Книга Песнь песней Соломона
Введение
Опуская обычные библиологические, принятые в наших переводах, вопросы, как уже рассмотренные в книге Екклесиаст, мы считаем нужным сказать несколько слов о понимании книги Песнь песней. Всем известно и в русской литературе, в сочинении профессора А.А. Олесницкого3704, достаточно обозрено и оттенено крайнее разнообразие в толкованиях этой книги, зависевшее от определения толковниками ее основной мысли, идеи и цели. Не перечисляя их и не знакомя с ними читателей нашего перевода, мы сочли нужным изложить лишь святоотеческое, преимущественно по свт. Григорию Нисскому и бл. Феодориту, понимание основной идеи и цели книги. Это понимание служило руководством и нам при переводе книги. Опуская применение его в деталях как не соответствующее лишь переводному (а не экзегетическому) характеру нашего труда, мы местами лишь оттеняли соответствие его самому священному тексту. Последний, по нашему мнению, дает довольно ясными намеками и указаниями знать, что священный писатель излагает высокие духовные мысли в своих образах и символах, и за его символами нужно видеть возвышенные поучительные мысли. Особенно смущавшее толковников буквального направления отсутствие «окончания» книги, по нашему мнению, напротив «освещает» весь смысл книги и ее образов и побуждает толковника к духовному и иносказательному пониманию книги. Изложим его основные мысли.
Толкование, принятое синагогою и помещенное в таргумах, уже разумело здесь под образами любящих чувственно лиц – Суламиты и Возлюбленного – описание духовной любви Израиля к Богу и Бога к Израилю, проявлявшейся во всей истории Израиля (таргум на Песнь песней). К этому синагогальному пониманию примыкает и далее его развивает древнее православно-церковное святоотеческое толкование, по коему в этой книге под образами чувственной любви изображается духовный союз Господа с Его Церковью в Ветхом и Новом Завете3705. «Вся книга Песнь песней наполнена разговорами ветхозаветной церкви со Словом, всего рода человеческого со Словом, Церкви (христианской) из язычников со Словом, и опять Слова с нею и с родом человеческим. И еще: разговор язычников с Иерусалимом и Иерусалима о церкви из язычников и о самом себе, а также служащих ангелов к званым человекам проповедь» (Синопсис Афанасия). Подобным образом книгу понимали и подробно изъясняли свт. Григорий Нисский, бл. Феодорит, сщмч. Киприан, свтт. Василий Великий и Григорий Богослов. Пятый Вселенский Собор, осудивший Феодора Мопсуетского, держался такого же понимания. По справедливому замечанию бл. Феодорита, только при таком иносказательном понимании возможно помещение этой книги в еврейском каноне, а равно принятие ее христианской Церковью в число канонических писаний.
Основанием для такой аллегоризации служит образный язык ветхозаветных писателей (в обилии примененный к изъяснению книги у свт. Григория Нисского), а также и частые уподобления в Ветхом Завете союза Господа с иудейской церковью брачному союзу мужа и жены, жениха и невесты. Такое же уподобление лежало, по мысли ветхозаветных писателей, в основе всего ветхозаветного закона и служило общим символическим формулированием отношений людей к Богу и Бога к людям. Только при этом понимании возможно обычное в законе Моисея наименование служения евреев языческим богам «прелюбодеянием» и «блужением» (Исх.34:15–16; Лев.17:7; 20:5–6, и др.). На основании такого воззрения законодателя и согласно ему священные пророки уподобляли историческое отношение мужа к жене: не яко жену оставлену... призва тя Господь, ниже яко жену из юности возненавидену, – обращается Исаия к Израилю (54:6–7); а также жениха к невесте: Якоже радуется жених о невесте, тако возрадуется Господь о тебе, – говорит тот же пророк (62:5). Пророки Осия (1–3 глл.), Иеремия (2:2; 3:1 и др.), а особенно Иезекииль (16 и 23 глл.) излагают всю историю еврейского народа начиная со «дней любви юности» – исхода из Египта – как историю прелюбодейной жены, постоянно менявшей Истинного Господа на языческих богов и гонявшейся за последними, как за любовниками своими (ср.: Иез.16:24–29; 23:7–20). В основе всех этих, иногда резких, уподоблений очевидно лежала общая ветхозаветным воззрениям мысль о подобии брачного союза ветхозаветному союзу Бога с Израилем. Та же мысль разделяется и священными новозаветными писателями. Иоанн Предтеча уподоблял Иисуса Христа Жениху, а себя назвал другом Жениха (Ин.3:29). То же уподобление освятил в Своих речах и притчах Иисус Христос, назвав апостолов сынами брачными, а Себя – Женихом, пребывавшим с ними (Мф.9:15), а также уподобив призвание народов в христианскую Церковь званию на брачную царскую вечерю (Мф.22:1–14), а явление Свое на всеобщий Страшный суд явлению жениха к ожидавшим его девам мудрым и юродивым (Мф.25:1–13). Согласно таким евангельским уподоблениям и всему ветхозаветному воззрению ап. Павел уже прямо уподобляет отношение Иисуса Христа к Церкви брачному союзу: муж глава есть жены, якоже и Христос глава Церкве... Мужие, любите своя жены, якоже и Христос возлюби Церковь, и Себе предаде за ню... да будет свята и непорочна (Еф.5:23–27). Обращенных в христианство коринфян, составивших коринфскую Церковь, тот же апостол называет обрученною Христу девою: обручих бо вас единому Мужу, деву чисту представити Христови (2Кор.11:2). В соответствие, наконец, пророкам, видевшим во всей ветхозаветной истории брачный союз Бога с Израилем, ап. Иоанн в своем Апокалипсисе изображает не только всю прошедшую историю, но и всю будущую жизнь христианской Церкви, до самых конечных ее моментов перехода из воинствующей в торжествующую, как жизнь жены, уготованной на брак агнчий, облеченной, подобно Суламите Песни песней (1:9–10; 7:2.6), в виссон чист и светел (Откр.19:7–9). Так, Пятокнижие и Апокалипсис объединяются в этой терминологии и уподоблении, а Песнь песней составляет, согласно и хронологии своего происхождения, и месту в каноне ветхозаветном, средину между этими священными книгами и дает подробное обоснование этой терминологии. По святоотеческому толкованию, особенно близкая аналогия из всех священных книг к Песни песней находится в 44-м псалме и его пророчествах. «Я думаю, – говорит бл. Феодорит, – что Соломон получил мудрость от отца как от пророка и научен написать это (т.е. Песнь песней. – П. Ю.), ибо слышал: предста царица одесную Тебе... слыши, дщи, и виждь (Пс.44:10.11)»3706.
