взгляд на вещи и хороший рассудок; разве забыли, что говорит Христос Своим ученикам? – Идеже не приемлют вас, ниже послушают словес ваших, прах от ног ваших отрясите. Разве забыли писанное в Деяниях Апостольских (зач. 42) о мятеже, бывшем в Ефесе? Когда бысть молва немала о пути Господни, то по наущению Димитрия Сребросечца собравшиеся граждане, из которых многие и не ведаху, чего ради собрашася, яко на два часа вопияху: велика Артемида ефесская! Что же, по вашему, Павлу Апостолу нужно им снисходить что ли и последовать молве народной, величающей Артемиду? Такожде, едва Еллима волхв противлялся Павлови, развращая пути Господня правая (зач. 31), что Павел, пощадил его и последовал за ним, или напротив? А вас самех, развращающий пути Господни правые, Давыд и Степнухин от истины совратили и вы сознательно последовали за ними в преглубокий ров!

Владыко! вспомните свои слова, что вы прежде писали, о чем не нам бы вам напоминать. Но обстоятельства заставляют. Вы прежде, объявляя чистосердечное убеждение свое, писали тако: «отрещися Окружнаго Послания есть отрещися и словес, в нем написанных, то есть имени Господа нашего Исуса Христа, отрещися и безкровныя жертвы, яже будет до скончания века, отрещися и того, что врата адова не одолеют церкви Христовой... В Окружном Послании имеются словеса божественная, то отрещися онаго, отрещися и всего написаннаго в оном послании... Что взято от книг божественнаго писания, того и мученическою кровию отрещися не возможно», (собственноручное письмо ваше от 12 окт. 1864 года).

Теперь в определении вашем пишете напротив: «Окружное Послание уничтожаем, опровергаем и яко не бывше вменяем, со всеми в нем положенными ложными статиями». Посему вы ныне не только отреклись от него (это много бы легче – отрещися и оставить его в покое), но и уничтожили, и опровергли, и всю сущность изложения его ложным бессовестно оболгали, и яко не бывшее вменили, и проклятию предали, потом приемлющих оное за справедливое отлучаете от общения в молении и, по выражению вашему, «отсекаете от соборныя и апостольския церкви, яко гнилый и не потребный уд».

Странно и весьма недоуменно! Что вас заставило оставить свои убеждения и впасть в такую крайность, последовать ереси прокопо-давыдовой и других влещи за собою во мрежу нечестия? Вы сами, в соборной грамоте своей, изволили писать сице: «Прокоп Лаврентьев с давних пор искусен творить раздоры; дерзает Прокоп святыя тайны именовать мертвечиною... Сей то раздорник вовлек митрополита в глубокий ров: 1) уверил митрополита, что будто в великороссийской церкви антихрист царствует, а мы по его мнению, от антихриста приимали священников, которые нас крестили и отцев наших, и препроводили в будущую жизнь; 2) таковый антихрист уже родился по Христовом Рождестве спустя 8 лет и царствует; 3) что будто мать его, т. е. антихристова, освящена к зачатию нашествием Св. Духа словом архангела Гавриила, 4) и будто антихрист распят на четвероконечном кресте. Дозде учение Прокопово и учение нашего митрополита... Митрополит при соборе сознался, равно и Прокоп сознался (что действительно сие писали и посылали в Москву), но покаяния собору не приносят. И за таковую ужасную ересь и за прочия дела, соборне пять епископов запретили мы митрополита от всякаго священнодействия, впредь до большаго собора. С Прокопом же Лаврентьевым заповедуем всем православным христианам не иметь сообщения ни в ястве, ни в питии, и вкупе Богу не молитися до решения соборнаго. По объявлении сей нашей соборной грамоты, если будет вам митрополит какия бумаги присылать, таковые не принимать, но отсылать их обратно к нему, дóндеже не примирится со всеми епископы заграничными и российскими». (Собственноручная ваша, соборная грамота, всенародное объявление; подписано вами, архиепископом Аркадием Васлуйским, епископом Иустином и архимандритом Евфросином 14 дек. 1866 г. Яссы). Потом еще писали, выражаясь так. «Кирилл очарован до безконечности; он неисцелен; Кирилл окружен Христопродавцами и духоборцами и кресторугателями; мы же таковых терпим! И если и далее будем терпеть, не избежим суда Божия над нечестивыми. Кирилл да отсечется со всеми ересеначальники от единения церковнаго! И паки то же пишу: да отсечется Кирилл и его духоборцы буковинские, боташанские, а наипаче Прокоп Лаврентьев формосский, издатель, ересиарх, возобновитель древних ересей со всеми своими единомышленники! да отсечется филипп грубенский, жидософроний плосковский¹⁰² и иже с ними, и вси по всей России последователи безумия кирилловскаго»! (Собственноручное письмо ваше к г. Варлааму, епископу Балтовскому, от 14 дек. 1866 г. из Ясс).

Последователи сего безумия у нас в Москве: Давыд Антипов, Ефим Федоров Крючков, запрещенный и проклятый поп Василий Бухаров Садовницкий и прочий. Первый из них в присутствии четырех наших епископов, Антония архиепископа Московского, Пафнутия Казанского, Варлаама Балтовского, Савватия Тобольского, и множества других лиц, высказал, что церковь великороссийская верует в сына сатаны, что Иисус есть иной Бог, антихрист, что крест четвероконечный есть еретический, что пятую просфиру за царя не должно приносить. Василий Бухаров, тоже в присутствии четырех архиереев и прочих духовных лиц, дерзал именовать Иисуса мучителем, 200 лет нас мучившим, и не точию не раскаялся о сем, но и на горшая простерся, ибо достоверные самослышатели передавали слова его таковыя: «я Иисуса каждый день проклинаю». Ефим Федоров, с ними единомудрствуя, тоже богохульствует, к тому же извращает священное писание и всегда тщится. Да они у вас и на соборе тоже твердили и оправдывали еретическое мудрование прокопово, почитая его «благочестием», и не молились с вами вкупе, покуда вы не согласились пристать к ним.¹⁰³

Владыко! На каком основании вы могли убедить свою совесть оставить светлые познания учения церковного, перейти на сторону сих богохульников и согласиться с ними, без оставления и проклятия богомерзких ересей их, во единомыслие? И потом, перешедши, решать по их богоборному желанию судьбу русской церкви нашей, составляющей цифру миллионов? И вместо отсечения гнилых удов, дать секиру в руки разбойников, чтобы нещадно рубить добрые древа, могущие приносить плод во время свое? И чем могли вы опровергнуть то, что прежде утверждали, и признать за справедливое, что прежде с негодованием отвергали? Ужас, потрясающий все члены организма телесного даже до мозгов! Уж не очаровал ли вас новый Еллима московскою магией?...

Вы прежде соборне писали о новом Антонии Гуслицком так: «мы пропустили в наших грамотах о новом кинике Антоние, которого... приити на собор... убедить не могли. А потому как его поставление есть противозаконное и по поставлении возмущает мир церковный, мы за епископа его не признаем, что и утверждаем своим подписом» (подлинное подписано архиепископом, Аркадием Васлуйским, Аркадием епископом Славским, Иустином епископом Тульчинским и двумя архимандритами – Евфросином и Варсонофием, 14 декабря 1866 года. Яссы.).

Теперь, к удивлению всех, из «того киника вы, противу правил св. отец, приделываете к Московскому епископу другую главу и строите какое-то смешное чудовище! У нас, в Москве, с начала ея существования, на архиерейской кафедре двуглаваго архиерея никогда не бывало. Не награждайте нас этим; это будет смех и поношение. И теперь уж говорят и пишут: «что за чудо? у староверов двуглавный архиерей явился! не антихрист ли это воцарился?»¹⁰⁴ Вот ваш собор какую учинил нам пользу! Есть за что поблагодарить.

Также проходимца неугомонного Софрония, соборне всеми вами изверженного и за непокорение соборному определению отлученного и от церкви отсеченного по правилам св. апостол и св. отец, вы паки признаете епископом на поругание и посрамление всего нашего духовенства; равно и Кирилла Масляева, многократно изверженного и осужденного русским правительством за лондонские прокламации, опять ввели в алтарь для поругания божеству и законам! Беглеца сего ищут для достойной награды.¹⁰⁵

Чем вы нас можете убедить, что вы последуете учению Христову и соблюдаете закон христианской веры нерушимо? У вас, вместе с Кириллом, церковные правила оставлены в презрении и, по словам вашим, «евангелие празднует, а коран царствует, все скуплено и все продано»!

Наконец, описанные вами еретики богохульники купили еще вот что: «насилие человеческой совести»; а вы не поленились эту крепость утвердить своим подписом!

Определение ваше вынуждает каждого здравомыслящего христианина, имеющего твердые убеждения, основанные на словах Св. Писания и твердой совести, оставив оные признать себя раздорником, принести раскаяние и требовать прощения от изверженных, запрещенных, проклятых и отсеченных от единения церковного еретиков, богохульников, духоборцев и Христопродавцев, и наконец последовать за ними во тьму кромешную, чему вы сами собой подали недобрый пример, которому подражать совесть наша не допущает; равно и принять в уподобление небылицу в лицах и ждать всуе, когда будут «кота мыши погребать», возбраняет, видя пред глазами, как кот мышей пожирает нещадно...

А что пишете о Павле Прусском и о прочих, то о них нам ни едино слово: поскольку мы с ними никоего общения не имеем, ни житию внимаем, ни учения слушаем. Хотя некоторые из нас и смотрело на обряд их присоединения, некоторые из любопытства и в алтаре были¹⁰⁶; но это не соединило с ними¹⁰⁷. Ныне обстоятельства вынуждают всматриваться во многое; почему некоторые, ведения ради, бывают не только в церквах, но и в благородных окружных судах, от которых нужно бы поучиться и членам вашего собора, и тогда вы не решились бы подписывать нечестивое определение на вред церковным чадам.

Вы зазираете Павла и его собратов, что он ключи нашел от буфета, и что они камилавок и мантий не носят и в чаю прохлаждаются; а они на это могут возратить вам, что мы чрез ваше определение должны впасть в ров прокоповой богохульной ереси, и скажут: ваши пастыри, подписавшие соборное определение, имеют ключи, но ключи от ада и смерти, ибо сами провожают вас в ересь!¹⁰⁸

Мы полагали, что вы на оном соборе мудростью словес и молниями велений ваших заградите нечестивая уста безстудно шатающихся на истину и попалите тину нечестия их, как некогда достохвальный Марко Ефесский; но, увы! мы не имели утешения видеть и слышать сие на деле.

Простите, что писали нестройно и жестоко: кровь кипит в жилах от напитка, составленного в студенце бездны!

В заключение всего просим, ваше преосвященство, принять и уважить наше заявление, на основании писания, гласящего: «ангельско есть еже не падати, бесовско еже всегда лежати, человеческо же еже падати и воставати».

Благоволите отрясти мглу прокопо-давыдовскую и, оболкшеся паки в мужественную крепость и во броня веры, восприяти и меч духовный, еже есть глагол Божий. Сподвигните на сие и соседа вашего, преосвященного Аркадия, архиепископа Васлуйского, и общекупно составивше уничтожение на определение, 8 июля состоявшееся, пришлите за подписом и печатьми вашими на мое имя. Тогда яко утешени будем и воскликнем Богу гласом радости, и воспоем песнь веселящеся: «благословен Господь, иже не даде нас в ловитву зубом их: сеть сокрушися и мы ивбавлени быхом, во имя Господне, сотворшаго небо и землю». И егда узрим писание руки вашей, уничтожающее богопротивное веление оно, тогда паки по-прежнему будем просить вашего архипастырского мира и благословения, и любовью дышать к вам, яко присная чада к любимому отцу и ученицы ко учителю. В ожидании чего с нетерпением остаемся, снедаеми печалью, граждане царствующего града Москвы И.П. Б-в, Н.В. С-в, Е.Ф. С-в.

Москва. Августа 19 дня 1868 года.

Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас. Аминь.

От верховного святителя белокриницкой митрополии.

Кирилл, Божию милостью смиренный архиепископ Белокриницкий и всех древлеправославных христиан митрополит.

Господину епископу Антонию Московскому о Господе радоватися.

Преосвященнейший владыко! Присланное к нам почтою от господина архиепископа Антония Московского и Владимирского донесение, две бумаги: 1-я от 26 августа за № 58, и 2-я добавление; обе сии бумага мы получили исправно 18 сентября сего 1868 года, в коих между прочим г-н архиепископ пишет нам сице: «Ваше Преосвященство! напишите вы от себя г-ну епископу Антонию Московскому, чтобы он своим священникам приказал своеручно подписаться на вашем соборном определении, также и самому г-ну епископу Антонию Московскому от нас не удаляться, но иметь с нами личное свидание для общего благаго совета и мира церковнаго¹⁰⁹; и чтобы запрещенные нами попы, каждый к своему, связавшему их епископу, принес ныне прощение и получил в том себе разрешение; и наконец объявите, чтобы было взаимное между нас прощение, как сказано в соборном вашем определении. И тогда с Божию помощию устроится у нас совершенный церковный мир и любовь». Дозде из донесения архиепископа Антония.

А посему мы с своей стороны заблагорассудили, и ныне предписываем, благословляем и заповедаем вам именем Господним: преосвященный господин епископ Антоний Московский! с получения сего, вскорости, нимало немедленно исполните с Божию помощью нижеследующее, а именно: 1) соберите вы вскорости всех своих освященных лиц, которым повелите и благословите немедленно своеручно подписаться на соборном нашем определении, которое учинено с Божию помощью в богоспасаемой нашей белокриницкой митрополии, истекшего 8 числа июля месяца сего 1868 года, ради покою и мира церковного.

2) А которые приняты у вас запрещенные попы от господина архиепископа Антония, повели им вскорости возвратиться к нему обратно и принести ему должное прощение и получить себе от него разрешение, в исполнение 1-го вселенского собора пр. 5 и толкования 9 пр. карфагенского собора.

3) Самому же тебе благословляем ныне вскорости, нимало немедленно, лично явиться к г-ну архиепископу Антонию Московскому и Владимирскому для общего благого совета и мира церковного.

4) Наконец еще, собравшимся вам при личном свидании с господином архиепископом Антонием и всеми священными лицами, вкупе учините вы немедленно взаимное соборное прощение по словеси Господню: оставите, и оставится вам, простите, и прощени будете, и прочая; вся сполна с Божию помощью учините и исполните в самой точности, как сказано в нашем, выше помянутом соборном определении. И тако будете все вы по св. евангелию: блажени миротворцы, яко тии сынове божии нарекутся, и все мы будем едино стадо единого Пастыря, Господа, Бога и Спаса нашего Исуса Христа, аминь.

За всем тем и да будут милости и благодать великого Господа, Бога и Спаса нашего Исуса Христа и от нашего смирения прощание и благословение со всеми вами, аминь.

Белокриницкая митрополия, сего сент. 20 дня 1868 г.

Сию же нашу грамоту учинили мы в двух экземплярах: один посылаем вам, а другую господину архиепископу Антонию Московскому и Владимирскому.

Смиренный митрополит Кирилл

Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, аминь.

От верховного святителя Белокриницкой митрополии.

Кирилл, божией милостью смиренный архиепископ Белокриницкий и всех древлеправославных христиан митрополит.

Боголюбивым епископам и священникам и иночествующим и всем православным христианам о Господе радоватися.

Ныне слухи доходят до нас из разных мест, что истекшего сего 8 июля 7376 года учиненный собор в нашей богоспасаемой белокриницкой митрополии для мира и покоя церковного.

И как ныне некоторые не покоряются нашему освященному вышесказанному собору и не подписываются своеручным подписом к соборному определению, ныне, мы собравшеся в белокриницкой митрополии духовнии и иноцы и мирстии лицы и обсоветовавше утверждаем именем Божиим сице.

Во-первых господин архиепископ Антоний Московский и епископ Пафнутий Казанский, хотя мы и наслышаны, что он от правления епископского отказался, но чтобы своеручно подписался и под властью их священники, и как собор был собран по причине Окружного Послания, то заповедуем приемлющим Окружное Послание епископам и священникам подписаться своеручным подписом, а если не подпишутся, то по данной нам благодати от всесвятого и животворящего Духа запрещаем от всякого священнодействия, и г. епископ Антоний Московский, и всем сущим повсюду священным лицам, хотя они и не принимали Окружное Послание, но благословляю подписаться для мира церковного и спокоя народного, а которые священные лица в отдаленности, должны письменно подать согласие к подпису.

И вскорости, нимало немедленно, благоволите всех без всякого, прекословия подписаться своеручно на вышепомянутом нашем соборном определении, не смотря на то, что на соборе доверителями были подписаны, но откройте свою чистую совесть, подпишите своеручно, спокойте святую соборную и апостольскую церковь и весь наш вышеозначенный собор и всех православных христиан.

А мирстии лица, если не будут согласны вышеозначеное определение (принять?), таковых, как сказано в соборном определении, духовных (?) и мирских лиц от святой, соборной и апостольской церкви отсекаем, яко гнилой и непотребный уд, дóндеже придут в чувство и обратятся с чистым покаянием, и паки подтверждаем сим соборным актом, что в нем сказано, все хранить свято и нерушимо во веки веков, аминь.

В заключение сего наши освященные духовные лица на вышесказанных основаниях утверждаем своеручным подписом.

21 октября 7376 года.

Смиренный митрополит Кирилл

Смиренный архиепископ Антоний

Священноинок Мельхиседек. Священноиерей Никита Куприанов Белокриницкий. Священноинок Арсений. Иеродиакон Феодосий. Инок схимник Тарасий. Инок схимник Израиль. Инок Серапион. Инок Генадий. Инок Анастасий. Инок Алексей. Инок Трифон. Инок Трифилий.

Белокриницкие и климоуцкие депутаты не отступаем от соборного определения, подтверждаем его хранить свято и нерушимо и на то подписуемся. Депутаты: Акинф Васильев. Уставщик белокриницкий Фадей Акинфич. Родион Филипов. Депутат Иван Аверкиев. Климоуцкий начальник Константин Максимов. Филип Семенов. Иван Федотов.

Господи Исусе Христе Сыне Божий помилуй нас, аминь.

Кирилл божией милостью архиепископ Белокриницкий и всех древлеправославных христиан митрополит.

Господину архиепископу Антонию Московскому и Владимирскому.

Мы премного наслышаны о тебе, что ты не хочет своеручно подписаться на соборном нашем определении, которое учинено в нашей богоспасаемой белокриницкой митрополии, истекшего 8 числа июля месяца сего 1868 года, ради покоя и мира церковного, и притом же нимало ты не хочешь подражать кроткому пастырю, который послушлив быв даже до смерти и распятия, а ты ныне при старости лет своих не о спасении душ человеческих печешься, но только о высоких своих чинах и званиях рассуждавши. Убойся Бога! Куда ныне скрылась твоя освященная совесть? Умирать и тебе будет надобно! Христос не устыдился для нас грешных пречестную и святую кровь свою излияти: ты же для его святой церкви ныне гордый свой и неприступный нрав свой показуеши, даже дотолика гордишься и ленишься и пера в свои руки взяти и своеручно наш истинный, законный и правильный вышепомянутый собор подписати. Осмотрися добре, что ты ныне твориши, и послушай нашего благого совета, яко от чадолюбивого отца, тебе истинно от души доброжелательствующего: с получения сей нашей грамоты, вскорости, ни мало немедленно, при всенародном собрании к вышепомянутому соборному определению своеручно подпишись, да и прочии освященнии наши лица, смотря на тебя, все единодушно своеручно подпишутся в славу и хвалу Божию, аминь.

Сию нашу грамоту учинили мы в двух экземплярах: одну посылаем тебе, а другую господину епископу Антонию московскому. Белокриницкая митрополия. Октября 21 дня 1868 года.

Смиренный митрополит Кирилл

От верховного святителя Белокриницкой митрополии г. архиепископу Антонию Московскому и Владимирскому.

