Книга II. Сочинения и проповеди Петра. Письма и документы

Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен (2Тим.з:16–17).

Хлеб наш насущный даждь нам днесь – так заповедал Господь наш Иисус Христос молитвенно взывать и просить о своих нуждах (Мф.6:11). И обычно под хлебом насущным разумеют все то, что потребно для удовлетворения нужд, относящихся к телесному нашему составу, как то: пищи, пития, одежды, жилища и тому подобное. Но ведь человек состоит не из одного только тела; его природу составляют мертвая телесная материя и оживляющая последнюю живая, бессмертная, свободная, разумная душа. Как тело постепенно возрастает, так точно и душа, ибо она не развившеюся уже входит в образующееся тело человека, а лишь с задатками сего развития. Для развития же своего она требует поддержки, требует духовного питания, духовного хлеба насущного. А это и есть именно слово Божие, Священное Писание, и скорее не Священное Писание само по себе, а Божественная благодать, заключающаяся в дивных словах, которые изрекали святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым (2Пет.1:21).

Человек трехчастен и состоит из тела, души и духа. Тело – это та видимая тленная оболочка, которая носит в себе оживляющую ее душу, подверженную влиянию окружающих ее перемен в физической природе мира. Дух же не может быть видим нашим телесным и материальным оком, а познается только отчасти по проявлениям его вовне. Это то высокое настроение человека, те запросы духовные, которые побуждают человека устремлять взоры свои от земли к небу, от временного к вечному, от тленного и смертного к неизменному и бессмертному, от сотворенного к Божественному, – и там, в этом Божественном, искать и находить удовлетворение алканию и жажде правды. Дух этот и есть то дыхание жизни, которое вдунул Бог в лице человека при сотворении, в нем именно заключается и лежит образ и подобие Божие. Остается третья часть существа человеческого – это душа. Она занимает среднее место между телом и духом, выше она тела, но ниже духа. Посему жизнь души надо подчинять духовной, а жизнь телесную – той и другой.

Дух присущ всем людям без исключения, он составляет достояние и язычников, и дикарей. Однако мы видим, что нравственная жизнь их стоит на весьма низкой ступени, и можно утверждать, что они живут телесною жизнью, заботятся только об удовлетворении требований тела. А сих требований весьма много. Пока человек находился в том блаженном состоянии, в каком создал его Бог, то распорядителем всей его жизни был дух, коему все в природе его подчинялось; но как только человек пал, извратил свой внутренний строй, то и естественный управитель всего – дух – потерял свою власть и силу. В человека вошли страсти, то есть не ограничиваемое удовлетворение потребностей, и телесное взяло верх над духовным. Человек забыл даже об истинном Боге и стал поклоняться истуканам, явлениям мира физического, самому себе. И вот для сохранения в роде человеческом истинного богопознания Бог избрал еврейский народ, которому преподал истины вероучения и нравственности письменно через особых благодатных лиц, чтобы истины, передаваясь устно от одного лица другому, от одного рода к последующему, не изменились, не исказились, не затерялись вовсе. Отсюда мы видим, какое великое воспитательное значение имеет для нас Священное Писание. Душа наша, обязанная и призываемая следовать духу, почерпает в Священном Писании для себя все, что может содействовать ей и руководить ею для скорейшего и вернейшего достижения последней цели, желаний края – богообщения и одухотворения. А в сем состоит блаженство человека.

Блажен муж... в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь! (Пс.1:1–2). Там, где большая часть из нас испытывает одну только утомительную скуку и отягощение, пророк усматривает какое-то блаженство. Удивление сие еще больше увеличивается, когда, испытуя Писание, узнаем, что и все другие богопросвещенные мужи, как будто нарочно согласившись против нас, единогласно утверждают вместе с пророком, что вне закона Господня нет для человека блаженства ни на земле, ни на небе и что только в постоянном поучении и исполнении оного заключается его блаженство и, что всего важнее, Сам Бог, Творец и Раздаятель сего блаженства на их стороне. Блажен читающий и слушающий словеса закона Моего, говорит Он (Откр.1:3). Да не отходит сия книга закона от уст твоих; но поучайся в ней день и ночь, дабы в точности исполнять все, что в ней написано: тогда ты будешь успешен в путях твоих и будешь поступать благоразумно (Нав.1:8). Вот причина, почему Бог возвещает через Моисея Израилю в столь сильных и убедительных выражениях непрестанно помнить и постоянно хранить закон Свой. Он желает ему блаженства временного и вечного. Только берегись и тщательно храни душу твою, чтобы тебе не забыть тех дел, которые видели глаза твои, и чтобы они не выходили из сердца твоего во все дни жизни твоей; и поведай о них сынам твоим и сынам сынов твоих (Втор.4:9).

То же подтверждает через Соломона: Сын мой! храни заповедь... навяжи их навсегда на сердце твое, обвяжи ими шею твою. Когда ты пойдешь, они будут руководить тебя; когда ляжешь спать, будут охранять тебя; когда пробудишься, будут беседовать с тобою: ибо заповедь есть светильник, и наставление – свет, и назидательные поучения – путь к жизни (Притч.6:20–23). И святой апостол Павел в Послании к Тимофею свидетельствует: Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен (2Тим.3:16–17). И еще немного выше: Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение (2Тим.3:15).

Раз все Священное Писание богодухновенно, то само собою разумеется, что оно на все полезно. В нем можно почерпнуть для себя истинное познание о Боге и свойствах Его, о Его отношении к миру видимому и невидимому, который Он создал, приведя из небытия в бытие; там заключается норма нравственной жизни человека, написаны законы, преподано руководство, указаны способы и средства, как надо поступать человеку, чтобы исполнить в точности волю Божию и угодить Ему; если не исполняешь сих предписаний, то слово Божие, как неумолимый судья, обличает совесть твою и не дает тебе покоя до тех пор, пока ты не положишь в себе твердого, как смерть, решения в дальнейшем поступать по Закону Божию, и тогда Священное Писание со всею кротостью и любовью начинает назидать тебя, развивая и укрепляя добрые порывы и стремления, заложенные в нас Богом при самом творении. И мало-помалу человек приходит в ту меру возраста, которая дарует ему право получить оправдание и обильную благодать Духа Животворящего.

Таким образом, человек будет иметь ответ на всегда беспокоящие его вопросы, ему откроется прямая, широкая стезя Закона Божия, ведущая к светлой и ясной цели, к вратам Горнего Иерусалима, Царства Небесного, вечной жизни, блаженства райского, для него определится смысл и ценность жизни и предназначение человека.

Если в окружающей нас природе, в ограниченном мире физическом мы видим такое разнообразие перемен и явлений, то сколь большее разнообразие должно существовать в духовном мире, где нет пределов духу человеческому! И вот пока живет человек на земле, пока шествует своей нетвердой стопою по стезе земной юдоли, сколько переиспытает он настроений самых разнообразных, начиная от тяжелых и грустных до легких и радостных, от низких до высоких, чистых, святых! Священное Писание на этом пути является лучшим другом и спутником, который никогда не оставит человека ни в какую для него минуту, всегда поддержит его, ободрит, подаст руку помощи, утешит, наставит, разделит грусть и радость и еще само вольет в душу столько живого и радостного, сколько может вместить сама душа.

Священное Писание насаждает в нас веру. А это такая прочная и непоколебимая основа в жизни! Без нее человек теряется и нисходит на степень животного, которое не чает в будущем ничего для себя. Священное Писание утверждает надежду, которая охраняет деятельность человека и подает ему силы твердо достигать намеченной цели. Слово Божие внедряет в сердце наше любовь к Создателю и ближним, а через то одухотворяет всю жизнь нашу и уподобляет нас нашему Творцу и Богу, Который есть любовь (1Ин.4:8); благочестивых укрепляет во благочестии и побуждает развивать в себе это доброе настроение; утешает в печалях, скорбях, несчастьях; грешников обращает к покаянию, открывая им, как в зеркале, все их грехи, недостатки, пороки. Какою бы немощью духовной ни страдал христианин, все это способно быстро залечить слово Божие, которое, как опытный врач, знает нужды больного и подает каждому по недугу: кому возливает на раны вино и елей, кому обвязывает, кому прижигает больное место, кому делает надрез и уколы, выпуская дурную кровь и материю, кому подает горькое, а кому вкусное и сладкое лекарство – всякому свое по мере надобности.

Но это далеко еще не все. Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего, – молился царственный пророк Давид (Пс.118:18). Тут божественный праотец стремится уже к духовному ведению, которое возводит ум и сердце человека от земли к небу, отрешает душу от материн и вводит в дух, так что через созерцание развертывается перед духовным оком человека глубина премудрости и разума Божия; человек как бы не помнит, не чувствует себя, подобно тому как святый апостол Павел, будучи восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать, признавался: в теле ли (был) – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает (2Кор.12:2–4).

«Как плохо научившиеся грамоте и не упражнявшиеся в чтении не могут читать так, как те, которые и грамоте научились хорошо, и долго упражнялись в чтении, так и те, которые не хотели исполнять делом заповедей Божиих, не могут удостоиться узреть откровение Духа Святого наравне с теми, которые подвизались в делании заповедей и достигли полного в сем совершенства, пролив даже за них и кровь свою. И как тот, кто взял бы в руки книгу закрытую и запечатанную, не может увидеть или узнать, что в ней написано, хотя бы обладая всей мудростью мира, так и тот, у кого все Божественное Писание в устах, не может понять и постигнуть таинственную и Божественную славу и силу, сокрытую в нем, если не будет исполнять заповедей Божиих и не сподобится получить Утешителя, Духа истины, Который раскрыл бы пред ним слова Божественного Писания, как книгу, и показал ему таинственную славу, которая внутри их; при этом же показал бы силу и блага Божии, сокрытые в них, вместе с вечной жизнью, преисполненной тех благ, которые сокрыты и неведомы для всех нерадивых презрителей заповедей Божиих. И достойно сокрыты. Ибо так как они прельстили все чувства свои к суете мирской, пристрастились к обманчивым благам настоящей жизни и омрачились через то умом своим, то и не могут вознестись горе, чтобы помышлять о мысленной красоте неизреченных благ Божиих» (Преподобный Симеон Новый Богослов. Творения. Т. 1. Слово 49 «О духовном ведении...» М., 1892. С. 446–447).

Они не могут вместе с пророком воскликнуть: Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим (Пс.118:103). Ибо словеса Божии для них – горькое лекарство, слова обличения, а не елей радования. Святые подвижники так углублялись и погружались в духовное ведение тайн, сокрытых в Священном Писании, что забывали совершенно о пище телесной, не чувствовали никакой нужды в ней, так что на них исполнялись слова Спасителя: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф.4:4). Все привлекало их в Священном Писании, паче же домостроительство нашего спасения во Христе Иисусе, через которое так обильно излилась и высказалась любовь Божия к падшему роду человеческому. Мысль о домостроительстве нашего спасения ярко-красной полосой проходит по всему Священному Писанию как Ветхого, так и Нового Заветов. Особенно живо и ясно излагается превосходство Нового Завета пред Ветхим Заветом, когда исполнились все пророчества об Обетованном, как они давались в Послании апостола Павла к Евреям.

В русской литературе нет подробных и полных толкований на сие послание. Приснопамятный святитель Феофан, Затворник Вышенский, положил основание толкованию сего послания, но не мог написать его все, так как был переселен от трудов своих на место вечного упокоения. А нужда в толковании на сие послание, и именно в толковании по духу святителя Феофана, у нас насущная. Само собой разумеется, что неопытному человеку, а тем более в краткий промежуток времени, трудно глубоко и всесторонне рассмотреть предлагаемый материал. Посему, не оставляя мысли в будущем серьезно заняться этим трудом для собственного назидания и большего знакомства со всем Священным Писанием, представляю сей первый опыт. Руководством служили для меня творения Святых Отец.

Ст. 1–2.

Многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне, егоже положи наследника всем, Имже и веки сотвори.

Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил.

Положение уверовавших иудеев среди своих единоплеменников было крайнее и чрезвычайно тяжелое. Единоплеменники пылали против них ярою злобой и причиняли им всевозможные насилия, самовластно распоряжаясь в Иерусалиме, держа в руках своих дела и власть ввергать в темницы, наносить побои и угрожать различными наказаниями. У уверовавших иудеев отнимали имущество и даже лишали их жизни, как, например, святого первомученика Стефана. Естественно, что верные иудеи впадали в уныние и колебались в вере, которая обещала им блаженство только в будущем, после смерти, тогда как прежняя их вера доставляла им блага еще здесь, на земле, при жизни, и отцы их пользовались этими благами.

И вот святой апостол Павел, хотя и был апостолом языков, но горя истинной и совершенной любовью ко всем, паче же к братии своей, сродникам своим по плоти, ради спасения которых он желал бы быть отлученным от Христа (Рим.9:з), отправляет им послание, утешая и укрепляя в вере, внушая терпеливо переносить все скорби и ждать с несомненностью воздаяний в будущей блаженной жизни. Утешьтесь, укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени (Евр.12:12), ибо вы имеете большое преимущество перед вашими отцами; на вас излил Бог большую благодать, вам открыл полноту домостроительства Божия. Многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне. Поистине, где умножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим.5:20).

Многочастне и многообразне указывает на то, как Бог сообщал людям волю Свою, и притом Он сообщал ее не раз, не однажды, а много раз. По мнению большинства толковников, этими словами указывается: первым – на разные времена и степени в сообщении откровения, а вторым – на разные способы его сообщения. «Как только требовала нужда, так и являлись мужи от лица Божия, – говорит преосвященный Феофан. – Было откровение в раю: семя жены сотрет главу змия (Быт.з), было по изгнании из рая от Адама до Ноя, было после потопа от Ноя до Авраама, до Моисея, было при Моисее, было при судиях, было через прочих пророков до последнего». Но сие сообщение было отрывочно, неполно, через одного пророка сообщалось одно, через другого другое: например, через пророка Исайю – рождение Мессии от Девы и Его страдания, через Даниила – время Его пришествия, через Малахию – явление Предтечи Христова, и так далее. Так было необходимо и так премудро поступал Бог, ибо религиозное, нравственное и умственное состояние иудейского народа в разное время требовало и могло принять только известные откровения. Получив откровение, люди, заботящиеся о благоугождении Богу, обязаны были располагать свою жизнь по этим откровениям, как кто мог по своей внутренней развитости и настроенности. «Потому что сила спасения, – говорит епископ Феофан, – вера в Обетованного, проходила по всем временам. Откровение об Обетованном не могло быть дано все вдруг, а давалось как могло быть понято и усвоено. Образ Обетованного раскрывался по частям (по частям многим). Лет за 500 до пришествия Его кончились откровения. Израилю дано время вникнуть в открытое о Нем, понять, усвоить; когда явится Он, безошибочно узнать Его».

На такие мысли наводит слово многочастне. Может быть, тот же смысл имеет и слово многообразне, так что оба слова обозначают одно – «различно». Так толкует святой Иоанн Златоуст. При сем толковании многообразность надо будет понимать не в отношении к тому, каким образом совершалось самое откровение, например, во сне, наяву и прочем, а в отношении к тому виду, в каком сообщалось откровение по своему содержанию: допотопное, через Авраама, через Моисея... Многочастное откровение естественно делалось многообразным. Но можно и различать сии слова, соединяя со словом многочастне понятие о много раз повторявшихся актах откровения, а со словом многообразне – понятие об образах откровения: то во сне, то наяву, через Ангелов, через внутреннее озарение, через слово, слышанное без видения лица; и народу израильскому Бог повелевал передавать Свои внушения то прямым словом, то приточно, и притчу иногда повелевал выражать не словом, а действием. Блаженный Феодорит различает значение сих слов: «Слово многочастне означает разного рода домостроительства (вероятно, патриархальное и подзаконное), а слово многообразне – различие Божественных видений (откровений). Ибо иначе Бог явился Аврааму, иначе Моисею, иным образом Илии, иным Михею. И Исайя, и Даниил, и Иезекииль видели разные образы. Сему научая, Бог всяческих изрек: Я говорил к пророкам, и умножал видения, и через пророков употреблял притчи (Ос.12:10). Ибо естество Божие не многообразно, напротив того, не имеет ни вида, ни образа, просто и несложно. Посему видели не самое непостижимое естество, но такие образы, которые по мере потребности являл невидимый Бог. Впрочем, слово многочастне наводит и на другую мысль, а именно, что каждому из пророков поручалось некое частное домостроительство. Бог же пророков, то есть Владыка Христос, имел смотрение не о частной какой-либо потребности, но, вочеловечившись, совершил все и устроил спасение человеков... Главная мысль апостола: тогда Бог говорил через пророков, а ныне – через Сына... Об этом он и продолжает после речь» (епископ Феофан).

Впереди всех пророков и выше всех стоит боговидец Моисей, который посему именно и должен был пророчествовать о Христе, как о последнем и подобном ему Пророке, Который непременно и явится после него: Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог Твой, – Его слушайте (Втор.18:15). И сказал Господь: Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему (Втор.18:18).

Моисей из всех пророков находился в исключительном положении – он удостоился говорить с Господом Богом явно, лицом к лицу: И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицом к лицу (Втор.34:10), – тогда как все остальные пророки возвещали волю Божию народу израильскому, получая откровения в подобиях, прообразах и гаданиях, через внутреннее озарение, видения или во сне, в разного рода действиях и прообразованиях, значение которых не всегда было вполне понимаемо даже самими пророками. Но все сие, как бы оно многочисленно и многообразно ни было, как бы ни было богато и различно по своему содержанию, однако не имело значения цели, а лишь средства, было только уготовлением пути к тому, что имело совершиться в последок дней.

Святитель Феофан говорит: «Тем же, как часто и как разнообразно говорил Бог через пророков, не имелось в мысли развлекать внимание читающих, хотя разъяснение этого могло подать очень внушительные мысли, например: там было обетование, здесь – исполнение; там – тень, здесь – тело; там все имело значение подготовительное, здесь все – в самой действительности, тут – венец откровений: древнее все прошло, теперь все новое (2Кор.5:17). Следовательно, народ Божий так попечительно руководим был Богом, что уже не было более нужды оставаться под законом, а надобно подчиниться новому домостроительству Божию, учрежденному Сыном Божиим. К главной мысли апостола изъяснение сих слов можно направить так: сколько раз и как многообразно Бог открывал волю Свою, и все через пророков, а ныне он открыл ее нам через Сына. Как отличил Он нас! Какое дивное устроил Он в нас дело! «Что великого, – говорит святой Златоуст, – что Бог посылал к отцам нашим пророков?» К нам Он послал Самого Сына Своего Единородного! Там Бог глаголал через пророков, а нам через Единородного».

Если же тем Бог говорил и через Ангелов, ибо и Ангелы беседовали с иудеями, то и в этом мы имеем преимущество, так как с нами говорил Господь, а с теми рабы, ибо и Ангелы и пророки равно рабы. Да сии и не могли говорить так, как говорил Господь и Владыка! Сущий от земли земной и есть и говорит, как сущий от земли; Приходящий с небес есть выше всех (Ин. 3:31), ибо Ему не мерою дает Бог Духа (Ин.3:34).

«Судя по сказанному, – замечает святитель Феофан, – слово древле обнимает все время ветхозаветных откровений, начиная с Адама до последнего пророка, а не одно то, в котором действовали собственно пророки. Во все это время Бог глаголал отцем во пророцех. Отцы – все родоночальники, а пророки – избранные мужи, через коих Бог открывал Свою волю. Первые – преемники и блюстители откровения, последние – возвестители его. Как блеск молнии пробегает в одно мгновение небо из конца в конец, святой апостол Павел освещает мыслью все прежнее время. Начало речи возбудительное. Оно сходно с началом Послания к Ефесеям, где святой Павел не останавливается на Адаме, а восходит до предвечных определений Божиих. Адам, Енох, Ной были пророки, через коих Бог поучал допотопный род, как хочет быть служим и благоугождаем от людей. В лице Ноя это поучение перешло в послепотопное время и в самом начале его было поновлено и пополнено сообразно с тогдашним возрастом человечества. Когда явилась необходимость обособить из общей массы людей отдельный род для хранения истинной веры, родоночальники его – Авраам, Исаак, Иаков – были пророками для него. Они стоят на переходе к подзаконности, которая, когда пришло для нее время, учреждена была через пророка Моисея и потом постоянно была поддерживаема пророками, коих Бог воздвигал во всякое время и через них открывал волю Свою, Свои суды, заповеди и особенно обетования о пришествии Спасителя. Так шло дело поучения веры до пришествия Христа Спасителя. Бог непосредственно не говорил Народу, а говорил избранным мужам, чтоб они передавали то народу. Только однажды на Синае говорил Он народу; но народ недолгое слово Бога – изречение десяти заповедей – едва выдержал и просил, чтобы Бог не говорил более к нему, а передавал волю Свою Моисею, а тот – им. Та и цель была сего действия Божия, чтобы в народе поселить крепкую уверенность, что все, что имеет учредить Моисей, от Бога есть, каковая уверенность и пребыла в нем до Христа Господа, при Коем они говорили: Мы знаем, что с Моисеем говорил Бог (Ин.9:29). Были они уверены и в том, что и через других всех пророков также говорил Бог, хоть не всегда слушались слов их по своему злонравию.

Апостол утверждает сию уверенность как истинную и берет ее в основу своего руководства иудеями на пути к вере Христовой. Бог, говорит он, глаголавший древле через пророков, в последние дни изрек нам волю Свою через Сына Своего. Говорит Тот же Бог, но через Сына. Хотя, слыша в Сыне, не все могли точно и ясно представить, что есть Сын в Боге; у всех, однако ж, со страхом благоговеющих к воле Божией, слово сие тотчас порождало мысль, что слово Божие через Сына выше слова Его через пророков. Эта мысль тотчас поднимала в очах их апостольское слово на значительную высоту, у верующего оживляла и возвышала веру, а у неверующих возбуждала внимание и вызывала к исследованию, что оно в самом деле есть и как есть».

Глаголавый – глагола. Здесь выражение «глаголати» в смысле Божественного откровения является особенностью сего Послания к Евреям. Поскольку дело здесь идет о вере, истинной же вере может научить только Бог через Божественное Свое откровение, то с этого и начинает свою речь апостол. И древле вере учил Бог, и ныне Он же научает ей. Но тогда Он учил через пророков, а теперь учит через Сына Своего. Этим с первого же слова внушалось иудеям: внемлите убо!

А нам что внушают слова сии? Не ждите более откровения, оно завершено. Почему апостол, сказав глаголавый – глагола, не прибавил: «и будет глаголать». И послать уже некого. Сын, как и в притче о делателях винограда, – последний посланник (Мф. 21:37). После сего и к нам можно приложить: внемлите убо! Глаголавый – глагола. И снова говорит Тот же Бог, Который говорил прежде. Следовательно, новое слово Божие согласно с древним и древнее с новым. Хотя древние внешние учреждения прошли, но слово истины, сокрытое в них, непреложно. Оно служит сильнейшим удостоверением и в истине нового слова, а новое слово руководит к полнейшему уразумению слова древнего. Входящий со светильником нового слова в древнее все таинственное, там сокрытое, уразумевает ясно. А кто надлежащим образом уразумевает значение ветхозаветного, для того новозаветное получает неотложную необходимость, и именно в том виде, как оно есть.

Почему же не сказал: глагола нам Христос? Отчасти потому, что они были слабы и не могли слышать о Христе; отчасти показывая этим, что Ветхий и Новый Завет–дело одного и того же Бога.

Употребляя слово нам, он как бы и себя, и слушающих соединяет с апостолами, которым, собственно, говорил Бог и через которых уже и прочим; таким оборотом он поднимает их унылое настроение и вливает утешение в отягченные скорбью сердца их.

В прямом противоположении слову древле стоят слова в последок дний сих. Но предсказания на пришествие последка дний сих яркою полосою проходят во все время древле. И все пророки, от Самуила и после него, сколько их ни говорили, также предвозвестили дни сии, – говорит апостол Петр в притворе Иерусалимского храма (Деян.з:24). Этот последок дний сих называется еще концом веков (Евр.9:26; 1Кор.10:11).

«В последние дни сии– недавно, незадолго перед сим, – толкует святитель Феофан, – на нашей памяти, можно даже прибавить: что мы слышали, что видели своими очами, как начинает свое Первое послание святой Иоанн Богослов. Последние дни сии – по отношению к предыдущим. С Адама начал Бог говорить людям – и ни одного рода не пропускал, чтоб не говорить. Наконец, глагола и в наше время – последнее. Это слово последок дает две мысли: что пришел конец обетованию и что данное нам откровение есть последнее. У пророков часто слышатся такие выражения: последок дний, последние дни, – и они почти все указывают на время, определенное для пришествия обетованного Избавителя. Употребив такое выражение, апостол выразительно внушил, что последние дни, о коих говорят пророки, уже возымели место в течение времени и событий его. Внимайте убо!».

Исполнилось древнее обетование, пришел Избавитель, наступили дни сии, в которые изливается на всех благодатная милость, – с нами обитал Сын Божий, глаголал нам, и мы должны слушаться словес Его. Больше уже не будет иного посланника. Тецыте, веруйте и принимайте Духа Святого. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Слова древле и в последок дний сих означают еще нечто другое. Что же такое? То, что по истечении долгого времени, когда мы были наказываемы, когда оскудели духовные дарования, когда не было надежды на спасение, когда отовсюду мы ожидали худшего, тогда и получили лучшее».

Глаголавый во пророцех – глагола в Сыне. «Сын поставляется наряду с пророками как Божие орудие в изглаголание воли Божией, – замечает епископ Феофан. – По самому слову и образу выражения видно, что пророки не могут идти с Ним в сравнение, но изъяснять, что есть Сын, апостолу было еще не время. Он объяснит это после. Здесь же только намек дает, что Он есть Некто Высший, – и этого было довольно для начала». Блаженный Феодорит пишет: «Апостол ясно показал различие Владыки Христа и пророков, ибо Его одного назвал Сыном». Принявшие уже Евангелие не могли при сем не припомнить слов святого Иоанна Богослова: Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин.1:18), – и не заключить, что слово Сын имеет в себе такое преимущество, которого не только пророки, но и никто из совершеннейших духом иметь не могут. Святой Златоуст выводит отсюда: «Превосходство (нового откровения) не только в том, что к тем посылаемы были пророки, а к нам Сын, но и в том, что никто из них не видел Бога, а Сын Единородный видел».

«На кончине времен Сын Сам глаголал нам через Самого Себя. Единородный не через пророка уже или голос святых, но через Самого Себя, родившись ради нас, исполнил сказанное нам. Мы говорим, что в Сыне глаголал Отец не как через какого-нибудь человека, служащего посредником и передающего нам скорее не свои слова, а другого, но собственным гласом, исходящим из уст глаголащего нам Сына. Ибо Единородного была плоть, а не кого другого» (святитель Кирилл).

Егоже положи наследника всем. «Святой Павел начинает показывать, что есть Сын, – замечает святитель Феофан. – Первое, что Он есть наследник. Имя Сына вызвало наименование наследником: ибо Сын есть естественно наследник (Гал.4:7). Наследником положил Его Бог. Положи, или от века определил Ему быть наследником, в предвечном Троичном совете, или теперь сделал наследником, ввел в наследие, отдал Ему наследие в руки. Можно то и другое совместить так: положенный от века наследником теперь введен в наследие, получил его. Но имелось в виду: у апостола преимущественно последнее. Это видно из того, что он говорит о Господе Спасителе, яко сказавшем волю Отчую людям. А это сделал Он в воплощенном домостроительстве. Пока жил Он среди людей, говорил людям, что слышал у Отца; когда же по страдании воскрес, вознесся на небеса и сел одесную Отца, тогда стал наследником всего. Чего же всего? Сын обыкновенно наследует достояние отчее. Чего же наследником есть Христос Господь? Всего Отчего достояния. Не естества ли Божеского? Нет. Божеское естество не наследуется Им, а имеется в самом рождении. Господь Спаситель, яко Бог Сын, имеет все Божеское по естеству, а не по домостроительству наследует». Святой Златоуст говорит: «Что значит: егоже положи наследника! То есть сделал Его Господом всех, как и в Деяниях сказал Петр: Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса (Деян.2:36). Название Наследника апостол употребляет для того, чтобы выразить два понятия: истинность сыновства и неотъемлемость господства Его». Очевидно, что это говорится по отношению к воплощенному домостроительству. По естеству Божескому Сын Божий есть Господь всего, а не вводится в сие господство. Если вводится, то по человечеству. Об этом и Сам Он сказал по воскресении: дана Мне всякая власть на небе и на земле (Мф.28:18). Это то же, что: Я введен теперь в господство над всем. Блаженный Феодорит пишет: «Владыка Христос – наследник всем не как Бог, но как человек. Как Бог, Он Творец всем. А Зиждитель всех – по естеству Владыка всем. Наследник же делается господином тому, над чем прежде не был властелином».

Все отдано в руки Господа Спасителя для осуществления цели воплощенного домостроительства, чтобы все силы небесные и земные и всю тварь направлять к сему одному и вокруг себя собрать всех спасаемых. С другой стороны, и для того, чтобы через человеческое естество, которое по телу совмещает все силы мира и все стихии его, вводить восстановительные силы в мир, строя в нем над грубою видимостью невидимо лучший мир, который и явится во всем величии в последний день. В Послании к Ефесеям писал уже святой Павел, что Бог во Христе Иисусе возглавил всяческая, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом (1:10), – и что через Воскресение и седение одесную Отца Он стал превыше всякого начальства и власти и всякого имени, именуемого не только в веке сем, но и в грядущем. Бог все покорил при сем под ноги Его. Поставил Его выше всего (1:20–22). Или как в Послании к Филиппийцам: превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних (2:9–10).

Под наследством можно, в частности, разуметь всех людей. Это – отличие от ветхозаветного домостроительства. Тогда частью Божией и достоянием Его был только Израиль, а ныне – все народы, как и через пророка Давида предсказывалось: дам народы в наследие Тебе (Пс.2:8).

Блаженный Феофилакт пишет: «Егоже положи наследника всем. То есть сделал Его Господом всего мира. Уж не Иаков – часть Господня, но все».

О каком же именно господстве говорит здесь апостол? О господстве над теми, кои самоохотно и произвольно покориться имели Ему; о господстве нравственном, ибо господство естественное имел Он всегда и над нехотящими Его, как говорится: все служит Тебе (Пс.118:91). После сего понятно, что за преимущество, что к нам глаголал Бог в Сыне, егоже положи наследника всем, глаголал через такое Лицо, выше Которого нет уже никого. Следовательно, если б возымелась нужда в людях, чтобы еще говорено было им, то уж не через кого говорить. Сказано последнее слово. Или слушай – и спасешься, или погибай – если не станешь слушать.

Как премудро и заботливо поступает святой апостол! Знает он немощь иудея и снисходит ей, то подымет его на такую высоту богословствования, то низведет несколько вниз, чтобы дать возможность отдохнуть, поразмыслить, усвоить. Вот он говорит в Сыне, вместо через Сына (ибо в Нем, не как посредством орудия, но через Него, как плоть принявшего), желая, «чтобы слышание иудеев, начавшись отсюда и будучи воспринято как бы неким словесным осязанием, возведено было к довечному бытию. Сказав: положи наследника, вместо сделал, тоже возводит слово к довечному бытию. И сие делает постоянно, то восходя к учению о Божестве, то нисходя к учению о вочеловечении» (Севериан). Но везде делает одни только намеки, щадя иудеев и доставляя им возможность самим доходить до тех конечных результатов, основания которым он только прикровенно высказывает. Сделав сильный намек на воплощение Единородного Сына Божия, святой апостол снова возводит мысль иудея на головокружительную высоту: Имже и веки сотвори. Как это может быть, спросит иудей, чтобы родившийся в последок дний сих, живший среди нас, Его же мы знаем отца и матерь, был Творцом веков? Книжники наши сомневались даже в том, что Христос Авраама видел: Тебе нет еще пятидесяти лет, – и Ты видел Авраама? (Ин.8:57) – что ты говоришь нам, что Он даже и веки сотвори?

«Что наследником положен Спаситель, – говорит епископ Феофан, – это может казаться плодом совершения домостроительства спасения. А что и Имже и веки сотвори, это не может быть даром, а принадлежностью естества. Почему апостол возводит здесь к узрению Божества в лице Спасителя; апостол как бы говорит: Бог сделал Его наследником, но Он и Сам – Бог. Постепенно возводит умы, указывая сначала на то, что во Христе Бог глаголал, потом – что по завершении глаголания Он поставлен над всем, все получил в руки Свои. Теперь указывает в Нем Бога, но не прямо, а через усвоение Ему творчества: Им же Бог и веки сотвори, – хотя творчество прямо уже указывало на Божество, ибо творить только Богу свойственно. Но апостол удерживается от такого провозглашения, а оставляет так, чтоб в душах читающих само собой провозгласилось: следовательно, Он – Бог! Апостол выставляет только основание к такому исповеданию». «Сими словами указал апостол на Божество» (блаженный Феодорит). «Если б апостол ограничился только указанием на то, что Он – наследник всего, то иной мог бы подумать, что это есть дар благодати или милости Божией. Но указав на творчество, он прямо пролагает путь к исповеданию Его и Богом» (святитель Фотий и блаженный Экумений).

«Век не есть какая-либо сущность, но нечто несамостоятельное, сопутствующее же тому, что имеет созданное естество. Он есть произведение времени, сопряженное с тварными естествами» (блаженный Феодорит). По такой неразлучности века, или времени, с вещами сотворенными и сотворение века неразлучно с сотворением вещей, слова веки сотвори – есть то же, что все твари сотворены. Но вниманием можно останавливаться и на одном иске, или времени, отвлеченно, и особый отсюда сделать вывод. Господом Иисусом веки сотворены. Следовательно, Он прежде всех веков, то есть вечен. Новое указание на Божество, ибо вечность только в Боге имеет место. Блаженный Феодорит пишет: «Творцом веков апостол назвал Сына, научая и вразумляя, что Он вечен, потому что всегда был превыше всякого, какого бы то ни было временного протяжения. Так ветхозаветное Писание говорит о Боге: сый прежде век (Пс.54:20), – то есть всегда сущий». «Где те, которые говорят: было время, когда Его не было?» (святитель Иоанн Златоуст). «Он Сам создал века; как же были века, когда Его не было?» (блаженный Феофилакт).

«Поэтому под словами Творец веков ничего другого нельзя разуметь, кроме как вечного, пребывающего превыше всякого определенного промежутка времени, беспредельного, имеющего собственное бытие, ибо Творец, разумеется, прежде сотворенного, а для имеющего начало необходимо мыслить промежуток времени. Так, когда святой пророк Давид говорит Сый прежде век, то этим не то хочет выразить, что Он имел бытие прежде существующего, но что Он выше всякого промежутка времени, имея вечное бытие; точно так же, когда апостол Павел говорит: Имже и веки сотвори, – не то хочет сказать, что Он – Творец несуществующего, но то, что вечно Сущий, Он – причина и решительно всего получившего начало. Так сказав о творчестве Сына, – толкует святитель Феофан, – апостол отклонил от поставления Его наследником всякое невысокое представление и вместе с тем дал разуметь, что сие поставление есть не придаток к естеству, а естественная принадлежность Сына, яко Бога, которая пребывает неизменной и по воплощении, не умалившем ее нимало».

Ст. з.

Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его, нося же всяческая глаголом силы Своея, Собою очищение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия на высоких.

Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя.

Но сказать, что Сын вечен, что Он – Творец веков и, следовательно, Бог, сего мало было святому апостолу; он поднимает иудея еще на большую высоту и вводит его в совершенно таинственную область – показывает ему единосущее Сына с Отцом. Но как выразить сие ясно, как наглядно показать иудею непостижимое, какое употребить выражение? Какое подыскать слово? Нет ни одного, которое бы могло выразить самое существо Божие. Самое имя Бог не есть название существа Его. Что говорить про имя Божие, когда не только в отношении к Ангелу, но даже и в отношении к душе человека нельзя подыскать такого выражения, которое определяло бы существо ее, а не способность дыхания! Но святой апостол Павел употребляет сравнение, какое только и может наиболее удобно и ясно выразить представляемое: Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его.

С полным благоговением и трепетом святой Павел назвал славой Отца, а сиянием – Сына, желая показать этим сравнением и бытие Сына из Отца и совечность Его Отцу. Таково уж свойство сияния. Никак нельзя сказать и даже предположить, что солнце может быть прежде своего сияния, но одно от другого неотделимо. Как появляется солнце, так видимым становится и свет от него. Сияние происходит непременно из сущности того, чего оно сияние, оно с ним неразлучно, беспрерывно, и мы никогда не в состоянии мыслить их одно без другого. Блаженный Феодорит говорит: «Иже сый сияние славы. Сияние происходит из огня и существует вместе с огнем; огонь есть причина, но от огня оно не может быть отделено: ибо откуда огонь, оттуда и сияние. Итак, если относительно чувственных вещей возможно, чтобы нечто происходило от другого и, однако же, существовало вместе с тем, из чего оно происходит, то не сомневайся, – говорит апостол, – что Бог – Слово, Единородный Сын Божий и родился как Сын, и сосуществует Родившему, как Слово – сияние славы. Ибо с которого времени слава, с того же и сияние, а слава от вечности – от вечности, значит, и сияние. Сияние – одного естества с огнем; одного естества с Отцом и Сын».

Но как мы можем постичь Непостижимого? Мы, руководимые и наставляемые Духом Святым, можем только сказать, что Бог есть Единый, Вечный, Неисследимый, Неизреченный, Недоведомый, Невидимый, Непостижимый, Обитающий в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может (1Тим.6:16).

Что говорить про бренную персть – человека, когда сами силы бесплотные, предстоящие Престолу Агнца и Господа славы, не могут проникнуть в тайну существа Божия, но со страхом и трепетом закрывают лица свои!.. Но в душе человека есть желание уяснить себе, до известной степени хотя, неуяснимое, и это желание прорвалось в вопросе апостола Филиппа ко Иисусу Христу: покажи нам Отца (Ин.14:8); Христос дал ответ на это созданию, сотворенному для познания Сотворившего его Бога: Видевший Меня видел Отца (Ин.14:9). Таким образом, сотворивший веки, вначале хотя сделался человеком, однако все же есть сияние славы, Бог от Бога, Свет от Света, Слово, Сын, образ Бога невидимого (2Кор.4:4). Блаженный Феофилакт говорит: «Святой апостол взошел на самую высоту хвалебной речи о Сыне и называет Его сиянием славы, чтобы ты знал, что Он из Него бесстрастно, без уменьшения или унижения, одного и того же существа, то есть Свет от Света. Ибо Он просветил наши души и Сам, показал Отца. Посему и сказал, что Я свет миру (Ин.8:12), потому что вместе с Ним светил от вечности, ибо сияние светит одновременно с сияющим. Но сияние показывает ведь не самую сущность и как бы умаляет самую природу, посему святой апостол Павел и добавляет: и образ ипостаси Его. Словами сый сияние славы Его указывается единосущее и совечность Сына с Отцом, а словами образ ипостаси Его – самостоятельность; Отец не имеет ни в ком нужды для совершенства, так и Сын».

«Подобно тому, как святой Иоанн Богослов, сказав Слово, прибавил бе к Богу, и Бог бе, точно так же и святой апостол Павел, сказав сияние, прибавил и образ ипостаси» (Севериан).

Как Отец неизменно пребывает в своем свойстве родителя, ибо вполне очевидно, что Отец и Сын не одно и то же, так и Сын неизменно остается в Своем свойстве рожденного, не воспринимая на Себя свойства Отца. Но видящий Сына необходимо должен видеть и принадлежащую Ему славу Отчую, так как Он есть Бог Истинный от Бога Истинного, Свет от Света и Жизнь от Жизни.

«Это место, – говорит епископ Феофан, – дает мысль, что Бог Отец видит в Боге Сыне отображение славы Божества Своего, почему Он и есть образ ипостаси Его. Как в зеркале, употребим сравнение человеческое, во всей точности отражается смотрящийся в него весь, как есть, так весь, как есть, существенно, всем Божеством Своим отображается Отец в Сыне. К более ясному представлению, как Бог Сын есть образ Бога Отца, приводит и следующее место Священного Писания: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу (Флп.2:6), которое внушает мысль, что Бог Сын сый вечно во образе Божием, или, будучи существенным образом Бога, есть равен Богу Отцу, стоит на одной линии, если можно так выразиться о Божеских Лицах, на одной линии Божеского величия с Богом Отцом, чему невозможно иначе и быть, как по единосущию. Единосущие Отца и Сына есть то, что они единосуть, так что видящий Сына видит Отца. Но каким образом Филипп, видя Сына, мог видеть Отца? Мысленными очами, видя Божеские дела Сына. Что творил Сын, о том сказывал, что оно Отцово, показывая единство Божеской силы. Тем же образом и Иаков видел Бога, почему и назван Израилем, то есть человеком, видящим Бога (Быт.32:28). Итак, потому Господь назван образом Бога невидимого, чтобы дать разуметь, что Сам Он есть Бог, Который в Нем мысленно видится. Отец же никогда никоим образом не являлся видимо, как сказано в Евангелии: Бога не видел никто никогда (Ин.1:18)».

Нося же всяческая глаголом силы Своея.

Выше блаженнейший Павел словами Имже и веки сотвори указывал на творчество Сына, теперь же приписывает Ему еще и промыслительное действие по отношению к приведенному из небытия в бытие. «Он носит вся глаголом силы Своея, ибо как всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть (Ин.1:3), так Он же Сам и поддерживает все для неизменного пребывания.

Мир совершенным вышел из рук Творца Своего, и стоять бы ему во веки веков... Созданный человек должен был только развивать в себе вложенные в него добрые начала, исполнять данную ему Богом для укрепления воли его заповедь, прославлять Бога и за то наслаждаться вечной, блаженной, бессмертной жизнью в самом тесном общении с Господом Богом. Но человек уклонился в противоположную сторону, отошел от Бога, нарушил заповедь и мгновенно не только потерял свое блаженство и извратил свой внутренний строй, но и сделался виновником разрушения мира. Раньше грех был вне человека, ибо дьявол мог только нападать на него, а теперь грех вошел вовнутрь, облюбовал себе местечко в сердце человека и стал властвовать им как хозяин и домовладыка. Человек перестал думать о Боге и небесном, а все свое внимание сосредоточил на мире, на самоугодии, на удовлетворении низших своих потребностей. Все стало приходить в упадок, и все быстро разрушилось бы и уничтожилось, если бы не всемогущая благая промыслительность Творца. Это та самая крепкая и незыблемая рука, которая держит и носит и своей крепостью хранит мир, да не предастся он разрушению. Как же Ему, Благому, не носить всего, когда природа вся подвержена тлению и смерти? Повсюду борьба противоположностей: добра и зла, жизни и смерти, сами стихии мира борются одна с другой! Необходима, воистину необходима крепкая и мощная десница, которая сдерживала бы все и направляла ко благим и добрым последствиям. И вот Ипостасное Слово Отчее – Единородный Сын Божий – творит все сие глаголом силы Своея. Не сказал нося силою, но глаголом силы, то есть словом, словом, полным силы, показывающим Его могущество» (блаженный Феофилакт), то есть показывает этим обилие силы, всемогущество и нераздельность слова и дела: Он сказал, – и сделалось; Он повелел, – и явилось (Пс.32:9). Нет никакой разницы между выражением называющим несуществующее, как существующее (Рим.4:17) и выражением в повествовании святого пророка Моисея да будет свет. И стал свет (Быт.1:3).

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Как же, скажи мне, ты, еретик, указывая на слова Писания сказал Бог: да будет свет (Быт.1:з), говоришь, что Отец повелевает, а Сын повинуется? Вот и здесь Он Сам творит глаголом: нося же, говорит апостол, всяческая, то есть управляя, сдерживая то, что может распасться. Держать мир не менее значит, чем и сотворить мир, или, если можно сказать нечто удивительное, даже более. Ибо сотворить – значит привести что-нибудь из небытия в бытие, а держать уже существующее, но готовое обратиться в ничто, соединять противоборствующее между собою – это дело великое и удивительное, это знак великой силы. Словом нося он выражает также легкость этого дела (для Господа). Не сказал «управляя», но употребил переносное выражение, заимствованное от движущих что-нибудь и обращающих одним пальцем. Вместе с тем выражает огромную великость создания и то, что эта великость ничего не значит для Него. Далее опять выражает, что (для Господа) это дело не составляет труда, словами глаголом силы Своея. Хорошо сказал: глаголом; у нас слово бывает бессильно, а у Бога, говорит, оно не бывает бессильно. Сказав нося глаголом, Он, однако, не сказал, каким образом носит словом, потому что знать это невозможно. Затем говорит о величествии Его. Так сделал и Иоанн: сказав, что Он – Бог, присовокупил и то, что Он – Создатель тварей. Что Иоанн выразил словами В начале было Слово и всё чрез Него начало быть (Ин.1:1, 3), то же самое и Павел выражает, говоря глаголом, а также Имже и веки сотвори, выражает именно, что Он и создатель и существует прежде всех веков... Как Иоанн сказал в Нем была жизнь (Ин.1:4), выражая, что Он сохраняет твари, что Он есть жизнь всего, так и Павел говорит: нося же всяческая глаголом силы Своея».

Собою очищение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия на высоких.

Показав нам величие Божества Слова, творчество, Его единосущие с Отцом и промыслительное попечение о всем созданном вообще, святой апостол Павел необходимо переходит далее к домостроительству воплощения Слова, Которое спасло нас, очистило от грехов, освятило Кровию Своею и обогатило нищету нашу богатством Своея благодати, в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его (Еф.1:7). Ту же самую мысль проводит и святой Иоанн Богослов, когда говорит о Боге Отце: если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха (1Ин.1:7). И святой апостол Павел, касаясь воплощения Сына Божия, подобно молнии, ярко блеснувшей на небосклоне от одного края до другого, пробегает мыслью всю жизнь Иисуса Христа в нескольких словах и как бы спешит скорее возвестить, что Господь Иисус Христос после совершения искупления седе одесную престола величествия на высоких, вознесся и уже с плотию Своею получил у Отца Светов ту славу, которую имел прежде бытия мира (Ин.17:5). И не одно только то благодеяние, что Он совершил очищение грехов наших, но еще и то, что Он совершил сие Собою. Сын Божий, не переставая быть Богом, сошел к нам и, оставаясь Словом и сиянием славы Отца и образом ипостаси Его, вселяется в ны, заимствуя Себе плоть от Преблагословенной и Святой Девы Марии. И Слово стало плотию (Ин.1:14). Оно стало на земле человеком, но, как Бог истинный, наполняло Собою все: и небо, и землю, и вселенную всю; Оно унизилось до рабия зрака ради цели воплощения, стало ниже Ангелов, ибо природа человеческая ожидает славы ангельской; претерпело Оно Крест, понесло позор, бесчестие, заушения, оплевания и поругания, – но сия вся претерпело нас ради, осужденных на вечное рабство греху со всеми ужасными его последствиями, чтобы омыть нас Своею Святою Кровию от всякия скверны, очистить сердце Наше и через Самого Себя соединить с Богом Отцом. Слово – Иисус Христос– есть дверь, путь, истина и жизнь, и через Него Самого мы получаем доступ к славе у Бога Отца. Слово вечно было превыше всякого начальства и власти, и силы, и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем (Еф.1:21). И святой апостол Павел, зная сие, пишет: Ибо вы знаете благодать Господа Нашего Иисус а Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою (2Кор.8:9).

Дивное сотворено и непостижимое!

В Ветхом Завете при преобразовательном жертвоприношении первосвященник совершал очищение народа чужою кровью, приносил в жертву животное, а тут, в Новом Завете, во Христе, Первосвященник есть и сама Жертва, и Сам соделывает все необходимое для очищения.

Мы обогатились через искупление Кровию Его и приняли очищение прегрешений. «Созданные по образу Божию, – пишет епископ Феофан, – мы естественно были прекрасны. Но пришел грех и омрачил красоту сию. Искупление снимает сей чужой покров, и красота естества нашего снова сияет, является в своем природном свете. Блаженный Феодорит пишет: «Достойными любви сделала нас смерть Владычняя. Ибо через нее, сложив с себя греховные скверны и освободившись от рабства мучителева, восприяли мы черты Божественного образа». Христос Господь искупил нас из плена князя мира сего, в котором мы держимы были за грех прародительский, и цена, которую Он дал за выкуп, есть Кровь Его. Кому уплачена цена Крови во искупление наше? Христос Господь уплатил ее правде Божией, которая не могла освободить нас от виновности и наказания за грех, пока не было дано ей удовлетворения. Вслед за удовлетворением правде Божией и возвращением мира с Богом пала власть сатаны над нами. Пришла благодать и разрушила крепость сатанинскую – грех. Власть же его и прицеплялась только к этому греху и по причине его. Она была не натуральная, а случайная, хищнический захват. И очищение грехов имеем тою же Кровию, как искупление, – то же и другое по богатству благодати. Искуплены мы от наследственной греховности, виновности и подгневности и оставление грехов получили тех, кои сами наделали. Или так: искупление есть Божеское действие всеобщее, а оставление грехов – приложение сего искупления к каждому лицу верующему. Каждый является искупленным через отпущение его грехов по вере в Распятого за грехи всего мира Единородного Сына Божия. Кровь Его очищает нас от всякого греха, и тем совершает в нас искупление. Вот чем осуществляется в нас предвечное благословение и что вызывает славу благодати.

Апостол говорит: в Нем имеем избавление и оставление грехов. Христос Господь есть непрерывно бьющий источник живой искупления и оставления грехов. Однократно совершенное на Кресте дело в лице Его пребывает вечно действующим. Отчего всегдашнего ходатая в Нем имеем, и Он ходатайствует о нас, вечно жив сый или яко вечное искупление обретый. На земле продолжение дела Христова идет через посредство Церкви, которая есть раздаятельница даров искупления, оставления грехов и возрождения».

«Не то только удивительно здесь, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – что предал Сына Своего, но и то, что Сын Возлюбленный был заклан. Великое преизобилие любви – предал Возлюбленного за ненавидимых! Смотри, как Он ценит нас! Если же, когда мы еще были врагами, Он пожертвовал для нас Возлюбленным, то чего же, спрашивается, Он не дарует нам тогда, когда мы удостоимся через благодать примирения с Ним? Ничего нет столь великого, как пролитие за нас Крови Божественной, – что Бог Сына Своего не пощадил, это важнее и усыновления, и других даров. Велико, бесспорно, дело отпущения грехов, но оно становится еще больше, когда совершается Кровию Господнею».

Для грешника нет ощутительнее блага, как сознание, что все грехи прощены ему. Одна эта уверенность в помиловании и в обратном принятии в любовь Бога Отца есть для него всегдашнее богатство благодати. Оставляются грехи кающемуся и верующему ради того, что Кровь Сына Божия омывает их и убеляет, яко снег, душу грешную. Не только не вменяются грехи кающемуся и верующему, но изглаждаются в нем. Ибо в основу его нравственного строя ложится твердое, как смерть, решение ходить прочее время по воле Божией, свято и непорочно. Приступающий к Господу в Таинстве крещения или покаяния, если исполняет все условия, как следует, становится святым и непорочным весь. Остатки греховного повреждения в нем не его уже, ибо не благоволятся, отвергаются, гонятся. Это обреченные на иссушение ветки на древе новооживленной жизни человека во Христе – по той причине, что не допускаются до них могущие питать их соки.

Искуплены мы и прощены все Кровию Сына Божия. Хвала благодати Божией – ибо что достохвальнее сего?! Сему внимай и в сии тайны углубляйся. Смотри, сколько любит тебя Бог, и сам возлюби Его, столько тебя возлюбившего. И прославляй Его не словами, а делами, являя в себе действие славной благодати Его. Куплены мы великою ценою. Так дорого куплен будучи, не продавай себя за ничто, не отдавайся снова в плен – не унижай благодати, тебя спасающей, и не оскорбляйся недостойным обращением с нею, ты, обязанный всем прославлять ее (епископ Феофан).

Очищение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия на высоких.

Святой апостол Павел, дав намек на униженное в воплощении состояние Господа нашего Иисуса Христа, переходит к прославлению Его на небесах во плоти. Это завершение всего дела домостроительства нашего спасения. Тут апостол имеет в виду воскресение и вознесение. Блаженный Феодорит говорит: «Седе одесную престола величествия на высоких – сие сказано человекообразно. Сын Божий смирил Себя, будучи высочайшим, и вочеловечился, будучи Богом. Но Он возвысился не после того, как смирил Себя и сделался человеком. Как Бог, Он всегда был Владыкой всяческих, но как человек Он принял славу, которую имел прежде, как Бог. Об этом и Сам Он говорит в святом Евангелии: прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира (Ин.17:5). Он просил о получении не того, чего не имел, а того, что имел».

Божество явлено в человечестве, а человечество божественно прославлено. Христос обожествил нашу природу, прославил ее, воскресил из мертвых, вознес на небеса, посадил одесную Бога Отца и тем дал нам крепкую надежду на получение того же прославления. Воскрес Христос, и мы воскреснем с Ним; вознесся Христос, и мы вознесемся в горняя Его благодатию; седе Христос одесную Бога Отца, и мы воссядем одесную Бога (Отца) во славе Отчей.

Как возвеличена наша плоть! Из тленной стала нетленной, из ветхой – новой, из греховной – чистой, святой, из униженной – прославленной! Наследие Его – мы все – приводится через Него из греховного изгнания паки к Богу. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Сказав седе одесную и Собою очищение сотворив грехов наших и напомнив здесь о Кресте, апостол вместе с тем напоминает о воскресении и вознесении (Господа). И посмотри на неизреченную мудрость его: не сказал «повелено Ему сесть», но седе; далее же, чтобы ты не подумал, будто Он стоял, присовокупил Кому когда из Ангелов сказал Бог: седи одесную Меня (Евр.1:13). Седе, говорит, одесную престола величествия на высоких. Что значит на высоких? Не ограничивает ли он Бога каким-нибудь местом? Нет, не для внушения нам такой мысли он сказал это, но как выражением одесную, он изображает не внешний вид Его, но показывает равночестность Его с Отцом, так и выражением на высоких, не заключает Его там, но означает, что Он выше всех и превзошел все, и как бы так говорит: Он достиг самого Престола Отчего. Как Отец есть на высоких, так точно и Он; и соседение означает не что иное как равночестность. Если же еретики будут возражать: однако же Бог сказал Ему седе, то мы спросим их: что же, стоящему ли Ему Бог сказал это? Невозможно доказать. И с другой стороны, апостол не говорит, что Бог повелел или приказал, но рече седе, и притом для того, дабы ты не подумал, что Он не имеет начала и причины (в Боге Отце). А что это действительно так видно из места седения; если бы нужно было выразить уменьшение, то было бы сказано не одесную, но ошуюю». Слова седе, одесную и на высоких не то показывают, будто Бог ограничиваем местом, но то, что Христос равночестен Отцу.

Ст.4.

Толико лучший быв Ангелов, елико преславнее паче их наследствова имя.

Будучи настолько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними заимствовал имя.

Слово быв здесь употреблено вместо «явившись», иначе можно сказать «есть».

В самом начале послания своего апостол Павел сравнил Его с пророками и кратко, но ясно показал, что Сын выше всех пророков. Далее же всю первую главу апостол посвящает тому, чтобы вознести Иисуса Христа выше Ангелов даже. С этого самого стиха божественный Павел больше уже не говорит о вечном Божестве Сына, а собственно об Имени и заслугах Богочеловека. В сем месте разумеется имя Сын, принадлежащее Тому, Кто хотя за претерпение смерти... не многим был унижен пред Ангелами (Евр.2:9), но принял сие для того именно, чтобы через вочеловечение явить и дать познать, насколько нам возможно, Свое вечное Божество. «Видишь ли, что имя Сын всегда означает истинное сыновство Его? Подлинно, если бы Он не был истинным Сыном, то не было бы так сказано. Почему? Потому что (Сын) бывает истинным (Сыном) не иначе, как получая бытие из Самого Отца. Потому апостол и приводит такое подтверждение. А если бы Он был Сыном по благодати, то не только не был бы преславнее Ангелов, но был бы даже ниже их. Почему? Потому, что и люди праведные называются сынами Божиими; и имя Сын, если оно не означает истинного Сына, не может доказывать превосходства» (святитель Иоанн Златоуст).

«Сын Божий имел имя, которое не отошло от Него через воплощение, но теперь оно приемлется Им как дар, яко человеком. До сего времени, яко Бог, имел Он сие имя, но не яко человек. Теперь Он наследует его, яко человек. Ему даруется это имя: и дарова (Бог) ему имя, еже паче всякаго имене (Флп.2:9), ибо человечество, даже и быв воспринято Божеством, не может заслужить такое имя, не может дойти до того, чтобы оно принадлежало ему по закону правды. Какое же это имя выше всякого имени и преславнее? Вот имена, кои суть выше всех имен: Бог Троица – Отец, Сын, Дух Святой. Вот они выше всех имен и равночестны. Какое же из них даровано Сущему во образе Божии и умалившемуся до крестной смерти? Бог, Сын (блаженный Экумений, блаженный Феофилакт) или Бог Сын, Сын Божий, так именовался Он прежде мир не бысть; теперь то же имя переносится и на человечество. Наследование, превознесение имени паче всякого имени есть то же, что в других местах выражается посаждением одесную Отца. Как это есть принятие участия в силе и власти Божеской, так и то. Иначе это можно назвать обожением человечества в лице Господа Иисуса Христа – Искупителя и Спасителя нашего. Оно введено в сей чин с минуты воплощения, но самым делом стало таковым после крестной смерти, Воскресения и Вознесения, в момент седения одесную Отца» (епископ Феофан). Эти слова апостола Павла сказаны вообще по отношению к человеческому естеству во Иисусе Христе. Как воплотившийся и подъявший крестную смерть, Он ниже Ангелов, но как Бог – Он Творец и Владыка Ангелов. Если имя Сын не означает истинного Сына, то оно не может доказывать и превосходства, а очевидно, что существует разница между тварью и Творцом. И святой апостол Павел выражает сию разницу в следующем стихе:

Ст.5.

Кому бо рече когда от Ангел: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя; и паки: Аз буду Ему во Отца, и Той будет Мне в Сына.

Ибо кому когда из Ангелов сказал Бог: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя? И еще: Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном?

Апостол Павел, желая указать на точное исполнение в Новом Завете того, что было обетовано в Ветхом Завете, не останавливается на голословных положениях, но приводит премудро для доказательства выше сказанного целый ряд пророческих свидетельств, в которых Лицо Иисуса Христа, тогда ожидаемою, ныне же пришедшею, изображается и прославляется так ясно и подробно, и сильно, что никак невозможно эти свидетельства отнести к Ангелам, о которых нигде не говорится с такой силой. Как премудро поступает апостол с евреями, коим предназначает свое послание. Одних хочет утвердить в вере, других обратить и себя оправдать, придать силу своим словам. Евреи почивали на законе и пророках, постоянно ссылались на них и через них думали иметь живот вечный. Вот апостол Павел и намерен уловить их их же собственной сетью. Еще Христос Господь говорил иудеям: Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне (Ин.5:39).

Но иудеи во времена Иисуса Христа потеряли истинное понятие о Мессии, о цели Его пришествия и все свое внимание обратили на внешнее исполнение обрядового закона Моисеева. И в этом дошли до крайностей и мелочностей. Читался закон и пророки по субботам в синагогах, но и тут толкователями выступали фарисеи и книжники, которые не хуже софистов истолковывали все сообразно с выгодой для себя, с целью прославления своей личности, чтобы люди звали их: учитель! учитель! (Мф.23:7). Была маленькая кучка людей, которая действительно ревновала о богослужении и имела истинные понятия о Мессии, ждала Его с нетерпением, но она была так незначительна и так запугана и стеснена, что даже член синедриона Никодим должен был ночью, тайно от людей, приходить к Иисусу Христу и выслушивать Его наставления.

Как громом, вероятно, поразили иудеев слова Иисуса Христа, когда Он, явившись в Назарет и войдя по обычаю Своему в день субботний в сонмище, встал читать и, найдя место в книге пророка Исайи: Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедыватъ пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедыватъ лето Господне благоприятное (Лк.4:18–19), вдруг применил его к Себе: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами (Лк.4:21). Много раз читали они это и тому подобные места пророков, но за мелкими, земными, самоугодливыми интересами они пропускали их без надлежащего рассмотрения и проникновения. Надо было напомнить им, растолковать, пояснить. Сие и делает святой апостол Павел далее во всей этой главе, за исключением последнего 14-го стиха.

Рассматриваемый нами стих не весь взят из одного места, а составлен святым апостолом. Первая часть: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя – взята из псалма 2-го, стих 7; а вторая часть: Аз буду Ему во Отца, и Той будет Мне в Сына – заимствована из Второй книги Царств, 7 глава, 14 стих.

Никакого нет сомнения в том, что сей псалом второй – мессианский, и повествует о восстании нечестивых иудеев и язычников на Господа Иисуса Христа. В этом уверяют все апостолы (Деян.4:24 и далее), и так единодушно понимают отцы.

Второе же место сказано было о Соломоне, сыне Давидове, который должен был построить Храм и который служил только прообразом Истинного Сына Давидова, истинного Царя мира.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Здесь одно сказано о плоти Христовой, именно: слова Аз буду Ему во Отца, и Той будет Мне в Сына означают воплощение Его; а другое, именно: Сын Мой еси Ты, означает не что иное, как то, что Он из Самого Отца». «Весьма кстати, – говорит святитель Афанасий, – присовокуплено: «еси – в означение предвечного рождения, потому что Сын был всегда. Но присовокуплено также: днесь родих Тя, чтобы показать и рождение по плоти, потому что слово днесь указывает на время и употреблено в означение временного рождения; следовательно, о человеческом рождении разумеются и следующие слова: родих Тя»».

О временном рождении Иисуса Христа разумеет и блаженный Феодорит: «Изречение сие, – говорит он, – Сын Мой еси Ты и прочее, всякий верующий учению Божественного Духа да не относит к Божеству Владыки Христа, потому что о вечном рождении говорится в другом тексте: из чрева прежде денницы Я родил Тебя (Пс.109:3)». «Итак, воспринятая природа унаследовала подлинное имя Сына, которое имело Слово, соединившись с ней, так как она ипостасна в Нем, как и Ангел сказал: рождаемое Святое наречется Сыном Божиим (Лк.1:35), и еще: Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего (Лк.1:32). Этого никто не получил из Ангелов. Если же некоторые из праведников и называются сынами Божиими, то по благодати; а у Христа не так: у Него сыновство по ипостасному тождеству с воспринятой Им человеческою плотию» (блаженный Феофилакт).

Затем святой апостол Павел продолжает:

Ст.6.

Егда же паки вводит Первородного во вселенную, глаголет: и да поклонятся Ему еси Ангели Божии.

Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии.

Единородный стал Первородным. Он– начаток, Первородный: за Ним и все верующие, перерождающиеся по образу Его. Первородный Он между многими братиями по домостроительству, ибо по Божеству Он есть Единородный. Он, восприяв плоть, соединил ее всю и всецело со всем естеством Своим; стал начатком нашим, освятив в Себе осужденное наше естество, и потому достойно есть первородный, а мы именуемся братиями Его. «Первороден Он в рождении без греха; первороден – из мертвых; первороден – по победе над смертью, возшедши на небеса. Итак, Он первородным нам братом именуется, яко благоволивший родиться человеком; но в то же время Он есть и Господь наш, яко Бог» (Амвросий Медиоланский).

Итак, первородным Он называется потому, что есть начало нашего спасения, первый указывающий нам путь к освящению и восприятию благодатной жизни по Бозе в правде и преподобии. «Господь наш Иисус Христос называет пришествие Свое во плоти исходом, например когда говорит: вышел сеятель сеять (Мф.13:3); и еще: Я исшел от Бога... и пришел в мир (Ин.16:27–28); и во многих местах можно видеть это. Павел называет Его пришествие входом: егда же, говорит, паки вводит Первородного во вселенную, разумея под этим введением воплощение (Христово). Почему же они выражаются различно об одном и том же предмете и для чего говорят так? Это видно из значения самих выражений. Христос справедливо называет пришествие Свое исходом, потому что мы были вне Бога. Как узники, оскорбившие царя, находятся обыкновенно вне царских чертогов, и тот, кто желает примирить их с царем, не вводит их внутрь чертогов, но сам выходит наружу и беседует с ними, пока не сделает их достойными явиться пред взоры царя, так поступил и Христос. Он, вышедши к нам, то есть приняв плоть и преподав там угодное Царю, ввел потом нас, очистив от грехов и примирив с Богом. Потому Он и называет пришествие Свое исходом. А Павел называет Его входом, заимствуя это переносное выражение из примера наследников, получающих во владение какое-нибудь имущество, ибо сказать: егда же паки вводит Первородного во вселенную, значит показать, что Бог вручил Ему вселенную; Он тогда принял ее всю в Свое владение, когда был познан. Это говорится не о Боге Слове, но о воплотившемся Христе; и действительно, если Он в мире был, как говорит Иоанн, и мир чрез Него начал быть (Ин.1:10), то как иначе Он мог быть введен во вселенную, как не во плоти?» (святитель Иоанн Златоуст).

В святом Евангелии Иоанна говорится: В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли (Ин.1:10–11). Что это такое? Какое-то противоречие! Был в мире – и вдруг пришел! Если же пришел, то как был в мире? Господь наш Иисус Христос, как Бог, присно есть в мире, и до мира, и после мира, везде сый и вся исполняй, но как человек Он приходит в мир, приемлет плоть от Преблагословенной Владычицы Девы Марии и становится во всем подобным нам, кроме греха. «Григорий же Нисский и святой Кирилл так поняли выражение вводит, что до воплощения Он не имел ничего общего с творением, будучи, как Бог, бестелесен; когда же воплотился, тогда, приобщившись твари, поскольку тварное соединил в Себе, Он, как говорится, и был введен в творение» (блаженный Феофилакт).

Паки – опять. Теперь было первое пришествие Господа нашего Иисуса Христа, когда Он был введен во вселенную, для приятия плоти ради целей домостроительства нашего спасения. Но наступит паки пришествие Христово, славное и страшное, когда Он явится не как уже Спаситель, но как Судия и Праведный Мздовоздаятель. Тогда только Он совершенно вступит или будет введен в права наследства, а наследие Его – мы все.

Глаголет: и да поклонятся Ему еси Ангели Божии.

Сие сказано по отношению к человечеству. Ибо, как Бог, Иисус Христос всегда принимает поклонение Ангелов и всех сил небесных, кои окружают Престол Его и непрестанно день и ночь взывают Ему победную песнь: «Свят, Свят, Свят». Здесь, очевидно, они поклонятся Тому, Который принял плоть. Когда Провозвещенный пророками действительно явился, то это слово псаломское с точностью исполнилось. Многочисленное воинство небесное восхвалило Его яко Господа и Бога при самом Его рождении торжественною песней: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человеках благоволение! (Лк.2:14). И Ангелы, явившиеся пастухам, благовестили им, ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь (Лк.2:11). Иные же Ангелы раболепно служили Ему после искушения в пустыни: и се, говорит святой евангелист Матфей, Ангелы приступили и служили Ему (Мф.4:11). Егда же придет Сын человеческий паки судити живым и мертвым, то за Ним будет следовать все воинство Небесное, служа Ему и славословя Его; тогда наступит последнее откровение силы и славы Его на земле. Поклонением Ангелов «показывается также, что настолько Он превосходнее Ангелов, насколько владыка превосходнее рабов, подобно тому, как если бы кто, вводя кого-нибудь в дом, повелел предстоящим там тотчас поклониться ему» (блаженный Феофилакт).

Всякое тварное естество поклоняется Иисусу Христу, но здесь поклонением Ангелов указывается прямо на Высшее разумное Существо, как и в словах: Кому когда из Ангелов сказал Бог: седи одесную Меня (Евр.1:13). Стало быть, Иисус Христос выше Ангелов.