Понимаемая, по приведенным библейским параллелям, аллегорически, книга Песнь песней раскрывает, по православно-отеческому толкованию, положение закона: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею.., и всею крепостию твоею (Втор.6:5; [Мк.12:30]), и таковую же бесконечную любовь Господа к людям – членам Его ветхозаветной (Ос.2:19; Ис.62:5, и др.) и новозаветной Церкви (Ин.3:16). Такою любовью и верою в нее проникнуты были ветхозаветные богоизбранные мужи, особенно псалмопевцы (Пс.72:23–25) и пророки, предпочитавшие всем благам мира жизнь близ Господа и созерцание Его лица (Пс.15:11; 16:15; 72:25–26) и желавшие увести свой народ в пустыню и Кармильские леса, где бы он жил лишь одною всеохватывающею любовью к Богу (Ос.2:14; Мих.7:14). Проникнутые и согретые такою любовью, ветхозаветные праведники иногда, подобно Суламите и ее возлюбленному (Песн.2:17; 4:16; 6:10; 7:11–12; 8:14), удалялись в пустыни и леса и проводили там подвижническую боголюбивую жизнь, например, Илия, Елисей (3Цар.17 гл.; 4Цар.6 гл.) и многие другие (Евр.11:38). Богопросвещенным, разрешенным от земных привязанностей и страстей сердцем они предчувствовали и своим духом, вслед за Авраамом (Ин.8:56), созерцали бесконечное проявление Господней любви к людям до крестной смерти Единородного Сына Божия. Тем более христианские подвижники любили читать и изучать Песнь песней в таковом изъяснении и признавали «книгою книг» и «святым святых» из всех ветхозаветных писаний (Ориген). Поэтому в подвижнических творениях цитаты из этой книги встречаются очень часто. Один из подвижников и глубочайших православных богословов, свт. Григорий Нисский составил и лучшее объяснение этой книги в православно-аллегорическом смысле. Воспользуемся им, чтобы понять и определить значение этой книги в каноне священных писаний. Приступая к чтению этой книги, он советует «оставить все чувственные помыслы, переменить страсть на бесстрастие, угасив всякое телесное расположение, воскипая в сердце лишь пламенною любовью к Богу»3707. Очевидно, с таким же настроением читали эту книгу и другие подвижники и находили в ней чистое учение, соответствовавшее их собственной чистоте. Суламита, постоянно удаляющаяся со своим Возлюбленным из шумного Иерусалима в поля и виноградники (7:11–12), предпочитающая любовь Его всем благам мира (8:7), была образом подвижников Ветхого и Нового Завета, живших вдали от мира любовью к Богу. Слова ее Аз сплю, а сердце мое бдит (5:2) часто повторяются в подвижнических творениях и советах о постоянном богомысленном настроении подвижников3708. Слова ее Возлюбленный мой принадлежит мне, а я – ему (2:16; [ср.:] 6:3) также составляют живой отобраз высокого подвижнического настроения, проникнутого беспредельной любовью к Богу. Крепка, как смерть, любовь Суламиты, она –пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее... все богатство дома (8:6 –7) не стоит ее, – такова же любовь к Богу и высоконастроенных христиан. Златоуст так изображает это состояние любящих Господа: «Обратив раз очи на небо и увидев с изумлением тамошнюю красоту, уязвленный такою любовью не хочет опять обратить взор свой на землю <...>; увидев небесные блага, смотрит с небрежением на здешнюю бедность и, живя по необходимости телом с людьми, ни к чему здешнему не обращается душою <...> Он терпит и делает все ни для чего иного, как для того только, чтобы удовлетворить той любви, которую питает к Богу»3709.
Искание Суламитою своего Возлюбленного, перенесение из-за этого разных насмешек, страха, даже побоев с полною охотою и непоколебимостью (1:6; 3:2; 5:6–7; 6:2) напоминало христианам искание боголюбивою душою Господа, страдания за веру и любовь к Нему всех истинных христиан и чувствование даже апостольской радости во время этих страданий (Деян.5:41; 2Кор.6:10; Кол.1:24). С другой стороны, искание Возлюбленным Своей Суламиты по Иерусалиму, Палестине, Ливану, Сениру и др. (1:8–9; 4:8; 5:4; 8:13–14) напоминало искание Господом блуждавших овец ветхозаветной (Иер.23:1–4; Иез.34 гл.) и новозаветной (Ин.10 гл.) Церкви. Черна я, но прекрасна (1:4), – таково, по изъяснению отцов и подвижников, состояние богоподобной, но пораженной грехом человеческой души. Вся ты прекрасна, Возлюбленная Моя, и пятна нет на тебе! (4:7; ср.: 6:4). Она – убеленная восходит (8:5), опираясь на брата своего, – таково состояние искупленной Христом и спасенной души. Это крайние моменты аллегорического изъяснения Песни песней, исходный и конечный пункты попечения Божия о людях: спасение каждого человека и всего человеческого рода, возбуждающее пламенную любовь к своему Спасителю в людях. Соответственно этой общей мысли и все частности в повествовании книги понимались духовно. Так, украшения и благовония Суламиты (1:3; 4:14–16) суть добродетели, благоухающие и украшающие душу пред Богом. «Не живет во мне ни одна из человеческих и вещественных страстей: ни сластолюбие, ни скорбь, ни раздражительность, ни страх, <...> ни кичливость, ни дерзость, ни злопамятство, ни зависть, <...> ни месть, ни любостяжательность <...> Но во мне живет Тот Один, в Ком нет этого ничего (Господь Христос. – П.Ю.) <...>; Он – освящение, чистота, нетление, свет, истина и все сему подобное»3710. Вот, по изъяснению свт. Григория Нисского, в чем украшение Суламиты и достижению чего способствует чтение книги Песнь песней.
Вот какие руководственные мысли мы находили при чтении и переводе Песни песней. В деталях ко всем отдельным образам они прилагаются в толкованиях свт. Григория Нисского и бл. Феодорита. Мы этих деталей не повторяем, а только лишь в некоторых случаях оттеняем ту мысль, что священный писатель имел в виду за чувственными образами изложить высокие мысли духовные.
Церковнославянский и русский переводы книги Песнь песней царя Соломона3711
Глава первая
1. Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо перси твои лучше вина,
2. И благовония мира твоего лучше всех аромат. Имя твое (чту) миро разлитое. Посему отроковицы возлюбили тебя,
3. Привлекли тебя (говоря): «Мы поспешим за тобою по благовонию мира твоего». Ввел меня царь в чертог свой. Возрадуемся и возвеселимся о тебе, возлюбим перси твои более, нежели вино. Правда возлюбила тебя3712.