По донесению вашему на г-на епископа Антония Московского и прочих духовных лиц, якобы они не исполняют по соборному определению и не подписываются на нем; и я по вашему донесению уверился, что они действительно не признают соборного акта и противятся по нем исполнить, а вы себя в донесении вашем оказали, что вы сами исполнили соборный акт вполне. И я писал г. епископу Антонию московскому и вам 20 сентября сего года, чтобы епископ Антоний московский подписался и его священники на соборном акте и явился к вам для личного свидания и общего совета. Как же вы просили, чтобы он явился к вам и священники, а вы сами на соборном акте не подписались и собор называете лукавым? А как мне в сие время донесено, что епископы сами подписались, епископ Антоний Московский, и епископ Иов Кавказский, и епископ Софроний Калужский, и священные лица, и к вам посылали священноиерея Василия и прочих лиц, чтобы вы подписались на соборном акте, но вы не то чтобы подписались, но и собор лукавый назвали, и я обманут. Как же ваш доверитель обманут и прочий епископы и весь собор освященный, кто же их обманул? Вот чудо неслыханное! И за ваш обман и вышесказанные извороты уничтожаю письмо посланное 20 сентября и яко не бывшее вменяю.

И в сие время оказалось, что вы и доселе не подписались и ваши священники, и в вашем добавлении называете собор темный. Какова же совесть и каков ваш священный сан! и к чему он вас ведет, на какое посрамление? Вы же доверителю вполне дали доверенность в лице вашем действовать на соборе, и мне писали вы несколько раз, что вы посылаете в лице себя, и что он сделает на соборе, то на все согласен, – и теперь вы собор не признаешь, и доверителя срамишь и делаешь обманы и извороты! Если вы соборный акт не подпишете, то лежит на вас правило св. отец, и как сказано в соборном акте; и мы 21 октября собравшеся в богоспасаемой белокриницкой митрополии духовные и мирстии лица, и подтвердили соборный акт, чтобы оный был неизменен и в полной силе, и к вам подтверждение посылаем.

Для уверения свидетельствую собственноручной подписью и печатью.

Смиренный митрополит Кирил

22 октября 1868 года.

Б. митроцолия.

9 октября вечером в Новочеркасск прибыл из Москвы Иов. Он ехал Волгой, пароходом; остановился здесь на короткое время. Рассказывает свое путешествие, зачем он ездил (т. е. в Москву): по словам его он поехал туда для примирения враждующих архиереев; но едет оттуда ни с чем. «Сколько ни старался, говорит он, примирить, но ничего не сделал, все это идет врозь, семо и овамо; одна партия – муравьевцы надерживают не принимать окружное послание, другая – московцы – принимать! А тут еще много действует самолюбие, – я так хочу! Люди миллионеры, что им поделаешь? не правительственная власть!». По пословице, должно быть всяк по своему с ума сходит. Но, как видно, Иов пристал к партии неприемлющих; он говорит, что подписал соборное определение. – «Но кого же вы считаете правым?» спрашивают у него. – «Да кто их знает! обе (партии) христиане!». Не дает удовлетворительного ответа. Рассказывает свое старание для примирения. Он говорит: «я уговаривал архиепископа примириться, и другаго Антония тоже почти уговорил. Приезжаю я к Антонию гуслицкому, или муравьевскому, прошу его ради мира церковнаго примириться с архиепископом. Он соглашается, и Крючкова уговорили; но хозяин, Муравьев, не соглашается его отпустить от себя, говорит: я его не отпущу из дому! И тот, говорят ему, не поедет, потому он старше. Сколько не уговаривали не отпускает Антония. Порешили послать за архиепископом. Поехал Крючков с каким-то попом.¹¹⁰ Приезжают к нему и говорят, что они присланы просить его к Антонию, в дом Муравьева; а он начал бранить их, что они раздорники, возмутители, – не поеду я! говорит им. Так они и уехали; разсказали свое неудачное посольство» – «Поеду я, говорит Иов, попрошу его». Они начали его удерживать; но он поехал. Приезжает к архиепископу, начинает его просить; но тот ни за что не соглашается, Сколько Иов ни уговаривал, ни просил, ничего и никак! Наконец соглашается Антоний повидаться тоже с Антонием. – «Но, говорит, я к Муравьеву не поеду, а пусть назначут другой дом, где можно видеться». С тем Иов и уехал, все-таки обрадовавшись и надеясь помирить их. Стал говорить Муравьеву: так и так, просит, чтобы другой дом был назначен. Но Муравьев говорит, что Антония не отпустит: «вы, говорит, там его предадите» – «Что вы, что вы! как это можно!» возражает Иов. – «Нет, нет, говорит Муравьев, ни за что не отпущу из своего дому». Так и осталось примирение недоконченным, так и поехал Иов из Москвы скорбя и тужа душою. Внук Иова рассказывает (он был с ним в Москве), что Антоний второй просто мужик, дельного слова не может сказать, и за него управляет Крючков, сухощавый, длинного росту, рябой, невзрачный на вид. Антоний без Крючкова ничего вам не скажет; а если Крючкова нет около него, то он посылает к нему за ответом. Так рассказывал и Евмений. «Прихожу я, говорит, к нему, спрашиваю; а он говорит, что Крючкова нет, «поди к нему» – «Да я был у него, да не застал его дома» – «Значит, ты несчастливый». Так он от него и ушел. Я спрашиваю у внука Иова: какого же вы согласия теперь? – «По настоящему, говорит он, втораго Антония», но и перваго принимаем; владыка с обоими ликует, с обоими молится; мы и тех и тех принимаем». По словам Иова он хочет, чтобы раздору не было из-за Окружного Послания, но кто как хочет, – хочет принимай, хочет не принимай; но чтобы все было вместе и чтобы про Окружное не толковали много, не было бы споров. У нас то про него мало и толкуют; но все лучше по нему, – система хорошая, не худо бы ею воспользоваться.

... Митрополит Кирилл мене просил, чтобы ты сходила к владыке Антонию и попросила его, чтобы не писали очень ругательные письма, а то такие письма, которые и читать невозможно, очень похабны. Вот на днях получили очень не хороши, я уж думаю не церковники ли! На конце два слова: Азъ и Веди. Писано: «у тебя сатана гнездо свил внутри», а прочие и писать совестно. И нынче письмо принес, Солнцев пишет: «не спасет тебя ни митра ни омофор, уничтожь этот собор». А мне тот же день Аверка Иванов¹¹² принес две копии, просит: «перепиши мне по печатному»; я отговаривалася: «не умею»; а он: аж бы можно разобрать; я, говорит, буду во все места рассылать». А у нас нониче служит всю неделю митрополит Кирилл: я взяла, да ему и прочитала в казначействе у игуменьи; а он мне и сказал: «вот уральской-то поп, даром что не московский, а пишет умней и учтивей московских; хоша, хоша трошки и укоряет меня, ну да Бог с ним!»¹¹³. И газеты ему читала; у него ответ всегда: Бог с ними! А от Аверки он не принимает письма. Он очень просит владыку Антония, чтобы запретил письма поносные писать. «Я, говорит, теперь все по ево делаю; он как приказал написать мне, я так и написал,¹¹⁴ и новому Антонию, чтобы принес ему прощение, архиепископу Антонию, и Василий огородник¹¹⁵ чтобы пришел с покорностью. Я ево очень, говорит, люблю и желаю архиепископа Антония, никого так, как его.¹¹⁶ Они, говорит, пишут сюды, а здесь переписывают, да всюду разсылают, а над нами только люди смеются! Приезжали бы сами, да как хотели, так бы и делали». Мне так приказал тебе написать...

Кровью заклания каплющи, Окружное послание ко своим уничтожителем вопиет: почто мене уничтожаете и опровергаете, о человецы? Аз необинуяся проповедую истину всему миру. Аз десятицу ложных тетрадей, сущих под благовидными названиями, изобличивши, показую их чуждых быти учению святой церкви. Аз исповедую, что православная церковь, священство и жертвоприношение пребудут на земле до скончания мира. Аз, отвергая богомерзкую ересь манихейского злочестивого мудрования – два бога быти вводящих: единого благого, а другого злого, ясно проповедую: что Бог един есть во святей Троице поклоняемый и славимый; и един есть (от святыя Троицы) Искупитель мира, Иже от Отца рожденный прежде всех век и прежде всякого мгновения времени, и под леты той же от Пречистыя Девы Марии без семене от Духа Свята воплотивыйся недомысленно, и родивыйся от нее неизреченно, Единосущный Отцу, пострадавый плотию за род человеческий при Понтийстем Пилате, погребенный, воскресший в третий день, возшедый на небеса, и паки грядущий со славою судити живым и мертвым, сый благословен и препрославлен во веки Христос Бог: един, а не два, по вышереченному манихейскому, купно и несториеву, нечестивому разделению, отверженному и анафематствованному от святыя Церкве. Аз учу и наставляю, дабы ни кто не дерзал ни коея хулы произносити на имя Богочеловека, на разных языцех различне пишемое и произносимое, и дабы ни кто по неведению не впадал в заблуждение, и не приражался безчестием к честному и краеугольному каменю, положенному в Сионе, да не сотрыен будет от него. Аз наставляю и вразумляю почитати образ трисоставного Креста Христова и благоговейно покланятися ему: не хулити же и не отметати и четвероконечного, понеже оным по вся дни знаменаются православные христиане, к тому же и преисподние силы – чернии бесове – устрашаются начертаема того знамения на воздусе, и трепещуще бежит от него. Аз опровергаю и отметаю вся ложная и кривосказательная учения и разумения, яко на прельщение и погибель душам христианским изобретенная. Аз утверждаю и повелеваю, вкупе с верховным Апостолом Павлом, творити молитвы и моления и жертвоприношения о здравии и спасении Августейшего Монарха всероссийского Александра Николаевича и будущих по нем преемников престола и скипетра его неизменно в род и род. Аз наказую, дабы продерзатели не ругалися и не хулили евхаристии, совершаемые под виды хлеба и вина. Аз подаю краткое и ясное разумение о том, что пред кончиною мира сего приидут предуставленнии на сие от Бога святии пророцы Илия и Енох к обличению прелести антихристовой. Аз не скрываю и того, что антихристи мнози суть, обаче же свойственнообразно и особно последний имать быти пред кончиною мира сего, которого живого застанет суд Божий с его лжепророком и предотечею, и оба купно жива ввержена будета в геенну огненную. Аз, вразумляя изуверов, которые предназначали время кончины и день второго пришествия Христова и облачаясь в смертные саваны ложились во гробы, запрещаю им творити сие, на основании словес евангельских.

Тем же вонмите глаголы моя, сынове человечестии! Доколе тяжкосердии? Пришедше в себе, рассудите, что отметая мое учение, отметаете учение святыя церкве и воздвизая брань на мя, ополчаетесь на церковь и на ее и вашего Создателя. Познайте убо и разумейте, что в изложении моем несть никоея ереси, ибо составы мои укреплены суть текстами священного писания и оплетены жилами святоотеческих сказаний. Все приемлющии мя православные люди, наслаждайтесь правым догматическим познанием истины, и цветуще добрыми делы, спасайтесь.

Возмущающий мною простодушный народ устрашитесь, грядет бо на вы гнев Божий, яко на сыны противления, и покайтесь, да не како внезапу смертью болезненною изомрете. Ратующий же положите оружия ваша и вразумитесь, и умягчите сердца ваша, престаните всуе хулити и поносити мене. Уничтожающии, опровергающии и яко не бывшее вменяющии, содрогнитесь и удержите руку десную свою, да не когда прогневаете Господа сил. Проклинающий и анафематствующий мя, веждьте известно, что клятва сия на главы ваша возвратится, и облечется в ню, яко в ризу, и внидет яко вода во утробы ваша, и яко елей в кости ваша. Попирающий и сожизающий, ужаснитесь и познайте, что вы сим уготовляете себе под гнету вечного огня.

К тому же твердо будьте уверены, что уничтожити и истребити мя от земли не возможно есть, понеже не точию в домех православных и ревностных мужей, благочестием цветущих, аз пребываю, но и в публичных Царских и Патриарших библиотеках обитаю, откуду и имам проповедать истину, даже до второго пришествия Христова, и тогда суд приимут вси неверовавшии истине, но благоволившии о неправде. Вси же сохранившиися от хулы и поношения и царским евангелия путем шествовавшии, соблюдшии же печать веры неврежденну, и добрыми делы просиявшии, внидут во град царя великого и воцарятся с ним, наслаждающеся неизреченные и недомысленные доброты его. И возрадуются радостью всяк ум превосходящею, восприемлюще благая, яже око не виде и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим его, со всеми иже от века тому благоугодившими, во вся не преходимые и безконечные веки, аминь.

Москва. Февраля 24 дня, 1866 года.

Против мнимособоного определения, изданного в Белой Кринице июля 8-го дня 1868 года.

«Ужас и страшная содеяшася на земли! Пророцы пророчествоваша неправедная, и священницы восплескаша руками своими. От меньшего и даже до большего вси совершиша беззаконная, от священника и даже до лжепророка вси сотвориша ложная. От мала даже до велика все златолюбию последуют. И целяху сотрение дщере людей моих к безчестию, глаголюще: мир, мир: и не бе мира. Постыдени суть, яко гнусство сотвориша, и безчестия своего не познаша.» (Иеремии: гл. 5, ст. 30; гл. 6, ст. 13; гл. 8, ст. 10, 11,12).

Сице вещает от лица Божия рыдатель во пророцех о людех своего времени; но сие вещание его весьма приличествует и к событиям, пред очима нашима содевающимся. Ужасное бо треволнение, воздвизаемое в среде нашего любезного старообрядчества от недобросовестных людей, упоенных духом гордости и рвения, несть уже тайною и от различных сословий народонаселения пространного отечественного государства.

Ожесточенная вражда их и наглое ратование на истину совершенно изыде из предел благоразумия, и достиже на самый верх злобного неистовства и беснования.

Окружное Послание, изданное с добрым намерением и искренним благожеланием пользы братьям нашим, стяжанным честною кровию Агнца непорочна и пречиста Христа (1 петрова, зач. 58), во еже очистити верование и убеждение их от всякаго лжеучения и кривосказательного мудрования, и избавити их от тьмы нечестивого заблуждения, буестию продерзых лжеучителей подвержено ныне ужасному преследованию, хухнанию же и поруганию. Сии лжеучители, не указав в нем ничего вредного и противного церковному учению, вооружаются нань всеми своими силами, не истины ищуще, но победы и одоления.

Последователи сих мниморевнителей, руководясь духом кичливого самомнения, не следуют за здравомыслящими пастыри церковными, но имеют себе пастырей, слепотою невежества и гордости кичением одержимых, яко же: изверженного из священного сана судом всех наших старообрядческих архиереев, искусного в пронырстве и до безмерия честолюбивого Софрония, кичащегося титлою московского епископа – мало грамотного Антония гуслицкого, бывшего иерея Григория Добрянского, запрещенного попа Василия Иванова Бухарова, Садовницкого, и прочих, большею частью запрещенных и изверженных. Все сии мнимосвященные особы, равно и вси последующии им мирстии людие находятся под непосредственным влиянием известного Давыда Антипова и сотрудников его Прокопа Боженова и Ефима Федорова Крючкова, иже, мнящеся быти законоучители, с наглою дерзостью противятся здравому учению, извращающе тексты Священного и святых отец писания «к своей погибели им» (2 петр. зач. 68), и недугуя кривосказательною ересью, отторгают простодушный народ во след себе, отводяще во тьму жалкого заблуждения, якоже Василий Великий в толковании на 48 псалом глаголет: «Последующий руководству слепых учителей, сами себе употребления света лишают».

Они, забыв страх Божий и поправ свою совесть, «яко скоти животни естеством бывше в погибель и тлю, в них же не разумеют хуляще... и прельщающе душы неутвержены» (2 петр. зач. 67), изрыгают хулы на вещи, отнюдь не подлежащие хулению и упорно держася своего мнения почитают оное «благочестием», несогласное же их мудрованию именуют ложным, хотя бы оно и буквально взято было от Святаго писания. Не стыдятся они уничтожать и опровергать, проклятию же и анафеме предавать учение, управленное против их злого мудрования, яко же яве зрится во мнимособорном определении, составленном Давыдом Антиповым 25-го января 1867 года на мнимом соборе, бывшем в селе Давыдове (в Заходе, Гуслицкой местности), и Антонием гуслицким и десятью попами подписанном, из которых большая часть бе запрещенных и изверженных.

Чтобы придать более важности определению своему, они, совещавшеся с последователями своими, решились во что бы то ни стало составить под председательством слабоумного Кирилла митрополита в Белой Кринице собор и, низпровергнув прободающее их Окружное Послание, незримо возвести и поставить мудрование свое на степень догмата. И абие совещание свое в дело произведоша. В последних числах июня прошедшего 1868 года Давыд Антипов, Ефим Федоров и запрещенный поп Василий Иванов Бухаров, явившеся в Белую Криницу и исполнивше мздою руце Кирилловы и окружающих его, убедиша их подписати составленное ими¹¹⁷ мнимособорное определение, сопряженное с прещением проклятия и анафемы на Окружное Послание, и с от лучением и отсечением от сообщения в молении на приемлющих оное, кое определение, к прискорбию здравомыслящих, увлекшеся чрев совесть, подписаша и два Аркадия, заграничные архиереи, и два архимандрита. И тако раздоротворцы достягоша желаний своих края, яко собыватися вышеприведенному писанию: «Ужас и страшная содеяшася на земли! От меньшего и даже до большего все совершиша беззаконная... глаголюще: мир, мир: и не бе мира». Обаче же мы недостойные в терпении молимся Господеви разрушить советы их, яко же совет Ахитофелев (2 царств, гл. 17), и веруем благости его, яко умилит сердца вышеименованных служителей своих, и принесут раскаяние Ему, сокровенных видцу, и уничтожив подпис свой отринут нечестивое определение. Приступая к обозрению сего определения, находим в нем четыре нижеследующих пункта.

1.

В первом пункте соборного определения говорится: «Окружное послание, изданное 7370 года февраля 24-го дня, уничтожаем и опровергаем, и яко небывшее вменяем, со всеми в нем положенными статиями, а которыя написанные от своего смышления, а не от божественнаго писания, которые с божественным писанием не согласуют, но разликуют, опровергаем и проклинаем. Аще ли которые будут щитать оные ложные написания за справедливые и душеспасительныя, от духовных или мирских лиц, с таковыми не иметь сообщения в молении, и таковых от соборныя и апостольския церкви отсекаем, яко гнилый и непотребный уд».

Из истории церкви видно: когда появлялось где-либо новое мудрование, несогласное учению священного писания, то пастыри церкви старались пресекать оное, и когда не могли однолично искоренить, то составляли собор вселенский, или поместный, на котором излагалось и обсуждалось дело: призывались виновные лица, которым отцы собора показывали уклонение их от истины и меру заблуждения; потом отечески врачеваху их, вразумляюще доводами от священного писания, и аще они оставляху свое заблуждение и приношаху прощение собору, то паки пребываху в церкви, аще ли упорно держахуся своих заблуждений и, по многом увещании, не приношаху раскаяния, но пребываху не исправлены, то таковых отцы собора отсекаху от церкви и проклятию предаваху, и потом уже заповедоваху верным не иметь с ними общения в молении. Но именуемый Белокриницкий собор идет против действия святых соборов. Не указав в послании никакой ереси и не призвав виновных в издании и признании Окружного Послания лиц на собор для показания меры заблуждения их и для предложения приличного врачевания им, отлучает, проклинает, сечет и рубит нещадно, именуя гнилыми и непотребными удами. Того ради всякому православному христианину размышляющему о вечности, должно поверить эти слова соборного определения с изложением Окружного Послания, да не как вместо ложных статей проклянет истинное учение, и вместо кривды опровергнет Евангелие правды. поскольку определение неоднократно именует все статьи окружного послания ложными, не указав ничего, или лучше сказать не обретши, что именно там есть ложное и неправильное, и нагло и буйственно произносит проклятие и отлучение на принявших оное послание, и тем хочет устрашить немощнейшую братию: то мы, призвав Бога помощника, во благо время в печалях спасающего правые сердцем, входим в рассмотрение оных статей, именуемых в определении ложными и проклинаемых.