Писание запретило поклоняться твари, предупреждая: дабы ты, взглянув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им (Втор.4:19). Вот тварям слово Божие запрещает воздавать поклонение; если же здесь говорится и да поклонятся Ему еси Ангели Божии (Евр.1:6), то надо утверждать, что Христос – Творец. Он соединил в воплощении в Самом Себе Дух с Душой разумной и мыслящей, но пребыл в то же время Богом, следовательно, Ему подобает поклонение. Великая разница между Христом и Ангелами. Он – Творец, они – твари; Он – Владыка и Господь, они – слуги и рабы. Но почему святые Ангелы узнали при вознесении Господа Христа и поклонились Ему? Христу необходимо было взойти на небеса после воскресения с язвами от гвоздей и раною от копия. Подобно тому, как не веровавшему Фоме Он показал язвы от гвоздей и дал исследовать ребра Своя, чтобы вообще убедить его сказать с полным сознанием: Господь Мой и Бог Мой! (Ин.20:28), совершенно также Ему надо было показать Ангелам образ домостроительства во плоти. Он возшел на небеса вместе со знаками страданий, нося, конечно, червлены ризы и самые язвы гвоздиные, чтобы и Ангелы уверовали, что Он, оставаясь по естеству Богом истинным, стал и Сыном человеческим, восприяв тело от Святой Девы и истощив Себя, чтобы, возложив Себя Богу Отцу в воню благоухания, в приношение и жертву за всех, спасти поднебесное. Посему и воинство Небесное поклоняется, не уклоняясь от поклонения, хотя Он и был первородным человеком среди братии; оно, будучи научено домостроительству, узнало Сына Божия по естеству, хотя Он и стал плотию.

Чем далее, тем сильнее, сильнее и возвышеннее становится речь апостола. Ему всем существом хочется доказать иудеям, что Иисус Христос – Бог, Творец, Владыка и Господь всего, а посему выше всех и вся; а все тварное на небеси и на земли, в морях и во всех безднах работно Ему, подчинено Ему, обязано исполнять, и действительно исполняет свое служебное дело.

Прежде говорил, противопоставляя Сыну Ангелов, а теперь продолжает, сопоставляя с Ангелами Сына.

Ст.7:9.

И ко Ангелом убо глаголет: творяй Ангелы Своя духи и слуги Своя огнь палящ: к Сыну же: престол Твой Боже, в век века: жезл правости, жезл Царствия Твоего. Возлюбил еси правду, и возненавидел еси беззаконие: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих.

Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. А о Сыне: престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего – жезл правоты. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих.

Вот опять апостол показывает величайшую разницу между Сыном и Ангелами. Ко Ангелам глаголет творяй, к Сыну же – престол Твой Боже – это уже признак царства; жезл правости – второй признак царства и власти, могущества. Выражение творяй означает приведение из небытия в бытие. Не пред одними только Ангелами Он имеет превосходство, но и пред всеми служебными силами. Не сказал: сотворив, но творяй, то есть сохраняя Словом, Которым они сотворены. Такое же выражение в святом Евангелии: Отец Мой доныне делает (Ин.5:17), то есть содержит все сотворенное и оконченное уже и сохраняет для того, чтобы довести до совершенства (блаженный Феодорит).

Словами творяй Ангелы Своя духи и слуги Своя огнь палящ царственный пророк Давид проповедует, что Бог есть Творец умной и невидимой природы; а называет Ангелами и духами одних и тех же, выражая сими именами быстродвижность и деятельность их или изображая природу и сущность их. Они суть духи, говорит, то есть умный и невещественный огонь. Святитель Василий Великий говорит: «Существо Ангелов, быть может, есть воздушный дух или невещественный огонь, как написано здесь; посему они занимают место и бывают видимы в образе собственных своих тел, являясь достойным. Между тем освящение отвне подается существу их, ибо силы Небесные не по природе святы, но меру освящения получают по соразмерности превосходства одной пред другою, от Духа». Святитель Григорий Богослов замечает: «Мы не можем видеть нетелесным образом мысленного и небесного существа, хотя оно и нетелесно. Ибо говорится, что творит Ангелов духами и служителей Своих пылающим огнем, разве творить значит здесь не более как сохранять тем способом, каким они созданы; духом же и огнем называется сие естество с одной стороны, как мысленное, с другой, как очистительное, потому что и первое существо, то есть Бог, приемлет, как известно, те же наименования». «Дух по своему естеству проницателен, и действие огня сильно. Бог, употребляя в служение Свое Ангелов, достойным благодетельствует, а недостойных наказывает; посему Серафимы, по переводу, означают сожигающих; потому-то и упомянул об огне, чтобы выразить сим действие наказания» (блаженный Феодорит).

По поводу рассматриваемого нами места можно так рассуждать: Бог создал Ангелов (вестников) и одарил высшими способностями Своих небесных вестников и служителей, чтобы они с силою и властью, быстро и стремительно исполняли Его святую волю и повеления; так и в вещественной природе на земле огонь и град, снег и туман, бурный ветер (Пс.148:8) творят, исполняют слово Его. Все это исполняет волю Господню с великой покорностью и на пользу людям, и служат они не случайно и не по собственному произволу. Под огнем у пророка разумеется молния, которая с непостигаемой умом быстротой прорезает облака и отличается необыкновенным блеском, особенно на темном фоне грозных туч. Мы не можем постичь естества Ангелов, сколько бы ни вопрошали о том, но малое представление можем иметь по сравнению: в высшем, духовном отношении они то же, что огонь, дух бурен и молнии. В послании святого апостола Петра (1Пет.3:22) и в других они называются силами. Итак, Ангелы – создания и творения, рабы и слуги. А о Сыне говорится: престол Твой Боже, в век века: жезл правости, жезл Царствия Твоего. Возлюбил еси правду, и возненавидел еси беззаконие: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих.

О Сыне сказано уже не творяй, но Царь, Владыка, Бог. Престол усвояется Ему, что служит знаком царствия, и Престол вечный. Под Престолом разумеет здесь не просто престол, но царскую власть. В сем месте Престол называется вечным, а в другом – высоким: видел, говорится, Господа, сидящего на престоле высоком (Ис.6:1); и еще: высок престол Твой. Другой пророк видит Его сидящим на престоле славы (Дан.7:9). А Давид еще показывает и Престол человеколюбия: Правосудие и правота – основание престола Твоего (Пс.88:15). О царстве же Его сказано следующее: оно бесконечно, ибо это значат слова: в век века, – славно, возвышенно, сильно и могущественно. Сверх того, безначальность Его показывается такими словами: Царство Твое – царство всех веков (Пс.144:13). Итак, если Престол есть знак царствования, то жезл есть знак и царствования, и власти судить. Потому и говорит пророк: жезл правости, жезл Царствия Твоего, ибо в сем царстве чистая правда, чистая справедливость; нет там ничего темного (святитель Иоанн Златоуст). Много было престолов царей земных, и от них ничего не осталось, все пали, все разорены, разбиты и перешли в руки других народов и правителей. Что станется со всеми престолами нынешних царей земных, когда наступит изменение вещей, когда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (2Пет.3:10)? И эти престолы падут, будут уничтожены, так что и следа их не останется. Не такова судьба престола Божия, Престола Помазанного паче всех помазанных; сей Престол, стоящий от довечных времен, будет существовать и не движется во век века. Жезл царства земного, жезл правления над народами находится постоянно в руках затемненного грехами человечества и сохранил ли какой из них незапятнанной честь свою? Не остались ли на нем пятна от крови невинного, от слез, пролитых обиженными и обездоленными, от беззаконий и неправд, не тайно только, но и въявь совершенных? Где та чистота и блеск жезла царства земного, которые получаются от добродетельного и святого исполнения Богом возложенной обязанности править народами? Все уклонились, сделались равно непотребными (Пс.13:3). Один только жезл царствия благодати и мира Единого Праведного и Святого есть жезл правости. Он именно соединил Божескую правду и святость с бренной природой человеческой, чтобы с нею царствовать, в изобилии изливая повсюду благодать. Ибо Он возлюбил правду и возненавидел беззаконие (Пс.44:8).

Блаженный Кирилл говорит: «Божественный Давид к Отцу Небесному и Богу возносит общую, как бы от всего человечества, молитву: соверши, Боже, силою Твоею, укрепи, Боже, то, что соделала в нас Сила Отца – Сын, через Которого Отец сотворил небеса и основал землю, привел все это в порядок и сотворил человека по образу Своему и по подобию, превыше смерти и тления, делателя правды. Когда же воцарилась смерть через грехопадение и мы подверглись тли и все уклонились с пути, вкупе стали неключимыми, приведший все в бытие Господь прежде всего позаботился о Своем творении. Ибо Бог Отец благоволил возглавить всяческая во Христе и возвести в прежнее состояние. И Давид уясняет глубокое таинство воплощения, говоря к Сыну: Возлюбил еси правду, и возненавидел еси беззаконие: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Евр.1:9). Конечно, слова псалмопевца мы отнесли по всей справедливости к явившемуся во образе человека Единородному, согласно пророчествам о Нем Исаии, пришедшим нам на мысль. Исайя, например, сказал следующее: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил. Он будет питаться молоком и медом, доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе (Ис.7:14–15). Возлюбил правду и возненавидел беззаконие, неправду, так что отвергает злое, во еже избрати благое. Возлюбил правду и возненавидел неправду, будучи и Правдой и Богом. Царственный пророк Давид называет здесь беззаконие как совершенно противоположное правде. Впрочем, ко Христу относит правду и в особенном значении, имея в виду, что Христос будет судить живых и мертвых и каждому воздаст по делам.

Прочие люди усиленным трудом, продолжительным подвижничеством и самой строгой внимательностью ко всем своим действиям и мыслям, упорной борьбой со страстями стараются достичь расположения к добру и отвращения от зла, что по милости Божией и получают как бы в награду за ревностное искание свое, а у Господа – естественное сродство с добром и устранение от беззакония, ибо Господь Сам – высочайшее Добро и нет в Нем никакой тьмы (1Ин.1:5). Он возлюбил еси правду, и возненавидел еси беззаконие: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Евр.1:9)».

Сего ради, то есть чтобы Ты совершил вышесказанное, изринул нечестие, насадил правду, совершил то, что совершил. «Чего же именно ради?» – вопрошает святитель Афанасий и отвечает, – «чтобы возрадовались соделавшиеся Твоими причастниками, как помилованные за то, что научились у Тебя любить правду и ненавидеть беззаконие». Христос был помазан не по Божеству, а по человечеству, посему и говорится помаза Тя Бог, то есть Отец Твой по Божеству и Бог по человечеству, по плоти (блаженный Феофилакт).

Что же такое – елей радования? Елеем Христос нигде не был помазан. Он помазан Духом Святым. Потому пророк и прибавил паче причастник Твоих, ибо многие до Христа были помазаны, но никто столько, сколько Он, так, как и многие агнцы, но Он Один избранный, равно многие сыновья, но Он Единородный. Все у Него отлично не только по Божеству, но и по домостроительству. Ибо никто не был помазан Духом в такой мере. А что Духа называет елеем, этому не дивись: как пророк он говорит несколько загадочно. Хорошо сказал он – радости, чтобы показать, что Дух Божий производит радость: Плод же духа: любовь, радость, мир (Гал.5:22). Услышав о елее, не елей представляй себе, но помазание. Елей был символом Духа, а главное и необходимое – Дух. Когда же это так, то нимало не сомневайся называть Его Христом, поскольку и Авраам назывался Христом, и пророки, между тем не все они были помазаны елеем, как это видно из сих слов: не прикасайтесь к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла (Пс.104:15). Когда же Христос был помазан? Когда Дух сошел на Него при крещении в виде голубя (Мф.з:16; Мк.1:10; Лк.з:22; Ин.1:32). Причастниками же называет здесь пророк всех духовных (имеющих благодать Духа), как о сем говорит Иоанн: И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать (Ин.1:16). Напротив, о Нем Самом: не мерою дает Бог Духа (Ин.3:34) (святитель Иоанн Златоуст).

Самое слово Христос означает Помазанника, ибо в Ветхом Завете помазанные назывались христами, как-то: священники, цари и пророки – в каковые три должности и помазан был Христос, впрочем, не общим с другими образом, но преимущественно пред всеми другими помазанными, как говорит о Нем псалмопевец: Возлюбил еси правду, и возненавидел еси беззаконие: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Евр.1:9). Здесь, само собой, надо разуметь помазание от Духа Святого, так как Он помазан был Духом Святым, по сказанию пророка Исайи: Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим (Ис.1:1). Эти слова Христос относит к Себе Самому: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами (Лк.4:21). Трояким преимуществом, и особенно славным величием, Христос превосходит соучастников Своих. Прежде всего, это есть священство по чину Мелхиседекову, о котором так говорит апостол: быв наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека (Евр.5:10). Он же в другом месте называет Христа священником, потому что Он принес Себя в жертву Богу и Отцу: Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, и ниже: Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих (Евр.9:14,28). Затем особенно славное величие и преимущество есть Царское Его достоинство, которое открыл Архангел Гавриил, когда принес мироспасительную весть Пречистой Деве: и даст Ему Господь Бог престол Давида, Отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца (Лк.1:32–33). Так же и волхвы, принесшие дары во время Его рождения, свидетельствовали о Царствии Его, спрашивая: где родившийся Царь Иудейский? (Мф.2:2). То же утверждает и надпись вины Его при смерти: Иисус Назорей, Царь Иудейский (Ин.19:19). О третьем преимуществе пророчествовал Богом вдохновенный Моисей: Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог Твой (Втор.18:15). Это величие Его познается из святого Его учения, в котором Он открыл и Божественность Свою, и все, что нужно было для спасения человеческого. Как Сам Он говорит: Я открыл им имя Твое (Ин.17:26). И выше: слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня (Ин.17:8).

Пророческое достоинство Свое Христос наиболее показал тогда, когда предсказывал будущее не по какому-либо откровению, но по собственному ведению, как истинный Бог и человек. Вот те преимущества, которые даны были Господу нашему Иисусу Христу помазанием паче причастник Его.

Как выше мы говорили, человек чистым и прекрасным вышел из рук Творца своего и получил от Бога заповедь, чтобы укрепляться в добре и развивать в себе его. Но он не удержался на высоте своего положения и призвания, нарушил заповедь Божию, желая уразуметь доброе и злое и уподобиться Богу, а посему природа человеческая потеряла свое равновесие, стала зараженной грехом и удобопреклонной к нему. Кроме Самого Бога, никто другой, даже сами Ангелы не могли восстановить прежний порядок, освободить душу человека от рабства греха и снова сделать ее святой, чистой, могущей входить в общение с Божеством. Поэтому Слово Божие, Святое и Праведное, любящее правду и ненавидящее беззаконие, будучи неизменным по естеству Своему, воплотилось, явилось среди нас, умалило Себя до рабия зрака, хотя и пребывало Богом, но по человечеству называло Бога Отцом. Оно посему, то есть как Бог, никакой нужды и надобности не имело в помазании, но было помазано от Бога Отца Духом Святым.

Сын Божий свят как Бог, по природе Своей, но все-таки принимает помазание, чтобы через Самого Себя привести человеческое естество к благодати и сделать нас достойными благословения Бога Отца, хотя мы искони подпали гневу за преступление во Адаме, а после сего за царствующий в нас грех, ибо вси уклонились и вси ежеминутно творим дела злые. Христос не посланник и не Ангел, но истинный Сын Божий – Бог. Посему не было времени, когда бы Слово нуждалось в освящении. Оно и в веки вечные, и до обитания с нами, и в его время было свято и праведно. Иначе как справедливы были бы слова богомудрого апостола Павла: Иже сый сияние славы и образ ипостаси Отчей (Евр.1:3). Ведь образ во всяком случае есть точное отображение первообраза. Первообраз – Отец, образ – Сын. Свят по природе Отец, свят, стало быть, и Сын. Но Сын Божий принял освящение по человечеству, по плоти, после того как был истощен, сделавшись истинным человеком. Сын Божий соединил в воплощении Божество Свое с плотию человека и тем уже самым освятил ее, ибо Бог по естеству Своему есть освящение наше. Ничего нет удивительного, что Слово Божие, будучи Богом, приняло на Себя природу человеческую из любви к добру и по плану домостроительства. Ставши же плотию, Сын Божий помазал Духом Святым храм Свой. Как же Сам Он помазал? А так, что Бог Отец все, что бы ни делал, все делает через Сына Своего. Посему с одной стороны говорится, что Он домостроительно принимает Духа, как человек; с другой стороны, как Бог, Он есть Сам полный распределитель и раздаятель Духа всем достойным и могущим восприять сей Божественный огонь. Посему Он и дунул на святых Своих учеников и апостолов, говоря: примите Духа Святаго (Ин.20:22). А святой апостол Петр, как повествуется в Деяниях, сказал народу иудейскому: Он, быв вознесен десницею Божиею и приняв от Отца обетование Святаго Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите (Деян.2:33). В этих словах ясно и решительно говорится о том, что Сын Божий десницею Божией возносится, – для чего? Для того, чтобы и приять и раздаять Духа. Возносится же, разумеется, совершив дело спасения, после истощения Себя и смирения даже до крестной смерти, – теперь Он Сам возносит уже Себя, подобно тому, как ранее Сам низвел Себя в рабское состояние, возносит Себя уже с плотию воспринятою, Сам будучи рукою Отца, которой Он все совершает, что и как подобает Божеству. Итак, Он возносится по воле Отца после того, как растерзал узы смерти и сущим в темнице духовной рек: «изыдите», возносится и садится одесную Бога Отца, с плотию Своею, разделяя всю славу Отчую. Что Иисус Христос Бога Отца называет Отцом по человечеству, сие можно выводить из Его слов, сказанных Марии Магдалине, а через нее и всем апостолам, во время явления Его ей при гробе после воскресения: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему (Ин.20:17).

Но кто это причастники Его или участвующие во благах? Это мы, весь мир, все духовные, как освященные тем же причастием, то есть все уверовавшие в Господа Иисуса Христа, други и братья Его по человечеству. Все мы причастники смерти Его в крещении и помазаны Духом Святым, Который называется елеем радования. Он «освободил нас от печали по грехам и сделал для нас то, что мы утешаемся надеждою на будущие блага» (блаженный Феофилакт).

«Мы будем прославлены, если только добре поживем в веце сем. Тело Христово прославлено; но оно предварительно страдало. Войдем в сострадание Ему произвольными подвигами и лишениями и непроизвольными скорбями. И Господь, пришедши, преобразит тело наше, уподоблявшееся на земле телу Его в страданиях, в тело славное, как славно Его прославленное тело. Преобразит – не новый ему даст образ, а новыми свойствами облечет, из тленного сделает нетленным, из немощного крепким, из грубого и мрачного тонким и светоносным. Оно станет таково, каково тело воскресшего Господа. Ах, сие тело будет сообразно тому телу, которое сидит одесную Отца, которому поклоняются Ангелы, которому предстоят бесплотные силы, которое превыше всякого начальства, власти и силы, – сему будет сообразно!» (епископ Феофан. Толкование на послание к Филиппинцам. Глава 3, стих 21).

Но чтобы причастниками Христовыми быть, нам необходимо много потрудиться и нудить себя на всякое дело благое. Человек по падении стал двойственным. В него вошел иной закон, действующий во удех его и воюющий закону ума и пленяющий его законом греховным, вошло как бы иное лицо, иной человек. Вот это-то иное лицо, этого-то пришлого человека и надо нам всячески подавлять. Искупитель потерпел за нас смерть, чтобы только обновить нас, обветшавших под бременем греха; обновление это во Христе совершается для нас тогда, когда мы вступаем в купель крещения. Из этой купели мы действительно выходим новыми, чистыми от греховной скверны и вместе с тем совершенно примиряемся с Богом, Которого прогневляли своими грехами. Понятно, что как скоро после крещения мы опять даем в себе простор греху, то теряем чистоту, приобретенную нами в крещении и возвращаемся в первоначальное состояние; обновившись, снова становимся ветхими и немощными. Посему, чтобы всегда сохранять за собой мир душевный и радость, надо умертвить в себе того чужого, пришлого человека, который беззаконно завладел нами, стал душой всей нашей деятельности. Желающий спастись должен погубить душу свою, по заповеди Спасителя (Мк.8:35). И действительно, только те, кто губит душу через внутреннее распятие, только они одни и начинают жить истинно по духу. Из креста, на коем совершается распятие нашего греховного внутреннего человека, из него, собственно, и источается для каждого силой благодати Божественной наша духовная жизнь. Так прежде всего надо принуждать себя к твердой вере в Господа Иисуса Христа, всецело предаваясь требованиям заповедей Христовых; должно постоянно пребывать в молитвах и потом понуждать себя на всякое дело благое. Так да понуждает всякий себя смиряться перед каждым человеком, почитая себя ниже и презреннее всех, не искать славы и чести человеческой, но стараться угождать только Единому Богу в простоте сердца. Должно навыкать быть милостивым, благим, сострадательным, щедрым по возможности. И Господь, видя столь благое его расположение и ревность, видя, как он нудит себя ко всякому доброму делу, милосердствует о нем, избавляет от врагов и живущего в нем греха и исполняет Духом Святым.

Так истинная жизнь происходит от креста. Посему, имея жажду жизни, поспешим на живоносные воды, источаемые крестом. Да не устрашат нас в сем спасительном деле болезненные скорби крестоношения. Правда, прискорбно крестное шествие вслед Спасителя, но с Ним соединены и высокие утешения. И сие еще в здешней жизни, а там, в будущей... нескончаемые блага: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходит то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1Кор.2:9).

Ст. 10–12.

И паки: в начале Ты, Господи, землю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса: та погибнут, Ты же пребывавши: и вся, якоже риза, обетшают, и яко одежду свиеши их, и изменятся: Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют.

И: в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса – дело рук Твоих; они погибнут, а Ты пребываешь; и все обветшают, как риза, и как одежду свернешь их, и изменятся; но Ты тот же, и лета Твои не кончатся.

Вот новое свидетельство, которое приводит святой апостол для доказательства Божественного естества во Христе. «Здесь он показал, что Христос есть Творец всего, ибо, сказав о небе и земле, Он обнял все, что на них есть; дал заметить, что Иисус Христос непреложен и неизменен, ибо это значит выражение: та погибнут, Ты же пребывавши; открыл, что через Него тварь получит изменение к лучшему, а что Сам Он безначален и недоступен тлению: Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют. Ты не произошел, но еси; Ты не принимаешь никакого изменения, но все Тот же. Сии выражения показывают вместе и бесстрастие Божества, ибо если бы оно страдало, то каким образом всегда было бы тем же? Оно изменилось бы, – и хотя бы три дня протекло в смерти, число лет стало бы меньше уже. Напротив, и пророк, и апостол – один, преднаписав свидетельство, другой, им воспользовавшись, открывают нам, что Христос всегда Тот же и что лета Его не уменьшаются» (блаженный Феодорит). Но «чтобы ты, слыша слова егда же паки вводит Первородного во вселенную (Евр.1:6), не подумал, будто Сыну впоследствии было предоставлено это как дар, апостол и выше предостерегает от такой мысли, и теперь опять предостерегает, говоря в начале, не теперь, говорит, но издревле... Вместе с тем он внушает и нечто другое, важнейшее, именно изображает изменение мира: якоже риза, обетшают, и яко одежду свиеши их, и изменятся, подобно как и в Послании к Римлянам говорит, что Бог преобразит мир (Рим.8). Желая выразить легкость этого дела для Бога, говорит: свиеши – как человек свертывает одежду, так Бог свернет и изменит мир. Если же Он так легко совершит преобразование и изменение мира в лучшее и высшее состояние, то мог ли Он иметь нужду в ком-нибудь другом при низшем (первоначальном) образовании мира? Доколе вы не устыдитесь говорить это? Вместе с тем и весьма утешительно знать, что мир не всегда будет в настоящем состоянии, но все получит преобразование и все изменится: Сам же Бог пребывает всегда живым и беспредельно живущим: и лета Твоя, говорит, не оскудеют» (святитель Иоанн Златоуст).

«Святой апостол говорит сие не потому, что тварь погибнет, но для того, чтобы от конца показать начало происшедшего. Ибо могущее погибнуть, если и не погибает по благодати Сотворившего его, однако произошло из небытия и само подтверждает небытие. И вот в противоположность тому, что сотворенное имеет такую природу, говорится относительно Сына: Ты же пребывавши, чтобы указать на Его вечность» (святитель Афанасий).

«Дела руку Твоею суть небеса дела рук Твоих, то есть деятельных Твоих сил, которые называются руками, ибо как у нас произведения ремесленников, делающих что-либо своими руками, показывают, что истинно они произвели их, так и творения Божии показывают, что они суть собственные дела Его, так как они и называются делами рук Его» (Дидим).

«Всякое тело ветшает от времени и долгих веков, как обветшавшая одежда; но по Твоему Божественному определению все обветшавшее тотчас обновится» (Евсевий). Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют.

«Небеса, говорит, изменятся, но Ты, Владыко, всегда одинаков и один и тот же; Существо Твое выше всякой сущности и не только безначально, так как не получило начала, но и бесконечно, ибо лета Твоя не оскудеют, ибо Ты не подлежишь времени» (Дидим).

Поглядишь на мир и с грустью подумаешь, как тленен он, непостоянен, как часто меняется все в нем, даже до настроения человека включительно. Вся жизнь мира представляет собой непрерывный ряд смены радостей и печали, наслаждений и лишений, сооружений и разорений... Где тот надменный счастливец мира, который так недавно высился и превозносился, яко кедр ливанский? Нет его уже, и память его погибла с шумом. Где тот богач, который, обладая множеством сокровищ, не знал меры своим наслаждениям? Нет его уже, и все богатства и стяжания его развеяны как прах. Где тот пылкий, крепкий и цветущий здоровьем юноша, который обещал себе продолжительную жизнь, мечтая о почестях, ласкал себя счастливою будущностью, которая, по-видимому, улыбалась ему? И этот прекрасный цветок жизни завял и погиб невозвратно для здешнего мира. А где те наши радости и удовольствия, к которым стремилась душа так жадно, как жадно стремится елень на источники водные? Все они быстро пронеслись, как мимолетные облака, прошли, как легкий сон. Где те древние знаменитые царства земные, которые были так славны и могучи, пред которыми трепетали прочие народы? Слава и крепость исчезла как дым, и прежде работавшие им народы сами стали их господами и себе поработили. Где те колоссальные постройки и сооружения, над которыми трудилось многое множество народа? Время разрушило их и повергло на землю, и они стали прибежищами диким зверям и ночным врагам. Много было островов в мире и много поселений на земле, но вот острова исчезли, поселения засыпаны лавой, а на их местах образовалась новая жизнь. Нет и допотопного мира, и только мелкие разные предметы, извлекаемые из недр земли, свидетельствуют о том величии, которым он обладал. Беспрестанно преходит образ мира сего и похоть его. Нет на земле ничего твердого, ничего постоянного. «Все в мире так изменчиво, что течет, как река. Как свеча зажженная горит и горением сама себя уничтожает, так мир изменчивостью своей разлагается и спешит к концу. Преходит – разлагается. Что же привязываться к тому, что ничего существенного не представляет? Ибо, сказав преходит, да еще – образ, апостол дал разуметь, что все блага таковы только по видимости, сами же в себе ничего прочного и существенного не содержат. Или преходит – обречен на то, чтобы престать, и вот-вот престанет, так что после ничто в нем не останется в том виде, как оно теперь есть. Зачем же ко всему этому привязываться или обо всем этом заботиться? Не будет более ни земледелия и мореходства, ни царств и военачалий, ни рабства и господства, ни искусства и наук, ни нищеты и богатства – ибо из всего этого и подобного сему состоит настоящий век, а он преходит. В будущей жизни иначе все будет устроено, иной примет образ» (блаженный Феодорит). Немалое утешение для бедствующих здесь верующих – знать, что дело не останется в таком состоянии, но получит преобразование, что Тот, Кого они почитают, живет и всегда будет жить. Ибо лета Твоя не оскудеют.

Дав возможность иудеям поразмыслить о Божестве Господа нашего Иисуса Христа, святой апостол снова переходит к Его человечеству, постоянно подобным смешением желая показать неслитно и нераздельно соединённые два естества в одном Лице Иисуса Христа. Посему и продолжает:

Ст.13.

Кому же от Ангел рече когда: седи одесную Мене, Дóндеже положу враги Твоя подножие ног Твоих.

Кому когда из Ангелов сказал Бог: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?

Слова этого стиха взяты апостолом из 109 псалма. Блаженный Павел отнес сие пророчество ко Иисусу Христу, ибо Господь Сам прилагал его к Себе. А что Господь Сам относил этот псалом к Себе, то это видно из святого Евангелия. Он спрашивал фарисеев: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему? (Мф.22:42–45). И никто из фарисеев не мог Ему ответить на это, ибо они понимали только одну часть, а на другую совершенно не обращали внимания. Они были уверены, что Христос должен быть Сыном Давида, но что Он в то же время есть и Господь Давида, по Своему Божеству, сего они не разумели. Потому-то Господь Иисус Христос, не отвергая того, что было уже признано, прибавляет еще новую мысль, научая, что Один и Тот же Сын Давидов по плоти есть в то же время его Господь и Владыка, как Бог и Творец. «Исправляя сие их мнение, Господь показывает, что пророк называет Его Господом, и притом Своим Господом, и потому признает истинным Сыном Божиим, Которому принадлежит одинаковая честь со Отцом» (святитель Иоанн Златоуст).

Сказал Господь Господу моему (Пс.109:1), то есть Господь – Бог Отец, говорит Господеви – Сыну Своему, Мессии, по вознесении Его на небо после совершения дела домостроительства нашего спасения. Хотя в первой заповеди сказано: Аз есмъ Господь Бог Твой, да не будут тебе бози иные разве Мене, и еще: Господь Бог наш, Господь Един есть, но этим нисколько не отвергается бытие Единородного, а напротив, здесь отделяется Он от ложных и ничтожных языческих богов. Как должны были иудеи, веровавшие в Единого Бога, понимать слова сказал Господь Господу моему? Про каких это двух богов говорит царственный пророк? Да еще ниже присовокупляет из чрева прежде денницы Я родил Тебя (Пс.109:3). Они совершенно упускали сокровенный смысл сих пророчественных слов и не трудились даже останавливаться на них своим вниманием, довольствуясь тем, что признавали Христа только сыном Давида. «Если Давид – царь, и притом царь благочестивый и удостоившийся пророческого дара, называет Владыку Христа Господом, то посему Он не простой только человек, как утверждают безумно иудеи, но и Бог, как Творец и Господь Давида; и общее наименование их выражает тождество существа Их. Ибо Господь говорит Господу – Отец Сыну Своему, а не Господь – творению и не Господь – созданию. Итак, слова Господь Господу моему сказаны о Христе. В еврейской же Псалтири написано рече Иегова Иегове, что выражает единосущность Отца с Сыном, так как никакая тварь не называется Иеговою: одному Богу и одному Божескому и несозданному естеству, а никому-либо другому созданному естеству усвояется сие имя» (блаженный Феодорит).

Седи одесную Мене, то есть царствуй со Мною, разделяй со Мною Престол, честь и славу Моего царства. Вот снова, как и раньше, словами сказал Господь Господу моему выражается равночестность Сына с Отцом, ибо у кого седение общее, у тех и царство общее, и власть, и честь, и слава. Севши одесную Отца, Сын не делает Отца находящимся налево, но сим показывается, что все правое и почетное во Отце имеет и Сын, Единосущный Отцу. «Ибо если Престол Божий, как мы уверены, есть наименование достоинства, то отдельное для Господа седалище по правую сторону Отца что другое может означать, как не равночестие достоинства? И правая сторона выражает отношение к равному, впрочем, так, что правая сторона не должна быть принимаема за телесную, ибо иначе у Бога была бы и левая сторона. Но сии слова почтенными наименованиями седения выражают величие Сыновней чести. Итак, как из того, что Он занимает почетнейшее седение по правую сторону, мы не можем заключать, что Он больше Отца, так и ты не говори, что Он выше или ниже, но что Он равночестен и равен, как сие показывает и общее седение» (святитель Василий Великий).

Блаженный Исихий говорит: «Не Сам Сын усвояет Себе достоинство царства и Божества (посему Павел святой говорит: не почитал хищением быть равным Богу (Флп.2:6), но потому, что Отец благоволил к Нему и Сын имеет достоинство, то посему Он имеет царство и равночестие с Отцом». Итак, Престол, по словам Евсевия, означает царское достоинство Его, седение – непоколебимость, твердость, неподвижность пребывания Его на царстве, а по правую сторону значит общение во благах и дарованиях правых Отца.

Давид назвал Мессию Господом и тем показал, что имеющий произойти от него Христос есть Владыка и Господь его, то есть истинный Сын Божий и Бог; словами же седи одесную Мене указал на Его человечество, ибо Сын Божий, как Бог, от века сопрестолен и соприсносущен с Богом Отцом, а как человек Он по вознесении Своем седе одесную престола величествия на высоких, когда Его человечество восприяло ту же неизменную и неизреченную славу, какую имело Его Божество прежде всех веков и времен.

Дондеже положу враги Твоя подножие ног Твоих.

«Вот Он опять ободряет верующих тем, что враги их будут поражены, а враги их те же самые, что и Христовы. И опять это – знак царствия, знак равенства, знак чести, а не бессилия Сына, что Отец гневается за оскорбления, причиняемые Сыну; это – знак великой любви и близости Отца к Сыну. И действительно, если Он гневается за Него, то как Он может быть чужд Ему?.. С другой стороны, если Он будет судить врагов там, то тем более они отдадут отчет за оскорбления, причиняемые Ему здесь» (святитель Иоанн Златоуст). Быть может, святой апостол Павел привел этот пророчественный стих для того, чтобы возбудить в иудеях чувство страха и заставить таким путем вдуматься вообще в пророчества и увериться в точном исполнении их. Апостол совершенно ясно говорит им: принесите древние книги ваши и читайте всё, что относится к будущему времени, ко времени пришествия Мессии; проникните в глубокий смысл и не останавливайтесь рассматривать мелочи и малые вещи, когда вашему взору представляются великие, славные и знаменитые деяния. Пророчества все в буквальной точности исполнились на Христе, Который был распят, страдал, был погребен, воскрес, наконец, в третий день – и о вере в Которого мы теперь вам благовествуем. Снимите покрывало с очес ваших, его сами вы возложили на глаза свои, следуя букве, а не проникаясь духом Закона. Мы благовествуем вам теперь о неизреченных дарах благодати, спешите к приснотекущему источнику воды живой и приимите дар Святого Духа, и обрящете покой душам вашим и блаженство, которых не испытывали отцы ваши. Если же вы и захотите добра себе, то убойтесь по крайней мере: если вы не признаете Христа за Мессию, то и вам грозит та же участь, как врагам Мессии, о которых говорит пророк. Под врагами можно разуметь дьявола, смерть и грех. «Все продолжение Царства Христова есть постоянное их побеждение. В Своем Лице Он победил их Своею смертию, воскресением и вознесением. Непрерывно же их побеждает и будет побеждать до скончания века в лице Своих верующих. В конце веков восстанет антихрист, имеющий совместить в себе сатанинскую и бесовскую силу. Его Господь убьет Духом уст Своих и тем во главу поразит сатану и все полчища его. Вслед за тем последует воскресение мертвых, которое есть упразднение смерти или окончательная над нею победа. Останется еще грех. И он, в лице грешников, будет упразднен решением: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф.25:41). Царство Божие очистится от всего противного и богоборного, и свет славы Божией воссияет во всех областях бытия» (епископ Феофан).

Святой Златоуст говорит: «Как последний? После всех, после дьявола, после всего прочего, ибо и в начале смерть вошла после всего: прежде совет дьявола, потом преслушание, затем и смерть. Сила ее и теперь упразднена, но действие прекратится тогда». Смерть упразднится не в отношении только к людям, но и в отношении ко всем тварям: ибо нельзя телу нашему сделаться чуждым смерти и тления без того, чтобы тление и смерть совсем не были изгнаны из всех областей бытия. Настанет новый период бытия неба и земли и всего того, что в них, нетленный (епископ Феофан).

Блаженный Феодорит и святитель Афанасий под врагами разумеют здесь иудеев, эллинов, еретиков и бесов. Слово Дóндеже не означает времени, но это свойство Божественного Писания, например: и до старости вашей Я тот же буду, и до седины вашей Я же буду носить вас; Я создал и буду носить, поддерживать и охранять вас (Ис.46:4).

Очевидно, что бытие Божие не ограничивается старостью людей, но Творец всех будет продолжать бытие Свое и по состарении и скончании всех (блаженный Феодорит). Святой Златоуст говорит: «Слыша говорящего пророка, что Отец полагает под ноги, не смущайся, ибо это сказано не потому, что Сын бессилен, поскольку святой апостол Павел говорит, что Он Сам полагает под ноги Свои. Дела Их общи, почему и говорит: все Мое Твое, и Твое Мое (Ин.17:10). Теперь, говорит, у Меня царствуй и владей Моею честию и славою; и хотя враги Церкви и противники Твоего имени истребляются и покоряются Твоим ногам медленно, но будет время, когда восприимешь царство над всем».

Ясно уже выразив все превосходства Сына над самими Ангелами, святой апостол Павел не ограничивается все-таки этим, а снова пополняет свое положение, прибавляя, впрочем, и новую уже мысль: о рабском полном подчинении Ангелов, вестников и посланников своему Владыке, Творцу и Господу, Который посылает их помогать людям, имеющим наследовать вечное спасение в славном Царстве благодати Христовой.

Ст.14

Не вси ли суть служебнии дуси, в служение посылаеми за хотящих наследовати спасение.

Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?

«Удивительно ли, говорит, что они служат Сыну, если они служат и для нашего спасения? Видишь, как апостол возвышает умы слушателей и указывает на великую честь, оказываемую нам Богом, назначившим такое служение Ангелам, которые выше нас, – служение для нас; он как бы так говорит: Ангелы употребляются на то, служение их состоит в том, чтобы служить Богу для нашего спасения. Таким образом, дело Ангелов – исполнять все к спасению братии. Хотя это дело Самого Христа, но Он спасает нас как Владыка, а они – как рабы; и мы, хотя рабы, но и сослужители Ангелов. Что вы, говорит, удивляетесь Ангелам? Они – рабы Сына Божия, всюду посылаются для нас, служат для нашего спасения, следовательно, они – подобные нам рабы. Посмотрите, какое небольшое Он полагает различие между тварями; хотя значительно различие между Ангелами и людьми, но он поставляет их близ нас и как бы так говорит: они трудятся для нас, всюду текут для нас, можно сказать рабствуют нам. Служение их состоит в том, что они всюду посылаются для нас.

Таких примеров исполнен Ветхий, исполнен и Новый Завет. Когда Ангелы благовествуют пастырям, когда являются Марии, когда – Иосифу, когда сидят при гробе Христовом, когда посылаются сказать ученикам: мужи Галилейские! Что вы стоите и смотрите на небо? (Деян.1:11), когда освобождают Петра из темницы, когда беседуют с Филиппом, то не ясно ли, что они служат нам? Представь же, какая оказывается нам честь, когда Бог посылает Ангелов служить нам, как друзьям Своим, когда Ангел является Корнилию, когда Ангел освобождает из темницы всех апостолов и говорит: идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни (Деян.5:20). Но что я говорю о других? Самому Павлу являлся Ангел. Видишь ли, как они служат нам для Бога и служат в делах весьма важных? Посему Павел и говорит: всё ваше... мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее (1Кор.з:22). И Сын был послан, но не как раб, не как служитель, а как Сын Единородный, как хотящий того же, чего хочет Отец; или, лучше сказать, Он и не был послан, потому что Он не из места одного перешел в другое, но принял плоть, а они переменяют места; оставив одни места, в которых были, переходят потом в другие, в которых не были. Это говорит апостол для того, чтобы ободрить их. Чего, говорит, вы страшитесь? Ангелы служат нам» (святитель Иоанн Златоуст).

Вот и различие между Сыном и Ангелами. Сын царствует на вечном Престоле Божием; Сын – Сам Бог и Господь, а Ангелы – духи и силы Небесные, лично свободные, служат, как творения Своему Создателю. Сын воссел одесную Бога Отца, восприняв Свою изначальную Божественную власть; Ангелы посылаются от Его Престола и Престола Отца, так как у Них один общий Престол, как вестники Божественных повелений и откровений во все концы вселенной. Сын есть и пребывает в бесконечные веки Господь, Которому и они, поклоняясь, служат. Но как и для кого они Ему служат? Они содействуют и помогают людям имеющим наследовать спасение. Деятельность Ангелов простирается на всю природу и творение на небе и на земле, а конечной целью всего домостроительства Божия с самого начала творения, а следовательно, и всего служения ангельского, остается возрождение падшего человечества, помощь в достижении спасения грешникам. По учению Церкви Ангелы-хранители даются для хранения царств, городов, монастырей, церквей и отдельных личностей. Святитель Дионисий Ареопагит говорит: «Богословие вверяет священноначальство над нами Ангелам, когда называет Михаила князем иудейского народа, равно как и других Ангелов князьями других народов». Святитель Василий Великий: «Все Ангелы имеют как одно наименование, так, конечно, и ту же общую всем природу; однако же одни из них поставлены начальствовать над народами, а другие – быть сопутниками каждому из верных. Но в какой мере целый народ предпочтительнее одного человека, в такой же, без сомнения, по необходимости выше достоинство Ангела-народоправителя в сравнении с достоинством Ангела, которому вверено попечение об одном человеке». Святитель Григорий Богослов: «Каждому Ангелу дано особое начальство от Царя: иметь под надзором людей, города и целые народы». Преподобный Иоанн Дамаскин: «Ангелы охраняют части земли, правят народами и местами, как поставлены на то Творцом». Я уверен, что особенный Ангел покровительствует каждой Церкви, как научает меня евангелист Иоанн в Апокалипсисе (1:20). Святитель Василий Великий говорит: «К каждому из верных приставлен Ангел, достойный того, чтобы видеть Отца небесного»; и в другом месте: «Что с каждым из верных есть Ангел, который, как детоводитель и пастырь, управляет его жизнью, против сего никто не будет спорить, помня слова Господа, сказавшего: не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного (Мф.18:10). И псалмопевец говорит: Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его (Пс.зз:8), – Ангел не отступит от всех уверовавших в Господа, если только не отгоним его сами худыми своими делами, ибо как пчел отгоняет дым и голубей смрад, так и хранителей нашей жизни – Ангелов – отгоняет, отдаляет многоплачевный и смердящий грех». Святитель Амвросий говорит: «Бог посылает Своих Ангелов для охранения и для вспомоществования тем, которым усвоено право на наследие обетованных благ в жизни будущей».

Ангелом-хранителем называется тот Ангел, который даруется от Бога человеку при его вступлении в Царство Благодати, то есть при крещении, дабы хранить его в продолжение всей жизни и руководить к небесному Отечеству. Присутствие при человеке Ангела-хранителя неоспоримо подтверждается многими примерами и опытами. И их так много в Ветхом и Новом Завете, что для перечисления их понадобилось бы много места и времени.

Весь человек: дух, душа и тело, ум, воля и совесть – охраняется Ангелом, а вместе с сим и внешнее состояние человека, и притом во всех случаях жизни. Посему от Ангела- хранителя можно надеяться получить всякую помощь, можно прибегать к нему с молением во всякой нужде и обстоянии. Но преимущественно Ангел бодрствует над сохранением нашей души и совести. Ибо, хотя бы все было потеряно, даже самая жизнь, но если цела душа и совесть, то человек цел, и Ангел-хранитель радуется о нем, как о сохраненном. Напротив, хотя бы весь мир был нами приобретен, но если погублена совесть и душа, то мы все потеряли, и Ангел-хранитель плачет о нас, как о погибших.

Где естественные средства недостаточны, а нужда в помощи величайшая, там действие Ангела-хранителя обнаруживается чудесным образом, а в обыкновенных случаях Ангел-хранитель действует обыкновенным, ему свойственным образом. Но должно помнить, что и обыкновенное ангельское выше обыкновенного человеческого. Поскольку знание и силы Ангелов далеко превышают всю мудрость и все могущество человеческое, то Ангел-хранитель и без чудес может сделать для хранимого им человека много такого, чего бы сам человек не мог для себя никогда сделать. Может, например, невидимо отклонить человека от опасности или благовременно предостерегает его; может вразумить ум тайным озарением, может вдохнуть в сердце благое желание, одушевить мужеством, утешить в скорби и прочее.

К сожалению, многие из нас не обращают внимания никакого на своего Ангела-хранителя; немало даже и таких, которые не знают, что у них есть Ангел-хранитель, хотя Церковь делает с своей стороны все, чтобы не оставить нас о сем в неведении. Один из дней каждой седмицы́ посвящается на прославление и молитвенное призывание Ангелов. Кроме того, у нас есть немалое число трогательных молитв к Ангелу- хранителю для домашнего употребления.

Ангел-хранитель дается человеку на всю жизнь, но коль скоро человек, повторяя одни и те же пороки, предается совершенно страстям и, ниспадая из одного порока в другой, доходит наконец до ожесточения и нераскаянности, то Ангел-хранитель, хотя не оставляет вовсе такого грешника, но, побуждаемый несовместностью чистого естества своего с грехом, удаляется от него, через что грешник лишается ангельского покрова и к нему открывается ближайший доступ ангела тьмы. Впрочем, и самый великий грешник может примириться со своим Ангелом-хранителем посредством искреннего раскаяния в грехах и оставления их навсегда. В таком случае, по слову Писания, великая радость бывает не только для Ангела-хранителя, но и для всех прочих Ангелов на небеси. Видит ли кто когда своего Ангела-хранителя? Видит в час своей смерти. Ибо Ангел-хранитель остается единственным спутником души при разлучении ее с телом. Но это свидание с Ангелом-хранителем не для всех бывает одинаково. Для душ добрых оно источник взаимной радости благодарения, а для душ злых и нераскаянных – источник стыда, печали и вечных угрызений совести.

Нужно быть всегда внимательным к себе, чтобы приметить ангельскую помощь. Вот что говорит об этом, и весьма поучительно, преосвященный Филарет, митрополит Московский: «Как в видимых своих явлениях святые Ангелы нередко принимаемы были человеками за подобных человеков, так легко случиться может, что и невидимые их действия человек примет за собственные человеческие или естественные, обыкновенные действия. Не случается ли, например, что среди недоумения или некоего бездействия ума вдруг, как молния, просиявает чистая, святая и спасительная мысль, что в обуреваемом или хладном сердце мгновенно водворяется тишина или возгорается небесный пламень любви к Богу? Если всякое явление по роду своему свидетельствует о присутствии действующей силы, то сии внутренние явления души нашей не свидетельствуют ли о присутствии Небесных сил, по человеколюбию бросающих лучи свои в наш ум и искры в наше сердце? Не суть ли это действия Ангелов, по изречению пророка Захарии, глаголющих в нас? Как достойно сожаления, если мы не примечаем сей ангельской помощи! Ибо не примечая, не приемлем ее как должно и не пользуемся ею; не пользуясь, остаемся неблагодарными и виновными, не приготовляем себя к другим подобным посещениям и таким образом удаляем от себя хранителей наших».

До сих пор святой апостол Павел разными путями старался доказать превосходство Сына, глаголавшего в последок дний сих, над всеми прежними посланниками, которые хотя и говорили от Бога, передавали Его волю, Его законы, но были только слугами, рабами, а не полновластными господами. Идя последовательно в своих доказательствах и твердо держась намеченного плана в достижении необходимой цели, апостол постоянно переходит от малого к большему, от важного к более важному. Упомянув о пророках и ясно показав превосходство Сына над ними, он поднимается выше по лестнице богословствования и вместо плотских существ ставит духов бесплотных – самих Ангелов, и тут же снова целым рядом текстов из Священного Писания раскрывает рабское служение, подчинение их Сыну Божию, своему Творцу, Господу и Владыке. Не вси ли, говорит он, суть служебнии дуси, в служение посылаеми за хотящих наследовати спасение. Говорит это вопросительно, но в этом вопросе сам же дает утвердительный ответ. Не все ли служебнии дуси? Ответ один может быть: разумеется, все. Доказывая этим стихом служебное подчинение Ангелов Сыну, святой апостол в то же время и ободряет слушателей, и подготовляет к дальнейшему. Смотрите, как бы говорит он, как заботится о вас Господь Бог. Мало того, что Он послал вам пророков и через них делал вам разные указания, преподавал законы, охранял благочестие, наблюдал за нравственностью, Он еще и самих духов бесплотных как бы подчинил смертным плотским людям, заставив их пещись о спасении, внушать им все потребное и охранять не только внутреннюю духовную жизнь, но и заботиться о сохранении от внешнего вреда. Видите, все преподано вам, Бог все сделал с Своей стороны, чтобы привлечь вас, теперь ваша обязанность заботиться о спасении души своей, ваша обязанность хотеть получить спасение. Раньше я доказывал вам, уяснял и раскрывал то, что могло быть для вас непонятным, неясным, а теперь перехожу к увещанию вас, чтобы склонить скорее к решимости идти по правильному пути. Доказательства мои хотя и такого свойства, что должны были быть принимаемы сердцем, но действовали более убеждения и увещания мои; хотя они не пойдут против разума, наоборот, в нем найдут поддержку себе, но будут ударять в сердце и в нем возжигать, как от кремня, искру того Божественного пламени, который приходил низвести на земле Сын, наш Владыка и Господь.

Ст.1.

Сего ради подобает нам лишние внимати слышанный, да не когда отпадем.

Посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному, чтобы не отпасть.

«Так как, – говорит, – настолько велико превосходство говорившего нам Сына пред пророками и Ангелами, служителями Ветхого Завета, то сказанному Им должно внимать больше, чем закону. Но прямо он не сказал этого, чтобы не поразить их (евреев) в начале; он предоставил им делать заключение об этом из последующего. Говорит это, не сравнивая Ветхий Завет с Новым, нет, но против мнения тех, которые с большей славой отзываются о Ветхом Завете и пренебрегают Новым» (блаженный Феофилакт). Трудно было писать к евреям. Тут нужна была большая осторожность и умение выражаться, чтобы не отклонить их резкостью с самого начала и чтобы заронить в то же время в их сердце мысль доверчивую и расположение и желание внимательно относиться ко всему, что им пишут. Они сами должны были доходить до тех результатов, до которых апостолу хотелось довести их. А не дойти они не могли, ибо так увлекательно и ясно и побудительно выражался святой Павел. Иоанн Златоуст говорит: «Здесь он хочет сказать, что надобно внимать лишше закона, но умалчивает об этом; объясняет же это в доказательствах, а не в самом увещании или совете – потому что так было лучше... Почему же нам должно быть лишше внимательными к сказанному? Прежнее не так же ли от Бога, как и настоящее? Здесь он заповедует внимать или лишше закона, или весьма, но отнюдь не осуждает закона, нет. Так как евреи имели высокое мнение о Ветхом Завете за древность его, то чтобы настоящий, как новый, не подвергался презрению, он усиленно доказывает, что последнему должно внимать еще более. Как доказывает? Как бы так говорит: хотя то и другое от Бога, но не одинаково. Впрочем, он это объясняет нам после, теперь пока кратко указывает на это, а после излагает яснее, когда говорит если бы первый завет был без недостатков, и еще а ветщающее и стареющее близко к уничтожению (Евр.8:7–13), – и многое другое подобное. Но в начале речи он не осмеливается сказать ничего такого, пока еще не приготовил и не расположил к тому слушателя многими доказательствами. Итак, почему, скажи, нам подобает лишше внимати? да не когда, говорит, отпадем, то есть чтобы нам не погибнуть, не отпасть. Здесь он показывает тяжесть отпадения – как трудно отпавшее опять восстановить, когда это происходит от нерадения. А самое выражение он заимствовал из Притчей: Сыне, говорит Премудрый, да не преминеши* (*Сын мой не упускай их (облака) из глаз твоих) (Притч.3:21), – выражая и легкость отпадения, и тяжесть погибели, то есть что преслушание небезопасно для нас. Самыми же доказательствами апостол внушает, что наказание будет весьма велико. Впрочем, это он оставляет предметом для исследования, а не дает в виде заключения. Такой образ речи делает обличение не столь резким, то есть когда обличающий не везде сам от себя произносит решение, но оставляет на волю слушателя, чтобы он сам подал голос; это делает слушателей более благоразумными. Так поступает в Ветхом Завете пророк Нафан, а у Матфея Христос, когда говорит: что сделает он с этими виноградарями? (Мф.21:40), – вызывая учеников самим произнести суд. В этом состоит величайшая победа».

Не пренебрегать Новым Заветом, даже не безразлично относиться, а, напротив, со всеусердием хвататься за него, сильно боясь, как бы не отпасть и не потерять предлагаемые сокровища, учит апостол. Когда кто видит, что стоит на краю пропасти и сознает, что может по невнимательности своей ежеминутно свергнуться туда, то с великою боязнью хватается за дерево, крепко держится за него, будучи уверен, что теперь он в безопасности, если только сам не выпустит из рук спасительного древа. Так и слушатели, чтобы с пришествием благодати не потерять надежду спасения, оставаясь под законом, должны скорее спешить укрепиться на истинной лозе, подаемой через Христово учение и всеусердно заботится о том, чтобы не отпасть и не погибнуть. И тут святой апостол снисходит к немощной совести слушателей и причисляет к ним и себя; нам, говорит, подобает внимати; этим делает указание и для уверовавших, чтобы они не нерадели и не сидели сложа руки, успокоившись на том, что уверовали, – нет, а надо всю жизнь свою так обставить, так располагать, чтобы она не расходилась с требованием святого Евангелия, а напротив, постоянно была самым точным осуществлением его. Ибо неисполнение закона Евангельского будет уже уклонением от него, отпадением и тоже грозит лишением всех благ, обетованных в будущей жизни.

Евреи так высоко чтили свой закон, что исполнение его довели до крайней степени, до мелочности, хотя, правда, обращали внимание не на то, на что следовало. Вот апостол Павел, принимая во внимание их такое фарисейское стремление к выполнению закона, переносит его на Новый Завет, усиливает его и через сравнение Ветхого Завета с Новым заставляет их серьезно подумать о последнем и с большим усердием заботиться об исполнении его.

После нарушения прародителями заповеди в раю Бог обещал послать Искупителя, верою в Которого и должно было спасаться ветхозаветным людям. В сем показал Бог великую любовь Свою к падшему во грехах живущему роду человеческому: Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3:16). Теперь этот обещанный Искупитель – Сын Единородный – пришел, дал Евангелие, правила жизни нравственной, и надо во всей точности исполнять их, ибо теперь не обещается человеку ничего иного, кроме страшного суда, когда каждому воздастся поделом, яже в теле содела. Тогда будет награда за подвиги, за исполнение воли Божией, и одни услышат от всемирного Судии желанный оный глас: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф.25:34), а другие – страшный и грозный: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф.25:41).

Священное Писание нигде не говорит о том, что Бог после последнего решения и приговора найдет новое средство для спасения погибших и осужденных, напротив, везде свидетельствует о том, что там начнется для добрых вечная блаженная жизнь, а для злых – вечное мучение в отлучении от Бога среди мрачных демонов.

Какая строгая и полная последовательность заключается у святого апостола! Только что сказал, что мы должны особенно внимательны быть к Новому Завету, сейчас же и спешит пояснить это, привести наглядное доказательство, почему именно так надо поступать. И тут, разумеется, снова прибегает к излюбленному своему приему – сравнению Ветхого Завета с Новым.

Ст. 2–4.

Аще бо глаголанное Ангелы слово быстъ известно, и всяко преступление и ослушание, праведное прият мздовоздаяние: како мы убежим о толицем нерадивше спасении; еже зачало приемше глаголатися от Господа, слышавшими в нас известися, сосвидетелъствующу Богу знаменми же и чудесы, и различными силами, и Духа Святаго разделенми, по Своей Ему воли.

Ибо, если через Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него, при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святаго по Его воле?

К увещанию он опять присовокупляет сличение и показывает, как далеко превосходит учение Евангельское предписание закона. «Под словом, сказанный через Ангелов, нужно разуметь или десятословие, ибо справедливо, что тогда присутствовали Ангелы, которым вверен был еврейский народ, они и производили трубные звуки, огонь, мрак и прочее, как говорится в послании к Галатам: преподай через Ангелов (Гал.3:19), и в другом месте: вы, которые приняли закон при служении Ангелов (Деян.7:53); или под словом должно разуметь все повеления в Ветхом Завете, преподанные через Ангелов, как, например, на месте плача во времена судей, при Сампсоне (Суд.2:1, 13:3)» (блаженный Феофилакт).

Итак, «при поставлении закона служили Ангелы, а здесь сам Господь Ангелов первый принес спасительное учение, а приняли оное те, которые получили апостольскую благодать. Притом закон был словом, показывавшим, что должно делать, а учение Господа – словом, доставившим вечное спасение» (блаженный Феодорит). «Сказав аще бо глаголанное Ангелы слово быстъ твердо, не присовокупил тем более глаголанное Христом, но, оставив это, сказал более кротко: како мы убежим о толицем нерадивше спасении? И смотри, как он делает сравнение: аще бо, говорит, глаголанное Ангелы слово; там – Ангелы, а здесь – от Господа, там – слово, а здесь – спасение. Потом, чтобы кто-нибудь не сказал: разве то Христово, что говоришь ты, Павел? – он предупреждает это и доказывает достоверность сказанного, доказывает достоверность как тем, что он слышал это от Господа, так и тем, что и ныне Бог говорит это не гласом, просто произносимым, как было при Моисее, но посредством знамений и удостоверяющих событий... И везде он говорит, что закон преподан через Ангелов. Некоторые утверждают, что здесь разумеется Моисей, но это не основательно, потому что он называет здесь Ангелов во множественном числе, притом говорит здесь об Ангелах небесных. Что же сказать на это? То, что он или говорит об одних только десяти заповедях, так как тогда Моисей говорил, а Бог отвечал; или что Ангелы присутствовали, когда Бог преподавал заповеди; или говорит обо всем, сказанном и сделанном в Ветхом Завете, так как Ангелы принимали в том участие» (святитель Иоанн Златоуст).

«Ангелы не творцы закона, а служители при учреждении его. Они от лица Божия, а Моисей от лица людей. Бог им внушал, они передавали Моисею, а Моисей народу. Бог, явившись на Синае, показал, что закон идет от Него; но закон имел много подробностей, их удобнее было передать и истолковать посредством Ангелов. Моисею говорится: виждъ, сотвори по образу, показанному тебе на горе. Поскольку ветхозаветное служение было все образовательное, то его и надлежало видеть Моисею в образах. Образы всего он и видел на горе, а Ангелы истолковывали их, что значит и зачем то и другое нужно. Все же от Бога. Сам Моисей пред смертью свидетельствовал: Господь пришел от Синая... и шел со тьмами святых; одесную Его огнь закона (Втор.33:2). И все иудеи веровали, что Моисеови глагола Бог (Ин.9:29), и вместе содержали, что закон принят устроением ангельским (Деян.7:53), как говорил при всех и ко всем первомученик Стефан» (епископ Феофан Затворник. Толкование на послание к Галатам).

Вот почему святой апостол Павел, обращаясь к евреям, не думал сказать что-либо отталкивающее, противное их верованиям, сказав, что весь закон есть слово, глаголанное Ангелы.

Две инстанции отделяли народ от Бога – Моисей снизу и Ангелы сверху, а обетование дал лично Сам Бог. Отсюда ясно раскрывается превосходство перед законом Нового Завета, как исполнителя обетования. В послании к Галатам святой апостол Павел делает только легкие намеки, а полное раскрытие делает уже в послании к Евреям.

Аще бо глаголанное Ангелы слово быстъ известно.

Что значит известно?

«Значит истинно и верно, потому что все сказанное сбылось в надлежащее время. Или это он говорит, или то, что слово было твердо и угрозы приведены в исполнение, – говорит Иоанн Златоуст, – и ничего из этого не пропало». Да и никак не могло пропасть, ибо хотя глаголали Ангелы, но они ничего от себя не говорили, а все было внушаемо им Самим Богом, посему ни одно слово не могло быть нетвердым, неосновательным, ни одно приказание, заповедь, повеление остаться неисполненным без наказаний, которые и были указаны за нарушение Божественной воли. И это были не простые только угрозы, а все решительно в точности исполнялись и побуждали тем самым к строгому и внимательному отношению ко всему заповеданному. Апостол Павел далее говорит об этом: и всяко преступление и ослушание, праведное прият мздовоздаяние. Не так, чтобы одно получило, а другое осталось без воздаяния, нет, но всяко, и ничто не осталось ненаказанным, праведное прият мздовоздаяние.

Мздовоздаяние вместо наказания. Почему же он так выразился? Павел обыкновенно не слишком строг в выборе выражений, но иногда употребляет безразлично менее точные вместо более точных, как например, в одном месте он говорит: всякое превозношение, восстающее против познания Божия (2Кор.10:5); и в другом месте он употребляет мздовоздаяние вместо наказания, так же как здесь называет наказание мздовоздаянием: ибо праведно, говорит, пред Богом – оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою (2Сол.1:6–7). То есть правда не потеряла свою силу, но Бог исполняет ее и подвергает согрешивших наказанию, хотя бывают явны не все грехи, а только те, которыми прямо нарушаются заповеди. Итак, како, говорит, мы убежим о толицем нерадивше спасении? Этим он выражает, что прежде было не великое спасение, и потому хорошо присовокупил: о толицем (святитель Иоанн Златоуст).

Что же значит «не великое» спасение и толикое?

Разница здесь лежит глубокая и важная. Там, в Ветхом Завете, за всякое уклонение от данного закона обещалось и посылалось временное наказание в здешней жизни в виде войн, моровых поветрий, голода, засухи, краткой жизни, бесчадия, побиения камнями, болезней, изгнания из стана и тому подобное, причем о вечном мучении не упоминалось, наоборот, за всякое исполнение данного закона обещалась и воздавалась награда так же в этой земной жизни. Но так как народ по своему характеру и воззрениям трепетал за свою внешнюю земную жизнь, то все эти наказания или награды имели для него важное значение. Потом в руках Божиих они служили воспитательным средством по отношению к еврейскому народу. Этими путями Бог привлекал народ к Себе, к добродетельной жизни, к умягчению характера, к правильным понятиям нравственным. Когда уклонялись евреи в идолопоклонство, на них насылались неприятели, которые опустошали страну их, уносили имущество, захватывали массу пленных и избивали войско, выступавшее в защиту своей области. И хотя часто евреи численностью и превосходили врагов своих, но все-таки терпели постыдные поражения, так как сила Божия отступала от них, оставляла их на произвол естественных сил человеческих, которые и показывали наконец евреям, куда они зашли в своей жизни, от Кого уклонились и к чему надо им прибегнуть. Тогда они, видя уже полную невозможность спастись своими силами и потеряв всякую надежду на помощь со стороны истуканов, коим они поклонялись, начинали усердно вопиять о помощи к Единому Истинному Богу, оказывавшему им постоянно всевозможные милости и благодеяния. И Бог, поруганный ими, по Своему милосердию и благости не презирал кающийся народ, не медлил в послании помощи, а избирал тотчас особых лиц, которые с самым незначительным количеством людей отгоняли превосходившего их численностью неприятеля, одерживали над ним самые блестящие победы и этим самым воочию всем показывали, яко велий Господь наш и велия крепость Его и яко близ всем призывающим имя Святое Его. Избавление, спасение совершалось. Но спасение не душ, спасение не вечное, спасение не от власти дьявольской, не от греха, не от проклятия и смерти. Спасение касалось только временных условий земной жизни. Так и в прочих случаях. И не видать, чтобы евреи даже в лучших своих представителях помышляли о вечной жизни и старались достигать ее своими добрыми качествами. Только Моисей соглашался быть изглаженным из книги живота за спасение народа еврейского.

В Новом же Завете, с пришествием Спасителя, картина меняется. Борьба происходит уже не за внешние земные блага, а за блага небесные, вечные; борьба переносится в сердце человека, в котором заповедуется уничтожать все страсти и страстные движения природы человеческой; взоры людей обращаются от земли к небу и там, над звездным миром, стараются узреть свое истинное отечество со всеми неизреченными его красотами и наслаждениями.

Тут уже не тело, не внешнее благосостояние освобождаются от насилия со стороны врагов, подобных же людей, а сама бессмертная душа силою заслуг Господа нашего Иисуса Христа по мере нашего духовного роста освобождается на веки вечные от постыдного рабства греху, влекущему за собой все ужасные последствия.

Но ведь и в новозаветной жизни встречаемся мы с такими же скорбями и несчастиями, какие существовали и в прежние времена! Это великое человеколюбие Божие, что мы наказываемся в здешней жизни, находясь в сем мире; но мы, не зная, что совершается там, почитаем тяжелым здешнее. Однако это несправедливо. Вот что повествуется в Отечнике: один весьма ревностный брат спросил некоего старца: «Отчего душа моя желает смерти?». Старец отвечал ему: «Оттого, что ты избегаешь скорби и не знаешь, что грядущая скорбь гораздо тяжелее здешней. Но мы, спя, хотим спастись и поэтому изнемогаем в скорбях, тогда как мы должны благодарить Бога и считать себя блаженными, что сподобляемся немного поскорбеть здесь, дабы там обрести покой».

«Народу иудейскому не дано было Духа. Рассмотри весь быт иудеев. У них и наказания шли вслед за делами, и награды не отлагались вдаль, а были выдаваемы в точной мере, как поденный наем слугам; повсюду взорам их представлялись живо ужасы, сурово соблюдались телесные омовения, осторожность в поступках. Не так делается у нас: мы очищаем помысл и совесть. Христос не говорит только: не убивай, но и не гневайся; или только: не прелюбодействуй, но и не смотри нечистым оком. Он хочет, чтобы мы не из страха настоящей казни, а из любви к Нему снискали навык в добродетели и успевали во всем прочем.

Нам Бог не обещает земли, текущей медом и млеком, но делает нас сонаследниками Единородного и всеми мерами старается отклонить нас от настоящих благ и обещает преимущественно даровать такие, какие приличны соделавшимся сынами Божиими. У нас ничего нет чувственного, ничего телесного, но все духовно. Иудеи хотя назывались сынами, но как рабы, а мы, как сделавшиеся свободными, получили усыновление и ждем себе неба. С иудеями Бог беседовал через других, а с нами Сам лично.

Иудеи всё делали, будучи к тому побуждаемы страхом наказания, а духовные всё делают по внутреннему расположению и любви, что и доказывают, преуспевая сверх предписанного в заповедях. Хотя грешники и ныне не остаются без наказания, но и в сем большая разность. Иудеев священники побивали камнями, жгли, увечили, а нас обращают иначе: для нас довольно отлучения от отчей трапезы, удаления на некоторое число дней от нашего взора. Для иудеев усыновление было титлом только на словах – для нас оно сопровождается действительностью, очищением посредством крещения, дарованием Духа, ниспосланием прочих благ» (святитель Иоанн Златоуст. Толкование на послание к Римлянам).

Стало быть, теперь не от войны избавит нас Господь, не землю и земные блага даст нам, но будет отпущение согрешений, разрушение смерти, погибель дьявола, Царство Небесное, жизнь вечная, благодать Духа. Вот каково нынешнее спасение! Как же мы избежим наказания, если не станем заботиться о нем, станем в нерадении и лености проводить свою жизнь, как бы нас вечное спасение и не касалось?

Еже зачало приемше глаголатися от Господа, слышавшими в нас известися.

Весьма осторожно и тонко поступает везде апостол. Как только является малейшая возможность подтвердить свои слова, придать им силу, он сейчас же хватается за это, желая, чтобы читатели еще больше расположились и внимательнее относились к предлагаемому. И так тут, «придавая достоверность своим словам, говорит, что спасение это возвещено не через пророков или Ангелов, но от Самого Владыки всех, от Самого источника получило начало, затем распространилось и среди нас истинно и верно через самовидцев Слова и слуг. Об этом и Лука говорит (Лк.1:2). Они твердо наставили нас. Как же в другом месте апостол говорит: не от людей слышал (Гал.1:12)? Потому что там важно и необходимо было настоять на мысли, что он не учился у людей. Ибо его осуждали, что он не слышал Господа, и потому он подвергался опасности, что его проповедь не будет иметь веры со стороны его учеников. А теперь нет такой нужды в этом. Ибо не евреям он проповедовал, не у них и осуждали его, что он учился у людей, а не у Христа. Или приводя здесь слова: сосвидетелъствующу Богу знаменми же и чудесы, – показывает, что он принял это не от людей, а от Бога» (блаженный Феофилакт).