4. Дщери Иерусалимские! Черна я и прекрасна, как шатры кидарские, как завесы Соломона.
5. Не смотрите на меня, что я почернела, ибо меня опалило солнце: сыновья матери моей спорили обо мне, поставили меня хранить виноградники, но моего виноградника я не [со]хранила.
6. Возвести мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь? где отдыхаешь в полдень?3713 Чтобы мне не ходить вокруг стад друзей твоих.
7. Если ты не знаешь самой себя3714, прекрасная из жен, то иди по следам стад3715 и паси козлят твоих у пастушеских шатров3716.
8. Коням3717 моим в колесницах фараоновых я уподобил3718 тебя, ближняя моя.
9. Как прекрасны ланиты твои, как горлицы3719, и шея твоя, как подвески3720!
10. Украшения золотые мы сделаем для тебя с серебряною резьбою3721.
11. Пока царь возлежал3722 за столом своим, нард мой издавал благовоние свое.
12. Мирровый пук – брат3723 мой у меня, (который) между грудями моими поместится.
13. Кисть кипера – брат мой у меня в виноградниках Енгаддских3724.
14. Как ты прекрасна, возлюбленная моя, как ты хороша: глаза твои – голубиные3725!
15. Как ты хорош, брат мой, и как ты прекрасен3726! Одр3727 наш осенен.
16. Перекладины дома3728 нашего кедровые, потолки у нас кипарисные3729.
Глава вторая
1. Я – цветок полевой, лилия долин3730
2. Чту лилия среди тернов, то ближняя моя среди девиц.
3. Чту яблонь3731 среди лесных деревьев, то брат мой – среди сынов (человеческих)3732: в тени его я люблю сидеть3733, и плод его сладок в гортани моей3734.
4. Введите меня в дом пира3735, окажите3736 мне любовь.
5. Подкрепите меня миром, накормите3737 меня яблоками, ибо я уязвлена (есмь)3738 любовию.
6. Левая рука – его под головою моею, а десница его обнимает меня3739.
7. Заклинаю вас, дщери Иерусалима, силами и крепостями полевыми: не поднимайте и не будите любовь, доколе ей угодно будет3740.
8. Голос3741 брата моего! Вот он идет, поднимаясь на горы, перепрыгивая чрез холмы:
9. Подобен брат мой серне или молодому оленю на горах Вефильских. Вот он стоит за стеною нашею, заглядывает чрез окна, высматривает сквозь сетки3742.
10. В ответ3743 брат мой говорит мне: встань, иди, ближняя моя, добрая моя, голубица моя!
11. Ибо вот, зима прошла, дождь миновал, пронесся3744,
12. На земле появились цветы, настало время обрезывания (виноградника)3745, голос горлицы слышен в нашей земле.
13. Смоковница принесла ранние ягоды3746 свои, виноградные лозы цветут3747, издают благоухание. Встань, иди, ближняя моя, прекрасная моя, голубица моя, гряди!
14. Ты, голубица моя, (находишься) под сенью скалы3748, близ передней стены3749. Покажи мне лице твое и дай мне услышать голос твой, ибо голос твой приятен и лик твой прекрасен.
15. Переловите нам малых лисиц3750, портящих виноградники, а наши виноградники цветут.
16. Брат мой (принадлежит) мне3751, а я – ему. Он пасет среди лилий.
17. Пока идет3752 день и передвигаются тени, ты возвратись, брат мой, подобно серне или молодому оленю по расселинам гор3753.
Глава третья
1. По ночам я искала на ложе моем того, кого возлюбила душа моя, искала его и не находила его, и он не слышал меня3754.
2. Встану же и кругом обойду город: и3755 на рынках, и на площадях (побываю), и буду искать того, кого возлюбила душа моя. И искала его, но не нашла его, звала его, и он не слышал меня.
3. Встретили меня сторожа, обходящие город3756: «Не видели ли вы того, кого возлюбила душа моя?»
4. Едва я немного отошла от них, встретила того, которого возлюбила душа моя. Удержала его и не отпустила его, доколе не ввела его в дом матери моей и в чертог зачавшей меня3757.
5. Заклинаю вас, дщери Иерусалима, силами и крепостями полевыми: не поднимайте и не будите любовь, доколе ей угодно будет3758!
6. Кто сия, восходящая из пустыни, как столб дыма, благоухающая смирною и ливаном (составленными) из всех благовоний мироварника?
7. Вот одр Соломона: шестьдесят сильных (мужей) вокруг него (выбранных) из сильных Израилевых3759.
8. Все они имеют по мечу, опытны в бою, у каждого меч его при бедре его, ради страха ночного.
9. Носильный одр3760 сделал себе царь Соломон из ливанских дерев.
10. Столбы его сделал серебряные, а спинку3761 его золотую, ступени его пурпуровые, внутри его обделанные камни3762, (привлекши) любовь3763 дщерей Иерусалимских.
11. Дщери Сиона! выходите и посмотрите на царя Соломона в венце, коим увенчала его мать его в день брака3764 его и в день веселия сердца его3765.
Глава четвертая
1. Как ты прекрасна, ближняя моя! как ты прекрасна! Глаза твои – голубиные, без покрывала3766 твоего, волоса твои – как стада маленьких коз3767, спускающихся3768 с Галаада.
2. Зубы твои – как стада остриженных (овец), вышедших из купальни3769, все двухплодные, и нет между ними неплодной3770.
3. Губы твои – как красная лента, речь3771 твоя прекрасна, ланиты твои – как кора гранатового яблока3772, без покрывала твоего3773.
4. Шея твоя – как башня Давида, построенная для хранения оружия3774: тысяча щитов висит в ней, все стрелы сильных.
5. Два сосца твои – как маленькие двойни серны, пасущиеся среди лилий.
6. Пока идет день и передвигаются тени3775, я пойду один3776 на гору, покрытую смирной, и на холм, заросший ливаном3777.
7. Вся прекрасна ты, ближняя моя, и недостатка3778 нет у тебя3779.
8. Иди с Ливана, невеста, иди с Ливана! Иди мимо3780 начального (места) веры3781, с вершины Санира и Ермона3782, с логовищ львов, с гор барсов3783.
9. Пленила ты сердце наше3784, сестра моя, невеста, пленила ты сердце наше одним взглядом своим, одним ожерельем на шее твоей!