Окружное послание имеет 10 статей и все они основаны на словах евангельских, апостольских и святоотеческих. Может ли закон и совесть допустить именовать их ложными?

Статья первая исповедует, что «церковь, священство и приношение безкровныя жертвы пребудут до скончания века и до дне суднаго»; она имеет основание слова Христа Спасителя (Мат. зач. 67); слова Христа Спасителя суть истинны, вечны и тверже неба и земли, яко же он сам глаголет: небо и земля мимо идет, словеса же моя не мимо идут (Мат. зач. 101): то какая же созданная тварь возможет оную уничтожить, или назвать ложною? Разве та, которая хочет бороться со Христом! Но Он всесилен и всемогущ, победит и сокрушит враги свои, яко сосуды скудельничи.

Вторая, что в России господствующая церковь, вкупе и греческая, веруют с нами во единого Бога, а не во иного, имеет основание – символ веры, вселетний круг праздников господских, подтверждается принятием от них крещения и хиротонии без повторения: то кто же может оную отвергнуть и сознать ложною? Разве той, кто не признает священства на земли и крещения на себе!

Третья, что во чтении и пении имя Христа Спасителя должно произносить Исус, согласно древне печатным книгам, изданным при первых пяти московских патриархах¹¹⁸, и что запрещено хулить пишемое и с приложением иты – Иисус, и не именовать иным богом и антихристом, имеет основание – памятники священной древности: Острожскую библию, беседы апостольские и множество других книг, в которых первые пять московские патриархи видели оное начертание имени Иисус и никакой хулы не произнесли: то кто же может признать статью оную ложною и проклятию предать? Разве той, кто не почитает благочестивыми первых пяти московских патриархов и не имеет ума и совести!

Четвертая – о честнем и животворящем Кресте: что Исус Христос распят на трисоставном Кресте; завещается должное почитание воздавать оному, не хулить же и по сокращению творимый Крест, всякое же крестохуление и кресторугательство отвергается и уничтожается. Статья сия изложена от словес пророка Исаии, Григория Амиритского, Октая, Триоди постной, Евангелия толкового, Потребника большого, Кормчей, Зиновия мниха, Апостола Павла и Матфея правильника. Кто же дерзнет именовать ее ложной, уничтожать и проклинать? Разве той, кто не верует во Христа, излиявшего кровь Свою на кресте, и не творит на себе крестного воображения на прогнание всякой вражьей силы!

Пятая – о евхаристии Греческой и Российской Церкви: завещается православным христианам не слушать зловредного безпоповского учения, направленного на истребление церковных таинств, и не именовати евхаристию Греческой и Российской Церкви агнцем антихристовым и змеиным блеванием, имеет основание – слова священных канонистов: Иоанна Китрожского, Матфея правильника и Севаста Арменополя. Кто же может отвергать и проклинать оную? Разве той, кто противится Церкви, содержащей и лобызающей их писания!

Шестая – о молитве и молении за вся человеки, изряднее же за Бопопоставленного Государя Царя, и о приношении за него на святой проскомидии в числе великих седми пятой просфиры, имеет основание – слова Апостола Павла, Иоанна Златоустого, многосложный свиток (Большой Собор. лист. 362). Стоглав, разные служебники и всецерковный обычай, от дней апостольских продолжающийся до ныне, и даже Белокрыницкий устав, в котором ясно определено приношение просфиры за их государя императора: то кто же может назвать ее ложною, уничтожать и проклинать? Разве той, кто противится уставам Церкви и не признает Государя Царя, по подобию древних галилеан, иже избиени быша и погибоша, о чем можно видеть в Деяниях Апостольских (зач. 15) и во Евангелии (Лук. зач. 70) у Георгия Кедрина и у Барония (Лет. Господне)!

Седьмая – завещает удаляться и бегать кривосказательных учений и ложных умствований и единомудрствовати со святою Церковью, якоже святые отцы предаша и научиша. Статия сия подтверждается священным писанием и учением отцов церкви: то кто же может именовать оную ложною? Разве той, кто не видит света во дни!

Восьмая – о пришествии святых пророк Илии и Еноха, имеющих прийти пред кончиною мира сего чувственно, видимо и самообразно, имущих творить знамения и чудеса ко изобличению прелести антихристовы, потом же от него пострадать и скончаться, имеет основание – слова святых отец: Ипполита, Иоанна Златоустого, Ефрема Сирина, Феофилакта, Симеона Метафраста, Иоанна Дамаскина, Андрея Кесарийского, Синоксаря в неделю мясопустную, Пролога и Святцев иосифовских (июля в 20-й день): то кто же может обозвать ее ложною, уничтожить и проклятию предать? Разве той, кто противится Духу Святому, глаголавшему во отцах, предавших таковое учение церкви!

Девятая – о последнем антихристе, имеющем приити пред кончиною мира сего: аще бо и мнози антихристи суть, по святому Иоанну Богослову, но обаче своеобразне и особне антихрист глаголется, иже в конец века придет, его же Господь наш Исус Христос убьет духом уст Своих и упразднит явлением пришествия Своего, имеет основание – слова Христа Спасителя (Иоан. зач. Апост. Пав. Солун. зач. 275), Апокалипсиса (гл. 19), и учителей церкви Ипполита, Иоанна Златоустого, Ефрема Сирина, Иоанна Дамаскина, Кирила Иерусалимского, Андрея Кесарийского, премудрого Филиппа Философа (Зерцало душезрительное) и других: то кто же может именовать оную ложною, вменить яко не бывшую, опровергнуть и проклятию предать? Разве той, кто не верует священному писанию и не последует учению церкви.

Десятая – о дни и часе кончины мира и второго пришествия Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа никто же весть, ни ангелы небесные, токмо Сам той Един; того ради воспрещенно о сем испытословити на основании словес Христовых (Мат. зач. 102. Мар. зач. 62. Деян. зач. 1), и премудрого Исуса Сирахова (глав. 3). Статья сия того ради положена бысть, понеже нецые лжепророчески дерзали назначать время и день кончины мира и возмущали народ в разных обществах наших. То кто же осмелится нарещи оную ложною, уничтожить, опровергнуть и проклятию предать? Разве той, кто не верует словам Христовым и ругается всему священному писанию!

Из обозрения сих десяти статей всякому очевидно, что все оне с божественным писанием согласуют и с церковным учением ни в чем не разлинуют, а потому уничтожить, опровергнуть, вменить их ложными и яко не бывшими, и проклятию предать, закон и совесть христианская не может дозволить даже и помыслить. Что действительно в Окружном Послании не обретается ничего неправильного, о том приводим достоверна свидетеля, г-на Аркадия, епископа Славского, который писал так: «Прошу и молю всех православных христиан без сомнения читать и верить всему написанному в Окружном Послании; мы его приемлем и лобызаем, и благодарим потрудившихся в нем». (Собственноручное письмо Аркадия, еписк. Славск. к бывшему епископу Онуфрию, апреля 13-го 1863 года); потом еще писал сице: «Отрещися Окружнаго Послания есть отрещися и словес в нем написанных, то есть имени Господа нашего Исуса Христа; отрешися безкровныя жертвы, яже будет до скончания века; отрещися и того, что врата адова не одолеют церкви Христовой. Яко же Христос не умирает, тако и священство его по чину мельхиседекову до века не престанет. Вся сия и большая узриши в Окружном Послании. Зрите в Соборнике, в слове Ипполита папы римскаго (лист. 131 наоб. 132), пишет сице об отрицании: Таково нечто и при добру ненавистнице будет: отрицаюся, глаголюще, печати творца небу и земли, отрицаюся крещения, отрицаюся службы моея, и тебе прилагаются и верую. Подобно и преподобный Никон черныя горы в слове пишет, как у инока некоего найдено на хартии имя Божие, и имена Ангел и Архангел, и всех святых, и наконец трижды Отрицаюся. То же самое и зде может быти. И как в Окружном Послании имеются словеса божественная, то отрещися онаго (есть) отрещися и всего написаннаго в оном Послании. Можно уничтожить Окружное Послание, т. е. первую строку; а что взято от книг божественнаго писания, того ни мученическою смертию отрещися невозможно» (Собственноручное письмо Аркадия еписк. Славск. от 12 октябр. 1864). Из писем Аркадия Славского ясно зрится: если только отрещися Послания, то есть отказаться от него, толику беду души наносит! А ежели уничтожить оное, опровергнуть и проклятию предать, и приемлющих оное отлучить от сообщения с верными и отсещи от Церкви? Судити оставляем всем, имеющим безсмертную душу, чистую совесть и здравый рассудок.

Могут ли истинные пастыри, добрые делатели винограда Христова, невинных чад отлучать от сообщения в молении и отсекать, яко гнилые и непотребные уды, за то, что они последуют здравому учению церковному непрекословно? Не сатанинским ли духом водим был автор определения сего? Не ограниченная дерзость сия, едва ли останется без казни: понеже Бог поругаем не бывает; Он погубит вся глаголющия лжу (Псал. 5, ст. 7), и безумная клятва возвратится на главы пославших. Аще бо, по словеси премудрого Исуса Сирахова, кленущу нечестивому сатану, сам кленет свою душу (Исус Сир. гл 21): то множае паче оболгавший истинное учение церкви и словеса Христова ложна быти вознепщевавшии, таже и прокляти дерзнувшии, сами на своя главы проклятие и отлучение изнесоша. И да не речет кто, яко они о ложных тетрадях, поименованных в Послании, сие пишут. Ложные тетради само Послание уничтожает и вся сущность Послания против оных направлена; и если бы они мысль имели о ложных тетрадях, то согласны были бы и с разумом Послания и оставили бы его в покое, не возмущая народ, паче же и радовалися бы, яко Послание без их труда и подвига ложное учение уничтожению и опровержению предаде. Ныне же издатели определия, известно знающий богоборное учение Давыда и Прокопа, и в след злой воле их пошедший, не тетради ложные, уничтоженные Посланием, опровергают и отметают, но все статии, направленные против оных, ложными вменяют и проклинают; тетради же ложные уничтоженные Посланием освобождают и дают им пространный ход; равно прокопово и давыдово мудрование приемлют и вводят на степень догмата! Ибо, по свидетельству очевидцев, Давыд Антипов, запрещенный поп Василий Садовницкий и Ефим Федоров Крючков, почитая свое мудрование правым, а не согласующихся с оным еретиками, на соборе Белокриницком во время заседания (1-го июля) не молились ни с епископами ни с митрополитом, докуда они не подписали определение; егда же подписали определение и произнесли проклятие на противное Давыду церковное учение и отреклися Своих убеждений, вменив их ложными: тогда они начали с ними молитися яко с последовавшими за ними.

Издатели определения, желая придать акту своему авторитет, пустили по аеру и перуны грома, написав две анафемы на творящих что чрез церковные предания (Кормч. лист. 641) и на прикладающих, что и благовествующих паче учения апостольского (Кирил. лист. 305), каковые по правильному рассмотрению отнюдь не могут пасть на Окружное Послание и на приемлющих оное, поскольку все статьи оного изложены суть не чрез церковное предание, но от учительства самого Христа Спасителя, божественных Апостол, и воображения святых и приснопамятных отец заимствованные; напротив соборное определение чрез церковное предание, вопреки учительства и воображения св. отец новосодеяся, и положенные в нем: уничтожение, опровержение, оболгание, отлучение, отсечение и анафемы, паче благовествования апостольского изнесошася: а посему и подлежит, за исключением имени Пресвятыя Троицы и двоих текстов писания, приготовленной самими ими анафеме, и тако оружие его внидет в сердце его и на верх его неправда его снидет.

2.

Во втором пункте определяется следующее:

«На московском престоле по случаю утвержено два епископа противу правил святых отец, и как видно, что к обеим епископам народ расположен, ни того ни другаго оставить не согласны, но между собою находятся в распрях и раздоре чрез Окружное Послание, но Церковь Христова о сем болезнует, и мы находимся в великой скорби; наконец решились уступить по образцам случайным, означенным в Баронии, во времена Афанасия Великаго во Антиохии бысть раздор между православными, о Павлине и Мелитии епископах. Сие несогласие святый Афанасий умиротворяше. Обаче до сего прииде яко епископи восточнии соизволящу папе сицевое между ими соравнение сотвориша, дабы оба до смерти на престоле оном сидели, кийждо о своем стаде бодрствуя, а по смерти единаго дабы ин епископ на его место избран не был».

Правила св. Апостол и св. семи вселенских и девяти поместных соборов церковь Божия не меньше Евангелия почитает (Мат. Прав, и в Кормч. лист. 60 наоб. в предис.), охранении коих «всею силою и всею мощию должни суть архиепископи и епископи имети стражбу, воеже твердо соблюдати я, да ничто от них преступаемое... в муках онех изыскано будет» (Кормч. лист. 25). «Иже бо в небрежении полагающим священная и Божественная правила, анафема возглашается» (Кормч. лист. 641).

Да обозрятся оставльшии священная правила и нагою главою вопиющий: «по случаю утверждено на московском престоле два епископа противу правил св. отец», не подпадают ли они под сию страшную клятву? Хотя они и мнят, что соборно сие узаконяют с участием митрополита; но святое писание, отражая сие мнение, вопиет: «Последуяй прежде его святым собором, той собор свят есть, не последуяй же прежде его святым собором, не свят, но и сквернен есть и отвержен» (Кормч. лист. 641). Собор сей не последовал святым соборам, и действовал против правил св. отец. По сему убо слушати его опасно есть, паче же пагубе ходатайственно. Глаголет бо св. Ефрем: «яко велико есть тамо потопление душам, идеже правила и закони не жительствуют» (Никон, чер., горы сл. 8 лист. 55). Утверждая двуместный престол, полагают ему нетвердое основание от Барония летописца о Мелетии и Павлине епископах Антиохийских, которое нисколько не может служить образцом и подобием. Потому что Мелетий был избран и возведен от Ариан, потом за исповедание православия от них же изгнан и заточен (Минея-Четия Февр. 12). В промежуток этого времени православными возведен был Павлин, муж достоин и свят. Когда же Мелетий из заточения возвращен был, тогда и прилагали тщание соединить сих епископов, но не последовало желаемое соединение; хотя и предпринимали разные меры о примирении сего разделения, но сие было точию на совете, а отнюдь не на деле. По смерти бо Мелетия на его место возвели Флавиана; не послушали не согласившегося на сие и Великого Григория Богослова (Барон, лето Господне 381 чис. 10). По смерти же Павлина на его место избрали и возвели Евагрия (Барон, лето Господне 382. чис. 2 и лето 389. чис. 5) и раздор оный продолжался 48 лет (Бар. лет. 408. чис. 6). И несогласие и вражда до такой степени возрасте, что когда по смерти Мелетия на оном епископстве поставиша Флавиана, то народ простый на православных, иже при Павлине стояху, вопияше по торжищем и стогнам: анафема (Бар. лето 382. чис. 5).

Какое же может быть уподобление от вещи на деле никогда не бывшей? Не студ ли и поношение основываться на одних случайных предположениях и действовать против правил св. отец?

«Еже бо необычно и в великой нужде противу правил церковных бывает: сие во образец не приемлется (Бар. лет. 375. чис. 7)». К тому же Павлин поставлен по нужде, с благою целью; а Антоний Гуслицкий, напротив, без нужды, по прихоти не мирных граждан, со злою целью, для раздора и разделения и для поддержания богохульных мудрований, на занятый престол, на котором сам же рукополагатель его Кирилл прежде признал и утвердил своим подписом архиепископа Антония, потом к той же невесте прислал другого жениха, прелюбодейственно и святотатьственно поставил его на мзде. Из вышеписанного ясно зрится, что здесь несть ни малейшего уподобления.

Вот истинное подобие: Петр архиепископ Александрийский утвердил на престоле Цареградском Григория Богослова; потом, по проискам Максима Киника, прислал к Царьград 7 епископов (православных) чтобы рукоположить на той же престол Максима, которые и рукоположили; на 2-м всел. соборе дело это рассмотрели и как Максима за епископа, такожде и поставленных от него хиротонисантов за причетников не признали; но Григорий Богослов, видя несогласие отцов собора о престоле цареградском, оставил добровольно престол оный и на его место возвели Нектария.

Антоний Гуслицкий носит истый отпечаток Максима Киника и есть не епископ московский и никакой. Потому что решился на прелюбодейство и на симонии поставитися: «Всяк же купяй священство, Каиафа Христоубийца обретается (Кормч. лис. 287. на обор.), и проклятию анафемы подлежит. (Кормч. лис. 279 наоб.).¹¹⁹

3.

В третьем пункте говорится: «А по сему определили собором, архиепископу Антонию именоваться московским и Владимирским, а епископу Антонию именоваться московским, и иметь жительство обеим в Москве, и пребывать о Христе Исусе во едином дусе, да имеют равну власть и попечение о всех делах церковных, и прочих же вдовствующих епархиях один без другаго да ничто же творят, а вся да творят по совету».

На основании события о Мелетии и Павлине определяется двум епископом именоваться московскими, иметь равную власть и пребывать во едином дусе. Выше мы ясно показали, что событие сие не может служить образцом и подобием нашим двум Антониям; здесь же паки глаголем, яко 8-е правило первого вселенского собора, на нем же бяше св. отец 318, которым предки наши руководились в приятии отвне приходящих иереев, полагая его во основание, не повелевает «двема епископома во едином граде бытии».

Толкователи священных канонов, священнейшии отцы: Феодор Валсамон, Иоанн Зонар и Алексей Аристин в толкованиях своих на оное правило тоже подтверждают. И у Барония летописца тождеобразное событие обретается: «Константий царь арианин, православнаго Ливерия папу изгна, на его место Феликса диакона повеле арианским епископом поставите; потом жены римския благородные умолиша Константия возвратите Ливерия от заточения. Кесарь соизволили возвратите Ливерия от изгнания, да купно с Феликсом епископствует. О сем егда писание кесарское на торжищи читашеся, римляне возопиша: странно повеление, на двое разделится народ, един епископ будет над черными, а другий над белыми! И посмевающеся кесарю вопияху: един Бог, един Христос, един Епископ! И тако ради онаго праведнаго вопля римлян кесарь Ливерия возврати, а Феликс от Рима отиде» (Бар. лето 356 чис. 15). К сим же и достоуважаемый Аркадий епископ Славский во всенародном объявлении засвидетельствовал сице: «Антоний архиепископ, поставленный и утвержденный собором российским и нашим заграничным; но митрополит без согласия епископов поставил на той же престол другого епископа, сказать мирским примером, с одной невестой повенчал двоих женихов. Сие только творят Турки; а в христианской церкви се есть беззаконие» (Яссы 14 декабря 1866 года). И в добавлении о новом Кинике Антонии он же пишет: «Как поставление его есть противозаконное и по поставлении возмущает мир церковный, то мы за епископа его (Антония) не признаем». Сие подписали 3 епископа, 2 архимандрита и прочих 8 лиц (Яссы 14 декабря 1866 года).