Слышавшими в нас известися, то есть «верно преподано, или приведено в исполнение; мы, говорит, имеем залог; оно (спасение) не истребилось, не прекратилось, но сохраняется и одерживает победу; а причиной тому действующая Божественная сила» (святитель Иоанн Златоуст). Эта сила повсюду проявляется теми лицами, которые преподают нам и проповедуют истинное учение Христово. Не от себя они проповедуют и не свое возвещают, а от Господа, и только то, что сами слышали от Единородного Слова Отчего. Дело это великое и достоверное. Святой евангелист Лука в начале своего Евангелия прямо говорит: как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и сослужителями Слова (Лк.1:2). «Как же оно известися? А что, скажут, если слышавшие от себя выдумали? Чтобы опровергнуть такую мысль и доказать, что эта благодать не от людей, апостол прибавляет: свидетельствующу Богу (ст.4). Подлинно, Бог не свидетельствовал бы о них, если бы они сами измыслили что-нибудь. Они свидетельствуют, а вместе и Бог свидетельствует. Как Он свидетельствует? Не словом, не гласом, хотя и это было бы верно, а как? Знаменми же и чудесы, и различными силами. Хорошо он сказал различными силами, выражая обилие дарований; у древних же не было таких и столь различных знамений. Мы поверили им не просто, но при свидетельстве знамений и чудес, следовательно, поверили не им, а Самому Богу» (святитель Иоанн Златоуст).

«Но поскольку и Моисей употреблял чудотворения, то апостол по необходимости показывает превосходство благодати и в этом отношении. Ибо здесь не только Господь творил чудеса, но и божественные Его ученики и их преемники. Показывает также и то, что Новый Завет сияет более и духовными дарованиями. Ибо древле одни пророки участвовали в духовном даровании, а ныне все верующие имеют эту благодать; и для сего-то именно он и присовокупил: и Духа Святаго разделенми, по Своей Ему воли» (блаженный Феодорит).

«Как же это, когда и чародеи совершают знамения, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – и иудеи говорили о Христе, что Он изгоняет бесов силою веелъзевула (Лк.11:15)? Но они совершали не такие знамения, потому Павел и говорит: различными силами. Те знамения не сила, а бессилие, вымысел и пустые действия, потому об этих он и говорит: Духа Святаго разделенми, по Своей Ему воли. Здесь, кажется мне, апостол намекает еще на нечто другое: вероятно, там было не много людей, имевших духовные дарования, которые оскудели потому, что верующие стали менее ревностны. Потому, чтобы утешить их в этом и предохранить от падения, он приписывает все воле Божией: Сам Бог, говорит, знает, кому что полезно, и таким образом распределяет благодать. То же он говорит и в послании к Коринфянам: Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно; и еще: каждому дается проявление Духа на пользу по воле Его (1Кор.12, 18:7–11), – доказывает, что дарования зависят от воли Отца. Часто многие не получали дарований за нечистую и нерадивую жизнь, а иногда не получали их и люди, проводившие хорошую и чистую жизнь, для чего же? Для того, чтобы они не преткнулись, чтобы не возгордились, чтобы не сделались нерадивыми, чтобы не стали слишком превозноситься. Ведь если и без дарований самое сознание чистой жизни может возбудить гордость, то тем более это возможно, когда присоединятся благодатные дары. Потому они и были сообщаемы более людям смиренным и простым, а в особенности простым, пребывавшим, как говорит Писание, в веселии и простоте сердца (Деян.2:46). Таким образом, увещание апостола могло сильнее действовать на них и, если они были нерадивы, возбуждать их. Смиренный и не думающий много о себе делается более ревностным, когда получает дарование, как человек, получивший не по заслугам и считающий себя недостойным; а кто думает, что он оказал заслуги, тот считает дарование должным и превозносится. Потому Бог с пользою таким образом устрояет это дело... Если бы ты имел дарования, то часто превозносился бы, часто падал бы; ты не знаешь себя самого так, как Бог знает тебя. Не будем же говорить: для чего это и к чему это? – когда все устрояет Бог; не станем требовать от Него отчета – это крайне нечестиво и безумно. Мы – рабы, и рабы, далеко отстоящие от Владыки, не знающие даже того, что под ногами. Не будем же испытывать советов Божиих, но будем хранить то, что Он даровал нам, хотя бы это было малое, хотя бы крайне малое, и тогда непременно мы заслужим похвалу» (святитель Иоанн Златоуст).

Таким образом, мы видим, что святой апостол Павел, представив различие и показав превосходство Нового Завета пред Ветхим, переходит к большему, которого еще не было в законе: и Духа Святаго разделенми, по Своей Ему воли. Там, в Ветхом Завете, получали дары благодатные только некоторые лица, а в Новом Завете решительно все, омывшиеся банею Крещения. Правда, в настоящее время мы не видим явных даров Духа Святого, как это было в первые века христианства, когда требовали того обстоятельства, но все-таки, несомненно, благодатные дары существуют и теперь и преподаются всем верующим посредством Таинств в Церкви Христовой. В первые же века, когда распространялось христианство, когда апостолы, простые и неученые рыбаки, должны были доказать, что их проповедь от Бога, что они Богом посланы научить людей истинной вере, истинному Богопознанию, указать им правила богоугодной жизни для получения вечного спасения, вечного блаженства в горних обителях, в то время Господь явно изливал на верующих дары Духа Святого. И какое это было обилие! Какой был избыток чудес! Не только сладчайшее имя Господа Иисуса совершенно прогоняло неисцелимые болезни, открывало очи, разверзало слух, разрешало узы языка, исправляло всякие телесные немощи, прогоняло бесов и творило бесчисленные иные чудеса – но даже повязки апостолов или тень проходившего апостола Петра были источником чудес. Возложение рук апостольских низводило дары пророчества, глаголания разными языками... И мертвые восставали из гробов, и живые умирали в наказание по одному слову, как Анания и Сапфира, утаившие часть своих денег и хотевшие обмануть апостола Петра. Но и в настоящее время не прекратилось явление Духа. Бывали и есть особо угодившие Богу люди, которые обладают даром прозрения, чудотворения и другими. Но по смирению своему и по маловерию со стороны окружающих они тщательно скрывают свои дарования.

Апостол упомянул о разделении благодатных даров с той целью, чтобы возбудить к ревности нерадивых. Сие полезно и нам принять во внимание, ибо наше время более, чем какое-либо другое страдает недугом нерадения, черствости, охлаждения к духовным интересам, к духовной жизни. И теперь, как во времена Господа нашего Иисуса Христа, народ ищет знамений и чудес не для укрепления себя в вере, не для поддержания в себе огня ревности к достижению нравственного совершенствования, чистоты сердечной, а просто ради удовлетворения простому любопытству или же для приобретения лишнего материала для свободного и кощунственного исследования. И вспоминаются слова Христа Спасителя, сказанные Им книжникам и фарисеям: род сей лукав, он ищет знамения, и знамение не дастся ему (Лк.11:29). А почему? Потому что не с добрым расположением ищет, не для того, чтобы воздать славу Творцу знамений – Богу. И вот воли Божией нет на то, чтобы явны были дарования Божии. Но они есть и могут открыться – только стремись к исполнению закона Евангельского, познавай Бога, и еще в настоящем веке будешь иметь познание истины, и в будущем живот вечный наследуешь. Ревнуй усерднее и предавай себя всецело в благую волю Божию.

Ст.5.

Не Ангелом бо покори Бог вселенную грядущую, о ней же глаголем.

Ибо не Ангелам Бог покорил будущую вселенную, о которой говорим.

Весьма мудро сказав, что Бог подтверждал проповедь апостолов многоразличными чудесами, так как это доказательство делает ясной и несомненной истинность проповедников, он затем снова обращается к сравнению с Ангелами. Так важен был предмет, о котором вел речь апостол Павел, что ему хотелось ясно и всесторонне запечатлеть его в умах слушателей. Он понимал хорошо, что от этого именно зависит успех его проповеднической деятельности. Как только он докажет своим слушателям превосходство Сына пред Ангелами, тогда они само собой должны будут принять Христово учение как Божественное, а приняв его, исполнять Его требования, и таким образом наследуют вечное спасение. И раньше апостол прибегал уже к сравнению Сына с Ангелами, и теперь, воспользовавшись представившимся случаем, прибегает к нему.

Тут превосходство Сына пред Ангелами показывает он из того, что Бог не им покорил грядущую вселенную, то есть этот мир, но Сыну. Опять-таки сравнивает Ангелов с Владыкою Христом не как Богом, но как человеком. Апостол старается показать, что не Ангелы, но Он воспринял владычество над всем. Блаженный Феодорит под грядущей вселенной подразумевает будущую жизнь. Остальные же наши толковники сходятся все на том, что грядущей вселенная названа по отношению к вечному существованию Сына, потому что Сын Божий был всегда, а она имела явиться, потому что прежде, очевидно, не существовала (по блаженному Феофилакту).

«О ней же глаголем. То есть о вселенной, о которой сказали выше: егда вводит Первородного во вселенную (Евр.1:6). Посему да не ищет твой ум, заблуждающийся, другой вселенной. Некоторые под грядущей вселенной разумели будущий мир. Об этом мире, говорит, у нас вся речь. Тогда Ангелы предстанут как слуги, а Сын воссядет как Судия» (блаженный Феофилакт). Не о другой какой говорит вселенной, нет, об этой самой, посему и присовокупляет: о ней же глаголем. Подобно тому, как здесь он сказал про вселенную грядущая, так и в послании к Римлянам, рассуждая об Адаме и Христе, называет воплотившегося Христа будущим по отношению к временам Адамовым, ибо Христос только еще имел прийти: который есть образ будущего (Рим.5:14).

Таким образом, вселенную, имевшую явиться, Бог покорил не Ангелам, а Христу. Очевидно, говорит, о ней сказано Сыну, и никто не может сказать, что Ангелам.

После сего далее он приводит и другое свидетельство:

Ст.6–8.

Засвидетелъствова же негде некто, глаголя: что есть человек, яко помниши его; или сын человеческий, яко посещаеши и; умалил еси его малый нечим от Ангел: славою и честию венчал еси его, и поставил еси его над делы руку Твоею: вся покорил еси под нозе его. Внегда же покорити ему всяческая, ничтоже остави ему непокорено: ныне же не увидим ему всяческая покорена.

Напротив, некто негде засвидетельствовал, говоря: что значит человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты унизил его пред Ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих, все покорил под ноги его. Когда же покорил ему все, то не оставил ничего непокоренным ему. Ныне же еще не видим, чтобы все было ему покорено.

Вот опять апостол Павел не называет имени сказавшего, но это он делает с целью, чтобы показать, что он признает их людьми, сведущими в Священном Писании.

Все толковники сходятся на том, что слова апостола относятся к человечеству вообще, преимущественно же, однако, могут относиться ко Христу по плоти. «Ибо Он, Сын Божий, посетил ничтожное человеческое естество и, восприняв его и соединив с Собою, сделался превыше всех» (блаженный Феофилакт).

Святый Павел заимствовал это место, как и дальше еще, из Псалтири. Царственный пророк Давид сказал эти слова по причине вочеловечения Бога, так как предузнал тайну сего события. «Что такое есть человек, – как бы так говорит он, – что Ты взыскиваешь его, Боже, Своим милосердием, это непокорное создание Твое, забывающее о Твоем над ним владычестве?». Здесь речь не собственная, метафорическая, а заимствовал пророк эту метафору у тех людей, которые забыли о ком-нибудь, а потом, спустя некоторое время, движимые состраданием к забытому ими лицу, снова воскрешают в себе воспоминание о нем; мало этого: они даже стараются помочь ему, в чем нужно, защитить его. Вот это самое и означает то посещение, о котором говорится выше в слове посещаеши. Ибо не Ангел, не ходатай какой, но Сам Господь пришел, чтобы спасти нас. Но что же такое в самом деле человек, что это ради него должно было совершиться? Почему, когда пали Ангелы, Ты, Боже, ничего подобного не сделал для них? Но вот падает человек, и Ты Сам вдруг приходишь на помощь к нашей немощи. Слова человек и сын человеческий соответствуют одно другому и означают одно и то же.

Подобный способ выражения свойствен Ветхому Завету. Сын человеческий, собственно, здесь кажется перифразой слова «человек» (Зигабен).

Приводя это место из пророка, апостол Павел намеревается показать слушателям всю неизреченную глубину бесконечной милости, любви Божией к падшему роду человеческому; апостолу хочется тронуть этим их сердце, смягчить и расположить к Евангельскому учению. Апостол обобщает все и говорит прямо: не Ангелом бо покори Бог вселенную, а у пророка вселенная разлагается на части, о которых он и упоминает в своем псалме. Пророк говорит: когда я взираю на небеса, дела перст Твоих, на луну и звезды, которые Ты, Господи, устроил, то прихожу в изумление и размышляю в себе, что же после этого есть человек, что Ты помнишь о нем, что Ты посещаешь его Своею милостью, что Ты немногим умалил его перед Ангелами, славою и честью увенчал его?! Ведь Ты поставил его господином и владыкою над всеми тварями и все покорил власти его – и овец, и волов, и зверей, и птиц! И действительно, если смотреть на окружающую природу, то невозможно не ощущать восторга, удивления, какого-то трепетного благоговения. Недаром народы, забывшие истинное понятие о Боге, обоготворяли природу, строили в честь нее храмы, приносили жертвы, поклонялись ей. Великолепное зрелище различных явлений природы производило неизгладимое впечатление даже на грубые сердца, приводило их в трепет и пробуждало самые грубые умы. Конечно, при всем величии и великолепии окружающей природы, малая и незначительная частица ее – человек, находившийся всегда в зависимости от всех явлений в природе, мог считаться существом слабым и ничтожным, подобным всем живым существам на земле. И никто не мог подняться мыслью на такую высоту, чтобы в этом малом существе узреть полного властителя земли, о котором Бог постоянно промышляет и для которого от предвечности уготовано место на небе, в райских чертогах среди неизреченных блаженств. Не озаренному свыше, не просвещенному Духом Святым простому, слабому уму человеческому невозможно возвыситься до такого понимания. Только такой благодатный человек, как царственный пророк Давид, устами коего возвещал Сам Дух Святой, только он мог своим прозорливым оком проникнуть природу, отношение к ней человека, заглянуть за ту завесу таинственности, которая невидима простым, неочищенным взором. И вот он, несмотря на все величие, великолепие, могущество природы видимой, которая является с этой стороны несравнимой с малым, слабым и ничтожным существом, живущим среди нее и питающимся от ее обильной трапезы, он, пророк, постиг умом своим, что промышление Божие, благоволение Создателя направлено на человека, который один является представителем двух миров, обладая бренным телом, соединяющим его с этой видимой природой, и бессмертной разумной душой, соединяющей его с миром горним, ангельским, с Самим Богом. Он ясно представлял, что для человека устроена земля, что для него сотворены все прочие живые существа, что он, как царь и владыка, введен был после всех в мир сей, когда, так сказать, был совершенно уготован для него дворец, его жилище. Все должно подчиняться человеку, все служить ему, а в деле спасения даже Ангелы должны быть слугами человека, помогать ему во всем добром. Что природа?! Что святые и Ангелы?! Сам Единородный Сын Божий благоволил сойти с небес и, приняв на Себя бренную персть – плоть человеческую, – воззвать род людской, обрести «заблуждшее горохищное овча», восприять его на рамо Свое и принести Своему Отцу, присоединить его к сонму Ангелов и увенчать его славою и честью.

Но Ты умалил еси его малым нечим от Ангел. Что же это такое малое, чем человек является умаленным перед Ангелами?

Ты вложил в него, как и в Ангелов, дыхание жизни, даровал ему душу разумно-свободную и бессмертную; Ты почтил его, как и Ангелов, Своим образом и подобием, сообщив ему дары правды и святыни, но умалил его пред ними тем, что сию богоподобную душу облек бренной плотью и в жилище дал ему не небо, а землю; зато какая великая честь для плоти сей, когда ей, через известный период времени, представлено вознестися в жилище духов и прославиться славою Божией?

Ты поставил еси его над делы руку Твоею: вся покорил еси под нозе его.

Сими словами пророк указывает на то владычество человека над землею, которым благословил его Бог при самом его создании. Раститеся и множитеся, сказал Он ему тогда, плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над зверями, и над птицами небесными, и над всяким скотом, и над всею землею, и над всякими животными, пресмыкающимися по земли (Быт.1:28).

Внегда же покорити ему всяческая, ничтоже остави ему непокорено. Ныне же не увидим ему всяческая покорена.

Но апостол Павел, приводя эти слова пророка Давида, замечает: ныне же не увидим ему, то есть человеку, всяческая покорена. В самом деле, владычество человека над землею в настоящее время слишком ограничено. Конечно, он и ныне владеет еще некоторыми животными и некоторыми стихиями: верблюды и кони облегчают его труды и переносят его самого через обширные пространства; овцы и волы, птицы небесные и рыбы морские снабжают его пищей и одеждой; огонь освещает и согревает его; вода утоляет его жажду и напаяет поля его, земля возращает ему хлеб в насыщение его; древа и камни – в жилище его, многоразличные плоды и растения для услаждения вкуса и зрения и для уврачевания недугов и болезней его; злато и сребро, свинец и железо, медь и олово для удовлетворения разнородных нужд житейских; воздух служит для его дыхания и движет его тяжести. Но сие владычество сколь отлично от того, которым благословил его Бог! Тогда все свободно покорялось ему, а теперь принужденно и с насилием; тогда довольно было его взгляда, его мановения, его желания, а тем более слова, и все являлось перед ним и послушно исполняло его веления, а теперь сколько потребно трудов и усилий, сколько хитростей и изворотов, чтобы приобрести хотя часть сего владычества, и сколь часто рабы сии выходят из повиновения господину своему и даже устремляются против него со всею яростью буйной вольности. Не часто ли видим мы сего обладателя земли поверженным во прах и брение, уязвленным или растерзанным зверями, лишенным крова и убежища, пищи и одеяния от свирепости огня, тщетно борющимся с бурными волнами разлившейся реки и поглощаемым ими, цепенеющим от мраза и удушаемым зноем, в поте лица своего раздирающим недра земли и приемлющим от нее только волчцы и терния? Что же это значит? Отчего произошла сия печальная перемена? Отчего царь земли сделался вдруг рабом рабов своих? Грех непослушания его перед Богом привел в непослушание ему природу. Он, как хищный враг, напав внезапно на него и возобладав им, совлек его начала и власти и изведе в позор всего мира, дотоле ему покорного. Но апостол Павел, показав нам наше порабощение в преслушном Адаме, показал власть и зарю нашей свободы во Христе Богочеловеке, Который смирил Себя, быв послушный даже до смерти, и смерти крестной (Флп.2:8).

Ныне, говорит он, мы не видим, чтобы все было покорено человеку, а видим, что за претерпение смерти увенчан славою и честию Иисус, а в Нем и с Ним и все ученики и последователи Его, ибо и освящающий и освящаемые, все – от Единого (Евр.2:11), по учению апостола; сверх того Сам Иисус Христос сказал нам: где Я, там и слуга Мой будет (Ин.12:26); и в другом месте: ибо, где будет труп, там соберутся орлы (Мф.24:28). То есть как преслушанием Адама мы лишились славы и господства над тварями, так и послушанием Христа Иисуса, преискренне приобщившегося плоти и крови нашей, мы снова приобрели сию славу и сие господство, токмо да блюдемся быть ослушными пред Ним. (Из беседы на псалмы Арсения, митрополита Киевского и Галицкого.)

Святитель Феофан так рассуждает: «Апостол Павел приводит слова Писания в подтверждение, что Господу Спасителю все должно покориться. Место сие взято из псалма восьмого, где говорится, что все твари земные покорил Бог человеку. К Господу Спасителю апостол применяет это место по той причине, что Он есть первообраз восстановленного человека и что в нем совершеннейшим образом осуществляется то, чем должен быть человек по первоначальному предназначению. Но как Он есть не человек только, но и Бог, то и человеческие принадлежности не могли оставаться в Нем в тех пределах, в каких прилично им быть в человеке, а принимают необычайные размеры. Посему и власть человека над тварями только земными во Христе Спасителе, яко Богочеловеке, стала властью над всем сотворенным».

В другом месте в Послании к Коринфянам апостол говорит: Когда же сказано, что Ему все покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему все (1Кор.15:27), то есть когда говорит Писание, что Ему всё покорено, то под этим всё надо разуметь всё сотворенное, всё, кроме Самого Творца, покорившего Ему вся. Это апостол добавляет с той целью, чтобы кто не подумал, что и Ему, как бы простому человеку, покорена только земная тварь.

Вся покорил еси под нозе Его – предназначил покорить, или предназначил, чтобы все Ему было покорно. В сем предназначении участвовал и Сын столько же, сколько Отец по единодействию Пресвятыя Троицы. В исполнение же это определение приводится Сыном Божиим по воплощении, смерти, воскресении, сидении одесную Отца. С сего момента воспринята Им власть над всем покорным и началось покорение непокорного, именно греха, дьявола, смерти. Покорение сие идет к концу, но еще не совершилось: не увидим Ему всяческая покорена. Если мы будем смотреть только на видимость, то можем подумать: никакого покорения нет – все враги Христа Господа и наши свирепствуют, и власть их не только не умаляется, но возрастает. Но не на это надо смотреть, а на то, что совершает Господь в верующих; в них Он попирает грех, побеждает дьявола и отъемлет силу у смерти. Число же истинно верующих когда увеличивается, когда умаляется, но всегда они есть, и покорение врагов сих и исторжение из рук их жертв идет непрерывно. Трофеи победы над ними – сонмы святых, которые зреют в Церкви на земле и просиявают победной славою на небе.

Враги наши думать могут, что они берут силой, а Господь оставляет их еще действовать в видах приготовления через них победителей их. Когда же исполнится по преднаписанному, тогда и все враги сии в собственном их лице будут положены Господом под ноги Свои.

Святитель Иоанн Златоуст так рассуждает по поводу рассматриваемого текста: «Слова: вся покорил еси под нозе Его относятся более к Нему, нежели к нам. Сын Божий посетил нас, существ ничтожных, и, приняв наше естество и соединив с Собою, соделался превыше всех. Внегда же, продолжает апостол, покорити Ему всяческая, ничтоже остави Ему непокорено. Ныне же не увидим Ему всяческая покорена. Значение слов его следующее: так как он сказал: Дóндеже положу враги Твоя подножие ног Твоих (1:13), – и слушатели после этого могли еще предаваться скорби, то он, вставив потом несколько слов, приводит такое свидетельство, которым подтверждается прежнее. Чтобы они не говорили: как же Бог положил врагов под ноги Его, когда мы подвергаемся таким бедствиям? – он и прежде указал на это самое, ибо выражение Дóндеже означает исполнение не немедленное, а впоследствии времени, и здесь подробнее раскрывает то же. Из того, что они еще не покорены, говорит, не заключай, что они не будут покорены. Что они должны быть покорены, это известно, ибо и в пророчестве сказано об этом: внегда же, говорит, покорити Ему всяческая, ничтоже остави Ему непокорено. Отчего же не все покорено Ему? Оттого, что имеет быть покорено. Итак, если все должно быть покорено Ему, хотя еще не покорено, ты не скорби и не смущайся. Если бы уже пришел конец и все было покорено, а ты подвергался таким бедствиям, то справедливо ты мог бы скорбеть; теперь же мы еще не видим всего покоренным Ему, Царь еще не совершенно вступил во власть. Для чего же ты смущаешься, претерпевая страдания? Проповедь еще не над всеми возобладала, еще не наступило время покориться совершенно. Далее предлагается еще иное утешение: Тот, Кто имеет покорить всех, Сам умер и претерпел бесчисленные страдания».

Ст.9.

А умаленнаго малый чим от Ангел видим Иисуса, за приятие смерти, славою и честию венчанна, яко да благодатию Божиею за всех вкусит смерти.

Но видим, что за претерпение смерти увенчан славою и честью Иисус, Который не много был унижен пред Ангелами, дабы Ему, по благодати Божией, вкусить смерть за всех.

«Но поскольку – говорит блаженный Феодорит, – апостол назвал Его Творцом и Владыкою Ангелов, а это казалось невероятным для тех, которые были научены, что естество Ангелов бессмертно, знали и о страдании Владыки Христа, то необходимо было прибавить к этому объяснение: а умаленнаго малый чим от Ангел видим Иисуса, за приятие смерти, славою и честию венчанна, яко да благодатию Божиею за всех вкусит смерти. Он был умален перед Ангелами не по отношению к Божественному естеству, а по отношению к страданию человечества Его. Но и сие последнее по воскресении получило славу Божественную. Он претерпел страдание за всех, потому что все, что только имеет сотворенную природу, имело нужду в этом врачестве. Ибо он сказал: яко да благодатию Божиею за всех вкусит смерти. Одно только Божественное естество, говорит, не имело нужды, а все прочее нуждалось во врачестве – вочеловечении. Ибо вочеловечившийся Бог Слово разрушил державу смерти, а разрушив ее, обещал нам воскресение; с воскресением же соединено нетление и бессмертие; но в нетлении будет участвовать и все видимое, потому что об этом он сказал в послании к Римлянам: что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим.8:21). И Ангелы преисполняются радостью, видя спасение людей. Ибо если они радуются о едином грешнике (Лк.15:7), то тем большею исполняются радостью, видя толикое множество людей, удостоенных спасения. Итак, Он претерпел спасительное страдание за всех: ибо одно Божественное естество не имело нужды в этом врачевании».

Бог сотворил в начале человека по образу и подобию Своему, обильно почтил его, даровав ему жребий властвовать на земле, поместил его в раю, как говорит Божественное и Святое Писание, украсил его всякою добродетелью. И человеку оставалось только пребывать там в наслаждении райском: молитве, созерцании, во всякой славе и чести. Когда же глава рода, то есть Адам, нарушил Божественную заповедь, вкусив плод древа, от которого Бог заповедал ему не вкушать, тогда он отпал от естественного состояния и впал в противоестественное – разум его пришел в расстройство и беспорядок, и от этого мы остались в мире лишенными славы, нетления и благ прежних. Но мы спасены Христом и Его благодатию. Он, будучи Богом, но тако возлюбив мир, оставил престол Отчий, умалил Себя, сойдя на землю и прикрыв огнь Божества Своего бренною плотию человеческою, сокрыл славу Божества и избрал крайнее смирение. Он принял за всех нас смерть, чтобы мы получили паки восприятие данных нам в начале благ и прочное вечное наследство. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Яко да благодатию Божиею за всех вкусит смерти (ст.9). Яко, говорит, да благодатию Божиею. И Он пострадал по благодати Божией к нам: Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас (Рим.8:32). Почему? Не потому, чтобы должен был сделать это для нас, но по благодати. И еще в послании к Римлянам апостол говорит: Тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих (Рим.5:15). Яко да благодатию Божиею за всех вкусит смерти; не за верующих только, но и за всю вселенную, ибо Он умер за всех. Что в том, что не все уверовали? Он исполнил Свое дело, и потому апостол прямо говорит: да за всех вкусит смерти. Не сказал умрет, потому что Он как действительно вкусил смерти, так и оставался в ней малое время, вскоре воскресши. Таким образом, слова за приятие смерти означают истинную смерть Христову; а слова лучший быв Ангелов (Евр.1:4) указывают на Его воскресение. Как врач, не имея нужды вкушать лекарств, приготовленных для больного, по своей заботливости о нем наперед сам вкушает, дабы убедить больного смело принять предлагаемую пищу, так и Христос, зная, что все люди боятся смерти, и желая убедить их смело идти на нее, Сам вкусил ее, не имея в том нужды. Ибо идет, говорит Он, князь мира сего, и во Мне не имеет ничего (Ин.14:30). Таким образом, слово благодатию, равно и выражение да за всех вкусит смерти внушают это самое».

«Несториане, искажая Писание, говорят: кроме Бога, Он вкусил ее за всех, – чтобы отстоять мысль, что с распятым Христом не было Божества, так как не было соединено с Ним лично, а по состоянию. Один православный, осмеивая бессмыслицу их, сказал: пусть Писание имеет такой смысл, как говорите вы, и в таком случае сказанное говорит за нас. Ибо, кроме Бога, Господь умер за всех, и за самих Ангелов, чтобы разрушить вражду их против нас и снискать им радость» (блаженный Феофилакт).

Но за приятие смерти мы видим Иисуса Христа славою и честию венчанна. Прославление Иисуса Христа ясно выражено апостолом Павлом в послании к Филиппийцам. Упомянув о том, что Сын Божий смирил Себя, послушлив быв даже до крестной смерти, апостол продолжает: Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп.2:9–11).

«Посему – за то, что Он так смирил Себя, даже до крестныя смерти. И Бог – Бог Отец, или Бог в Троице поклоняемый, Божество; превознес – так превознес, что выше того и возносить невозможно. Превознес же Его не яко Бога, но яко человека. Превознесение сие означает, что и человечество Его введено в славу и силу Божества, Ему же оно приписывается, ибо человечество в Нем не есть отдельное лицо, а есть Его человечество. Человечество отдельно в Нем невозможно превознесть так, чтобы превознесение сие не относилось к Нему, как и предшествовавшее умаление и смирение хотя по человечеству было, но было Его собственное. Оттого оно и силу бесконечную возымело. Бог превознес человечество в Нем, но как сие человечество Его собственное, то превознося то, превознес Его» (епископ Феофан).

Славою и честию увенчал Его, а с Ним и в Нем, разумеется, и все человечество, лишенное до воплощения надежды быть в прежней славе и чести. Святой Златоуст говорит: «Итак, будем веровать во славу Его и жить во славу Его. Ибо одно без другого бесполезно. Так что когда славим хорошо, а живем нехорошо, то весьма оскорбляем Его, поскольку, признавая Его Господом и Учителем, презираем Его и не боимся страшного суда Его. Нечистая эллинов жизнь нимало не удивительна и не заслуживает великого осуждения; но подобная нечистая жизнь христиан, участвующих в таковых таинствах и наслаждающихся такою славою (призванных к такой славе), всего хуже и несноснее».

Здесь апостол желает достичь двоякого результата: внушить слушателям мысль о неизреченном попечении о них Господа и убедить их переносить все великодушно, взирая на Учителя. «Если, – говорит, – Тот, которому поклоняются Ангелы, потерпел умалиться малым чим от Ангел для тебя, то тем более ты, который меньше Ангелов, должен переносить все для Него.

И нас Бог увенчает славою и честью, если только мы будем стараться исполнять волю Божию, благую, угодную и совершенную. Другими словами, как выражается апостол в послании к Филиппийцам, достойне благовествованию Христову жительствуйте (Флп.1:27). А как это жительствовать? Да так, как написано в святом Евангелии. Как требует Евангелие Христово, так и жить надо. Евангелие же требует: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мк.8:34). В этом дух жизни о Христе Иисусе: те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал.5:24). Строгая подвижническая жизнь – печать Евангельской жизни. Истинные последователи Евангелия суть только строгие подвижники» (святитель Феофан).

И эта подвижническая жизнь, это ношение креста и последование Христу есть слава и честь для христианина. Что это так, о сем Сам Спаситель засвидетельствовал пред Своими страданиями: пришел час прославиться Сыну Человеческому (Ин.12:23). Своими страданиями и крестной смертию среди сораспятых разбойников Он достиг того, что вознесся на небеса и сел одесную Бога Отца с плотию человеческою. Если же Он называет славою страдания за Своих рабов, и не только рабов, но скорее и врагов, то тем более мы должны считать страдания ради Господа, столь возлюбившего нас, славою своею. И все, шедшие по стопам Учителя и Господа Своего, с радостью претерпевали за Его сладчайшее имя всякие скорби, и лишения, и подвиги, и труды, да еще и хвалились Крестом Христовым. Так сам великий апостол, так прочие, так и все мученики и преподобные. Правда, горек и прискорбен тернистый путь крестоношения, но приятен отдых, вкусен плод, сладок рай, обильна трапеза, бесчисленны блага. Ведь не невозможное предлагается нам, но иго благое, бремя легкое, и не одни мы остаемся – помощью является всесильная благодать Христова. Надо только отказаться от угождения плоти, от работы чувственности и душу свою подчинять не телу, а духу. Тогда то, к чему мы стремимся теперь с такой алчностью и жадностью, чего добиваемся с таким трудом и напряжением, хотя и получаем только призрак, вместо предмета, чего ищем с такой лихорадочной поспешностью и по чему томится наша душа, тогда это при исполнении нами закона Христова откроется само собою, и для нас искомая истина предстанет воочию, и дух без труда со всею легкостью будет воспаряться горе, в ту область, которая в настоящем нашем греховном и чувственном настроении для нас закрыта и нам непостижима. Это уже в здешней жизни будет нашей славою и честью, а в той, будущей, мы и не можем себе вообразить, чего достигнем и чем станем наслаждаться. Посему не льстить себя обманчивыми картинами следует, а всецело предаться духовной жизни, взирая на Подвижника и Совершителя Иисуса, начальника нашего спасения.

Ст.10.

Подобаше бо Ему, Его же ради всяческая и Им же всяческая, приведшу многи сыны в славу, начальника спасения их страданьми совершити.

Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, вождя спасения их совершил через страдания.

Подобаше бо Ему, Его же ради всяческая, то есть Отцу, – от Него все, то есть Он виновник всего.

«И Им же всяческая. Смотри, выражение Им же отнесено к Отцу. Если бы это было унизительно и приличествовало только Сыну, оно не прилагалось бы Отцу. Пойми же, что означает выражение Им же. Так как сказал: Его же ради всяческая, то чтобы кто-нибудь не подумал что-либо нелепое, именно, что Он нуждается во всем (ибо предлог ради имеет такое значение, как например если скажем: ради человека создана тварь), то апостол прибавил выражение Им же, объясняя, что Его же ради нужно понимать так же, как через Него, то есть что от Него произошло все. Поэтому когда говорится и о Сыне Им же, принимай это вместо от Него.

Приведшу многи сыны в славу, начальника спасения их страданьми совершити. Это имеет связь с предыдущим: славою и честию венчал еси. Смысл слов такой. Отец поступил достойно Своего человеколюбия, что первородного из всех сынов, имеющих насладиться славою Его, явил славнейшим из всех через страдания, чтобы показать и прочим, как должно переносить страдания. Начальника спасения, то есть виновника. Смотри, какое различие (между Им и нами)! Хотя и Он Сын, и мы сыны, но Он спасает, а мы спасаемся: мы соединяемся с Ним и снова разделяемся. Приведшу многи сыны в славу. Правда, горек и прискорбен тернистый путь крестоношения, но приятен отдых, вкусен плод, сладок рай, обильна трапеза, бесчисленны блага. Ведь не невозможное предлагается нам, но иго благое, бремя легкое, и не одни мы остаемся – помощью является всесильная благодать Христова. Надо только отказаться от угождения плоти, от работы чувственности и душу свою подчинять не телу, а духу – через это соединяемся. Начальника спасения их – через это разделяемся. Заметь, что страдания – совершенство и средство ко спасению, что пострадавший за кого-нибудь не ему только приносит пользу, но и сам делается славнее и совершеннее. Под совершенством разумей здесь славу, которой Он прославился, и ее понимай в отношении к человечеству, или что по природе Он имел славу, только среди нас был бесславен, так как не был узнан. Когда же после Креста узнан был и прославлен, то говорят, что воспринял славу, которую имел по природе, а не от нас получил. Святой Кирилл совершенством называет бессмертие, которого недоставало Христу по человечеству, – его восполнил Ему Отец через воскресение. Когда Он воскрес, смерть уже более не господствует над Ним. И всю природу Он удостоил этого совершенства» (блаженный Феофилакт).

Так понимают это место и Златоуст, и прочие наши толковники.

На глубокое размышление наводит это место святого апостола. Им внушается слушателям, что Иисус Христос спас многое множество людей, и тем подается твердая надежда самим быть причастниками и наследниками сего спасения. С другой стороны, словами приведшу многи сыны, в славу, апостол как бы говорил: смотрите – многи сыны привел, но не всех.

Надо стараться быть в числе сих многих, это от нас самих зависит. Начальник нашего спасения со своей стороны все исполнил для нас – спас нас, привлек на нас Божественную благодать, мы должны всемерно стараться усвоить ее себе, иначе от воплощения для нас не будет никакой пользы. И у Спасителя та же мысль в словах: ибо много званых, а мало избранных (Мф.22:14). Подвизайтеся убо! Умерщвляйте в себе ветхого человека и воссозидайте нового, по Бозе созданного, ибо и предводителя, виновника вашего спасения Бог совершил через страдания. Уже после того, как Он все претерпел: и самую смерть, и помазание, яко мертвец, и положение во гроб, и тридневное погребение – после всего этого Бог воскресил Его и прославил вечною славою человеческую плоть Его. Посему и мы должны постоянно содержать в своем уме и сердце мысль, что узким путем и тесными враты и многими скорбьми подобает нам войти в ту славу, которая объявится после последнего суда. Итак, всякий человек, рожденный в мир сей, тем паче христианин, пусть не думает, будто родился для того, чтобы наслаждаться сим миром и вкушать его радости, потому что если бы это был конец и эта цель рождения, то он не умирал бы. Но пусть содержит в мысли, что родился он, во-первых, для того, чтобы начать существовать из несущего, каким был; во-вторых, для того, чтобы подобно постепенному возрастанию телесному возрастать мало-помалу и возрастом духовным и добрым подвигом восходить в то священное и боголепное состояние, о котором говорит блаженный Павел: доколе все придем... в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13); в-третьих, для того, чтобы сделаться достойным обитать в небесных селениях и быть вчинену в сонм святых Ангелов и петь с ними победную песнь Пресвятой Троице, Которая как одна дает ему бытие, одна же дарует и сие блаженное состояние. Но сего достигнуть невозможно без кровопролитной борьбы с миром, плотью и дьяволом. Только по труде и подвиге, подъятых в сем месте озлобления, на которое родились, мы умираем, по определению Божию, чтобы успокоиться от трудов с надеждою, что некогда имеем воскреснуть и жить жизнью не престающею, без всякой печали и лишений, как благие и верные рабы в радости Господа своего.

Ст.11–12.

И святяй бо и освящаемый, от Единаго еси: ея же ради вины не стыдится братию нарицати их, глаголя: возвещу имя Твое братии Моей, посреде церкве воспою Тя.

Ибо и освящающий и освящаемые, все – от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями, говоря: возвещу имя Твое братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя.

Место сие апостол Павел снова заимствовал у царственного пророка Давида. При каждом удобном случае апостол обращается к Ветхому Завету и выбирает из него самые ясные и определенные места, которые криво истолковать евреи никак не могли. Весь, например, двадцать первый псалом, из которого блаженный Павел заимствовал эти слова, считается мессианиским псалмом, и приведенное место приписывается прямо Мессии, обращающемуся к Богу. Под именем, которое Господь хочет возвестить, он разумеет имя Отца, потому что евреи признавали Его за Бога, а не разумели Его как Отца, имеющего Сына, как и Сам Он сказал в Евангелии от Иоанна: Я открыл имя Твое человекам (Ин.17:6); братьями же называет апостолов, как Сам же по воскресении сказал мироносицам: пойдите, возвестите братьям Моим (Мф.28:10).

В каком же смысле Христос есть наш брат? Это объясняет апостол несколько ниже, выставляя, что Он по человеколюбию Своему приобщился нашей плоти и крови, восприяв то и другое не от Ангелов, а от семени Авраамова. Следовательно, так назван Он не по Божеству, по которому Он есть Единородный Сын от Отца и яко Бог, с Ним Единосущный, а по человечеству, по которому Он равен нам во всем, кроме греха, как облеченный подобною нашей плотию, и потому в другом месте Он называется апостолом первородным между многими братиями (Рим.8:29), и перворожденным из мертвых, как прежде всех человеков Своею силою воскресший из мертвых или, лучше сказать, как начаток и виновник воскресения всех, дабы иметь Ему во всем первенство (Кол.1:18). Таким образом, Христос дает здесь, по человечеству, обет возвестить имя Бога Отца Своего человекам и посреде Церкви, то есть в собрании верующих, воспеть Его. Исполнил ли Он обет сей? Без сомнения исполнил и Сам непосредственно во время земной Своей жизни, и по воскресении из мертвых, и посредственно через апостолов и их преемников, и даже доныне продолжает исполнять через пастырей и учителей церковных, через клир и народ, ежедневно в домах и во храмах хвалу Богу Вышнему воспевающих. О первом способе Он Сам возвещает нам, исповедуясь перед Отцом Своим: Отче Святый! Соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы... И Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них (Ин.17:11, 26).

И в другом месте: Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое (Ин.17:6).

А о последнем способе повествуют нам евангелисты. Так евангелисты Матфей и Марк свое описание Тайной вечери и предсмертной беседы Христовой с учениками Своими заключают следующими словами: И, воспев, пошли на гору Елеонскую (Мф.26:30; Мк.14:26). Евангелист Лука о последователях Христовых вообще замечает, что они: пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога (Лк.24:53); а евангелист Марк об апостолах повествует: А они пошли и проповедывали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями (Мк.16:20). Апостол же Павел в одном месте между прочими наставлениями преподает Ефесянам и следующее: исполняйтесь Духом, назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу (Еф.5:18–19), – и тем указывает на обычное и ежедневное занятие верующих того времени.

Святитель Иоанн Златоуст восклицает: «Вот как опять он соединяет их со Христом, воздавая им честь, утешая и называя их братьями Христовыми потому, что от Единаго еси; но вместе с тем определяет слова свои и показывает, что он говорит о Христе по плоти, выражаясь так: святяй и освящаемии. Видишь ли, какое различие между Им и нами? Он освящает, а мы освящаемся. И выше Он назван Начальником спасения их. Но у нас одни Бог Отец, из Которого все (1Кор.8:6). Еяже ради вины не стыдится братию нарицати их. Видишь ли, как опять показывает Его превосходство? Выражением не стыдится он показывает, что все это зависит не от сущности предмета, но от милосердия и великого смиренномудрия Того, Кто не стыдится. Хотя и от Единаго, но Он освящает, а мы освящаемся. Великое различие! Он от Отца, как Сын истинный, то есть из сущности Его, а мы, как твари, то есть из ничего, – следовательно, между Им и нами великое различие. Потому апостол и говорит: не стыдится братию нарицати их, глаголя: возвещу имя Твое братии Моей. Приняв плоть, Он принял и братство; вместе с плотию привзошло и братство».

Блаженный Феодорит так рассуждает: «И святяй бо и освящаемии, от Единаго еси. Это сказал апостол по отношению к человечеству, ибо воспринятое Христом естество сотворено; но Творец и наш, и Его человеческого естества есть Один и Тот же. Но через сие последнее мы освящаемся. Если же еретики хотят сие разуметь и касательно Божественного естества, то это опять нисколько не уменьшает славы Единородного. Ибо, говорит, и мы, и Он имеем одного Отца; но очевидно, что Он – Сын по естеству, а мы – по благодати; сему различию научает нас то, что Он нас освящает, а мы освящаемся. Далее достаточно и слова не стыдится, чтобы показать различие сыновства. Ибо, говоря о господах и рабах и показывая смирение Господа, мы обыкновенно выражаемся: он не стыдится со слугами есть, пить, вместе сидеть и, когда они бывают больны, врачевать их своими руками. Итак, здесь указывается на то, что восприявший за нас страдание, не стыдится называть братьями тех, за которых претерпел страдание».

Он освящает, а мы освящаемся. Как это? Прежде всего через усвоение себе своей жизнью крестных искупительных заслуг Господа нашего Иисуса Христа, которые привлекают и низводят на нас обильную всеосвящающую благодать Всесвятого Духа. Видимыми проводниками сей благодати в Церкви Христовой служат Таинства. Без этой благодати Святого Духа душа будет как бы погашенным и омраченным светильником, и дела ее будут все нетверды, ибо надо, чтобы они были облечены светом. Но возжечь, засветить светильник может только Единый Господь Иисус Христос. Через Него только, как через дверь, может проникнуть освещающий – Дух. Я есмь дверь, – сказал Сам Спаситель (Ин.10:9). И кто не окрестится Духом Святым, тот не может быть сыном Божиим, ни сонаследником Христовым. Посему отсюда можно сделать такой вывод: видите, слушатели, в чем дело? Только верою в Господа Иисуса как Спасителя можно получить такие блага и преимущества, а потому спешите примкнуть к устроенной на земле Церкви, истинному стаду, Пастырем которого является Сам Богочеловек – распятый Христос. От этого вы будете не только братией Его, но и детьми возлюбленными.

Затем апостол продолжает:

Ст.13.

И паки: Аз буду надеяся Нань. И паки: се Аз, и дети, яже Ми дал есть Бог.

И еще: Я буду уповать на Него. И еще: вот Я и дети, которых дал Мне Бог.

Он называет их не только братьями, но и детьми. Так Господь в святых Евангелиях говорит божественным апостолам: Дети! недолго уже быть Мне с вами (Ин.13:33), и опять: дети, есть ли у вас какая пища? (Ин.21:5).

Далее показывает апостол, что сказанное о Нем уничижительно сказано по домостроительству. Ибо к слову не стыдится присоединяет: Аз буду надеяся Нань, так как Иисус Христос, несмотря на Свое достоинство, не стыдится употреблять и унизительных слов ради спасения людей (блаженный Феодорит).

«Через это также показывает, что Он стал человеком и братом нашим. Ибо как каждый из людей, так и Он Сам надеется на Него, то есть на Отца. Вместе с тем показывает нам, чтобы мы надеялись на одного Бога, так как и Он Сам, будучи Сыном и ни в чем не нуждаясь, однако же, говорит, что надеется на Отца. Некоторые истолковали так: так как, говорят, выше он назвал Христа братом, а ниже – Отцом, то в середине показывает, что это наименования домостроительства последних времен; предвечное же имя Его – Бог. Кто в собственном смысле надеется на другого, как не на Бога? Как бы так говорил: слыша, что Он – брат и отец, не подумайте, что Он один из многих; Он Бог, говорит, на Него, как свидетельствует Писание, нужно надеяться, так что здесь нет речи от лица Христа, но от пророка, говорящего: я, пророк, буду надеяться на Самого Христа как Бога; но такое понимание не совершенно...

Дал есть – это означает благоволение Отца на то, чтобы Он воплотился. Если бы Он не благоволил воплотиться Сыну, то у Него не было бы и детей» (блаженный Феофилакт).

Древний Израиль находился весь в распоряжении Единого Бога Отца, Который лелеял его и ходил за ним, как за любимым и избранным народом, из коего в конце времен должно было возрасти благословенное семя для спасения всех. Ради нас Бог низложил многих царей, поразил фараона, а народ Свой провел по дну моря, как по сухой огражденной улице; дал им свет в столпе облачном и много чудес сотворил среди них: даровал им в пищу манну, и они питались хлебом ангельским, рассек для них камень, и потекли из него воды в изобилии, разделил им земли тучные и врагов изгнал от лица их – и другие бесчисленные милости оказал Своему народу, который оказался неблагодарным о всех благодеяниях, бывших на нем. И вот Бог Отец поручает нового Израиля Сыну Своему Единородному, воплотившемуся на земле. Этого нового Израиля Он отдает в сыновство Ему. Сам Спаситель говорит о сем: они были Твои, и Ты дал их Мне (Ин.17:6).

И когда древний Израиль оказывался неисправным, Бог ему в укор представлял Свое отчество и его сыновство Себе. Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня (Ис.1:2).

И новому Израилю не то же ли обетовано в совершеннейшем смысле и в существеннейшем значении? Ибо говорится: А тем, которые приняли Его (Господа Спасителя, верою и любовью), верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились (Ин.1:12–13).

«Видишь ли, пророк давно уже предсказал о нашем настоящем благородстве, то есть о возрождении благодатию» (святитель Иоанн Златоуст, святитель Феофан).

Все мы сыны Божии. Сыновство Богу по образу устроения нашего спасения так существенно в деле нашего спасения, что ему нельзя не быть: ибо главное здесь рождение от Бога по образу создавшего, то есть Господа Иисуса Христа. Почему евангелист Иоанн Богослов и пишет: А тем, которые приняли Его (Слово, плоть бывшее), верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились (Ин.1:12–13).

Без сего нового рождения и спасения нет: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин.з:5). Но рожденные таким образом от Бога, конечно, суть уже по тому самому и сыны Божии.

Совершается это благодатию Святого Духа под условием веры во Христа Иисуса. Апостол и говорит в одном месте: Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса (Гал.3:26). Являясь в общества, не ведавшие Христа Господа, апостолы оглашали их благовестием, говоря: все мы согрешили в праотце нашем и стали подгневны Богу. Явил к нам Бог милость Свою, устроив нам спасение в Единородном Сыне Своем, Который, воплотившись, смертию Своею загладил грехи наши и, восшедши на небо, Духа Святаго ниспослал, Который, быв принят в Таинствах верующими, умерщвляет в них самый грех и дает им новую жизнь. Когда слушавшие склонялись к вере в благовестие, им говорилось словом апостола Петра: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа (Деян.2:38). Совершавшие это рождались в новую жизнь от Бога. И вот – сыны Божии (святитель Феофан).

Но у апостола тут иная мысль. Приводя далее свидетельство о детях, апостол изъясняет учение о спасительном страдании.

Ст.14–15.

Понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися тех же, да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречъ, диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе.

А как дети причастны плоти и крови, то и Он так же воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству.

Тут прежде всего видится, как и в выше приведенных апостолом словах, великое различие между Им и нами. Но есть и сходство. «Видишь ли, в чем сходство? – вопрошает святой Златоуст. – По плоти. И Той преискренне приобщися тех же. Да устыдятся все еретики, да посрамятся утверждающие, будто Он пришел призрачно, а не истинно; апостол не сказал только: Той приобщися тех же, и не остановился на этом, хотя довольно было бы, если бы он так сказал, – но выразил еще нечто большее, присовокупив: преискренне. Не привидением, говорит, и не призраком Он явился, но истинно; иначе не должно быть выражения: преискренне. Показав братство Его с нами, апостол далее приводит и причину такого домостроительства: да смертию, говорит, упразднит имущаго державу смерти, сиречъ, диавола. Здесь он выражает ту удивительную вещь, что чем дьявол побеждал, тем и сам побежден, и каким оружием он был силен против вселенной, тем и его самого поразил Христос; также означает и великую силу Победившего. Видишь ли, какое благо произвела смерть Его? И избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе. Для чего вы страшитесь, говорит, для чего вы боитесь упраздненной смерти? Она уже не страшна – она попрана, презрена стала и ничего не стоящею. Что же означают слова: елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе? Что выражает ими апостол? То, что боящийся смерти есть раб и предпринимает все меры, чтобы не умереть; или то, что все люди были рабами смерти и, так как она еще не была побеждена, находились в ее власти; или если не это, так то, что люди жили в постоянном страхе, ожидая постоянно, что они умрут, и, боясь смерти, они не могли чувствовать никакого удовольствия, потому что этот страх постоянно был в них, о чем и намекает апостол словами: чрез все житие. Здесь он показывает, что скорбящие, гонимые, преследуемые, лишаемые отечества, имущества и всех прочих благ проводят жизнь приятнее и свободнее, нежели те, которые постоянно живут в роскоши, не терпят ничего подобного и благоденствуют, – потому что последние во всю жизнь находятся под этим страхом и суть рабы его, а первые свободны от него и посмеиваются над тем, чего последние боятся. Подобно тому, как если бы кто-нибудь стал утучнять обильным кормлением узника, обреченного на смерть и постоянно ожидающего ее, так точно и смерть в древности поступала с людьми. А теперь происходит то, как если бы кто-нибудь, отогнав страх, побуждал подвизаться с удовольствием и, предложив подвиг, обещал вести уже не на смерть, а на царство. Скажи же, в числе которых желал бы ты находиться: тех ли, которые утучняются в темнице, ежедневно ожидая своего приговора, или тех, которые много подвизаются и трудятся добровольно, дабы облечься диадемою царства? Видишь ли, как апостол возвышает их душу и возводит их горе? Притом он внушает, что не только смерть упразднена, но через нее поражен и тот, кто постоянно восстает и ведет против нас непримиримую войну, то есть дьявол, потому что кто не боится смерти, тот находится вне власти дьявола. Если кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него (Иов.2:4), то кто решается пожертвовать и ею, тот чьим может быть рабом? Он не боится никого, не страшится никого, выше всех и свободнее всех. Ведь кто пренебрегает собственной душой, тот тем более пренебрежет остальным. Когда дьявол находит такую душу, то он не может выполнить над ней ни одного из своих намерений. В самом деле, скажи мне, что он может сделать с нею? Будет ли угрожать ей лишением имущества, бесчестием и изгнанием из отечества? Но все это маловажно для того, кто не дорожит даже собственной душою, подобно блаженному Павлу (Деян.20:24). Видишь ли, что свергающий с себя тяжкую власть смерти сокрушает и силу дьявола? Кто умеет безмерно любомудрствовать о воскресении, тот будет ли бояться смерти, станет ли страшиться чего-нибудь другого? Потому не скорбите и не говорите: для чего мы терпим то-то и то-то? потому что таким образом достигается славнейшая победа, а она не была бы славною, если бы Христос не разрушил смертию смерть. И удивительно то, что тем самым Он и победил ее, чем она была сильна, явив везде и могущество Свое и мудрость».

Дети – это мы, все люди. С тех пор, как согрешил Адам, нарушив заповедь, над ним, а через него и над всем родом человеческим, тяготели и тяготеют грозные слова Бога: смертию умреши; и еще: прах ты и в прах возвратишься. И сей приговор вошел в полную свою силу. Но до пришествия Христа Спасителя была двойная смерть – по телу и душе. Тело отходило в землю, а душа – во ад, откуда Христос после Своего воскресения вывел души всех праведников, с верою ожидавших славного Его пришествия. Люди находились в самом жалком и печальном положении, помощи неоткуда, казалось, ожидать, ибо все уклонились от истины и забыли древние благовещания праотцам. Дьявол был господином их; в его руках находилось сильное орудие – грех, а последствием греха была, разумеется, смерть со всеми ея страшными атрибутами. Дьявол, как искусный птицелов, расставлял свои сети для бедной души человеческой, клал в них приманку – раздражающую чувственность человека, который поддавался минутной сладости греха и погибал, терял самое драгоценное в себе – свою истинную свободу, – и отдавался в рабство, в плен к исконному врагу рода человеческого. Надо было кому-нибудь освободить трепетавшие во вражьих руках души людей, предназначенных к прославлению имени Божия. Из тварных существ ни одно не могло принести себя в жертву за весь мир, которая вполне удовлетворила бы правосудию Божию. Сие мог совершить только Сам Создатель, и притом приняв непременно на себя природу человеческую, чтобы поймать имущаго державу смерти той самой удою, которой и этот последний ловил род людской. Следовало подобное подобным призвать. И вот Сын Божий Единородный приискренно приобщается детям, то есть нам, нашему естеству. Некоторые еретичествующие умы отрицали воплощение и плоть Христову считали призрачной, недействительной. Но Христос принял ту же самую плоть, в которую облечены мы, в нем была та же кровь, которая течет в наших жилах. Он во всем, кроме греха, уподобился нам, ходил, спал, жаждал, алкал, утомлялся, подвергался искушениям, страдая душою, плакал, был распят, подъял мучения на кресте, предал Дух Свой в руце Бога Отца, был погребен... Но смерть не могла удержать Жизнь, и Он воскрес в третий день, разрушив вереи ада и пленив плен. Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? – восклицает апостол (1Кор.15:55). И в этом выражении смерть представляется под образом ядовитого змия, который жалом своим убивал всех, а когда отнято у него жало, стал не страшен и в посмешище детям. Ад, по обычному тогдашнему представлению, вместилище всех, отходящих из этой жизни, представляется забирающим всех в свою власть посредством смерти. Теперь и его жертвам конец. Через грех вошла смерть. Были мы поставлены в раю на бессмертную жизнь. Согрешили и осуждены на смерть. Грех ужалил нас насмерть – он есть смертное, смертельное жало. Истина сия осязательно испытывается грешащими: и душу и тело расстраивает и поражает грех, душу во всех ея способностях, тело в корне жизни; жизнь от него становится вялой. Но мы видим, что люди еще умирают. Где же победа? Торжество победы над смертью еще в будущем, но оно так верно, что Бог как бы уже отдал ее нам в руки. Победа в действии. В лице Христа Спасителя она уже состоялась; верою и мы ее усвояем себе, не уповательно только, но и действенно через приобщение жизни Иисуса Христа в крещении и причащении. Исторжение нас из челюстей смерти идет; основания блаженному бессмертию прочные кладутся. И все сие Господом нашим Иисусом Христом. Святой Златоуст говорит при сем: «Трофей воздвигнул Сам Христос, а венцов удостоил и нас не по обязанности, а по одному человеколюбию» (епископ Феофан).

Ст.16–17

Не от Ангел бо когда приемлет, но от Семене Авраамова приемлет: отнюдуже должен бе по всему подобитися братии, да милостив будет и верен первосвященник в тех, яже к Богу, во еже очистити грехи людския.

Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа.

Вот как возвеличена бренная и немощная природа человеческая! Вот какой сподобилась чести! Бог воспринял ее на Себя, а она, восприняв в себя огонь Божества, пребыла неопальной, как древняя купина, виденная Моисеем на Хориве. Мало этого, она вся просветилась Божественной благодатью, возвеличена паче Ангелов, ибо в лице Господа Иисуса Христа седит одесную Бога Отца. И необходимо было, чтобы Господь принял именно плоть человеческую, которая подвержена смерти и тли, а природа ангельская бессмертна, посему ею и нельзя было победить последнего врага нашего – смерть. Будучи столь возвеличены, мы должны постоянно зорко наблюдать, чтобы не пасть с той высоты, на которую было благоугодно Господу нас вознести. Святитель Иоанн Златоуст хорошо любомудрствует по поводу сего стиха. «Не просто, – говорит, – выслушай сказанное и не почитай каким-нибудь обыкновенным делом того, что Он принял нашу плоть, ведь Он не удостоил этого Ангелов». Потому и выражается так: не от Ангел бо когда приемлет, но от семене Авраамова. Что означают слова его? Не в ангельское естество, говорит, облекся Он, а в человеческое. А что значит: приемлет! Не ангельское, говорит, естество принял Он, но наше. Почему же он не сказал принял, но употребил такое выражение: приемлет! Он заимствует это выражение из примера бегущих за теми, которые уходят от них, и употребляющих все меры к тому, чтобы настигнуть убегающих и удержать удаляющихся. Так и Христос Сам устремился и настигнул род человеческий, бежавший от Него, и бежавший далеко, – мы ведь были, говорит апостол, от Бога отчуждены... и были безбожники в мире (Еф.2:12–13).

Здесь он показывает, что Бог сделал это единственно по снисхождению, любви и попечению о нас. Как выше, когда говорит: Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение (Евр.1:14), он показывает любовь к роду человеческому и то, что Бог много печется о нем, так и здесь еще более подтверждает это посредством сравнения, говоря не от Ангел бо приемлет. Подлинно, великое, чудное и изумительное дело, что наша плоть сидит на небесах и удостаивается поклонения от Ангелов, Архангелов, Серафимов и Херувимов. Представляя себе это, я часто удивляюсь и высоким предаюсь мыслям о роде человеческом, потому что вижу великие и светлые начатки и многое попечение Божие о естестве нашем. И не просто сказал апостол от людей приемлет, но, желая возвысить их и показать, как велик и почтенен род их, говорит: но от Семене Авраамова приемлет: отнюдуже должен бе по всему подобитися братии. Что значит по всему? Он родился, говорит, воспитывался, возрастал, претерпел все, что следовало, наконец умер – вот что означают слова по всему подобитися братии. Так как он много говорил о величии и высшей славе Христа, то теперь ведет речь о домостроительстве Его; и посмотри, с какой мудростью и силой доказывает, что Он приложил большое старание, чтобы уподобиться нам; это – знак великого Его попечения о нас. Сказав выше Понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися тех же, апостол и здесь говорит: по всему подобитися братии, – то есть как бы так говорит: Тот, Кто так велик, Кто есть сияние славы Божией и образ Ипостаси, Кто сотворил веки и седит одесную Отца, Тот восхотел и потщился сделаться нашим братом во всем и для того оставил Ангелов и горние силы, сошел к нам и принял нашу плоть. И смотри, сколько Он доставил благ: разрушил смерть, освободил нас от власти дьявола, избавил от рабства, почтил нас Своим братством, и не только удостоил братства, но и других бесчисленных благодеяний; Он восхотел быть нашим Первосвященником пред Отцом: да милостив будет, – продолжает апостол, – и верен первосвященник в тех, яже к Богу. Он принял, говорит, плоть нашу единственно по человеколюбию для того, чтобы помиловать нас. Нет другой причины такого домостроительства Его, кроме одной этой; Он видел, что мы повержены на землю, погибаем и подвергаемся насилию смерти, и умилосердился... Что значит верен! Истинный, сильный, потому что один только Сын есть верный Первосвященник, могущий избавить от грехов тех, которых Он есть Первосвященник. Потому, чтобы принести жертву, которая могла бы очистить нас, Он сделался человеком. В тех, яже к Богу, – присовокупляет апостол,– то есть в отношении к Богу. «Мы были, – говорит, – враждебны Богу, были осуждены, преданы бесчестию; не было никого, кто бы принес за нас жертву; Он видел нас в таком состоянии и умилосердился, не только доставив нам первосвященника, но сделавшись Сам Первосвященником верным».

Почему апостол не сказал грехи вселенной, а людския? Потому что Господь прежде всего имел попечение об иудеях, ради которых Он и пришел преимущественно, чтобы, когда они спасутся, через них спаслись и прочие, хотя и вышло напротив. И Ангел говорит Иосифу: ибо Он спасет людей Своих от грехов их (Мф.1:21). Таким образом показывает здесь благородство иудеев и какого попечения они были удостоены от Господа (блаженный Феофилакт).

Великое чудо и благодеяние милости Божией было оказано всему роду человеческому, паче же избранному и лелеянному народу иудейскому. И в Ветхом Завете был первосвященник, были и жертвы, и жертвенники, и народ очищался от грехов; но какая разница всего этого по сравнению с новозаветными! Там первосвященник был простой человек со всеми общими слабостями, недостатками нравственными, грехопадениями и имел нужду постоянно в очищении и умилостивлении; там в жертву приносились животные, кровью которых искупалась вина и невежество людское; камни служили жертвенниками, на коих закалывались и сожигались неповинные животные.

В Новом же Завете: Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный отделенный от грешников и превознесенный выше небес, Который не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого. Ибо закон поставляет первосвященниками человеков, имеющих немощи; а слово клятвенное, после закона, поставило Сына, на веки совершенного (Евр.7:26–28).

Вот какая неизмеримая разница между ветхозаветными первосвященниками и Новозаветным. Последний, не сотворив греха, трости колеблемы не сокрушив и лена внемшася не угасив, не имел, естественно, нужды и приносить жертву о своих грехах прежде, а потом уже и о людских. Мало этого, Он не другого кого принес в жертву, а добровольно Самого Себя предал в жертву на пропятие во искупление грехов всего мира. Распростертые на древе крестном пречистые руцы Его привлекали к Нему весь мир со всеми его бесчисленными уклонениями от правого пути, как бы хотели всех привлечь в объятия свои, подобно тому как объятия милосердного отца встретили блудного сына, с раскаянием возвращавшегося в отчий дом. Бесценная кровь Его, пролитая на величайшем жертвеннике – Кресте – омывала, очищала и паче снега убеляла всех, с верою и любовью приходящих и приступающих к сему Святому жертвеннику.

Святитель Иоанн Златоуст так любомудрствует: «Когда ты слышишь, что Христос есть священник, то не думай, что Он священнодействует постоянно; Он совершил священнодействие однажды и затем воссел (одесную Отца). Дабы ты не подумал, что Он стоит горе и священнодействует, апостол показывает, что это было делом домостроительства. Как Он был рабом, так же и священником и священнослужителем; как, будучи рабом, Он не остался рабом, так, будучи и священнослужителем, Он не остался священнослужителем, потому что священнослужителю свойственно не сидеть, а стоять. Здесь апостол выражает величие жертвы, которая одна, будучи принесена однажды, имела столько силы, сколько не имели все другие вместе. Впрочем, он еще не об этом говорит, а пока только о следующем: Он совершил это однажды. Что это? Нужно было, говорит, чтобы и Сей также имел что принести (Евр.8:3). Не за себя – как Он, будучи безгрешен, мог приносить жертву за Себя? – а за людей».

Во еже очистити грехи людския.

Если там, в Ветхом Завете, требовалось в жертву за грех и сознание его, и произволение, и приношение, и труд, то в Новом Завете требуется и вера в Господа Иисуса, и надежда на беспредельное милосердие Божие, и сознание греха, покаяние в нем, сердце сокрушенное и смиренное, намерение исправить свою жизнь, отвращение ко греху, усердное блюдение своих дел, поступков и даже помыслов, слезы, труд и любовь к ближним.

Смотри, что требуется от того, кто хочет приступить к Первосвященнику – жертве, очищающей нас от всякого греха и всякия скверны. Там, в Ветхом Завете, не подавалось благодатной помощи для укрепления и утверждения в жизни праведной, благодатной, а здесь, в Новом Завете, всякий приходи к приснотекущему источнику Спаса нашего, вкушай Хлеб Небесный и пей от Чаши Жизни, получай содействующую благодать и виждь, яко благ Господь. Не богатства, не славы, не почестей, не жизни твоей требует Господь, а лишь самого малого – сердце твое. Сыне, даждь ми сердце твое, – говорит Спаситель, – принеси мне жертву – дух сокрушен, и если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю; если будут красны, как пурпур, – как волну убелю (Ис.1:18). «Посему подлинно прекрасно и весьма прилично душе сильной совершать исповедь делами, как то: постом, бдением, возлежанием на голой земле, вретищем, посыпанием на себя пепла, щедрой и радушной милостыней и другими плодами, каких требует суровое покаяние. Но если по маловнимательности или по какому-либо обстоятельству, или по бессилию, или по нерадению окажется у кого великий недостаток сказанных выше пособий, то и устной исповеди одной не отвергает и не отвращается за человеческие грехи, нечестия и всякого рода нечистоты умерший Господь Иисус, а, напротив того, приемлет и словесное покаяние, как желанное Ему приношение, подобно Моисею вместе с дорогим виссоном, с золотом и иным, принимавшему и козью шерсть (Исх.25:4) – ничего не стоящий дар. Ибо какими трудами и усилиями спасся мытарь? Не простыми ли выражениями смирения? За какие подвиги и труды разбойник с креста введен в рай и в жизнь? Не за произнесение ли немногих слов и исповедание Царства Христова? Глаголи ты беззаконна твоя прежде, да оправдишися (Ис.43:26). Ибо Сотворивший нас приемлет от желающих спастись не только чистоту, правду, мученический подвиг и доблестное подвижническое житие, но и сетование о грехопадениях и ударение в чело, и биение в перси, и преклоненное колено, и распростертие рук с сердечной скорбью, и лобзание блудницы, отирающей Владычные ноги, и плачевный вопль о грехе, и глубокое воздыхание, и плод устен, исповедающихся имени Иисуса Христа, и благовоние плача, и слезные капли, и скорбные помыслы, и болезненно взывающий ум, и возведение очей, искренно взирающих к Богу и плачущих, и поругание от дьявола, и сильные его нападения, и собственную нашу немощь, если, тогда как одни из нас с великим мужеством противятся, другие, будучи удобоуловимы и скоры к падению, не могут устоять против искушений. Но во всяком сказанном мною случае Господь приемлет и уста, изрекающие подобно Давиду: Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих (Пс.50:6). Вообще же многое из того, что делают согрешившие, хотя кажется малым, но приносит великое спасение кающимся во грехах своих» (из писем преподобного Нила Синайского).

Таким образом, если только с нашей стороны будет употреблено старание избавиться от грехов, Господь скоро и совершенно очищает нас от них.

Ст.18.

В немже бо пострада, Сам искушен быв, может и искушаемым помощи.

Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь.