10. Как прекрасны перси твои, сестра моя, невеста! Сколь прекраснее перси твои вина и благовоние одежд твоих всех аромат!3785
11. Сот каплет из уст твоих, невеста, мед и молоко – под языком твоим3786, и благовоние одежд твоих – чту благовоние Ливана.
12. Заключенный сад – сестра моя, невеста, заключенный сад, запечатанный источник3787.
13. Отрасли3788 твои – гранатовый сад с прекрасными3789 плодами; (там) киперы с нардом,
14. Нард и шафран, благовонный тростник и корица со всеми деревьями ливанскими, смирна и алой со всеми наилучшими благовониями3790.
15. Источник для сада3791 – родник живой воды, текущей с Ливана3792.
16. Поднимись, северный (ветр)3793, и подуй, южный, обвей мой сад, и да струятся ароматы мои3794!
Глава пятая
1. Пусть сойдет брат мой в сад свой и вкушает прекрасные плоды3795 свои. Вошел я в сад мой, сестра моя, невеста, собрал3796 смирну мою с ароматами моими, ел хлеб мой с медом моим, пил вино мое и3797 молоко мое. Ешьте, ближние, и пейте и упивайтесь, братия!3798
2. Я сплю, а сердце мое бодрствует. Голос брата моего! Он стучится3799 в двери (говоря): «Отвори мне, сестра моя, ближняя моя, голубица моя, совершенная моя! Ибо голова моя смочена росою, и кудри3800 мои – ночною влагою».
3. Я сняла с себя одежду мою. Как же мне надевать ее? Я умыла ноги мои. Как мне грязнить их?3801
4. Брат мой протянул руку свою чрез отверстие3802, и внутренность моя взволновалась от него.
5. Я встала, чтобы отворить брату моему: с рук моих капала смирна, с пальцев моих падала смирна на ручки запора3803.
6. Отворила я брату моему, (а) брат мой ушел3804. Душа моя вышла, когда он говорил3805. Искала его, но не нашла его, звала его, но он не слышал меня.
7. Встретили меня сторожа, обходящие город3806, били меня, изранили меня, сняли с меня покрывало сторожа стен.
8. Заклинаю вас, дщери Иерусалима, силами и крепостями полевыми!3807: «Если найдете брата моего, скажите ему, что я уязвлена любовью».
9. «Чем лучше брат твой (других) братьев3808, прекрасная из женщин? Чем брат твой лучше (других) братьев3809, что ты так заклинаешь нас?»
10. Брат мой бел и румян, отличен3810 из десятков тысяч (братьев).
11. Голова его – чистое золото3811, волоса его – кудрявы3812, черны, как ворон.
12. Глаза его– как голубки у полных вод, вымытые в молоке, сидящие у полных вод3813.
13. Щеки его – как сосуды ароматные, испускающие благовоние, уста его – лилии, источающие чистую смирну.
14. Руки его – чеканные3814 золотые, усыпанные фарсисом3815, чрево его – диск3816 из слоновой кости на камне сапфировом.
15. Голени его – мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях. Вид3817 его – как Ливан, прекрасен он – как кедры.
16. Уста его – сладость3818, и весь он – желание3819. Таков брат мой и таков ближний мой, дщери Иерусалимские!
17. «Куда ушел брат твой, прекрасная из женщин? Куда уклонился брат твой? И мы будем искать его вместе с тобою».
Глава шестая
1. Брат мой сошел в сад свой, в цветники ароматические, чтобы пасти в садах и собирать лилии.
2. Я (принадлежу) брату моему, а брат мой – мне3820, он пасет средь лилий.
3. Прекрасна ты, ближняя моя, как благоволение3821; красива, как Иерусалим; грозна3822, как ополчение3823.
4. Отклони глаза твои от меня, ибо они волнуют3824 меня, волоса твои – как стада коз, спускающихся с Галаада.
5. Зубы твои – как стада остриженных (овец), восходящих от источника: все они приносят двойни, неплодной нет между ними; губы твои – как красная лента, речь твоя прекрасна.
6. Ланиты твои – как кора гранатового яблока, без покрывала твоего3825.
7. Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц и девиц без числа3826,
8. (Но) одна – голубица моя, совершенная моя, одна у матери своей, избранная у своей родительницы. Увидели ее дщери и прославили ее, царицы и наложницы – и восхвалили ее.
9. Кто она, сияющая, как утро; прекрасная, как луна; превосходная, как солнце; грозная, как ополчение?
10. В сад ореховый сошла я посмотреть плоды при потоке, увидеть, не расцвел ли виноград, не расцвели3827 ли гранаты?
11. Там дам сосцы мои тебе3828. Не узнала душа моя, (как) он положил меня на колесницу Аминадава3829.
12. Обратись, обратись, Суламита, обратись, обратись! И мы посмотрим на тебя.
Глава седьмая
1. Что вам смотреть на Суламиту? Она идет, как ряды войск3830. Как прекрасны ноги твои в обуви твоей, дочь Надава3831! Стройность3832 чресл твоих подобна зернам ожерелья, работе рук художников3833.
2. Живот твой – чеканная3834 чаша, постоянно наполненная сладким вином3835, Чрево твое – стог пшеницы, окруженный лилиями.
3. Два сосца твои – как два маленьких близнеца серны.
4. Шея твоя – как столб из слоновой кости, глаза твои – как озера в Есевоне, в воротах многолюдного (города)3836, нос твой – как столб ливанский, обращенный к лицу Дамаска3837.
5. Голова твоя на тебе – как (гора)3838 Кармил, и косы3839 на голове твоей – как пурпур3840: царь увлечен (сими) прядями3841,
6. Как ты прекрасна и как привлекательна, любовь, своими радостями!
7. Этот стан3842 твой подобен финику, и перси твои – гроздам!
8. Я сказал: поднимусь на финик, возьмусь за вершину его, и будут перси твои – как грозды виноградные, и благовоние ноздрей твоих – как (благовоние) яблока,
9. И гортань твоя – как хорошее вино, текущее прямо к брату моему, услаждающее мои уста и зубы.
10. Я (принадлежу) брату моему, и ко мне – обращение3843 его.
11. Иди, брат мой, выйдем в поле, побудем в селах.
12. Ранним утром будем в виноградниках, посмотрим, не расцвел ли виноград, не распустились ли почки3844, не расцвели ли гранаты? Там я дам тебе сосцы мои3845.
13. Мандрагоры уже издали благоухание, и у дверей наших все новые плоды, со старыми, брат мой, я сохранила (их) для тебя3846.