И так, аще 8-е правило первого вселенского собора двема епископома во едином граде быти не повелевает, аще толкователи оного, Феодор Валсамон, Иоанн Зонар и Алексей Аристин согласуя 318 отцем первого вселенского собора, возбраняют, аще Константий, арианин сущь, праведного вопля благочестивых римлян устыдеся, и повеле единому епископу Ливерию в Риме пребывати, и аще г-н Аркадий эксарх некрасовский именует сие турецким обычаем, и не признает сего Антония за епископа: то можно ли принять в основание ни мало не подходящее случайное событие, сопровождаемое нестроением и распрями, о Мелетии и Павлине, и утверждать двух епископов на едином престоле? И чесо ради прелагать пределы вечные, от отец положенные, и просекать нов путь и необычен, чрез церковные предания, учительства и воображения святых и приснопамятных отец новосодевая, не страшася и анафемы на творящих таковая? (Кормч. лист. 641). Не букву едину дерзнуша негде приложити, или слог речи пременити, но правила церковная отметнути и свое самочиние на место их поставити, и еже наша святорусская земля от начала крещения ее не виде (двух епископов на одном престоле), сие ныне в покивание главы в людях, не во угле некоем, но в самом царствующем граде Москве быти уставляют, яко да вси видят и рекут: сии людие буии и прегордии мнятся хранити древние чины и обряды, но силы их отмещутся, самочиния бо ради своего священные каноны ни во что вменяют и законом церковным не повинуются, дерзи суще, и непокорней и на всяко дело благое не искусни.¹²⁰

Определяя двоих епископов во едином граде и творя их равноправными (определение) завещевает им пребывати во едином дусе. Спрашивается, в каком это едином дусе? Всем известно, что Антоний Гуслицкий находится под влиянием и руководством Давыда Антипова, который в присутствии 4-х епископов и множества лиц разных сословий откровенно произносил свои мудрования, что церковь великороссийская верует в сына сатаны, что Иисус есть иной бог, антихрист, что четвероконечный крест есть ничтожный, еретический и не имеющий в себе никакой силы, что за царя не должно приносить пятую просфиру, что пророцы Илия и Энох не приидут, и что антихриста последнего не будет, поскольку он уже пришел и царствует в великороссийской церкви! Эти же самые мнения он и в Белой-Кринице на соборе изъявлял и защищал учение, изложенное Прокопом Лаврентьевым, которое и не допустил уничтожению предати, поэтому и противоречащее его мудрованию Окружное Послание потщася беззаконно вменити ложным и проклятию предати.

Из всех сих причин ясно зрится, что в этом самом дусе назначается пребывание двум Антониям, который имеет Давыд Антипов. Можно ли сойти на сие богомерзкое мудрование человеку, имеющему благую совесть и здравый рассудок? Решится ли г-н архиепископ Антоний признать вместо закона беззаконие? Решится ли подчиниться Давыду Антипову и разделять с ним нечестивое его мудрование? Наконец, решится ли он обесславить свое высокое достоинство пред целым светом и погрузиться в такую смрадную тину нечестия? И кто может за ним последовать? Разве той, кто не чает воскресения мертвым и не ждет будущей жизни!

Да не возмнит кто нас преувеличенно дело излагающих: инако бо быти не может. Якоже бо во едином теле две главы быти не могут: тако и два владыки, сопротивно повелевающие. О сем бо все тщание и весь труд бяше, яко да сотворят по хотению своему и поставят мудрование свое на степень догмата.

4.

В четвертом пункте объявляется и повелевается следующее: «И как в сие время архиепископ Антоний, принес г-ну митрополиту Кириле за церковновный раздор чрез Окружное Послание прощение чрез своего доверителя епископа Аркадия Славскаго, и митрополит его разрешил на вся священнодействия, такожде да принесут священноиереи и мирстии людие, принявшие Окружное Послание, прощение не принявшим Окружнаго Послания священным лицам, и в том разрушится вся вражда. А епископ Софроний остается в своем сану епископом. И на будущее время, как мне митрополиту Кириле, так и прочим епископом в распоряжении церковно-иерархических дел неизменно руководствоваться св. апостол, седми вселенских и девяти поместных соборов правилами. Аще ли же будут издаваться от кого-либо единолично бумаги вопреки священных правил, таковыя за действительные да не почитаются».

В начале акта соборного определения имени архиепископа Антония между прочими не положено, понеже Давыд почитал его раздорником и запрещенным егда же архиепископ Антоний, в лице Аркадия епископа Славского принес Кириллу прощение, тогда Кирилл и разрешил его на вся священнодейстия. Итак, до сего времени он, по выражению акта, был связан: как же мог действовать архиерейская, – освящать храмы, производить хиротонии и проч. и проч.? Аще он в запрещении сый действоваше, то вся действия его непричастна суть духа благодати.

Не ужас ли сие, паче же плачь и рыдание! По примеру Антония архиепископа и г-на Аркадия, повелевается священным и мирским лицам, принявшим Окружное Послание, приносить такожде прощение священным лицам, не принявшим онаго.

Это есть скрытое чиноприятие! Приемшии Окружное Послание твердо убеждены в чистой совести, что в нем нет ни ереси, ни порока; и напротив, зная понятие противной стороны, совершенно уверены, что они заблуждают. К тому же крепко знают, что запрещенные и изверженные лица из духовного звания, каковы например: Софроний, Кирилл и Георгий Масляевы и прочие, суть запрещены и извержены по силе священных канонов, их же церковь Божия не меньше евангелия почитает; теперь же, чрез это мнимое прощение, должны сознать на их стороне правду, а себя винить в заблуждении и отрещися своих убеждений! Как говорит г-н Славский: «таково нечто и при добру ненавистнице будет: отрицаюся глаголюще, печати творца небу и земли (креста), отрицаюся службы моея, и проч. (зри в 1-м пункте)! Говоря другими словами: простите нас, мы заблуждали, – признавали крещение и хиротонию, у нас совершаемые, благодатными, на том основании, что они заимствованы от той церкви, которая верует с нами во единого Бога, мы не дерзали хулить имя Иисус и называть оное антихристом, такожде и четвероконечный крест не именовали печатью антихриста, учили, что должно приносить за царя пятую просфиру, веровали учению церкви, что пророцы Илия и Энох приидут и антихрист последний будет, и полагали что церковные правила (священные каноны) суть действительны, и власть епископская, в силу онех действующая, имеет ключи вязати и решити, посему-то и почитали запрещенными и изверженными тех, которые по правилом церковным от епископов и от освященного собора были запрещены и извержены, – во всем этом заблуждали! Простите нас! Отныне все наше убеждение и верование сердца в правду оставляем и не можем исповедовать оное усты во спасение, и вместе с вами священному писанию внимать не будем, церковная правила будем пренебрегать, ключи власти архиерейские вменять будем не действительными, потому что вязание и запрещение их не действует, и все наше верование отвергаем, и весь разум церковного учения вменяем ложным, и вам прилагаемся, и будем веровать, как учит Давыд, Софроний, Василий и прочие, и исполнять, что прикажите! Сия самая мысль сокрыта в мнимом прощении. И возможно ли человеку, имеющему страх Божий, память смерти и будущего суда, решиться на это, чтобы поправ свою совесть оставить убеждение, основанное на священном писании, и слепо последовать за лжеучителями, имеющими веру блазнену и помысл постыден, признающими крещение свое быти произшедшее во имя сына сатаны, и хиротонию от антихриста, кресторугателями, попирателями священных канонов, опровергающими без ума правое учение и низводящими до ада преисподнего? Да не будет сие никогда!

В довершение же беззакония признается епископом Софроний, изверженный всем освященным собором, при участии двоих митрополитов, преосвященного Амвросия и Кирилла, собственноручно подтвердивших извержение его вечно и безвозвратно, и в последствии за сопротивление собору, по силе 28 правила св. Апостол, отлученный и отсеченный от церкви, и допущаются во святилище, так же соборно изверженные, Кирилл и Георгий Масляевы, Никон Молоковский и проч. и проч. Вслед за ними и все связны и изверженцы невозбранно могут входить к жертвеннику и касаться некасаемых: «ибо всяко тщание положено, да ничтоже от злых вне олтаря станет» (Кормч. лист. 289).

Кто же дал издателям определения сего таковую власть уничтожать силу Божественных правил, против коих Софроний и дружина его, не по недоумению и простоте, но в отсутствии страха Божия, руководясь гордостью самочиния, злонамеренно строили многосугубые публичные проступки, за каковые они силою канонических постановлений и извержены из священного сана, и навсегда безвозвратно всякого священнодействия обнажены и благодатного дара лишены? Изверженным же из священного сана «яко же втораго крещения, тако и рукоположения втораго несть» (соб. Кар. пр. 27) и не будет во веки. И киими же средствами этот прокопо-давыдовской собор мог паки преподать благодатный дар злокозненным извергам? Недоумительно! Ибо власть предстателям ни в чем же дается ко преступлению правила, разве токмо, да прилежат тем, яже узаконена суть» (Номок). Да слышат, что узаконена: «аще кто от угодных богоносным отцем поколебает что, не ктому смотрение нарицаем, но преступление предания велению и к Богу нечестие» (Кормч. лист. 641), и паки: «в небрежение полагающим священная и божественная правила Божественных отец наших, яже церковь утверждают и все христианское жительство украшают, и к божественному наставляют богобоязньству, анафема (Кормч. лист. 641)».

Наконец, во мнимособорном определении г-н Кирилл и его сочлены обещаются в распоряжении церковно-иерархических дел неизменно руководиться святых апостол, семи вселенских и девяти поместных соборов правилами. Многократно уже г-н Кирилл обещался руководиться правилами святых апостол и св. отец, полагал даже ужасное проклятие на нарушителей церковного мира (акт 28 сентября 1864 года); но потом сам же нарушал оный и подвергался собственной анафеме. Так и ныне обещает руководиться правилами; но сие только на бумаге. Аще же искренно и от души он с сочленами своими отдает себе под неизменное руководство священных канонов, то вот их сила: митрополит не должен привлекать на себя неограниченной власти, понеже он «не начальник святителем ни крайний святитель есть» (Соб. Карф. 39); митрополит не должен простирать своей власти далее пределов своей области (2 всел. соб. пр. 2 и 3 всел. соб. пр. 8); митрополит без воли и согласия своих епископов не должен творить ничтоже (важное) (св. апост. пр. 34. Соб. Антиох. пр. 9). А посему, вся содеянная от него однолично, якоже: поставление инока Антония Гуслицкого во епископа, поставление священноинока Антония во архиепископа Формоского, разрешение соборне изверженных: Софрония, Кирилла и Георгия Масляевых и прочих, яко вопреки священных канонов учиненная, суть нетверда, ничтожна и не действительна.

Антоний Гуслицкий, именуемый епископ московский поставлен вопреки всех священных канонов, со злою целью, по избранию мирских людей (св. апост. пр.; 30, 7-го всел. соб. пр. 3.), не учительный и малограмотный (св. ап. пр. 58. 6-го всел. соб. пр. 19), без воли и согласия епископов (св. ап. пр. 34 соб. Антиох. пр. 9), святотатственне, в запертой церкви, – прелюбодейственне, на занятый престол (перво-второго соб. пр. 16), и совершенно на мзде. (Кормч. лист. 278 наоб. 279, 282, 287 наоб. и пр.): того ради он не был епископом, да и быть не может, яко новый Киник (2-го всел. соб. пр. 4).

Да обозрят г-н Кирилл и сочлены его сии обстоятельства и да подчинят себе, как обещались, силе священных правил св. апостол и св. отец, сила коих никогда и ничем ослабляться не может.

Заключение

При обозрении горьких, терпких и вредоносных плодов мнимособорного определения потребно есть обратить очи и на самое древо, породившее их, яко да от плода и древо познается: ибо, по словеса предвечныя истины, не может древо добро, плоды злы творити: ни древо зло, плоды добры творити (Мат. зач. 22).

Мы не осуждаем и не поношаем нашими словами деятелей мнимого собора, но еже описаша со члены его и самовидцы, сие предлагаем без преувеличения.

Один достоуважаемый господин, извещая некоего благочестива мужа, о соборном действии выражается так: «Вы изволите писать что бы действовать правильно и законно. Вы пишите справедливо; но скажите мне: что надо делать там, где горит, пылает, и льется кровь невинная? что делать там, где евангелие празднует, там где коран царствует? где истина погибе, а лжа покры землю? что начинать там, где крик разнообразен? скажите нам, какой успех там, где все скуплено все продано?» (письмо А. Е. С. И. П. Б-ву).

Другой г-н пишет сице: «хотя и больно, но скажу вам о митрополии: мы ею разочаровались, и нашли тамо не собор, а стечение разбойников в безопасный для них вертеп, где не духовная власть присутствовала со святою истиною, но старейшина разбойников, попиратель истины Давыд с его помощники и клевреты, Ефимом Крючковым, Иакинфом Васильевым, Прокопом Баженовым и прочими помощниками, попирателями истины, нарочито собранными воздвигать пяту на Господа и на Христа Исуса» (письмо Е. Б. Г. С-ву).

«Они приписуют нам ереси, а свою прокопову считают за благочестие. Скорблю о митр. Кирилле, что мог бы умирить, но не умиряет, а дает Прокопу, Давиду и прочим подобным вредити человеки своим учением», (пис. Арк. Е. С. М. Н-не, июля 10, 1868 года). «Мы с жалостию плача смотрели на злодейския действия и порабощение верховнейшаго Белокриницкаго владыки от разбойников церкви Давыда с его клевретами, не в силах были снести пред глазами нашими попираемой истины, не решились действие собора подписать» (пис. Е. Б. И. Б.).

Иный г-н уведомляет: «Мы, видевши истину попираему, не согласились подписаться на их акте» (пис. В. Ф. И. Б-ву).

От сих достоверных свидетельств ясно показуется, что собор сей собран был не Духом Божиим и не ради рассмотрения истины, но ради попрания оной духом наглого рвения и буйной гордости, и не во имя евангелия мира и благостыни, но во имя постыдного идола корыстолюбия.

Председательствовал на оном г-н Кирилл митрополит Белокриницкий, сущий под запрещением и клятвою преосвященного Авросия (акт 28 октября 1863 года), под собственною своею клятвою и анафемою (акт 28 сентября 1864 года), и под запрещением собора епископов впредь до большого собора (акт 14 декабря 1866 года). Соседел с ним Иерей Василий Иванов, правильно запрещенный от всякого священнодействия и сый под клятвою священных канонов (св. ап. 31, Карф. соб. 10 и 11, второ-первого соб. 13).

Им же обоим, подсудимым сущим, прежде оправдаться подобаше в своих преступлениях и получить правильное разрешение и тогда присутствовать на соборе, по реченному: «Прежде очиститися подобает, и тогда очищати; научитися, и тогда законополагати; быти свет, и тако просвещати и руководити с разумом» (Григория Богослова).

Там к лучам Божественного писания не взирали но мраком покрывались.

Присутствовавшие на оном соборе два иерарха Аркадия, два архимандрита и прочие благочестивые мужи духовного и мирского звания, аще и много труждахуся в словеси истины, но ничтоже успеваху, зане тамо бяше «все скуплено, все продано», и молва не мала бысть от купивших и продавшихся, и воздвизашеся вопль, шум и крик разнообразный и восхождаше зело, зело! Тамо истина погибе, а лжа на ее место взыде, евангелие праздно вменися, а коран нечестия воцарися!

Вот, при таковых обстоятельствах, и руководим был собор сей «не духовною властию, но попирателями истины Давыдом Антиповым с его помощники и клевреты, почитающими прокопову ересь благочестием и вредящими человеки своим учением». Эти-то попиратели истины и изнесоша от злого сокровища сердца своего лукавая и развращенная, и потщашася мнимособорне нагло и буйственно утвердите тая.

И так естественно древо оное, не происходищих вод Божия Духа насажденное, плоды зловонные и смертоносные породи, которые светообразная чада церковная не могут прияти и употреблять, яко не точию непитательны суть, но и душеубийственны, не временного, но вечного живота лишающие.

Понеже убо именуемый собор сей последовал не священному писанию, но продающим и купующим голуби, последовал не церковному учению, но богоненавистному корыстолюбию, последовал не святым собором, но наглому буйству развращенных людей, и действовал против правил св. отец: того ради вся определения его ничтожна и не действительна суть, и сам он именоваться собором недостоин, понеже не свят есть, яко: «последуяй прежде его святым собором», той собор свят есть, не последуяй же прежде его святым собором, не свят, но и сквернен есть и отвержен» (Кормч. Иосиф. лист. 641).

Мы же, призваны бывше благодатию Божиею в чудный его свет, должны есмы, яко чада света, во дни ходите благообразно: не в лукавствии ходяще, ни льстяще словесе Божия, по явлением истины представляюще себе ко всякой совести человечестей пред Богом (2. Коринф. зачал. 175), и последовать священному и святых отец писанию неуклонно, соблюдите священные каноны твердо и неизменно, и хранить предания церковные свято и нерушимо.

И так, шествующее не прелестный путь, волнящееся море жития сего без потопления прейдем и в тихое пристанище достигнем, вечного живота наследницы будем и нетленных благ насладимся, благодатию Бога Отца, щедротами единородного и собезначального Его Сына, и содействием Пресвятого и споклоняемого Духа, Аминь.

Москва. Августа 29-го дня. 1868-го года.

Белокриницкого акта, именуемого «Соборное определение», изданного июля 8 дня 1868 года, который начинается так:

«Во имя Святыя Единосущныя и неразделимыя Тройцы, Отца и Сына и Святаго Духа, аминь».

«Мы нижеподписавшиися смиренный митрополит Кирил Белокриницкий, архиепископ Аркадий Васлуйский, архиепископ Антоний Формосский, епископ Аркадий Славский, и в лице епископа Антония Московскаго священноиерей Василий Иванов Бухарин, и весь освященный наш заграничный собор с депутатами с доверительными грамотами от разных обществ, общим советом и согласием заблагоразсудили издать сие соборное определение:

1) Окружное Послание, изданное 7370 года февраля 24, уничтожаем и опровергаем, и яко небывшее вменяем, со всеми в нем положенными ложными статиями».

Разбор:

Собезначальный и Единосущный Отцу Сын и Слово, родивыйся от него прежде всех век недомысленно, и напоследок той же благоволением Отца и содействием Пресвятаго и Споклоняемого Духа воплотивыйся без семене от Пречистыя Девы Марии и родивыйся от нея безстрастно и неизреченно, совершив же все божественное смотрение свое, во искупление рода нашего содеянное, не восхоте достояние свое оставити неустроено, но, восходя на небеса, изъем два сребренника, си есть, ветхий и новый завет, и даде гостинником, сиречь, апостолом и по них преемником их, пастырем и учителем, архиепископом и епископом, иже служителие суть величеству смотрениц его, заповедав им о сем, глаголя: куплю дейте, дóндеже прииду (Лук. зач. 95). Они же, исполняя божественное повеление Его и умножая порученный им талант, проповедаху евангелие царствия и привождаху языки к свету богоразумия, вразумляюще и наставляюще веровавших на путь истинный. В руководство же и окормление будущим по них родовом предаша церкви различная писания: послания и священные каноны, ими же повелевается предстателем церковным, право исправляющим слово истины, поучати и вразумляти люди Божия. Глаголет бо Божественный Апостол Павел: проповедуй слово, настой, понуди благовременне и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением (2 Тимоф. зач. 297); и паки; епископу повелевает, яко Божию строителю, при всех достоинствах пособствовати повернем словеси учения, да силен будет, рече утешити в здравем учении, и противящься обличати, и уста их заграждати (к Титу зач. 300). Епископ бо нарицается холм высок, и страж, и смотритель: по сему и подобает ему на сущыя под ним люди смотрети и стрещи испытнее, и по вся дни, паче же в день недельный должен есть поучати причетники и вся люди своя благочестия словесы от божественных писаний. Небрегущего же епископа (или пресвитера), не учащего причетников, ни людей своих благоверию, первее убо отлучает 58 прав. святых апостол, и потом, аще в лености пребывает, измещет от сана (Кормчая, лист. 183 на обор.).

Последуя сему «бывшии повременах учители, сказующе ветхий и новый завет, многа приложиша от себе, о них же мзду прияти имут во второе пришествие» (евангелие толк. в недел. 25), и, труждающеся сугубо в слове учения, они во всякое время словесно и писменно проповедаху евангелие правды, наипаче же во время обуревания и волнения, воздвизаемого от лжеучителей и ересиархов, тщательнейше бдяху и стрежаху стадо свое от нахождения мысленных душетленных волков.