«Это, по-видимому, весьма уничиженно, смиренно и недостойно Бога. В немже бо, говорит, пострада, Сам. Здесь он говорит о воплотившемся. Может быть, это говорится и для успокоения слушателей, и во внимание к их немощи. Смысл слов его следующий: Христос, пришедши, самым делом испытал то, что мы терпим; теперь Ему не безызвестны страдания наши; Он знает не только как Бог, но и как человек, познавший и испытавший самым делом; Он много пострадал, потому может и нам сострадать. Хотя Бог бесстрастен, но здесь апостол говорит о воплощении и как бы так сказал: самая плоть Христова претерпела много страданий. Он знает, что такое страдание, знает, что такое искушение, и знает не меньше нас, страждущих, потому что Он Сам страдал. Что же значит может и искушаемым помощи! Иначе сказать: Он с великой готовностью подаст руку помощи, будет сострадателен. Так как евреи думали иметь великое преимущество перед верующими из язычников, то апостол внушает, что они имеют преимущество в том, чем Бог нисколько не унизил и верующих из язычников. Чем же именно? Тем, что от них спасение, что наперед к ним Он пришел, что от них принял плоть. Не от Ангел бо, говорит, приемлет, но от Семене Авраамова приемлет. Этим он и воздает честь патриарху и показывает, что значит семя Авраамово, напоминает им об обетовании, данном Аврааму в следующих словах: землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки (Быт.13:15), намекая несколько и на близость (их к Нему) в том, что все произошли от одного. Но так как эта близость была незначительна, то он опять переходит к тому же предмету, останавливается на домостроительстве Его во плоти и говорит: во еже очистити грехи людския. Самое желание сделаться человеком – есть уже знак великого попечения и великой любви, а теперь не только это, но и бессмертные блага дарованы нам от Него: во еже, говорит, очистити грехи людския... Об этом и другие апостолы в самом начале говорили: воскресив Сына Своего Иисуса, к вам первый послал Его благословить вас (Деян.3:26); и еще: вам послано слово спасения сего (Деян.13:26). Так и здесь апостол показывает благородство иудеев, когда говорит: во еже очистити грехи людския. Так он теперь говорит. А что Христос отпускает грехи всех, это Сам Он объяснил при исцелении расслабленного, когда сказал: прощаются тебе грехи твои (Мк.2:5), – так и в заповеди о крещении: идите, – говорит Он ученикам, – научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф.28:19)» (святитель Иоанн Златоуст).

Блаженный Феофилакт говорит: «Когда Павел говорит о плоти, касается всего уничиженного, однако же не недостойного плоти; и нет ничего удивительного, когда и об Отце не воплотившемся Писание говорит многое человекоподобное и униженное. Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть (Пс.13:2), и: сойду и посмотрю (Быт.18:21), и многое множество тому подобного. Посему гораздо больше сказано относительно Христа, воплотившегося и пострадавшего во плоти, особенно же для полного успокоения слушателей и по причине их немощи, ибо и люди искушение считают вернейшим из всех средств. Смысл слов такой. Он знал не только как Бог, но и как человек, искушенный во всем, и самая плоть Христа претерпела много страданий. Он знал, что такое искушение, посему может помочь; иначе сказать: готов всегда быть сострадательным.

Зная тяжелое положение иудеев, святой апостол Павел елей утешения возливает на раны их, как милосердый самарянин для впадшего в разбойники. Что значат теперь земные лишения, страдания, угнетения, притеснения, когда разрушена смерть, попрана власть дьявола, упразднен ад, отверсты двери рая, уготована жизнь вечная?! Это все скоропреходящие тучки и облака на ясном настроении духа человеческого. Стоит только явиться молитвенному веянию, засияет светлый луч Божественной благодати, и на душе станет ясно, светло от присутствия в ней Духа Всесвятого, Господа Животворящего.

Господь наш Иисус Христос близ всех призывающих с верою Его имя сладчайшее; Он каждое мгновение готов подать руку помощи, спасти человека, избавить его от всех находящих на него зол. Он Сам все испытал, посему Он знает все не только как Бог, но и как человек, живший с нами одной жизнью. В Его руках, как Бога Всемогущего, все средства к тому, чтобы избавить нас от всего на нас находящего. Своим примером Он научил нас, как возможно исполнять данные Им заповеди. Апостол Павел, утешая иудеев и намекая им на внешние искушения, между прочим возводит ум их горе, вводит в глубину размышления. Конечно, Христос, претерпев на земле все скорби со стороны земли и земных, может сострадать и помогать другим, избавляя их от сего. Но главное – Он может сочувствовать озлоблениям со стороны плоти, мира и дьявола, которые стрелы свои разженные пускают в бренный состав сердца человеческого, производят в нем пламень страстей и часто сожигают дотла внутреннюю храмину, в которой необходимо было бы обитать Духу Божию. Вот в чем Господь желает от всего Существа Своего оказывать помощь и поддержку. Он хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1Тим.2:4). А посему, имея столь скорого и мощного Первосвященника, не убоимся козней лукавого, а деятельно, решительно, бесповоротно и мужественно потецем на предлежащий нам подвиг, чтобы возрасти в меру возраста исполнения Христова, а через то, по вере в пришедшего Единородного Сына Божия, войти в сыновство Богу Отцу и в сонаследники Иисуса Христа в славном Царстве Благодати.

Далее святой апостол Павел намеревается показать преимущества Иисуса Христа сравнительно с величайшим пророком Моисеем, а через это опять показать превосходство Нового Завета пред Ветхим; посему он мудро очень заводит речь о священстве. И тут уже в самом начале он как бы дает намек на тот результат, конечный вывод, который ему желательно сделать, но он, как и в прочих местах, поступает весьма осторожно, чтобы не повредить делу проповеди, восставив против себя народ, так беззаветно почитавший великого Моисея. Поэтому он начинает с плоти и мало-помалу переходит к Божеству, превосходство Которого ясно оказалось само собою. Присоединяет к сему попутно и увещания.

Ст.1–3.

Многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне, Его же положи наследника всем, Им же и веки сотвори. Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его, нося же всяческая глаголом силы Своея, Собою очищение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия на высоких.

Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте.

Различными и разнообразными способами говорил предкам Бог через пророков, нам же через Сына, поэтому большая разница между нами и отцами нашими. До того отцы наши были обременены грехами, что и не предполагали, что в такой степени составляют предмет забот со стороны Бога, как и их отцы; итак, он показывает этим, что они более составляют предмет забот.

В последок дний сих. Упавших духом вследствие зла он утешает, говоря в последок. Ибо близок, говорит, конец и покой от трудов, начало же воздаяний.

Глагола нам в Сыне. Не сказал – глагола нам во Христе или через Христа, ибо еще ко Христу они слабее были расположены, но в Сыне, или через Сына.

Его же положи наследника, Которого сделал наследником всего мира; слово – сделал, пристойнее после воплощенна. Его же положи наследника. Чего? Всего. Всех, кто приближается к чистому и Божественному существу, ибо Сын – наследник и сообщник Отчего существа, власти и могущества. Затем, сказав, что Сын – наследник Отчих достояний, он объясняет, каким образом.

Им же и веки, говорит, сотвори, то есть веки – суть общее дело Его и Отца. А если веки – общее дело Отца и Сына, то так же и то, что в веках, конечно, общее (достояние) Отца и Сына. Если же общее то, что в веках, то гораздо более то, что после веков, именно мир и что в нем. Затем, чтобы услыхав наследник, ты не подумал, что Он называется наследником не по естеству, но по некоторой благодати и усыновлению, он (апостол) присовокупляет: Иже сый сияние славы, говоря приблизительно так: хотя я сказал, что Отец положил Его наследником, но ты не помышляй ни о чем низком, недостойном Бога. Слово положи сказано мною не в смысле усыновления и положения наследником, но в смысле вознесения и возвращения Сына к Отцу, как Своей вине по естеству, чтобы ты, принимая Сына безвиновным, не отделял Его от связи с Отцом и не предполагал двух начал, разделенных друг от друга. Ведь посему самому Он назван мною также наследником, чтобы ты тотчас же уразумел причину, откуда исходит наследство, и не счел Его, как и Отца, нерожденным; поэтому-то мною и сказано: наследника и положи, для того я тотчас и присоединил: сый сияние. Если же Он не был положен быть сиянием, но был сиянием, ибо я сказал: Иже сый сияние, то ясно, что и наследником Он был положен не иначе, как только в том смысле, как выше мною сказано. Смотри, как выразительно и точно сказал апостол, говоря: сияние и сый и славы. Ибо через слово сияние показывает он происхождение Сына от Отца по естеству. Ибо никакое сияние чего-нибудь вообще никогда не происходит ни от чего через благодать или усвоение, ни от солнца, ни от огня и ни от чего другого, от чего обыкновенно происходит. Выражением же сый показывает, что быть сиянием для Него не новое (какое-нибудь) состояние, но что от вечности и всегда Он пребывает таковым. Затем, говоря сый, он указывает и на Божеское Его достоинство. Точно так же и Отец сказал Моисею: Я есмь Сущий (Исх.3:14). Поэтому слова сияние и сый могут достаточно показать исхождение по естеству Сына от Отца и единосущее Их и совечность. И слово славы прибавляет, чтобы ты говорил, что Он весьма почитаем и един (с Отцом) по существу и сего не более во Отце, так как Сын есть сияние Отца. Видишь, каким образом и чего Сын наследник? Затем, еще поясняя сказанное, добавляет: и образ ипостаси Его. То есть, открывая в Себе Самом сущность всю и самобытность, Он есть Бог, всем владеющий, всемогущий Творец, и если еще что – отображает Отчую сущность. Все есть Сын, кроме того, что Отец. Посему Он и все глаголом силы Своея производит, содержит, направляет. Видишь воистину наследника и как Он владеет всем, что принадлежит Отцу? Сказав затем Божественное о Сыне и преестественное, он переходит к остальному, что с одной стороны в высшей степени возбуждает удивление и есть сверхъестественное, с другой, однако, когда услышишь, кажется низким и презренным – смерть и убийство.

Им же и веки сотвори.

Где говорящие: было время, когда не было Сына? Ведь не под временем Творец веков! Так как Отец есть Виновник Сына, то, конечно, Он и Виновник того, что от Него произошло. Поэтому он говорит: Им же. Ибо предполагается, что творит Отец, Который родил Сына Творца.

Иже сый сияние.

Называет сиянием, показывая исхождение от Отца как бы к чему-то внешнему и никаким образом и никогда не отделимым от Лица, от Которого происходит, и совершенно не сливающимся, но нисходящим как бы к пребыванию в Самом Себе и в Своей собственной сущности. То же говорит и святитель Кирилл в 5-й книге «О Троице». Сияние означает единосущность и совечность, как свет от света. Сын есть образ, как подобие славы Отца. Ведь подобен и неотделим Сын от Отца и как единственный образ в различных Ипостасях.

Нося же всяческая, то есть все невидимое и видимое, Он носит и управляет словом Своим; глаголом же сказал, чтобы показать, что Он легко все совершает и носит.

Ст.3–4.

Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его, нося же всяческая глаголом силы Своея, Собою очищение сотворив грехов наших, седе одесную престола величествия на высоких, толико лучший быв Ангелов, елико преславнее паче их наследствова имя.

Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя.

Сказав об обнаженной (от человечества) Боге Слове, он перешел к воплощению, чтобы не смущались высотой сказанного. Собою, говорит, то есть не подчиненного какого другого послал, но Собою совершил очищение, через Крест и смерть Свою освободив нас от грехов в крещении.

Престола величествия, то есть Отца. Ибо, сотворив прежде всего отпущение грехов, с плотию Своею воссел одесную Бога.

На высоких. Выше всех, говорит, воссел, на самый Отчий престол, а это указывает на единосущие.

Толико лучший быв Ангелов. Речь у него о домостроительстве (воплощении), ибо плоть Его сотворена, Бог же Слово не сотворен, но рожден. Итак, плоть Его толико лучше явилась самих Ангелов, колико, говорит, можно познать из различия имен. Слово быв не относил бы ты к плоти, чтобы не помышлять о разделении, но ко Христу, поклоняемому в одной Ипостаси даже и с плотию Своею. Ибо раз воспринял Он домостроительство, то без страха можно слышать о низком.

Наследствова имя. Ибо Слово, от начала имея имя Сын, и с плотию имело его. Естественно, посему слово наследствова употреблено как бы вследствие воплощения. Наследствова, то есть Христос. Итак, Он приобрел то, что древле имел. Еще наследие в собственном смысле есть принадлежность родных, а не чужих. Итак, то, что присуще было Слову горе, будучи низведено через Него, унаследовала даже и воспринятая плоть.

Ст. 5–7.

Кому бо рече когда от Ангел: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя; и паки: Аз буду Ему во Отца, и Той будет Мне в Сына; егда же паки вводит Первородного во вселенную, глаголет: и да поклонятся Ему еси Ангели Божий. И ко Ангелом убо глаголет: творяй Ангелы Своя духи и слуги Своя огнь палящ.

Ибо кому когда из Ангелов сказал Бог: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя? И еще: Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном? Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии. Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь.

Что же это? Сын, Бог всего, Отец Его, говорит: днесь родих Тя. Днесь не время показывает, но что Отец никогда не был отделен от рождения Сына. Как бы всегда, говорит, я так к Тебе отношусь; не так, чтобы рождение было прошедшим, но оно всегда настояще и постоянно и не имеет конца. Смотри же, не лучше ли соединять так, что оба выражения сказаны о Христе: Сын Мой еси Ты и Аз днесь родих Тя (Пс.2:7; Евр.1:5). Выражение: Сын Мой еси – поскольку Слово, ибо через еси указывает на вечное рождение; выражение же днесь родих Тя – поскольку плоть, ибо открывает недавнее рождение, ибо рожден благоволением Отца. Дух Святый, – говорит Ангел, – найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя (Лк.1:35).

Мы слышали, что и люди – сыны (Божии), но по благодати, а Ангелы – не слыхали, чтобы величие их можно было не признавать присвоенным (им) не по благодати, а по природе. Напротив, Христос не по благодати (Сын), а по природе.

Аз днесь родих Тя.

Присваивает Отец рождение Сына по плоти. Посему сказал (апостол) днесь. Так и святой Афанасий.

Буду Ему во Отца.

И это опять принимай, как присвоение Отцом рождения по плоти Сына. Ибо ясно, что слово буду говорится сообразно с тем, что по плоти.

Егда же паки вводит.

Все должно принимать с вочеловечением. Ибо слово вводит вместо вручает, полагается. Ибо тогда Он приобрел ее (вселенную), которая добровольно состояла во власти Его, когда Он за все вкусил смерти и когда принял в сохранение, Бог сый. Делая речь понятной, сказал, что Отец вводит Сына. Слово вводит понимает не в том смысле, что по месту издавна Он был вне мира (ибо каким образом Он вся исполняяй?), но что, будучи Богом, не имел ничего общего с миром. Когда же воплотился, тогда стал иметь общее с миром, соединив с Самим Собою тварное. Так думает святой Кирилл в своем произведении «Бог Христос» и святый Григорий Нисский в речах против Евномия. Слово Первородного не о втором, но об Одном и Единственном рожденном от Отца.

Егда же паки вводит Первородного, то есть когда благоволил с плотию показать Первородного Своего Сына людям. Ибо говорит: и се, Ангелы приступили и служили Ему (Мф.4:11), и отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому (Ин.1:51), то есть да поклонятся Ангелы Сыну с плотию (явившемуся во плоти).

И да поклонятся Ему. Ему вместе с плотью.

Творяй Ангелы Своя духи. Так как они – тварь, то посему и говорит творяй.

Ст.8–12.

К Сыну же: престол Твой Боже, в век века: жезл правости, жезл Царствия Твоего. Возлюбил еси правду, и возненавидел еси беззаконие: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой, елеем радости паче причастник Твоих. И паки: в начале Ты, Господи, землю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса: та погибнут, Ты же пребывавши: и вся, якоже риза, обетшают, и яко одежду свивши их, и изменятся: Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют.

А о Сыне: престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего – жезл правоты. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих. И: в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса – дело рук Твоих; они погибнут, а Ты пребываешь; и все обветшают, как риза, и как одежду свернешь их, и изменятся; но Ты тот же, и лета Твои не кончатся.

Так как Сын не тварь, а истинное порождение, то он сказал уже не творяй, как относительно Ангелов, а что Престол Твой, Боже, в век века. Престол есть признак царства, а жезл – правосудия.

Жезл правости. Вот и другой признак царства – жезл царствия и скипетр.

Возлюбил еси правду. Все униженное соответствует воплощению, так как плоть в состоянии переносить ничтожное.

Сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой. Боже, помазал Тебя Бог Твой. Ибо помазуется человечество Духом Святым. Не совершается оно так, как над простыми людьми, например пророками, патриархами. А помазание есть как бы полное пришествие Помазующего. Так святой Кирилл думает. Смотри Евсевия, как сказал он, Симмах прославил это именно помазание. Посему и сказал: помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих.

Елеем радости. Елей радования – Дух Святой. Причастники Христа – люди. Что же говорит он? Это вот что: не так, говорит, помазан Христос, как помазуются простые люди Духом Святым в меру, но всецело помазан Духом.

И паки: в начале Ты, Господи.

Для того, чтобы ты, услыхав: егда же паки вводит Первородного во вселенную, не подумал, что она, как дар, после дана Отцом Сыну, показывает, что Он есть Творец ее. Но последнее понимай до воплощения, первое же после воплощения.

Та погибнут. Ибо видимое все преобразится и в бессмертие приидет. Итак, погибнут говорит относительно настоящего вида.

И яко одежду свивши их. Легкость изменения их показывает.

Ты же тойжде еси. Все, говорит, изменишь и обновишь и бессмертным сделаешь из смертного. Ты же бесконечно живешь и пребываешь непрестанно.

Ст.13–14.

Кому же от Ангел рече когда: седи одесную Мене, Дóндеже положу враги Твоя подножие ног Твоих; не еси ли суть служебнии дуси, в служение посылаеми за хотящих наследовати спасение.

Кому когда из Ангелов сказал Бог: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?

Итак, начало естества нашего вознес к Отцу. И этот дар высоко оценил Отец и, вследствие достоинства Принесшего и по непорочности Принесенного, как бы взял собственными руками, положил этот дар около Себя и сказал: Седи одесную Мене. Сказал седи не другое что желая показать, говорит будто Он не осмелился бы сесть, разве по приказанию, да не будет, но чтобы ты не считал Его беспричинным. А что это именно так, на это указывает и место седения – знак равночестия, и сказанное выше седи, хотя раньше не слышал Он: седи. Или так как пророк не в состоянии был иначе выразить согласие и соизволение Отца на седение, то и воспользовался выражением седи. Велико и это, и не только превышает человеческое естество, но и всю тварь. Однако по человечеству и Ему говорится. Ибо, как Бог, Сын имеет вечный престол.

Престол Твой Боже, говорит, в век века. Ибо не после Креста и страдания, как Бог, удостоился Он этой чести, но как человек воспринял то, что имел как Бог. Ибо не умаленным будучи возвысился, но, будучи высоким и будучи образом Божиим... уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп.2:6–7). Посему и евангелист взывает: Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин.1:18). И Господь говорит: Я в Отце и Отец во Мне (Ин.14:11). И в другом месте: прославь Меня Ты, Отче, у тебе Самого славою, которую Я имел у тебе прежде бытия мира (Ин.17:5). Итак, как человек, Он слышит: седи одесную Мене. Ибо, как Бог, Он имеет вечное владычество.

Дондеже положу враги Твоя. Вот доказательство законного происхождения Сына. Гневается Отец на врагов Сына; это сказал не потому, что Сын один не мог бы положить их под ноги Свои, но чтобы показать тождество воли. Дóндеже не означает времени, когда после положения врагов под ноги Его они вознамерятся восстать опять. Отнюдь нет, но желает показать, что Он не бессилен будет положить всех подножие. Ибо Дóндеже откладывается до того времени, после коего они не восстанут, о чем святой Григорий во втором слове «О Сыне» говорит.

Не все ли суть служебнии дуси. Ободряет их (апостол), говоря, что Христос – истинный Сын Божий, а Ангелы, сослужители нам, поставлены в такую службу, чтобы все делать и исполнять для спасения нас, людей. Ведь Ангелы многократно были служителями у людей – у Марии, при гробе Господа, у Корнилия.

Ст.1–3.

Сего ради подобает нам лишше внимати слышанным, да не когда отпадем. Аще во глаголанное Ангелы слово быстъ известно, и всяко преступление и ослушание, праведное прият мздовоздаяние: како мы убежим о толицем нерадивше спасении; еже зачало приемше глаголатися от Господа, слышавшими в нас известися.

Посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному, чтобы не отпасть. Ибо, если через Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него.

Посему, так как глубоко и важно все относящееся к воплощению, должно нам лишше внимати, чем, говорит, мы внимали закону. да не когда отпадем, то есть отпадем должного и спасительного пути.

Глаголанное Ангелы слово. Или относительно закона говорит, что он дан был через Ангелов, как и в послании к Галатам говорит преподан через Ангелов (Гал.з:19), именно при их участии, или относительно глаголанного от Ангелов другим, как например о содомлянах, на месте плача при Судьях, когда явился Ангел Господень к Израильтянам и обличил беззакония их. Ибо должно, говорит, всех истребить, а вы даже и союз заключили с ними. Посему не истребит Бог оставшиеся народы. Услыхав это, они восплакали единодушно. Отсюда и плачем названо место то. Он же говорит следующее: ибо если глаголанное Ангелы сбылось и имело исполнение, то насколько более сбудется глаголанное Сыном Божиим?

Праведное мздовоздаяние, то есть наказание. Вот что говорит он: если глаголанное Ангелы в Ветхом Завете исполнилось и прегрешившие все получили (возмездие), то какое будем иметь прощение мы, видя тех, получивших возмездие, и нерадя?

О толицем нерадивше спасении. Не блага земли обетованной как Ветхий Завет (даруются), но Царство Небесное и сыновство. О спасении же, говорит, показанном и открытом Христом, то есть о вере в Него. Толицем же, сказал, спасении, показывая, что в Ветхом Завете не таково было спасение.

Глаголатися от Господа. Затем показывает истинность его (спасения). Ибо не кто другой, говорит, послужил ему, как например Моисей в Ветхом Завете, но Сам Христос.

Слышавшими. Слышавшими принесенное нам упрочилось и принято с верою. Кто же это слышавшие! Божественные, очевидно, ученики. Чтобы не смутить, не говорит, что и он сам слышал от Христа, хотя и слышал.

Ст.4–8.

Сосвидетельствующу Богу, знаменми же и чудесы, и различными силами, и Духа Святаго разделенми, по Своей Ему воли. Не Ангелом бо покори Бог вселенную грядущую, о ней же глаголем: засвидетельствова же негде некто, глаголя: что есть человек, яко помниши его; или сын человеческий, яко посещаеши и; умалил еси его малый нечим от Ангел: славою и честию венчал еси его, и поставил еси его над делы руку Твоею: вся покорил еси под нозе его. Внегда же покорити ему всяческая, ничтоже остави ему непокорено: ныне же не увидим ему всяческая покорена.

При засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святаго по Его воле? Ибо не Ангелам Бог покорил будущую вселенную, о которой говорим; напротив, некто негде засвидетельствовал, говоря: что значит человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты унизил его пред Ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих, все покорил под ноги его. Когда же покорил ему все, то не оставил ничего непокоренным ему. Ныне же еще не видим, чтобы все было ему покорено.

Затем – как будто бы лгут слышавшие от Христа и одно вместо другого говорят – нет, говорит он, ибо и Сам Бог свидетельствует об истине их знаменьми и чудесы и различными силами, которые совершаются через них.

И Духа Святаго разделенми. И через дары и через наитие Святого Духа совершается свидетельство Бога. А разделенми говорит, как бы через разделение благодати Духа и по мере каждого, и сообразно с верою, и как каждому потребно.

По Своей Ему воли – Утешителя, очевидно. Разделяя, говорит, каждому, как Ему угодно.

Не Ангелом бо покори Бог вселенную. Это соответствует выше приведенному сравнению с Ангелами. Ибо должно было, сравнив Христа во плоти с величайшим творением, то есть Ангелами, показать Его большим, как Господа. Грядущую же вселенную, говорит, будущий мир, относительно которого вся речь у нас. Ведь Сам Христос, Судья той вселенной, воссядет, а Ангелы, как слуги и рабы, станут около.

Засвидетелъствова же негде некто, глаголя. Так как он обращается к знающим Писание, то и не ставит имени говорящих.

Что есть человек. Почему теперь приводит выражение: что есть человек, яко помниши его? Потому что он думал выше упомянутому предложению (ибо он показал Христа большим Ангелов) противопоставить выражение: малым нечим умаленного от них. Для того помещает это, чтобы разрешить кажущееся противоречие. И, разрешая, говорит: сказано, что Он умален за приятие смерти. Мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему (Ис.53:2).

Соглашается между тем, что приведенное место сказано о Господе, так как это ему было полезно и для успокоения их (евреев), что вся покорил еси под нозе Его.

Помниши его. И не только в бытие привел, но и даровал благобытие, и продолжаешь помнить и посещаешь в дурном положении.

Умалил еси его. Ибо смертью умален перед Ангелами. Сие относится и ко всему человечеству, но особенно ко Христу во плоти.

Ныне же не увидим ему всяческая покорена. Ибо так как он сказал: ничто же остави ему непокорено, а они претерпевали зло и разграбление имуществ со стороны иудеев, остававшихся в неверии, то чтобы они не сомневались в сказанном, говорит: не смущайтесь, ибо Ему еще не все покорено, учение еще не посеяно, не начал еще властвовать явно Царь.

Ст.9–10.

А умаленного малый чим от Ангел видим Иисуса, за приятие смерти, славою и честию венчанна, яко да благодатию Божиею за всех вкусит смерти. Подобаше бо Ему, Его же ради всяческая и Им же всяческая, приведшу многи сыны в славу, начальника спасения их страданьми совершити.

Но видим, что за претерпение смерти увенчан славою и честью Иисус, Который не много был унижен пред Ангелами, дабы Ему, по благодати Божией, вкусить смерть за всех. Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, вождя спасения их совершил через страдания.

Малым, говорит, вследствие того, что находился три дня во аде.

За приятие смерти. Сказав приятие смерти, показал истинную смерть.

Славою и честию венчанна. Славою и честию называет Крест. Ибо для Бога не так почетно и славно сотворить и небо, и землю, и человека, и вышние силы, как удостоиться за нас быть распяту. Это говорит и для их утешения. Ибо если Христос сие ради нас понес, что удивительного, если мы ради Него понесем испытания?!

Да благодатию Божиею. Ибо благодать Святой Троицы, что Сын пострадал. Ведь не по обязанности Отец дал Сына, или Сын принял, или Дух изволил на распятие, но все благодатию произошло. Хорошо выражение вкусит. Ибо Он не остался в смерти, но только некоторым образом вкусил ее. Известно, что несториане искажают Писание и так читают что, кроме Бога, за всех вкусит смерти, так научая, что Христос был обителью Бога Слова, а не соединился с Ним, что при Его распятии не было с Ним Божества. Ибо сказано, говорят, кроме Бога, – вкусит смерти (1Кор.15:27). Но смотри, как правомыслящий ответит. Во-первых, благодатию Божиею поставлено. Во-вторых, впрочем, если и по-вашему читать – кроме Бога, то это надо так понимать, что, кроме Бога, за всех прочих умер Христос. И не только за людей, но и за вышние силы умер, чтобы разрушить стоявшую посреди преграду и соединить земное с небесным (Еф.2:14). Этому соответствует сказанное в другом месте. Когда именно сказал, что все покорено, то очевидно, кроме Того, Который покорил Ему все (1Кор.15:27).

За всех вкусит смерти. Если и не все спасены, то вследствие их собственного неверия, но Он сделал то собственностью для всех и за вся.

Подобаше бо Ему. Подобаше бо, говорит, Богу и Отцу, от Которого все, – Он ведь Виновник всего. И Им же всяческая. Ибо если и Им же всяческая – Отец есть Творец всего, Который родил Творца. И Им же всяческая. Выражение Им же к Отцу относится.

Многи сыны – так людей называет. Приведшего людей, говорит, в славу Единородного по дару сыновства, Начальника спасения этих сынов, то есть Христа, подобало страданьми совершити, показать именно через Крест совершенным и славным. Совершенство же как бы для нас сказано, которые твердо восприняли через Крест самое добро и человеколюбие, тогда как Сам Он был всегда всесовершенным и всеславным. Но смотри разницу между сыновьями. Ибо Он – истинный, а мы – усыновлены. Он спасает, а мы спасаемся. Страданьми совершити, то есть восполнить, что Ему недоставало. А что недоставало Христу как человеку? Очевидно, бессмертия, чтобы непрерывно иметь образ, в котором не было бы недостатков. И вот Ему восполнил недостающее Отец через воскресение. Между тем с Ним же восполнил и всех людей, как и в другом месте говорит апостол. И, будучи совершенным, стал для надеющихся на Него посредником спасения неразрушимого. Так понимают святой Кирилл и Север в 164 главе «Филалифа».

Ст.11–15.

И святяй и освящаемии, от Единого еси: ея же ради вины не стыдится братию нарицати их, глаголя: возвещу имя Твое братии Моей, посреде церкви воспою Тя. И паки: Аз буду надеяся Нань. И паки: се Аз, и дети, яже Ми дал есть Бог. Понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися тех же, да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь, диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе.

Ибо и освящающий и освящаемые, все – от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями, говоря: возвещу имя Твое братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя. И еще: Я буду уповать на Него. И еще: вот Я и дети, которых дал Мне Бог. А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству.

Святяй, то есть Христос, и освящаемии, то есть люди, от единого мы Бога и Отца. Но Христос как Сын и законное рождение и из сущности Отца, а мы – тварь и удостоены сыновства по благодати.

Братию нарицати их. Вместе и плоть соединил с Самим Собою и братство воспринял.

Говоря не стыдится, показал различие. Ибо не по природе брат, хотя и истинный человек, но по человеколюбию, так как Он и истинный Бог.

Аз буду надеяся Нань. Назвав выше братом, а ниже отцом, в средине замечает, что это наименования человеколюбия и благодати Его, а по природе, говорит, Он – истинный Бог. Ибо кто надеется на другого кого, как не на одного Бога? Как бы сказал: услышав, что Он брат и отец, не думайте, что Он один из многих, – Бог, говорит, на Которого, написано, должно надеяться.

Се Аз, и дети. Отцом нашим сделал Христа.

Дал – через воплощение. Подобно следующему выражению: проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе (Пс.2:8).

Понеже убо, говорит, дети, то есть люди, приобщишася плоти и крови; приискренне, то есть одинаково, истинно, не призрачно, как утверждают некоторые еретики, и Сам плоти и крови причастником сделался, чтобы и в этом показать, какую имеет любовь к детям... Мы, которые считаемся в числе чад Божиих, приобщились крови и плоти, в смертных и земных телах. Сего ради Единородное Слово Божие, будучи Жизнью по природе, приобщилось так же, и не иным каким образом, а так же, как и мы.

Да смертию. Затем высказывает причину вочеловечения. Чтобы, говорит, упразднен был имущий державу смерти – дьявол; упразднен же смертию. Как бы так сказал: О, мудрости Божия! Смертью имел державу дьявол – смертью будет уничтожен! Ибо каким орудием он был силен, тем Христос против него и воспользовался. Каким образом властвовал он над смертью? Имея власть над грехом, от которого смерть, и над смертью имел власть, ибо держава смерти – грех. Ибо кто имеет грех и изобрел его, тот имеет и державу смерти, ибо сказали мы, что грех есть держава смерти, чтобы таков был смысл: собственною смертию уничтожил дьявола, имущею в своей власти грех, который составляет силу и державу смерти. Ибо если бы грех не преодолел человека, не вышла бы смерть в мир.

Елицы страхом смерти. Прежде, говорит, уничтожена смерть, которой люди чрез все житие повинни беша и подвержены были страху рабства. Ибо они боялись смерти, которая не была еще уничтожена. И ничто из утех жизни не в состоянии было утешить благоразумных пред страхом смерти, судом строгого и сурового господина, всегда назирающего и наводящего страх на живущих на земле.

Повинни беша работе. Люди боялись смерти, как повинные этой работе. Работа же смерти – быть подверженным и покоряться греху. Ибо держава и жало смерти – грех. Итак, когда Христос упразднил имущего державу смерти, сиречь дьявола, изобретателя и виновника греха, слабым естественно сделался грех, мы естественно освобождены от работы, вследствие победы Его естественно сделались свободными от страха смерти. И это ясно можно видеть на самых даже делах. Ибо раньше как величайшего и непобедимого зла боялись мы смерти и отвращались от нее, (теперь) с радостию же стремимся к ней, как перемене и исходу к лучшему; ныне, когда она происходит за Христа и Его Законы от гонителей. Не ясно ли разве, что Спаситель освободил нас от страха смерти и от проистекавшей отсюда работы?

Ст.16–18.

Не от Ангел бо когда приемлет, но от Семене Авраамова приемлет: отнюдуже должен бе по всему подобитися братии, да милостив будет и верен первосвященник в тех, яже к Богу, во еже очистити грехи людския. В немже бо пострада, Сам искушен быв, может и искушаемым помощи.

Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь.

Но от Семене Авраамова приемлет. Приемлет указывает на то, что мы, люди, убегали от Него, а Христос преследовал и, преследуя, настиг, а настигши, воспринял. Не от ангельской природы воспринял, а от человеческой. Затем, желая показать происхождение Христа по плоти от Иуды, он говорит: от Семене Авраамова.

Отнюдуже должен бе. Когда же Он удостоил воспринять, то сообразно с этим должен был во всем подобитися людям. Ибо и родился, и возрастал, ел, пил, спал, умер, восстал.

Да милостив будет. Все же это, говорит, устроил Он не для чего иного, как для того, истинного Первосвященника, избавлять от прегрешений тех, кого Он Первосвященник. Итак, для того, чтобы излить милость на живущих на земле и восставить от падений.

И верен первосвященник. Верный, истинный. Ибо обязанность настоящего и того, чтобы принести жертву, могущую очистить нас, Он стал человеком и Самого Себя возложил. Затем приводит, каким образом и почему стал верным Первосвященником. Во еже, говорит, очистити грехи людския. Для того, говорит, стал Первосвященником, чтобы нам оказать милость и очистить нас от грехов наших.

В тех, яже к Богу – в делах, приличных для Бога. Ибо в этих Он сделался нашим Первосвященником не для того, чтобы взыскивать материальных десятин или начатков, но так как Он знал, что мы стали врагами Божиими и отверженными, то, жалея нас, Себя Самого дал нам в Первосвященники.

В немже бо пострада, Сам искушен быв. Униженное выражение, однако не вне меры истощания. Затем (это) говорится и для слышащих неразумное. Ибо что говорит? В немже бо пострада, то есть так как пострадал Он в собственном теле, искушен быв, то охотнее будет помогать искушаемым. Как если бы сказал: искушением научившись тому, что значит впадать в искушения, не как только Бог, но и как человек искушением познав страдание, может, то есть охотнее будет протягивать руку искушаемым. Или может искушаемым помогать, так должно принимать. Ибо когда, говорит, дьявол напал на безгрешное тело Господа, то Он и искушениями был искушен (ибо не только сам приступил, искушая, но и самих иудеев побудил на убийство Господа). Итак, имея безгрешное тело, был искушен и претерпел, поэтому имеет сильное и основательное право на дьявола освобождать людей, подверженных греху, от происходящих от него искушений и быть помощью искушаемым. Ибо дерзость дьявола против безгрешного тела доставила Господу основательную и справедливую силу к тому, чтобы спасать впадших в грех от происходящих отсюда искушений и быть помощником искушаемым.

Казань, 1902 г.

Какими словами и в каких выражениях описать вам те духовные дары, которые сообщаются нам, во дворех дому Бога нашего. Здесь не только предлагается нам ясное, полное и определенное учение о Боге, Его свойствах бесконечных о Его отношении к миру и к человеку, не только читается нам Закон Божий научающий нас тому, «что есть воля Божия, благая и угодная», но и обильно преподаются силы для выполнения этой воли Божественной и для достижения нравственного совершенства. И если нам приятно и любезно бывает слышать о близких сердцу нашему людях, то во сколько раз любезнее, желательнее, спасительнее для нас слышать о нашем Творце, Спасителе и Промыслителе! Каждое слово молитв и песнопений церковных, трогая душу вашу, будит в ней покаянное чувство, растворенное сладостною надеждою на неизмеримую пучину милосердия Господа. В каждом звуке дивных молитвословий слышится горячая, безмерная любовь Божия к падшему роду человеческому, ко всем несчастным и обездоленным, истерзанным страстями и не имеющим места, куда бы склонить главу свою, чтобы облегчить нравственные свои страдания и вылить в слезах и искренней беседе все наболевшее сердце свое. Ведь часто бывает среди нас, что кто-нибудь, по слабости природы человеческой, а в большинстве случаев вследствие своего нерадения, лености и небрежения, впадает в те или другие пороки и ошибки. Как же относится к нему окружающее его общество? Вместо того, чтобы поддержать его, подать ему руку помощи, ободрить его, оно часто со злорадством нападает на него, осуждает, отталкивает от себя как негодного и как бы совсем уже погибшего человека. Если он и приносит покаяние, хотя бы и самое искреннее, то ему не доверяют и все-таки отталкивают, даже без слова утешения.

Тут я вовсе не хочу касаться материальной благотворительности, которая у нас достаточно развита, но, к сожалению, совершенно неправильно поставлена; мне хочется сказать здесь о духовной благотворительности, заключающейся в нравственной поддержке и ободрении человека. «Нуждающийся» вовсе не всегда нуждается в деньгах, в ежемесячном или единовременном пособии, а в большинстве случаев не имеет никакой возможности найти человека, который бы посочувствовал ему, выслушал бы терпеливо без предубеждений от него его сердечную болезнь, участливо отнесся бы к нему, сказал бы слово утешения или, наконец, преподал бы какой полезный и добрый совет. Но буквально с каждым годом все меньше и меньше становится у нас заметна эта духовная благотворительность, все больше и больше черствеет и холодеет сердце развитых интеллигентных людей, а вместе с этим, как естественное следствие, появляется загрубелость, ожесточение и дикость нравов низшего класса, который, с одной стороны, тянется подражать более высокому классу, а с другой, не видя для себя ни в ком ласки и сердечной искренней любви, предается, очертя голову, всевозможным порокам и страстям. А от сего самого страдает, разумеется, все общество, среди которого живет такое лицо. Ему ненавистным становится все, все начинает казаться ему враждебным и недружелюбным, от всех отшатывается он и ходит среди людей как Каин, «стеня и трясыйся», со зверским отпечатком на лице своем всей той злобы и затаенной ненависти, которая накипела у него на сердце. А почему так? Да потому, что никто не захотел коснуться больного сердца его и подавленной горем души. А ведь такого рода благотворительность и благодеяние доступны решительно всем и каждому; и человеку почтенному, саном знатным и человеку простому, маленькому, ибо и в том и в другом есть душа, умягченная благодатию Христовою и, без сомнения, вкусившая уже сладости братской любви. Начни прежде всего со своей семьи и с самого себя. Дай себе слово ласково обходиться со всеми домашними своими, жалеть их, сочувствовать их трудам и не требовать с них ничего, что бы превышало их силы. Всячески старайся быть постоянно трезвым, ибо нетрезвый человек теряет свой хороший здравый рассудок и оказывается негодным в совете. Нетрезвым же можно сделаться не только от чрезмерного употребления вина, но и от постоянного подчинения себя всегубительным страстям и порокам, которые, как одуряющие напитки, как смертельный яд, разъедают наше доброе хорошее настроение, расслабляют наши духовные силы, делают из умного человека слабохарактерного глупца с помраченным рассудком. Но ты, христианин, держи себя крепко в руках, ни на минуту не выпуская себя на волю.

Так, мало-помалу, навыкнешь ты и не только внутри дома благодетельствовать, а и вне дома. Соседи увидят твое честное и мирное житье-бытье и сами пойдут к тебе за советом и добрым словом во всех нуждах своих. А сколько есть таких лиц, которые только и дожидаются слов: «Востани и ходи!». Востань от прежней своей жизни, сознай всю вредность ее как для спасения души твоей, так и для внешнего твоего благополучия, напряги все силы твои, поднимись на ноги, опирайся на бесконечную благость Божию и ходи так до конца жизни твоей, не озираясь вспять, но простираясь вперед.

Но слышит ли упавший на жизненном пути татя слова? Не видит ли он, напротив, часто, что он всеми оставлен, заброшен, как ненужный и даже как вредный? Куда такому идти? Где найти место, в котором его простят, обласкают, утешат, поддержат?

Такой смело пусть идет в храм Божий. Его зовет туда кроткий и любящий глас Сладчайшего Иисуса: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные печалями житейскими, и Я успокою вас: вы возложили на себя иго свое земное и тяжелое, а Я сниму его с вас и возложу Мое, ибо Мое иго благо и Мое бремя легко. Вот смотри, с креста Я простираю руки Свои к тебе, хочу заключить тебя в Свои отчие объятия, спеши же ко Мне, ибо обрящешь покой душе своей. Чаще приходи сюда, всей душой и умом твоим вникай в Божественную службу, особенно на которой предлагаю Я в снедь тебе Свое Тело и Кровь пей постоянно из прободенного ребра Моего, из которого неоскудеваемо источается бесконечная милость Моя».

Как отрадно и утешительно слышать подавленному, наболевшему сердцу эти ободряющие ласковые слова! Оно живее начинает ощущать свое общение с Богом, ибо горячая, сердечная молитва дает ему познать сие ощущение, яснее начинает чувствовать свое отношение к Творцу, оно укрепляется в той мысли, что если и весь мир отвергается его, покинет, забудет его, то никогда не забудет его сказавший: «Аще бы и жена забыла исчадие чрева своего, Аз не забуду тебе». (ИсайяXLIX:15).

И обновляется скорбящее сердце, окрыляется доброю надеждою на помощь Божию и с покорностью премудрому Промыслу Господа возвращается в свой дом для честного и святого труда. Великая польза помолиться в храме!

Москва, 1904 г.

Их квартира была невелика и состояла всего из трех комнаток. Обстановка в ней выглядела весьма скромною, простою, но имела неряшливый и неопрятный вид, свидетельствуя, что хозяева мало заботились об убранстве своей квартиры и не прилагали попечений о поддержании должного порядка. По одному уже внешнему виду можно было заключитъ, что здесь живут люди, которые мало обращают внимания на житейское все, а, напротив, всецело погружены в серьезные занятия науками. На окнах и на столе валялись книги, частию открытые и с загнутыми краями страниц. Ни в одном углу не висело иконы, и потому неряшливая квартира еще более казалась сиротливой и неуютной. Жили в этом помещении брат с сестрой, он слушал лекции на третьем курсе естественного Факультета, а она на женских курсах. Таким образом, хотя и была в доме женская рука, которая могла бы поддерживать аккуратность, но курсистке было не до того, она редко бывала дома, а целый день проводила или на курсах, или на заседаниях по самым современным вопросам, которые она вместе со своими единомышленниками считала своим непременным долгом разрешить и тем сделать вклад в жизнь. Но среди таких богатых мечтаний, охвативших все сердце и ум девушки в 19 лет, возомнившей себя уже благодетельницей народа и края, естественно, не было потребного времени, а главное охоты снисходить из области заманчивой фантазии в круг обыденной жизни, в сферу реальной действительности. В своих мечтах и грезах, в своих постоянных разговорах о благе народном, о его просвещении и развитии ей некогда было подумать о себе, о нравственном развитой себя самой, о духовном своем просвещении, и потому ее отношения к самому близкому для нее существу – брату – были резки, бессердечны и ясно свидетельствовали, что нет в ее сердце искреннего желания добра другим, нет чувства любви, сострадания к другим, раз нет столь естественного чувства любви к своему родному брату. А этот последний весьма нуждался в нежной заботливости, ласке и попечении. Его худощавое телосложение с бледным лицом и столь сомнительным румянцем на обеих щеках громко говорили, что здоровье его подорвано, что лютая неизлечимая болезнь закралась уже в его грудь и дожидается только момента, когда можно будет свалить с ног свою жертву, приковать ее к кровати и предать в руки своей подруге – смерти. Предательский кашель с кровью все сильнее и сильнее изнурял молодого человека, который сначала принужден был не ходить в университет и домоседством предполагал поправиться, но затем в скором времени совершенно слег и стал даже затрудняться говорить.

Я застала его еще бродящим, когда в первый раз перешагнула порог их холостяцкого жилья. Я была дружна с сестрой студента, хотя мы совсем расходились во многом и прежде всего в религиозных вопросах. Она, по-модному, т. е. не будучи ни на малую долю знакома с религиею и христианским учением, огулом отрицала все, считала это неподходящим для здравого смысла образованного человека. Таков был и ее брат. Я же была глубоко и искренно верующая, имела под руками много духовных книг и постоянно занималась чтением их. Так как в нашем доме, т. е. в доме моих родных, где я жила, были неудобства и неподходящие условия для занятия науками, я и стала похаживать к своей подруге, где и могла на свободе заниматься без всякой помехи.

С самого первого знакомства со студентом я увидела его ненормальный румянец и затем, вследствие частых моих хождений к ним, я стала замечать, как болезнь сильно и быстро подтачивает его здоровье. Отношение сестры к своему больному брату было прямо непростительным, особенно при постоянных и настойчивых заявлениях с ее стороны горячего будто бы желания послужить человечеству из любви и сострадания к нему. Она никогда не хотела верить, что брат действительно болен и болен опасно, она часто говаривала мне: «Он притворяется, обленился ходить в университет на лекции, вот, чтобы не стыдно было сидеть дома без уважительной причины, он и придумал болезнь, охота тебе возиться с ним, брось его, надоест ему сидеть дома, он и выздоровеет. А я хорошо видела, что тут и на йоту нет притворства, что к студенту подкрадывается смерть, и потому я старалась оказывать ему свое внимание, приносила лекарства, читала вслух или что-либо рассказывала. Когда же он слег в постель, я тогда оставалась при нем и ночью дежурить, чтобы разделить с ним долгое ночное время и тем его утешить, облегчить его тоску и мучения. Сестра же и в это время все толковала о любви к человечеству и вовсе не хотела высказать любви к своему брату. Во время моих чтений и рассказов больному я осторожно касалась религиозных вопросов, желая как-нибудь затеплить в его сердце то, что вольномыслие и слепое подражание духу времени успело покрыть густым слоем равнодушия и скептицизма. И Бог помогал мне, однажды уже темнело на улице и в комнате больного расстилался вечерний мрак, когда больной попросил зажечь лампу; я воспользовалась случаем и предложила ему: «Вот в вашей комнате нет иконы, а если бы привесить в уголок образочки да затеплить лампадку пред ними, то как хорошо было бы при таком свете беседовать; у меня дома всегда горит лампадка, и я постоянно испытываю доброе настроение, утешаюсь, успокаиваюсь. Больной согласился, и я поспешила повесить три иконы и пред ними затеплить три разноцветных лампадочки.

В самом деле как хорошо! Помню у нас, в доме родителей, тоже зажигали лампадки пред образами», – сказал студент, устремив глаза в даль и видимо погружаясь в дорогие воспоминания прошлого. И так было положено начало, оставалось только осторожно продолжать. И далее больной сам пошел мне навстречу. Сознавал ли он, что конец его жизни приближается или же при истощении тела запросы духовные ощутительнее стали давать себя знать, только он попросил раз принести св. Евангелие и почитать ему из него. Я с радостью согласилась, а он внимательно слушал, особенно он был доволен, когда я читала многие отрывки наизусть, так как я много знала на память. Так провели мы с ним несколько суток, он с жадностью внимал Божественным словам и, видимо, находил в них для себя полное успокоение и отраду. Пользовавший его доктор сказал, наконец, что наступает развязка и что больной непременно к утру покинет нашу землю. Однако случилось еще не так. Больной прожил еще целых двое суток и к вечеру того дня, когда доктор поставил свой приговор, ему сделалось весьма хорошо: кашель прекратился, кровь остановилась, и больной мог на другой день даже подняться с постели. Первыми его словами были: «Помню я, есть акафисты и еще, как это называется, «канон», кажется, «покаянный», почитайте мне, я послушаю. Знаете, я имел хороших, добрых, религиозных родителей, которые строго нас воспитывали, приучали ходить в храм Божий, и я гимназистом бывал в церкви, подавал просфоры, ставил свечи и говел каждый год. Помню, как приятно было нам в нашей семье, когда мы все возвращались домой от службы, в углах пред образами теплились лампадочки, от всего словно веяло миром, тишиною, радостью... Мы были счастливы, довольны. Но потом все переменилось. По смерти родителей попали мы в круг таких товарищей, для которых непонятно и странно было наше настроение, и они часто высмеивали его и старались всячески подорвать в нас нашу веру, наше христианское религиозное чувство. Из-за ложного стыда мы скоро оставили все прежнее и сделались ко всему равнодушными. Теперь даже иконы не нашлось в нашей квартире. Проходят в моей памяти все уроки, наставления и нравоучения моей доброй матери, которая ничего без Бога никогда не начинала и нас всегда тому же учила. Теперь только сознаю, как низко и глубоко пал я, теперь только сознаю, как пристрастно и неблагоразумно поступал я, отказываясь от религии, не познакомившись с нею как должно, а увлекшись бойкими и красноречивыми баснями многих своих товарищей... Но мне хочется помолиться, почитайте же мне, а я тут около кровати помолюсь немного».

И теперь я без слез не могу вспомнить этой последней ночи; мы оба ревели прямо. Когда я начала читать акафист, он опустился на колени и стал горячо со слезами молиться. Плакал как ребенок без всякого стеснения; слезы целыми потоками струились из его глаз и крупными каплями падали на ковер около постели. Он молился вслух, так что я перестала уже читать акафист и сама заливалась, не будучи в состояние смотреть на такую трогательную сцену. Я радовалась душою, что он, примиренный с Богом, отойдет в вечность, что умягчилась душа его, что он стал настоящим человеком... А он молился-каялся, просил у Бога прощения за свою невнимательную, небрежную жизнь. Не могу передать в точности всей его молитвы, знаю только, что это была истинная молитва, настоящая беседа любящего сына с любимым отцом. Но силы изменили ему; от волнения и нервного потрясения кровь снова хлынула из горла целым ручьем, и он в изнеможении бледный, как мертвец, упал на ковер. Я с прислугой бережно положила его на кровать, головою под образа, но он открыл глаза свои и попросил перевернуть его так, чтобы ему можно было видеть св. иконы. Его желание тотчас исполнили, и он на несколько часов устремил неподвижный свой взор на святые лики. Потом он подозвал меня к кровати, взял мою руку, пожал, сколько хватило сил, и едва слышным голосом проговорил: «Спасибо вам за все... вы видите мою сестру... теперь только я ее понял... мне пока хорошо, радостно, от всей души желаю и вам также...». Но тут голос его перервался, он потянулся и из глаз выкатилось по крупной слезе...

До сих пор глубоко скорблю о том, что я не успела причастить его, напутствовать по христианскому обычаю Святыми Тайнами в жизнь вечную. Утешаю себя только твердым упованием на бесконечную милость Господа, к Которому отошел он с доброю настроенностью, сознав всю свою вину и принесши искреннее покаяние.

Москва, 1904 г.

«Господи, Ты исправь растленные нравы наши, и научи нас всех славить Тебя, Отца нашего небесного, праведною жизнью».

(Прот. Иоанн Сергеев Кронштадтский).

Православные, истинные сыны Святой Руси! К вам мое слово. Без сомнения, в настоящее время тяжелую годину переживает наше отечество. По грехам нашим Господь наслал на нас врагов «зверонравных и жестоковыйных», которые, вопреки международным законам, вероломно напали на землю русскую и причинили нам некоторые потери. Наш великий и благочестивый Царь-Батюшка, в искренних и постоянных заботах о благе вверенного ему Богом народа и о сохранении мира со всеми, сделал с своей стороны все возможные уступки, чтобы только отвратить ужасы и бедствия войны, но совершенно напрасно. Злобный враг желал воевать, желал драться и потому, не взирая ни на какие уступки и не дожидаясь даже окончания переговоров, напал на нас и открыл военные действия. Разумеется, мы должны были защищаться, и хотя миролюбивому сердцу Государя тяжело было начать войну, однако забота о своем государстве и долг Царский требовали дать отпор дерзкому врагу. Неужели же, как некоторые неразумные люди полагают, нам нужно было сложа руки смотреть, как японец пришел бы в нашу Сибирь, опустошил бы ее, перебил бы мирных жителей, уничтожил бы их имущество, многих увел бы с собой, а потом, воцарившись в Сибири, стал бы хозяйничать в ней, может быть, надругался над верой православной и, пожалуй, дерзко помышлял бы идти завоевывать и самую первопрестольную матушку-Москву! Нет, никогда! Мы не должны ни одной пяди земли православной отдавать в руки язычника, который, разумеется, стал бы враждебно относиться к господствующей в земле русской вере Христовой. Наоборот, мы должны были сплотиться все воедино вокруг нашего Самодержавного Царя и всеми имеющимися у нас средствами помогать ему защищать наше отечество. И честь, и слава многим, многим сынам – истинным гражданам православного царства российского, которые действительно оказались на высоте своего положения и по данной пред Св. Крестом и Евангелием присяге честно принялись служить Царю и отечеству. Сотни тысяч наших дорогих солдатиков оставили свои мирные занятия, своих жен и детей и грудью пошли отстаивать наше спокойствие и благосостояние. Также сотни тысяч оставшихся здесь во главе с Матушками-Царицами спешат помочь кто чем может доблестным защитникам нашего отечества и делают этим великое и святое дело, за которое всем им воздаст Господь наш Иисус Христос сторицею.

Но, православные, кровью сердце обливается, когда вспомнишь, что кроме упомянутых истинных сынов нашего отечества есть еще небольшая кучка отщепенцев, смутьянов, крамольников, бунтовщиков, внутренних врагов наших, которым ничего не дорого, для которых нет ничего святого, у которых нет ни веры, ни отечества, ни Царя, у которых нет даже совести, нет сознания долга исполнить честно свои прямые обязанности, которые не заботятся о своем истинно-христианском образовании и честном труде, но предаются такому дебоширству, которого стыдится всякий протрезвившийся мастеровой, в пьяном виде позволивший себе причинить какую-либо неприятность другому. Вместо того, чтобы и им присоединиться ко всем нам и вместе с нами скорбеть, тужить, тревожиться за христолюбивых воинов и молиться горячо Богу о сохранении их от всяких опасностей и смерти, они в разных городах ходят по улицам большими шайками, вооруженные холодным и огнестрельным оружием, пускают его в действие, подвергают опасности мирных жителей, доставляют им беспокойство, неприятности, так что тяжело становится выходить даже на улицу во время их бесчинств, словно дикие японцы пришли в нашу столицу, словно у нас здесь уже идет война! И они толкуют о равенстве и братстве! Впрочем им об этом легко толковать! Кто из них нажил своим трудом, самостоятельно капитал и приобрел имущество? Никто, потому что все они живут на шее других людей: общества или своих родителей, которые их обувают, одевают, кормят и которым они так хорошо отплачивают. Неимущему хорошо говорить: «Давай, твое разделим со мной пополам, потому что у тебя есть, а у меня нет, ты трудишься, спину гнешь, а я нет». А по-моему, брат, вот как ты сперва наживи, а потом и делись пополам со всеми. Один сынок молодой пришел к своей вдове-матери и говорит: «Давай, мать, раздадим наше имение и деньги всем», а она ему справедливо ответила на это: «Вот когда ты своим трудом наживешь, хоть миллионы раздавай; а то что нажил своим горбом да трудом твой отец, тем ты подожди распоряжаться». Это справедливо! Языком-то работать легко! Нет, ты, брат, на деле покажи, оправдай свое искреннее желание помогать ближним. Возьмись-ка за ум, примись поусерднее да почестнее трудиться, а после уж раздавай кому хочешь щедрой рукой все то, чем Богу угодно будет благословить твой труд. Тогда дело твое будет правое! А как больно для русского сердца видеть беспорядки и забастовки среди рабочего люда, который искони считался православным и славился своею неизменною преданностью Царю, за которого считал великим счастьем сложить свою голову, чему мы и видим в истории много примеров. Я уже не стану говорить, как терзается, конечно, кротчайшее, полное беспредельной любви к народу, сердце Батюшки-Царя: это должен понять каждый по себе; думаю, что не одна горячая слеза скатывается с его царственного лица во время ежедневной пламенной молитвы о благе вверенного ему Богом народа, пусть об этом поразмыслит всякий сам, у кого есть доброе сердце. Я скажу только какое горе, какую печаль приносят беспорядки и волнения нашим дорогим братьям-солдатикам, которые ушли в далекую сторону, чтобы славой покрыть русское имя, имя великого народа, которому вручено Богом хранить веру православную. Что хочется слышать им там, на чужбине? Как вы думаете? Им хочется получить со своей родины, от матушки-Москвы поклоны, получить сведения о том, что все их родные живы, здоровы, помнят их, постоянно молятся за них Богу и стараются помогать им и дать тем возможность скорее и лучше прославить своего Царя и великую Русь! Им хочется слышать, что все, кто здесь еще остался и кто может, наперед, один перед другим рвутся к ним на войну, рядом с ними сражаться, рядом с ними делить смерть и славу! Вот они чего ждут, вот в чем их утешение!!! Братцы! Что же мы им даем? Чем мы их утешаем? Больно, больно сердцу сказать, больно даже помыслить! мы им скорбь одну шлем, мы их сердце терзаем и не только сил не даем, а и те, что в них есть, ослабляем. Ведь слышат же они, что бросаем мы труд, оставляем станки, предаемся бесчинству, расстраиваем наше общее дело и помогаем своему злейшему врагу, который, конечно, радуется всякому несчастию нашему и готов всячески содействовать тому, чтобы смутить наше настроение и привести нас к позорнейшему поступку – изменить своей присяге Царю. Братцы! Неужели среди нас нет уже по духу потомков великих Минина, Пожарского, Сусанина? Неужели среди нас, православных, находится место для изменников и предателей?! Таковым, братцы, не должно быть места не только среди нас, но и где бы то ни было на земле. Все изменники и клятвопреступники оставляют срам, позор и грязное пятно во всяком народе, тем паче им не место среди православных русских. А эти продажные души ходят теперь между нами и, прельщая доверчивых людей всевозможными обещаниями, смущают многих слабохарактерных, которые часто даже не видят расставленной им ловушки. Что эти продажные души полезного и хорошего могут дать нам, когда они презрели Св. Крест и Евангелие, которое лобызали, отказались от веры, от Царя своего, от самой своей совести?! Они ведь не друзья наши, а враги и враги самые опасные. Если они презрели все святое для русского сердца, то поверьте, что обмануть вас, сделать вам вред вопреки своим обещаниям для них ничего не значит. Они смутят вас, а сами за углом будут смеяться над вашим добрым сердцем. Припоминается мне здесь один рассказ из истории. Какой-то царь долго не мог взять города. Но вот один городской житель пустил в неприятельский лагерь стрелу с запиской, в которой написал, что он желает оказать царю услугу и сообщает, как царь легко может взять город. Царь действительно по его плану скоро овладел городом. Гнусный изменник радовался и воображал, что отныне он будет в великой милости у царя. Но каково же было его отчаяние и ужас, когда царь приказал поставить виселицу и повесить его на ней вместо того, чтобы наградить его и возвысить в первое достоинство. «За что же?» – невольно вырвался вопль у изменника. И царь сказал ему за что: «Ты мне не нужен и для меня опасен; если ты предал в мои руки своих соотечественников, своих ближних, то еще скорее можешь предать и меня». Вот как надо относиться к таким людям, а не слушать их и отнюдь не делать по-ихнему. Повторяю еще, что если они потеряли совесть и презрели все святое, то они предадут и вас всех. Они не друзья ваши, а коварные и хитрые, злые враги; они враги всего доброго, жизнь их разнузданная, сердце своевольное, поступки дерзкие и наглые; видеть беспорядки им приятно, причинять убытки – их счастье, истерзать душу, разбить все святое, все дорогое – их блаженство, их жизнь. Добрые ли это люди? Нет. Мне пришлось недавно разговориться с одним извозчиком, почтенным летами и истинным русским человеком, и вот что сказал он мне: «Ох, какие тяжелые времена пришли! Воистину прогневали мы Бога, обасурманились совсем, Спасителя нашего забыли, в церковь ходить перестали, родителей не почитаем, старших не слушаем, власти не повинуемся, сами хотим властвовать, по своей воли жить, умнее всех стали, а что получается? Получается, что мы восстали друг на друга, брат на брата, православный на православного, русский на русского; там, на войне, хоть по закону дерутся с неприятелем японцем, потому – он неприятель, так, значит, и надо с ним, а тут чего? Чего еще надо? Ведь они этим приносят только вред солдатам нашим! Эти там часто нужду терпят и лишения, им надо помочь и спешить помочь, чтоб победить – разве можно, чтобы нашего брата победили?! – а они отказываются от работы и задерживают дело, да и хозяевам причиняют убытки, нам беспокойство, а уж Царю-то нашему Батюшке и сказать нельзя, как горько все это видеть и переносить, его сердечко-то и так, чай, ноет, ноет... Эх, грех, великий грех всем таким... «А ведь, чай, злые люди подучают?! И как это, Господи, их только слушают?! Словно туману какого в голову напустили...».

Братцы!!! Прогоним же этот туман от нас и скорее, и обратимся к Богу, Которого действительно мы забывать стали, чтобы не до конца прогневался Он на нас; принесем искреннее раскаяние во всех дурных поступках наших, чтобы начать новую добрую жизнь в послушании родителям, в почтении к старшим, в повиновении властям, в любви друг к другу. Будем помнить, что Царь Самодержавный есть наместник Божий на земле, что Бог Сам установил власть царскую и вручает скипетр царский кому хочет; Он изливает на Помазанника Своего при Священном Миропомазании обильные дары Духа Святого, Который и помогает Царю во всех делах Его, внушает ему все полезное и нужное для блага народа; если бы по человеческому естеству и не мог Царь обнять всех дел в полноте, то «благодать Божия, немощная, врачующая и оскудевающая, восполняющая» содействует ему, научает его, вразумляет, укрепляет. Будем же верны до последней капли крови Самодержавному Отцу нашему Батюшке-Царю, не станем больше огорчать Его; напротив, всеми силами постараемся помочь ему одержать победу над всеми врагами Его; днем и ночью станем пламенно молиться, чтобы Господь сохранил драгоценную жизнь его на многие, многие годы, чтобы утвердил его царство, даровал ему глубокий и неотъемлемый мир, «да и мы в тишине Его тихое и безмолвное житие, поживем во всяком благочестии и чистоте».

Москва, 1905 г.

Когда спадет зной в жаркий летний день, и наступит легкая прохлада, как приятно бывает выйти из своей дачи, из душных комнаток на воздух и подышать свежестью, прогуляться по своему садику или ближайшей роще. Моя дача стоит в хорошем сосновом лесу, через который пролегает шоссейная большая дорога. Люблю я выйти на эту дорогу, сесть где-нибудь под тенью густой сосны и смотреть на проезжих и особенно на проходящих богомольцев, которые длинною вереницею тянутся от одного монастыря к другому, ища духовной пищи и духовного пития своей алчущей и жаждущей душе. Днем, в жару, мало кто бредет, так как тяжело и трудно идти, а вечерком и ночью по прохладцу они со своими котомками и крючковатыми палочками, словно муравьи, мирно и тихо ползут вперед то врозь, в одиночку, то небольшою толпою, причем воодушевляют себя умилительным пением духовных песен, заученных ими в своих храмах с голоса приходского псаломщика. Вот однажды, по своему обыкновению, отправился я бродить по роще, захватив с собою и небольшую корзиночку на случай, если попадутся хорошие грибы, так как много бывает их в нашей роще. Долго бродил я и захотел, наконец, присесть отдохнуть, тем более, что я вышел на тропинку около шоссейной дороги. Выбрав потенистее деревцо, расположился я на зеленой травке, густо покрывавшей согревшуюся от солнечных лучей землю, и стал осматриваться кругом, чтобы лучше разглядеть понравившееся мне местечко. Путники шли уже, хотя еще и не в столь большом количестве; я прислонился к дереву, оперся на локоть и задумался. Не помню, сколько времени прошло среди такого моего раздумья; только быть может я и еще бы продумал, если бы меня не вывел из сосредоточенного настроения какой-то шорох, послышавшийся недалеко от меня. Я обернулся в ту сторону, откуда раздался шорох, и заметил почтенного старичка, сидевшего около самой дорожной канавы. Он снял уже свою котомку, развязал ее и доставал из нее простой черный хлеб. Я не заметил, как подошел он, как сел, но только шорох при развязывании плохой клеенчатой сумки заставил меня обратить на него мое внимание. Мне ясно было видно его смуглое, загорелое от солнца приятное лицо, обрамленное окладистою, весьма уже поседелою бородою, которою он так походил на типичного представителя русского народа; черты лица были довольно правильные и надо лбом виднелась большая лысина; по лицу шло несколько глубоких морщин, которые свидетельствовали, что он много испытал кручины на веку своем. Выражение лица его было серьезное и сосредоточенное, как будто он решал какой-нибудь трудный и замысловатый вопрос. Пока я его так издали рассматривал, он достал преспокойно кусок черного хлеба и бутылку с водой и, положив на себе широко три раза крестное знамение с какой-то молитвой, так как видно было, что он шевелил своими губами, принялся за свой более чем скромный и простой обед. Не знаю, но что-то притягательное было в этом старичке, что заставило меня внимательно следить за его благоговейно совершаемой трапезой; что-то манило меня к нему, побуждало подняться, подойти к нему и завязать с ним разговор, как это я люблю иногда делать. Но я еще медлил, мне хотелось сперва попристальнее всмотреться в его широко открытое лицо, хотелось дать ему возможность без помехи окончить свою еду. Я думал: вот станет он убирать оставшиеся крохи к себе в сумку, я и подойду к нему и заговорю с ним; ведь наверно он не сразу отправится в путь, а посидит еще немного, отдохнет, как обыкновенно делают все странники и богомольцы, которые привыкли ходить и знают прекрасно, когда надо им сделать привал и на сколько времени. Долго не пришлось мне дожидаться; пока я размышляя в себе, мой старичок успел уже окончить свой обед, снова перекрестился широко три раза, шепча опять какую-то молитву, а затем медленно стал завертывать оставшийся хлеб и тщательно подбирать упавшие крохи. Тогда я поднялся и направился прямо к старику. Он откинул несколько кверху голову, чтобы взглянуть на меня и опять принялся за свою работу. Подойдя к нему, я увидел, что около него лежала шляпа, похожая на цилиндр, только сделанный из шерсти, какой обыкновенно любили носить старые люди в деревне. Мне этот головной убор как-то очень нравился, какой-то особенный, величавый вид придавал он всей наружности и осанке нашего крестьянина. В настоящее время, к сожалению, в деревне стали забывать о таком наряде и стали носить картузы и даже барашковые шапки. Если можно в какой семье еще встретить валенный цилиндр, то уже как вещь, которую хранят в воспоминание о носившем ее прадеде или деде. Кроме этого цилиндра рядом со стариком лежала небольшая кожаная четырехугольная сумка, именно такая, какую носят сборщики на храм, и в два пальца толщины палка, на которой винтообразно сверху до низу была вырезана кора. На самом путешественнике была надета ватная плохая поддевка, которую он, видимо, не снимал даже и в самую жаркую погоду. Ноги были обуты в лапти, довольно уже поизносившиеся и обернуты серым грубым холстом, перевязанным тщательно и аккуратно веревкой.

Вот все, что успел я заметить, подходя к старичку. Он уже завязал свою сумку, достал ситцевый разноцветный платок и им вытирал выступившие на лбу и лице капли пота.

«Здравствуй старинушка», – начал я с ним свой разговор.

«Здравствуйте, господин добрый», – ответил мне старичок, приветливо наклоняя свою поседевшую голову. Голос его был не громкий, а тихий, смиренный.

«Откуда Бог несет, и в какие края пробираешься?»

«По всей земле нас Бог носит и нет края, в который бы не пришлось заглянуть нам; а в некоторых, може, уж не один раз бывал, а боле, пожалуй, Бог и не приведет попасть, пора ведь и в могилу, лет двадцать с лишком топчу землю Божию, людям глаза мозолю, а пользы нет от меня никому никакой; да и ходить становится невмоготу, кони-то мои уездились, отказываются меня возить, пробегут несколько верст да требуют кормежки; и так в день теперь иду лишь верст пятнадцать».

«Как твое имя, старинушка?»

«Крестили меня Пахомом, а по отцу Власьев».