Глава восьмая
1. О, если бы ты был3847 братом моим, сосавшим груди матери моей! Тогда я, встретивши тебя вне (дома), целовала бы тебя, и никто не срамил бы меня (за это).
2. Взяла бы я тебя, ввела бы тебя в дом матери моей и в комнату зачавшей меня. Там ты учил бы меня3848. А я поила бы тебя вином, смешанным с ароматами3849, соком гранат3850 моих.
3. Левая рука его под моею головою, а десница его обнимает меня3851.
4. Заклинаю вас, дщери Иерусалима, силами и крепостями полевыми: не поднимайте и не будите любовь, пока ей угодно будет3852.
5. Кто это восходит убеленная3853, опирающаяся на брата своего? Под яблонью я разбудила3854 тебя: там родила тебя мать твоя, там болела тобою родившая тебя.
6. Положи меня, как печать, на сердце твоем, как перстень, на мышце твоей, ибо сильна, как смерть, любовь3855, жестока, как ад, ревность: стрелы ее – стрелы3856 огненные, (угли огненные)3857 пламя ее.
7. Большая вода не может погасить любви, и реки не зальют ее: если бы кто отдал все имение свое за любовь, то его с презреньем отвергли бы3858.
8. Сестра у нас мала и грудей не имеет. Что же сделаем с сестрою нашею, когда пойдет речь3859 о ней?
9. Если б она была стеною, мы построили бы на ней башню серебряную, если б она была дверью, то украсили3860 бы ее кедровою доскою3861.
10. Я – стена, и перси мои – как столбы, я была в глазах их3862 – как обретающая мир3863.
11. Виноградник был у Соломона в Вееламоне3864; он отдал виноградник свой сторожам: каждый должен принести за плоды его тысячу сребренников3865.
12. Виноградник мой предо мною: тысяча Соломону3866 и двести – стерегущим плоды его3867.
13. Житель садов и друзья, внимающие голосу твоему, дай мне услышать голос твой3868!
14. Беги, брат мой, подобно серне или молодому оленю, на горы, благоухающие ароматами!3869
* * *
Примечания
[Книга] Песнь Песней и ее новейшие критики. [Киев, 1882. 4, 388 с.]
Ср.: Meloni P. L'amore nel Cantico dei Cantici commentato dai Padri della Chiesa // Parola, spirito e vita. Vol. 10. 1984. P. 242–52; Idem. Amore e immortalità nel Cantico dei Cantici alla luce dell'interpretazione patristica // Realta e allegoria nell'interpretazione del Cantico dei cantici. Génova, 1989. P. 45–62. – Ред.
Бл. Феодорит Кирский. Предисловие к толкованию на Песнь песней // PG 81, 48 В. Рус. пер. в составе ТСО нет, имеется лишь переложение на архаичный рус. яз. (М., 1808). – Ред.
[Св. Григорий Нисский. Точное изъяснение Песни песней Соломона. Беседа 1 // ТСО. Т. 39. Ч. 3. М., 1862.] С. 23 [перевод цитирован П.А. Юнгеровым в свободном изложении. Греч. текст: PG 44, 773 D; p. 27:10–15 Langerbeck].
Письмо Златоуста к Стелехию «О сокрушении». [На самом деле цитировано не второе слово к Стелехию, а первое к Димитрию, § 7. П.А. Юнгеров использовал перевод, отличающийся от издания Санкт-Петербургской духовной академии. Ср.: Творения св. отца нашего Иоанна Златоуста в рус. пер. Т. 1. Кн. 1. СПб., 1898 (рМ., 1991). С. 144. Греч. текст: PG 47, 405:22–45.]
Свт. Григорий Нисский. Точное изъяснение Песни песней Соломона. Беседа 15 // ТСО. Т. 39. Ч. 3. М., 1862. С. 382 (перевод немного изменен П.А. Юнгеровым). Греч. текст: PG 44, 1096 AB; p. 440:14–441:4 Langerbeck. – Ред.
Точного соответствия надписанию книги в слав. пер. (и нашем) нет, по-греч. Ἆισμα (ват.) или Ἆισμα ᾀσμάτων [(син.), Ἄισματα ᾀσμάτων] (алекс.). Славянское взято из 1 ст., который поэтому опущен в слав. пер., а во всех спп. существует.
Греч. εὐθύτης ἠγάπησέν σε. Бог – всесовершенный идеал правды – возлюбил Своего Единородного Сына (Мф.3:16).
По изъяснению песнопевца, преподобная Ксения спрашивала у Христа: «Где ныне пасеши, Женише? Где почиваеши, рцы ми? Желаю <Твое> видети преизящное видение...» «В небесех Мя смотри», – отвечает Жених-Христос (канон прп. Ксении 24 января, песнь 5, тропари [1–2]). Вот куда переносили образы Песни песней благочестивых поэтов.
Требование самопознания – одно из условий следования за Женихом и указание на таинственный смысл книги.
Слав. в пятах, по пятам.
Занимайся «миром» и мирскими делами.
Греч. τῇ ἵππῳ – коннице, слав. конем.
Нарядил – у преосв. Порфирия, как убирают лучших царских коней... Свт. Григорий Нисский видел уподобление коням, которые губят враждебные полчища (ср. Авв.3:8).
М.б., убраны украшениями в виде горлицы.
Сплошь увешана подвесками и ожерельями.
Греч. στίγματα – как бы раны.
Слав. оскобленному будет нет соответствующего чт., Вульг. esset, и толковники понимают прош. вр.
Греч. ἀδελφιδός – маленький брат, питаемый сосцами (6:11, [прим. 9]; 7:12).
Енгадди – местность около Мертвого моря (Нав.15:62; 1Цар.24:1; Иез.47:10; 2Пар.20:2). М.б., в теплом климате у Соломона были разведены сады и парки с виноградниками и благовонными (мирра, кипер) растениями.
Букв. голубицы – греч. περιστεραί – символ кротости и целомудрия. «В зрительной силе души светятся черты жизни духовной» (Григ. Нис.).
«Ты прекрасен по Своей сущности, а не временно лишь бываешь таковым» (Григ. Нис.).
Слав. одр соответствует греч. κλίνη – Ефр. Сир, и альд.; а обычно πρὸς κλίνη .
Слав. ед.ч. дому соответствует греч. οἴκου – минуск. и альд.; а обычно мн.ч. οἴκων.
Кедр и кипарис – символ крепости (Григ. Нис.), красоты, высокой ценности. Поэтому употребляем был Соломоном в постройках храма и дворца (3Цар.6:9–10.15.18.23; 7:2–3).