Священный долг пастырьского звания и благочестивая ревность по Бозе воздвизаше их на ополчение и воодушевляше, якоже непреоборимых воинов Христовых, вооружатися против врагов истины и, борющеся, силою Христовою побеждаху их. Они якоже являет церковная история всех веков христианства, сие творяху особне (однолично) и соборно их же всех воспоминати несть настоящего времене; обаче ведения ради двою или триих на среду зде предлагаем. «Святый Александр патриарх Александрийский, егда виде возбесневша злочестиваго Ариа, хулу глаголюща на Единороднаго Сына Божия, словесы препираше и обличаше его, та же, видя неисправлена пребывающа, от церкви изринув, собором того низложив и окружными послании везде по вселенней хулы онаго и развращение послав (изобличив), мнозех на месть воздвиже» (Деяния перваго вселен, собора, и Синоксарь в 7-ю неделю по пасце). И многострадальный Афанасий архиепископ Александрийский, словесно препираяся со арианы, писание против их и окружныя послания (творения св. Афанасия Великого).

Сице творяху пастыри церковные и во вся времена обычай имеяху в отвращение возникающих между христианы зловредных мудрований посылать послания и именовать их окружными: яко же святейший Генадий патриарх Константинопольский, «о еже не бывати на пенязех хиротониям, ко всем священнейшим митрополитом и к папе римскому окружное послание», соборно утвердив, посла, которое послание в законное руководство пастырем церковным предадеся и вкупе со священными каноны святых апостол и святых отец положися (Кормч. лист. 277 и книга о священстве, львовской печати). И о сем никто и никогда никаковаго зазора не полагаше на пастырей и учителей церковных, за еже именовати им послания своя окружными.

Сице творяшеся в православно-кафоличестей церкви в древняя времена: подобне и в наше время, предстоятели церкви, того же обычая держащеся, по благословным винам издают послания и именуют их окружными. Г-н Кирил митрополит Белокриницкий 7358 (1850) года, февраля 13 дня издаде «Окружную грамоту во всем православным Христианом, жительствующим в Буковине, Молдавии, Валахии, Турции и Великой России, к извещению и подтвержению истины, во отвращение же беззаконий безпоповцев» (напечатана в Яссах 1864 года). Г-н Антоний архиепископ Владимирский 7366 (1858) года октября 10 дня, о Софронии, бывшем епископе и производившем ужасный раздор более пяти лет, тоже окружное послание написа, в коем подробно объяви о незаконных действиях и о извержении его из священного сана, и во всем православным Христианом, священным же и мирским, разослал оное.

Последовательне всем вышереченным в пресечение зловредных мудрований, несогласных священному писанию и противных учению святой церкви, и 7370 (1862) года февраля 24 дня, от лица православных пастырей церковных, издано Окружное Послание, в котором десять тетрадей, лжесоставленных от недобросовестных людей на прельщение и пагубу душам христианским, согласно 60-му правилу святых апостол и учению преподобного Максима Грека (слово 10), поименно уничтожены и опровержены, и в направление здравого смысла и рассуждения о необходимо нужных благословных винах в десяти статьях изложено учение от священного и святых отец писания.

Против сего послания восташа нецыи из духовного и мирского звания лица, и именно: бывший епископ Софроний, бывший иерей Григорий Добрянский, иерей Василий Иванов Бухаров, бывший иерей Никон молоковский, бывшии иереи Кирилл и Георгий Масляевы, Давыд Антипов московский, Ефим Федоров Крючков вохонский, Петр Козмин Бубличь новозыбковский, Иакинф Лаврентьев лужковский и брат его Формосский Прокоп Лаврентьев Боженовы, Кореневского монастыря казначей Федор Григорьев, ныне же во иночестве Филарет, и прочие, мнения которых в рассуждении святого писания многим уже известны, яко не согласны суть разуму церковного учения, им же они последующе, многих простодушных христиан воздвигоша на сопротивление пастырем церковным и отторгоша часть не малу во след себе. Почему, ради успокоения многих, невинно увлекаемых ими христиан, и ради примирения их самих неоднократно уже уничтожали помянутое послание и яко не бывшее вменяли; но сие их не удовлетворило. Они неусыпно желали, чтобы послание уничтожить с позорным опровержением и громом проклятия и анафемы, а несогласующихся на сие отлучити от сообщения в молении; чесаго ныне тщанием почтенного Давыда Антиповича и его сотрудников и достигнута: желание их буквально изложися в предлежащем соборном определении, которым Окружное Послание паки уничтожается и опровергается, и все статьи оного вменяются быть ложными, но бездоказательно и самомненно.

Доселе мы в тесноте духа молчали, ожидая примирения их. Ныне же, видя неукротимую жестокость, производимую ими, не можем более быть безгласными зрителями открытой неправды, ибо, по силе священных канонов, обвинения без доказательств не уважаются (Карф. соб. пр. 134); и если едино обвинение не докажется, то не приемлются и прочие от того же обвинителя (Карф. соб. пр. 130). И посему просим составителей и издателей определения, да благоволят отложить мрачное покрывало и откровенным лицом ясно сказать: что именно находят вредное в послании, погрешность или ересь? Если погрешность, то в чем оная заключается? Если же ересь, то коего еретика мудрование, на котором соборе суждена, и коему разряду еретиков подлежит? И да потщатся доказать: действительно ли все статьи, положенные в Послании, суть ложные, якоже гласит определение? или само определение соплетает ложь на главу свою? Того ради мы прияти оное не можем, по силе 130 правила Карфагенского собора, гласящего сице: «Оклеветаяй во мнозе и ни в едином же обличив, непослушан. Толкование: по достоянию убо и сей на оклеветание и на послушество неприятен есть, яко клеветник явлься, и того ради без чести сый: понеже глаголя на некого многи предлагает вины, и ни в единой же обличит».

Определение:

«А которыя написанные от своего смышления, а не от божественнаго писания, которыя с божественным писанием не согласуют, но разликуют, опровергаем и проклинаем».

Разбор:

Аще во истину убо правду глаголют и правая судят издатели определения, то да рекут ясно и откровенно: которые именно статьи под сим наименованием опровергают и проклинают? И в чем они с божественным писанием не согласуют, но разликуют, в слоге ли и обороте речи, или в разуме? И таковое, сказуемое ими несогласие противно ли учению церковному, и осуждено ли на коем соборе, и предано ли проклятию, или ни? Понеже без указания вины клятвенные стрелы не должно есть употреблять: аще бо, по словеси премудрого Исуса Сирахова, кленущу нечестивому сатану, сам кленет свою душу (Исус. Сир., гл. 21 ст. 30): то кольми паче без рассмотрения самомнением наводяй клятву, и сам не ведая на что, сам себе проклинает. Почему мы, боящеся суда Божия, не тецем в безразсудное проклинание, глаголет бо пророк: блажени хранящии суд и творящии правду во всяко время (Псал. 105, ст. 3). «Зане елика суть праведна, та суть любезна Богу и угодна, не праведный же суд мерзок есть пред Господем» (Ев. толк, в 1-ю нед. поста).

Определение:

«Аще ли которые будут считать оныя ложныя написания за справедливыя и душеспасительныя от духовных или мирских лиц, с таковыми не иметь сообщения в молении, и таковых от соборныя и апостольския церкве отсекаем, яко гнилый и непотребный уд».

Разбор:

Странно повеление и необычно! Не объявив и не указав, какие ложные написания будут считать духовные и мирские лица «за справедливыя и душеспасительныя» ниже осудив доводами от писания, абие дерзают безразсудно отлучать от сообщения в молении и отсекать, яко гнилой и непотребный уд. Судиям церковным законополагается судить праведно: да не познавши, рече, лица на суд: малому или великому судиши, и не устыдишися лица человическа, яко суд Божий есть» (второзак. гл. 1); и паки: чудитися лицу не добро, ниже преподобно уклонятися правды на суде (прит. гл. 18). А посему надлежало бы им прежде учинить законное испытание, – открыть и указать лжу и изобличить оную текстами священных словес: и по сих призвать виновных в деле лиц и показать им неправду их и меру заблуждения; и аще они не оправдают себе и учения своего доводами от святого писания: тогда уже и навести суд по законам церковным соразмерно уклонению их от истины. Без исследования же и суда ни по церковным, ни по гражданским законам казни не бывают, и незаконное осуждение, отлучение и проклятие ничтожно есть, и на главу пославших возвращается, яко же глаголет предвечная истина: им же судом судите, судят вам: и в ню же меру мерите, возмерится вам (Мат. зач. 20). Согласно сему и святые отцы утверждают. Святой Дионисий Ареопагит глаголет сице: «яко аще паче воли Божия отлучит святитель, не последует ему божественный суд». Василий Великий пишет так: «аще кто творит без благословения быти кого безвременно, сам да будет без благословения». И в толковании на 134 правило Карфагенского собора повелевается: «аще который епископ причетника своего отлучит, не обличена бывша о гресе, но токмо от своея совести осудит его, отлучен будет и сам, и инех епископ иже к нему общения лишится, яко да сохранится, еже вскоре никого же не оглаголати, его же обличити не может», зане «не последует Божий суд ни патриаршескому, ни епископскому не токмо не благословению и отлучению, но ниже проклятию, аще не по вине прокленет и яко аще кто недостойне прокленет кого, или свяжет, себе прокленет и свяжет» (просветитель препод. Иосифа сл. 12).

Из сих непреоборимых доводов ясно показуется, яко издатели определения, дерзнувшии изнести неправедное отлучение и отсечение многих тысяч душ, не изобличив их в ереси и заблуждении, сами на главы своя суд изнесоша и, аще не раскаются, отлучени и отсечени будут от царствия Божия.

Определение:

«В книгах кормчей на листу 641 глава 71: Вся яже чрез церковнаго предания и учительства и воображения святых и присно-памятных отец, новосотворенная и содеянная, или по сих содеятися хотящая, анафема. В Кирилловой на листу 305, на обор., прикладающих же что, или отъемлющих, или инако претворяющих, аще и сам будет крайнейший учитель кто никакоже слушати, но удалятися таковаго, яко же божественнии апостоли научают нас, сице глаголюще: аще мы, или ангел с небесе благовестит вам, паче еже благовестихом, анафема да будет».

Разбор:

Страшно и трепетно есть прещение анафемы! «Анафема» бо сказуется, все конечное отсечение от Христа и диаволу возложение: яко не к тому место имети спасения, отчуждает бо ся от Христа и верных лика иже анафема быв, и принаследствует сатане. Златоустый же святой Иоанн не мнит подобно быть отнюдь верна человека анафема глаголати (Матф. правил, в объятии всех вин).

Да возответствуют нам, откровенно пред Богом и всеми людьми, почтенные издатели определения, мнящии укрепить оное сугубою тяжестью анафем: что именно анафематисуют? Что мнят быть чрез церковные предания и учительства новосотворенные? И на кого относят приведенные ими анафемы? К сим же да обозрят и свое мнимо-соборное определение, и не обрящут ли в нем, что чрез церковное предание и противу правил святых отец от своего смышления, а не от божественного писания внесенное, и по сих да прочтут правило, гласящее тако: «иже в небрежение полагающим священная и божественная правила божественных отец наших, яже церковь утверждают, и все христианское жительство украшают, и к божественному наставляют богобоязньству, анафема! (Кормч. лист. 641). Потом же да обсудят безпристрастно: не падает ли сие ужасное прещение на тех, кои сознательно решаются действовати противу правил святых отец? И тогда, яко человецы, пришедше в чувство страха смерти и суда Божия, да познают всю тяжесть анафемы (отсечение от Христа и возложение диаволу)! И якоже сумели суть безразсудно положити оные анафемы: тако да потщатся благоразумно и сняти их. В противном же случае они будут тяготеть над их главами, по реченному: «Неблагословение и клятва возвратится на главу неправедно ту посылающаго, яко неповинну сущу оному прияти ю, к нему же послана бысть. Всяк убо всуе не благословляя и проклиная, себе не благословляет и проклинает» (Просветит. сл. 12).

Мы же, научени бывше от Христа Бога благословити клянущих (Матф. зач. 15), и от апостола Павла, взывающа: благословите, а не кляните (Рим. зач. 110), не можем речение анафемы вменять детским игранием; а потому не можем бессловесно проклинать и безвинно отлучать и отсекать православных христиан. Держимся же паче учения великого отца Златоуста, возбраняющего анафематисати верныя. И якоже соборный свиток, в царство Константина Багрянородного и патриарха Алексии со анафемою сложенный, отвержен бысть (Матф. правил. в объятии всех вин): тако и мы первый пункт сего определения, яко незаконно и вопреки священных канонов составленный и дышущий прощением проклятия и анафемы, не приемлем и отвергаем.

Определение:

2) «На московском престоле по случаю утвержено два епископа, противу правил святых отец, и как видно, что к обеим епископам народ расположен, ни того, ни другаго оставить не согласны, но между собою находятся в распрях и раздоре чрез Окружное Послание; но церковь Христова о сем болезнует, и мы находимся в великой скорби, наконец решились уступить по образцам случайным, означенным в Баронии (л. 312 на обор.), во времена Афанасия Великаго, во Антиохии бысть раздор между православными о Павлине и Мелетии епископах, сие несогласие святый Афанасий умиротворяше, обаче до сего прииде, яко епископи восточнии соизволяющу папе, сицевое между ими соравнение сотвориша: дабы оба до смерти на престоле оном седели, кийждо о своем стаде бодрствуя, а по смерти единаго, дабы ин епископ избран не был».

Разбор:

Церковь Христова окормляется и утверждается не Баронием, но божественным писанием и священными каноны святых апостол и святых отец семи вселенских и девяти поместных соборов, их же не меньше Евангелие почитает (Матф. правил и в предисловии Кормч. лист. 60 на обор.), о хранении коих «всею силою и всею мощию должни суть архиепископи и епископи имети стражбу, (воеже) твердо соблюдали я, да ничто от них преступаемое... в муках онех изыскано будет» (Кормч. лист. 25). В небрежение же полагающим священная и божественная правила грозное прещение анафемы возглашается (Кормч. лист. 641), его же мы боимся и трепещем, – а потому и не можем против правил святых отец творимое в закон прияти и безусловно последовать, понеже «завещанная и повеленная от божественных закон и правил презирающии, в погибельные пропасти впадают, и вечными томлении и муками осуждаеми бывают с приемлющими и послушающими их» (Еванг. толк., на память Иоан. Злат.).

Приводимое же зде из Барония событие о Мелетии и Павлине епископах Антиохийских не может служить образцом и подобием, яко же ясно зрится из той же Барониевой летописи и других книг: потому, что Мелетий был избран и возведен на престол Антиохийской церкви от Ариан; потом за исповедание православия от них же изгнан и заточен (Минея Чет. Февраля 12). По изгнании его часть православных Антиохиан избраша во епископа Павлина, которого Люцифер епископ не благоразсудне ускори и рукоположити. Очесом святый Афанасий великий с епископы египетскими зело скорбяше. Егда же Мелетий возвращен бысть из заточения, тогда начата прилагать всевозможное тщание о соединении сих епископов и о примирении разделения, но желание их не осуществилось: ибо по смерти Мелетиа на его место возведен бысть Флавиан (Бар. лето господне 381, число 10), по смерти же Павлина – Евагрий (Вар. лето 382, число 2 и лето 389, число 5). И раздор оный продолжашеся 48 лет (Бар. лето 408, число 5). И несогласие и вражда до такой степени возрасте, что одни другим вопияху по торжищам и стогнам: анафема (Бар. лето 352, число 5)! И не точию во Антиохии, но и во Иерусалиме между православными за сие бе разделение: едини убо вкупе со святым Кириллом архиепископом Иерусалимским держахуся общения со святым Мелетием; друзии же с его соперником Павлином, и чуждахуся общения со святым Кириллом (житие св. Кирилла архиеп. Иерусалим. издан. 1855 года). Кое же может быть уподобление от вещи, никогда не бывшей на деле? Возможно ли основываться на одних случайных предположениях и действовать против правил святых отец? «Еже бо необычно и в великой нужде противу правил церковных бывает, сие в образец не приемлется» (Бароний, лето господ. 375, число 7). К тому же Павлин поставлен был с благою целью, по нужде, в то время, егда Мелетий бе во изгнании, и то святой Григорий Богослов поставление его именует прелюбодейством (великая Минея Четия, блажен. Макария митр. всерос. февраля 12, лист. 822, в надгробном слове святому Мелетию). Антоний же Гуслицкий поставлен напротив без нужды, на занятый престол, на котором сам рукополагатель его Кирилл митрополит признал и утвердил своим подписом архиепископа Антония (акт 24 февраля, 1864 года). А потом к этой же невесте привенчал другого жениха!

Посему совесть наша не допущает нас признать двоих епископов на едином престоле, утверждаемых против правил святых отец.

Определение:

3) «А посему определяли собором, архиепископу Антонию именоваться Московским и Владимирским, а епископу Антонию именоваться Московским, и иметь жительство обоим в Москве, и пребывать о Христе Исусе во едином дусе: да имеют равну власть и попечение о всех делах церковных, в прочих же вдовствующих епархиях один без другаго да ничто же творят, а вся да творят по совету».

Разбор:

Власть предстателем ни в чем же дается ко преступлению правила, разве токмо да прилежат тем, яже узаконена суть, и последуют, яже предидоша (номокан. при бол. потреб. л. 743, на обор.).

А посему белокриницкий собор, двоих епископов на едином престоле против правил святых отец определять не имеет ни власти, ни силы. Понеже убо жених церковный и чистых и девственных душ Христос наречеся, якоже Апостол вещает: обручил бо вас, рече, единому мужу деву чисту представити Христови (2 Корин. зач. 191); «и иже онаго носящии образ, коеяждо церкви предстателие (епископи), жениси нарицаются» (книга Иоан. постн. лист. 85, на обор. 2-го щета): сего ради, «якоже един Бог, един Христос, тако и един Епископ (на престоле) должен есть бытии» (Бар. лето 350 чис. 5). А еже двоим епископом на едином престоле пребывать, сие пребеззаконно есть и противно браку агнчю с церковью, ей же дано бысть облещися в виссон чист и светел, еже есть оправдания святых (Апокал. гл. 19, ст. 8.). Посему убо и восьмое правило первого вселенского собора, на нем же бяше святых отец триста восемьнадцать, двема епископом во едином граде не повелевает быть. И толкователи священных канонов, священнейшие отцы: Феодор Валсамон, Иоанн Зонар, Алексий Аристин и Севаст Арменополь, в толкованиях своих на оное правило, двоим епископом (равноправным) во едином граде такожде не возможно быть известиша, с ними же и Бароний, на нем же определение основание полагает, является быти согласен (Барон, лето 325, чис. 20).

Последующе сим указаниям, мы смиренные тщимся пребывать во единомыслии со святыми отцы первого вселенского собора, и с церковными канонисты (толкователи священных канонов) и за сохранение их священных определений надеемся благословение получить; нововводное же и самочинное белокриницкое постановление о определении двух епископов на едином престоле почитаем незаконным. И яко же два жениха с единою невестою венчати неподобно есть и отнюдь чуждо христианского закона, порочит бо ся сим тайна богоуставленного брака (Быт. гл. 2, Мат. зач. 78 и рим. зач. 94): сице и двеум епископом на едином престоле пребывать прелюбодейственно есть, не образуют бо собою таинственное обручение единого жениха Христа с церковью (Псал. 44. пес. пес. гл. 1. Мат. зач. 104. Иоан. зач. 11. 2 кор. зач. 191. Еф. зач. 230. Апок. гл. 19,21, 22).