«Что же, далеко ты теперь от родины своей бредешь и куда путь держишь?»

«Да родину земную давно уже я забыл, а к небесной все дороги не найду. Чем больше ищешь, чем дальше идешь, тем виднее становится, что словно в лесу заблудился; грехи-то вон что деревья здоровые да толстые, к примеру, хоть бы в этом вот лесу. Промеж их все и трешься, а к опушке-то светлой никак не выберешься, только так и придется где-нибудь в этом грешном лесе попасть, как зверю, в волчью яму, али там капкан какой; и там охотник злой, лукавый враг наш припожалует вынимать свою добычу, вот и живи с ним целый век. Ох! Горе мне окаянному! А если допустит Угодник Божий, пойду поклонюсь его святым мощам, попрошу его указать мне дорогу, чтобы выбраться из дремучего леса. А там что Бог даст, може и кости свои сложу у Преподобного, а може еще и поброжу, как Господь смилуется. Далеко загадывать не след нашему брату-человеку. Вон она жизнь какая стала: ноне жив, пьет чай, али, к слову, обедает, покатился вдруг с лавки и Богу душу отдал, так даже без напутствия. А хуже этой самой, кажись, и смерти нет».

«Да, правда твоя, что ныне как-то особенно много стало умирать внезапною смертию. Был здоровый, веселый человечек, и вдруг читаешь на другой день в газетах: преставился волею Божиею. Неизвестно, когда припожалует к нам нежданная гостья-смерть».

«Потому-то Господь наш Иисус Христос и учит нас, чтобы мы готовы были на всяк час, ибо никто не весть, в кой час посетит нас Господь. Будьте, говорить, готовы. А и великая эта милость Божия, что мы видим теперь, как люди вдруг помирают. Ведь это все Бог-то не так просто, без толку, а по Промыслу Своему Премудрому творит. Глядите, говорит, на смерть ваших знакомых и соседей и живите лучше, слушайтесь своих отцов духовных, чтоб не во грехах застала вас нежданная гостья, а в доброй жизни, чтобы ангелы небесные прямо приняли душу-то в райское блаженство. Смотрите, как страшно помирать без покаяния, а по-нонешнему, того и гляди, что так помрешь. Я вот и то постоянно благодарю Бога, что не дал мне грешнику смерти, а призвал к покаянию, вот еще и до сих пор терпит моему окаянству, дожидаясь, когда это я заглажу свой прежний грех. А тому уж с лишком двадцать лет будет».

«Ты что, дедушка, просто богомолец что ли или собираешь на храм?»

«Плохой я сборщик стал. Где уж собирать тут, когда ноги ни стоят, ни ходят. Зимой живешь еще где-либо по городам, собираешь, что дадут на построение храма Божия, а летом, когда станет потеплее, хожу по угодникам да монастырям, замаливаю грехи свои, а по пути собираю, что жертвуют добрые люди».

«Ты вот говоришь, что лет двадцать ходишь, а до того времени, стало быть, ты не был сборщиком и жил на одном месте? Что же побудило тебя оставить свою хату и уйти от теплой избы и сытного обеда в странствие по белу свету?»

«Большая, добрый барин, это история, если начать сказывать тебе. Давно уж это все было, я стал к тому ж и забывать все обстоятельства. Сказать тебе, что я окромя своего духовника никому никогда не рассказывал о своем великом грехе, как это меня бес нечистый попутал?».

Я заметил, что лицо старика подернулось какою-то глубокою грустью, в то же время из глаз выкатились две крупные слезы, которые он смахнул с лица своим ветхим и засаленным рукавом. Но грустное выражение лица не обезобразило его, а напротив, сделало еще более приятным, притягательным. Заинтересовал меня этот старик, хотелось мне во что бы то ни стало разузнать, что это за грех такой с ним случился, и потому я обратился к нему с ласковой просьбой:

«Если, дедушка Пахом, тебе не трудно, то сделай милость, расскажи мне эту твою старую историю, расскажи, как помнишь, я с удовольствием послушаю».

«Ну что с вами поделаешь?!.. Барин-то вы такой разговорчивый да ласковый, как не уважить. Следует. Уж так и быть, хоть и перезабыл я почти все, а что вспомню, то и расскажу».

«Вот спасибо тебе, дедушка!».

Немного помолчав, как бы раздумывая с чего лучше начать, а затем откашлянувшись и погладив жилистою рукою широкую бороду свою, дедушка Пахом начал тихо и медленно.

«Теперь это меня все называют «дедушка», а поболее двадцати лет тому назад меня все звали «дядя Пахом». Устарел теперь-то я, а раньше бывало что тебе косить, что пахать, бывало никто за тобой не угонится: горяч, значит, был и спорлив, работа так и кипела вот в этих самых руках. Была у меня своя хата, хорошая да просторная, а жили в ней я да жена моя еще, Прасковьей звали, царство ей небесное, давно уж скончалась, а баба была трудящая и богомольная, ни одного праздника, бывало, не пропустит, чтобы не сходить в храм Божий и дома строго это наблюдала, чтобы горела лампадочка пред образами. В посты и постные дни, и – Боже мой! – отнюдь не даст ничего непозволительного съесть, а все как там прописано в законе Божием. Ладно, жили мы с ней, хозяйство шло хорошо, так что даже соседи-то наши много завидовали нашему житью-бытью. Водилась скотинка, и птицу держали у себя. Ну, одним словом, не знали, как уж и Бога благодарить. Да должно плохо это мы благодарили Бога-то за Его великие милости к нам грешным; только вот в одно прекрасное время и пошли на нас напасти да искушения одно за другим. Сперва сам заболел я, когда поправляться стал, вдруг, ни с того ни с сего, пала вся скотина и птица наша подохла. Жалко было нам скотинушку, привыкли, значит, очень мы уж к ней. А тут, как на грех, я снова свалился, сделалась болезнь какая-то, я без памяти долго лежал, а потом поправиться никак не мог. Вот хозяйство-то и не мог я привести в старое довольство. Появились нуждишки, туда треба, сюда треба, ан хвать, а взять не откуда, вот я и взгрустился, даже от пищи отшибло меня как-то, хожу, бывало, словно помешанный, да молчу, ни с кем не разговариваю, а сам все думаю, как бы это горю помочь, да из нужды-то выбраться. Жена начнет иногда мне говорить что-нибудь, а я прикрикну на нее да пригрожу поколотить, чего раньше с роду не случалось, а теперь словно и она мне не мила стала. Тут же наш всегдашний злой враг и рода человеческого ненавистник начал нашептывать мне в уши да вбивать в мою глупую голову: «Чего, мол, кручинишься, словно горю и помочь нечем; вон храм-то стоит недалеко от твоей хаты; есть там и ризы на иконах, и сосуды, и другие вещи, есть и ящик церковный со свечами; староста никогда не выбирает из него деньги; возьми потихоньку сколько надо, после вложишь, ведь это не воровство, а просто взаймы, обернешься маленько, а там возвратишь, да еще и лишку дашь на украшение храма Божьего». Как колом засела в голову мою эта мысль, и вот я, наконец, решился привести ее в исполнение. Что бы мне это прямо пойти к батюшке, да и попросить у него взаймы, ведь нет, не додумался до этого. Ох, Господи, прости меня за мое беззаконное дело! Выбрал я это, поудобнее случай, забрался во время службы в соседнем приделе за ящик с облачениями и книгами и стал дожидаться, когда кончится служба и все уйдут. Уж не до службы Божьей было мне, только страх брал, что вот-вот заметят, боялся пошевельнуться, закашлять, зашуметь; а как на грех и кашлянуть смерть хочется и стоять за ящиком неловко... Слышу, наконец, что щелкнул замок в двери, щелкнул и наружный, затихли шаги уходящего с ключами пономаря и стало так тихо, тихо, даже жутко... Сердце мое так и стучит, словно молотом в грудь и отдается в висках... Я просто не в силах был с места тронуться. В сердце моем поднялась борьба: и совесть укоряла, что не за хорошее дело берусь я, что лучше оставить мысль о воровстве, так как могут за это взять да отдать под суд, а там, пожалуй, сошлют еще куда, что и не вернешься домой в родные места, не увидишь никогда близких сердцу, да и помрешь на чужбине, вдали от своих покойников. А с другой стороны, уж очень нужда заела, не знал, как выйти иначе из трудных обстоятельств, думалось, что я не украду, а только ведь взаймы возьму и после отдам вдвое, когда разбогатею, а батьке скажу на духу по совести, а пока только бы обернуться маленько, стыдно как-то перед другими. Ведь уж пришел же, зачем же дело стало? Нечего терять времени... И я решился выйти из-за ящика. Только жутко уж больно было; я перекрестился, чтоб не бояться и вышел. А сам еле жив, ноги трясутся, не могу стоять, руки словно плети повисли, в глазах помутилось, а в голове так и стучит, стучит, словно молотом. Сделал это я несколько шагов, озираясь кругом, так как мне все казалось, что за плечами моими кто-то стоит и зорко, зорко смотрит на меня, примечает все, что я делаю; и представилось мне, что в одном месте мелькнул огонек, я еще больше испугался, опять перекрестился и только шагнул, как показалось мне, что великий Угодник Божий Святитель Николай задвигался на своей иконе, а икона была старинная, хорошо писанная, и по округе ее все почитали и брали непременно в крестные хода, пальчики его – батюшки – разогнулись, и он одним погрозился на меня, а сам так строго, строго глядит, точно молвить что хочет мне, великому грешнику, а, может, и молвил что, да я-то со страху или не расслышал, или запамятовал. Как я еще жив только остался! Тут же батюшке Николаю Чудотворцу повалился к иконе и заплакал: «Святителю отче Николае, не погуби меня, знаю я теперь, на какое беззаконное дело я решился. Ты спас меня, ты не дал моей скверной руке коснуться того, что мои односельчане принесли в дар Богу от своих праведных трудов, что копилось и собиралось здесь по копеечке; ты удержал меня от великого греха, благодарю тебя, покровитель и избавитель наш. Я обещаюсь отныне потрудиться для храма Божьего и сколько Господь веку продлит, собирать на построение храма». Так промолился я со слезами раскаяния не знаю сколько времени, только на мое счастье скоро опять пономарь отпер церковь, так как за батюшкой приехали напутствовать больного, и батюшке надо было взять Св. Дары. Чуть держась на ногах, незамеченным вышел я из храма и с печалью в сердце о своем грехе побрел в убогую хату. Прасковья, жена-то моя, увидев меня, заголосила, думала, что я опять разболелся, а я, остановив ее, рассказал ей, как меня бес попутал, а Николай Угодник спас. Оба мы с ней помолились Богу, а нужды словно наполовину меньше стало, как-то легче сделалось, хотелось теперь лучше с голоду помереть, чем коснуться того, что отдано в дар Богу. Прасковьюшка тогда же присоветовала мне сходить к батюшке и повиниться ему во всем на исповеди и принять епитимью. Так уж видно Господь Сам внушил ей это. Добрый у нас такой батюшка был да внимательный, всегда это, бывало, выслушает, обласкает, утешит так и хороший совет даст. Здравствует он и поныне, дай ему Бог много лет священствовать! Старенький тоже стал, а все еще трудится, хлопочет для спасения нас, грешных. Рассказал я ему все по совести, как это доподлинно все, значит было. Перекрестился батюшка, вздохнул, да и говорит: «Ох, чадо мое Пахом! Знаешь ли ты, от какой великой беды спас тебя Бог через угодника Своего. Очень нехорошо и грешно брать чужое, воровать, а еще хуже, еще во много раз грешнее, брать Божье, посвященное Богу, это святотатство есть. Вижу я всегда, как ты с женой почитаешь все праздники Господни и посты соблюдаешь, а к иконе Святителя Николая постоянно прикладываешься, свечи пред ней возжигаешь и поклоны кладешь. Вот за это-то доброе и спас тебя Бог по молитвам Святителя. От меня в поучениях вы все много раз слышали, как велик этот Угодник Божий и как все его почитают, не только православные, но даже и магометане и язычники, а в нашем народе русском сложилась даже и поговорка: «Мимо образа Святого Николая не проходи, шапки не снимая». Да простит Господь тебе твой грех и да поможет укрепиться во всем добром и да благословит все дела твои». Разрешил батюшка грех мой и дал мне епитимью. Словно совсем другим я человеком стал. С облегченной душой вернулся домой и бодро принялся за хозяйство. И дивны дела Твоя, Господи! Все в моих руках стало спориться, все пошло по-хорошему, и я живо оправился.

Пора было уж исполнить свое обещание. Хозяйка могла одна без меня прокормиться, уголок теплый у неё был, хлебец тоже, а надел-то мы решили отдавать за деньги. Стал собираться я, хоть и жалко было уходить из родного места. Но ничего не поделаешь. Знаешь ведь: давши слово держись, а не давши крепись. А тут Господь-то Сам пришел мне на помощь – прибрал на Свои пречистые руки хозяйку мою, царство ей небесное! В жаркую летнюю пору жала она это хлебец, разгорячилась, знать, испила холодного кваску, ее и прихватило, сделалось воспаление живота, и в три дня Богу душу отдала. Успели и напутствовать ее. А умерла она так тихо, спокойно, словно уснула, совсем по- христиански. Упокой, Господи, ее душу! Похоронил я ее, распродал все хозяйство, избушку свою отдал в дар своей сельской церкви, а сам отслужил молебен пред иконой св. Николая, взял благословение у священника и, попрощавшись с крестьянами, отправился на поклонение Угодникам Божиим. Ходя из конца в конец по матушке России, я поступил в сборщики на один строящийся каменный храм и скажу, во славу Божию, видел уж после него не один храм оконченным и освященным. Вот и теперь помаленьку собираю кто что даст. Очень уж отрадно видеть, когда освящается церковь и начнется в ней приноситься Бескровная Жертва за всех людей, за живых и умерших. Благодать-то Божия все ведь тогда освящает, самый даже воздух освящается, и благословение Господне нисходит на всех».

Дедушка Пахом смолк и погрузился в размышление. Видно было, как все существо его было полно неземной радостью, которая особенно отражалась в его блестящих глазах и зарумянившемся лице. Мне казалось, что ему в этот момент представляются все те храмы, на построение которых он от души потрудился, а в них он видит тысячи горячо молящихся Богу и просящих помощи себе в земной жизни; видит, как молитва эта, простая, искренняя и сердечная, доходит до престола Божия, и как оттуда с неба, от Бога милости и человеколюбия, щедро ниспосылаются обильные дары во славу Господа и во спасение людей. Хотелось еще насладиться тем душевным чувством, которое я испытал за это время. Но надо было идти домой. Я стал подниматься, поблагодарил дедушку Пахома за рассказ, со своей стороны дал ему маленькую лепту и пожелал ему счастливого пути и доброго здоровья. Старичок тоже встал, перекрестился, поклонился мне в пояс в знак благодарности, сказал несколько благожеланий мне, накинул свою сумку на старческие плечи и, опираясь на палку, тихонько побрел от меня по дороге.

Москва, 1908 г.

Еще так недавно Св. Прав. Церковь торжественно праздновала Рождество Господа нашего И. Христа. Еще не замолкли в ушах наших радостные звуки дивной песни небожителей, огласившей вселенную: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение!». Еще стоит пред глазами нашими окутанная таинственным покровом тихой и прохладной палестинской ночи пещера, куда загонялся скот, а в ней простые ясли, которые внутри себя вместили Невместимого Богомладенца, повитого бедными и убогими пеленами. Еще видится мысленному взору нашему таинственная звезда на востоке, которая медленно движется не с востока на запад, как должна по закону, а с севера на юг, и ярким блеском своим указует путь к Вифлеему большому каравану, с которым спешат на поклонение родившемуся Царю восточные царственные мудрецы, несущие Новорожденному свои богатые дары: злато и ливан, и смирну; злато, как царю, ливан, как Богу, и смирну, как имеющему умереть человеку... Что же случилось такого, что подвигнулись силы небесные и воспели дивную песнь? Что побудило восточных царственных мудрецов оставить свои царства и отправиться в далекую страну с богатыми дарами неизвестному Новорожденному Царю? Что заставило звезду изменить своему естественному закону? «Велия благочестия тайна. Бог явися во плоти». И «вемы» говорит апостол Иоанн Богослов: «Яко Сын Божий прииде и дал есть нам свет и разум, да познаем Бога Истинного и да будем во истинном Сыне Его Иисусе Христе» (1Иоан.5:20).

Научение людей истине Господь наш Иисус Христос считал существенною частию Своего служения: «Аз на сие родихся и на сие приидох в мир, да свидетельствую истину» (Иоан.18:37). Он Сам называл Себя «светом мира» (Иоан.12:46; 8:12; 9:5); и св. апостолы называли Господа Иисуса Христа «светом истинным, иже просвещает всякого человека, грядущего в мир» (1:9). По воскресении Своем Он дал Своим ученикам и апостолам такое полномочие: «Яко же посла Мя Отец, и Аз посылаю вы» (Иоан.20:21), «шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари» (Мар.16:15); и св. апостолы проповедали учение Христово по всей земле, возвестили всем народам и устно, и письменно, предали Св. Церкви на вечные времена.

Но несмотря на то, что воссияла истина и разогнала своим светом мрак и тьму язычества и древних заблуждений человечества, с самых веков христианства стали появляться лжеучители и ереси, которые возмущали жизнь Церкви на некоторое время, заставляли пастырей и учителей углубляться в истины веры, раскрывать их в сознании верующих и навсегда утверждать правое учение, передавая его на хранение Св. Церкви. Так, с самого начала распространения христианства были посеяны семена лжеучений, которые после развивались и видоизменялись, замирали и снова появлялись в той или другой форме. И нет ни одного столетия, когда бы Церкви не приходилось опровергать лжеучения и доказывать истину и правоту своей веры. В наше время замечается особенный подъем религиозной жизни Русского народа. Но наряду с этим отрадным явлением, к сожалению, приходится наблюдать явления и противоположного характера. Тогда как громадное большинство русского народа начинает сознательно и разумно относиться к Церкви, стараясь вникнуть в ее дух и учение, другая часть его, напротив, удаляется от Церкви, становится или равнодушной к ее учению и заповедям, или же прямо враждебно настроенной, как, например, современное сектантство протестантского характера. В то самое время как на юге России стала распространяться преимущественно среди простого народа штунда, на севере, в Петербурге, зародилась аристократическая секта – пашковщина, которая во многом имеет сходство со штундою. Родоначальником пашковщины в России был оригинальный проведник – английский лорд Гренвиль Редсток, который в 1874 г. прибыл в Петербург и на страстной неделе Великого поста открыл свои религиозно-проповеднические беседы главным образом для великосветских дам.

Церковно-общественный Вестник за 1874 г. сообщает нам следующее о первых беседах Редстока: «Нынешнее великопостное время ознаменовалось для петербургского велико-светского общества событием, в различных отношениях заслуживающим внимания и оценки. Некто англичанин Редсток прибыл сюда с целью пробуждать и утверждать веру в Иисуса Христа в сердцах нашего высшего светского общества. Наслышавшись иного об «удивительном действии» религиозных бесед Г. Редстока на великосветскую публику, мы охотно воспользовались приглашением на одно из этих собраний, происходившее в одной частной квартире, и вот что нам пришлось увидеть и услышать. В залу, где чинно расселись на расставленных рядами стульях собравшиеся около 40 человек обоего пола, почти исключительно из высшего общества, вышел в назначенное время лет 40–45 среднего роста мужчина и бросился на колени у поставленного для него перед публикой стула. Закрыв лицо руками, он при общем безмолвии оставался сам несколько времени безмолвным и неподвижным и потом, открыв лицо, произнес по французски: «Помолимся Богу». Все встали; проповедник, обратив лицо вверх, произнес громко молитву, в которой просил Иисуса Христа прийти и осенить Своею благодатию присутствующих. Потом благочестивый лорд встал и начал свою проповедь чтением Библии (французской) 53 гл. книги прор. Исаии. Естественно было ожидать, что оратор воспользуется возвышенными образами этого текста для изображения искупительной смерти Христовой и ее значения в благодатном царстве веры и спасения. Но, к крайнему нашему удивлению, ничего подобного не последовало... Сущность его речи, продолжавшейся почти час с четвертью, заключалась в том, что мы, христиане, не довольствуясь внешними обрядами и постановлениями религии, должны жить во Христе и Христос в нас; что чем глубже мы будем проникнуты сознанием своей греховности, тем ближе к нам Христос Своею всесильною и спасающею благодатию. При раскрытии последней мысли оратор ссылался на свидетельство Моисея (3 гл. Бытие), что прародители после грехопадения скрылись от лица Божия. «Если прародители, – сказал он, – из-за одного греха принуждены были скрыться от лица Божия, то что было бы с нами, отягченными множеством грехов, если бы не было у нас Христа и Его вседействующей благодати!». Проповедь окончилась так же, как и началась, коленопреклоненною молитвою оратора к Спасителю. Речь его показалась нам крайне бесцветною и, так сказать, убогою. Ни по содержанию, ни по изложению своему речь эта не отличалась ни богатством, ни глубиной содержания, ни последовательностью мыслей, ни плавностью изложения.

Не довольствуясь Петербургом, Редсток ездил в Москву для проповеди, но здесь, видимо, не имел успеха, так как современные газеты и журналы почти ничего не упоминают о его деятельности. Редсток приобрел себе в Петербурге много последователей, в числе которых был богатый русский помещик – полковник русской гвардии Василий Александрович Пашков. Он весьма много потрудился над распространением идей Редстока, так что образовавшаяся секта получила даже от его фамилии название пашковщина. К концу семидесятых и началу восьмидесятых годов прошлого столетия секта пашковцев настолько увеличилась и распространилась, что имела уже своих членов не только в Петербурге, но и в Московской, Нижегородской, Тульской, Тамбовской и др. губерниях. Благодаря Пашкову в его секту стали вступать не только лица высшего аристократического круга, но лица и среднего и низшего даже, причем увлечение стало уже не только поверхностным, но и более или менее сознательным, постоянным, твердым. «Моление у пашковцев происходило так: проповедник, обратившись к собравшимся, говорил: «Помолимся!». Все присутствующие при этом становились на колени. Проповедник начинал говорить свою молитву, какая приходила ему в голову из заученных прежде. В молитве было обращение только к Лицам Св. Троицы, и по большей части раскрывалась одна общая мысль, что человек спасается только верою во Христа Искупителя. Мысли в молитве излагались по большей части бессвязно и одни и те же, и она была непродолжительна – минут пять, десять. Иногда молитва заканчивалась пением любимых стихов и подыгрыванием органа. Беседы Пашкова представляют почти буквальное повторение или копию бесед Редстока; как там, так и здесь проповедник старается прежде всего подействовать на слушателя эффектностью внешней стороны беседы. Как Редсток открывал свои собрания молитвой собственного составления, так точно поступал и Пашков; как Редсток во время молитвы бросался на стул таким образом, что голову наклонял вниз, сложив руки на спинку стула, так точно проделывал и Пашков. Как у Редстока молитва была бессвязна и однообразна по содержанию, такою же выходила молитва и у Пашкова; прогресса особенно не замечалось; и там и здесь молитва имела прошение или обращение только к Лицам Св. Троицы; святые и Богоматерь так же не призывались в молитве Пашковым, как это было и у Редстока.

Наконец, замечается сходство и в содержании проповеди. Пашков так же, как и Редсток, всю силу своего красноречия полагал на раскрытие и изложение того положения, что оправдание человека совершается одною только верою во Христа; конечно, этому последнему нельзя особенно удивляться потому, что Пашков, особенно в первое время своего увлечения Редстоком, ни на йоту не отступал от всего того, что проделывал последний». (Секта пашковцев. Терлецкого. СПБ. Изд. Тузова 1891 г. стр. 30).

«Положительное учение Пашковцев, как известно, довольно односторонне и мало развито. Все оно ограничивается одною мыслею о спасении верою, но зато это учение очень богато отрицательными выводами в отношении православия: во имя спасающей веры пашковцы разрушают в самом основании все церковное устройство. Пашковцы говорят: «Мы веруем по Евангелию, и все наше спасение заключается в вере в Иисуса Христа и Его искупительную жертву за грехи мира». Не говоря уже о том, что во имя веры пашковцы отрицают положительно всю обрядность Православной Церкви, они в силу того же самого считают излишними таинства и иерархию. Они признают необходимым только одно крещение, потому что крестился Сам Христос и Он же дал относительно этого таинства определенную заповедь. Но крещение должно быть совершаемо только над взрослым и во исполнение слов Христа: «Иже веру имет и крестится, спасен будет» (Марк.16:16). Младенцы не могут знать веры, поэтому и крестить их нельзя до тех пор, пока они не станут понимать веру. Крещение может совершать всякий мирянин, верующий по Евангелию. Но это крещение никакой благодати не дает человеку, он остается и после него грешным и виновным пред Богом. Пашковцы говорят, что в Писании сказано: «законом познается грех» (Рим.3:20). Человеку дан Богом закон или вера, по этой вере он должен располагать свои поступки и действия, спасение зависит не от благодати, которой нет в Таинстве, а от того, отступает человек от веры или руководится ею.

Миропомазание при крещении пашковцы совершать не считают нужным, так как Дух Святой сходит на каждого христианина по его вере.

Покаяние должен приносить открыто только неверующий грешник перед собранием верующих, когда он приступает к вере во Христа. Кто уверовал во Христа, если и согрешит, имеет в Нем Ходатая и приносит покаяние непосредственно Самому Богу.

Молиться за умерших пашковцы не считают нужным. Спаситель, находясь на кресте, рассуждают они, сказал покаявшемуся разбойнику «сегодня со Мною будешь в раю» (Лук.23:43). Отсюда видно, что уверовавший и покаявшийся Богу перед смертью человек прямо получает Царство Небесное. Господь сказал: «Кто уверует и крестится, спасен будет (Мар.16:16), кто не верует, уже осужден» (Иоан.3:18). Зачем молиться о таких людях, спасение коих по смерти несомненно на основании слов Христовых?» (Доклад М. А. Виноградова о вероучении и культе Тверских пашковцев).

Пашковцы отрицают призывание в молитвах Пресвятой Богородицы, св. ангелов и человеков, не почитают св. мощей, икон, креста, отвергают посты, крестное знамение, благословение священническое и т. п. Все это они считают совершенно ненужным и бесполезным для спасения человека.

«Кто Тебе не ублажит, Пресвятая Дево?! Кто ли не воспоет Твоего пречистого Рождества?!» – взывает в своих песнопениях Св. Православная Церковь. Но, к великому прискорбию, находятся такие люди, которые не только не призывают на помощь Царицу Небесную, но и не почитают ее, Заступницу рода христианского. Лучше бы им и не именоваться христианами, раз они не благоговеют перед Пречистою Матерью Того, чье имя на себе носят и чьим Божественным словам в Евангелии следовать желают! «Где, – говорят они, – велено христианам Богородицу почитать и на помощь призывать?».

«Если бы мы хотели найти такое приказание в Св. Писании: «почитайте Богородицу» или «призывайте Ее в своих молитвах», то таких слов мы во Св. Писании не нашли бы, но это не значит, что и не надо почитать Пресвятую Богородицу. Основания для почитания Ее находим в Св. Писании. Какой имеет смысл почитание Ее по заповеди Св. Церкви? Мы именуем Ее Богородицею, ублажаем или прославляем Ее, обращаемся к Ней с молитвами в надежде при Ее ходатайстве за нас пред Богом получить просимое. 1) Богородицею мы именуем Ее потому, что она родила Бога, так как Господь Иисус Христос есть и Бог и человек. Она родила Его по человечеству, но родившийся от Нее человек был и истинный Бог. «Се Дева во чреве приимет и родит Сына и нарекут имя Ему: «Эммануил», пророчествовал о Нем пророк Исайя (7:14), а слово Эммануил, по изъяснению Св. Матфея, значит: с нами Бог (Мф.1:23). Поэтому-то в Св. Писании Пресвятая Дева именуется Матерью Господа, что равносильно наименованию Богородицы; Св. Елизавета, родственница Св. Марии, не сама по себе, а «исполнившись Духа Свята», встречает Ее словами: «благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего. И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне» (Лук.1:41–43); затем многократно она называется Матерью Господа, напр., у Матф.2, 13, 14, 20; Лук.2:33–34, 43, 48; Иоан.2:з, 5, 19, 25–26 и др. 2) По глубокой вере в свое величие, как Матери Господа, прежде чем исполнилось то, о чем благовествовал Ей Св. Архангел Гавриил, она пророчествует: «отныне будут ублажать Меня все роды, что сотворил Мне величие Сильный» (Лук.1:48–49). Какой еще заповеди об ублажении Пресвятой Девы будем искать в Св. Писании, читая эти слова Евангелия: «отныне будут ублажать Меня все роды!». И мы видим примеры ублажания Ея как Матери Господа в Св. Евангелии: «радуйся Благодатная! Господь с Тобою, благословенна Ты между женами» (Лук.1:28), ублажает Ее Св. Архангел; «благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева твоего» (Лук.1:41), ублажает Ее Св. Елизавета; «блаженно чрево, носившее тя, и сосцы, Тебя питавшие», т. е. «блаженна Мать, породившая Иисуса Христа и вскормившая Его», ублажает Ее неведомая женщина, слова коей записаны в наше назидание в Св. Евангелии (Лук.11:27). И св. Церковь, подражая сим евангельским примерам, ублажает Ее, называя «Честнейшею херувимов и славнейшею без сравнения серафимов». 3) Наша надежда, что «много может молитва Матери по благосердию Владыки», вытекает уже из этой мысли о Ее близости к Нему и смелости пред Ним, как Сыном. Мы беспомощны в скорбном этом мире со своими болезнями, скорбями, печалями, но мы знаем, что Ты щедрый и милостивый Господь; только велик и свят Он, а мы прах и пепел перед ним (Быт.17:18), и вот мы обращаемся к ходатайству и заступлению Той, Которая так близка к Нему, просим Ее: Пресвятая Богородица, спаси нас, покрой нас честным Твоим покровом, милосердия двери отверзи нам, умоли за нас Сына Твоего и Бога нашего; и веруем, что Она слышит и склоняется на наши молитвы, а Господь слышит Ее ходатайство. Таков смысл или дух нашего верования, и он находит подтверждение в букве св. Писания. Известно, что во время Своей земной жизни Господь Иисус Христос сотворил первое чудо на браке в Кане Галилейской по просьбе Своей Матери. Глубоко поучителен рассказ об этом у Ев. Иоанна во 2 гл. ст. 1–11. Когда Пресвятая Дева Мария довела до сведения Иисуса Христа, что у хозяев нет вина, Он говорит Ей: «что Мне и Тебе, жено? еще не пришел час Мой», т. е. в деле служения Его миру Им управляет лишь один Отец Небесный, Которого волю Он пришел исполнить, а что проявление Его Божественного могущества имеет другую высшую цель, чем облегчение нужд людских. Однако Богоматерь, как видно, глубоко веровала, что Сын исполнит Ее просьбу, почему и говорит слугам: «Что Он скажет вам, то сделайте». И известно, что Иисус Христос чудесным образом претворил воду в вино, положив этим начало Своим чудесам, а нам дав заповедь в своих нуждах обращаться к ходатайству Его Пречистой Матери, моление Коей много может ко благосердию Владыки.

Таков же дух и смысл почитания и молитвенного призывания святых Божиих человеков. Мы не боготворим их, а веруем, что если бы спросить их, то они то же бы сказали о себе, пока жили на земле, что писал о себе и св. Апостол Павел: «собою не похвалюсь, разве только немощами своими…, но сила Божия совершается в немощи» (2Кор.12:5, 9). Именно сила Божия действует в святых Божиих, и в этом вся вера наша.

Пашковцы говорят: «Требуйте от своих священников свидетельства от писания и только то признавайте, что заповедано в букве писания; спрашивайте, где велено, например, рукою молится, священникам рукою благословлять народ и проч.». Не имеет значения, какую одежду или какие волосы носят священники для тех, которые, как пашковцы, совсем не признают священства. Нельзя было Господу Иисусу Христу и Его св. Апостолам на все вопросы дать буквенный ответ, все церковные обряды заповедать в слове Писания. И о самой жизни Спасителя нашего св. Евангелисты написали только главное, но отнюдь не все, как говорит св. Иоанн в заключение написанного им Евангелия: «Многое и другое сотворил Иисус; но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Иоан.21:25). Что же, если бы подробно писать еще и о том, как справлять те или другие обряды не только в своих отношениях к Богу, но и в обыденных житейских обстоятельствах? Явно невозможно было о всем написать; но заповедать словесно можно было многое. И все то, что признает св. Православная Церковь, напр., о крестном знамении, о благословении священническом, об обрядах крещения и др. таинств, все это именно и было заповедано словесно св. Апостолами или позднее принято св. Церковью в согласии с духом Писания и св. веры Христовой. Посему-то св. Ап. Павел писал христианам, чтобы они крепко держались апостольских преданий, заповеданных не только посланием, т. е. письменно, но и словом, т. е. устно. «Итак, братие, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2Фел.2:15), пишет он. И об этих-то преданиях апостольских, завещанных им словом и записанных уже потом, надо рассуждать, не требуя буквенного свидетельства, но в согласии, как сказано, с духом веры Христовой. Будем же внимать букве писания в тех вопросах, на которые Духу Святому угодно было ответить писанием, но не будем неверами и пустословами относительно тех истин, которые заповеданы словом предания и не противоречат духу писания и веры Христовой» (заимствовано из брошюры свящ. Философа Орнатскаго: ответ на пашковские вопросы. СПБ. 1893 г.).

Не будем уклоняться от общения со Св. Православною Церковью, как это делают пашковцы и другие сектанты из-за того только, что среди христиан есть грешные люди, ведущие жизнь, несоответствующую духу и закону Евангельскому. Грешники кладут пятно только на себя, но вере повредить не могут; вера остается всегда истинной, чистой, светлой, святой. Поэтому тяжким грехом духовной гордости грешат те, которые сами отделяют себя от единения с Церковью, указывая на то, что в ней много грешников... Усматривая плевелы в Церкви, нам самим нужно стараться быть пшеницею, чтобы когда пшеница будет собираема в житницы Господа, наши труды и попечения не остались бесплодными. Господь да сохранит нас, а заблудших снова да приведет благодатью Своею ко святой Православной Церкви!

Новгород, 1908 г.

Во имя Отца и Сына и Св. Духа.

В нынешнем году, православные, вы предприняли уже второе путешествие с благочестивой целью побывать в Савво- Вишерском монастыре в день Вознесения Господня и, помолившись там угоднику Божию пр. Савве, вы теперь прибыли сюда, чтобы здесь вместе с единомысленными вам членами Серафимовского общества трезвости вознести свои горячие молитвы ко Господу и Его Пречистой Матери за себя и друг за друга и помолиться о том, чтобы Господь ниспослал всем Свою всесильную благодать и помощь в борьбе со страшным недугом, разъедающим общественную и семейную жизнь и губящим душу человека, недугом и пороком нетрезвости. И благо вам, что возлагаете печаль свою на Бога, на Него уповаете, к Нему прибегаете в своей нужде, так как без Него мы ничего не можем истинно доброго творить, как Сам Он благоволил сказать: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Иоан.15:5).

По вере вашей да будет вам, и да исполнятся все прошения сердца вашего!

Напоив душу свою из неоскудеваемого источника благодати, которая обильно изливается на верующих, особенно за Божественной Литургией, когда мы все очами веры можем созерцать присутствующего среди нас на престоле во святых Тайнах Сладчайшего Спасителя нашего, напитаем душу свою еще и благочестивыми размышлениями, заимствовав для себя назидательный урок из ныне чтенного Евангелия.

Однажды, говорится в св. Евангелие, Иисус Христос пришел в Свой город. И вот к Нему тотчас принесли на постели расслабленного, который сам не мог двинуться. Господь, видя веру больного и его принесших, сказал расслабленному: «Дерзай, чадо, отпущаются ти грехи твои». Некоторые из бывших при этом надменных и гордых книжников подумали про себя – Он богохульствует. Провидев их сердечные помышления, Иисус Христос сказал: «Зачем вы мыслите лукавое в сердцах своих? Что легче сказать: отпускаются ти грехи, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле отпускать грехи», – тогда Он обратился к расслабленному и сказал ему: Встань, возьми постель твою и иди в дом твой». И встав, расслабленный взял постель свою и пошел в дом свой. Народ же, увидев это, удивился и прославил Бога, даровавшего такую власть людям.

Обратите, благочестивые слушатели, свое внимание на слова Господа Иисуса Христа, сказанные Им расслабленному: «Дерзай, чадо, отпущаются ти грехи твои». Когда слышишь эти слова, то невольно приходит в голову мысль о том, что Спаситель, по-видимому, не исполнил желания и не осуществил надежды как самого больного, так и тех, которые его принесли. Ведь в самом деле, они просят исцеления болезни телесной, а Он подает исцеление от болезни душевной; они просят видимого, а Он подает болящему невидимое; они просят укрепления физических сил страждущего, а Он дарует ему крепость душевных сил! Для чего же так именно поступает Господь наш? А вот для чего, православные: Он этим самым желает нам показать, что корень всех наших болезней, несчастий, страданий и даже самой смерти есть – грех. Что грех именно есть первая причина всех страданий земных, в этом удостоверяет нас слово Божие. Вам хорошо известно, что Бог сотворил человека для вечно радостного пребывания в раю в общении с Богом, источником всякого блага, радости и блаженства. Поэтому грех не является какою-либо существенною принадлежностью природы человека, напротив, он совершенно чужд ей. И природа не знала бы его, если бы наши прародители не нарушили данной им Богом заповеди и сами таким образом не ввели грех в природу человеческую. Что же случилось после этого? Как только праотцы наши преступили заповедь Божию, тотчас раздался грозный голос Божий к Адаму: «Проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего; терние и волчцы возрастить тебе, в поте лица твоего снеси хлеб твой» (Быт.3:17–19). Видите, что наказанием за грех являются печали, скорби и часто неблагодарные труды человека, которому проклятая Богом земля приносит терния и волчцы? Грозный голос услышала и Ева: «Умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя; в болезнех родиши чада» (Быт.3:16). Отсюда с плачем и слезами родится человек в мир сей, нередко слезы проливает в жизни, со слезами отходит он из этого мира, ибо в момент смерти из глаз умирающего текут слезы. Припомните теперь, как однажды Спаситель с учениками Своими встретил слепорожденного, и ученики спросили Его: «Равви, кто согрешил, сей ли, или родители его, яко слеп родися?» (Ин.9:2).

Стало быть, иудеи твердо верили, что несчастье человека бывает непременным следствием чьего-либо греха. Затем вспомните, что сказал Господь наш Иисус Христос расслабленному, после того как исцелил его от его болезни при овчей купели: «Се здрав еси, к тому не согрешай, да не горше ти что будет» (Ин.5:14). Этим Спаситель ясно показывает всем, что болезни – суть естественные последствия греха. А что и сама смерть является следствием греха, о сем св. Ап. Павел пишет: «Оброцы греха – смерть». Если хотите уничтожить в себе последствия греха, уничтожьте сначала самый грех. Подобно тому, как дерево будет расти и давать побеги, пока не погубите вы корня, а когда погубите корень – засохнет дерево, так точно исчезнут и последствия греха, как только уничтожите вы грех. А кто не желает избавиться от ненавистного греха, который терзает природу нашу, мучит душу и делает жизнь тяжелою, невыносимою, горькою?! Конечно, избавиться, всякий, я думаю, желает: но как избавиться? Что для этого нужно? Где найти верные средства?

Кто хочет победить живущий в нем грех, тот пусть неизменно пребывает в общении с единой, святой, соборной и апостольской церковью, которую основал Господь наш Иисус Христос и в которую Он, как в богатую сокровищницу, вложил все благодатные средства, необходимые нам для святой богоугодной жизни. Иди всякий, бери в свои руки эти благодатные средства, и ими поражай непрестанно грех в самую голову.

Отправляя учеников Своих на всемирную проповедь, Спаситель сказал им: «Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Св. Духа» (Мф.28:19), и св. апостолы крестили уверовавших во Иисуса-Христа «во оставление грехов» (Деян.2:38). Благодать, сообщаемая в таинстве св. Крещения, уничтожает первородный грех в нас, хотя не уничтожает в нашей природе силы, влекущей нас ко греху. Только сила эта до крещения была госпожою и властительницею в природе нашей, а после св. крещения она теряет свою власть и уступает ее божественной благодати. Св. Диадох, объясняя силу Крещения, говорит, что до крещения грех живет в сердце, а благодать извне действует, после же сего благодать вселяется в сердце, а грех влечет извне.

Но скажите, кто после крещения не поддался этому влечению греха? Кто не вкусил его всепогубляющего смертоносного яда? Кто сохранит благодать св. крещения незапятнанной, неоскверненной, светлой, чистой, не говорю день один в своей жизни, а хотя бы один только единственный час? Воистину мы добровольно словом, делом и помышлением вытесняли из своего сердца благодать божественную и снова вводили внутрь столь ненавистный нам грех. Лишившись произвольно благодатной помощи, мы бы навсегда остались снова в самом бедственном состоянии и неминуемо погибли бы, если бы всещедрый и многомилостивый Бог не даровал нам другого средства – таинства покаяния, через которое мы снова можем вернуть себе ту чистоту и светлость, которая сообщается в таинстве крещения. Как только истинно кающийся Богу пред свидетелем-священником грешник разрешается от грехов своих священником, в этот самый момент он невидимо получает совершенное прощение от Господа и ему возвращается благодать, которая снова снисходит в его сердце. Только теперь эта божественная благодать часто не дает человеку ощутить ясно, что она низошла в сердце. Теперь человек должен принести плоды, достойные покаяния. Он должен на самом деле показать, что возненавидел грех и возлюбил святыню, он должен принести в дар Богу слезы, пост, молитву и дела милосердия. Вместе с тем он зорко должен следить за собой, как бы снова не поддаться влечению греха и снова не лишиться благоволения Божия.

Наконец, еще одним самым могучим средством борьбы со грехом есть возможно частое причащение св. Христовых Таинств, ибо тогда Господь всецело вселяется в душу, достойно Его принимающую: «Ядый Мою плоть, и ядый Мою кровь, во Мне пребывает и Аз в нем» (Ин.6:56). А где Господь, место ли там диаволу? Где Господь, что может сделать там исконный враг наш?

Внимательный к своей духовной жизни, вооружась столь великими средствами, может легко отразить всякое нападенье лукавого и совершено победит его. Посему чаще приступайте к таинствам исповеди и св. причащения; вспоминайте все, чем прогневали вы Бога во всей вашей жизни, слезно кайтесь и решайтесь отныне всячески стараться вести борьбу со грехом. В частности вспомните, сколько слез быть может пролито вашими родителями, женами, детьми, соседями, ближними и дальними, когда вы, упившись вином, вместо ласки и любви причиняли им скорби, неприятности, обиды, оскорбления, часто даже побои! Вспомните сейчас все это и принесите чистосердечное покаяние свое Богу. Вот Он присутствует среди нас в св. Тайнах, слышит каждый вздох ваш, видит каждую слезу вашу, радуется каждому помышлению вашему и готов Своею щедрою рукою излить на вас богатые милости Свои, лишь бы вы прониклись решимостью возлюбить Его и жить свято. Вы собрались сюда, чтобы вознести свои молитвы Богу и испросить себе благодатной помощи в борьбе с грехом – по вере вашей да будет вам, православные, и да исполнит Господь все прошения сердца вашего. Аминь.

Новгород, 1909 г.

В середине марта настоящего года мне впервые пришлось на месте моего нового служения вступить в довольно продолжительный разговор с двумя молодыми людьми, которых сильно сбивает с толку один торговец, который своими убеждениями, воззрениями и жизнью уже отколовшийся от спасительной Православной Церкви. Сам он, как и увлекаемая им молодежь, далеки от среднего даже образования и едва вкусили от источника просвещения. Но это их нисколько не смущает; напротив, они с уверенностью в том, что обладают истиною, смело и даже не отдавая себе отчета в словах, со всею силою молодой натуры обрушиваются на учение Православной Церкви и кощунственно высмеивают ее таинства, обряды и установления. Правда, что в словах, выражениях, мыслях, самом тоне разговора ничего нового я не встретил в сравнении с прежде бывавшими беседами моими при встрече с сектантами, но все-таки этот последний разговор заставил меня поразмыслить о том несчастном погибельном состоянии, в каком находятся отколовшиеся от единения с благодатной Православной Церковью.

Прежде всего меня поражает в совопросниках отсутствие добросовестности, добропорядочности, честности, ну хотя бы в отношении самих себя. Когда можно отрицать, отвергать и считать ненужным, бесполезным и даже вредным то или другое учение? Конечно, лишь когда я со всею тщательностью, со всем старанием, со всею охотою и желанием потрудился изучить то или другое учение и до последнего момента пытался провести его в свою жизнь. Если после моего действительно честного и добросовестного стремления познать истину, я приду к заключению, что учение, над которым я трудился, бессмысленно, невыполнимо, вредно, то мое отрицание его все-таки будет иметь некоторое оправдание, хотя я, быть может, по своей неопытности, малоразвитости, малообразованности, наконец, по своему неумению разобраться во всем объеме данного учения многого не уразумел, многое превратно понял, многое упустил из вида, во многое не вник, многое не так осуществлял. Наши же самозванные учителя и их ученики как раз погрешают против добросовестного и честного отношения к святой Православной Церкви. Они, не понимая, а пожалуй, и не зная, что православная христианская вера есть религия духа, что в православной христианской Церкви все направлено исключительно на то, чтобы поддерживать, развивать, укреплять и усовершенствовать жизнь этого духа, весь свой взор, всю мысль свою обращают только на ту самую внешность, которая служит развитию духа. Изо всех сил стараясь доказать, что православная христианская церковь затемнила и исказила чистое и святое учение Христа Спасителя, они успокаивают себя тем, что хотят знать и исполнять лишь одно Евангелие, в коем заключается спасительное учение Господа нашего, но в то же самое время как-то непростительно, невежественно относятся даже к столь для себя важному «единственному» источнику знания, который они в громадном большинстве не потрудились даже и одного раза прочитать, вследствие чего и приводят из «Евангелия» такие выдержки, каких в Евангелии никогда и не существовало. Ну как же мне до боли жалко людей, которые к столь важному вопросу, как личное спасение, относятся так халатно, так равнодушно, так преступно?! Если иногда некоторые проговариваются откровенно, что они не читали ни разу Евангелие, то чувство самолюбия, гордости и упорства заставляет их опять далее стоять на своем и не конфузясь своего невежества огулом отрицать все, что им не нравится, что им противно, что кажется смешным.

Отождествлять проступки духовенства и мирян с православным христианским учением – самое любимое для них дело. И опять-таки в данном случае они не конфузятся своего невежества. Как это не понимать, что каковы бы ни были проступки против веры, сама вера остается чистой, незапятнанной, неприкосновенной?! Ведь грешат же сами сектанты, но от этого в их сознании нисколько не грязнится их учение. Почему же та же мерка не прилагается лишь к Православной вере? Разве когда Православная Церковь и ее пастыри благословляли чад своих на грех? Напротив, как бы сам плох и низок и грешен пастырь ни был, он всегда скажет своим пасомым: «Не греши, не нарушай заповеди Божией, не делай того-то и того-то, не бери с меня примера». И надо сознательно закрывать глаза свои и сознательно лукаво мыслить, чтобы из-за проступков того или другого члена церкви хулить, поносить и отвергать ее учение.

А какое ослепление проявляется у них в следующем! Они доверяют каждому слову почти необразованного учителя своего, ему повинуются, его слушают, а человеку, изучившему Православную веру, не доверяют, его не слушают, считают его лжецом, так как упрекают его в том, что он исповедует свою веру только потому, что он обязан это делать по своему положению. «Вы не хотите знать истины», – говорили мне мои собеседники. Мы не хотим знать истины!!! Какое горделивое и надменное осуждение сектантами чад Церкви Православной! Знать истину в деле спасения своей души, для которой непременно настанет вечность за гробом или блаженная, или мучительная, необходимо всякому человеку! Кто не желает себе счастья? Кто из людей, колеблясь и сомневаясь в своих религиозных верованиях, лишь по одному своему упорству желает мучиться этими сомнениями и предпочитает лучше остаться во тьме, нежели увидеть свет истины? Надо слишком высоко себя ставить и слишком низко думать о людях, чтобы так дерзко сказать: «Вы не хотите знать истины». А это – то высокое о себе мнение, это – то горделивое чувство в душах сектантов, наоборот, и затемняет им самим глаза и затемняет ум, так, что им и в голову не приходит обернуться на самих себя и взглянуть, действительно ли они познали истину и все ли сделали для того, чтобы овладеть этой истиной. И если бы они, искренно стараясь познать истину для вечного спасения своей души, беспристрастно посмотрели на себя, то немедленно увидели бы, что они к истине не приблизились на один даже шаг. Какое это обладание истиной, когда единственный для себя источник духовной мудрости они не только не провели в свою жизнь, но даже и не потрудились просто прочитать всего Евангелия! Что же говорить о том, что они не только не постарались внимательно познакомиться с творениями Богоносных Богодухновенных отцов и пастырей церкви, но даже просто отвергли их писания и не считают нужным для себя прочитать их. Не интересуют их ни история церкви, ни установление богослужения, ни Вселенские Соборы, ни жизнь святых отцов и подвижников веры православной, – все это они, не узнавши, отвергли прямо, как глупое и вредное, а если и заглянул кто из них туда, то чтобы выловить оттуда «подходящее» для своего нового учения или высмеять, как достойное осмеяния с их предвзятой точки зрения. Вследствие столь невежественного отношения к учению св. Православной Церкви и получается, что лжеучителя возводят клевету на св. Церковь, приписывая ей то, чему она никогда не учит. Например, они с горячностью утверждают, будто Церковь признает идолопоклонство и заставляет своих чад поклоняться идолам, т. е. иконам, несмотря на явное запрещение идолопоклонства второй заповедью. Но ведь только совершенное невежество может говорить так. Стоит открыть правила Вселенских Соборов об иконопочитании, стоит искренно интересующемуся познать истину заглянуть в молитвы, которые читаются священником при освящении икон, как ему должно сделаться стыдно за столь необдуманно и неосновательно возводимую клевету на св. Православную Церковь. Но, к сожалению, сектанты имеют особую совесть и свои новые понятия о честности и добропорядочности, а потому все-таки продолжают возводить клевету на Церковь, несмотря на то, что вся и все уверяют их в отсутствии идолопоклонства в св. Церкви. Приходится невольно предполагать, что они или сами не хотят познать истины, или неспособны познать ее вследствие огрубелости ли сердца или малообразованности, или же настолько горделивы и упорны, что не желают смириться, несмотря на всю очевидность своей неправоты. Но если так у них обстоит дело, то, конечно, им недорога душа, и они совершенно забывают о необходимости приобрести ей вечное спасение. Какими бы ссылками на Священное Писание они ни прикрывались, как бы горячо ни порицали учение церкви и жизнь чад ее, все-таки они останутся полными невеждами и равнодушными к истине.

Белев, Тульск. губ., 1910 г.

Все еще из разных мест получаются сообщения о том, что по стране нашей распространяются заразные болезни, которые уносят в могилу целые тысячи людей. Неудивительно, что при столь страшном явлении люди приходят в беспокойство и стараются придумать всевозможные средства, чтобы отклонить от себя надвигающуюся грозу... Но вот горе наше, что мы изобретаем все не то средство, которое бы действительно нас избавило от ужасной, никого не милующей болезни. Мы стараемся пользоваться разными сыворотками и прививками, которые бы убивали заразных бацилл, вибрионов и микробов, принимаем меры предосторожности во внешней обстановке жизни нашей, не пьем сырой воды, очищаем грязные места и т. д. и делаем решительно все, чтобы сохранить свое тело и дать ему возможность подольше пожить на земле. Все комиссии и подавляющее большинство частных людей совершенно оставляют в стороне только духовное начало в человеке – его душу, только не желают о ней подумать, да, впрочем, они и не могут о ней желать думать, так как, кажется, и не подозревают, что она у них есть и нуждается в попечении гораздо более, чем тело. Не думая о Божественном, не размышляя о Боге и создании мира и человека, о его падении и о наказании Богом падших прародителей, они, естественно, не замечают действительного корня болезней, не видят главной причины, от которой умирают люди. Они так далеки стали от всего духовного, что не могут поверить, что главное и единственное зло всех болезней, несчастий и страданий на земле есть грех, который и надо уничтожать, с которым и нужно бороться во что бы то ни стало, всеми силами, как бы трудно это ни было. А все эти вибрионы, микробы и бациллы – только орудие и средство в руках Промысла Божия, ищущего спасения души человеческой. Знает Бог, что дорога нам земная жизнь, что дорого нам тело, и вот на это-то и направляет Свои удары, чтобы мы опомнились и раскаялись. Посылая мор на людей, Господь тем самым напоминает нам всегда иметь пред глазами своими смерть, а за нею и Страшный суд, за которым последует вечное наказание нераскаянных грешников. Конечно, необходимо принимать и внешние меры предосторожности, но надо знать и то, что никакие в мире предосторожности не помогут людям, если Господь захочет покарать грешников и привести их к исправлению и доброй жизни. К Нему-то и нужно, прежде всего, обращаться с молитвой о помиловании и об отвращении праведного гнева Его. Но молясь надо стараться быть достойными милости Божией. Необходимо сознать грехи свои, раскаяться в них, решиться вести жизнь свою согласно заповедям евангельским. С покаянием должно соединить пост и воздержание, должно отказаться хоть на время от разных удовольствий, игрищ, зрелищ и праздного времяпровождения. Но как-то страшно становится от того, что видишь вокруг: с одной стороны, как будто и боятся заразных, губительных болезней, страшатся смерти и в то же самое время предаются необузданному веселью, забавам, зрелищам, совершенно забывая свои священные обязанности по своему званию православных христиан. Мало того, что не проявляется покаяния, не видно хотя бы простого сознания своей греховности, но даже как-то поразительно хладнокровно и равнодушно относятся к тому вопиющему факту, что в столице православного христианского Русского Царства воздвигнуто капище, и поганый идол скоро поставится в нем на поругание веры во Христа Спасителя. И чего же ждать нам от Бога после этого?! На какие милости Его к нам надеяться?! Словно столбняк какой нашел на всех, словно язык отнялся и слово замерло на устах, никто почти не противодействует, никто почти не восстает против возмутительного поругания Господа Иисуса. Только отдельные голоса раздаются во главе с истинным пастырем и поборником Православия, искренним, честным и неустрашимым, убежденным Святителем Никоном.

Но до чего одичали мы?! До чего замерзла в нас духовная жизнь?! До чего мы одеревенели в своих нравственных чувствах?! Растворенное благодатною солью задушевное и проникновенное слово Святителя Никона для нас – глас вопиющего в пустыне. Хотя уже бесконечное число раз говорено и переговорено о том, что наша интеллигенция далека от народа и не знает и не понимает его, но еще раз хочется крикнуть так, чтобы услышали, наконец, кому слышать надлежит: «Да постойте, Бога ради, будьте добросовестны и беспристрастны, сойдите с высоты своего величия и прислушайтесь к тому, что говорит народ! Ведь он в массе своей стонет, скорбит, возмущается столь дерзким издевательством над истиной Христовой, новым распинанием Сына Божия! Пощадите, пожалейте душу народную! Вы толкуете о просвещении, вы скорбите, что народ наш темен, вы строите школы, а сами в то же время вносите тьму в среду его, развращаете его, заменяете истину Христову ложью язычества, содействуете возвращению народа к нравам языческим. Если вы сами перестали верить в истинного Бога, если для вас самих безразлична стала всякая религия, а с этим вместе и спасение души, то ведь народ-то еще не «просветился» до такой степени и живо ощущает в себе душу, которая должна побороть все низкое, греховное, чувственное и, при помощи благодати Христовой, стремится к наследию вечного блаженного Царствия». И ничто иное не может служить утешением в столь горькие и скорбные времена, как одна молитва к Богу, как надежда на Его бесконечное милосердие. И как не быть смертоносным язвам в стране нашей, когда мы отступаем от Бога и навлекаем на себя Его праведный гнев?! Еще удивляться надо безмерному долготерпению Божию, что Он милостиво карает нас, надо горячо благодарить Его, что не погубляет нас окончательно, и слезно умолять Его, чтобы Он не дал осуществиться злому делу и открыл сердечные очи тем, кому вверено попечение о душе народной. Покаемся же все, и исправимся, и обратимся к Богу, от Которого отступили!

Белев, 1910 г.

Шестого января 1894 года тихо почил о Господе великий подвижник нашего времени святитель Феофан, преисполненный ревности о Боге и высоких дарований духовных. 28 лет провел он в затворе, никого к себе не принимая, и однако душу человеческую знал он так, как только возможно знать ее ограниченному разуму человеческому. Все время своего затвора он наполнял трудами писания на пользу ближних своих. От святителя Феофана досталось миру богатое наследство – его многочисленные творения, свидетельствующие о его высокой душе, о его разностороннем просвещении, о богатых умственных дарованиях, отличающиеся глубиною и ясностью мысли и сладостью назидания. Все, метущиеся умом и смущаемые совестью, черпали из богатого кладезя его духа себе умиротворение, разъяснение и назидание. Святитель живо отзывался на все явления жизни и старался всеми силами остановить зло и предупредить людей не поддаваться влиянию этого зла. Не могло, конечно, ускользнуть от внимания святителя появление богохульного лжеучения еретика и безбожника Льва Толстого. Епископ Феофан считал это зло тем опаснее, что оно причиняет непоправимый вред душе человека, умерщвляет ее, губит для будущей блаженной жизни. Святитель доставал рукописи Толстого, вникал в них и составил как о самом Толстом, так и о его измышлениях ясное представление, какое и сообщал разным лицам в своих письмах. Так как большинству еще незнакомы дивные творения великого святителя, то, разумеется, неизвестны и те отзывы, какие делал святитель о Толстом и его ересеучении. Посему считаем необходимым привести ниже эти отзывы, так как, к глубокому сожалению, находятся в настоящее время люди, которые числятся православными и в то же время стараются изо всех сил возвести Толстого на степень «пророка», «нового святого» и «праведника».

Отзыв святителя, такого святого знатока души человеческой, такого высокопросвещенного, даже в смысле научном, человека (он знал несколько иностранных языков и его библиотека более чем на половину состоит из иностранных книг), – отзыв, говорим, такого мужа о лжеучении графа Толстого для православных особенно должен быть авторитетен: в нем они должны видеть предостережение и как бы грозный окрик голоса самой церкви... Пусть этот окрик резок, силен, но этого требует самое положение дела, этого требует наша легкомысленная ветреность в вопросах, веры с какою мы встречаем всякого хулителя церкви... Послушаем же, что пишет святитель-подвижник.

«Изумляет меня», – пишет святитель, – «речь вашего сына о Льве Толстом. Этот Лев до 1881 года был безбожник. Тут надумал взяться за веру и попал в глубины сатанины: св. Троицы не исповедует; о Боге самое нелепое понятие; Господь Спаситель – простой сын человеческий; церковь хулит; ни молитвы, ни таинств и ничего церковного не нужно; и будущей жизни нет... От таких диких учений чего доброго ожидать? В нравственных правилах нет худого, но и доброго мало... Без веры как жить доброй жизнью?».

«Какие сочинения Толстого... разумеет ваш сын? До 1881 г. писал только романы. А с того времени написал Евангелие, которое есть искажение истинного Евангелия; написал: В чем моя вера? И тут все свои бредни поместил... Все бездоказательно... врет на чем свет стоит; написал исповедь, как он скверно жил, как дошел до отчаяния и как уверовал во что- то, но совсем не в истину Божию...

Есть и еще что-то у него. Всюду бредни самые безалаберные... Не берите их в руки... Уж нет ли этих сочинений у вашего сына?!... Яд настоящий для молодежи».

«Слышали ли вы про статьи графа Льва Толстого? Они все разрушительного свойства – для веры, церкви и отечества». Они секретно распространяются, литографированные за границей. У меня теперь – его Евангелие и статья «В чем моя вера». Первое есть полное искажение настоящего Евангелия. А вторая – ужас!.. Отрицание всех догматов, и все во имя учения Христа. А у него и Христос – не истинный наш Господь Спаситель, а что-то туманное. Ни Троицы, ни воплощения, ни воскресения, ни бессмертия. Жизнь наша здесь начинается и кончается».

«Теперь слышу, что у него также тайком распространяются еще две статьи: «Критика догматов церкви» и „В чем моя вера...».

«Тут-то, вишь, сокровища премудрости изрыгнуты... хулы на церковь Божию, на св. отцев и даже на Апостолов! кои все будто суть исказители учения Христова... Сам же он не верит ни в Святую Троицу, ни в Воплощенное домостроительство, ни в силу таинств... Сын Человеческий у него – то разум всечеловеческий, то сущность человечества. Есть ли Бог – не видно. Но о начале жизни поминает. Так вот какие сласти! Рукописи тайком распространяются среди университетов. Верно и в Киеве есть... Как будущей жизни нет у него, а люди продолжают жить только в потомстве, то вся забота у него – составить программу счастья на земле. Внемлите. Се, пункты: 1) не противься злу: пусть бьют, режут, грабят – молчи и терпи; 2) суды не нужны; 3) ни полиции, ни жандармов, ни войска... Все это насилователи свободы; 4) с женой не разводись, хоть она и неверна. Брака у него тоже – нет; 5) война богопротивна – и войска не нужно. Пункты заимствованы из 5 гл. Матф., где Господь говорит в нагорной беседе «вам сказано... а Я говорю».

«Радуйтесь российские люди! Зло потихоньку расходится. Уродливый план осчастливления не привьется, а все пункты неверия не останутся без последователей.

Пишут мне: «Студенты Московского университета наперехват читают все сие и начитаться не могут». Не страшно ли это?!

Какие это глупые студенты, что верят Л. Толстому, который ни во что не верит. У него нет ни Бога, ни души и ничего святого. Он пишет глупости только для того, чтобы смутить верующих, и все криво толкует. На войнах и воинах часто видимое Бог являл благословение, и в ветхом и в новом завете. А у нас сколько князей прославлены мощами?.. Кои однако ж воевали. В Киево-Печерской Лавре в пещерах есть мощи воинов. Воюют по любви к своим, чтобы они не подверглись плену и насилиям вражеским. Что делали французы в России?.. И как было не воевать с ними... Ужели и о поклонении иконам колеблется их верование? Уж это ни на что не похоже... К таковым будьте безжалостны – не разрешайте на исповеди, если не обещают изменить свои мысли».

«Атеисты... толстовщина! Где же это? Неужели около вас теперь в деревне? Господи помилуй! Этот Толстой, у которого в писаниях один бред, имеет последователей? Верно, Русь православная совсем оглупела. У него души нет, Бога нет, нет и другой жизни. Он не стыдясь изрыгает хулы на Божию Матерь, на Спасителя и всю веру православную. Дерзнул и новое евангелие составить несогласное с настоящим и через то подпал под анафему апостольскую. Тексты цитируются по истинному Евангелию, а самые тексты иное говорят... подделыватель. Из всех наших пустословов он самый пустой и зловредный... Настоящий сын сатанин. Спаси Господи от него!..».

«Вы помянули, что многие переходят в иную веру, начитавшись сочинения Толстого. Диво! У этого Льва никакой веры нет. У него нет Бога, нет души, нет будущей жизни, а Господь Иисус Христос – простой человек. В его писаниях – хула на Бога, на Христа Господа, на св. церковь и ее таинства. Он разрушитель царства истины, враг Божий, слуга сатанин; как написал сам святой Апостол Павел волхву Еллину, противившемуся его проповеди на острове Кипре (Деян.13:8–ю). Этот бесов сын дерзнул написать новое евангелие, которое есть искажение Евангелия истинного. И за это он есть проклятый апостольским проклятием. Апостол святой Павел написал: «Кто новое Евангелие будет проповедовать да будет проклят, анафема» (Галл.1:8). И чтобы все это затвердили добре, в другой раз это подтвердил... (ст.9). В евангелии богохульника сего цитаты похожи на наши, например: Иоан. гл. 1, ст. 1, а сам текст – другой. Посему он есть подделыватель бесчестный, лгун, обманщик.

Если дойдет до вас какая-либо из его бредней, с отвращением отвергайте... В наших духовных журналах он разобран до последних косточек, всесторонне обличен в безумии и злоумии. Но журналы духовные кто читает? А тетрадки Толстого ходят по рукам секретно и секретно распространяют ложь».

Таким образом со всяким тщанием берегитесь, православные верующие люди, того страшного яда, который преподносится вам в богохульных сочинениях безбожника Льва Толстого. Не берите его сочинений в руки, не читайте их, не знакомьтесь с ними, не интересуйтесь ими, чтобы ваш ум и сердце не омрачались его безумными мыслями и словами. Как нельзя пройти по грязи, чтобы не запачкаться, так точно нельзя и знакомиться с писаниями дурного направления без того, чтобы хоть какая-нибудь малая доля из них не запала в душу или в память и потом иногда не тревожила спокойного течения добрых мыслей. Нет ничего легче, как перенять что-либо худое. И мы постоянно замечаем, что часто не в состоянии бываем последовать чьим-либо добродетелям, но очень быстро и легко усваиваем недостатки наших ближних. Нас почти не тянет читать книги духовного содержания, нам тяжело взять даже самую дорогую для христианина книгу – св. Евангелие, и питать ею душу, а все, что пишется против христианской религии и нравственности, против православной церкви и ее установлений привлекает легкомысленных, и они набрасываются на клеветы и хулы и с жадностью поглощают их, проникаются ими и затем во всеуслышание повторяют их. Не так дым и смрадное испарение ест глаза, как дурное направление книги уязвляет душу человека и часто вытравляет последнюю каплю веры в сердце. Если посадить доброе растение среди терния и волчцев, то последние заглушат доброе растение, и оно погибнет и не принесет плода, так точно и религиозное чувство подавляется чтением еретических и богохульных произведений. А писания противника Христа Спасителя – еретика Льва Толстого – именно и полны страшными хулами и поношениями всего святого, причем все его нападки на православную веру совершенно бездоказательны и для серьезного ума не могут быть основательными.

У нас, православные, есть что читать. Много пишется и печатается хороших, добрых книг, где есть чему поучиться, где можно почерпнуть правильные сведения о Боге и о вере православной, о церкви-матери нашей и о ее установлениях.

Возьмите, например, дивные творения святителя Феофана «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться» или «Путь ко спасению», или его письма, внимательно прочитайте их, вникните в них, и вы сами заметите, какая благодать Духа Божия веет в них, как сладко и полезно читать их. Святитель Феофан, как и отец Иоанн Кронштадтский, как и прочие праведные и святые люди не только учили, но и творили, сами опытно проводили в жизнь учение Христа Спасителя. Поэтому слово их сильно и действенно. Они своею жизнью доказали приложимость к человеческой жизни всего учения христианского и возможность полную со стороны человека осуществить заветы Христовы лишь бы только человек решился идти по стопам Христа Спасителя.

Святитель Феофан, как и отец Иоанн Кронштадтский, как и другие праведные и святые люди, возложивши на себя иго Христово, познали истину и правый путь, и потому им не было нужды «искать Бога» вне христианства, отрицать церковь и вырабатывать новую веру, подделываясь под телесное начало в человеке и выбирая из разных религий то, что льстит этому началу. Чем больше они жили, тем они яснее и глубже понимали, что вне церкви нет спасения, что только в одной православной вере заключается спасительная благодать, подаваемая верующим через Св. Таинства. Поэтому они дорожили этим сокровищем и всем внушали беречь его как зеницу ока, чтобы, потеряв его, не блуждать во тьме и не потонуть в водах вольнодумства, суеверия, безбожия, отчаяния, как случилось это с Львом Толстым. В наступившее тяжелое время, когда на единую святую веру православную ополчились все силы ада, когда с легкой руки богохульника Толстого стали хулить и те, которые ничего не признают, ни во что не веруют и не знают самого учения церкви, когда люди как бы просеиваются, чтобы пшеница отделилась от плевел, теперь придите все верные, сплотимся около матери нашей – церкви православной, прильнем к ее святому лону, постоим за нее «даже до смерти», не устыдимся исповедовать Сладчайшего Иисуса, чтобы и Он не постыдился нас перед святыми Ангелами, когда придет судить живых и мертвых. Пусть другие чествуют Толстого, в сущности не зная за что, а мы убоимся его страшной нераскаянной кончины, его не только не христианского, но даже и не человеческого погребения, потому что и язычника хоронят с религиозными обрядами, а тут закопали его просто, как «зеленую палочку» и ознаменовали его смерть скандалами, кощунством и всякого рода бесчинствами. Горячо станем просить Бога, Его пречистую Матерь и всех святых Божиих, чтобы они укрепили нас в правой вере, сделали нас мужественными и стойкими и обратили на истинный путь всех увлекшихся вольнодумством, отступивших от православной веры и ослепленных погибельными ересями.