Символ духовной белизны и чистоты (Григ. Нис.).
Яблонь – «читай: апельсин или померанцевое дерево. Яблонь и яблок в Палестине нет» (Олесницкий А.А. Книга Песнь песней и ее новейшие критики. Киев, 1882. С. 368). – Ред.
Дополняем для ясности речи.
Слав. восхотех и седох.
Свт. Григорий Нисский видит аналогию с изречением псалмопевца: коль сладка гортани моему словеса Твоя (Пс.118:103).
Слав. вина, пользуемся синод. пер.
Греч. τάξατε – слав. вчините, упорядочьте, устройте.
Греч. στοιβάσατε – слав. положите, букв. наполните, навалите.
Оскобленному слав. есмь нет соответствующего чт.
Ср. слав. долгота... дней в деснице ея, в шуйце ея богатство и слава (Прит.3:16). Вот, по изъяснению Оригена, бл. Иеронима и свт. Григория Нисского, аналогия этому образу: близость к Господу и Его дарам.
Этот образ часто повторяется: 3:5; 5:8; 8:4. Любовь к Богу развивается не искусственными земными средствами, а Божиею благодатью (Григ. Нис. и Феодорит).
Греч. φωνή – звук шагов.
Которые заменяли окна. По изъяснению христианских богословов, здесь начертан образ ветхозаветного откровения чрез Моисея и пророков и постепенного приближения Бога к людям (Григ. Нис.).
Букв. ушел себе. Зимою в Палестине идут непрерывные дожди.
Греч. ὀλύνθους – завязывающиеся зимою и мало годные ранние ягоды. Слав. цвет как будто предполагает чт. ἄνθος, какого ныне нет.
Слав. причастие зреюще соответствует альд. κυπρίζουσαι, а обычно κυπρίζουσι.
Где обычно водились и вили гнезда в Палестине голуби.
С лицевой стороны скалы, служившей для нее как бы укреплением – предстение – προτείχισμα.
«Злых духов, вредящих приношению богоугодных плодов» (Григ. Нис.). Позднее (6:11, [прим. 10]) эти же враждебные силы уподобляются колеснице Аминадава.
Высшее проявление чувства любви к Богу и Возлюбленному Жениху-Христу. Это выражение повторяется в 6:2; 7:10 и в подвижнической литературе.
Слав. дхнет – дышит, веет.
«Приблизься к душе моей и истреби в ней все дурное» (Григ. Нис.).
«Душа боголюбивая, стремясь познать Бога и приблизиться к Нему, чувствует непостижимость Его» (Григ. Нис.).
Слав. и нет соответствующего чт.
Следует дополнить: и я сказала им. Отцы Церкви под сторожами разумели ангелов (Григ. Нис.).
«Объятием веры постигла Искомое и не намерена упускать Его» (Григ. Нис.).
[См. выше, прим. 10 к] 2:7.
Из всех силачей и богатырей Израиля самые сильные приставлены для охраны одра Соломона. «Воюющие с плотию и кровию и побеждающие их требования приближены к Богу и его престолу» (Григ. Нис.). «Одр Тя древле Соломон написа и ложницу Небесного Царя, обступаему Серафимы, еже о Тебе речеся, Богородице», – так понимает это место составитель службы на Покров Богородицы (канон [на 1 октября], песнь 5, тропарь 1).
Греч. φορεῖον – носилки, в которых в торжественных процессиях носили царей и сановников. У Соломона они, вероятно, были очень роскошны.
Греч. ἀνάκλιτον – восклонение, пользуемся переводом преосв. Порфирия.
Греч. λιθόστρωτον – слав. камение постлано.
Греч. вин. пад. ἀγάπην ([зависит] от ἐποίησεν [9 ст.]), т.е. богатство и изящество носильного одра вызывали восторг у жительниц Иерусалима, как и у царицы Савской (3Цар.10:5).
Слав. обручения – по-греч. νυμφεύσεως– брака, по пер. преосв. Порфирия и синод. пер. Свтт. Григорий Нисский, Кирилл Александрийский и Филон Карпафийский разумели обручения.
Упоминаемый здесь венец христианские подвижники сравнивали с терновым венцом, которым венчала мать – иудейская синагога – Христа в день Его страдания и как бы сочетания с христианской Церковью (2Кор.11:2) (ср.: Октоих. Канон воскресный 5-го гласа, песнь 1, тропарь 1).
Греч. ἐκτὸς τῆς σιωπήσεως – слав. кроме замолчания, покрывала, которым на востоке женщины и доселе покрывают рот и подбородок (преосв. Порфирий; Schleusner. Thesaurus. Vol. 5. P. 37). У Эфроса: фаты.
Слав. козиц, у преосв. Порфирия козочек.
Греч. αἳ ἀπεκαλύφθησαν – которые показываются, виднеются.
Греч. λουτροῦ – купели, озерца или водоема, в котором мылись и стали белы. Символ духовной чистоты.
Зубы и белы, и часты.
Греч. λαλιά – слав. беседа, выговор, зависящий от правильного устройства языка, зубов, губ и прочего.
Ярко-красного цвета. «Признак стыдливости и целомудрия» (Григ. Нис.).
См. прим. 1 [к 4:1].
Слав. в Фалпиофе – греч. θαλπιώθ (ват.) и θαλφιώθ (алекс.) = евр. תלפיות – укрепление, защита, крепость (Gesenius. Handwörterbuch. S. 804 [Gesenius 1979. P. 865. № 8530]).
Ср. 2:17.
Греч. ἐμαυτῷ – с самим собою. Христос был один в Своем подвиге за человечество (Ис.63:3; Мф.:26:39–46).
Преосв. Порфирий разумеет λιβανοδένδρον – «Божье деревцо», особенное растение. Но как-то невольно сочетание царя, смирны и ливана переносит нас к волхвам, принесшим Христу смирну и ливан в прообраз Его служения, завершившегося на Голгофе. Так, как бы невольно, сквозь примрак образов, прорывается у писателя новозаветная истина!
Греч. μῶμος – что заслуживало бы порицания.
Многократное поминание о красоте и беспорочности невесты (1:4; 4:1; 5:2; 6:3.8) служит ясным указанием на высоту и совершенство боголюбивой души. Только такая душа может истинно полюбить Бога...
Слав. прииди и прейди.
Греч. ἀπὸ ἀρχῆς πίστεως; минуй ветхозаветный закон, послуживший началом для христианской веры, и переходи к новозаветному закону любви (Феодорит). Евр. אמנה придают собственное значение горы Амана, близ Ливана.