К сему же постановление Антония Гуслицкого учинено вопреки священных канонов; а посему и не дает ему права именоваться не точию московским но и просто епископом, поскольку он, вопреки священных канонов, пострижен во иноческий чин от священно-инока запрещенного, он изшел из обители без благословения наставника (перво-втор. соб. пр. 4 и номоканона пр. 115), он отлучился из епархии без воли и ведения местного епископа (четвертого вселенск. соб. пр. 81 в толков.), он представлен рукополагателю по избранию мирских людей и запрещенных иереев (святых апост. пр. 30, Лаодикийск. собора пр. 13, седьмого вселен. собора пр. 3, Антиох. соб. пр. 19 в толков. и Мат. прав., состава 5, гл. 11), он поставлен одним митрополитом без воли и согласия епископов (свят, апост. пр.34, Антиох. соб. пр. 9 и в книге правил Иоан. постника, лист. 142), он поставлен на занятый престол (первого вселен. соб. пр. 8 и перво-второго соб. пр. 16), и по поставлении, прием в свое общение запрещенных и изверженных иереев (свят. апост. пр. 32 и 16. Карфаг. соб. пр. 9 и Сардик. соб. пр. 15), с ними купно производит непохвальное разделение.

Из всех сих и явствуется, что вся действия его неправильна и незаконна и, яко же по силе выше приведенных священных канонов, тако и по четвертому правилу второго вселенского собора, ничтожна и всячески чужда суть духа Благодати; а потому святая церковь, непорочная невеста Христова, не может принять оное.

Определение:

4) «И как в сие время архиепископ Антоний, принес господину митрополиту Кириле за церковный раздор чрез Окружное Послание прощение, чрез своего доверителя епископа Аркадия Славскаго, и митрополит его разрешил на вся священнодействия».

Разбор:

Зде г-н архиепископ Антоний, вопреки божественной заповеди, глаголющей: Не послушествуй на друга своего свидетельства ложна (9-я заповедь), безвинно обозван церковным раздорником чрез Окружное Послание;¹²¹ но он совершенно не причастен ни производимому раздору, ни сочувствию Окружного Послания, которое он неоднократно уничтожению предаде, именно же, 24-го февраля 1863 года, 23-го февраля 1864 года, и 29-го того же месяца и года, уничтожая Окружное Послание всенародно объяви о том сицевыми словесы: «смирение наше с самаго начала появления Окружнаго Послания никому его в руководство не преподавахом. Егда же по произшедшим чрез него в христианском народе смущениям и соблазнам, г-н высокопреосвященнейший митрополит Кирил состави определение об уничтожении того послания, аз безпревословне соизволил подписатися на оном определении; но понеже после того паки в христианах молва распростреся, аки бы мы вновь приемлем и возстановляем Окружное Послание, того ради смирение наше, изданною в 23 день сего февраля грамотою, вторично подтвердихом, яко мы Окружное Послание уничтожаем и воспрещаем всем православным Христианом имети оное и ни в чем им не руководствоватися. После сего, признавая душеспасительным акт Кирила митрополита, изданный 28-гр сентября 1864 года, в коем Окружное Послание такожде уничтожению предано, подписи оный со всем причтом своим. Потом, 1-го дня ноября 1865 года, еще подписи уничтожение Окружнаго Послания и всех епископов и священников, в то время прилучившихся быти в царствующем граде Москве, к тому же приведе, и наконец, 9-го декабря 1866 года извещением ко всем православным христианам всеконечне объяви, что «из духовных лиц нет несогласных на уничтожение Окружнаго Послания, но все согласились соборне уничтожить оное».

После таковых усердных подвигов г-на архиепископа Антония о уничтожении Послания, приписывать ему за оное вину раздора и требовать от него в том прощения, есть ни с чем не сообразное натягательство, превосходящее все пределы существующих и когда-либо существовавших церковных и гражданских законов. Ибо церковный закон гласит: Аще согрешит к тебе брат твой, запрети ему: и аще покается, остави ему. И аще седмищи на день согрешит к тебе, и седмищи на день обратится, глаголя, каюся: остави ему (Лук. зач. 84). И при поставлении в сан иерарха требует от поставляемого единожды подписать православное исповедание. Подобно и закон Царский (гражданский), при возшествии на престол нового государя, обязует подданных изъявить согласие на подданство и единожды подписать оное. Такожде и князь тьмы, увлекая в свои сети злоключимых христиан, довольствуется рукописанием отвержения Христа, единожды учиненным (пролог января 2 /дня и Минея Чет. июня 23). Наглость жидовская ограничилась одним точию трикратным отвержением, и то устным. И дерзость бесновавшихся [иконоборцев требовала от Павла патриарха цареградского отвержения иконного поклонения не более трикратного подписа, и тем успокоилась (Минея Чет. август. 30 дня).

Но мнимо-соборное определение не внимает и пятикратному г-на архиепископа Антония письменному отвержению от Окружного Послания и, именуя его за оное раздорником, требует от него в том раскаяния и приемлет е чрез лице постороннее. Подобного чиноприятия, чтобы виновное лице приносило раскаяние и получало прощение чрез доверенного, в церковном чинопоследовании мы не обретаем: а потому, яко нововводное и самочинное, вменяем ни во что, и к последованию отнюдь не приемлем.¹²²

К сему надлежит рещи и о том, от кого происходит нынешний раздор. Г-н Кирил митрополит, 24 февраля 1864 года, издаде от себе мирную грамоту, в коей изъяви иметь со всеми епископы братскую о Христе любовь. Потом, 28 сентября того же года, вторицею издаде с сицевыми словесы: «Аще кто отныне из духовных или мирских человек, будет чинить раздор и возмущение против нашего смирения, и боголюбивых епископов, то есть опровергать заключенный между нами нынешний церковный мир, и тем раздирать церковь Христову, таковой, яко ратник и яко гнил и не потребен уд, да отсечется от единения святой церкви, и да будет анафема проклят, аминь». Подлинность сей последней грамоты засвидетельствована заграничными епископы и прочим их духовенством.

После сих г-н митрополит писал три грамоты: от 26-го февраля, от 16-го марта и от 2-го августа 1865 года, и к новому Антонию, убеждая его примириться с епископы российскими. Наконец того же года, присла от себе на собор двоих доверенных, архимандрита Евфросина и инока Алимпия, которые по предписанию г-на митрополита Кирила начали было просить нового Антония на собор; но он, не взирая и на троекратное г-на митрополита предписание, на собор не явися и примириться с епископы не восхоте.

Из сего и явствуется, что раздор начася не со стороны архиепископа Антония, и не со стороны епископов российских и последующих им православных христиан; но со стороны нового Антония и его последователей, нарушивших г-на митрополита Кирилла, от 28-го сентября 1864 года, мирную грамоту, и следовательно, по силе оной, состоящих в отсечении от церкви и под клятвою.

Определение:

«Такожде да принесут священноиереи и мирстии люди, принявшии Окружное Послание, прощение не принявшим Окружного Послания священным лицам, и в том разрушится вся вражда».

Разбор:

Угасе правда! Попрана есть истина! Погибе правосудие! Бежа от судей законное испытание и опасное вещей рассмотрение (Мин. Чет. ген. 18)! Како бо несть безместно, не указав вины за приемшими Окружное Послание священными и мирскими лицы, ниже изобличив их в ереси и заблуждении, деспотически насиловати совесть коегождо, понуждая приносить не известно в чем прощение лицам, не имеющим ни власти ни силы вязать и решить: поскольку некоторые из них, на основании священных канонов, запрещены от своих епископов, яко же Василий садовницкий, Петр титовский, Павел кладьковский и другие; и некоторые собором извержены из священного сана и звания, якоже бывший епископ Софроний, бывшие иереи Кирилл и Георгий Масляевы, Никон молоковский и прочие. К тому же и все они, по словам г-на Кирилла митрополита, вменяются быть отсеченными от единения святой церкви и состоят под клятвою его. А посему и подобает им первее самим исправиться, по реченному: «Прежде очиститися подобает, и тогда очищати: быти свет, и тако просвещати» (Григория Богослова). Они же не точию не приходят в чувство исправления, но еще и мнят себе быти непорочных и праведных, и желают, дабы вси раболепно припадали пред ними и требовали от них, связанных и под клятвою сущих, разрешения. Сие начинание их кроме церковного предания и есть плод неограниченного кичения.

Посему убо незаконное повеление сие закон и совесть возбраняет исполнять делом, да не и о нас речется: Насилова Ефрем соперника своего, и попра суд (Осии, гл 5, ст. 11). Все бо, еже не от веры (творимое), грех есть (рим. зач. 115).

Определение:

«А епископ Софроний, остается в своем сану епископом».

Разбор:

1863 года июля 29-го дня, Софроний освященным собором, на нем же бе 9 архиереев, вечно и безвозвратно извержен из священного сана и звания, и оставлен в звании простого инока Софрония. Извержение сие того же года подтвердиша первопрестольный митрополит Кир Амвросий (грамота от 28 октября, 1863 года), и два Аркадия заграничные архиереи (грамота от 24 декабря 1863 года), потом, 1864 года, г-н Кирилл митрополит трикратно подписа (грамота от 24 февраля, доверительная грамота посланникам Иоасафу и Филарету, от 29 февраля, и грамота от 28-го сентября 1864 года).

Но Софроний не покорился сему соборному решению и действовал паки епископская: того ради, на основании 28 правила святых апостол, конечно отсечен от церкви. А таковым, «яко же втораго крещения тако и рукоположения втораго несть» (карфаген. соб. пр. 27). То на каком же основании определение признает сего простого и отлученного инока Софрония за епископа? Мы недоумеем, и внимая поучению святейшего Иосифа патриарха московского, вкупе с ним единомудрствуем: «Аще речет правило: да извержется, то уже извержен» (поучение Иосифа пат. лист. 41). И со святым Леоньтием, папою римским глаголем: «Храняще и соблюдающе древнее предание соборныя церкве, и последующе законом святых и богоносных отец, их же они отлучиша или извергоша, такожде и мы имамы их» (евангелие тол. в 1-ю неделю св. поста).

Определение:

«И на будущее время, как мне, митрополиту Кириле, так и прочим епископом, в распоряжении церковноиерархических дел неизменно руководствоваться святых апостол, седми вселенских и девяти поместных соборов правилами. Аще ли же будут издаваться от кого-либо единолично бумаги, вопреки священных правил, таковые за действительные да не почитаются».

Разбор:

Многократно уже г-н Кирилл митрополит обещася руководиться правилами святых апостол и святых отец; но таковое обещание его на деле не оправдася. Едва ли и нынешнее слово исполнится делом. Аще же искренно и от души он желает быть хранителем священных канонов: то да потщится незаконная постановления определения сего заменить законными: Иже бо сотворит и научит, рече, сей велий наречется в царствии небеснем (Мат. Зач. 11).

Заключение.

«Должни есмы во всех, их же глаголем и творим, имети показание от Божественнаго писания, да не человеческими помышленьми прельщаеми, испаднем от праваго пути и впаднем в пропасть по гибели» (Никон. чер. горы, сл. 2).

Внимая сему и соображая вся постановления Белокриницкаго соборнаго определения, ясно видим, что собор оный не последова священному и святых отец писанию и действова, яко же сам признается, противу правил святых отец.

А посему мы, слыша другое писание, гласящее сице: «хранящий священныя каноны Владыки и Бога помощи сподобляются: сия же преступающий в конечное осуждение себе влагают (Кормч. лист. 24, на об.), не можем признать его за правильный собор, по оному словеси: «последуяй прежде его святым собором, той собор свят есть: не последуяй же прежде его святым собором не свят, но и скверен есть и отвержен» (Кормч. лист. 641); и вся постановления его, яко несогласная священным каноном, вменяем незаконными, и сего ради в руководство прияти оныя, не можем.

Молим же трисиянного и нераздельного света, безначального Бога Отца, давшего закон и пророки, Единородного Сына Его Господа нашего Исуса Христа, излиявшего за ны честную и боготочную кровь Свою, и Божественного Параклита, глаголавшего во отцах, пророцех и пастырях церкви: да наставит нас на всякую истину и сподобит неблазненно шествовать утлаченным путем, по нему же ходиша иже от века святые и обретоша присносущный живот и наслаждение, с ними же да утвердит ны пребывать во единомыслии и неосужденно глаголати: «в заповедех и преданиих отеческих почиваем, известно бо веды, яко не беша те глаголющии, но Дух иже от Отца» (Максима Грека слово 36). К сему же, крайней ради благости и милосердия своего, да подаст нам мир свой божественный, всяк ум преимущий и во веки не отъемлемый, о чесом во Дни и в нощи с сокрушением сердца и со слезами припадаем к щедротам его, просяще прилежно: да соберет расточенные овцы во ограду единомыслия святыя древле-православно-кафолическия церкви, яко да будет едино стадо и един пастырь. Аминь.

Москва. Сентября 26 дня, 1868 года.

Сыновом древле-православно-кафолическия церкви, достопочтенным гражданам царствующего града Москвы предложение.

По долгу священной обязанности нашей о хранении священных канонов (Корм. лист 25) и о соблюдении православных христиан от соблазнов и преткновений, мы смиренные, по словеси божественного апостола, не в лукавствии ходяще, не льстяще словесе Божия, по явлением истины представляюще себе по всякой совести человеческой пред Богом (2 Коринф. зач. 175), 17-го августа сего года учинили вам, богоревностные сынове св. церкви, письменное заявление о незаконности Белокриницкого соборного определения; и потом, вследствие искреннего прошения вашего иметь подробный разбор помянутого определения, из коего можно было бы ясно видеть и разуметь всю неправильность оного и противление священным каноном, мы, исполняя во благих желание ваше, по силе нашей, с помощью всещедрого Бога общесоветно написахом оный разбор не по препрению человеческия премудрости словесех, но в явлении духа и силы, духовная духовными сразсуждающе (Коринф. зач. 127 и 186), с приведением текстов от священного и святых отец писания, и с показанием благословных вин, по коим закон и совесть наша не дозволяют принять оное определение в руководство. Ныне же, препровождая при сем в боголюбезному и честному собранию вашему вышереченный разбор, просим удостоить благосклонного приятия внимательного выслушания и безпристрастного обсуждения; если же кому возмнится что быти сомнительно, или недоразумно, такового просим письменно заявить свое мнение, с основанием священного, или святых отец писания и доставить нам.

И тако молим вас, православные христиане, щедротами божиими на общем собрании вашем соблюсти умеренность и всякую благопристойность, якоже божественный апостол глаголет: да не исходит всяко слово жестоко (гнило) от уст ваших, но точию еже есть благо, к созиданию веры, да даст благодать слышащим (Ефес. зач. 227). Бог же мира и отец щедротам, да осенит вы Духом Святым, возгревый комуждо сердце и душу во еже шествовати во всех волях и оправданиях его без преткновения, и да умирит паству словесных овец, собирая растоящаяся воедино манием доброго пастыря Единородного Сына своего. Вознося о сем к престолу благодати Его теплые молитвы, препосылаем на вы нашего смирения благословение. (Следует подписи)

Москва. Октября 4 дня 1868 года.

Благоревностным христианам, сыновом святой древлеправославно-кафолической церкви, достопочтенным гражданам... извещение.

Освященный всероссийский собор, бывший в царствующем граде Москве 1863 года в июне, июле и августе месяцах, котораго вся действия и постановления подтверди высокопреосвященнейший первопрестольный митрополит Кир Амвросий (грамота от 28-го октября 1863 года) и Кирилл митрополит Белокриницкий (грамота от 24-го февраля и грамота от 28-го сентября 1864 г.), превыше силы нашей возложи на нас тягостное бремя – правление церковно-иерархических дел древлеправославно-кафолической всероссийской церкви, в руководство же состави и преподаде нам Устав¹²³, заимствованный от священного и св. отец писания, в коем во главе 1-й о учреждении Московского Духовного Совета и о значении членов оного сказано следующее: «Духовный Совет составляется из следующих лиц: архиепископа Московскаго в качестве председателя (на основании З9 прав. Карфаген. собора), и членов – одного епископа и трех священников. Сии последние избраны освященным собором и существуют в лице уполномоченных от епископов, по силе священных правил (шестаго вселенскаго собора пр. 7 и в Книзе о вере гл. 17)». О возникающих же несогласиях между членов Совета определено сице: «внегда судити, или разсуждати имут предлежащее дело, или аще возникнет несогласие некое между членов и разделятся мнении, то дело решается большинством голосов со свидетельством святаго писания» (глава 1-я, статия 11). Потом о должности членов Совета узаконено тако: «Духовный Совет должен пещися о пользе душ христианских, и вверенныя себе люди соблюдати от всякия ереси и суеверия и, по Апостолу, пособетвовати по вернем словеси учения» (гл. 2, статия 12). «Духовный Совет должен вседушно пещися и истине и никакоже уклонятися от нея: сопротивление бо на явную и познанную, правду есть грех на Дух Святый. Катихиз. малый, лист. 57». (гл. 3, статия 15). И наконец в заключении заповедано: «Уклонивый ухо свое, еже не послушати закона, сей молитву свою омерзил есть», (Притчи гл. 28): того ради председатель и члены Духовного Совета должны суть неуклонно следовати изложению правил сих и исполняти свято и нерушимо».

По силе сих правил, преподанных нам освященным всероссийским собором, и по долгу священной обязанности нашей, о хранении священных канонов (Кормчая л. 25 и 641) и о соблюдении словесных овец от соблазнов и увлечений в неподобающая, мы смиренные, егда уведехом появившееся мнимо соборное определение, составленное Давыдом Антиповым и на Белокриницком соборе подписанное, то по рассмотрении оного, ни мало не медля, заявили о незаконности его и господину архиепископу Антонию Московскому. И потом о том же неоднократно повторяли ему. Господин архиепископ Антоний, соглашаясь с нами говорил, что «действительно незаконно определение оно»; но на предложение наше, чтобы вместе с нами протествовать оное незаконное определение, его преосвященство изволил отклонить себе, под предлогом, что граждане были в Нижегородской ярмарке. По прибытии же оных говорил: «нужно подождать общего их о сем деле обсуждения». Видя таковую его преосвященства нерешимость, мы, по долгу звания своего, 17 дня августа месяца о неправильности белокриницкого определения учинили письменное заявление достопочтенным гражданам царствующего града Москвы. Благоревностные граждане, принимая в этом деле живое участие, искренно просили нас, сделать с приличными доводы от святого писания подробный разбор определения оного. И мы, призвав Бога помощника во благо время в печалех, и исполняя во благих желание их, по силе нашей составили разбор помянутого определения. По составлении оного искренно желали было, совокупно с архиеписком Антонием, пересмотреть и обсудить оный, почему и предлагали его преосвященству, не угодно ли будет на 1-е число октября пожаловать в заседание членов Совета и депутатов, или к себе позволить прибыть; но он не изъявил согласия ни на то, ни на другое. Тогда мы при письменном предложении чрез депутатов разбор оный препроводили достопочтенным гражданам царствующего града Москвы на рассмотрение и обсуждение, которые на общественном собрании, состоявшемся 6 дня сего месяца, внимательно выслушали его и единогласно признали правильным; Белокриницкое же определение сознали несостоятельным и незаконным. О чем мы, смиренные, на другой же день (7-го октября), чрез письменное доношение учинили ведомо господину архиепископу Антонию, при котором препроводили и его преосвященству и читанный на общественном собрании разбор в подлиннике, прося его внимательно рассмотреть, безпристрастно обсудить, и если что возъявится сомнительно быти, то сделать замечание; и с тем вместе умоляли его преосвященство стать твердою ногою на пути свидений господних и с нами купно прилагать всевозможное тщание о пользе святой церкви. Господин архиепископ Антоний также, сознавая его правильным, одобрил, но решительного ответа о дальнейшем действии своем в отношении определения и доселе не изволил изъявить. Чувствуя же, что в настоящее время во всех единомысленных нашему смирению христианских обществах возрастает нетерпеливое желание слышать о настоящем положении церковноиерархических дел, паче же в отношении помянутого белокриницкого определения, мы, по словеси божественного Апостола, не в лукавствии ходяще, ни льстяще словесе Божия, но явлением истины представляюще себе ко всякой совести пред Богом (2 Коринф, зач. 175), общим согласием разсудили известить о сем ваше боголюбезное общество.