Христе, Свете истинный! отверзи очи ума нашего, да разумеем Отца Твоего и Тебя Спасителя нашего и Духа Святого, просвещающего и освещающего тварь.

Отзывы святителя заимствованы из его писем, изданных Афонским Пантелеимоновским монастырем.

Белев, 1910 г.

Сядьте, милые детки, поближе ко мне и внимательнее слушайте то, что я сейчас вам расскажу. Было, детки, время, когда и я был маленький, вот такой же, как и вы теперь, и я вместе со своими товарищами собирался вечерком около взрослого человека и внимательно слушал рассказы, старался все запомнить, боялся проронить каждое словечко. Любили, детки, мы такие хорошие вечера, они были для нас лучшим подарком в праздничные дни. Вот теперь я вырос, могу сам уже рассказывать; вспомнил, как весело нам было в нашем маленьком обществе, и решил собрать вас около себя, чтобы доставить вам удовольствие и занять вас. А самому мне так вот и вспоминается мое детство, и у меня с товарищами также блестели глазки, как и у вас теперь, и мы также садились в кучку прямо на полу.

Но прежде чем начать рассказ, надо всем нам перекреститься, так как всякое дело должно начинаться и кончаться молитвою; а мы и тем более должны перекреститься, так как я стану рассказывать вам о Рождении Господа нашего Иисуса Христа. Господи благослови!

Теперь скоро наступит Новый год. Девятнадцать веков прошло с тех пор, как родился Господь.

Была ясная звездная ночь, когда бедные люди – плотник, старец Иосиф и Преблагословенная Дева Мария – приблизились к небольшому и небогатому местечку – Вифлеему. Много они прошли из Назарета, чтобы достичь Вифлеема, где они должны были записаться по приказу Кесаря Августа, который хотел узнать, сколько у него всех подданных. При этом каждый должен был записаться в своем родовом городе, а так как старец Иосиф был из рода Давидова, город же Вифлеем считался городом Давидовым, то он и отправился сюда. Утомленные дорогой, поздно подошли они к городу, надеясь, что сейчас отдохнут в гостинице. Но оказалось, что в Вифлеем так много съехалось народу, что все гостиницы были заняты и для святых путников не нашлось нигде места свободного. Что было делать? Тогда они увидали пещеру, в которую обыкновенно пастухи загоняли свои стада, когда бывали или холодные ночи, или же начиналась непогода. Заметя, что пещера эта совершенно пуста, святой старец Иосиф и святая Дева Мария не задумались остановиться и переночевать в этой пещере. Вот какие они были смиренные, простые и невзыскательные!

И здесь, в этом бедном и убогом помещении, благоволил родиться Господь наш Иисус Христос от Девы Марии!

Город весь спал непробудным сном и не знал, что за великое событие в нем совершилось в эту дивную ночь. Спал с ним вместе и весь мир людской, только спал он глубоким сном во грехах.

Все народы в это время забыли уже об истинном Боге, своем Творце и поклонялись бездушным истуканам и выдуманным богам, от которых ожидали себе помощи в делах своих. Даже избранный народ Божий – Израиль, и тот потерял истинное понятие о грядущем Мессии, стал представлять Его себе только простым земным царем, который освободит народ Свой из-под чужеземной и ненавистной власти римлян, сделает их господами вселенной и доставит им все земные блага. При таком состоянии всего мира никому и во сне не снилось, чтобы в эту ночь родился в Вифлееме, да еще при такой убогой обстановке, ожидаемый Мессия, который должен был спасти всех людей от грехов их, на всех без различия излить Свои милости, всех призвать к Себе, всем решительно открыть доступ в царство небесное, всем даровать благодать Духа Святого. Но среди избранного народа Божия были однако такие люди, которые имели истинное понятие об Искупителе и потому с верою и нетерпением ожидали того времени, когда Он благоволит явиться.

Надо сказать вам, детки, что в эту благодатную ночь все-таки не все спали. Недалеко от Вифлеема паслись стада, и вот пастухи, находившиеся при них, не дремали, а сидели и мирно беседовали о Боге, стараясь всею душою понять и уяснить себе «Писание». Вдруг среди благочестивого их разговора облистал их с неба чудный свет, и им предстал Ангел Господень. Смиренные пастухи весьма испугались: во-первых, это было для них очень неожиданно, а во-вторых, у иудеев существовало верование, что те лица, которым являлся Ангел, непременно должны умереть. Поэтому теперь вам понятно, как и отчего они так испугались. Но Ангел поспешил успокоить их и обрадовать.

«Не бойтесь, – сказал он им, – я извещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь, и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах лежащего в яслях» (Лук.2:10–12).

Можете теперь представить, какая действительно великая радость наполнила сердца смиренных пастухов!

Но это еще не все. Только что Ангел успел окончить свои слова, как на небе в облаках появилось целое многочисленное воинство Ангелов, которые все единогласно громко славили Бога и возглашали: «Слава в вышних Богу и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк.2:14). Сначала от изумления и необычайной сердечной радости пастухи молчали и не могли говорить ничего друг с другом, но потом, когда пришли несколько в себя, то обратились друг к другу, говоря: «Пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь» (Лк.2:15). И тотчас поспешили в Вифлеем, нашли Матерь Божию, старца Иосифа и Младенца, лежащего в яслях. При этом они никак не могли не рассказать окружающим того, что возвещено было им о Младенце. Таким образом, детки, вы видите, что после Ангелов первыми на земле благовестителями и проводниками о Христе были никто иные, как Вифлеемские пастухи.

Знаю, что детям часто жалко бывает, как это Господь, Которому принадлежит вся вселенная, Который людям подает все блага земные, Который всех насыщает, поит, обувает, одевает, Который обо всех так нежно заботится, так что помнит всегда даже о самой маленькой букашке и посылает ей необходимое питание в свое время, как это Он – Царь и Владыка – вдруг благоволил родиться в столь убогом помещении и даже положен был в ясли, где лежал корм для скота. Но Господь нарочно пришел в таком смирении, чтобы научить нас смирению, чтобы мы не прельщались ни славою, ни богатством, а больше бы думали о том, как бы научиться любить своих ближних, помогать им и таким образом получить милость от Бога.

Вот, милые детки, у многих из вас на Рождество устроится елка, развешают на нее картинки, подарки, конфеты, зажгут на ней разноцветные свечи; вы будете веселиться, смеяться, играть, будете довольны и счастливы. А придет ли вам в голову, что в это время найдутся такие бедные детки, которые не только не могут устроить у себя елки, но у которых и хлебца даже нет черненького, которым тоже хочется покушать, хочется тоже разговеться, отличить великий праздник от обычных дней. Но родители их – бедные люди, у многих больные, а у многих и совсем нет ни папы, ни мамы. Кто о них позаботится, кто даст им возможность без слез провести праздник? Они будут ходить под вашими окнами, смотреть через них на ваше веселье, а вам и в голову не придет, что, быть может, многие из них еще и не кушали. Но о них помнит и заботится новорожденный Младенец Христос, лежащий в яслях. Он незаметно для вас придет в ваше сердце и скажет: поделись, чем можешь, ради Меня с теми, кто ничего не имеет, дай им что-нибудь, чтобы и они радовались вместе с тобой. И если ты послушаешь и вспомнишь о бедных детках, то этот же Младенец придет опять к тебе, назовет тебя добрым, умным, пошлет тебе много радости и будет радоваться вместе с тобой. А когда вырастешь ты, то Он никогда не забудет тебя и также с любовью будет всегда помогать тебе, как помогал ты раньше сам другим.

А теперь пропоем с вами: «Рождество Твое, Христе Боже наш» и разойдемся до следующего раза.

Белев, 1911 г.

Много путей, которые ведут в Царство небесное, но едва ли не самый трудный и тяжелый, скорбный и тернистый – путь юродства о Христе Иисусе, Господе нашем. Люди мира сего, люди привыкшие судить обо всем поверхностно и не дающие себе труда вникнуть серьезно и спокойно в те или другие поступки ближних своих, обыкновенно с безжалостным презрением относятся к юродивым или «блаженным», считают их за безумных, потерявших человеческий разум, высмеивают их, притесняют, а часто даже по жестокости своей и непониманию величия подвига и бьют их. А между тем истинные юродивые – люди великого духа, великого ума и великого сердца. Подумайте, разве это малое дело – отказаться наружно, для людей, от ума своего, в то же время, вполне сохраняя его? Отказаться для того, чтобы считаться презренным безумцем, чтобы все переносить и претерпеть ради сладчайшего Иисуса, за нас пострадавшего, ради спасения своей души и спасения душ близких. Имея пред глазами своими непрестанно образ смирения и уничижения Христа Спасителя, и они всемерно стараются приобрести смирение, для чего сами различными поступками своими навлекают на себя гнев и ярость ближних, все претерпевая от них с кротостью и благодеянием. Стараясь уничтожить в себе всякую мирскую привязанность и пристрастие, они не взирают на лица, равно обходятся со всеми, всем говорят безбоязненно правду в глаза, одеваются в рубище, ходят с непокрытой головой и босыми ногами зиму и лето, лишают себя пищи и питья, проводят ночи в молитве, в то время как беззаботные о душе своей спят спокойным сном, они проливают слезы о грехах своих и о людском нечестии. Они всем сердцем своим любят ближних, все стараются делать на пользу им, все, что только получают от сердобольных и добрых людей, раздают неимущим и нуждающимся, не оставляя для себя ничего. Путь этот настолько труден и скорбен, что не всякий может идти по нему. Посему Господь не всякого и призывает на него, а только тех, которых видит способными и могущими все претерпеть за имя Его.

Таковым именно избранником и был великий раб Божий, во благочестивой вере скончавшийся, Христа ради юродивый Никифор, погребенный на кладбище Спасо-Преображенского мужского монастыря в городе Белеве Тульской губернии.

Христа ради юродивый Никифор происходил из крестьян Тульской губернии, Стрелецкой волости, дер. Синюхиной. Родителей его звали Алексей и Татьяна по фамилии Трифоновы. Родился он в 1773 г. и жил сначала в доме своих родителей. Однажды он с мальчиками, своими сверстниками, поехал в ночное сторожить лошадей и, когда возвратился, то стал проявлять в поведении своем некоторые странности, почему деревенские считали его за глупенького. Что произошло с ним в ночном так и осталось неизвестным. Между тем он стал больше молиться Богу, удалялся от всех увеселений и компаний, мало говорил и больше углублялся в себя. По праздничным дням ходил в приходской храм во имя свт. Николая, которого усердно чтил. Он не женился, так как никому и в голову не приходило сватать «малоумного». Ходил всегда с открытой головой и босой, одевался в белую ситцевую рубаху, которую подпоясывал веревкой туго-натуго и такие же ситцевые шаровары; многие над ним насмехались, дразнили его и отнимали у него красные «ладыжки» или «бабки», которые он носил при себе и которые постоянно перекладывая из одной руки в другую, читая по ним непрестанно молитву и имея их вместо четок. Все оскорбления и насмешки он переносил с кротостью и смирением, никогда никого не обижал. Чтобы утруждать себя и утомлять свое тело, убивая в нем страсти, он, бывало, возьмет колышек и начнет что есть сил вбивать его в землю до тех пор, пока не уморится; и часто слышали, как он охал за этим своим занятием. Из деревни он часто ходил в город Белев, куда, наконец, и совсем переселился. Однако собственного пристанища нигде не имел, а пребывал, где придется, подражая в этом Господу Иисусу, не имевшему на земле «где главы подклонити». Сам он не просил ничего, если ему что давали, то он тотчас же все раздавал другим. Бывало, оденут его сердобольные люди, а на другой день снова он в своей прежней легонькой одежонке. «Куда же ты девал, что тебе дали?» – спрашивали его, а он только ответит: «Попросили, я и отдал». «А сам-то в чем остался?» – «Бог даст и я буду одет», – ответил Блаженный. Вкушал он умеренно и то один раз в день. В будни обыкновенно вкушал днем маленький калачик с кружкой воды; в понедельник, среду и пяток вкушал то же самое, но лишь вечером; в праздники вместо воды разрешал себе кружку молока; в день Рождества Христова к этому прибавлял 3 маленьких кусочка белуги, а во всю Светлую неделю Пасхи вкушал калачик, кружку молока, крутое яичко и три кусочка белуги. Причащался он несколько раз в год: в Петров день, в праздники Преображения, Успения, 6-го декабря – в день святителя Николая, – на праздник Рождества Христова, в субботу первой недели Великого поста, в неделю Крестопоклонную и в Великий Четверг.

Как мы сказали выше, он ни у кого ничего не просил и не брал. Бывало, когда идет он по городскому рынку, все торговцы наперебой стараются предлагать ему свои товары бесплатно, чтобы он только взял у них, потому что было замечено, что как Блаженный возьмет у кого что, у того немедленно распродается весь товар. За самоотверженную подвижническую жизнь Господь наградил верного раба своего даром прозорливости. Однажды шел он по рынку, и ему между другими торговцами стал предлагать торговец квасом испить у него кваску, а Блаженный молча подошел к бочонку с квасом и опрокинул его весь на землю, а когда квас вылился, то на дне все увидели двух больших крыс, о которых не подозревал и сам торговец.

Много обращалось к нему народу за советом, и обращались не только простолюдины, но и купцы и дворяне. Блаженный не любил много говорить, а отвечал очень кратко и не всем, зато все слова его сбывались с поразительной точностью. Однажды пришла к Блаженному Одоевская мещанка Акилина Максимовна Журавлева, девушка, странствовавшая по святым местам; Блаженный увидел ее, сказал: «Останься, послужи мне», и она ходила за ним до самой его смерти.

За 14 лет до кончины Блаженный сделался болен расслаблением, у него были сведены ноги так, что он перестал ходить и лежал на спине на лежанке большей частью с открытыми глазами. Однако и тогда не оставляли его посетители и не только сами приходили к нему, но брали и его в свои дома, желая ему послужить чем-нибудь, в таких случаях его обыкновенно клали в тележку и перевозили. Привезли однажды блаженного в дом Михаила Фомича Горшкова, Белевского купца; когда его везли по двору, то он каким-то особенным голосом пел: «Господи помилуй», а когда внесли его в дом и посадили за стол, на котором стояло угощение с рюмкой вина у прибора, то Блаженный всю первую рюмку вылил в закрытое окно, а вторую за окно, ломти же черного хлеба стал разбрасывать по полу гостиной и спальни; на замечание, что хлеб грех бросать, Блаженный сказал: «Так надо». В это время Михаилу Фомичу нужно было ехать в лес по делам, а был канун воскресенья. Блаженный не велел ему ехать, говоря «не надо, не надо», но Михаил Фомич не послушался, поехал, и вот на другой день во время поздней обедни произошел пожар, причем все решительно сгорело, кроме спальни и гостиной, где был разбросан Блаженным хлеб. С тем же Михаилом Фомичом был еще такой случай. Надо было ему ехать опять по делам, а Блаженный говорил ему: «Не надо, не надо, калач, ручка». Михаил Фомич не понял слов Блаженного, не послушался, поехал, дорогой упал в ров, вышиб себе локоть и руку его свело калачом.

За девять лет до кончины Блаженного его перевели в дом Белевского купца Василия Андреевича Давыдова, откуда он уже никуда не выходил, тут он стал носить красную, длинную, почти до пола рубаху. Несмотря на свои старческие годы и свою болезнь, он обыкновенно лежал на постели, весь обложенный ладыжками и костями от сомовины, очень острыми, так, что возбуждал к себе жалость в посторонних. Если иногда хотели его поудобнее положить или поправить под ним ладыжку и кости, то он отрывисто произносил: «Не про тебя тут-то было», и не позволял себя трогать, временами лишь просил поднять его, и тогда он на час садился на постель, причем и в ноги ему подставляли стул. Однажды он обратился к ходившей за ним Акилине Максимовне со словами: «Закрой меня совсем, я – колдун». «Да Бог с тобой, какой ты колдун?». «Нет-нет, закрой, я – колдун». В это время вошли две женщины, которым он ничего не сказал и даже не открылся, как они его об этом ни просили. Когда Акилина Максимовна спросила их, не говорили ли они чего про Блаженного, то одна призналась, что назвала его колдуном. Сам Блаженный провидел их о нем мнение.

Скончался Блаженный 11-го октября 1857 г. в доме Давыдова, 84 лет от рождения, накануне смерти его причащал Святых Христовых тайн его духовник – настоятель Белевского Спасо-Преображенского монастыря иеромонах Анатолий.

Похороны его были весьма торжественными, на погребение собралось не только все городское духовенство, но и много съехалось сельских священников; до места последнего упокоения провожал Блаженного весь город. На средства же горожан был поставлен над ним чугунный памятник, на котором сделаны по четырем сторонам следующие надписи:

I. Здесь погребено тело Блаженного болящего Никифора Алексеевича Трифонова, экономического крестьянина Белевского уезда, дер. Синюхиной, скончавшегося в 1857 г. 11-го октября, на 84-м году от рождения.

II. В блаженном успении вечный покой подаждь Господи усопшему рабу Никифору и сотвори ему вечную память.

III. 20-ти лет он родину оставил. 50-ти лет в граде сем ходил, зиму и лето в одном рубище и босой, 14-ть лет пролежал на одре больной. И никогда с постели не сходил. Народ его часто навещал. По смерти его град сей весь его провожал, и на сем месте тело его земле предавал.

IV. Прохожий! Вспомни, кто ты таков ни есть, что кончится твоя в сем мире слава, честь, что придут и к тебе последних дней минуты. Предупреди ж теперь последствия все люты, друзья, богатство, сан, с мирскою суетой оставят все тебя, все это блеск пустой. Внимай, к чему тебя сей пастырь воззывает, Блажен, кто ко Христу доколе жив взлетает.

Могила его находится близ летнего Спасо-Преображенского собора с правой стороны. В настоящее время усердствующими богомольцами воздвигнуто над могилою каменное надгробие с неугасимой лампадой. Росту блаженный был выше среднего, лицо имел смуглое, волосы седые, браду средней величины, черты лица серьезные, взор быстрый, ясный и сосредоточенный, голое тихий, произношение ясное. В простонародье его обыкновенно называли Никишей, и теперь часто можно слышать, как простой народ, приходя в монастырь, просит отслужить панихиду о Блаженном Никише, из-за молитвы Блаженного Господь по вере просящих подает великую Свою милость.

С 1911 года братия монастыря постановила накануне дня кончины Блаженного, т. е. 10-го октября, совершать соборно заупокойное всенощное бдение, а на самый день, т. е. 11-го октября, соборно совершать Божественную Литургию с панихидой по рабех Божиих: Блаженном Никифоре и родителях его Алексие и Татиане и затем предлагать в память их трапезу для нищей братии.

В ризнице Спасо-Преображенского монастыря хранятся следующие предметы, оставшиеся после Блаженного: волосики, ладыжка, одна подушка и одна доска, на которых лежал Блаженный, остатки просфоры и черного хлеба, от которых вкушал он, полотнище от красной рубахи, а также и портрет, снятый с Блаженного вначале его болезни.

Белев, 1911 г.

Долгий темный зимний вечер. Мало-помалу замирает жизнь в деревне. Редко кто из засидевшихся в гостях пройдет быстро по улице, спеша домой. Один за другим гаснет огонь в окнах. Справивши все свои обыденные занятия по хозяйству, ложатся спать крестьяне. В одной хате перед образами стоит на коленях мать и вслух молится Богу. Несложна и проста ее молитва. Она знает лишь «Отче» да «Богородицу». Как умеет, своими словами поминает она на молитве свою семью и себя. Углубилась она в молитву и не замечает, что ее девятилетняя дочка сидит на печке, спустивши ноги, и прислушивается к молитве матери.

– Мамка, да ты не так молишься. Ты все молишься только за своих да за себя, а ты молись за весь мир христианский.

– Дочка, милая, да кто же это научил тебя? Откуда ты это знаешь? – заплакавши от умиления, спросила мать.

– А как же? Я прочитала это в божественных книгах, там так написано. Там написано еще, что надо больных любить, потому что они страдают, что надо бедных жалеть, потому что у них нет ничего.

Вот что прочитала девочка в «божественных книгах». Вот чему «божественные книги» научили маленькую деревенскую девочку. Они научили ее любить всех людей и жалеть их... Какое благотворное влияние имеет на душу человека чтение книг духовного содержания, где говорится о человеке, о спасении души, о вечной жизни, о любви, о святости, о перенесении скорбей и несчастий, о грехе и необходимости бороться с ним! Недаром еще Святой Апостол Павел в первом послании своем к Тимофею писал ему: «Внемли чтению». И за ним все пастыри и учителя Церкви всегда советовали христианам прилежать чтению Священного Писания и душеспасительных книг, которые сообщают человеку здравые понятия, облагораживают и воспитывают его душу. И было такое доброе старое время, когда чтение «божественных книг» занимало православных христиан, когда им интересовались, когда ему посвящали все свое свободное время. Даже само начало обучения грамоте происходило на часослове или Псалтири, так что самые первые шаги грамотея были по путям Закона Божия, по стезям Божественных заповедей. И как счастливы были эти люди! Они проникались словом Божиим, они в нем находили для себя и утешение в скорбях, и назидание в жизни, и указание в недоуменных вопросах, и радость, и блаженство, и умиление души. Не то, к сожалению, видим мы теперь. Громадное большинство людей перестало интересоваться и читать книги духовного содержания, потому что они, по их мнению, скучны, однообразны, неинтересны. Их тянет больше к книгам светского содержания и, увы, часто не только к не дающим здоровой пищи уму, но и прямо развращающим, питающим страсти и губящим душу. Господь наш сказал: «По плодам их узнаете их» (Мат.7:16). Каковы же плоды книг, противных вере и нравственности? Они не к Богу привлекают, а отводят от Него; они не вере учат, а безверию или суеверию. Они не надеждой окрыляют, а приводят в отчаяние. Они не любовью к ближним согревают сердце, а ненавистно напояют злорадством, недоброжелательством. Они не к борьбе со грехом направляют, а разжигают страсти, затуманивают ум, так что бедный сбитый ими с толку человек сам часто не знает что творит, до каких невообразимых преступлений доходит. Бегайте от книг такого содержания. Они – тьма, ложь, пагуба. В них не Дух Божий витает, в них обрел себе место враг Божий, который прельщает неопытных, особенно же молодых людей и в их чистые юные сердца посевает плевелы среди пшеницы. Не таковы плоды книг «божественных». «Когда я читаю святые книги, – говорит о себе Святой Григорий Богослов, – то просветляюсь и духом и телом, становлюсь храмом Божиим и орудием Духа Святого, бряцающим Божественную славу; чрез них я исправляюсь и чрез них я получаю какое-то Божественное изменение, делаюсь другим человеком». И мы знаем много примеров, когда чтение Божественных и душеспасительных книг совершенно изменяло нечестивую жизнь и из грешника обращало в праведника, из слуги диаволу в смиренного раба Господня. Вот пред нами Блаженный Августин. Давно слыхал он от своих близких о святой христианской жизни, но никак не мог расстаться с пороками своими, хотя совесть и мучила его. Но вдруг он услыхал голос: «Возьми, читай» Священное Писание, и как только он начал читать, то почувствовал решимость оставить свой прежний образ жизни, порвать со грехом и сделаться иным человеком. Если и мы станем внимательно и усердно читать душеспасительные книги, то и с нами будет то же, что с Блаженным Августином, и нам опротивеет грех, и нас потянет служить Богу, искать пути спасения, просвящать ум наш Светом Единородного Сына Божия, согревать сердце наше любовью к Богу и ближнему; но надо читать с терпением и постоянством, с желанием провести в жизнь все, что написано в святых книгах. Чем больше станем читать, тем больше будем интересоваться, тем больше будем услаждать сердце наше святыми чувствами. Кто немного постоит около огня, тот немного и согреется, а кто будет стоять долго, тот не только может согреться, но может воспламениться, загореться сам. Так точно и с чтением слова Божия. «В поучении моем возгорится огнь» – говорит св. псалмопевец, т. е. если ты будешь заниматься прилежно чтением Священного Писания и изучением воли Божией и будешь стараться жить согласно этой воле, то ты воспламенишься весь, весь охвачен будешь некоею Божественною силою, как бы пламенем, и душа твоя тогда подобно пламени же будет стремиться к Богу и небесному. И что только не откроется тогда душе нашей! Живя на земле, мы будем тогда погружаться в небесное, мы будем причастниками небесных тайн; будем говорить с Богом и Бог с нами, и многое, что нам теперь непонятно, что для нас непостижимо, уяснится нам и откроется по благодати Духа Святого. «Прошу и умоляю вас, которые имеете возможность и способы читать прилежно слово Божие, а неумеющих читать – слушать с прилежанием, когда оное читают; знайте, что слово Божие есть свет, есть пища для души, без которой она ни видеть, ни жить не может. Братия о Христе, не забывайте того, что я теперь говорю вам для спасения вашей души. Я хочу, чтобы это мое слово укоренилось в сердцах ваших и во время праведного воздания принесло плод во святыню» (Бес. Св. Кесария). Поэтому «скажите, любезные братья, жить среди Божественных писаний, в них поучаться, ничего иного не знать и не искать – не значит ли это уже здесь, на земле, быть обитателем царства небесного? Будем на земле учиться тому, знание чего неразлучно будет с нами на небе» (Бл. Иероним).

Белев, 1912 г.

Братие мои возлюбленные! Кто только из нас познал необходимость уклониться от зла, в котором весь мир лежит, и устремиться на путь добра, к свету, правде, истине, святости, тот должен прежде всего взяться за Святое Евангелие, в котором изложено все душеспасительное благодатное учение Господа нашего Иисуса Христа. Только тут, в Святом Евангелие, душа человека может найти себе ясные и точные ответы на все свои запросы, познать чем и для чего сотворен мир и создан человек, какая цель жизни человека, каково его назначение, какова его конечная судьба и какими путями может он достигать нравственного совершенства. Здесь только, в Святом Евангелие, человек познает, что к вечному блаженному житию есть единственный путь, и путь этот в Господе нашем Иисусе Христе, в Нем только и истина, в Нем же только и жизнь, как Сам Он говорит нам: «Аз есмь путь, истина и жизнь». Здесь только, в Святом Евангелие, находит себе человек утешение, даже полное успокоение во всех своих жизненных скорбях, горях, невзгодах, несчастьях, напастях.

Он познает, что все скорби на земле от греха, что, следовательно, нужно бороться с грехом и уничтожить его в себе, чтобы не иметь скорбей; вместе с тем он убеждается в неизреченной милости Божией, которая скорбями помогает нам освобождаться от греха, от привязанности к земле и земным предметам и возносить дух свой к Богу и небесному. Он ясно начинает видеть, сколь тяжело и невыносимо иго мирское и бремя греховное, и всячески старается скорее взять на себя иго Христово благое и бремя Его легкое, и тут только обретает истинный мир душевный, сладостное и блаженное упование в Боге. Не томительная мука, не страх за будущее, не самая неизвестность будущего будут наполнять сердце, но радость, но надежда на лучшее, но упование на все, прощение и помилование Божие, но уверенность, что приблизилось Царство небесное, и он, бедный грешник, является причастником и наследником сего Царства...

За достижением этого царства не моря и океаны переплывать нужно, не в земли чужедальные идти, а лишь смириться перед Богом, предаться Его святой воле, исполнять Его животворящие заповеди, потому что Царство Божие близко, оно вот тут, около нас самих, оно внутри нас; нужно только, чтобы оно охватило, как пламенем, все сердце наше, всю нашу мысль, всю нашу деятельность. Мы не даем места внутри нас благодати Божественной, ничто Божие не живет в нас, но дадим место благодати, согреем ею всю внутренность нашу, расширим сокровищницу сердца и вместим туда ближних наших, послужим им Господа ради, чем можем, всякому дадим нужное и полезное, не взирая на лица, отбросим от себя страсти постыдные и воссияет свет любви, правды, истины, добра!.. Хотя постоянно в душе нашей мы ощущаем перемешанными порывы добра и порывы зла, которые по большей части берут верх над первыми, но ведь нам известно, что свет и тьма не уживаются вместе, что истина и ложь постоянно во вражде друг с другом, что противоположности воюют друг с другом, стараясь преодолеть одна другую, а потому мы и должны стараться очищать свое сердце от всего злого, чтобы наполнять его одним лишь добрым. А это и значит «силою» брать Царство Небесное. Но при этом необходимо одно условие, а именно – иметь пред глазами животворящий крест Господа нашего и Его всеславное воскресение. Без этого никакая деятельность не в состоянии даровать человеку доступ в Царство Божие. Сын Божий принес Себя в жертву за грехи мира. И во имя этой беспримерной, величайшей, всеспасительной жертвы всякий должен содеевать свое спасение. Как в Ветхом Завете только тот оставался в живых после укушения змеей, кто взирал на медного змия в пустыне, так и теперь спасается только тот, кто взирает с верою на Распятого за нас Спасителя нашего. До Его смерти и воскресения все сходили во ад, никто не спасался, хотя всем было обещано спасение, всем обещан был свободный вход в Царство Божие. Но до крестной смерти Господа двери рая были закрыты, и только впервые были отверсты они для разбойника, которому сказано было: «Днесь со Мною будеши в Раи». За ним уже вошли все от века скончавшиеся с верою в грядущего Искупителя.

Кто хочет спастись и соцарствовать веки вечные Христу, истинному Богу нашему, тот должен сделаться Его искренним учеником и последователем, должен с любовью и ревностью неохладевающею исполнять все заветы своего возлюбленного Господа и Учителя. И христианину дарована великая честь быть не только учеником и последователем Христа Спасителя, но быть другом Божиим. «Вы друзи Мои есте, аще творите, елика заповедах вам». Это ли не радость, это ли не счастье, это ли не блаженство?! Если ты считаешь для себя за счастье быть другом тому, кого любим горячо здесь на земле, хотя этот любимый – во всем подобный нам человек, то во сколько раз большее счастье быть другом Господа, Бога и Спасителя нашего!!!

Для сего все надо с готовностью претерпеть, все предпринять, лишь бы представить Ему себя чистым, добрым, верным и преданным.

Тем и познается истинная любовь, верность и преданность, когда любящий не на словах, а на деле исполняет малейшее желание, всякое слово и всякую волю любимого.

Потому и говорит Господь: «Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите». И всякий, соблюдающий заповеди Спасителя своего, тем самым яснее и лучше всего доказывает свою любовь и преданность Богу. И Бог, видя непрестанное и ревностное исполнение воли Своей человеком, Сам принимает такого человека в любовь Свою, Сам помогает ему в его подвигах, очищает его сердце, обновляет дух его, делает его Своим другом, уготовляет в нем обитель, приходит со Отцем Своим и Духом и живет в нем, а он в Боге. И блаженна, и треблаженна душа эта, сподобившаяся быть вместилищем Божиим! Она не живет уже, можно сказать, на земле, но вся возносится горе, и если еще заключена в темнице тела, то претерпевает это как послушание воле Божией, сама же имеет горячее желание разрешиться от уз сего бренного тела и со Христом непрестанно быть, как это, например, было со Святым Апостолом Павлом. «Возсияй же в сердцах наших, Человеколюбче Владыко, Твоего Богоразумия нетленный свет и мысленные наши отверзи очи во Евангельских Твоих проповеданий разумение», чтобы, читая Святое Евангелие Твое, мы просвещались им, познавали Тебя и Твою волю, попирали мирские похоти и творили все к Твоему благоугождению.

Белев, 1912 г.

Зима только что начала устанавливаться. Дедка-мороз свободно расхаживал по лесам и лугам и устраивал разные разности: то остановит быструю речку и наложит на нее ледяные оковы, то побежит в лес и засыплет инеем зеленые ели и сосны, то подкрадется к окнам домов и разрисует их разными причудливыми узорами, которых и не придумать человеку, то увидит на дороге путников и начнет приставать к ним – щипнет за ухо или за нос или станет леденить им щеки, руки и ноги, то пустится по деревне и не даст никому показаться на улице из теплой хаты – сейчас погонит обратно на печку... И много-много шалил и резвился дедка-мороз, несмотря на свою седую бороду и белые волосы.

Не забыл он и деревеньку «Сосновки», которая расположилась в долине за лесочком, верстах в 5 от одного уездного города. Стало и в ней холодно... Дедка-мороз и здесь успел разрисовать окна, а сам пощелкивал и потрескивал в сенях, словно угрожая ворваться в теплую избу и в ней всех заморозить. Хозяйки жарче топили печи, затыкали тряпками и полотенцами щели и дыры, разводили самовар, около которого собиралась греться вся семья...

Жалкий вид имела деревня «Сосновка». Избы были покрыты соломой и уже обветшали, многие из них покривились и вросли в землю, так что окна едва возвышались над землей; при некоторых избах вовсе не видно было дворов, а некоторые дворы стояли или совсем раскрытыми, или с прогнившей и дырявой соломенной крышей. Только три-четыре дома сравнительно нарядно выглядели, но и они стояли как-то неуклюже, словно им самим неловко было находиться среди захудалых избушек.

А жить хорошо можно было в этой деревне. Вследствие близости города всегда можно было найти себе заработок, тем более что вокруг сводились большие леса, и рабочие руки всегда были нужны. От работы отбоя не было.

Одна лишь была беда – крестьяне «Сосновки» любили выпить, и так зашибали, что почти весь свой заработок пропивали, а разгулявшись спускали иногда с себя и одежду... О хозяйстве некогда было подумать. Скотина ненакормленная, не напоенная, неухоженная хирела, а часто и околевала; занятые стряпней и ребятами хозяйки не успевали справляться с работами по двору, отчего все приходило в упадок... Известное дело у пьяницы дом – сирота...

Таким сиротливым казался и крайний дом в деревне «Сосновки». Бывало, как поднимется ветер или завоет вьюга в поле и засвищет около дома Ивана Гаврилова Терехина, так вот и чудится, что кто-то стонет и плачет, и горюет по сиротской доле...

А дом когда-то, видно, был хороший, просторный и богатый... Лет пятнадцать тому назад, когда жив был еще старик, и дети жили все вместе. Но вскоре после смерти старика дети не захотели жить вместе и просили свою мать выделить их. Заныло сердце матери, когда она услыхала решение своих детей. Пробовала, было, она их уговорить:

–Детушки мои родные! Не доброе дело задумали вы. Жили мы все при старике вместе, все работали в один дом, хорошо все шло у нас, друг другу помогали. Помните, что говорил отец вам, он просил вас жить вместе и меня старуху не бросать, а теперь к кому я пойду?! Все вы мне милы, все дороги и всех-то вас мне жаль; подождите хоть смертушки моей, закройте глаза мне, чтобы они не видали вашего несчастья, засыпьте меня, старую дуру, мать вашу, чтобы не слыхать мне горя вашего, чтобы не терзаться сердцем за вас, детушки мои милые.

Но братьям не по сердцу стало совместное житье, потому что каждому хотелось работать только на свою семью и жить отдельно своим хозяйством, да кстати и невестки не ладили между собой. Раньше, бывало, боялись они старика, слушались его; чуть какая начнет с другой перебранку или ссору, крикнет он на них и скажет:

– Чего вы?! Аль белены объелись?! Чего не поделили? У меня чтобы мирно жить и друг другу служить!

И присмиреют бабы и снова заживут мирно и покойно. А теперь с ними сладу нет. Сами переругаются, да и мужиков поссорят друг с другом, а мать ничего не может поделать с ними.

Не послушались дети матери и разделились. Мать по добру отпустила старших, наградила их, а с собой оставила младшего сына Ивана, которого очень жалела. Хорош он был для нее, да только пил при всяком удобном случае. Не мог он спокойно видеть кабака, если есть грош в кармане, так уж непременно его пропьет. Где же такому человеку поддерживать дом и хозяйство?! Он и себя-то сам не мог удержать. Сколько раз мать со слезами ему говорила:

– Побойся ты Бога, сынок. На то ли растила я тебя, на то ли ходила за тобой, на то ли уму-разуму учила, чтобы ты такой непутевый вышел у меня?! Моим старым глазам стыдно на деревни показаться – все ведь помнят, как со стариком-то мы жили; ведь все мы теперь обносились, ходим чуть не раздетые, не разутые; твои дети голодают часто, жена измучилась с тобой; сколько слез мы пролили о тебе с ней, простаивая у ворот, ожидая твоего возвращения поздно ночью из города. Сколько тяжких думушек передумывали, боясь, не случилось ли с тобой худого чего или не захватила ли тебя где смерть! Какой отец ты! Чему научишь ты малых детушек своих! От Божьего храма отбились они, потому что не в чем выйти им, да и сам ты забыл дорожку туда, забыл поминать и отца своего, помру я, и кто станет молиться за упокой души моей? Опомнись, Иванушка, долго ль до греха? А намеднясь, ты, помнишь, как напился, еле откачали, совсем было душу Богу отдал; пожалей себя, остепенись, родной мой!..

Коли трезвый – слушает Иван слова матери и плачет:

– Родимая моя матушка! Правильно говоришь ты, я и сам все то думаю, а пуще всего тебя мне жаль, родимую мою, знает мое сыновнее сердце, сколько горя хлебнула ты в жизни своей, сколько горьких слез пролила ты украдкой в темные ноченьки, сколько пролила ты их на молитве. А разве не люблю я тебя? Шибко люблю и хожу за тобой, как за душой своей, только нет мне счастья, знать: сосет зеленый змий внутри меня, огнем палит, и хочется мне утопить змия этого, хочется залить огонь жаркий, да моченьки моей нет. Эх, матушка, не проклинай меня, не брани, може и в самом деле скоро придется помереть мне. Не поминайте меня тогда лихом: ведь непутевая такая голова моя.

А коли выпьет, бывало, Иван, тогда лучше уж и не подходи к нему – зарубит топором или убьет чем попало. Так из боязни и старались все угождать ему пьяному, чтобы остаться в живых.

На другой день зимнего праздника в честь Святителя Николая вечером вся семья Ивана сидела за самоваром и усердно попивала китайскую травку. А на дворе сильно морозило. Дул ветерок, и небо заволокло тяжелыми облаками, предвещавшими непогоду. У Ивана со вчерашнего дня болела голова – крепко гульнул он в праздник. Поздно ночью приволокли его добрые люди, и он молча грохнулся на пол, так как от сильного опьянения язык совершенно его не слушался, и сразу захрапел на всю избу, причем воздух вырывался из его груди с каким-то свистом и хрипом. Только после полудня на другой день он очнулся и малость опохмелился.

– Боле не стану пить сегодня, что-то неладно мне, – говорил он матери и жене.

Мать за чаем снова со слезами стала уговаривать сына пожалеть себя и бросить пить, и так это разогорчилась она, так затужила сердцем, что вдруг, закачавшись на скамье, тихо начала падать и глухо стонать, схватившись за сердце.

– Ой, родимые, умираю, смерть моя пришла, скорее батюшку бы мне, – и больная умолкла, продолжая только глухо стонать и озираться вокруг.

– Иван, поезжай скорее за батькой, – сказала жена Ивану, а сама стала ухаживать за старухой, брызгать ее святой водой, растирать маслом из лампады и читать молитвы, как знала.

Иван растерялся. Он словно прирос к месту и не понимал, в чем дело; испуганными глазами смотрел он то на свою старуху-мать, то на жену, то на ребятишек, которые окружили больную и любопытно заглядывали ей в лицо.

– Ну, чего, дурень, стоишь? Слышь, – мать просила батьку.

– Вишь, плохо ей, ну помрет! Чего стоишь, разиня рот-то? Запрягай да езжай за батькой.

–Ладно, сейчас, – произнес в каком-то раздумье Иван и пошел запрягать лошадь. Быстро запряг он ее со своим сынишкой – десятилетним Митькой и вошел в дом за кушаком и тулупом. Холодно показалось ему на дворе; ветер сильно крепчал, а кроме того его трясла лихорадка с похмелья, да к тому же и мать ему было жаль, не померла бы, и он решил на дорогу выпить стакан водки, чтобы теплее и веселее было ехать. Сказано – сделано. За один дух выпил он стакан водки, тихо крякнул и, не закусив ничем, рукою вытер усы свои и каким-то тупым взглядом посмотрел на больную мать. Затем совершенно машинально положил он бутылку с водкой в карман и пошел в двери!

–Тятька, возьми меня; я тебе подержу лошадь, пока ты будешь у батьки, – как-то робко и нерешительно произнес Митька.

– Ладно, пострел, полезай скорее в сани.

И отец с сыном выехали за ворота, которые затворила за ними восьмилетняя девочка Марфутка.

Ехать надо было в город – полем две версты, версты две лесом и по большой дороге с версту.

Ветер в поле гулял вовсю. Снег хлопьями падал на землю, кружась в воздухе, и залеплял глаза. Митька старался глубже зарыться в сено, так как ветер свободно продувал его, проникая через его дырявый зипун. Дедка-мороз не зевал. Ему не жаль было мальчугана, он вместе с ветром добирался до тела Митьки и щипал его, леденя своим холодным прикосновением. Отец нахлобучил шапку, сидел молча и только погонял лошадь, чтобы скорее въехать в лес, где не так ветрено, где можно будет немного и «пообогреться».

Вот и лес. Иван нащупал в кармане полушубка бутылку и принялся «греться».

– Хочешь, пострел, водки? Пей, тебе говорю! Ты кто такой? Митька? А я, стало быть, твой отец; потому ты должен слушать своего родителя. Ежели он говорит тебе «пей», сталоть ты должен почтить и уважить меня, потому я – твой родитель. Пей, поросенок, а то выкину тебя из саней; что хочу, то и сделаю, потому я – твой родитель, а ты, пострел, сын и должен слушаться родителя, что он тебе скажет. Ну, пей!

Митька дрожал и от холода, дрожал и от страха перед отцом, боясь, а ну-ка он спьяну и в самом деле сбросит его с саней. Что ему делать в темном лесу, да еще в такую пору? А волки?! И мальчик взял бутылку из рук отца и стал тянуть все, что оставил недопитым отец. Но много ли мальчонке надо?

– Ай да молодец! Да ты в отца, значит, будешь; не подгадишь, значит, Митька, потому я – отец, и ты должен уважить родителя...

Но Митька уже не слыхал бормотанья опьяневшего отца, его сильно клонило в сон, и он быстро мертвецки заснул.

Вьюга разыгралась не на шутку; по лесу стон стоял от ветра и лошаденка то и дело сбивалась с дороги и попадала в сугробы снега. Пьяный Иван тормошил ее и дергал немилосердно вожжами в разные стороны, понукал ее, угощая самыми отборными бранными словами.

По средине леса с этой дороги был поворот в сторону, за которым дорога шла глубже в лес и через десять верст выходила к большому селу. Как раз на этом месте Иван дернул вожжою лошадь, и она повернула и пошла совсем по другому направлению. Иван ничего не заметил и лишь больше погонял свою клячу. А Митька спал крепким сном. На одном большом ухабе санки сильно накренились, и Митька полетел из них прямо в снег. Отец не заметил падения Митьки и продолжал нахлестывать лошадь. Митька словно и не почувствовал падения. Ему было мягко лежать в рыхлом снегу; ему стало даже как будто теплее; вот ему чудится, что он лежит на горячей печке и смотрит, как мать суетится около нее и ставит тесто для пирогов – завтра ведь праздник.

– Мамка, – говорит он, – дай теста.

Но мать велит ему спать и ждать на утро пирога; и он поворачивается на бок и сладко засыпает, мечтая о вкусном пироге...

Между тем и Ивана начинает клонить в сон; мало-помалу руки опускают вожжи, и голова склоняется на грудь... Лошадь идет все медленнее и, наконец, совсем останавливается перед большим сугробом снега. Но Иван не замечает этого. Не замечает и того, что около саней и лошади ветер навевает целую гору снега и их заносит...

А в деревне старуха-мать ждала батьку и не дождалась, – к утру ее не стало, она умерла без напутствия Св. Дарами. Напрасно ждала и бедная жена своего Ивана с сынишкой. Наступило утро, а их все не было. Объявила она деревенским властям, эти взяли понятых и отправились на розыски. Долго ходили они... Наконец, один из них совсем случайно наткнулся на вытащенный волками из снега и объеденный труп Митьки. После этого скоро нашли они на дороге в глубоком сугробе и замерзшего Ивана с лошадью.

Неутешно плакала бедная вдова и проклинала водку, которая сгубила ее Ивана с сынишкой и отняла у нее все радости жизни...

Белев, 1913 г.

На днях заходил ко мне один сельский протоиерей – отец Алексий. Высокого роста, стройный, худой, весь седой, с добрыми проникновенными глазами, смиренный, приветливый, добродушный – он произвел на меня самое хорошее впечатление. Давно он священствует, но священствует в бедном приходе: «Мой доход равняется доходу псаломщиков в окружных селах, – говорил он, – но я никогда не искал себе лучшего прихода; я верю, что Господь благословил мне потрудиться именно здесь. Ох, сколько я видел на себе милостей Божиих! Я вас давно поминаю, и родителя вашего поминаю. (Надо сказать, что мы увиделись только впервые, а до сего времени я даже никогда не слыхал об отце протоиерее.) У меня такое правило – я поминаю всех. Живых поминаю более семисот, а усопших – и не знаю сколько. Ведь это нетрудно. Знаете, ведь они все записаны. На проскомидии, во время Херувимской песни и «Достойно» я читаю, а потом воздохну (тут отец протоиерей приложил руку к персям, устремил глаза свои к небу, и весь взор его как-то просветлел – будто он увидел Господа и просил Его за живых и усопших), потом снова читаю и снова воздохну; я всегда так. Протоиереем я недавно сделан. Это сделал меня преосвященный, который обратил внимание на то, что я никогда ни одной свадьбы не венчаю без того, чтобы жених и невеста не знали Символа веры и молитвы Господней наизусть и с объяснениями. Трудно обучать их, но все же они обучаются... На мне вся одежда чужая, я не могу делать себе – средств нет, но слава Богу за все». Действительно, отец протоиерей весьма бедно одет. Когда мы стали расставаться, отец протоиерей подошел к иконам, приложился, помолился и стал сердечно желать мне небесных даров от Бога.

Предо мною ясно вырисовывалось все величие и красота души старца. Я представил себе следующее: бедный сельский приход, удаленный от губернского города на сто пятьдесят верст, грубый деревенский народ, все более и более развращаемый за последние годы, постоянные труды, хлопоты, службы, требы, ведение хозяйства, занятия с прихожанами, недостатки, так что к концу жизни не только не скоплено на черный день, но даже нет средств, чтобы сделать себе одежду: скудные средства ведь нужны были сиротам, которых приходилось еще воспитывать, да и бедным чадам своим о Господе. Кроме нищеты, на старость осталась еще боль в ногах, о которой отец протоиерей говорит как-то добродушно, будто она не у него, будто не его ноги отнимаются. Это, так сказать, все внешние скорби, а сколько скорбей незримых, внутренних, о которых нет сил повествовать, потому что их так много и они так всем хорошо понятны! Подумайте теперь, какова же должна быть крепость души, каково величие духа, какова непоколебимость в достижении поставленной цели, какова преданность воле Божией, каковы смирение, вера, терпение, сострадание, любовь к Богом данным прихожанам, если несмотря на все тяготы, труды, лишения, скорби и напасти отец протоиерей не поддался духу лукавому, так часто многих из нас прельщающему, не прельстился ни богатством, ни славою, ни ризным украшением, а остался до заката дней своих на своем посту, в глуши, в неизвестности, в трудах, среди любимых им пасомых, остался делить с ними до гроба все их нужды, скорби и радости!..

А каково его бескорыстие! Он молится за живых и усопших, знаемых и незнаемых, молится бескорыстно, без надежды не только получить какую благодарность за свое доброе дело, но даже без надежды на то, что об этом узнают те живые, за которых он молитвы возносит. Он молится просто потому лишь, что молитва – его дыхание, потому, что, как пастырь, он считает нужным молиться, ибо знает, что все от Бога, знает, какое великое значение имеет молитва для живых и особенно для усопших, которые сами себе никак уже не могут помочь. Он молится не за родных только или знакомых, нет, он молится даже и за тех, которых никогда не видал и не знал. Он знает лишь одно, что они нуждаются в молитве, и он скромно, тихо, незаметно делает доброе дело, творит милостыню...

И вот такими-то молитвенниками и стоит еще мир, ими- то вот и поддерживается вера и жизнь наша. Я и не знал его, не слыхал даже о нем. А он уже молился обо мне...

А разве мало среди духовенства таких неведомых миру молитвенников за мир, благодетелей мира, доброжелателей ему?! И как счастлив мир, что есть еще такие люди! Пока они не перевелись, пока они стоят на своей Божественной страже, никакие козни вражии не страшны Святой Руси; охраняемая и ограждаемая их молитвами она будет твердо стоять как на прочном основании, и никакие мятежные волны не поколеблют ее...

Таких подвижников-молитвенников может воспитать и иметь одно лишь православие. И дай Бог, чтобы их было как можно больше.

Белев, 1913 г.

Мужами Апостольскими называются те лица, которые научились христианской вере от самих св. Апостолов и затем сами потрудились в проповедании Евангелия. Таким мужем Апостольским и был Св. Ерма. Ему однажды явился его Ангел Хранитель и дал 12 заповедей, сказав: «Если от чистого сердца будешь сохранять все, открываемое тебе, то получишь от Господа все блага, какие обетовал Он верным Своим. Если же, выслушав мои наставления, ты не только не исправишься, а, напротив, станешь прилагать грехи ко грехам, то беду за бедою пошлет на тебя Господь, пока не сокрушит или сердца твоего, или костей твоих».

Выслушай, христианин, внимательно эти заповеди, запомни их хорошенько и при помощи Божией постарайся исполнять их.

«1. Веруй во единого Бога, в Троице поклоняемого, Творца неба и земли, видимым же всем и невидимым, Который из ничего воззвал к бытию все твари и даровал им столько совершенств, сколько каждая из них вместить может.

2. Живя в простоте и непорочности, не вреди ближнему даже словом, напротив, помогай всем в нуждах их, не разбирая, кто просит и кому даешь.

3. Слово гнило да не исходит из уст твоих: люби истину и убегай лжи.

4. Как зеницу ока, храни супружескую верность, ибо это непреложный закон Творца, быть чистым и непорочным пред лицем Его или в девстве, или в честно хранимом супружестве. Женился, не ищи разрешения, или другой жены; положил быть в девстве, не ищи жены. То же, когда умрет муж или жена, пережившая половину не грешит, когда вступает во второй брак; но большей сподобляется чести от Бога, когда решается хранить вдовство, в чистоте и непорочности.

5. Идя путем заповедей, не можешь миновать препятствий и трудов. Мужайся, и да крепится сердце твое: терпи в делании добрых дел и перенесении всех на пути сем неприятностей.

6. Помня, что при каждом человеке есть два ангела; добрый и злой. Один влечет его к делам добрым, а другой – к грехам и порокам. Внимай же себе, и к первому склоняйся, а второго отрывай, по внутренним помыслам сердца догадываясь, какой из них дает тебе в ту пору уроки и хочет властвовать над тобою.

7. Единого Бога-Творца и Промыслителя и Спасителя твоего бойся и пустою страшливостью темных сил не унижай своей детской Ему преданности и своего крепкого на Него упования.

8. Попекись явить себя ревностным исполнителем всех без исключения заповедей Божиих и тщательным творцом всех дел, какие Ангел внушит сердцу твоему или укажет сочетание обстоятельств жизни твоей, и будешь сын в дому Божием, а не раб.

9. Молись, переутруждай себя в молитве, непрестанно молясь, чтоб всякий раз, как нужно, свыше сходила на тебя сила творить добро, и помощь уклоняться от зла. Молитва делает земнородного небожителем и одевает его небесною чистотою и святостью.

10. Бегай ложных пророков – гадателей и волхвов, чрез коих враг губит рабов Божиих. Слабые в вере обращаются к этим обманщикам, а они, отвечая им по желанию сердца их, наполняют головы их мечтательными надеждами. Тут же, к капле истины примешивая море лжи, они обольщают их и снова увлекают к язычеству. Кто искренно верует и предал себя Богу, тот не пойдет к ним. Таковый неба ищет; а гадают обычно об одном земном.

11. Учительницею, единственною учительницею, да будет тебе Церковь Бога жива – столп и утверждение истины. В ней свет непреложно истинного ведения. Вне ее мрак и тьма. Там князь мира поставил учительскую кафедру свою и ослепляет разум внимающих ему и не хотящих слушать голоса Церкви, ради того, что они светские. Вот тебе проба: что разногласит с учением Церкви, то есть голое отца лжи. Внимай и блюди себя чистым от сего падения. Вот и еще признак: слово истины водворяет глубокий мир, покой и сладость в верующем сердце; слово же лживых воздымает мечты и сомнения, и, как соленая вода, разжигает жажду знания, запирая ум, как пленника, в неопределенной мрачной пустыне.

12. Без ближайших руководителей нельзя прожить свято на земле. Ты найдешь их в Церкви, где Дух Святый поставляет их пасти стадо Христово. Умоли Господа даровать тебе благопотребного. В час нужный, и без спроса твоего, он изречет тебе утешительное слово. Дух Божий научит его, что подобает сказать тебе, и ты услышишь от него, что хочет от тебя Бог. Берегись, однако ж, и здесь духов лестчих. Смирение и тихость украшают истинного руководителя. Где же напыщенность в слове и жизни, там лесть. Внимай сему и спасешься».

Белев, 1915 г.

И вам, дорогие и родные наши почившие православные христолюбивые воины, от лица всех собравшихся верных чад Церкви Божией говорю этот радостный пасхальный привет: «Христос Воскресе!».

Вы совершили уже свой жизненный путь. Вы окончили уже свое земное, правда недолгое, но однако для вас нелегкое странствование. Теперь вы уснули могильным сном и спите, отдыхаете от трудов своих. Спите же мирно и безмятежно, осеняемые этим изображением животворящего креста Христова, почивайте до всеобщего радостного воскресения, до всеобщего радостного свидания каждого друг с другом! Вы по справедливости можете сказать нам: «Братие! Мы подвигом добрым подвизались, течение жизни совершили, веру нераздельну соблюли, любовь христианскую явили, по слову Спасителя положив на земле души свои за веру, Царя и Отечество».

Вы, дорогие наши почившие, не по-земному уже торжествовали Пасху Христову. Веруем, что вы, как мученики, сподобились видеть Христа Спасителя, волею закланного за нас Сына Божия. Вы не земные песни воспевали воскресшему Христу; вы вместе с небожителями пели песни небесные, вы вместе с Ангельскими хорами возносили славу и хвалу Триединому Богу нашему. Если мы веруем, что вы сподобились такой радости и блаженства, то зачем мы в таком количестве собрались сюда и окружаем ваши холодные сырые могилы? Ах, дорогие наши, мы единодушно собрались сюда, чтобы ваш священный и милый для нас прах объять благоуханием священного кадильного фимиама, чтобы над вашим прахом воспеть наши земные пасхальные песни. Мы окружаем место покоя вашего, чтобы показать вам, как бесконечно ценим мы ваши болезни и труды, как глубоко благодарны мы вам за ваши подвиги любви и самоотверженности и чтобы со своей стороны за вашу великую любовь и вам воздать нашею посильною любовью.

Братие! Сколько за эти два года выросло по лицу земли Русской, да и далеко на чужбине, таких близких сердцу нашему могильных холмиков! Сколько на эти холодные могилы пролито горячих и горьких слез! Сколько вздохов самых глубоких и, можно сказать, едва переживаемых понеслось от них туда – к небу! Сколько по погребении в них дорогих лиц осталось плачущих и болезнующих, чающих Христова утешения! Сколько осталось душ, милости Божией и помощи требующих!

Сольемся же все в единодушной горячей молитве к Богу, да помилует Он наших дорогих почивших воинов, да простит им всякое согрешение, да умножит им небесную радость, да причтет их к лику избранных Своих!

Пусть подвиги их передаются в род и род вечно! Пусть имена этих героев будут незабвенны для всех! Пусть это место вечного покоя защитников наших будет для всех нас местом священным! Пусть каждый из нас, приходя сюда, поучается, как надо веровать и стоять за свою веру, как надо любить ближних своих; ибо истинная любовь не на словах только проявляется, но преимущественно делами познается, что любить друг друга должны мы даже до готовности положить один за другого самую душу свою!

Да будет же вечная память почившим воинам нашим! Да дарует им Господь Царство небесное! Да сияет вечная радость над главою их!

Аминь.

Вся чистая прибыль от продажи поступит на сооружение памятника на могилах погребенных в Белеве наших незабвенных героев-воинов.

Белев, 1916 г.

Кондак 1

Избранный чудотворче и изрядный Угодниче Христов, Отче наш Германе преблаженне, пустынного жития на острове Соловецстем первоначальниче! Восхваляем Тя любовию; Ты же, яко имея дерзновение ко Господу, от всяких нас бед и скорбей свобождай, да зовем Ти:

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче.

Икос 1

Ангельски пожив, яко Ангел бесплотен, на земли явился еси, Преподобный Отче наш Германе; Ты бо Евангельскаго гласа послушав, от юности иго Христово на рамо свое взем, в пустыню потекл еси, и, упование все на Бога возложив, Тому ревностно служити возжелал еси. Сего ради восхваляем Тя сице:

Радуйся, родителей твоих плод благословенный.

Радуйся, Господа твоего благий рабе и верный.

Радуйся, яко Христа единого возлюбил еси.

Радуйся, яко многая лета на острове пустынном Богу служил еси.

Радуйся, иго Христово на себе вземый.

Радуйся, от Подвигоположника Христа дар исцеления приемый.

Радуйся, яко красная мира сего ни во что же вменил еси.

Радуйся, в бреннем телеси, яко бесплотен, пожил еси.

Радуйся, в страсе Божии издетска воспитанный.

Радуйся, на подвиги иночества от Господа призванный.

Радуйся, места рождения твоего града Тотьмы похвало и утверждение. Радуйся, обители Соловецкия слава и ограждение. Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 2

Видя, яко надлежит человеку прилежно злая от юности его терпети, усердно потщался еси совлещися ветхаго человека, тлеющаго в похотех его и облещися в новаго, по Богу созданнаго в преподобии и правде; тем же слезами покаяния день и нощь душевную ниву Твою орошал еси, тернии грехов и страстей искореняя, Христу же поя: Аллилуия.

Икос 2

Разум просвещен свыше имея, провидел еси, Отче Германе, будущая, яко настоящая и, егда Преподобный Зосима узре свет, осиявый место, на нем же живяше, и церковь велию на воздусе на востоце явльшуюся, тогда пророчески рекл еси ему, глаголя: «Не ужасайся и внимай себе: яко Господь чрез Тя монахов множество соберет зде». Мы же проречения Твоего исполнение видяще и сему дивляшеся, тако глаголем Ти:

Радуйся, душетленных сластей мира сего не познавый.

Радуйся, премудрости небесныя взыскавый.

Радуйся, яко добре на земли подвизался еси.

Радуйся, яко козней демонских не убоялся еси.

Радуйся, некнижным путь верный к небесем показавый.

Радуйся, в молитве и трудах непрестанно пребывавый.

Радуйся, яко нерадивых молитвою твоею к покаянию воздвизаеши.

Радуйся, яко изнемогающих и унывающих силою благодати укрепляеши.

Радуйся, вольную Христа ради нищету возлюбивый.

Радуйся, в нестяжании безпечальное житие проводивый.

Радуйся, яко лучами добродетелей твоих иноков просвещаеши.

Радуйся, яко от всякия напасти их ограждаеши.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 3

Сила вышняго укрепи Тя, егда, приступая работати Господеви, по слову Писания, душу твою во искушение уготовал еси, постом, бденнем и многими лишении в пустыни тело твое изнурял, душу же молитвою непрестанною питая, во псалмех и пениих и песнех духовных воспевая сердцем и усты Богу: Аллилуия.

Икос 3

Имея ревность о спасении души твоея, дом отчий и вся красная мира сего оставил еси, Угодниче Христов, и, мужественно в пустыню вселился еси, сподвижник и сотаинник Преподобным Савватию и Зосиме был еси: тем же и на небеси купно с ними мзду трудов Твоих обрел еси, идеже слышиши от нас похвалы сия:

Радуйся, Преподобных Савватию и Зосимы сожителю.

Радуйся, Преподобных совершенного безмолвия любителю.

Радуйся, яко тесный путь паче широкаго избрал еси.

Радуйся, яко непрестанною молитвою дары духовные сгяжал еси.

Радуйся, Святым древним отцем ревновавый.

Радуйся, всего себе на служение Богу предавый.

Радуйся, яко демонские полки всеконечно погубил еси.

Радуйся, яко Ангельские лики возвеселил еси.

Радуйся, плоти угодия никогда же творивый.

Радуйся, притекающим к тебе отец чадолюбивый.

Радуйся, яко образ Божий в себе благодатию Христовой возставил еси.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 4

Бурю уныния и напастей, от врага спасения подвижникам благочестия наводимую, молитвою отгоняя и в непрестанных трудах пребывая, помощию Божиею достигл еси тихого пристанища – покоя душевнаго, благодарив Благодетелю Богу взывая: Аллилуия.

Икос 4

Слышаше ревнители равноангельнаго жития, яко на острове Соловецстем Преподобнии Отцы Зосима и Германе обитель Боголепнаго Спасова Преображения устрояют и ищущих спасения братолюбно приемлют, Божиим Духом движимые притекаху, просяще наставления и руководительства. Мы же, суетою омрачении, тебе, яко общаго наставника, отче наш Германе, прославляем звании сими:

Радуйся, плоть твою духови покоривый.

Радуйся, трудом, бдением и постом ю изнуривый.

Радуйся, яко слез твоих струями ниву душевную напоил еси.

Радуйся, яко вся помыслы душепагубные от себе удалил еси.

Радуйся, стрелою любве Божественныя сердце твое уязвивый.

Радуйся, немощи немощных, яко сильный, на себе носивый.

Радуйся, яко причастник всем боящимся Бога был еси.

Радуйся, яко до зела себе смирил еси.

Радуйся, очи наша верою просвещающи.

Радуйся, сердца наша надеждою спасения озаряющий.

Радуйся, яко Преподобному Зосиме в созидании обители послужил еси.

Радуйся, яко подвиги твоими братию всю удивил еси.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 5

Боготечная звезда явился еси, Богоблаженне Отче наш, Преподобным Савватию и Зосиме, егда восхвалял еси пустынность острова Соловецкаго и провождал их по морю плывя на место святое сие, идеже в безмолвии труды ко трудам прилагая, плоды духовные собирал еси, Богу же сердцем чистым взывал еси: Аллилуия.

Икос 5

Видя враг рода человеча, яко необитаемая доселе пустыня процветает, яко крин, и яко в ней Имя Господне от пустынножителей прославляется, восхоте погубити святое дело Божие: напусти бо человека некоего с женою его и чады преселитися на остров. Ангели же Господни, биения давше жене, повелеша оставити остров, да будет сей в жилище токмо иноков. Сего ради прославляюще Господа, тако благоизволившаго, глаголем ти:

Радуйся, измлада иноческое житие избравый.

Радуйся, пустыннаго и безмолвнаго пребывания взыскавый.

Радуйся, яко непрестанно себе внимал еси.

Радуйся, яко равноангельное жительство показал еси.

Радуйся, в терпении мнозе потрудивыйся.

Радуйся, яко Преподобным Зосиме и Савватию сподвижник и сотаинник был еси.

Радуйся, яко с ними в пристанище бесстрастия достигл еси.

Радуйся, яко злато в горниле искушенный.

Радуйся, светом Трисиянным озаренный.

Радуйся, яко с небесе на вся ны милостивно призираеши.

Радуйся, яко вся прошения наша во благо исполняеши.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 6

Проповедник всем глагол Ангельских был еси, преблаженне Отче, егда совершения с Преподобным Савватием воскреснаго нощнаго молитвословия исшед из храмины внезапу услышал еси глас жены плачущей, и, узрев ю, вопросил еси о причине плача. Она же рече: «Два юноши светлы жестоко биша мя и рекоша ми: «Бежите отсюда, ибо не для вас место сие, яко зде иноков множество прославит Господа». Ты же, слышав сие, умиленне Богу возгласил еси: Аллилуия.

Икос 6

Возсия свет велий от обители Соловецстей, осиявающий всю страну нашу, ибо лучами добродетелей твоих просвещаеши не токмо притекающих к цельбоносным мощем Твоим, но и издалеча верою призывающим тя. Озари убо светом Евангелия омраченные грехом сердца наша и укрепи нас во благочестии, да вси радостно взываем Ти:

Радуйся, пустыни красное прозябение.

Радуйся, постников предивное украшение.

Радуйся, яко в бодреннем трезвении пребывал еси.

Радуйся, яко мзду трудов Твоих на небеси восприял еси.

Радуйся, Ангелов собеседниче.

Радуйся Царствия Христова наследниче.

Радуйся, яко благодать от Бога обрел еси.

Радуйся, яко иерею благоговейному образ Твой во сне списати повелел еси.

Радуйся, безмездный недугов целителю.

Радуйся, благодатный бесов прогонителю.

Радуйся, яко с преподобными Зосимою и Савватием ревностно трудился еси.

Радуйся, яко с ними наставник добр монахам явился еси.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 7

Хотя Всем человеком спастися и в разум истины приити, Человеколюбец Господь указа Ти место удобно спасения, идеже Ты многими поты и скорбьми, злострадания и лишения неленостне Богу работал еси, всегда вопя: Аллилуия.

Икос 7

Новаго Моисея, древнему подобна, видим Тя, Богоизбранне отче наш, ибо в пустыни земного странствия нашего всех к помощи Твоей прибегающих к Иерусалиму горнему наставляеши, фараона мысленнаго потопляя и всех молением твоим ограждая, вошющих Ти таковая:

Радуйся, молитвенниче наш неусыпный.

Радуйся, предстателю о нас непостыдный.

Радуйся, яко скорби пустынного жития доблествене претерпел еси.

Радуйся, яко постом и молитвою, аки крилами, на высоту добродетелей восшел еси.

Радуйся, чистотою душевною и телесною Бога прославивый.

Радуйся, нравы Твоими вся ны наставивый.

Радуйся, яко в небесных чертозех вселился еси.

Радуйся, новых пустыннолюбцев туда призвал еси.

Радуйся, бед и напастей нас свобождающи.

Радуйся, всем благая от Спаса Христа подающи.

Радуйся, яко непрестанно духом горел еси.

Радуйся, яко со всеми человеки мир имел еси.

Радуйся, отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 8

Странно бо видети, како ты, Богоблаженне Отче, старостию притружденный, за послушание настоятелю и братии по морю многажды плавал еси, о нуждах новосозидаемой обители и об утешении братии попечение имея, отнюдь покоя себе не дая и среди опасностей потопления живот твой Богови вверяя и сердцем взывая: Аллилуия.

Икос 8

Весь ум твой в небесная вперив, горняя мудрствовал еси, а не земная, Преподобне Отче наш, вышних ища, идеже Христос есть одесную Бога седя, идеже празднующих глас непрестанный, идеже радость праведных несказанная. Тамо убо со всеми Святыми водворяяся, слышиши от нас ублажения сии:

Радуйся, очесы веры на Христа присно взиравый.

Радуйся, в злостраданиях николиже роптавый.

Радуйся, яко на ладии многажды по морю плыл еси.

Радуйся, яко сие за послушание настоятелю и братии творил еси.

Радуйся, морских волнений и напасти не страшивыйся.

Радуйся, благому Промыслу Божию всецело покоривыйся.

Радуйся, яко смирением и послушанием Богу угодил еси.

Радуйся, яко козни вражии до конца сокрушил еси.

Радуйся, в бурю пловцам подающий спасение.

Радуйся, дивное им в бедах поможение.

Радуйся, яко душу твою по братии полагал еси.