Отроги Ливана.
В ущельях и лесах Ливана водились львы и барсы. Удаляйся от звероподобной жизни и переходи в богоподобную.
Греч. ἐκαρδίωσας ἡμᾶς – овладела сердцем [нашим].
В слав. – вопрос, в др. переводах – восклицание.
Указывается на влиятельность беседы (прим. 6 к 3 ст.) невесты на сердце слушателей: в сладость... послушаше (Мк.6:20; 12:37). Коль сладка гортани моему словеса Твоя – паче меда устом моим (Пс.118:103), говорил Псалмопевец. Слова из уст мудрого – благодать (Еккл.10:12).
По сравнению с Иез.44:2, богословы видели здесь указание на Приснодевство Богоматери; и в Октоихе Иоанна Дамаскина в песнопениях Богоматери этот образ постоянно встречается: «Вертоград затворен, Тя, Дево Богородице, и запечатан источник Духом Божественным премудрый в песнех поет» (канон Пресвятой Богородице 8-го гласа, в субботу на повечерии, песнь 9, тропарь [1]).
Греч. ἀποστολαί – посажены и выращены тобою.
Греч. ἀκροδρύων – плоды в скорлупе, напр., орехи. По мнению Шлейснера, здесь и в 5:1; 7:13 означаются лучшие плоды (praestantissimi) (Schleusner. Thesaurus. Vol. 1. P. 134). Слав. яблочным.
Все возможные в тропических странах благовонные растения выращены в этом саду – раю (греч. παράδεισος).
Слав. ед.ч. вертограда соответствует ват, κήπου, а в син., алекс., компл. – мн.ч. κήπων.
Этот образ напоминает источник живой благодатной воды, виденный Иезекиилем (Иез.47:1–12) и предвозвещаемый Христом (Ин.4:10–14; 7:37–39) (Григ. Нис.).
Слав. севере, но все толковники разумеют ветр.
И доставляют радость и услаждение Господу. Обычно в Ветхом (Ис.5:1 –6) и Новом (Мф.21:33–40) Завете уподобление верующих саду и его плодам. Здесь только оттеняется обилие ароматических растений, символизирующих нравственное высшее благовоние богопреданной души (2Кор.2:15; Флп.4:18).
См. прим. 24 [к 4:13].
Слав. объимах, по-греч. ἐτρύγησα – надавил, нажал сока.
Слав. с – греч. μετά, для благозвучия уклоняемся.
Это приглашение к ближним братьям (Мк.3:35; Ин.15:14) не одного свт. Григория Нисского, но и всякого читателя переносит в «тайноводственные» беседы Господа и учреждение Таинства Евхаристии (Мф.26:27).
Греч. βόστρυχοι – кудри, слав. власы.
«Облеченному в одежду Христа не следует одевать ветхие одежды греха» (Гал.3:27) и сквернить себя прежними пороками (Рим.6:19) (Григ. Нис.).
Слав. скважню – отверстие в двери или стене дома, чрез которое отпиралась дверь.
Так обильно полита была она благовониями!
Греч. παρῆλθεν – у Эфроса: ускользнул, исчез, внезапно скрылся.
Ср. 3:3.
Ср. 2:7.
По-греч. ед.ч. ἀδελφιδοῦ – слав. брата, обычно переводится мн. ч. Букв. всякого другого брата.
См. пред. прим.
Греч. ἐκλελοχισμένος – как роты солдат одна от другой отделяются, так его нельзя «смешать» с другими мужчинами.
Греч. καὶ Φάζ (алекс.) или Κεφάζ (син.), Καιφάζ] (ват. [испр. второго корректора, по Свиту]), по-евр. כתם פז – лучшее золото (Gesenius. Handwurterbuch. S. 581 [Gesenius 1979. P. 670. № 6337]). Слав. злато избранно.
Так в соответствующем слав. пер., а с греч. βόστρυχοι αὐτοῦ ἐλάται – кудри его – ели (по курчавости) или пальмы (по стройности).
Символ чистоты, кротости, духовной белизны. Вероятно, голуби белого цвета, как у нас бывают домашние.
Греч. τορευταί – гравированные, изваянные, слав. обточены.
Драгоценный камень, в синод. пер. топаз.
Греч. πυξίον – буковая полированная дощечка, употреблявшаяся для письма. Здесь, вероятно, указывается на изящество и стройность корпуса.
Греч. εἶδος, т.е. стройность и высота.
См. 4:11, прим. 21.
Предмет восхищения и восторга для боголюбивой души. «Все целое в Нем вожделенно, по причине совершенства во всяком добре» (Григ. Нис.). Потому-то из-за Христа люди оставляли все и вслед Его шли (Мф.19:27).
См. 2:16, [прим. 21].
Предвозвещенное пророком Захариею (Зах.11:10), принесенное Спасителем на землю (во человецех благоволение Лк.2:14) и дарованное людям в Новом Завете Божие благоволение (Григ. Нис.). А позднее и первая часть того же ангельского славословия – мир прилагается к Суламите (8:10, [прим. 17]). Как возлюбленный возбуждает любовь и восхищение (5:16, [прим. 25]), так невеста возбуждает общие симпатии и любовь у Бога и людей (Лк.2:52).
Греч. θάμβος – слав. ужас, наводишь на грешников и демонов страх (Григ. Нис.).
Греч. τεταγμέναι – вчиненны. «Небесные воинства ангелов» (Григ. Нис.). Сколь приятна для Бога и добрых существ боголюбивая душа, столь же грозна для всего боговраждебного (Лк.10:19).
Греч. ἀνεπτέρωσαν – слав. воскрилиша, возбуждают, поднимают. Следуем синод. пер.
См. 4:1–3, [прим. 1].
По изъяснению свт. Григория Нисского и бл. Феодорита, здесь разумеются разные души человеческие на степенях их богоугождения и совершенства: одни едва освободились от греха и состоят в духовном детстве и юности (1Пет.2:2), другие – лишь по страху наказания исполняют закон (наложницы), третьи (царицы) – по чистой любви апостольской (Рим.8:35–39).
Слав. возрастоша соответствует Вульг. germinassent, а по-греч. ἐξήνθησαν – расцвели.
«Дам Тебе источники моего учения» (Феодорит). Уподобляя возлюбленного маленькому брату – ἀδελφιδός, – Суламита выражает свою любовь к нему чертами, заимствованными от матери, кормящей грудью своего ребенка. Освобожденная от символики, мысль Суламиты будет такова: я обнаружу полную любовь к тебе, выражением которой на языке земном служит любовь матери к грудному ребенку.