Прилагая при сем в копии и вышеупомянутый разбор, просим благосклонно принять, внимательно и безпристрастно обсудить оный, и потом, ясно и откровенно изложив на бумаге рассуждение ваше, якоже божественный Апостол вещает: сердцем веруется в правду, усты же исповедует во спасение (к Рим. зач. 103), сообщить нашему смирению на имя Московского Духовного Совета.

Вознося теплые молитвы от всея души и от всего помышления ко всеблагому подателю мира о мире всего мира и о соединении всех православных христиан, и препосылая на вы мир Божий и нашего смирения благословение, пребываем в ожидании от вас известия.

Почтенному наставнику Давыду Антиповичу, составителю Белокриницкого мнимособорного «Определения», вкупе с сотрудники и единомыслинники:

Отклик на слово примирения

Понеже убо паче бури сладчайше есть тишина, и паче тьмы солнечное сияние, и паче слепоты видение всякому любезнейше есть и превожделеннейше: сице бурливого раздора сладчайший мир, и темные ненависти прекрасная любовь весьма прелюбезнейше есть и полезнейше, и всякому здравому уму желательнейше есть. – Чесаго вседушевне искати апостольскими и пророческими вещаньми повелеваеми есми, вопиющу Апостолу: мир имейте и святыню (Евр. зач. 332), и Пророку заповедающу: взыщи мир и пожени и (Псал. 33, ст. 15). Мир убо благое дело и слышание усладительное: мир искоренение вражды; мир плод любви: но убо не всякий мир богоугоден есть. Есть мир богопротивный. Мир со благочестием дело превожделенное: мир со злочестием дело боговраждебное. «Не везде бо есть добро соединение, но бывает иногда и разделение добро: ниже всякое умирение похвально, но бывает множицею и мир на повреждение и далече божественные любве отгоняющ. Егда убо миримся о разрушении истины, прегрешно есть и неподобно зело. Таковый бо мир не прииде Христос вложити» (Ев. Толк. в нед. всех св.).

Внимая сему Божественному Писанию, мы, яко чада церковная, обоняющий воню благодатного царствия Христова, желаем мира; но мира не повреждающего благочестие, мира нелицемерного, мира, раждающегося от совести чисты и хранимого в завещании душевном, мира истинного, его же Христос препода своим учеником, рекий: мир оставляю вам, мир мой даю вам (Иоан. зач. 48), о нем же божественный Апостол Павел вещает: мир Божий да водворяется в сердцах ваших (Колос. зач. 258). Еже Святой Иоанн Златоустый объясняя сказует: «мир Божий сей есть, иже есть утвержен и извещен: аще убо человека ради имаши мир, скоро разорится: аще же Бога ради, не к тому» (Колос. беседа 8, ст. 15.). По истине велико есть дело мира, паче же миротворения, еже похваляет истинный мироподатель, во святом евангелии глаголя: блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся. (Мат. зач. 10). Сынове же Божии по благодати нарицаются тии, «елицы Духом Божиим водятся» (Рим. зач. 97), хранящий суд и творящий правду во всяко время (Псал. 105 ст. 3), разумевающии, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим. зач. 108), исполнении плодов Духа, яже Апостол исчитает, глаголя: плод духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, и проч. (Галат. зач. 213). Таковым убо «крепость и единодушие дарствует Бог, чествующим его, у которых благо мира достойно водворяется, иже уважают непобедимую сиду истины и не терпят, дабы развлекаемы были сердца их безместным неразумием, потщатся паче удивлятися красоте истины. Не дарует же Христос мир свой не любящим его, еже наипаче приключается по видимому врагам истины, в них же не обретается помазание духовное, но акибы снедение друг друга, раздоры, свары, любопрение и расколы. О таковых убо глаголет Бог: понеже отъях мир мой от людей сих, и смертию болезненною изомрут». (Св. Кирилл архиеписк. александр. в Толк, на пр. Михея гл. 7 ст. 4. Рукопись, имеющаяся у н.¹²⁴ Последние слова весьма приличествуют к действиям вашим, ими же производите снедение друг друга, свары же и вражды: ибо «мнимособорное Определение», составленное вами, противится всему вышеписанному евангельскому и апостольскому и свято-отеческому мироуханному учению, и дышет прещением наглого уничтожения, дерзкого опровержения, бессовестного оболгания, неразсудного отлучения, буйственного отсечения и безстрастного проклятия и анафемы. Плоды сии, тайно питаемые в союзе неправды и горечию желчи напаяемые, ныне прозябóша от сокровища сердца вашего и, созревше, даша воню отвратительную и вредоносную, их же светообразная чада церковная, питающаяся хлебом небесным, не могут прияти и употребляти, боящеся не привременные смерти, но лишения вечного живота.

И понеже, по словеси Предвечныя Истины, от плода древо познавается: не может бо, рече древо добро плоды злы творити: ни древо зло, плоды добры творити (Мат. зач. 22): того ради, обозревая горние плоды трудов ваших (мнимособорное Определение), по нужде обращаем очи и на древо породившее их, сиреч, на деяние собора, которым вы изволили руководить по собственному хотению своему.

В настоящее время мы имеем довольно сведений о подвизех ваших на Белокриницком соборе, из коих и предлагаем зде извлечения, во еже видети и разумети, коим духом вы тамо водими бысте, и прочих водили есте. Самовидцы действия вашего еже видеша и слышаша, сие и написания; и мы, приводя слова их на среду зде в буквальной точности, просим не посетовати на нас.

Один почтенный г-н пишет сице: «В Белой Кринице когда первое заседание имело быть, то митрополит и все стали молиться начал; а Давыд и поп Василий и Крючков (Ефим Федоров) стали как столбы, не хотели молиться вместе, с прочими, да и во все их время (пребывания) ни разу не были в церкви за службою, только тогда, когда уловили подпись епископа Аркадия Славского, и тогда великолепно в воскресенье торжествовали. (Пис. В. Ф-на. от 24 авг. 1868 года). Вот какое в них мудрование укоренилось, вовсе фарисейское, – они кроме себя других никого не считают за истинных христиан; но гордость всегда исходатайствует падение» (Пис. В. Ф. Яссы июля 13 дня). Это доказует, что вы, руководясь фарисейским кичением и подражая еретиков, глаголемых чистых, (8 пр. первого всел. соб.) не хотели смирити свое сердце и не хотели, по Апостолу, помышления низложити, и всяко возношение, взимающееся на разум Божий, и пленити всяк разум в послушание Христово. (2 Кор. зач. 189); но почитая точию свое мудрование быти непогрешительным, прочих же всех вменете еретиками, не указав никакой ереси и не изобличив в заблуждении, ниже осудив канонически. Чем же вы склонили еписк. Аркадия к подпису? Объявляет той же г-н: «его (Аркадия) ничто другое устрашило, как только что оставшая партия начали было писать извержении и запрещении... Также и архиеп. Аркадия Васлуйского, извержении и запрещении устрашили их» (Пис. В. Ф. 24 августа).

Это представляет, что вы, руководя председателем по своему желанию, употребляли во зло духовную власть, и чрез оного деспотически устрашали не повинующихся вам наглостью запрещения и извержения, по подобию проклятых ариан, нудивших православных епископов подписать отвержение Никейского символа и осуждение невинного Афанасия Великого.

Другой достопочтенный г-н выражается так: «Вы изволите писать: чтобы действовать правильно и законно; вы пишете справедливо. Но скажите мне, что надо делать там, где горит-пылает и льется кровь невинная? что делать там, где евангелие празднует? там, где коран царствует? где истина погибе а лжа покры землю? что начинать там, где крив разнообназен? скажите нам, какой успех там, где все скуплено, все продано?» (Пис. Арк. Е. С.) Сие объясняет то, что вы вместо евангелия правды употребили лжу и, подкупив председателя и прочих и напоив до пьяна сельских жителей, производили там чрез оных вопль, шум и крик, заглушая слова справедливости.

Иной вещает сице: «хотя и больно, но скажу вам о митрополии: мы ею разочаровались и нашли там не собор, а стечение разбойников в безопасный для них вертеп, где не духовная власть присутствовала со святою истиною, но старейшина разбойников, попиратель истины, Давыд с его помощники и клевреты Ефимом Крючковым, Прокопом Боженовым и прочими помощниками, попирателями истины, нарочино собранными, воздвигать пяту на Господа и на Христа Исуса» (пис. Е. Б. 21 июля.). Сие означает, что вы тамо со клевреты своими, вооружаясь на истину, нагло и буйственно попирали оную яко же некогда на флорентийском листринийском, сиречь, разбойническом соборе Апат Родийский с папою Евгением. Но и там благоприличия более соблюдаемо бе, многажды бо и от писания беседоваху; у вас же продолжашеся от пияных людей точию шум и крик, что епископы, спасаясь за жизнь свою «во время каждаго шума давали гневу место и уходили из собрания» (Пис. А. С. от 10-го июля). Той же пишет: «Они приписуют нам ереси, а свою Прокопову считают за благочестие. Скорблю о митрополите Кириле, что мог бы умирить, но не умиряет, а дает Прокопу, Давыду, и прочим подобным вредити человеки своим учением» (Пис. А. С. от 10-го июля). Из сего ясно, что вы прокопово мудрование лобызаете, и с ним единомудрствуете: что церковь великороссийская верует во инаго бога, антихриста, под именем Иисуса, который акибы родился спустя 8 лет по рождестве Христове! что мать его акибы освящена была к зачатию его Духом Святым словом Архангела Гавриила! что этот противник акибы распят был начетвероконечном кресте, и что служители его приносят просфиру с печатию двочастнаго креста! и таковым учением «вредите человеки», отводяще их от истины во мрак заблуждения и погибели. Нам же, не последующим вашему учению, ложно приписуете ереси.

Паки пишут о образе действия вашего: «здесь над Давыдом Антипычем смеются, как он на соборе говорил: говорит, говорит – да и оглянется назад, как лошадь, слушают ли его» (пис. М. М. от неизвестного). «Видим в писании Никона Черныя Горы (лист 329 обор.), как сатана действовал: и теперь не иначе как тот же бес вселился в Давыда, избрал себе приличный сосуд и с большой бородой, чтобы все верили его словам». (Пис. от 24 авгус.). Из сих явствуется, что вы, водяся духом гордости искали славы от человек, и тщались обрести не истину, но токмо поставить победу и одоление. Обаче не вси последовали за вами, как выше приведеннии гг., бывшии на соборе в лице уполномоченных, пишут: «мы, видевше истину попираему, не согласились подписаться на их акте» (Пис. В. Ф.). Другой выражает тако: «мы с жалостию плача смотрели на злодейския действия и порабощение верховнейшаго Белокриницкаго Владыки, от разбойников церкви, Давыда с его клевретами, не в силах были снести пред глазами нашими попираемой истины, не решились действия собора подписать.» (Пис. Е.Б.). Довольно приведенных свидетельств во удостоверение всякому добросовестному христианину, ибо писавшие лица суть достоверны и были уполномочены от разных обществ: по словеси же священного писания: при устех двою, или триех свидетелей, станет всяк глагол (5 Моис. гл. 17. ст. 6. гл. 19, ст.15; Мат. зач. 75; Иоан, зач. 29; 2. Коринф. зач. 166 и к Евр. зач. 324).

Из таковых отзывов о действиях ваших в Белой Кринице всякому, ум имущему, очевидно, что вы действовали там не согласно христианской совести, не согласно церковным каноном, не согласно священному Писанию и противно воли Божией, «возставая на явную и познанную правду» (Катих. мал. л. 57), водимы духом гордости и «вожделением любоначалия, которое есть мати ересей» (Беседы Апостольские Галат. гл. 5 ст. 13). У вас евангелие праздновало, а коран (нечестия) царствовал; председатель, яко раб купленный, исполняя все недоброе желание ваше только и твердил: «подписывайте Давыда Антипыча бумагу, и будет мир!» и одобряя все ваши речи, произносил: «добре Давыд говорит!» Толпа упоенных вами мирян подтверждала то же: «добре, добре Давыд говорит!» И так вы без труда одержали мнимую победу. Из чего и явствуется, что мнимый собор ваш водим был не Духом Божиим, но духом похотения вашего: он не последовал святым соборам, и действовал сознательно «противу правил святых отец, их же церковь Божия не меньше Евангелия почитает» (Мат. Прав. и в предисловии Кормчей лист. 60 на обор.). Следовательно, он действовал и против евангелия, и против самого Христа, яко собыватися словесем Пророка, жалостно вещающа: «Ужас и страшная содеяшася на земли: Пророцы пророчество ваша не праведная, и священницы восплескаша рукама своима, и людие мои возлюбиша таковая» (Иер. гл. 5. ст. 30–31). Того ради мы нижайший, научены суще не человеческим басням последовать, но священному писанию внимать опасаемся мнимый собор ваш за святой почитать и определение его в закон вменять: занеже «последуяй прежде его святым собором, той собор свят есть, не последуяй же прежде его святым собором, не свят, но и сквернен есть и отвержен» (Кормч. лист. 641).

К тому же нам довольно известно мудрование и учение ваше, купно же и клевретов ваших, которое вы ныне стараетесь чрез мнимособорное «Определение» возвести незримо и поставить на степень догмата, что оно противоположно есть учению святых и Богоносных отец. А посему мы признать оное по совести отнюдь не может; следовательно во единство духа соединиться с вами чистосердечно такожде не может: ибо, по словеси Григория Богослова, «естество возбраняет сему, дабы два учения о вещи единой, себе противныя, истинствовали... Не возможет се быти; токмо едино истинное, а другое ложное (Барон. лет. 384 число 4). Того ради, желанием истинного мира понуждаемы, не в лукавствии ходяще не льстяще словесе Божия, но явлением истины представляюще себе ко всякой совести человечестей пред Богом (2 Коринф. зач. 175), обращаемся к вам с сим начертанием, яко к составителю и проповеднику мнимособорного «Определения», и изъявляем по убеждению совести нашей, что только тогда имать быти истинное примирение и соединение между нами и вами, егда на основании священного и святых отец Писания обстоятельно рассмотрены и обсуждены будут вины разномыслия нашего. Сего ради мы с помощью Божиею и готовим вам необходимо нужные вопросы, которые вы благоволите принять и потрудитесь разрешить добросовестно, со свидетельством и доводами от священного и святых отец Писания, не уклоняся ни надесно, ни налево, яко да всяка правда и неправда откроется, мрак ложного мудрования исчезнет, и свет истины возблистает. Тогда, яко чада света, во свете истинного учения купно шествовать будем, благодаряще Бога и Отца призвавшего нас в причастие наследия святых во свете (Колос. зач. 250), и воззовем к подателю мира светлым гласом: мир мног любящим закон твой, Господи и несть им соблазна. (Псал. 118).

И так здравы будете и благодушны, и уготовитеся прияти малые вопросы наши и возответствовати на оные ради мира цевковного и ради пользы многих тысяч душ, искупленных святейшею кровью Агнца Божия, за мир заколенного, благоволившего крестом страдания своего наше спасение совершить, ему же слава во веки, Аминь.

Москва. Сентября 14 дня 1868 года.

На подлинном подписано:

Сынове Святой православно кафолической Церкви хранящие древле-церковные предания неизменно и всякое неправое мудрование и лжеучение отвергающие, жители царствующего града Москвы, Санкт-Петербурга и прочих градов, мест, посадов, сел и весей Богохранимого государства Всероссийского.

Многогрешного иерея Павла прошение.

Высокопреосвященнейший архипастырь! От Бога высоко на свещнице поставленный архиепископ Антоний!

Прошу вас выслушать сие мое предложение от апостола Павла, в сем вашему преосвященству предлагающе: «свидетельствую убо аз пред Богом нашим Исусом Христом, хотящим судити живым и мертвым, в явлении его и царствии его. Проповедуй слово, настой благовременне и безвременне; обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением. Будет бо время, егда здраваго учения не послушают, но по своим похотем изберут себе учители, чешеми слухом, и от истины слух отвратят и к басням уклонятся» (2Тим. Зач. 297. гл. 4).

Преосвященнейший архипастырь! Ныне пришли те времена, что 4-й сей главы послания св. Ап. Павла относится к вашему преосвященству и чрез ваше высокопреосвященство по благодати Божией, действующей вами, и к нам имущим иерейское служение рек св. апостол Павел: проповедуй слово, настой благовременно и безвременно, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением.

Вот пришло время вам и нам настоять, неправомудрствующих обличать, лжеучительствовать им запретить, а последующих им в простоте сердца умолить, дабы обратились к св. соборной апостольской церкви, той, иже (яже) не имать тех пророков еретичествующих лжеучений и безпоповских мудрований. Действительно, что немного из тех раздорников могут обратиться к правому учению; но что делать? Одно: нам бы не погибнуть с таковыми. Ибо пророк Давыд говорит: со избранным избран будеши и со строптивым развратишися.

Следовательно на нынешних раздорниках исполняется слово реченное св. апостолом Павлом: будет бо время, егда здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом, и от истины слух отвратят и к баснем приложатся.

Простите, владыко, мое дерзновение; думаю, что не погрешу. Еретическое учение имеют высокопреосвященнейший митрополит Кирилл и изверженный дважды из епископского сана инок Софроний, Давыд Антипов и Прокоп Лаврентьев Божанов и многие последующие им. Владыко святый! вам лучше нашего известно, какое мерзкое учение издал митрополит Кирилл в 1866 году от 15 сентября, писанное к Еремею Федоровичу Смесову. И это, кажется, мерзкое учение беспокоило царствующий град Москву и даже всю Россию и за границей. Не с вашего ли благословения написано 10 вопросов к преосвященному митрополиту Кирилле от имени Еремея Федоровича, от 26 октября того же 1866 года?¹²⁵ На которые вопросы и до сего времени нет ответа.

Ныне же, преосвященнейший архипастырь, вы стараетесь по долгу своему о мире церковном, за что все люди премного вас благодарят; но одно только видится, недостает многого, главного даже, по известию, каковый написан мирный акт за границей. Но в нем ни слова не упомянуто о кирилловом и прочих лжеучении. Следовательно, о сем учении на соборе за границей не было никакого вопросу к митрополиту Кирилле; должно быть оно и осталось при них. О Боже! избави нас таковых лжеучителей, аще не покаются! Владыко! все мы радуемся доброму миру, ведущему всех ко спасению; а если будем мириться о нарушении истины, то зловредно есть; а видится, что таковый мир и начинается сейчас.

Владыко! Господь наш Исус Христос заповеда нам вторую заповедь, рек: возлюбиши искреннего твоего, яко сам себе. Посему, любя митрополита Кириллу и прочих должно паки упомянуть им о их лжеучении: сознают ли они свое заблуждение и имеют ли они в сем раскаяние? Аше зазирают себе в лжеучении и каются о изданном письменно еретическом мудровании и обещаются сего не творить: тогда с распростертыми руками поспешим к отцу нашему митрополиту Кирилле, его же обращения ожидает Бог, и падше лобызаем нозе его и испросим прощения у него и благословения. Аще не будет от них раскаяния в неправых их мудрованиях; то и мир будет на повреждение: ибо таковый мир не прииде Христос вложити, но сопротивное.