Радуйся, яко Имя Господне непрестанно призывал еси.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 9

Всякое плотское мудрование мужественне отринув, вдал еси себе в совершенное послушание настоятелю и братии, памятуя слово наставления святоотеческаго, яко послушание паче поста и молитвы есть, и тако достигл еси в мужа совершенна, в меру возраста Христова, Богу поя: Аллилуия.

Икос 9

Витии премудрии не возмогут достойно восхвалите труды и подвиги Твоя, ибо всего себе от юности в жертву Господеви возложил, даже до старости многолетныя распинал еси плоть со страстьми и похотьми, да очистиши сердце Твое и да будеши храм Животворящаго Духа Святаго. Сподоби и нас, Святче Божий, тебе усердно подражати и сице тебе возглашати:

Радуйся, в пустынных дебрех и горах привитавый.

Радуйся, постом и молитвою в напастех себе ограждавый.

Радуйся, яко чести и славы мирския избегал еси.

Радуйся, мудрость не от мира сего стяжал еси.

Радуйся, благодати сосуде избранный.

Радуйся, светолепием Божиим озаренный.

Радуйся, яко игу Христову выю твою подклонил еси.

Радуйся, яко по трудех дневныя нощи в молитве проводил еси.

Радуйся, вся обеты иноческия свято соблюдавый.

Радуйся, всех иноков Боголюбию наставивый.

Радуйся, яко от всякаго зла себе хранил еси.

Радуйся, яко полчища бесов посрамил еси.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 10

Спасти хотя душу Твою, нози твои на камени веры поставил еси, и, светильник слова Божия вжег, в законе Господни ходил еси, помышляя, яко странник и пришлец еси на земли и яко жительство Твое на небеси есть. Сего ради ко всем заповедем Господним направлялся еси, всяк путь неправды возненавидев, во еже непрестанно воспевати Христу Богу Ангельскую песнь: Аллилуия.

Икос 10

Стена еси и крепкое заступление обители Твоей и всем верно молящимся Тебе, ибо небесе и земли Творец, видя Богоугодное житие Твое, облагодати Тя, да будеши печальным утешение, скорбящим радование, недугующим врач и целитель, кающимся надежда прощения и всем во всяких нуждах помощник, да вси ублажают Тя сице:

Радуйся, образе кротости и смирения.

Радуйся, теплый ходатаю нам спасения.

Радуйся, яко ревнующих о спасении под кровом своим соблюдаеши.

Радуйся, яко трудников и богомольцев обители Твоея с небеси благословляеши.

Радуйся, обидимых благонадежное и скорое защищение. Радуйся, в скорбех и печалех нам всем утешение.

Радуйся, яко всем притекающим к тебе в нуждах помогаеши.

Радуйся, яко за вся православныя христианы молитвы Богу воссылаеши.

Радуйся, на свещнице Христовой поставленный.

Радуйся, на земли дивно от Бога прославленный.

Радуйся, яко гнев Божий от нас грешных отвращаеши.

Радуйся, яко любовию чтущих святую память Твою благодатно посещаеши.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 11

Пение надгробное со слезами смешанное принесл еси, всеблаженне Отче, егда, возвратившись в обитель, уведел еси о преставлении сподвижника Твоего Преподобнаго Савватия, его же зело, яко брата любил еси. Егда же Господь посла Тебе новаго сподвижника твоего, Преподобнаго Зосиму, тогда радости исполнився, благодарне Богу возгласил еси: Аллилуия.

Икос 11

Светозарное светило показался еси, Отче наш Германе, в нощи греховней блуждающим, души наша светом Богопознания просвещая и по пути заповедей Христовых ходити наставляя. Сего ради к Тебе усердно притекаем и тако Тя восхваляем.

Радуйся, целомудрия изрядный ревнителю.

Радуйся, чистоты усердный блюстителю.

Радуйся, яко надежду небеснаго наследия в себе имел еси.

Радуйся, яко жития Преподобных Зосимы и Савватия списати повелел еси.

Радуйся, вся заветы Преподобнаго Зосимы свято хранивый.

Радуйся, ни един же от них преступивый.

Радуйся, яко о смертнем часе непрестанно помышлял еси.

Радуйся, яко ко исходу от жития сего себе присно уготовлял еси.

Радуйся, по Бозе упование твое на Матерь Божию возлагавый.

Радуйся, Богородицу яко Матерь Света выну в песнех величавый.

Радуйся, яко Преподобнаго Зосиму ко гробу проводил еси.

Радуйся, яко тело его многотрудное слезами теплыми оросил еси.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 12

Благодать свыше Ти дарованную подаждь нам, досточудне Отче наш, яко да и мы, подражающе вере и благочестию Твоему, принесем Спасителю нашему дары духовныя: покаяние теплое, молитвы усердныя, братолюбие нелицемерное со всеми добродетельми и сподобимся купно с тобою взывать Богу: Аллилуия.

Икос 12

Поюще Твоя чудеса, Богоносне Отче наш, восхваляем подвиги Твоя, ублажаем и кончину Твою, ибо на смертнем одре возлежа и исход Твой провидя возжелал еси исповедатися и Святых Христовых Таин причаститися. Сподоби убо и нас христианския кончины живота нашего и добраго ответа на Страшнем Судищи Христове, да зовем Ти:

Радуйся, в монастыре Преподобнаго Антония Римлянина богоугодное житие Твое скончавый.

Радуйся, в Новограде на послушании умиленный дух Твой Богу предавый.

Радуйся, яко и по смерти чудесы Твоими сияеши.

Радуйся, яко духи нечистыя от человек прогоняеши.

Радуйся, от обители земныя во обители небесныя преселивыйся.

Радуйся, тамо со всеми Святыми в вечней славе водворивыйся.

Радуйся, яко мощи Твоя на месте трудов Твоих почивают.

Радуйся, яко тыя мощи исцеления верующим источают.

Радуйся, духом воскресший прежде общаго воскресения.

Радуйся, и нашим душам указующи путь обновления.

Радуйся, яко монахов множество наставника Тя почитают.

Радуйся, яко православных собор присно Тя ублажает.

Радуйся, Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче!

Кондак 13

О, Преподобне и Преблаженне Отче наш Германе! Приими ныне малое сие моление наше, от души в похвалу Тебе приносимое, и Твоим многомощным предстательством умоли Господа нашего Иисуса Христа, да пробавит милость Свою нам грешным и подаст нам во временнем житии нашем вся благая и потребная яже к животу и благочестию, да и мы с Тобою и всеми Святыми выну Ему вопием: Аллилуия. (Трижды)

(И паки чтется Икос 1 и Кондак 1.)

О, Великий Угодниче Христов, земный Ангеле и небесный человече, Преблаженне Отче наш Германе, Преподобных Зосимы и Савватия сподвижниче, Соловецкий чудотворче и пустынножителю! Предстояще пред честною иконою твоею (аще в обители обстояше честную раку цельбоносных мощей твоих) мысленными очесы зрим Тя с нами суща и мольбам нашим внемлюща. Сего ради с верою и любовию припадающе к Тебе молим Тя: призри с небесе святаго на нас грешных, слабых духом и немощных телом, и умилосердися, помози нам Твоим многомощным ходатайством ко Творцу и Спасителю нашему. Ты веси, яко, подобно реце многоводней, разливаются по земли нашей безбожие, неверие, зловерие, и ереси, расколы, распри, раздоры, разделения и, увы нам! Среди именующихся именем Христовым, хулится Имя Божие, раздирается Церковь – Тело Христово, попирается Евангелие и закон Христов. Ты зриши оскудение велие любве многих и умножение беззаконий, их же ради грядет гнев Божий на нас грешных. К кому прибегнем, Отче наш?! К кому возопием?! Кто предстанет и защитит нас?! На Тя упование наше возлагаем, предивный Угодниче Христов. Испроси нам у Господа грехов наших прощение и отврати от нас весь гнев Его, праведно движимый на ны. Утверди веру правую в сердцах наших, защити Церковь Святую, духом грядущаго в мир противника Христова обуреваемую; даруй нам любовь к Богу и друг ко другу, мир и единомыслие, утоли вся раздоры и нестроения наша, да не до конца погибнем. Буди стена крепка и заступление обители Твоей в ея созидании много потрудился еси; буди отец и наставник и покровитель инокам, их же с Преподобными Зосимой и Савватием мудре собрал еси на месте трудов ваших. Помози им подвигом добрым подвизатися, веру нераздельну соблюсти, главы невидимых змиев сокрушити, победителем греха явитися и житием своим прославити превелие Имя Святыя Троицы. Не забуди и нас, любовию чтущих святую память Твою и к Тебе, яко отцу чадолюбивому притекающих. Помогай и нам, Отче наш милостивый, в душевных и телесных нуждах наших, подавай нам вся благая и потребная в жизни временней, да ревностне поработаем Господу Богу прочее время живота нашего и понесем на себе иго Его благое и легкое Его бремя и, тако достигше благодатию Христовою Небеснаго Царствия, сподобимся с Тобою и со всеми Святыми славити и воспевати пречестное и великолепное Имя Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Соловки, 1928 г.

Глубокоуважаемый

о. Петр!

...Здесь такая обстановка. Методично готовятся к выборам в Учредительное Собрание. О Боге, о Божией помощи, столь нужной во всяком деле, а здесь особенно, и помину нет.

Начальник дивизии временно командует корпусом, а бригадный генерал – дивизией. Интерес в области религии слабый...

Виделся вчера с Евгением Яковлевичем. Он произведен в полковники и командует теперь дивизионом, а скоро уходит в бригаду. Имеет Вас пригласить на 21 число в 6 батарею. И так приезжайте 20-го утром на ст. Маневичи, там уже будут ждать Вас лошади с 6-й батареи. Евгений Яковлевич вышлет непременно. В этом можно быть вполне уверенным.

Как бы хотел я свидаться с Вами.

О представлении меня к камилавке дело начато по вашим отчетам, но результат неизвестен. Представление к наперсному кресту подготовлено, но не послано, т. к. нет предложения от властей представить по назначению наградные списки. И лежат они, дожидаясь движения, а движения может и не быть, т. к. теперь военные власти, отложив все, заняты вопросом ликвидации войны и поисками верховной власти.

Сообщите, глубокоуважаемый о. Петр, приедете ли 20-го.

Молитвенно пожелав Вам всего наилучшего, жду Ваши назидания и подкрепления в терпении скорбей.

Искренно уважающий Вас

Ваш богомолец священник Григорий Корсунов.

1917 г. 9 ноября.

Глубокоуважаемый

о. Петр!

Очень и очень жалею, что вы не приехали в бригаду на 21-е ноября. Экипаж был выслан из 6-й батареи на утро 20 числа и даже до утра 21-го оставался на вокзале Маневичи. М. б. письма Евгения Яковлевича Вакара и мое не были своевременно получены. Я был бы весьма утешен, если бы Вы избрали сами и назначили день приезда на 6-ю батарею.

Жизнь в бригаде идет по-прежнему.

На днях меня посетил о. благочинный. Шлет Вам свой привет.

Сегодня узнал, что представления к наградам, наконец, отправлены, в том числе и мое. Но, как офицеры не надеются особенно на получение по обстоятельствам времени, так и я не льщу себя надеждою...

С прихода вести идут неутешительные. Не забудьте меня в святых молитвах Ваших. Сильно нуждаюсь я, грешный, в молитвах о себе.

Искренно уважающий Вас,

Свящ. Григорий Корсунов.

23 ноября 1917 г.

Погр. Арт. Бригада.

Глубокоуважаемый

Архимандрит Петр!

Ваше приветствие с добрыми пожеланиями получил 8 января, благодарю Вас от глубины души за добрую память. Открытое письмо Ваше было для меня большой радостью. Примите мои и от моего семейства поздравления с наступившим годом и лучшие пожелания Вам здоровья и душевного спокойствия. Одного желания, конечно, недостаточно, как его осуществить при существующей анархии, не пришлось бы немцам быть нашими желанными гостями и доказать нам, что блаженными мечтами Керенского не придется народу жить, должна быть твердая власть, чтобы подчинить обезумевшую толпу. Русский народ всегда был вор, новый режим его сделал грабителем.

Керенскому выгодно было объединить возле себя несмыслимую толпу, увлеченную обещаниями социализма, в поднесении к его ногам счастья, а солдат – тот же мужик, – в надежде получить даровую землю грабежом продал Россию, дезертировал, обесчестил на весь мир, ныне в деревне помогает мужикам грабить и заниматься мародерством. Два жида Троцкий и Ленин захватили царскую власть, свели на нет 300-летнее царствование Романовых, уничтожив все успехи в государстве, обокрали банки, денег нет, кредита и доверия со стороны держав не будет, уничтожили суды, новый институт выборных Мировых судей не действует без утверждения Сенатом, который упразднен и жалований не получает. Белевское земство объявило, что с прекращением взносов денег со стороны крестьян, в феврале все училища будут закрыты, жалование будет учительскому персоналу прекращено и обречено на нищету. Сейчас мы живем без хлеба, освещения нет, и жизнь сделалась непосильной людям среднего достояния.

Вы, дорогой отец Петр, были тружеником в Белеве, свои силы клали, чтобы образумить невежественную толпу, что в безверии жить нельзя, внушали любовь к царю и в подчинении власти, но на дикую толпу словом трудно действовать, ей нужна палка, которую она [бы] боялась. Я с вами единомышленник, мы монархисты и Вы меня поймете, насколько я страдаю, что царя нет, я прожил 70 лет при самодержавии, видел только одно хорошее, тогда как сейчас жить в Белеве, среди революционеров и большевиков, начавших терроризировать население. Злоба во мне кипит, и я с презрением отношусь ко всем партиям. Недолго бесправие будет существовать, заметно, что люди устали от всего, что происходит, и желают царя. Я припоминаю мое проживание в Париже во время коммуны, когда кровь лилась по улицам, спустя семь месяцев порядок был установлен. Судьба заправил – висеть на фонарных столбах, но в промежутках этого времени многие могут проститься с жизнью.

В Белеве мы жили спокойно, беспорядки были в уездах, а в особенности в Ефремовском уезде, где до 40 землевладельцев совершенно разорены. В Белевском уезде, там где были винокуренные заводы со складами спирта, все разграблено и помещики бежали, скот их уводили, рубка лесов – обыденное явление, все прошло безнаказанно, вознаградят ли убытки и будут ли привлечены погромщики – сомнительно. Сейчас приняты меры к ограждению, но, к сожалению, поздно, в деревнях наступило успокоение, зато в Белеве живем в опасности, солдатские комитеты постановили продажу водки с винного склада, вот с неделю в пяти местах открыты пункты раздачи вина, все это возят с верхней площади по соседству со мной и наша улица живет как на вулкане. В 8 часов утра тысячная толпа снует по улицам пьяная, валяется на улицах, шум, гам, выдача водки, самое безобразное – без ограниченности нормы солдатам и обществам уездов и губерний. По вечерам конная стража разгоняет толпу выстрелами вверх. Производится открытие торговли водкой на улицах, денег нет у крестьянской массы, вид у всех озлобленный и идти мимо небезопасно. Акцизное управление намеревается выпустить спирт, и до 1о тыс. ведер было выпущено. Раздавали ушатами, выходили на замеренную улицу Литеевку, наливали спирт. Солдаты хотели учинить самосуд с заведующим склада за то, чтобы счет велся, как спирт выпускался, заведующий бы знал, кому и куда. Изменили, видимо, распродажу все винные склады, но есть еще более 20 тыс. ведер спирта и конца не видать безобразиям, все в трансах – как бы не разгромили город, я думаю, что Киселеву, Руболову и другим богачам плохо спится. Сорокин (Купорос) распродал свои вещи из боязни, что все разгромят.

Вот все, что могу сообщить, если Вас интересует Белев, газет не получаем и город не в курсе, что делается на белом свете, общий [...], что всюду плохо; скука заедающая [...], тревожная, а в деревнях [...] еще хуже. Когда народ устанет от существующей разрухи, вспомнит царя, то что было и что сейчас [...] страна, вместо обещанного счастья, попадем немцам в кабалу. Прощайте, дорогой отец Петр, приезжайте в Белев, когда жизнь войдет в колею, мое семейство и я просим Вашего благословения, помяните нас при богослужении, время опасное, я заметно постарел, исхудал, здоровьем, слава Богу, чувствую не дурно, но при моем росте всякая неосторожность будет роковой. Буду счастлив иметь от Вас добрые сведения, если найдете время уделить мне внимание, остаюсь искренно Вас любящий и преданный Вам,

Михаил Римский-Корсаков.

янв. 1918 г.

6 февраля

Ваше Высокопреподобие

Глубокоуважаемый о. Петр!

Пишу Вам в час большой тревоги и паники в Ровно: часа чрез три, т. е. к пяти часам дня сегодня, 6 февр., ожидают прихода немцев. Большевики удирают во всю. [Ревкомиссар] еще ночью испарился, а штаб армии уезжает сегодня в 10 часов вечера, если немцы позволят, а если не позволят, штаб остается. Понять этого не могу, а Бори нет, чтоб узнать в чем дело – говорю же это со слов жены.

Если не сможете в ближайшее время быть в Ровно, то об оставленных вещах не беспокойтесь, я их сохраню.

Все вещи, направленные Вами в Дубровку, погружены, но в квитанции не указано ни количество [...] пудов, ни число мест. А потому я сказал брату Феодосию ехать с вещами, чтобы не были раскрадены дорогой, сдать в Дубровскую церковь на хранение и после этого направиться в Бердичев к месту службы. Простите, что распорядился так, но, боюсь, что без провожатого, ввиду недостачи вагонов, вещи могут быть просто выброшены из вагонов. Пишу об этом и о. Василию в Бердичев, чтобы не сердился на брата Феодосия.

Вчера вечером командарм Автократов, получив из Казначейства триста тысяч, к большому смущению большевиков, неизвестно куда скрылся. Городская дума расклеила всюду объявления не беспокоиться, ибо это только всего немцы.

Не видел ни Ковальковых, ни Невзоровых сегодня, а потому не знаю, остаются они в Ровно или отрясут Ровенский прах от ног своих. Будьте здоровы! Прошу Ваших святых молитв о мне многогрешном и о моей семье.

Глубокоуважающий и искренно преданный Вам

протоиерей Н. Рогольский

18 апреля 1918 г.

г. Москва.

Дорогой мой

отец Архимандрит Петр!

Относительно Вашего служения самое лучшее, что можно было бы придумать, это заменять Кафедрального, когда он не может служить, и таких случаев будет несомненно много. Старик не в силах две недели служить в Соборе.

Относительно ключаря будьте осторожны; он двойственный и сумбурный, суетливый и необстоятельный.

Бог благословит Вашу мысль о крестном ходе осуществить.

Патриарх не говорил тех слов, которые ему приписывают провинциальные языки, а только, не подумав, сказал: «Зовите к себе Архиепископа Серафима» и депутация замялась и не ответила, что мне ехать невозможно. Коняев мне об этом сказал.

Изменить ни я и никто ничего не может. Очень много в Тверской епархии партийности и интриг. Как видите, и Вениамин мечтает, а для этого поддерживает свои сношения.

Я готов сдать управление, как только пожалует Серафим из Челябинска, чтобы пока исчезнуть, а больше не могу ничего сделать.

Обнимаю Вас крепко и прошу молитв.

Ваш богомолец,

Архиепископ Серафим

3 июля 1918 г.

Дорогой мой

Отец Архимандрит!

Не только не могу посоветовать Вам согласиться на переход в единоверие, но и вообразить себе не могу Вас в такой одежде, как о. Шлеев, который сидит теперь на Соборе, епископ с перелиной и в красной митре какой-то. Из этих епископов произойдет новый раскол.

Дух мой противится, но воля Ваша, конечно.

Если мой совет старого иерарха имеет значение в Вашем сердце, то позволяю себе сказать, что ни в каком случае не соглашайтесь.

Обнимаю Вас крепко. Новостей нет. Газет нет. В Ярославле сильные бои, в Архангельске большой десант Англичан и Французов; туда же направились Сербы (12 тыс.) и пленные Австрийские Итальянцы.

Ваш богомолец,

Архиепископ Серафим

26 августа 1918 г.

Дорогой единственный Батюшка.

Нет слов благодарить Вас за Ваше бесконечное доброе отношение к нам, за Ваши службы, проповеди, за все, за все.

Чувствую, что душа моя размягчилась и наполнилась чем-то светлым, хорошим, чистым.

Вот я вся перед Вами, какая есть, и вполне искренно и откровенно говорю, что теперь ничто и никто не отвернет меня от Вас. Как сейчас слышу я Ваши слова о том, что у Вас вместо сердца вероятно сплошная рана, и затем, что Вы приходите к горькому убеждению в том, что трудились всю жизнь напрасно, т. к. люди только слушают Ваши слова, и никто и не подумает провести их в жизнь. Нет, Батюшка, не подумайте так. Многие, в том числе и я, мечтают хоть маленькую частицу из виденного и слышанного благодаря Вам запомнить и осуществить на деле. Много неприятного создала я себе сама именно тем, что чересчур уже высоко ставила Вашу деятельность, а в Вас видела чуть ли не совершенный образец всех добродетелей. Позвольте мне, Батюшка, с сегодняшнего дня писать Вам обо всем, чтобы иметь счастье называться хотя бы самой последней вашей духовной дочерью.

Ах, как я рада, что удалось побывать у Вас, насладиться Вашими службами! Как радостно было видеть, что у Вас ничего не стоит, идет вперед: по-прежнему службы, пение, проповеди, народ. Как все это хорошо и близко сердцу! Видела Магд. Ал., Тамару, Ан. Мих. и других; всем с восторгом рассказывала о Вашей неизменной доброте ко всем нам.

В заключении, с решительностью, которой мне до сих пор недоставало, прошу Вас, Батюшка, еще раз, если будет возможность, устроить меня у себя в Твери. Прошу Вас об этом искренно и вполне серьезно. Смущает меня только, чтобы Вы не оказались мною «много довольны», как и Нин. Петр., но, думаю, что этого не может быть, так как я, конечно, не стану вести такого образа жизни, как она. А здесь я едва ли куда смогу поступить, т. к. знаю наверное, что при поступлении требуется клятва, которую и давали некоторые мои знакомые «эсерки». Кроме того, мне просто хочется быть к Вам поближе.

Еще раз от всей души благодарю Вас, родной Батюшка, за доставленную с мамой радость.

Спаси Вас Господи и сохрани!

Всегда молилась и молюсь за Вас.

Кланяйтесь, пожалуйста, Вашему милому дедусе (Василию Флегонтовичу, кажется).

Дай Бог Вам здоровья и всего самого хорошего и утешительного.

Какой непростительный грех расстраивать Вас в такое тяжелое время своими сомнениями и горями, а мы в сущности только это до сих пор и делали, а уж никак не утешали.

Любящая и преданная Вам, но не заслуживающая Вашего доброго отношения.

И. К.

Р. S. Мама забыла Вам написать, что в числе арестованных – Жданов и Чернопятов.

С. Троицкое Брянского уезда.

Христос посреди нас!

Ваше Высокоблагословение Всечестный от. Архимандрит!

Первым долгом прошу у Вас прощения за то, что до сего времени не написал Вам о происшедшем на Смольной Пристани, но, по правде сказать, после того ужасного случая мне пришлось-таки переболеть, а теперь прочитал Ваше письмо к сестрам, в котором ободряете меня грешного. Спасибо Вам за это, и, кроме этого, просите написать Вам подробнее о бывшем, хотя я и не знаю, что написали они Вам, но я считаю долгом и со своей стороны представить Вам подробный отчет, потому что я все-таки считаю себя виновником и потому что я без благословения Вашего пошел с Крестным ходом в эту Пристань.

Но начну сначала, во-первых, у меня давно была мысль приучить свой народ ходить туда, и вот, получив распоряжение Церковного собора о посте и всенародном богомолении, не испросив у Вас благословения, да и по правде сказать за малым временем и невозможно было.

Я обратился к народу с такими словами: «Всероссийский Церковный Собор призывает всех нас в сие тревожно-тяжелое время для Родины обратиться с покаянной молитвой ко Всеблагому Богу о спасении Родины и предлагает устроить трехдневный Всенародный пост, дабы Правосудный Господь, видя наше раскаяние... и нашу слезную молитву за Родину, избавил ее от постигших бед. А бед у нее немало: там немец, внутри России анархия, голод, но самый страшный враг – это потеря совести, Бога, нравственности... Что только не испытывает наша Родина... Кто виноват в этом? Да все мы, забыв совесть, забыв ближнего, устраиваем свои лишь личные дела... Пора нам опомниться, пора понять, что так жить нельзя. А посему призывает вас Церковный Собор к покаянию. Но как мы проведем это время, неужели только ограничимся тем только, что не будем есть скоромного. Нет... проведем эти дни по Божии, отбросим от себя все злобствующее, греховное, обратимся... И как некогда избавил Господь Ниневию, обратившуюся, избавит Он и нашу православную Русь... Службы будут ежедневно... Но чтобы молитва наша была всеобщая, то я предлагаю вам устроить Крестный Ход, потому что в Крестном Ходу при всеобщем пении, молитве, под знаменами Церкви, мы именно объединимся, а посему прошу вас в среду под Воздвижение к 2 часам собраться в храме». Конечно, многое я пропустил из сего воззвания, которое разослал и по деревням. И народ к 2 час. собрался в храм во множестве. Пред выходом из церкви я объяснил народу, что означает Крестный ход и, кроме того, сказал: «Почему я именно собрал вас в такое время, а потому что за житейскими заботами, когда нужно молиться, мы проводим не так, как от нас требуется... И еще приглашаю потому, что по всей России будет Крестный Ход по монастырям и другим св. местам, а так как у нас по близости нет монастырей, нет ничего, нет тихой пристани, где бы мы отдохнули душой, где нашли бы силы и крепость нести свои жизненные кресты, то прошу вас – пойдем с Крестным Ходом и молитвою на Смольную Пристань, хотя и далеко она, но потрудимся для Господа, оторвемся хотя бы на время от житейских забот...». Народ с радостью пошел, и по дороге в Воронове и Жукове пристало еще более народа... Торжественно, при всеобщем пении, мы подошли к пристани... Сестры на своем берегу с иконами, с пением входного «Достойно есть» встречали нас... Не забыть сей торжественной минуты. У меня и у народа слезы выступили... Переплыли через паром все благополучно. Началась всенощная, сестры пели хорошо... Во время пения «Хвалите имя...» двух псалмов сполна пошли со свечами к часовне, где против часовни было величание, здесь же и читался канон. А так как это был день под воздвижение, то из часовни был по Славословии вынос Креста при всенародном пенни «Святый Боже» с горящими свечами, ночью, [...] по лесу, отправились в молитвенный дом. Не отрицаю, торжественные переживались минуты, когда пришли, запели: «Кресту Твоему покланяемся Владыко...», после чего я обратился к народу со следующим словом: «Припадем же ко Кресту все, у кого тяжело на сердце, у кого несут крест отцы и дети, находящиеся на войне. Идите за утешением к нему и те, у кого дорогие сердцу находятся не на своей воле, а во вражьем плену. Припадите и вы ко Кресту, у кого кормилец – сын или муж – уже сложили головы за Родину нашу. Припадем и все мы к нему кому дорога Родина наша многострадальная, несущая также свой Крест... Но прошу вас, православные, не падайте духом, не отчаивайтесь, неся этот Крест безропотно, будем помнить, что за Крестом последовало воскресение Христово, величайшая радость, какую возвещает нам Св. Евангелие. Крест поведет и нас к победе – к воскресению наших охладевающих чувств и слабых дремлющих сил, будем помнить, что и теперь раздаются из Божественных уст Христа Спасителя дивные слова: «Придите ко Мне все труждающиеся...». Заметим, православные, кого Он зовет, зовет всех труждающихся и обремененных, тех, кто несет Крест... Крест – наша надежда, наша жизнь, наше бессмертие и наше спасение. А посему оставим ради сего все нехорошее в своем сердце. Припадем ко Кресту. Помолимся пред ним за свою Родину, за себя и за всех, кто несет Крест на душе, на сердце и во всей жизни. Припадем к нему с полной верой и надеждой в Господа, что Господь облегчит... Поклонимся же ему и пропоем все «Кресту Твоему...». Почему я это пишу, а потому [что], видно, у всех наболело на сердце, никто не мог удержаться от слез, был какой-то всеобщий подъем, и запели все: «Кресту Твоему...», это был какой-то крик наболевшей души, не забыть мне этих минут. Кончилась всенощная, народ разошелся. А меня сестры отвезли в Троицкое. Не мог я заснуть после всего пережитого. Видел я веру народную, видел и слезную их молитву, видел я этот всеобщий подъем. Грешен, сознаю, и думалось мне: «Эта ли их молитва не дойдет до Бога». Но Господь готовил испытание нашей веры.

На другой день, т. е. на самый праздник Воздвижения, я служил Литургию, после чего на площади был отслужен от. Настоятелем молебен. А я к з-м часам прибыл на Смольную Пристань, где по случаю праздника народа собралось еще более вчерашнего, тысячи – не только из моих деревень, но даже из окрестных. Ни я, никто не ожидал, что могло случиться... Пред началом молебна прочитал я народу Послание Собора, сказал от себя зачем и почему мы собрались. А также пригласил я весь народ петь. Начался молебен Спасителю и Казанской, народ весь пел, молился, молился со слезами, была именно единодушная всеобщая молитва. Под пение сестрами любимых мною стихир «Днесь Владыко твари...» тронулись с крестным ходом. Погода была тихая. Народ пел величание, когда дошли к парому. Тут я к ним обратился с просьбой не спешить: «Я дождусь всех до одного, а посему буду служить акафист св. Николаю, а вы не торопитесь, все успеете. Но Вы знаете наш народ – кинулся, их и упрашивали и сталкивали с парома, но все авось да небось, с пением «Достойно есть», с иконами первый паром переплыл. Я начал читать акафист св. Николаю. Начал отплывать второй паром, мужчины и сталкивали, и обливали, ничто не поделали, и вот только на средину выехали, начала в баркасы заливать вода. Народ, находящийся на пароме, кинулся к канату и этим совсем перевернули паром. Вода хлынула. Что тут произошло, я не могу передать. Крик, шум, слезы стоящих на берегу. А там на 2,5 саженей глубина. Видны были только головы тонувших женщин, старух и детей. Что было со мною, я не знаю. Я кидался, но народ не допустил меня, я и молился, видел, как откачивали народ, а далее не помню. Я очнулся уже в Троицком, меня привезли. Ужасная ночь – слухи один за одним. Кто говорит: «Никто не спасся», кто говорит: «Лишь трое спаслось, а остальные там». Как передавали, всю ночь там был народ и с подсветом искали народ. Что только не передумал я, сознаюсь, были и грешные недостойные мысли, мысли отчаяния. Я думал: «Все потеряно», не для меня, нет, а для верующих, потому что я слышал издевательства над нашим Крестным ходом. И думалось: «Господи, что же это такое, думалось поднять дух народный, а получилось наоборот, была цель напомнить о Боге, а вышло страшно сказать – чуть не до кощунства». И вот тут-то, находясь в таком положении я и попросил написать Вам от меня письмо, в котором просил Вас приехать к нам и помочь мне в поднятии духа народного и поговорить с ними о Боге. Только на другой день к обеду я узнал истинную правду, что утонули три девицы. Это успокоило хотя народ, а я в душе невольно сказал: «Слава Богу, хотя и утонули [трое]..., двое из них сироты, а третья – сестра одной из сестер [обители]». Да, а что сестры бедные переживали. Главное не в том, что утонули, а в том, что это сбылось во время молитвы (прошу объясните мне это), а народ, известно, народ; нашлись и такие, которые Бог знает что говорили, обвиняли и меня, зачем пошел туда, да и вполне понятно, тут и так во всем не везет, надоело, озлобился, а тут даже и помолиться, и то... Простите меня, о. Архимандрит,... но чем бы Вы объяснили все это,... что бы Вы сказали народу. И я знаю народ, им нужно сейчас же объяснить... В таких случаях молчать нельзя, нужно искоренять зло, пока оно мало, пока не возросло. За два дня, в которые я не выходил, много я наслушался. И ввиду этого и ввиду того, что Крестный ход еще не закончен, так как св. иконы после этого случая остались в церкви в Жукове, то я, еще не оправившись, положась во всем на волю Божию, не зная как после всех обвинений отнесется ко мне народ, я в Вороново и Жуково послал объявление, чтобы к такому-то времени собрались для продолжения Крест. хода. И когда приехал в Жуково, то меня поразило то, чего я совершенно не ожидал – это их сочувствие и любовь ко мне, оказалось, они боялись за меня. Спасибо им. Спрашиваю: «Как служить?». Отвечают: «Служи как хочешь, батюшка, мы тебя затруднять не будем». Тогда я на площади отслужил акафист Спасителю, на реке – Николаю Угоднику, а на выезде из Жукова, прежде чем служить, я сказал им следующее: «Жизнь христианина на земле состоит из борьбы со злом, т. е. с врагом рода христианского для того, чтобы через борьбу с ним достигнуть вечного рая на небесах. А так как мы христиане, то и нужно рассуждать о происшедшем по-христиански: во-первых, где мы были? Были там, где добрым людям желалось устроить св. обитель, там, где сестры хвалят Бога и трудятся во славу Божию, были мы там с Крестным Ходом, где пред этим была всенощная, где не одна слеза упала пред св. иконами, где мы [...] молились за Родину; были там, где тысячи народа пред самой катастрофой молились со слезами. И вдруг такой ужас и во время молитвы. Что же это значит? Неужели Господь не услышал наши молитвы и вместо помилования – новые жертвы. Нет, неправда, так рассуждать нельзя. Пути Господни непостижимы. Не явились ли эти жертвы Искупительной жертвой за наши грехи, ведь вспомните, хотя мы и с усердием молились на всенощной и на молебне, но как мы жили пред этим, вопроси каждый свою совесть, ведь дел благих у нас почти нет, «А вера без дел мертва есть», как говорит св. Апостол. Не пострадали ли эти жертвы за всех нас, не переполнилась ли чаша долготерпения Божия так, что потребовалась искупительная жертва. А посему, прошу вас, не обвиняйте и не ищите виноватого, дабы не впасть еще в больший грех осуждения, виноваты мы все... Ведь и раньше и до этого времени на Крестный ход и пред этим всю ночь ходил паром так же переполненный и ничего не было. А тут на глазах тысячи народа начал тонуть переполненный паром, как бы говоря нам словами Христовыми: «Аще не покаетесь все так погибните». Но заметьте, православные, что здесь и сказалось милосердие Божие, на самом глубоком месте, как вы знаете, сами и были очевидцами, из всего переполненного парома, на котором находилось не менее пятидесяти человек, спаслись старые, дети 8 и 10 лет. Замужние женщины были даже с грудными [детьми] и только утонули трое и заметьте кто, как по выбору, три девицы, три невесты Христовы. Это ли не чудо, это ли не милосердие Божие? И хочется сказать тому, кто мне сказал: «Я не пошел на ваш Крестный ход, вот и цел», да не стоишь ты того, не достоин ты быть искупительной жертвой за нас грешных пред Богом.

Я сказал вам, что жизнь христианина состоит из борьбы со врагом... А жизнь монашествующих, жизнь сестер тем более... Да и подумайте сами, разве ему приятно, что так живут сестры ради Христа, радостно ли врагу? Хваление ими Бога и, что там, хотят устроить св. обитель, конечно, нет, и вот он всеми силами старается выжить, неприятности и скорбь за скорбью настигает их. И Господь для испытания допускает это, так как св. место достигается скорбями, «Царствие Божие нудится», – говорит нам Спаситель. Накануне враг, видя их терпение, видя, что к ним еще и народ стал ходить для молитвы, начали ходить и Крестные ходы, враг последнего, когда народ именно молился со слезами, вы ведь помните это торжество Церкви над врагом рода христианского. И вот, чтобы посрамить нас, чтобы разрушить окончательно св. дело и выжить сестер, он, по попущению Божию, посылает новую скорбь, от которой сестры при всей своей любви к Богу, не знаю, в силах ли будут преодолеть скорби и оставаться там. И что же, неужели нам христианам поддаваться врагу и допустить это, неужели дать торжествовать ему над нами? Нет и нет, это будет недостойно нас христиан... А наш долг победить и посрамить его, а также помочь и поддержать сестер в их новом испытании; вспомните историю Иова, где Господь также допустил врагу издеваться, где также были человеческие жертвы, и что же диавол отошел посрамленный. Вот и теперь допустил Господь за наше нетерпение и для нашего вразумления – на глазах тысячи народа утонули три безвинные жертвы. Но заметьте, когда они утонули, утонули стремясь ко Крестному Ходу, ища Бога, во время молитвы, это ли не смерть мученическая, это ли не искупительная жертва за наши грехи пред Богом. Царство им Небесное... А всем нам, в особенности видевшим, как бы говорит Христос словами Евангелия: «Аще не покаетесь, все так погибнете». Да будет нам это уроком в жизни. А сейчас возблагодарим Господа за наше спасение и за малые жертвы по нашим грехам. И помолимся Ему, дабы Он Правосудный избавил нас от больших бед и спас нашу многострадальную Родину».

Зачем я Вам все это написал, хотя я знаю, что оно не складно, знаю, что во многом Вы будете не согласны, а я писал для того, чтобы Вы сказали на моем месте, а сказать тогда было нужно, нельзя оставлять без ответа подобных случаев, и я в то время расстроенный, мог только сказать им это. Сказав им это, я совсем расстроился и когда запел: «С нами Бог», то не мог удержаться от слез, кое-как отслужил молебен. Для чего я это Вам пишу, а для того, что еще хотя и темен наш крестьянин, но у него много хорошего, доброго. И увидел: по окончанию молебна мне сказали: «Пойди, батюшка, в дом, а мы поговорим», я ушел, а когда меня позвали, то вот что сказали мне: «Мы без тебя тут потолковали и решили все проводить тебя со св. иконами, не дадим же торжествовать врагу, устроим второе торжество». От. Архимандрит, заметьте, как меня это тронуло, я боялся их, а они – наоборот. Я боялся за веру, а они сами добровольно пожелали устроить второе торжество. И вот с пением всего народа мы тронулись, я по дороге читал акафисты, а весь народ пел, поистине получилось второе торжество. Когда пришли в Вороново, то я предложил им за поздним временем воротиться, но они наотрез все отказались и проводили св. иконы в храм, где я отслужил еще молебен благодарственный, поблагодарил их. Жаль, если найдется, да и к несчастью, находятся люди, а они доверчивы, что собьют их.

После того я был на месте катастрофы, служил панихиду по утопшим, был у сестер, что сказать Вам о них, а лишь, что вера спасет их. Я пастырь, и то смалодушествовал было, пал духом, а они немощные во всем покорились воле Божией. Как иной раз замечаешь сам, что многому приходиться учиться самому и у своих же пасомых. Что еще сказать Вам о происшедшем. Народ, правда, первое время много говорил, а теперь уже стал и забывать... Но есть которые находятся из [...] шахтеров и молодежи. Но, слава Богу, что еще мало их, а лишь единичные случаи, которые смущают народ, говорят, страшно сказать, что и Бога нет, что Его попы выдумали и т. п. Вот здесь-то, пока еще не поздно, пока еще зло не возросло, и нужны бы Вы были. Неужели Вам нельзя никак, а как бы сестры и я рады были бы и какую бы Вы громадную пользу оказали народу, хотя он пока и хорош, но долго ли злому семени разрастись. А какую бы Вы и мне оказали пользу, прошу Вас – нет ли каких брошюр о Боге, хотя я и знаю, есть и у меня, но все это не подходит им, текстами не удивишь, по школьному не удовлетворишь, а нет ли чего понятного для простого народа, откуда выписать «О Боге», «О вере» и т. п.? Знаю, что Бога можно только чувствовать, но чем доказать им? Вы, именно Вы, вращаетесь среди таковых, что Вы говорите, прошу Вас, нельзя ли написать Вам мне хотя немного. Конечно, я со своей стороны говорю, есть и поучения, но чувствую, что все это не то, не удовлетворяет их старое. Большевики и у нас есть. Нет ли чего современного? Выписываю Духовную беседу, но [...] нет ли какого журнала более жизненного в настоящее время, посоветуйте. Тяжело сейчас, а еще тяжелее нашему брату, хотя меня пока и любят в приходе, но уверенным за себя сейчас быть невозможно, довольно одному, двум агитаторам расстроить хотя и хороший, но темный народ. А тут у нас еще и неурожай хлеба. Появилась при всей разрухе озлобленность в народе, недоверие к друг другу. Малейшая искра и все пропало. Научите чем поддержать, ободрить исстрадавшийся, бедный, потерявший терпение народ. Какие только нравственные страдания (я не говорю уже о материальных, которые тоже пали) переносит, видя все это, и к тому же чувствует свою неподготовленность, слабохарактерность, неумение. Есть одно лишь желание дать, но более частью остается лишь желанием. Простите меня за то, что знаю, что этим не хвалятся. Прошу Вас, помогите мне. Не знаю я жизни, чувствую, что не на своем я месте, мне самому много еще надо учиться, но лишь вера в Бога, надежда на помощь свыше поддерживает меня. Прошу, простите меня за мое к Вам беспокойство своим письмом. На Вашем поистине многотрудном послушании, знаю Вашу жизнь, сочувствую Вам, потому что знаю, что на Вашем посту Вам еще более приходится переживать то, что у нас в тылу лишь отголоски того... Храни Вас Бог для блага Родины, во славу Божию и Церкви, в помощь и поддержку сестер и меня грешного.

Сейчас со станции заезжала ко мне Маргарита Александровна, да, сознаю, она нужна им, так как они во многом ищут ответа, и, я думаю, она в силах дать им; в особенности они нуждаются, особенно молодые, в начатках и в духовном самообразовании, но с другой стороны, как я думаю, не нужно сразу (напишите что), а лишь постепенно со ступени на ступень. Еще прошу Вас напишите им на текст «Кто из вас хочет быть большим, да будет всем слуга» и еще «Да не хвалихся, премудрый, премудростью своею, сильный силою своею и т. п.». Не думайте, что я этим хочу сказать Вам что-либо, нет, Бог милостив, а нужно впредь... Прошу Вас, напишите, не оставляйте и поддерживайте их, хотя дух и бодр, но плоть немощна. А они Вам верят, я и все окружающие видим их жизнь и скорби, а посему они вполне стоят поддержки, помощи, а ведь у них кроме Вас нет никого. Скорблю я о них еще в том, что они не запаслись хлебом, а у нас неурожай и купить негде, говорил я им, а они: «Бог пошлет». Дай-то Бог, чтобы у них сохранилась эта детская вера в помощь Божию и в Его св. волю, и я верю, что вера спасет их и Господь не оставит ищущих Его. Но, все-таки, повторяю, что помощь и поддержка им необходима. А как бы они и я были рады, если бы Вы приехали к нам, нельзя ли к 26 окт., у нас – престол. Какое бы устроили торжество и Вы сказали бы народу то, чем они больны. Научите как сделать, чтобы отпустили Вас; что касается приговоров, то пока меня еще любят – напишут. А вот как, в каком духе составить прошение к Епископу и кому, мне ли ехать к нему. Напишите. Прошу Ваших молитв и благословение.

Остаюсь грешный иерей Борис

7 августа 1927 года. Да хранит Господь всех вас в мире, здравии и благополучии. Всех с любовью помню, за всех молюсь. Всем кланяюсь и всех благословляю. Мы пока по милости Божией живы, здоровы и благополучны. Я состою на должности сторожа вместе с Курским архиепископом. Слава, слава Богу! За всё благодарю Господа! Мне можно писать кому и сколько угодно, на город «Соловки». Не забывай молиться о грешном архиепископе Петре...

24 августа 1927 года. Часто пишу тебе, любезное о Господе чадо мое, надеюсь, что авось какое-либо письмо дойдет до тебя. Ни от тебя, ни от других никого не получал еще я писем, а потому не знаю, как вы живете и спасаетесь. Писал кое-кому к праздникам, но не знаю, получили ли они. Я пока по милости Божией жив и здоров, духом всегда пребываю со всеми вами и молюсь за вас непрестанно. Хочется думать, что и меня не забыли и что и за меня молятся, хотя втайне поминая мою худость. Знаю, что у вас был и служил преосвященный Алексий и что теперь временно назначен к вам митрополит Нафанаил. Прибыл ли, и как его встретили, и каково к нему отношение? Дай Бог ему право править слово истины Христовой... Господь да благословит тебя и всех. Поклон всем...

19 сентября 1927 года... Живу воспоминаниями и храню в своем сердце Богом данную мне паству, за которую молюсь и которую благословляю. Слава Богу за всё ниспосланное! Мы за ваши молитвы здоровы и бодры духом. Господь да благословит вас и да благопоспешит вам всем.

Ваш богомолец и благожелатель,

грешный архиепископ Петр

6 октября 1927 года. Возлюбленное о Господе чадо мое отец Митрофан! С праздником в честь Покрова Пресвятой Богородицы поздравляю тебя и всех помнящих. Вспоминаю всех постоянно и молюсь за всех своими слабыми и грешными молитвами. Владычица Сама по Своей милости да воздаст вам всем за все милости, которые вы оказываете мне недостойному. Не присылай мне образов и книг без моего запроса, так как они могут затеряться, да и при передвижениях составят лишнюю тяжесть. Последнюю посылку вчера получил; на этот раз она дошла с изъяном, потому что банка с медом прохудилась и мед вышел, усладивши все остальные предметы. Спаси Господи за усердие, заботы и внимание...

...Поздравляю вас, любезная о Господе А. Л., с наступающими праздниками Рождества Христова, Обрезания и Крещения Господня. Молитвенно желаю вам от Господа всяких милостей и спасения душевного – последнее самое главное: будет оно, будет и все остальное, только сумейте полюбить Христа, сумейте Им единым дышать, жить, о Нем лишь думать, к Нему стремиться, о Нем беседовать, Его слова в Евангелии читать, заучивать и воплощать в жизни. Сумейте полюбить Христа, и всем около вас будет тепло, покойно и не тесно. Помолитесь, чтобы и меня Господь научил этой единственно нужной науке. Благодарю вас и всех, особенно помолившихся и воздохнувших обо мне в годовщину моей разлуки с вами. Этот год и дальность расстояния не только не охладили моего сердца, но я еще более люблю всех вас о Господе и всем благожелаю. Будьте здоровы, мирны и благополучны, и да хранит вас всех Матерь Божия и святые святители наши. Мир всем и Божие благословение.

Грешный архиепископ Петр

Отец Иннокентий плох, если скончается, пришлю телеграмму, и вы все тогда помолитесь об упокоении души его, все почитайте о нем Псалтирь, хотя по одной кафизме в день в течение шести недель, а усердные и до году.

27 декабря 1927 года. Пишу вам, добрейшая В. А., не только по своему желанию, но и по просьбе умирающего отца Иннокентия, которого только что навещал. Исхудал он до неузнаваемости и говорит еле слышно, положение его безнадежное... Духом он бодр, со всеми примирен, предался воле Божией, по-христиански ожидает смерть, а когда я уходил, то он, не будучи в состоянии поклониться, сделал руками жест, говоря: «прошу вас от меня передать поклон всем», – что я и спешу исполнить. Да укрепит его Господь! Прихворнул и я немного от простуды. Поболело горло, теперь лучше. Пусть никто не гневается за редкое получение от нас писем – теперь почта будет ходить реже и к нам и к вам: больше месяца нет у нас писем. Болит сердце за всех вас. Всей вашей семье... всем верным Божие благословение и поклон.

Архиепископ Петр

13 января 1928 года. Вступая в новолетие, приветствую вас и всех, посылаю вам благословение и искренние пожелания всего лучшего в этой многоскорбной земной жизни. Благодарю вас за заботы в уверенности, что Господь сам воздаст вам Своими богатыми милостями. Камилавки в свое время получил, благодарю тех, кто соорудил их так хорошо, и благодарность немедленно послал с извещением. Мы пока живы и здоровы, но вестей не имеем почти два месяца, так как доставка почты еще не наладилась, а на аэроплане еще, по-видимому, не надумали. Отца Иннокентия похоронили, горько оплакав потерю его. Но на все воля Божия. Он умер примиренный со всем и со всеми, не произнося ни одного слова ропота или злобы. Мир и благословение вам...

20 января 1928 года. Только теперь имею возможность отправить вам желаемую вами открытку с видом Варваринской часовни. Не могу словами выразить моей глубочайшей благодарности за все решительно, и могу лишь молиться за вас, пока Господь даст жизни. Да хранит вас Бог от всех козней дьявольских ради вашего чистого и бескорыстного усердия! За молитвы многих я пока жив и здоров. Особенно по сердцу пришлось мне ваше пожелание к празднику не чувствовать острой боли и тоски. Спаси Господь... Я же кровно соединен со своей паствой и не могу не молиться за нее и не беспокоиться о ее благополучии, мире, здравии, спасении. Вам, вашим родным и всем мир и Божие благословение. Благодарность. Сана на адресах никто не пишите...

13 февраля 1928 года. Грустно, что никто из вас не получает от меня писем, но это происходит лишь оттого, что теперь зима, и почта не может ходить аккуратно. Но вот меня удивляет, что вы до сих пор еще не знаете о кончине отца Иннокентия, почившего в самый сочельник, 24 декабря в три часа утра, а я извещал его родных телеграммой. Завтра уже сороковой день справляем молитвенно. За ваши молитвы я, по милости Божией, жив и здоров, как и прочие, всем пишу при всякой возможности. Сердечно благодарю за присланные 20 рублей от 1/14 января. Мои мирские именины будут 28 февраля, а день рождения 18 февраля. От вас также мало доходит вестей, хотя знаю, что вы все пишете, и помните, и молитесь. Если не получаете писем от меня, то никто да не думает, будто я кого извлек из своего сердца или памяти: всех о Господе люблю, помню и благодарю, и благословляю. Дай Бог вам всем всякого благополучия. Всегдашний богомолец...

2 марта 1928 года. Вот и первая неделя Великого поста приходит к концу, и теперь надо уже поздравлять с праздником Благовещения, и я поздравляю тебя и всех решительно, молитвенно желаю всем проникнуться небесной радостью и еще большей любовью к Виновнице нашего спасения, нашей Заступнице и Покровительнице. По милости Божией я жив и здоров и бодр духом, все упование мое возлагаю на Господа. Как-то Господь вас милует? Здоровы ли? Благополучны ли? Давно от вас получены еще декабрьские письма, а за это время ничего нет. Видимо, вы еще не получили извещения телеграфного о кончине 24 декабря отца Иннокентия, которому справили уже и сороковой день 1 февраля. Я буду писать теперь лишь раз в неделю, а потому и не ждите чаще и не думайте, что я не пишу, если не будете получать. Всех благодарю за память и молитвы и за поддержку. Все это ободряет и утешает в далекой разлуке. Но любовь нельзя связать, и она действует на расстоянии и молитвенно соединяет людей воедино, и перед Богом мы всегда вместе. Когда откроется навигация, то вы каждую неделю высылайте по пять дикириев и трикириев свечей: стеарин не надо, также не надо мыла, но в первой посылке пришли клобук, лишь уложи его получше, чтобы не помять его. Прошу молитв. Тебя и всех благословляю. Господь да хранит всех во здравии и благополучии.

С любовью, архиепископ Петр

4 марта 1928 года. Вы, наверное, удивитесь, получивши эту открытку – первую от меня в ряду других вам и другим. Но не удивляйтесь, а примите за необходимость только. И открытку, и письмо ваше получил. За все глубоко благодарю вас. Не могу выразить словами, как я ценю ваши заботы и как горячо благодарен вам. Ваше участие и ваше попечение скрашивает нашу жизнь и подбодряет дух наш. Если я стал дорог и близок вам оттого, что много выстрадали за меня, то что сказать мне о том, как вы все мне дороги и близки, когда я и страдал, и страдаю за вас всех, да вы спасены будете, но я не унываю и за все Господа благодарю, хотя и не знаю, увижу ли вас или мне придется сложить свои кости около нашего почившего. Да будет воля Господня! Весьма утешен известием о том, как вы молитесь за почившего, что подаете милостыню и читаете Псалтирь. Все это – самое нужное для почивших, все это – насущное питание их душ. За все воздаст вам Господь. Слава Богу, жив и здоров. Зима у нас сиротская, холодов больших не бывает вследствие близости моря; у вас холоднее. Но сырость и влажность воздуха неблагоприятно отзываются на организме – ноют кости, часто простуживаюсь, немного опухают ноги от ослабления сердечной деятельности. Сколько возможно, подлечиваюсь и, конечно, берегусь... Теперь открытки с видами отменены, и я могу писать лишь раз в неделю кому-либо. Прошу вас всем передать мой привет, поклон и прочее. За всех молюсь непрестанно, всех искренне желаю видеть. Не будем ослабевать духом в скорбях, будем жить надеждой на милосердие Божие. Попросите молитв Феоктисты Михайловны...

9 марта 1928 года. Сердечно благодарю вас всех за память моей хиротонии и рождения, а главное, за ваши молитвы и за то, что сердцем не разлучаетесь со мною. Но не смог исполнить вашего поручения и передать отцу Иннокентию вашего привета, так как незабвенный для меня отец Иннокентий предстоит уже Престолу Божию и, освободившись от всякия болезни, печали и воздыхания, молится за всех его поминающих и любящих. Я до прибытия сюда никак не предполагал столь быстрого течения его болезни, но здесь для меня стало ясно, чем он болен и что дни его сочтены. С этого момента я стал готовить его к исходу, не скрывая от него. Сначала тяжела была для него мысль о смерти, но затем он вполне примирился с нею и покорился воле Божией... Я по милости Божией пока жив и здоров. Работаю по счетоводству в продовольственном складе, где занимаются одни священники. Тут же живу в малой комнатке вместе с преосвященным Григорием, епископом Печерским из Нижнего. Но здесь пребываю лишь телом, духом же всегда с вами и среди вас, всегда благословляю вас и благожелаю вам. Всех, конечно, помню и всем прошу передать мои поклоны и благожелания. Господь да поможет вам во всем... Надеюсь, что и впредь вы будете писать мне о себе и о своих...

24 марта 1928 года. Глубокоуважаемая и предобрая наша печальница и благодетельница. Если я от юности приучал себя с любовью относиться даже и к тем, кто питал ко мне враждебные и неприязненные чувства, то отсюда можете заключить, какою благодарностью и благорасположенностью наполнено мое сердце к тем, кои и любят меня, и творят мне добро, хотя и не заслуженное с моей стороны. Но если бы и сего не было, то все равно мое сердце было бы полно любовью, как и есть это, так как духовная связь крепче всяких других отношений, ибо мои чувства диктуются мне моим долгом и моими обязанностями. И как вам, так и мне не придется доказывать мои чувства, ибо вы все хорошо знаете, что переживал и переживаю я ради вашего истинного и вечного благополучия. По любви к вам я и ехал к вам, зная точно, что предстоит мне, любовь же к вам ко всем и разлучила нас, дав вам возможность своими заботами и попечениями соучаствовать мне в настоящем положении. Но, зная расположение ко мне и любовь многих, я не обольщал себя мыслью о любви хотя бы большинства. Но я всех люблю и о всех скорблю, и всем желаю полного благополучия и духовного, и душевного, и просто телесного. Хотя я и интересуюсь вашей жизнью, но я ничего не знаю и за многое тревожусь, хотя теперь и ни за что и не отвечаю. А вы неопытны, и многое вам неизвестно, вследствие чего и ошибки ваши не столь преступны могут быть. Те же, кои должны были бы указать вам правильный путь, кое о чем умалчивают по личным соображениям. Вас и всех приветствую пасхальным приветствием, храня всех в моем искренне любящем сердце.

3 (16) июля 1928 г. «Скорби сердца моего умножишася, мене сташа и нуждахуся ищущие душу мою. Аз же незлобою моею ходих и, на ближнии мои отдалече Господа уповая, не изнемогу». Такими словами или, вернее, чувствованиями от сердца пишу тебе, получив письмо от арх. Михаила и от других. Меня считают еретиком, обновленцем Благо мне, яко смирил мя Господь, приемлю эту клевету и поношение, как от руки Господа, во избавление от множества грехов моих. Буди имя Господне благословенно отныне и до века. Но болит душа моя смертельно о тех, кто так дьявольски хитро обманут и разделен, и поставлен на ложный и опасный путь, совершенно не церковный, хотя и прикрываются как будто чем-то церковным. Мне не следовало бы себя оправдывать в глазах тех, которые и со слезами любви и скорби все же нашли в себе возможность допустить, будто я со всеми прочими братьями отступил от истины и в чем-либо, хотя и в малом, перекинулся на сторону лжи, обмана, ереси или раскола. Благодарю Господа за то, что благодатью Его есмь то, что был и что есмь; да если бы я и в малом самом чем поступился бы, то давно был бы со своими детьми, а сего нет. Я никого не упрекаю. Наоборот, вседушно скорблю, что детей обманули и восстановили против отца, им самоотверженно служившего и за свое служение надолго от них оторванного. Наша совесть спокойна, мы сделали все, что требовалось, и пусть никто не верит никаким наветам вражиим и не сомневается в чистоте моего православия. Молю Бога открыть глаза искренне верующим и собрать всех воедино. Тебе и родным привет и поклон.

Петр

25 декабря 1928 года. От всего сердца приветствую вас, преподобнейшая, а через вас без исключения всех моих о Господе чад духовных с праздниками Рождества Христова и Крещения. Непрестанно молю Господа нашего, да хранит Он вас всех в правой вере, в мире, в здравии и благополучии и да благословит Своим небесным благословением. Искренне благодарю вас и всех за молитвы, память и поддержку. Мысленно всегда с вами и среди вас, особенно в дни наших праздников, когда вы собираетесь в храме, где некогда бывал и я с вами и утешался во взаимном общении о Господе. Несмотря на то, что я давно уже выбыл от вас, ваша жизнь и ваши интересы по-прежнему близки и дороги моему сердцу, как собственные, если не больше, так как из-за служения моего вашему спасению я нахожусь в настоящем положении и месте. Всегда хочется писать каждому из вас, но я могу писать лишь два письма в неделю, а потому приходится и в этом иметь воздержание, прося вас всех не огорчаться на меня за не писание всем, хотя всех содержу в моей молитвенной памяти и в моем сердце... Я за ваши святые молитвы пока жив и здоров и на новом своем уединенном и пустынном местожительстве. Бодр духом, покоряюсь воле Господней, меня не оставляющей скорбями и испытаниями. Теперь навигация закрылась, и почта будет реже еще. Если будете писать, то присылайте открытки на ответ, так как нам трудно доставать открытки... Все присланное получил с благодарностью. Не ослабевайте в молитвах и доброделании, да сподобимся все в свое время милости Господней. Поклон и просьбы о молитвах Феоктисты Михайловны. Предаю вас всех Господу и Его Пречистой Матери.

С любовью о Господе грешный архиепископ Петр

15 января 1929 года. Слава Богу за все, что пришлось мне за это время пережить и переживать. Нынешний раз как-то особенно грустно и скорбно я встретил и провожу праздники, как никогда раньше, – ведь шестые праздники провожу вне дома, не с теми, с кем бы желалось. Но все это решительно надо терпеть. Ну, что делать. Не так живи, как хочется, а как Бог велит. Писем ни от кого давно не получаю, наверное вследствие закрытия навигации и сообщения на лодках, которые не могут часто курсировать. Наверное, и от меня стали реже приходить, хотя могут быть и другие, не зависящие от нас причины. Я пока за ваши молитвы жив и здоров... У нас, по-видимому, настала настоящая зима, с ветрами и метелями, так что ветер едва не валит с ног... Живу в уединенном и пустынном месте на берегу глубокого морского залива, никого не вижу, кроме живущих вместе, и могу воображать себя пустынножителем...

Февраль 1929 г. (незадолго перед кончиной). Поздравляю тебя, отец Митрофан, и всех с праздником Сретения Господня и молитвенно желаю всем здравия, спасения и всяких милостей Божиих. В этот день исполнится уже десять лет со дня моей хиротонии, а потому в этот день прошу особенно помолиться за меня, да сотворит Господь со мною Свою милость, да дарует мне еще послужить святой Церкви терпением, перенесением безропотным всех скорбей и напастей, покорностью воле Божией, смирением, любовью к ближним, наипаче к моей пастве, и молитвами за нее. А если Бог пошлет по мою душу, то и смертью вдали от близких сердцу. Много мыслей теснится в моей душе, но тесна и мала для них открытка, а потому я и не делюсь ими с вами, хотя бы и желалось. По милости Божией за молитвы многих я пока жив и сравнительно здоров, если не считать ревматических болей в костях. А тяжело и грустно вдали от могилки отца Иннокентия. Молитвенно вспоминал я его, благодаря Господа за то, что Он избавил его от этой жизни и вселил его там, идеже несть болезнь, печаль и воздыхание... По случаю зимы почта еще не наладилась, и я не получаю давно писем ни от кого. Наверное, и вы также, хотя я каждую неделю кому-либо пишу по письму. У нас начались порядочные морозы, и зима вступила в свои права. Как-то вас Господь милует? Всем без исключения верным Господу прошу передать мир, благословение и поклон. Всех да хранят молитвы Матери Божией и святых Митрофана, Тихона и Антония, великих святителей Воронежских. Я по-прежнему живу в уединенном и пустынном месте, за все благодаря Господа и во всем смиренно покоряясь воле Его. Прошу тебя быть смиренным, не думать о себе высоко, молиться Господу и не впадать в обольщение и прелесть лукавого, который силится прельстить, аще возможно, и избранных, по слову Господа. Мир ти и всем.

В Святейший

Правительствующий Синод

Инспектора Новгородской

Духовной семинарии Иеромонаха Петра.

Покорнейшее прошение.

Смиренно подчиняясь воле Божией, теснотою и скорбью влекущей худость мою по пути временной сей жизни, нижайше прошу Ваше Святейшество уволить меня от должности Инспектора Новгородской Духовной Семинарии и определить в число братии Юрьева монастыря Новгородской Епархии, если на сие есть изволение Вашего Святейшества.

Вашего Святейшества нижайший послушник Инспектор Новгородской Духовной семинарии Иеромонах Петр

Декабря 15 дня 1907 г.

РГИА. Ф. 802. Оп.10. Д. 14. Л. 222.

В Святейший

Правительствующий Синод

Состоящего в распоряжении

Преосвященного Алеутского

Архимандрита Петра.

Покорнейшее прошение.

Указом Святейшего Синода от 18-го, 20 октября 1916 г. за № 7686 я назначен в распоряжение Преосвященного Алеутского для миссионерской службы. Мне всегда было желательно послужить для родного русского православного народа и особенно желательно в настоящее время, когда он страждет под бременем беспримерной брани. Вследствие сего я осмеливаюсь смиреннейше просить Ваше Святейшество, не признаете ли Вы возможным освободить меня от назначения в распоряжение Преосвященнейшего Алеутского и предоставить мне потрудиться где-либо в России.

Вашего Святейшества

нижайший послушник

Архимандрит Петр.

1916 года ноября 12-го дня

РГИА. Ф. 796. Оп. 203. VI отд. 1 ст. Д. 120. Л. 1.

Его Высокопреподобию Отцу

Протопресвитеру

Военного и Морского духовенства

Проповедника в Особой армии

Архимандрита Петра.

Рапорт.

Имею честь донести Вашему Высокопреподобию, что в мае и июне сего года мною посещены 39 и 46 корпуса. В 39 корпусе в 102 дивизии – 613 и 616 полки, стоящие в резервах, передовые окопы 614 полка и вторая линия окопов 615 полка; в первую же, к сожалению, нельзя было пройти, несмотря на попытку, вследствие начавшегося обстрела неприятельской батареей; в 53 дивизии – 498 полк, стоящий в резерве. В 407 полку в день полкового праздника мною отслужен молебен соборно с отцом благочинным, а 7-го мая с ним же Божественная литургия в лесу под открытым небом. При Штадиве 154 около перевязочного пункта Красного Креста 11-го мая отслужен молебен с водосвятием. В селе Хорохорине в месте расположения штаба 53 дивизии в уцелевшем сельском храме отслужено было 13 мая всенощное бдение, а 14-го в том же храме Божественная литургия вместе со священником 53 артиллерийской бригады. Всего в 39 корпусе проведено было мною 42 беседы.

В 46 корпусе в 100 дивизии – 398 и 400 полки, стоящие в резерве и окопы 397 и 99 полков, в Пограничной дивизии – 2 и 1 полки, стоящие в резерве, окопы 4-го полка, высота 72,2, где в мае было произведено несколько ружейных выстрелов, когда мы пытались пройти в выдвинутое вперед сторожевое охранение, а также з-й полк в 173 дивизии – окопы 691 и 692 полков, в последнем полку окопы находятся в 180 шагах от неприятельского сторожевого охранения; во время беседы неприятель произвел несколько ружейных выстрелов разрывными пулями, по милости Божией не причинивших никому вреда; затем посещены в разрыве 689 и 690 полки. В 400 полку 28 мая совершил Божественную литургию, а накануне в соседнем селе служил всенощное бдение. Во 2-м полку 30 мая служил молебен, а вечером того числа в храме при штабе пограничной дивизии служил всенощное бдение. В том же храме 31 мая совершил Божественную литургию. В 1-м и 3-м полках 1-го июня служил молебен. В 690 полку з-го мая служил всенощное бдение. По желанию и приглашению стрелкового дивизиона 5 Стрелковой Донской Дивизии служил в месте расположения молебен с водосвятием при дружном и воодушевленном пении любителей г. г. офицеров и солдат и под обстрелом неприятелем нашей батареи вблизи расположения дивизиона. Всего в 46 корпусе мною было сказано 36 речей.

При беседах замечается внимание солдат, которые иногда задают вопросы религиозного характера. Был случай, когда один солдат из «евангельских христиан», достав брошюрку, просил объяснить ему вторую заповедь, что мною и было исполнено. По окончанию беседы он сказал, что понял, а присутствующие солдаты благодарили. Особенное внимательное и усердное отношение встречаю в окопах, где пред лицом явной опасности сердце умягчается и бывает более готово слышать и принять в себя слово Божие. Всюду старался расположить солдат к Матери нашей Церкви Православной, поддержать, а кое-где и возбудить любовь к отечеству, сознание долга, взаимную любовь, уважение друг к другу, к чужой собственности, необходимость защищать родину и сограждан и во всем поступать согласно закону Божию, повинуясь старшим и почитая их не за страх, а за совесть. Во многих местах рекомендовал устройство Братства для борьбы с бранью гнилыми словами и с азартною картежною игрою, чем повально заражены воинские части. Эти Братства могли бы служить и вообще для поднятия нравственного уровня в полках и этим путем несомненно благотворно действовали бы не только на своих членов, но и на окружающих.

Проповедник в Особой Армии

Архимандрит Петр.

24 июля 1917 г.

РГИА. Ф. 806. Оп. 5. Д. 10312. Л. 216–217об.

Его Высокопреподобию Отцу Протопресвитеру

Военного и Морского духовенства

Проповедника в Особой армии

Архимандрита Петра.

Рапорт.