По изъяснению бл. Феодорита, разумеются колесницы князя века сего ([Ин.12:31; 14:30; 16:11;] Еф.6:12), т.е. темных сил. Но контекст побуждает, согласно с пониманием евр. т., видеть колесницы княжеские (евр. נדיב , [синод. пер. знатных]), т.е. присланные Царем и увлекающие, как пророка Илию (4Цар.2:9–10), Суламиту в царские чертоги.
Имеется в виду стройность походки.
Греч. Ναδάβ – евр. נדיב – князь, правитель. Суламита похожа уже на высокопоставленную деву (Пс.44:10–18).
Греч. ῥυθμοί – ритм, соразмерность.
Такое же эстетическое впечатление дает, как работа искусного художника из драгоценных камней.
Греч. τορεύτος – источена, изящная, с украшениями, ваяниями и прочим (5:14).
Слав. не лишаемая мста.
Слав. дщерей многих – греч. θυγατρός (букв. дщери, ср. Вульг. filiae] πολλῶν; по мнению толковников, многолюдного города. [В масор, чт, בַּת־רַבִּים . У LXX и в Вульг. предложен букв. пер. Синод. пер. и все новейшие понимают как имя собственное (Батраббим). Ср. комментарий в: Word Biblical Commentary. Vol. 23 B. Song of Songs / D. Garrett; Lamentations / P.R. House. [Dallas], c2004. P. 235: «Читай רבה בת с отсылкой к Раббах (Rabbah) – аммонитскому городу недалеко от Есевона (Heshbon) на северо-востоке. См.: Brenner A. [A Note on Bat-Rabbim (Song of Songs VII 5)] // Vetus Testamentum. Vol. 42 (1992). [Fasc. 1.] P. 113–115». По мнению А. Бреннер, речь идет о двух городах – Моавитском Есевоне, отождествляемом с Tell Hesban на северной границе Мертвого моря, и аммонитском Раббахе, – расположенных друг от друга на расстоянии всего лишь в несколько километров.]
М.б., башня, построенная Давидом или Соломоном на Ливане недалеко от Дамаска (Delitzsch. Hohes Lied und Kohelet. S. 113).
Оскобленному слав. гора нет соответствия.
Греч. πλόκιον – слав. заплетение.
М.б., сходство по красному цвету волос, а по мнению преосв. Порфирия, по длине сходство с царской порфирой.
Слав. преристанцих – по-греч. παραδρομαῖς – галереями, где происходили ристания, состязания в беге (2Мак.3:28). Спускающиеся густые, искусно заплетенные, косы волос напоминали галереи ристалищные. Отмечаемые в 1 –5 стт. черты физической красоты Суламиты, несомненно, возводят читателя к духовной всесовершенной ее красоте.
Греч. μέγεθος – слав. величество; переведено стан у преосв. Порфирия, в синод. пер. и у всех толковников.
Слав. овощие – по-греч. κυπρισμός – почка.
См. прим. 9 к 6:11.
В образах 8–9 стт. оттеняется жизнь боголюбивой души, всецело принадлежащая Богу-Жениху, посвящаемая Ему во всех своих «плодоприношениях», всех силах и способностях: «Все для Бога». В образах 11–13 стт. поэтически рисуется стремление той же души к удалению из мира и сосредоточение всей жизни на собственном духовном развитии и благоухании добродетелей и нравственного совершенства. Се мы оставихом вся и вслед тебе идохом (Мф.19:27) – вот краткое, без символов, изложение мысли Суламиты (Мих.7:14).
Слав. кто даст?
Здесь разгадка приточной речи Суламиты: научение высшей мудрости – цель ее исканий Жениха.
Особенно, благовонным вином. Нет ли и здесь прообраза эсмирнисменного вина [Мк.15:23], которым поили Христа?..
Греч. ῥοῶν – гранат, слав. яблок.
См. 2:6, [прим. 9].
Ср. 2:7, [прим. 10]; 3:5.
Греч. λελευκανθισμένη – слав. убелена. Отцы Церкви обращали внимание на нравственную перемену Суламиты: в начале книги (1:4) она была черна, как кидарские шатры, а в конце делается необычайно белою. Такова перемена, происходящая в боголюбивой душе во время ее общения с Богом (Григ. Нис., Феодорит).
У преосв. Порфирия здесь монолог Жениха, а обычно – невесты – в синод. пер., у Эфроса и др. толковников. У бл. Феодорита слово Жениха: Он будит душу от греховного сна и духовно возрождает ее в крещении.
Ее власти так же подчиняется человек, как смерти.
Греч. περίπτερα – слав. крила, летающие, как перья стрелы (Schleusner. Thesaurus. Vol. 4. P. 309). У преосв. Порфирия столбы вокруг нее – неясно!
Оскобленному слав. углие огненно соответствует ἄνθρακες πυρός – [син. после испр.,] 23, 147, 157, 199, альд.; в др. – нет.
Как близко это изречение к новозаветному: кая польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит (Мф.16:26).
Свадебная (Феодорит).
Греч. διαγράψωμεν – слав. напишем.
Примем все меры к охране и украшению ее, как великой драгоценности.
Слав. мн.ч. их соответствует ват. αὐτῶν, а в алекс. [и всех др.] – ед. ч. αὐτοῦ.
Мир, принесенный на землю Христом (Лк.2:14; Ин.4:27). Здесь одна из разгадок символов книги: не чувственная любовь, а мир с Богом и совестью – ее идея, как ранее (6:3, [прим. 2]) она называлась благоволением...
Местоположение Вееламона неизвестно (Толк. Библ. Т. V. С. 74).
Не напоминает ли это изречение новозаветной притчи о приставниках к винограду Домовладыки (Мф.21:33–37)?
Сребренников.
Не напоминает ли это «прибытка» у приставников Домовладыки (Мф.25:20–25)?
Слав. глас Твой соответствует [син. τὴν φωνήν σου и] φωνῆς σου – альд., евр. т. и Вульг.; в др. – нет.
И здесь «разгадка» тайн Песни песней: удаление от мира из любви к Богу как близко напоминало христианским подвижникам их собственные святые порывы, и сколько было сходства между беспредельной любовью Суламиты и их собственною святою огненною (6 ст.) любовью! Потому-то подвижники и любили читать это «святое святых» библейской письменности. Се, мы оставихом вся и вслед Тебе идохом (Мф.19:27) – вот достойная новозаветная параллель окончанию Песни песней!