Итак, преосвященнейший архипастырь, ныне многие сему начинаемому неистинному миру не радуются, а желают благого, правого, истине не противного мира, дабы все мы вообще неуклонно держались тех постановлений, как было 200 л. тому назад. Вся тая предания, учения иметь всем единодушно; что тии святители (?) отвергоша и прокляша, и мы такожде; а что тии видевше и умолчаша, то мы кольни паче не смеем и рещи. А не так мудрствовать, что Иисус ин бог, антихрист, о нем же во евангелии рече Господь (Иоан. зач. 17). Или так: в Скрижали и в большом Соборнике говорится, что Пресвятая Богородица до Благовещения и нашествия Св. Духа была под грехом праотца нашего Адама, и за сие (о, дерзости!) новые учители именоваша се материю антихриста! Еще же толкуют, что Иисус-антихрист 8 годами моложе Христа! Еще же, что распят на кресте четвероконечном, который изображая рукою на воде архиерей, или иерей, во время освящения воды и в купели при крещении, глаголет: да сокрушатся под знамением воображения креста твоего вся сопротивныя силы! Так неужели сам же Кирилл изображает так крест антихристов? Господи помилуй!

И эти лжепроповедники, наше старообрядство существующее двести лет,

У них не издавалось таких актов в свет!

Лишь одни безпоповцы так учили

И по достоинству награду себе получили.

Они всего новоблагодатного закона лишились

И до конца в своей ереси утвердились.

Вот до чего доводят отступления

От правого учения!

Прежде и у нас 200 лет во св. церкви таковые учители таились,

А как угодили в священные степени, тогда и открылись

Владыко, теперь как будем мириться с ними,

Когда не раскаиваются во лжеучении изданном ими?

Молю аз многогрешный вас, преосвященнейщий владыко, при мировом действии не оставьте без внимания о кирилловом и прочих лжеучении. Мы несомненно имеем надежду на вас, что по благодати, данной вам от Бога, можете извести честное от недостойного.

Итак остаемся мы, Богом врученные словесные овцы богоспасаемых городов Уральска, Оренбурга и града Илецка со окрестными весями, за ваши святыя молитвы в крове Бога вышнего благополучны. Все христиане вам земно кланяются и просят от вас прощения и святого вашего благословения, с ними же купно и аз многогрешный припадаю к святым стопам вашим, и прошу от тебя прощения и св. благословения и моему неразумию наставления.

И. Павел Биряев. 1868 г. 6 сентября, г. Уральск.

Желаю здравия и спасения.

Рачитель священной иерархии и неусыпный в сем деле трудолюбец, Давыд Антипович! Как видится, целая бездна твоего от сердца усердия о мире церковном. Это же делается в том смысле, чтобы и оправдать себя. А того, видится, лжеучения своего вы не оставляете. Но как на это мы можем надеяться и мириться будем на каком основании? Неужели вы думаете без сознания своего заблуждения с нами сделать мир? Вы не покаявшись в заблуждении с Кириллом, о изданном еретическом учении в 1866 г. в сентябре месяце, и хотите нас привлечь к тому же. Нет! Давыд Антипыч, Господа ради вы сотворите раскаяние о вашем мудровании. Скажите пожалуста, не будете ли говорить, что Иисус имя антихриста и рождение его 8 лет после Христа Спасителя нашего? И о Пресвятой Богородице говорится по Никифору Ксанфопулу так: «убо не роди Дева с растлением, но св. Духу пришедшу на ню и очистившу словом Архангела Гавриила, зане скверна прародительски бяше в ней» (Скриж. л. 659). Подобно сему и Григорий Богослов говорит: «да яко убо раждается, брак почтет и рождество: честен бо брак и ложе не скверно. Яко же от Девы да предпочтет девство, яко брака больше, зачинается в деве, сиречь зачатся и родися, предочищшей и душу и тело нашествием Св. Духа: тем бо очистися греха, иже от рождества снизведя, изливаем от первозданнаго Адама и преподающей во весь род» (Собор, бол. л. 665). Вы же, Давыд Антипыч, противу сему утверждаете свое латинское учение: якоже тии говорят, что Пресвятая Богородица непричастна быть прародительского греха до благовещения архангелова: так и вы, злее же фарисействуете латынь, потому что в изданном акте за сие (яко же в Скрижале и Соборнике) вы именовали Пресвятую Деву Богородицу материю антихриста. О дерзости проклятыя! По неведению ли вы и по невежеству своему с Прокопом и митрополитом Кириллом сие дерзнули, или врагу служаще и волю его творяще с попранною совестью, бо бесстрашием пред Богом такую чепуху и худу изрекли? Несторий христородицею Ее нарек; а вы (о дерзости проклятыя!) антихристородицею нарекли, против богословии Григория Богослова, Никифора Ксанопула. Видите ли вы себя, что вы за сие дерзновение хуже несториан и латин? Еще же дерзнули написать, что Иисус-антихрист распят на четвероконечном кресте. Неужели четвероконечный крест антихристов? О, проклятая дерзость! Аще вы не раскаетесь о сем богохульстве, крестохульстве, и Богородицу антихристову матерь нарицая: то зрите, чему достойны по закону благочестивого Алексея Михаиловича: «буде кто, иноверцы какия-нибудь веры, или русский человек возложит хулу на Господа Бога Спаса Нашего Иисуса Христа, или на рождьшую его Пречистую Владычицу Нашу Богородицу и Приснодеву Марию, и на честный крест, или на святых угодников и проч., то сыскати всякими сысками накрепко, да буде сыщется просто, допряма, и того богохульника обличив казнити и сжечь» (Судебник царя А.М. гл. 10, л. 65). Вот, Давыд Антипыч, вы своею гордостью и невежеством до чего дошли. Убойтесь сей казни, приидите в чувство, сотворите раскаяние о своем лжеучении; а то не минуете огнесожжения, хотя не на сем веце, а на будущем. Аще же раскаетесь, тогда не токмо ангелом сотворите радость, но и самому Богови, и тогда с: радостью помиримся с вами. А в противном случае, аще не раскаетесь, тогда таковой мир не прииде Христос вложити, но супротивное. Несть бо добро соединение, но бывает время, подобно разделятися. Аще бо миримся о нарушении истины, то зловредно есть. Итак, Давыд Антипович, я надеюсь, что ты можешь, понять наше требование, в этом и прошу тебя, по прочтении из письма уведомь меня, оставляете ли свое мудрование. Остаюсь молящийся о тебе Господу Богу доброжелатель священноиерей Павел Биряев.

1868 г. Сент. 2 дня. Уральск.

Владыко святой! Позвольте сказать вам истину. Приехал к нам в Калугу епископ Софроний и сделал заметно, чтобы мы все шли к нему и просили прощения. Какого? Не знаю! Тогда пойдем, когда наша река – Ока возвратит свои струи вспять: тогда пойдем! От клятвопреступников прощения не просят!

Еще же как в акте сказано, что не по правилам, два епископа возведены на един престол; но и сами вы сказали, что не по правилам и сделано на соборе. Но как они на соборе ни хитрили и не писали, а все они под клятву Св. отец попали. Аще не по правилам для церкви содеяно, то есть дело проклято. Отнимя от них ум, и вы сказали истину о своем беззаконном распоряжении. Верно не собор был, а казал-сонмище еврейское, и безумие в них явно обнаружилось. И Софрония оставили в своем чину, превышая все правилы! И покрали Св. Евангелие, и 7 вселенские соборы и 9 поместные, и в настоящее время видно, что Кормчая не нужна и предание святых отец, а свое мудрование вносить по не многу и слышать их беззаконие. Толк. апостол л. 549, писано об отделившихся от православной церкви: «послю на вы клятву и прокляну благословение ваше, имже тайна совершаема бывает». Там же на листу 574, зач. 206: «ибо ни един проклятый иному подаст благословение, его же сам лишився». Никор Черныя горы, л. 250, глаголет: «не храня чин соборной апостольской церкви анафема да будет в нынешний век в будущий». Где же у них чин сохранился? Вера л. 108 Иоан Златоуст: «человек той, иже догматы страшные и неизреченные погубляяй, сей получит ли ответ на страшном суде и милость? Господь рече ко Аврааму: благословлю благословящая тя и клянущая тя проклену. Кирилова, л. 306, пишет: «подобает таковым самих себя исправити, еже по закону божественному житие свое устроити, а не закон божественный своими суемудренными развращати».

Еще известно, что Антоний, Гуслицкий епископ, запретил молиться с нами. Следовательно они хотят нас приписать под чин, только не знаю третий, или второй. Кто же из нас отделился от соборной церкви, мы, или они? Мы ереси за собой никакой не видим; не нам у них просить прощения. Тогда и камение возопиют велиим гласом за беззаконное и безблагодатное их распоряжение. Если нашли ересь в Окружном послании, пущай укажут; а софронцев – просить прощения, что сребролюбие защищали 8 июля, а благодать там не была, а что Давыд говорил, а митрополит подговаривал: кажу добри. Святитель чужим умом проживает!

Более бы надать писать, время не позволяет. Затем остаюсь богомолец ваш Матвей Хохлов.

Г. Калуга, 24 сентябре 1868 года.

Последующий руководству слепых учителей сами себе употребления света лишают. (Василия Великаго толк. на псал. 48.).

Благоревностный христианин Аверкий Иванович!

Зная ваше постоянство в вере и теплую ревность о истине, которую вы неоднократно доказали на самом деле, мы разсудили послать на имя ваше составленный зде разбор Белокриницкого Определения. Просим вас внимательно рассмотреть и беспристрастно обсудить оный, и потом благоволите прочесть во уши своей собратии и кому заблагорассудите, а также отцу Алимпию и самому г-ну Кириллу митрополиту потрудитесь прочесть.

По совести душевного убеждения нашего заявляем вам, что мы к митрополиту Кириллу потеряли всякое доверие, чрез его несогласные священному писанию и церковным правилам распоряжения, которые и почитаем незаконными, и в руководство отнюдь не приемлем; последуем же паче учению Василия Великого и Григория Богослова, гласящему: «подобает слышателем слова наученным Писанием, искушати яже от учителей глаголемая, и убо согласуемая Писанием принимати, чуждая же отревати, и в таковых учениих пребывающаго отвращатися зельнейше» (Вас. Вел. кн. о постничестве, ч. 1, гл. 72, л. 145, Острожской печати). И паки: «не подобает терпети сопротивно учащих» (Вас. Вел. от нравоучительных правило 40). «Бывающее бо за благочестие несогласие лучше пристрастнаго единомыслия» (Григория Богосл. сл. 12). И основываясь на сих священных текстах, мы, нижайшие, не гордости кичением руководящееся, ниже высоту Святительского сана преобидяще, но боящеся и трепещуще прещения оного словесе: «всяк человек приемый от Бога дар разсуждения, мучен будет аще последует пастырю не искусну и ложную славу, аки истинную притворяющу», не может безусловно последовать за митрополитом Кириллом, ибо «егда о истине слово будет достоинство лиц не приемлется» (Бесед. Галат. гл. 1, ст. 9); а равно и собор, бывший в Белой-Кринице в первых числах июля месяца 1868 года, признать за законный собор тоже не можем: понеже он не последовал прежним святым соборам и действовал против правил св. отец, к тому же дерзну уничтожению и проклятию предать учение, наложенное от священного и святых отец писания, и всех запрещенных лиц, изверженных из священного, сана признать за действительных священнослужителей, без всякого основания от писания, и посему мы его вменяем быть неправильным и далече от предел канонических отшедшим.

Мы только те соборы признаем, которые последовали прежним святым собором, руководясь правилами св. Апостол и св. отец утверждали истину и подвизались о ней; и которые не последовали, прежним св. собором и отвергали и проклинали православное учение и предания церковные, те мы отметаем и отреваем. Например, много было соборов арианских при Константии царе, на них же отвергаемо и проклинаемо бе единосущие Сына Божия со Отцом; такожде, при Константине Копрониме собор бе в Царь-граде, на котором было 338 епископов, и все они отвергоша и прокляша поклонение святых икон и именоваша оные идолами, а поклоняющихся им – идолопоклонниками. Равно и в Москве 1666 года собор бысть немалый, на котором древняя предания церковная отринута с гаждением, а соблюдающих оная ужасной клятве и анафеме предаша¹²⁶. Все сии соборы мы вменяем яко не бывшие и все беззаконные постановления их, несогласная с учением св. Церкве отвергаем и отметаем, с ними же и вышереченный собор Белокриницкий вменяем незаконным, недействительным и ничтожным.

Сие пишем по чувствам внутреннего убеждения и по ревности к истине. Просим и ваше боголепие подвизаться о истине неуклонно, за что от чудес Источника, всякия благости Виновника, Христа Спасителя нашего имеете получить неувядаемый славы венец в бесконечном царствии Его.

При пожелании чего остаемся ваши всегдашние доброжелатели.

Москва, января 11 дня 1869 года.

Преподобная мать Павла и девица Варвара!

Сим вас уведомляю, что письмо ваше получено. За память вас благодарю, что вы нас имеете в памяти, – за это продли Бог долгие лета. Еще вы пишете насчет владыки Савватия¹²⁸; то я получил от него письмо, писанное им своеручно: он пишет, чтобы ему высидеть за публичное богослужение (конечно он публично не служил) один год и четыре месяца; но насчет сану, пишет, начальство и спросу не делало. А уже один год и четыре месяца высидел, то что последует Бог знает. Может будет делать сношение с сенатом; но это бы лучше мы бы здесь похлопотали, но только еще продлится, а сенат, есть надежды, освободит. О здешнем положении христиан нет надежды в миру. Враг старается, чтобы погубить души христианские. Митрополит вызывал на 29 июня на собор. Из Москвы от раздорников ездили: запрещенный поп Василий, и Давыд, и Крючков; с нашей мирной стороны ездил священник Евмений Смирнов и Еремей Федоров, а вчера оттудова возвратились. Съезд был большой: 3 епископа, кроме митрополита, и 3 архимандрита, и священников и депутатов из всех мест – Турции, Молдавии и Валахии, из Клинцов. Но с Кириллом ничего не могли сделать, потому Крючков 3000 руб. привез Кириллу. Но с нашей стороны ни копейки не возили; хотя нам и писали, чтобы привезти денег, то мы почли это симонию надо делать. С нашей стороны послать бы 3500 рублей. То было бы вопреки правил св. отец. Куда годится этот святитель! Так все тамошние епископы, которые приезжали из разных стран, все разъехались, ничего не могши сделать, – и в один час разъехались, – ничего не могли сделать. Вот какой святитель оказался, сребром недуговавший! Теперь там остался Давыд Антипов, которому сын его говорил: «батюшка, в тебе дьявольское гнездо, – надо тебе изгнать чем-нибудь из себя», – еще Крючков, который сманил из монастыря игуменью к себе и уморили ее без покаяния, а имущество у него¹²⁹, еще запрещенный поп Василий – остались. Верно Давыд будет сочинять бумаги кляузные, а семилетняя детяшка – Кирилл будет скреплять и печать прикладывать и будут рассылать, развращать несмыслящих, губить души христианские. Мы уже решились с Австрией разделиться, – и не знать их лучше: а то правительство смотрело на нас с неприятностью. У нас есть, слава Богу, пастыри, – можем обойтись из чистого источника; но там оказалась помойная яма, – из ней пусть пьют враги Божии¹³⁰. Вероятно к вам будет прислана бумага, то прошу вас уведать, как будет написана и верно одним Кириллой подписана и сыном его попом; быть может наберет каких, которым будет угрожать что из монастыря¹³¹. Какой святитель! Тамошние старицы рассказывали: взятки берет и со стариц! Помешан на мзде! Но семейство его самое слабое, – напьют в корчме на 200, на 300 руб. и подерутся: он за них штрафы платит жидам. Печатано было в газетах, что Акинф, – его сват, а Божий враг, – им управляет: поехал в Москву, поручил митроролита жиду! Если писать тамошние его действия, библию напишешь!

Затем остаюсь доброжелатель ваш И.П. Б-в.

15 июля 1868 года. Москва.

Самарской губернии города Николаева от христианского общества мнение.

Дошло до всеобщего сведения определение Белокриницкого собора, состоявшегося 8-го июля 1868 года, под председательством митрополита Кирилла. Бессмысленное определение этого собора, нарушающее предание святых отец, невольно заставляет нас сделать протест, который заключается в следующем: 1) Уничтожено так названное Окружное Послание, изданное в Москве, одобренное и утвержденное самим митрополитом Кириллом. Окружное Послание есть редкий акт истории старообрядцев, со времен отделения от нас господствующей церкви, – акт, подкрепляющий нас как в духовном, так и в гражданском отношении, – акт, который не противоречит постановлениям церкви нашей, разве преступен тем, что открыто высказана в нем вера в истинного Господа Исуса и следование Его учению. Явления этого акта требовали обстоятельства времени, в опровержение дерзких безпоповцев, толкующих священное писание по своему безумному мудрованию, а не буквальному его смыслу, что господствующая церковь верует в иного Иисуса. К сожалению выход в свет Окружного Послания вызвал самое жалкое положение. Оно во всей России людьми более разумными принято очень хорошо, потому что в нем ясно открыто ложное учение безумных безпоповцев. Произносимое велико¬российскою церковью имя Иисус – не антихрист; а простое, произносимое на греческом наречии по их грамматике, без иота iu, не составляет правильного выговора. К сожалению в Москве, как и в каждом большом обществе, нашлись люди плохо знающие историю христианства и деяния великих мужей церкви, малограмотные, неспособные к понятию истинного учения, отвращающие от него слух, и уклоняющиеся к мирским и согнившим басням, составляя оппозицию обществу, принявшему послание, рассмотренное и одобренное членами духовного совета, так назвавшимся окружникам, толкуя его криво и бессмысленно. Этой бессмыслицей, а главное не пониманием, упрямством и должно быть руководимые хитрыми вождями безпоповцев, тайно вводящими свое гнусное учение и ересь, и вместе с этим склоняющими чрез ложное учение к уничтожению духовной власти, льстецы, этой своей хитрою лестью, увлекли людей, обладающих большими средствами, и затем все зависящий от них бессознательно предавались на их сторону. Вожди эти в безумном увлечении решились, чрез деньги и другие способы склонить простодушного и бесхарактерного и малограмотного митрополита Кирилла делать насилие своей совести, издать в противность узаконению святых отец, и действительно вносящее ересь, соборное определение 8-го июля 1868 года. На соборе этом, в пылу бессмысленного увлечения, изрекли проклятие на всех, сознающих справедливое Окружное Послание, чем прервали духовное единство церкви, дошли до такого отупения, что решили в угоду глупой воли тупоумных неокружников на московскую кафедру поставить при жизни одного – другого епископа. Был ли тут смысл и правда, и закон и свойство совести, в этом, кто желал нового епископа, и кто ставил его наконец, и в самом принявшем столь великого духовного сана, – сохранились ли тут во всей чистоте правила церковные? Нет, здесь явное нарушение 8-го правила первого вселенского собора; поступок этот сам вызывает протест в благоразумии хранящих предания святых отец. Затем предложили собором в виде единства духа веры московскому и другим обществам следующее; признать уничтожение Окружного Послания со отлучением от церкви того, кто сознает его справедливым; 2) признать второго Антония втором епископом Московским при жизни первого; 3) признать безвозвратно изверженного и лишенного сана простого монаха Софрония – епископом. Где тут правда и совесть? Не явно ли тут насмеяние над преданием святых отец? Свержение Софрония утвердили митрополиты Амвросий и Кирилл; а потом одним почерком пера из простого инока Софрония сделали епископа! Никогда не бывало в летописях истории христианства подобного насмеяния над верой. Не явна ли тут бесмыслица?

Мы истинно сожалеем о том, как владыко Антоний согласился принять и сделать гласным определение Белокриницкаоо собора, что сделано совершенно необдуманно. Этим дали повод бессмысленным безпоповцам ко укоризне и насмешке над несамостоятельностью нашего архиерейства. Но наконец нужно подумать и о том, не время ли нам и отделиться от Белокриницкого митрополита Кирилла, так как несамостоятельность его убеждения внесла раздор в общество старообрядцев. Конечно отделение от Белокриницкого митрополита не в интересах наших. Относительно положения нашего в России времена могут измениться.

Извините, что мы пишем вам откровенно, не стесняем нашу совесть; в делах веры политика не существует. Просим молитв ваших и благословения, глубоко уважающие вас жители города Николаева. (Затем следуют подписи).