Имею честь донести Вашему Высокопреподобию, что за июль и август месяц мною посещены в армии: 257 пехотный запасной полк, в 11 дивизии полки 443 и 444, стоящие на позиции и 441, 442 – в резерве, а также лазарет № 2; в 442 и 444 полках мною отслужены молебны; в 192-й дивизии – 765, 767, 768 полки, стоящие в резервах, ударный батальон и лазарет № 1; в 765 и 767 полках мною отслужены молебны, в 766 полку – всенощное бдение, а в 768 – Божественная литургия; в 57-й дивизии – окопы 227 и 228 полков, а также 225 и 226 полки, стоящие в резерве и перевязочный отряд; в 225 полку мною отслужен молебен, в 226 – Божественная литургия, в перевязочном отряде – всенощное бдение и Божественная литургия; 2-я и 8-я пулеметные запасные роты, при чем во 2-й роте отслужен молебен; 265 пехотный запасной полк в городе Овруч, где для солдат совершил две Божественные литургии и всенощное бдение; 27-й пехотный запасной полк в Новгород-Волынском, где совершено всенощное бдение; 292-й пехотный запасной полк, расположенный в Коростине, при чем в двух селах служил молебны; 766-ой полк, стоящий в резерве, куда ездил совершать литургию и беседовать по приглашению полкового священника согласно желанию солдат. Всего за это время проведено 42 беседы. В лазаретах раздавались мною крестики, образки, листки религиозно-нравственного содержания и распространялись св. Евангелие, псалтири, молитвословы и брошюрки религиозно-нравственного содержания. Беседы солдатами посещались весьма охотно и выслушивались с напряжением внимания, что заставляет верить, что текущие чрезвычайные события в нашей истории не заглушили окончательно в душах солдат потребностей веры и желания послушать что-либо «Божественное»; книги же и брошюрки приобретаются солдатами с живейшим интересом. У солдат замечается доброе отношение к своим священникам, которые ревностно трудятся. Священник 225 полка сообщил мне, что солдаты этого полка решили разобрать устроенное для них здание театра и сделать из этого материала храм, которого у них не было, говоря, что не такое время, чтобы веселиться. Храм устроен просто, но производит хорошее впечатление своим незатейливым убранством и порядком. Это весьма отрадное явление. Приходиться наблюдать – в некоторых местах есть хорошо устроенное здание театра, а дома Божьего нет, и, конечно, в зимнее холодное время мало найдется охотников стоять на открытом воздухе и слушать Божественные службы, тогда как театры будут переполняться. Замечается значительная пониженность религиозного настроения среди офицерства, которое в малом количестве посещает Богослужения и в религиозном отношении нуждается в поддержке, чтобы и с этой едва ли не самой важной стороны служить добрым примером для солдат. Настроение солдат в отношении войны составляет желать много лучшего. Часто при разъездах по железным дорогам, да и на местах приходится слышать горячие речи за то, чтобы нам не оставаться на позициях, а заключить мир во что бы то ни стало. Частые смены начальствующих лиц заставляют уже солдат не с таким доверием относиться и к своим прямым начальникам, причем они готовы при всяком случае обвинять их в измене, предательстве, приверженности к старому режиму, хотя бы к тому не было решительно никаких разумных оснований. А это приводит иногда к крайне горьким последствиям.

Проповедник в Особой Армии

Архимандрит Петр

11 сент. 1917 г.

РГИА. Ф. 806. Оп. 5. Д. 10312. Л.224–225об.

Дежурный генерал

штаба Особой Армии

18 сентября 1917 г.

№ 29490 / 2

Действующая армия.

Проповеднику Особой Армии

архимандриту о. Петру Звереву.

По приказанию Командующего Армией Вам надлежит отправиться в город Брянск и посетить 257 пехотный запасной полк для проповеди слова Божия чинам полка.

Генерал-майор

Петров.

И. д. старшего адъютанта,

Подъесаул

Сергеев.

Архив УФСБ по Тверской области. Д. 6540–С. Л. 6.

Его Высокопреосвященству

Высокопреосвященному Серафиму,

Архиепископу Тверскому и Кашинскому

Настоятеля Тверского Успенского

Желтикова монастыря

Архимандрита Петра

Рапорт.

Во втором часу ночи на 17 июля сего года к воротам обители подъехали автомобили – грузовики с вооруженными людьми в солдатской и гражданской одежде, которые потребовали у моих сторожей немедленно отворить им ворота. Один из привратников вступил с ними в переговоры, а другой тем временем увестил меня и всю братию. Мы просили прибывших подождать утра, но когда они произвели выстрел, очевидно для устрашения, братия ударила в набат. Затем неблаговерные посетители вступили со мной в переговоры через закрытые ворота, читая ордер Советской власти о производстве в монастыре обыска. Я ответил им, что так как в настоящее время многие являются вооруженными и в солдатской форме и с разными ордерами, написанными лицами, часто неизвестными [...], то я прошу их, если они люди добрые и не злонамеренные и действительно явившиеся по распоряжению власти, подождать до утра, когда у нас монастырь открывается по устроенному богослужению и тогда исполнить все, что им поручено. Так как в это время стал стекаться народ из близлежащих деревень, то они вынуждены были с большою неохотою [ожидать] утра. Тогда звон был прекращен, по монастырю были расставлены сторожа из числа братии, а все остальные направились в [собор] к св. мощам Святителя Арсения, у которых и начали петь молебен Пресвятой Богородице и Святителю Арсению с акафистом. За [несколько] минут до 4 часов мною было сделано распоряжение отворить ворота, но в это время [некоторые] из прибывших перелезли через ограду и привратник при них отпер ворота. Толпа прибывших вместе с крестьянами вошли в монастырь. Когда они все столпились вокруг старшего посреди монастырского двора, я вышел к ним из собора и они сообщили мне распоряжение Советской власти о производстве обыска. После этого они начали осмотр всего монастыря, начиная с настоятельских покоев, в которые вошли в шапках. Я остановил их и попросил снять шапки, так как в покоях имеются иконы. Часть беспрекословно повиновалась, а несколько человек вступили со мной в пререкания, говорили: «Кто верует, тот пусть и снимает, а мы не веруем, и потому это к нам не относится». Я сказал им, что в свободной стране [провозглашена] свобода совести и вероисповедания, [поэтому] должно быть оказываемо уважение к религиозным убеждениям и чувство верующих не должно быть никем возмущаемо и оскорбляемо. На эти слова мои одни из них, лет 35–40, грубо сказал: «Нечего нам бабьи сказки рассказывать, это нас не касается. Шапок не снимать, начинай, товарищи, обыск», – и всей гурьбой пошли по комнатам. Я попросил представителей из местного населения, чтобы они были свидетелями. В помещении было все перевернуто и перерыто, причем не раз отпускались грубые насмешки и обращения. Так напр., увидавши флакон с одеколоном, один взял его в руки и потрясая им обратился ко мне: «О! Одеколон! Употребляете? Попиваете?». Другой, взявши бинокль и вешая его себе через плечо, сказал: «Советской власти не подчиняется, декретов не читает, бинокля не представил в комитет», причем не оставили они без внимания и просмотра переписки и бумаги, но ничего из них не взяли. Пройдя по всему помещению и не найдя в них никакого оружия, они намеревались, было, идти дальше, как в комнату ворвался какой-то 45 лет штатский в шапке и со сжатыми кулаками, подойдя вплотную ко мне, во всю мочь закричал: «Как ты смеешь столько времени не пускать нас? Какое право ты имел звонить в набат?! Вон отсюда! Сию же минуту убирайся вон из помещения на улицу!». При этих словах он затопал ногами. На это я ему сказал: «Во-первых, прошу Вас на меня не кричать и быть повежливее, а во-вторых, прошу вас показать мне ваши документы?». Тут он снова закричал на меня: «Как ты смеешь спрашивать у меня документы? Я – начальник и состою членом Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией». Я снова попросил его быть потише, не кричать и все-таки показать мне документы, т. к. мне отнюдь неизвестно, начальник ли он и имеет ли сам на это право. После этого он отвернулся к окну, долго рылся в боковых карманах, вытаскивая разные бумаги, раскладывая их на подоконнике и, наконец, подал мне удостоверение в том, что он – Шибаев – состоит членом Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией.

Когда я возвратил ему его документы, то он снова пошел производить у меня обыск, причем «реквизировал» принадлежащую мне пишущую машинку, не взятую первыми осматривавшими помещение (стало быть, в реквизиции ее не было нужды). Из моих покоев все они направились в ризницу, где были в шапках, курили, несмотря на мое предупреждение, своими руками касались облачений, крестов, Евангелий, сосудов, митр, наперсных крестов, панагий и других священных предметов, бывших в ризнице. При осмотре ризницы они позволили себе произносить кощунственные слова и издевательства над монашествующими. Так, в ризнице хранится железный ящик с вещами, оставшимися от покойного Преосвященного Епископа Гавриила и принадлежащими теперь его наследникам. Вскоре по кончине Преосвященного этот сундук был запечатан сургучной печатью, как раз затем была снята наследниками, причем от нее осталась лишь часть. Увидевши, что тут была печать, искатели контрреволюции с насмешкой стали говорить: «Отцы святые! Уже слазили в [ящик], очистили небось его! И печать сломали, у святых отцов какие ящики да сундуки. Золото храните! Ушли спасаться, а сами обирают!». Когда же они потребовали отпереть ящик, то надо было взять ключи у о. казначея, которому доверили насельники, но о. казначей был только что на дворе арестован Шибаевым за приказание бить в набат. На него наставили штыки, заставили сесть на лавочку и не двигаться и затем приставили двух «товарищей» караулить его. Когда я узнал, что о. казначей арестован, я потребовал у Шибаева немедленно освободить его, сказав, что в противном случае мы не можем ничего показывать, т. к. ключи у о. казначея. Шибаев сделал знак рукой и коротко сказал: «Приведи». О. казначей был приведен и освобожден. Прежде чем попросить его дать ключи, я спросил его при всех: «За что тебя, о. казначей, арестовали». «Не знаю», – ответил он. Тогда я обратился с вопросом к вооруженным: «Потрудитесь мне сообщить, за что арестовали о. казначея?». Тогда Шибаев, поддержанный товарищами, сказал: «Что ты нам допрос учиняешь? Отпирай ящик!». В ящике лежали двое часов, которые вертели в руках «товарищи», крест архимандричий и панагия, которые были ими осмотрены и небрежно брошены снова в ящик. В несгораемом шкафу, где хранятся монастырские документы, заинтересовали их ренты, которые они до сего рассматривали, удивляясь тем [что] там написано «не по-нашему». Я поспешил разъяснить им, что теперь все эти бумаги аннулированы и не представляют ценности. «Да?!», – сказал Шибаев и бросил их на дно ящика. Из ризницы пошли все в храм преподобных Антония и Феодосия Печерских. Тут вооруженные разделились: Шибаев с несколькими в сопровождении меня и ризничного пошли в храм, часть отправилась с экономом по подвалам, часть перелезли в сад и стали обрывать яблоки, еще совсем зеленые, а часть пошла по келиям. При входе в храм я попросил Шибаева снять шапку, он снял сам и сказал своим: «Всем не ходить, идите двое, шапки снять». Осмотревши храм, он заинтересовался каменным гробом святителя Арсения, стоял около него и рассматривал и затем мирно спрашивал у меня объяснений, заявив, что он никогда его раньше не видел. В алтарь с Шибаевым вошли двое со штыками и ружьями. На просьбу не входить с оружием в алтарь, они отвечали: «Это не ваше дело, мы знаем, что делаем, мы при своей обязанности». В алтаре Шибаев сам поднимал одежду, как на жертвеннике, так и на св. престоле, ища не спрятано ли под ними какого оружия. Отсюда направились в храм св. Алексея – Человека Божия, где я уже сам спешил к св. престолу, чтобы приподнять немного одежду и не дать возможности им самим касаться св. престола. После этого храма были осмотрены покои Царевича Алексия Петровича и мы все вышли на монастырский двор. Тут Шибаев обратился ко мне с таким вопросом: «А можно мне осмотреть собор, где мощи?». Я сказал ему: «Можно и надо это сделать, чтобы не было никаких недоразумений, и подобные обыски не повторялись больше под предлогом, что не все осмотрено». Он снова отдал приказ не ходить больше двоих в собор никому, поставил караул у дверей, велел снять шапки, снял сам и направился прямо в алтарь, куда мы вошли вдвоем только. Тут он наедине очень просто и мирно спросил меня: «А что, бывает народ-то у вас?» – «Да, по милости Божией начинает похаживать». – «Совсем не тот монастырь, как был прежде, посмотрю я. Бывало полное хозяйство, всего много, а теперь нет у Вас ничего». – «Теперь есть долги, есть нужды, все разваливается, требует ремонта, и самого крупного, средств не хватает, деньги дешевы, а доходы малы». – «Было время, когда и я был религиозным да верующим, когда и не кощунствовал, а искренно веровал, но то прошло». – «А может, Бог даст, и снова вернется к Вам вера», – сказал я, – «случится что-либо или жизнь придет к концу, и станет страшно умирать или вспомнится отец с матерью, их наставления и слезы, вот и снова станете веровать». Тут вошли представители местных жителей (человек 6–8), и он сразу изменил тон и заговорил по-другому: «Ну уж нет, этого никогда не будет, больше я не поддамся обману. А вот лучше Вы скажите, говорите ли Вы проповеди?» – «Говорю». – «А скажите, пожалуйста, граждане», – обратился он к местным жителям, – «что в проповедях своих Архимандрит, не говорит ли чего против властей, не призывает ли к восстанию или вооружению или подобному чему?». На это поселяне ответили дружно: «О. Архимандрит не касается политики, он учит нас добру, Закону Божию, наставляет на хорошее и мы все им много довольны, да вы спросите у комиссаров, трое ходят к нам в монастырь на службу и даже становятся петь на клирос». – «Ну, это хорошо, пусть разъясняет вам притчи что ли из Евангелия, как понимать их, это можно». Бегло осмотрев собор и не подходя к св. мощам, они быстро удалились из собора, как бы больше не случилось бы чего с ними в наказание от угодника Божия. Был уже седьмой час утра. Все собрались вместе, Шибаев сел на лавочку и заснул. Я присел около, остальные нас окружили. Кто-то толкнул и сказал ему: «Товарищ, не спи, неловко». Шибаев открыл глаза, а я попросил его дать расписку в том, что они взяли у меня деньги и пишущую машинку. Шибаев тотчас приказал дать расписку, а сам обратился ко мне со следующими словами: «Посмотрю я на вас, как мне вас жаль – какие вы бедные, несчастные, заблудшиеся». – «Представьте», – сказал я, – «что я именно также думаю про вас – какие бедные, несчастные, заблудшиеся, сошедшие с прямой дороги и идущие кривым путем». Тут выступил кто-то в штатском платье, хотя и с винтовкой и с акцентом нерусским, дерзко и грубо заявил мне: «Ты – врун, ты – обманщик». Я перебил его и спросил: «Позвольте узнать Вашу фамилию?» – «А зачем тебе?» – «Я подам на Вас за оскорбление». – «Ишь чего захотел! Подашь за оскорбление. А я фамилии не скажу, а снова скажу: «Ты – врун, ты – обманщик, обманываешь народ, обираешь его, распространяешь ты и поддерживаешь невежество». – «По-вашему я и мне подобные обираем народ, а по-моему – есть другие, которые обирают народ и заставляют его страдать и мучиться. Но вот пришла к нам холера и, быть может, близко для многих то время, когда они предстанут на суд Божий и узнают всю истину.» – «Ишь чем вздумал пугать, ярославский пулеметчик! Вы давно проповедовали о страшном суде и морочили народ, а его все нет и нет; говорили: «Волос с головы не упадет без воли Отца Небесного», а теперь вот что кругом делается и все ничего. Вот вы нам где сидите (показал на шею); в Ярославле как стреляли в нас из пулемета». Тут выступил еще один, который поднял разговор об идолах, богах, иконах, и у нас начались миссионерские беседы. Во время нее человек в штатском платье и с нерусским акцентом сказал: «Чего тут слушать его; если еще делать дело, так давайте, а если все кончили, так поехали. Товарищ Шибаев, можно ехать?» – «Можно, садись в автомобиль». Человек в штатском, будто поляк и служит на французском заводе. По дороге к воротам один спросил меня: «А можно нам посмотреть мощи?» – «Если вы хотите посмотреть мощи, подайте мне письменно за подписью заявление, я доложу своему Владыке и испрошу разрешение» – «А так не можешь?! Значит у вас ничего нет, мумия египетская лежит?! Знаем мы, как делают эти мощи готовые, все обман». В воротах мне пришлось выручить о. казначея, к которому пристал местный комиссар [...], требовавший у него револьвер. Узнав в чем дело, я сообщил комиссару, что у о. казначея не может быть револьвера, т. к. на днях о. казначей обращался ко мне за разрешением хлопотать о дозволении сторожу иметь револьвер для охраны картофеля». – «Да, он вчера был у меня, а я не разрешил ему». – «Так что же Вы спрашиваете у него? Если бы у него был, он не пошел бы к вам, а если ходил, стало быть у него нет, нечего и спрашивать». – «А я так, на всякий случай». Тут они сели все на грузовик, некоторые начали махать шапками, стрелять в воздух и отбыли под редкие отзывы местных жителей, которых я пригласил к св. мощам поблагодарить Бога и отслужить благодарственный молебен. Поблагодарив жителей за доброе отношение, я попросил их и впредь не оставлять без своего попечения и охраны народной святыни, взять монастырь под свою защиту и сообщить Советской власти, чтобы она впредь ничего не предпринимала в обители без ведома местных жителей. В этом роде они обещали составить приговор. Меня и троих братий хотели арестовать за звон и увести с собой, но местные крестьяне воспротивились этому и уговорили их всех оставить на свободе. Ввиду того, что подобные обыски могут повторяться, жители каждую ночь посылают в монастырь от себя двух человек, которые вместе с братией дежурят до утрени. После выяснилось, что обыскивателями были забраны следующие контрреволюционные предметы: в покоях настоятеля – пишущая машинка и бинокль, в келии о. казначея на 35 руб. медных денег и фунта два сахара; у свечника – 25 руб. серебряных; у иеромонаха Питирима, который в свободное время занимается починкой разных золотых, серебряных и металлических вещей, – дамские золотые часы и двое мужских серебряных часов. При обыске кладовых вооруженные люди брали сушеные фрукты и ели. Кроме того, один предложил послушнику 100 руб. денег за то, если он покажет, где хранятся запасы муки и хлеба. Один из вооруженных схватил за руку иеромонаха Питирима, дернул его, приказал остановиться ему, не двигаться с места, а затем взял штык на перевес, обошел вокруг иеромонаха, продержал его около 5 минут и потом пустил. Братия вся держала себя мужественно, вежливо и тактично, не давала повода ни к каким нареканиям и каждый исполнял усердно то дело, на которое был поставлен. Вчера человек в штатском платье встретил в городе иеромонаха Питирима и сказал ему: «Мы еще приедем к вам и арестуем вашего набатчика за то, что он звонил». – «Вы хоть днем приезжайте», сказал ему о. Питирим. – «Ну нет, днем неинтересно, ночью лучше».

О всем вышеизложенном имею честь почтительнейше донести Вашему Высокопреосвященству.

Вашего Высокопреосвященства, Милостивейшего Архипастыря и Отца, нижайший послушник Настоятель Архимандрит Петр

20 июня 1918 года

ГУ ГАТО. Ф. Р–641. Оп. 1. Д. 1381. Л. Л. 280–284.

Протокол.

1918 г. 1б ноября.

Опрошен: архимандрит Петр, 43 г.,

Желтикова монастыря.

На предъявленные мне документы о событии в Орловской губ. Брянского у[езда] во время крестного хода, [могу сказать] только [то, что] данный священник, который обращался ко мне с вопросом о [происшедшем] событии, [просил моей помощи], но я на его заявление ничего не отвечал, и на место не выезжал, т. к. я в это время находился на фронте, где служил священником в [...] особой армии. Что [другие] присланные мне письма эти были от одного знакомого мне присяжного поверенного, с которым я познакомился в гор. Туле у местного архиерея, и на письма я никакие ему не отвечал. Служа настоятелем Желтикова монастыря, во время моей службы я никогда не вел никакой агитации против советской власти. Моя цель и убеждения были далеки от всякой политики, как активной, так и пассивной, кроме чисто научно-религиозных.

Архив УФСБ РФ по Тверской области. Д. 6540–С. Л. 10об.

Протокол

16 ноября. 1918 г.

Архимандрит Петр – человек очень религиозный и политической деятельностью у нас совершенно не занимался и [мы этого] не могли видеть.

Свидетели Волостного комитета

Никулинской волости

Архив УФСБ РФ по Тверской области. Д. 6540–С. Л. 10.

В Тверскую Чрезвычайную

Следственную Комиссию.

Гражданки вдовы

Анны Васильевны Зверевой

ПРОШЕНИЕ.

В Тверской тюрьме в настоящее время содержится мой родной сын архимандрит Петр. Сидит он около месяца и пока никакого обвинения к нему не предъявлено. Народ, ценя его деятельность, как доступного пастыря, чуждого какой бы то ни было политической деятельности дважды возбуждал ходатайство об освобождении из заключения, но до сего времени ходатайство это не уважено.

Ввиду того, что мой сын болен, в удостоверении чего представляется при сем свидетельство врача, и таким образом дальнейшее пребывание его в заключении окончательно подорвет его силы, я, как его родная престарелая мать, вдова, живущая его материальной помощью, каковой в настоящее время лишена, убедительно прошу Чрезвычайную Следственную Комиссию освободить сына моего от заключения и выдать его мне на поруки.

В случае уважения этого ходатайства мой сын по освобождении от заключения, ручаюсь, немедленно покинет пределы Тверской епархии. В обеспечение этого ручательства ниже помещается и подпись моей родной дочери Варвары Константиновны Зверевой, служащей в Московском Акцизном Комиссариате.

Анна Зверева.

Варвара Зверева.

Архив УФСБ РФ по Тверской области. Д. 6540–С. Л. 9.

Ваше Высокоблогословение

Досточтимый собрат отец Благочинный

В святительских заботах о спасении душ верующих чад Нижегородской паствы Его Высокопреосвященству, архипастырю нашему, Архиепископу Евдокиму благоугодно было возложить на меня организацию общенародного церковного пения в храмах города Нижнего Новгорода и, по возможности, в других местах Нижегородской епархии.

Не надо говорить, какое важное воспитательное значение в жизни церковной имеет общее церковное пение, когда православный христианин является в храме не простым слушателем того, что поется, читается и совершается в храме, а сам непосредственно принимает живое и сердечное участие в отправлении богослужения церковного, проникается духом церковных песнопений, переживает мысли и чувства, в них выраженные, а само богослужение принимает более осмысленный характер, приближающийся к чину богослужений древних времен, когда, например, на призыв священнодействующего «Горе имеем сердца» ответствовал не один или несколько певцов, а все предстоящие «людие» едиными усты и единым сердцем взывали: «Имамы ко Господу». Массовое общенародное, простое безыскусственное пение при совершении литургий, всенощных бдений, торжественных всенародных молебствий, акафистов, крестных ходов по полям, паломничеств и внебогослужебных религиозно-нравственных бесед, чтений и уроков Закона Божия в храмах способствует религиозному подъему духа и производит неизгладимое впечатление на присутствующих.

Общенародное церковное пение является одним из могучих средств против сектантства, религиозного индифферентизма и неверия; оно способствует укреплению в сердцах истин веры Христовой, православной. Пришло время обратить самое серьезное внимание и на эту сторону церковного богослужения.

Опыт показывает, что для введения этой красоты в церковное богослужение не надо обладать особенным голосом и знанием нот, а лишь бы иметь доброе усердие и проникнуться сознанием важности этого великого и святого дела.

В праздничный день, после краткого пастырского призыва к предстоящим в храме принять участие в общем пении, пусть один или несколько певцов, став на амвоне или среди храма, неторопливо и «высшим гласом» поют в своем мотиве данное церковное песнопение.

Несомненно, к этим певцам тотчас же присоединят свои голоса сначала дети, девушки и женщины, а затем и мужчины не преминут славословить Господа с общей христианской семьей. На самых первых порах для общего пения надлежит избирать общеизвестные песнопения: Богородице Дево, Хвалите имя Господне, Воскресение Христово видевше, Взбранной Воеводе, Блаженны, Верую, Отче наш и др., и постепенно переходить к исполнению других песнопений церковно-богослужебного круга, причем грамотные дети и взрослые да приносят с собою те молитвословы, кои сохранились в их домах. Пусть пение будет сначала робкое, несмелое и даже нестройное. С течением времени оно, несомненно, выльется в могучий, стройный хор и «сладость церковную», лишь бы неослабно, при всяком удобном случае петь и петь Господу и призывать к славословию имени Его всех верующих братьев и сестер наших. «Пою Богу моему Дóндеже есмь».

Считаю долгом присовокупить, что участие кого бы то ни было в общем церковном пении должно носить характер совершенно свободный, добровольный, без тени с чьей-либо стороны хотя бы косвенного принуждения и навязчивости.

С архиепископского благословения я счел долгом поделиться этими мыслями и пожеланиями с Вашим высокоблагословением и братски просить Вас, не найдете ли возможным и благовременным на ближайшем пастырском совещании обсудить вопрос об организации общего церковного пения в храмах Вашего округа с приглашением к этому святому делу ближайших помощников пастыря – отцов диаконов, псаломщиков и др. ревнителей церковного пения.

Был бы весьма признателен и сердечно благодарен, если бы Вы соблаговолили, хотя бы в нескольких словах, сообщить мне сведения по вопросу об организации общего церковного пения в церквах Вашего округа для доклада о сем Совету Братства Святого Креста (отдел певческий).

Братски приветствую Вас и молю Господа, да споспешествует Он Вам в этом святом деле.

Архив УФСБ РФ по Тверской области. Д. 7564–С. Л. 146об.

Его Высокопреосвященству

Высокопреосвященнейшему Евдокиму,

Архиепископу Нижегородскому

и Арзамасскому,

Петра, Епископа Балахнинского

Рапорт.

По приглашению священника и прихожан с. Мокрого Нижегородского уезда и с благословения Вашего Высокопреосвященства я 16 сего марта отправился в село Мокрое, куда прибыл ко всенощному бдению. В храме я встречен был протоиереем о. Николаем Спасским из села [Семенки] и местным священником, который произнес речь. Всенощное бдение началось в 5 ч. вечера и совершалось по возможности по уставу без пропусков. Священнослужащие разделили между собой чтение. Народ до тесноты переполнял храм, так что свечи еле горели. Много было детей. Пришли и местные старообрядцы. За всенощным бдением я произнес поучение: «О святых мощах», т. к. старообрядцы позволяют говорить православным: «Вот де какие мощи-то у вас оказываются после Патриарха Никона, нет мощей у вас, потому что вера ваша неправая». После службы я воспользовался присутствием в храме массы детей и провел с ними беседу о Боге, Творце мира и о некоторых свойствах Божиих. Дети дружно отвечали, а взрослые все стояли, и ни один не ушел из храма, несмотря на то, что было уже десять часов вечера и многие пришли издалека.

По приходе в дом священника я пригласил туда членов приходского совета, расспрашивал о их деятельности, объяснил им крайнюю необходимость сплочения около храма своего, примкнуть крепче к Церкви Божией и не только заботиться о спасении души своей, но и устраивать внешнее благополучие Церкви, самим заботиться теперь обо всем, что касается Церкви и Всеусердно помогать решительно всем на нужды как центральных духовных учреждений, так и местных, епархиальных. Члены Совета сказали, что они постановили дать пятьсот рублей, дадут и еще. Затем я поднял вопрос о преподавании детям Закона Божия, что особенно было дорого и близко сердцу членов Совета. Из разговора выяснилось, что в благочинии нигде не ведется преподавание Закона Божия ввиду отрицательного отношения к этому вопросу Советской власти. Я объяснил им, в каком положении находится этот вопрос в настоящее время, указал на преподавание детям Закона Божия во многих храмах Нижнего Новгорода, и сообщил, что при Братстве Св. Креста по мысли Вашего Высокопреосвященства открыт законоучительский отдел, куда священники и могут обращаться за всеми справками, указаниями, разъяснениями. Выяснилось, что советская власть пошла навстречу поселянам и на их ходатайство ответила разрешением детям изучать Закон Божий, но не в школе, а в частном помещении. Немедленно было найдено помещение, и я предложил священнику поспешить начать дело преподавания, воспользовавшись моим началом. Поселян же просил посылать детей неопустительно на эти занятия, т. к. они сами видят, к чему приводит безбожие. Просил их не забыть и посильных трудов священника.

На другой день, т. е. 17 марта, я совершил в 8 ч. утра Божественную Литургию, за которой рукоположил во диакона. Народа было еще больше, так что храм положительно не мог вместить всех. За Литургией я произнес слово: «О бытие Божием». Когда я стал после службы благословлять народ, то богомольцы благодарили меня сердечно и единодушно вместе со священником, который сказал несколько слов, а затем богомольцы стали просить сказать им, как надо жить при настоящих условиях. Тут я снова произнес слово, которое было часто прерываемо возгласами: «Верно, правильно», и горячими слезами многих. После этого многие старались мне выразить свое внимание – кто деньгами, кто мукой, кто картофелем, принося все это в дом священника. Между прочим, сказано было и следующее: «Ты, Преосвященнейший Владыко, ни о чем не думай и не беспокойся – мы тебя прокормим», и обещали еще собрать и привести. Рассказали мне следующий случай, имеющий место после всенощной. Одна старообрядка-поморка побывала за всенощным бдением, пришла домой, села к столу и разрыдалась. На вопрос: «Что с ней», она ответила: «Да как хорошо и торжественно у вас в церкви, а у нас что? Священники служат!». Говорили, будто на старообрядцев торжественное служение произвело сильное впечатление.

Вечером 17 марта в 5 ч. отслужено мною в женском Крестовоздвиженском монастыре вечерня и пассия, за которой произнесена речь: «О святых мощах». Сослужащих было шесть иереев, пели сестры обители. Храм был переполнен молящимися, среди коих видно было многих в солдатских шинелях. Акафист и некоторые песнопения были пропеты всеми молящимися. В конце был произведен сбор доброхотных даяний в пользу Братства Св. Креста.

Вашего Высокопреосвященства покорный послушник Петр,

Епископ Балахнинский

1919 г. марта 18 дня.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 51. Л. Л. 41–42об.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Евдокиму, Архиепископу Нижегородскому и Арзамасскому,

Петра, Епископа Балахнинского.

Рапорт

19/2 мая 1919 г.

С благословения Вашего Высокопреосвященства я отправился 19-го сего апреля из Нижнего Новгорода в Оранский монастырь для сопровождения в крестном ходу чудотворной Оранской Владимирской иконы Божией Матери. На Ромодановском вокзале помощник коменданта станции весьма любезно предоставил мне и троим сопровождающим меня лицам четыре места в штабном вагоне; хотя последний представлял из себя не более не менее как только вагон товарный, однако в нем можно было ехать все же с некоторыми удобствами.

В Оранский монастырь я прибыл около 11 часов утра и прошел в теплый храм. Вечером соборно с о. Настоятелем Архимандритом Аркадием и пятью иеромонахами я отслужил пасхальную вечерню с утреней при большом стечении народа. На другой день, т. е. в среду, в 8 часов утра я соборно служил Божественную Литургию, за которой произнес поучение в большом количестве собравшемуся народу, слушавшему весьма внимательно. Вечером соборно служил всенощное бдение, за которым говорил поучение. В четверг утром в 7 часов служил соборно Божественную Литургию, за которой говорил поучение. После литургии мною был отслужен молебен с акафистом Божией Матери и затем пред отправлением крестного хода было сказано мною слово о значении крестного хода и о том, как надо себя держать во время паломничества. За время пребывания моего в Оранской обители я посетил богодельню, переведенную из Нижнего в Оранский монастырь и размещенную в архиерейских покоях и в братских корпусах, причем в помещении о. Наместника живет смотритель богодельни с женою и детьми. Затем мною [был] осмотрен весь монастырь – ризница, библиотека, трапезная, летний храм, лавочка книжная и иконная, а также и два братских корпуса. Все найдено в образцовом порядке, причем меня удивила приятно чистота, которая так редко бывает в мужских обителях. Богослужение совершается чинно, неспешно, уставно; братия поет стройно на два клироса и выглядит чисто, опрятно и держит себя чинно.

Проводивши в полном облачении крестный ход до границы деревни Оранской, я разоблачился и пошел в дальнейший путь простым паломником. В 9 часов вечера мы прибыли в село Каменку, пройдя 20 верст и [...] начали всенощное бдение при громадном стечении народа. Здесь проездом бывали архиереи, но никогда не служили, а потому народ с живейшим участием следил за службой, окончившейся в одиннадцать с половиной вечера. На другой день я служил Божественную Литургию в 7 ч. утра при громаднейшем стечении народа и произнес поучение. За вечерним богослужением и Литургией были старообрядцы Австрийского священства, приславшие мне через единоверца Китаева свою благодарность. Здесь посетил я место упокоения р. Б. Петра Дмитриевича – дьячка местного храма. Он скончался в 1814 году, весьма чтится народом за свою праведную подвижническую жизнь. Он же построил и прекрасный просторный каменный храм и при нем красивую [...] колокольню.

Далее мы шли до с. Вязовок, где я во время совершения молебнов созвал группу детей и познакомился с их знанием Закона Божия.

В 7 ч. вечера мы пришли в с. Борисовское, которое от с. Каменок находится на расстоянии 15 верст. Здесь соборно при громадном стечении богомольцев служили всенощное бдение при общем народном пении. Всенощное бдение окончилось в 11 ч. вечера. На другой день в 7 ч. утра я совершил соборно Бож[ественную] Литургию и говорил поучение, выслушанное с напряженным вниманием. Отсюда мы направились в Нижний. За 7 верст до города я облачился в полное облачение и шел так до самого Крестовоздвиженского женского монастыря. Во всю дорогу пел народный хор из нескольких десятков человек под управлением выбранного руководителя, все время без устали певшего. Вместе со мною шли двое миссионеров – противораскольнический миссионер Степан Иванович Кастров и его сотрудник. В течение пути нам пришлось разрешить массу разных вопросов как религиозного, так и житейского характера. Повсюду я говорил с членами приходских советов, разъяснял им современное положение Церкви, их обязанности и просил всеми мерами стараться обеспечить церковные учреждения, на что все единогласно и дружно отвечали полною готовностью. Говорил повсюду и о необходимости преподавания детям христианского вероучения и о поднятии нравственного уровня среди населения и о единении со своими пастырями и архипастырями и т. п. По пути ко мне подходили члены приходских советов разных приходов и усердно просили меня приехать к ним для служения, причем выражали готовность принять все меры к удобнейшему для меня проезду. Я всюду давал свое согласие, если на сие последует соизволение Вашего Высокопреосвященства. Раскол видимо слабеет, но неверие и сектантство поднимает голову, пробирается в самые тихие уголки и, по-моему, сейчас неотложная нужда посещать сельские приходы и поддерживать как пастырей, так и пасомых.

Вашего Высокопреосвященства

покорнейший послушник Петр,

Епископ Балахнинский.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 51. Л. Л. 43–44об.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященному Евдокиму, Архиепископу Нижегородскому

и Арзамасскому

Петра, Епископа Балахнинского

Доклад.

Имею честь доложить Вашему Высокопреосвященству нижеследующее. В 3-м Семеновском благочинном округе церковно-приходская жизнь совершенно не налажена, т. к. местный отец благочинный, священник Серафим Миловский, в течение года (по словам священников) не подавал никаких признаков своего существования, вследствие чего они не были решительно ни о чем осведомлены и не имели никаких руководящих указаний ни от епархиального совета, ни от архиереев. Во всех селах этого благочиния, мною посещенных, я разъяснял соборные определения и давал необходимые указания, но полагаю безотлагательно необходимым уволить от должности благочинного о. Серафима Миловского и до выборов назначить какого-нибудь энергичного, усердного и авторитетного заместителя. По отзыву духовенства таковым могли бы быть: отец духовник священник Андрей Троицкий и брат отца благочинного 2-го округа – священник села Кандоурова отец Феодор Смирнов.

Вашего Высокопреосвященства

покорный послушник Петр,

Епископ Балахнинский.

17/30 июня 1919 г.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 51. Л. Л. 69–69об.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Евдокиму, Архиепископу Нижегородскому и Арзамасскому,

Петра, Епископа Балахнинского.

Доклад.

Имею честь доложить Вашему Высокопреосвященству нижеследующее.

В ночь с з на 4 июня ст. ст. после обысков в домах арестованы священники: села Пурех близ г. Семенова о. Терновский, Медведковского женского монастыря о. Вельский и села Саятиц о. Введенский. В нескольких окружных селах священники мобилизованы и поэтому громадный район остался без священнослужителей. Верующие крайне опечалены этим и просили меня хотя бы временно прислать к ним священника, пока они станут хлопотать пред властями о возвращении священников. При обыске у священников по словам присутствовавших ничего нелегального найдено не было.

Вашего Высокопреосвященства

покорный послушник Петр,

Епископ Балахнинский

17/30 июня 1919 г.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 51. Л. 74.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Евдокиму, Архиепископу Нижегородскому и

Арзамасскому,

Петра, Епископа Балахнинского.

Доклад.

Имею честь доложить Вашему Высокопреосвященству нижеследующее.

Во время посещения церквей гор. Семенова я узнал, что за архиерейскими Богослужениями присутствуют старообрядцы (беглопоповцы), у коих в городе есть свой храм, но нет священника, и мне пришло на мысль посетить и их, о чем я и сообщил бывшему в соборе черноризцу Феофилакту, который заведует у старообрядцев храмом и отправляет службы. Он выразил мне свою радость и готовность принять меня в храме. На другой день я в сопровождении о. протоиерея ключаря В. П. Веселовского и протоиерея о. Гр. Ст. Гагинского отправился в старообрядческий храм, где меня ожидало человек тридцать прихожан. Встретили они меня земным поклоном, называя Преосвященным Владыкой. Я сказал им, что, посещая свою паству, я узнал, что у них нет пастыря, и захотел навестить и их, т. к. думаю, что и им в настоящее время нелегко живется, и что и они нуждаются в слове утешения, одобрения и подкрепления. Они были растроганы этим, благодарили меня и стали просить меня перейти к ним и восстановить кафедру великих древних святителей. Я сказал им, что и я был бы счастлив и возблагодарил бы Бога, если бы мне пришлось когда-нибудь молиться вместе с ними в их хорошем храме, но при условии, что они соединятся с нами на правах единоверия. При этом я старался им выяснить то странное положение, в которое они попадают, принимая от нас «бывших попов», т. е. покрививших душою уже и не принимают тех, которых мы им дадим законно, и которые будут исполнять все их обряды и обычаи. Затем я упомянул, что нынешнее время особенно призывает нас к единению, миру, согласию и что между православными церковниками и старообрядцами прекращается всякая вражда, заменяясь взаимным тяготением. «И дай Бог», – закончил я, – «чтобы скорее рухнули все преграды, и мы – дети одного народа и когда-то дети одной истинной Церкви – едиными усты и единым сердцем славили Бога!».

Черноризец предложил мне («еретику!») осмотреть алтарь, куда я и зашел. По выходе из алтаря черноризец Феофилакт спросил меня, приму ли я от него икону. Я ответил, что приму с любовью, и тогда он поднес мне старинную икону «Печерской Божией Матери». При отходе моем все снова сделали мне земной поклон, благодарили за внимание и посещение и просили не забывать их. Я в свою очередь поблагодарил их за прием и еще раз просил подумать о соединении с Церковью. Черноризец несколько раз приходил ко мне в дом о. прот. Гагинского, чтобы видеться со мной и побеседовать, а кто-то из купцов-старообрядцев прислал мне к отъезду разных припасов.

При посещении села Развилья я узнал, что в 4 верстах находится знаменитый Малиновский Бугровский скит и направился туда пешком в сопровождении отца протоиерея-ключаря. Скит занят комиссариатом по социальному обеспечению. Насельников никого нет, кроме одного настоятеля слепца иеромонаха Тихона, который ласково принял меня, показал великолепный храм, только просил не заходить в алтарь, затем сообщил, что им получены из Семенова хорошие сведения о моем посещении старообрядческого храма и добрые отзывы о моем служении, которое будто бы очень понравилось старообрядцам и также стал просить меня перейти к ним, обещая принять меня вторым чином. На это я стал говорить ему, что даже 3-м чином нельзя согласиться перейти к ним, т. к. никакой ереси за Церковью нет и не было. Когда он сказал, что они ересью считают допущенное в Церкви обливательное крещение, я ему разъяснил дело и указал на ряд епископов, которые боролись с этим. Затем он сказал, что вообще Церковь наша очень склонна к католичеству. На это я ему ответил: «Насколько она склонна, видно из того, что на Всероссийском Соборе было определено, чтобы в епархиях были и противокатолические миссионеры». Он остался удовлетворенный и обещал хлопотать о принятии его паствой единоверия.

Когда затем я совершал молебен в с. Васильково, то за молебном по словам священника было много местных старообрядцев, к коим я после молебна обратился со словами привета, указывая на наступившее время, как самое благоприятное для возвращения в лоно Св. Матери Церкви. После служения в дом священника пришли два видных старообрядческих деятеля (беспоповцы) и обратились ко мне за советом, называя Преосвященнейшим Владыкой, как поступить им с преподаванием детям Закона Божия. Я разъяснил им последнее распоряжение советской власти на этот счет и сказал им, что, если у них нет законоучителя, то они могут просить местного православного священника, которому я благословлю преподавать детям старообрядцев Закон Божий по старообрядческим книгам. «Но заботясь о детях», – сказал я, – «не забывайте и самих себя. Подумайте, не пора ли и нам с вами окончательно разрушить преграду, мешавшую нашему соединению и снова составить одну Церковь».

Дальнейшая беседа показала, что и у них в душе зародилось уже желание соединиться, и я просил их порадеть о великом святом дне, на что они изъявили свое согласие.

Священник села Василькова, встретившись со мной в с. Рожкове, доложил мне, что бывший у него видный старообрядец из Семенова сказал ему: «Слова Первосвященного Петра близко приняли к сердцу и мы думаем, действительно, не пора ли нам просить себе единоверческого священника». Он же сообщил и о добром настроении, оставшемся у беспоповцев, с которыми я виделся. Я просил священника всячески подогревать это настроение и обо всем докладывать мне.

Вашего Высокопреосвященства

покорный послушник Петр,

Епископ Балахнинский.

17/30 июня 1919 г.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 51. Л. Л. 54–56.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященному Евдокиму, Архиепископу Нижегородскому и

Арзамасскому

Петра, Епископа Балахнинского

Доклад.

Имею честь доложить Вашему Высокопреосвященству, что 19 сего июня я отправился пешком из Нижнего Новгорода с крестным ходом для сопровождения Оранской чудотворной иконы Божией Матери. В селе Каменке в этот же день я отслужил всенощное бдение, а на другой день, 20 июня, Божественную Литургию, за которой произнес поучение. В этот же день я посетил село Спирино, а вечером прибыл в Оранский монастырь, где служил Божественную Литургию, во время которой после поучения, сказанного отцом протоиереем Владимиром Серебровским о почитании Божией Матери, сказал и я несколько в добавление. 22 июня я посетил село Ивановское, где служил Божественную Литургию, говорил поучение и беседовал с прихожанами. 22 июня служил в Оранском монастыре всенощное бдение, а 23-го – Божественную Литургию, за которой говорил поучение. После Литургии я выехал в село Вязовку, служил всенощное бдение, а 24-го – Божественную Литургию, за которой произнес поучение, а затем отслужил на сельском кладбище панихиду и на средине села молебствие о даровании дождя.

В селе Спирине приходской совет бездействует, преподавания Закона Божия нет, в храме, и особенно в алтаре, – пыль, паутина, беспорядок, одежда на святом престоле совершенно обветшала, оборвалась, и с правого переднего угла видна срачица, плат, в который завернут св. Антиминс, прохудился. Когда я сообщил об этом отцу благочинному протоиерею Виноградову, то он сказал, что он уже несколько раз обращал внимание причта на все мною указанное, но совершенно напрасно. Особенно холодно, по его словам, относятся к службе местные диакон и псаломщик, отдавая и свое время и свои силы посторонним занятиям, из-за которых они опускают и службу. Церковный староста произвел на меня хорошее впечатление, хвалит его и отец благочинный.

В селе Ивановском дело обстоит еще хуже. Там уже нет приходского совета, нет преподавания Закона Божия («А где же мне преподавать?» – спросил меня священник), всюду пыль, паутина, копоть, сборов никаких не производится, и лишь внес священник всего 20 руб. «в церковную лепту». Жители деревни Оранки говорят, что священник от них отказался, а священник сообщил мне, будто они от него отказались, о чем он и докладывал Вашему Высокопреосвященству. Дети в его приходе ничего не знают, взрослые ни к чему не приучены: за Божественной Литургией, например, они не положили ни одного земного поклона, да и крестное знамение они клали не истово, как обычно кладут в других приходах. Бывшим в храме богомольцам и священнику я старался выяснить необходимость устройства приходской жизни по соборным определениям.

Вашего Высокопреосвященства

покорный послушник Петр,

Епископ Балахнинский.

25 июня 1919 г.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп.2. Д. 51. Л. Л. 58–59.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Евдокиму, Архиепископу Нижегородскому и

Арзамасскому

Петра, Епископа Балахнинского Доклад.

Согласно предложения Вашего Высокопреосвященства от 22 мая сего 1919 г. за № 4152 я выехал 31 мая из г. Нижнего Новгорода в сопровождении о. Ключаря Протоиерея В. П. Веселовского и двоих иподиаконов для обозрения части Семеновского уезда, из каковой поездки возвратился 14 сего июня.

За это время мною были посещены: гор. Семенов, Медведевский женский единоверческий монастырь, села: Кантаурово, Быдреевка, Пурех, Святицы, Развилье, Васильково, Юрасово, Городище, Заскочиха, Линево, Межуйки, Рожново, Собчино и два старообрядческих храма – в гор. Семенове и в Малиновском Бугровском скиту.

В Быдреевке, Пурех и Городище я был проездом и потому не служил в них, а лишь беседовал с верующими. В Богородице- Рождественском храме гор. Семенова, в Святицах, Василькове, Медведевском женском монастыре и Собчине я служил молебны. В остальных приходах везде совершал всенощные, Божественные Литургии и после Литургии направлялся с крестным ходом на сельское кладбище, где служил великие панихиды. Везде говорил по 2–3 проповеди, экзаменовал детей по Закону Божию и затем беседовал с верующими о христианской жизни и о необходимости скорейшего проведения в жизнь прихода соборных определений. В г. Семенове в соборе после вечерни в воскресный день и после молебна с акафистом Божией Матери я провел большую беседу о почитании св. Мощей. В Медведевском женском монастыре после молебна с акафистом Божией Матери я посетил некоторые келии сестер, осмотрел все храмы и монастырскую ризницу.

Кроме сел я посетил многие деревни, служил в них молебны, навещал больных и заходил в избы некоторых благочестивых христиан, раздавал листочки религиозно-нравственного содержания и отвечал на разные предлагаемые мне вопросы касательно и внутренней и внешней жизни. В Медведевском женском монастыре в течение двух с половиною часов ночью беседовал с четверыми молодыми красноармейцами, которых монахини называли комиссарами, о Богослужении и бытие Божием. Молодые люди сами пожелали говорить со мной, прислав монахиню спросить меня, могут ли они задать мне несколько вопросов. Держали себя они и говорили вежливо, без горячности и без задора.

Самое тяжелое впечатление произвели на меня приходы з-го Семеновского Благочиннического Округа. В них нет никакого признака, какой бы то ни было деятельности, предъявляемой текущим временем. Священники все в один голос заявляли мне, что отец Благочинный за целый год не подал никакого признака своего существования, посему духовенство и не осведомлено решительно ни о чем.

Не лучше обстоит дело и в 1 Семеновском Благочинническом Округе, где Благочинным состоит свящ. соборной гор. Семенова церкви о. Константин Милотворский. О. Милотворский – человек с весьма слабым здоровьем, а, главное, переносит много тяжелого в своей личной жизни: недавно овдовел, причем на руках у него осталась большая семья, дети не устроены, а сын сидит в тюрьме, сам он запуган, как и все духовенство г. Семенова, обысками и угрозами. Все это мешало ему работать, и в его благочинии тоже нигде не проводится в жизнь реформа. В этом отношении 2-й Семеновский Благочиннический Округ много счастливее, так как в нем благодаря деятельному, энергичному и уважаемому духовенством о. Благочинному, приходская жизнь налаживается. Всюду есть приходские Советы, во многих селах они собираются, работают, ведут журналы, производят сборы на нужды епархии и интересуются жизнью Церкви.

Самое ужасное – это то, что дети повсюду абсолютно не имеют никаких познаний по Закону Божию, мало есть таких, которые знают такие употребительные молитвы, как «Отче наш» и «Богородице, Дево, радуйся». А что они действительно не знают, а не просто от застенчивости не отвечали, за это говорит то, что на вопросы по арифметике они давали быстро почти всегда верные ответы. Когда я смотрел на это подрастающее поколение, не имеющее равно никакого понятия ни о Боге, ни о религии, ни о духовной, конечно, жизни, не умеющие ни правильно перекрестится, ни подойти под благословение, я приходил в ужас при мысли, что ведь все они немногим лучше язычников, и что, выросши, они в громадном большинстве погибнут, отойдя от Церкви, от веры, сделавшись безбожниками, неверами. И духовенству не следовало бы просматривать такое обстоятельство. Оно должно было бы приложить все старание и учить детей Закону Божию. Повсюду я наблюдал такое явление: пока совершается Богослужение в храме, дети бегают вне храма, даже на паперти играют, смеются, кричат или спят на траве под деревьями. Поэтому я особенно рекомендовал духовенству не терять времени и немедленно приступать к занятиям с детьми, а родителям внушать и объяснять, как они должны дорожить занятиями детей по Закону Божию, а поэтому должны неопустительно посещать их на уроке и всячески содействовать духовенству, чтобы уроки шли успешно. Народ везде принимал мои наставления близко к сердцу и повсюду выражал печаль свою, что дети до сих пор не учатся Закону Божию.

Было бы вполне благовременно, если бы духовенство теперь же начало занятия и со взрослыми, т. к. и взрослые весьма нуждаются в катехизации. Необходимо, как пред первою исповедью, спрашивать от детей некоторых первоначальных понятий о Боге, Церкви и знание самых важных молитв, так от взрослых требовать более широких познаний, хотя, напр., пред вступлением в брак.

Правда, можно бы большей деятельности ожидать от духовенства, но, с другой стороны, духовенству приходится жить и работать в весьма тяжелых условиях и надо отдать справедливость, что духовенство посещенных мною приходов, несмотря на трудность и опасность, не бежит с приходов, остается на своем посту, служит, молится, ободряет верующих и старается о благолепии храмов, содержит их в чистоте, имеет хоры и пользуется любовью своих прихожан. В большинстве приходов более чем скромно живет духовенство, но у каждого в домах имеется библиотека с книгами по Свящ. Писанию, по расколоведению и по сектанству, по аскетике и с творениями св. Отцов.

На что бы следовало обратить особое внимание, так это на совершение Богослужения (особенно всенощное бдение). Они совершаются далеко не уставно: пропускаются кафизмы, стихиры, канон и вместо стихир на хвалитех поются всегда одни лишь стихи. Это я наблюдал и не в Семеновском только приходе, а и в других местах. Проповеди не произносятся давным-давно, т. к., по словам духовенства, говорить весьма рискованно. Я рекомендовал, по крайней мере, в тех храмах, где бывает промежуток между утреней и Литургией, поручать кому-либо из любителей или усердствующих читать жития Святых. Необходимо ввести однообразие повсюду в поминовении Святейшего Патриарха, правящего Архиерея и державы Российской, а то буквально нельзя найти двух храмов, где бы одинакова была форма поминовения.

Во всех селениях среди православных живут и старообрядцы. Православные крестятся двуперстно, имеют лестовки, а во многих избах я встречал в переднем углу старопечатные псалтири, по которым в семьях ежедневно читаются кафизмы. Тут же повсюду висят и лестовки. «Богородице, Дева, радуйся» повсюду читается по-старообрядчески. К духовенству везде отношение почтительное, к храму усердное, к Таинству исповеди и Св. Причастия аккуратное. Только в с. Межуйках и Рожнове духовенство жаловалось на то, что часть прихожан уклоняется от причащения Св. Христовых Тайн, заявляя себя недостойными.

Настроение народа весьма тяжелое от всех условий современного положения; он исстрадался, измучился и не видит способа улучшить свой быт. Хлеба у многих давно не стало, а потому сплошь и рядом видишь по деревням заколоченные избы, из которых жители уехали в более хлебные губернии. Народ жаждет ласки, привета, сочувствия и на всякое приветливое слово горячо отзывается. В селе Межуйках меня поразило одно обстоятельство. После Литургии и моей беседы с прихожанами, когда зашел в дом священника, чтобы подкрепиться в дорогу, меня вызвали в первую комнату, куда прихожане собрали своих больных: чахоточных, параличных, с сухими руками и ногами и просили меня благословить их и утешить. И пока я говорил в доме, к дому везли на лошади таких, которых нельзя было иначе доставить.

Верующие выражали желание, чтобы скорее издавался какой-либо религиозно-нравственный журнал, чтобы его можно было выписывать и из него почерпать как верные сведения, так и правильное освещение разных событий. И действительно, народ жаждет книг и, конечно, главным образом, книг «божественных», душеспасительных. И крайне необходимо при первой возможности дать верующим то, в чем у них такая насущная потребность. Иногда я из какой-либо деревни, недалеко отстоящей от того села, в которое мне лежал путь, шел пешком, и тогда народ провожал меня до села, из которого выходили многие навстречу, узнавали от кого-либо из передовых, что «архиерей идет пешком». Во время одного такого перехода какой-то крестьянин со слезами на глазах сказал мне: «Прытко трогательно, что ты идешь с нами и разговариваешь, сначала мы боялись тебя, а как увидали, что ты с нами просто разговариваешь, перестали бояться».

Из Рожнова я отправился с крестным ходом пешком в с. Бор, (20 верст), где служил всенощное бдение.

Повсюду принимали верующие с любовью и радостью и, несмотря на будние дни, прекращали работы, одевались по- праздничному, переполняли храмы и при отъезде моем усердно просили не забывать их и еще к ним приехать.

О посещении мною старообрядческих храмов я доложил Вашему Высокопреосвященству особым рапортом.

Вашего Высокопреосвященства

Покорный послушник

Петр, Епископ Балахнинский.

4 июля 1919 г.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 51. Л. Л. 18–21.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященному Евдокиму, Архиепископу Нижегородскому и

Арзамасскому

Петра, Епископа Балахнинского Доклад.

7 июля я посетил в 10 верстах от Нижнего Новгорода село Федяково, где совершил Божественную Литургию, сказал два поучения, экзаменовал детей, беседовал со взрослыми, просматривал журнал приходского Совета, навестил больных и побывал в домах некоторых прихожан.

Храм содержался не совсем опрятно – бросается в глаза копоть, пыль, паутина. Настоятель храма, он же и Благочинный, [П...] на заседании приходского Совета не бывает, говоря, что его не приглашают, поэтому записи в книгах ведутся неправильно. Занятий по Закону Божию до сих пор не было. Распоряжений Вашего Высокопреосвященства об открытии братств благовестников им не было получено, почему в его благочинии и нет братств.

Всенощное бдение под праздник в честь Казанской иконы Божией Матери я совершил в соседнем с Федяковым селе [...]. Здесь же 8-го июля я служил Божественную Литургию, а после нее молебен Божией Матери с крестным ходом вокруг храма. За Богослужениями сказано было мною две проповеди.

Храм производит весьма приятное впечатление. Два года тому назад обновлен внутри и содержится в чистоте и порядке. Богослужение совершается с большею уставностью, чем в других храмах. Свящ. о. Николай Постников часто проповедует и, видимо, любит дело проповеди. Многие песнопения в храмах за Богослужениями поются всеми. Приходской Совет у него функционирует, хотя собирался всего лишь два раза. Закон Божий не преподавался до сих пор, и об открытии братства благовестников о. Постников ничего не слышал.

Несмотря на то, что крестьяне в настоящее время заняты полевыми работами, и многие из них по несколько дней проводят в лугах, за Богослужениями было довольно много молящихся.

Вечером 8-го июля я возвратился в г. Нижний Новгород.

Вашего Высокопреосвященства

покорный послушник Петр,

Епископ Балахнинский.

9/22 июля 1919 г.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп.2. Д. 51. Л. Л. 22–23.

В Нижегородский Епархиальный Совет.

Настоящим сообщаю, что 6-го декабря 1920 г. я посетил с. Гордеевку Балахнинского уезда, где совершил всенощное бдение и Божественную Литургию, 27-го декабря 1920 г. – с. Сормово, где в Спасо-Преображенском храме также совершил всенощное бдение и Божественную Литургию, а з-го сего января я посетил с. Селище Балахнинского уезда, где служил всенощную, Божественную Литургию, а вечером молебен и акафист пред иконою «Всех Скорбящих Радость», а затем вселенскую панихиду и предложил чтение на тему: «О бытии Божием».

Епископ Петр

1921 года января 5 дня.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 153. Л. 65.

Его Высокопреподобию

Отцу Председателю

Нижегородского Епархиального Совета.

Препровождая при сем в Епархиальный Совет триста тридцать шесть тысяч руб. семьдесят четыре коп. (336.000 р. 74 коп.), собранных мною на нужды епархии, я хочу поделиться с Вами, членами Совета и секретарем, и мукою, которую мне приносили добрые люди, а посему посылаю Вам два пуда муки.

Епископ Петр.

1921 года января 23 дня.

ЦАНО. Ф.1016. Оп. 2. Д.153. Л.59.

В Нижегородский Епархиальный Совет.

22-го сего января я возвратился из поездки по приходам Балахнинского уезда. Мною посещены села Городец, Ветелево, Иконниково, Федосьено, Смольки, Шеляухово, Курцево и Строчково, а также деревни Серково, Малое Завражны и Снопово. В Городецком соборе присутствовал на уроке Закона Божия и утешался добрыми и сознательными ответами учащихся, которые весьма дружно, твердо, стройно и правильно пели многие молитвы под руководством всех троих священников. Во всех храмах Городца духовенство занимается с детьми по Закону Божию. Было два собрания: духовенства для беседы по вопросам пастырской деятельности и братии монастыря по вопросам благоустройства монастырской жизни.

Епископ Петр.

1921-го года января 23-го дня.

ЦАНО. Ф. 1016. Оп. 2. Д. 153. Л. 44.

В Нижегородский Епархиальный Совет.

4-го сего февраля я посетил с. Бор Семеновскою уезда, где в храме Знамения Пресвятой Богородицы в сослужении всего местного духовенства (за исключением единоверческого священно инока о. Павла) отслужил при общем пении молебен с акафистом Божией Матери, а затем предложил беседу на тему: «Господь Иисус Христос – лицо историческое». Народ, до тесноты переполнявший храм, не вмещался в храме. Беседа была прослушана с большим вниманием. Общим пением руководил отец А. Грацианов. Пели все дружно, стройно и воодушевленно.

Епископ Петр.

1921 года февраля 5 дня.

ЦАНО. Ф.1016. Оп. 2. Д. 153. Л. 45.

Божиею милостию смиренный Петр, Епископ Старицкий, возлюбленным о Господе чадам Церкви Тверской пастырям и пасомым

Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Страшным бедствием посетил Господь землю нашу. За оскудение веры и за умножение беззаконий великий голод настал в самых плодородных местностях отечества нашего. Сотни тысяч братьев наших страдает и в тяжких мучениях гибнут. Ужасы голода не поддаются никакому описанию. Видевшие голодающих со слезами говорят, что перед потрясающей картиной невыразимых страданий смягчается самое жестокое сердце и становится готовым все отдать, лишь бы облегчить страдания несчастных.

Благодарение Богу, мы не испытываем томлений голода. Усердные ли труды наши по обработке полей доставили нам урожай прошлого года? Или Господь пощадил нас за правду нашу? Но кто дерзнет так подумать? Не по милости ли Своей Господь уродил хлеб нам для того, быть может, чтобы нас сделать орудием таковой же милости к братьям нашим?

Помилованные Богом, и сами будем миловать нуждающихся в милости.

Мы не остались чуждыми и равнодушными к страданиям голодающих и по призыву Святейшего отца нашего Патриарха немедленно, как только стали доходить слухи о бедствии, готовы были идти со своею помощью туда, где под влиянием голода люди начали питаться – страшно сказать! – мясом человеческим.

Теперь и советская власть декретом своим от 23 февраля 1922 года требует, чтобы мы пришли на помощь голодающим и отдали церковные ценности для спасения погибающих. Церковное достояние накапливалось веками и главным образом составлялось из грошей бедных тружеников, которые с любовью и усердием несли свои лепты на украшение как храмов и икон, так и вообще предметов Богослужебною характера. И мы со всею тщательностью и ревностью берегли это достояние Церкви и – слава Богу! – сохранили его до сего времени.

Мы не сомневаемся, что советская власть прежде издания этого декрета хорошо подумала о том, какую ответственность она принимает на себя перед всем миром в настоящее время и перед строгим, неумолимым и нелицеприятным судом истории в будущем.

Мы же, как православные христиане, помнящие заветы Спасителя нашего, стоящего у дверей сердца каждого из нас с протянутой рукой в лице голодающих, должны сделать все и приложить все усилия, чтобы спасти тысячи гибнущих – и взрослых, и детей.

А посему мы благословляем верующих чад Святой Церкви Тверской жертвовать из церковного достояния на святое дело все то, что не является существенно необходимым для совершения богослужения (существенно необходимое должно находиться в храме – см. декрет от 23 февраля 1922 года), что не соединяется с совершением святейшего таинства Евхаристии и на что соглашается совесть верующих.

Что же касается предметов, необходимых для совершения святейшего таинства Евхаристии, предметов, с которыми особенно связано религиозное чувство верующих и с отдачею которых не мирилась бы совесть, то относительно таковых, в случае требования комиссии об изъятии, мы благословляем верующим выражать свои письменные протесты, входить в переговоры с представителями власти и ходатайствовать о замене священных предметов, чтобы, с одной стороны, нашею отзывчивостью и корректностью, с другой – дальновидным шествием власти на встречу верующим, мирно совершить великое и святое дело милосердия – помощь страждущим братьям и сестрам нашим.

Но делая добро по заповеди Господней, мы должны посмотреть на самих себя и на свою жизнь, усилить наш пост и молитву, чтобы покаянием и исправлением своей жизни умилостивить Бога и удостоиться услышать от Него в день он: «Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира. Взалкахся бо, и даете Ми ясти, возжадахся, и напоисте Мя... наг, и одеясте Мя... понеже сотвористе единому сих братии Моих меньших, Мне сотвористе». «Будьте же», возлюбленные о Господе чада Святой Церкви, «милосерды, якоже Отец ваш Небесный милосерд есть».

Благодать и мир со всеми вами. Аминь.

Смиренный Петр, епископ Старицкий.

Тверь.

1922 года, месяца марта 18/31 дня.

ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 7564–С. Л. 71–72.

«Обращение церковного совета при Тверском кафедральном соборе к верующим гражданам города Твери.

Церковный совет верующих при Тверском кафедральном соборе, получив известие о взрыве бомбы у главной паперти собора, выражает свое глубокое возмущение по поводу гнусного и постыдного поступка людей, решившихся на такое злодеяние.

Совет, усматривая в этом злодеянии исключительно провокационный выпад с целью вызвать возмущение среди верующих для оказания препятствий проводимому в соборе изъятию церковных ценностей на нужды голодающих, открыто заявляет ко всеобщему сведению, что работа в соборе по изъятию ценностей на нужды голодающих проходит в спокойной и мирной обстановке и со своей стороны призывает всех верующих к полному спокойствию, прося отнюдь не верить лживым и вздорным слухам, распространяемым злонамеренными лицами по городу в связи с изъятием ценностей».

Тверская правда. – 1922. – 29 апреля. – № 94.

Отцам благочинным Тверской епархии

Вновь подтверждая распоряжение Высшей Церковной власти о невозможности совершать Таинство Св. Евхаристии на каких-либо сиропах и на просфорах не из белой муки, предлагаю отцам благочинным сделать о сем немедленное распоряжение по приходам округа, дабы избежать тех, кто до сих пор еще нарушает священные каноны, от тяжкого греха. Церковные старосты озаботятся приобретением церковного вина и белой муки, ибо и то и другое теперь можно свободно достать. Если же вина и белой просфоры не будет, то предлагаю духовенству лучше совершать обедницу, чем насиловать свою совесть и подвергать себя суду канонов Св. Церкви.

Епископ Петр.

14 июля 1922 года.

ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 7564–С. Л. 92.

Отцам благочинным Тверской епархии

Тверское Епархиальное Управление крайне нуждается в средствах. Нет средств – нет и миссии, нет и благовестничества; работники в канцелярии архиепископа, чтобы поддержать свое существование, отрываются от своих занятий, отыскивая заработка на стороне; не обеспечены и прочие служащие при епископе. Необходимо поддержать кафедральный собор, его хор певчих и духовенство собора.

Поэтому предлагаю каждому приходу епархии вносить на означенные нужды ежемесячно не менее пяти фунтов муки и пяти фунтов картофеля или же внести сразу за целый год не менее полутора пудов муки и столько же картофеля. Если причты найдут возможным присоединить и свою помощь – вперед посылаю им свою благодарность и преподаю благословение.

Отцы благочинные организуют способ доставки продуктов в Тверь. Продукты должны быть собраны не позднее 15 сентября ст. ст. Отцы благочинные доставят в канцелярию архиепископа к 1 октября сведения о всех приходах округа, как доставивших, так и не доставивших продукты. Прошу отцов благочинных, духовенство и церковных старост серьезно, сознательно и с полным вниманием отнестись к этому насущному делу. Означенное мое обращение относится к сельским приходам и городским, имеющим в приходах деревни.

Епископ Петр.

14 июля 1922 года.

ТЦДНИ. Ф.7849. Д.7564–С. Л. 93.

Возлюбленным о Господе

верным чадам церкви Тверской

Благодать Вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Молю вас, братие мои возлюбленные, словом апостольским: «Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь» (Евр.13:9).

Ко всем прочим испытаниям, коими посетил нас Господь, Он приложил и еще, и притом самое тяжелое и самое болезненное для нас, раздел и смуту в Церкви Православной. Некоторые архиереи и священники, вопреки издревле установленным правилам, попрали канонически законную церковную власть и, отвергши ее, сами стали у власти, образовавши свое так называемое «высшее церковное управление» и выделившись в особую религиозную группу, которую наименовали «живою церковью». Своею целью они поставили реформирование всех сторон церковной жизни, начиная с пересмотра догматов и канонов и кончая обрядами. И реформирование это они, опять-таки вопреки издревле установленным правилам, намерены провести теперь же, до созыва правомочного Поместного Собора Российской Церкви, хотя некоторые вопросы, как пересмотр и отмена догматов и канонов, могут решаться лишь на Вселенском Соборе. Эта религиозная группа внесла немалую смуту и раздор в жизнь верующих. По долгу архипастырского попечения о вверенных мне от Господа духовных чадах, я считаю необходимым в предупреждение более твердых в вере и в укрепление слабых высказаться по поводу группы «живая церковь».

Группа «живая церковь» по происхождению своему – явление раскольническое, а по существу своему сектантское. ВЦУ – самозванное учреждение и не может иметь нравственной силы над теми, кто не с ними. Наркомюст, согласно законам Российской Республики, должен ограждать нас от всякого вмешательства их в нашу религиозную жизнь – как чужой нам по духу организации. С ними нам, как с еретиками, не подобает входить ни в какое общение. Лучше пострадать, чем покривить душой. В житейских вопросах, быть может, еще дозволительно допускать некоторые компромиссы, но в делах веры – это преступно. Если мы до сих пор не были лжецами, если мы убеждены в истинности всего того, что исповедовали и проповедовали, то как можно, хотя в малой доле, отказаться от сего и остаться честными, верными истине? Если идти с ними, то не значит ли это, что Церковь была одолена вратами ада, что Христос Спаситель сказал неправду, что Святой Дух не сохранил чистоты Церкви. Нет, нет и нет. Нужно обновление не Церкви, а нас самих. Мы не умеем, мы разучились усваивать и понимать благодатный дух церковных установлений, оттого и кажется нам многое лишним, ненужным, устарелым. А почему же святые угодники, по всему лицу земли просиявшие в Православной Церкви, не сказали нам, что наша Церковь в параличе или даже омертвела. Или они не святые тогда. Церковь свята, чиста и не нуждается в обновлении, пребывая всегда под водительством Духа Божия. Напротив, праведник и великий молитвенник отец Иоанн Кронштадтский так говорит о нашей Православной Церкви: «Наша вера и Церковь подобны почтеннейшей, святой, богомудрой, твердейшей, нестареющей старице, в которой всегда живет юный, живой и оживляющий верных чад ее дух». Мы «особенно должны почитать Церковь, благоговеть пред ее святостью, древностью, непоколебимою твердостью, пред ее богопросвещенною мудростью и духовною опытностью, пред душеспасительными ее заповедями и постановлениями, ее богослужением, таинствами, обрядами» (Св. Иоанн Кронштадский. Моя жизнь во Христе Т. 1. СПб., 1893. С. 148–149). Святитель Феофан Затворник Вышинский в своем завещании духовным чадам так писал: «Спасайтесь и спаситесь о Господе. Лучшего пожелать вам не умею. Все будет, когда спасены будете. Путь спасения вам ведомо, ведомо и спасительное устроение Божие». В сем отношении довольно вам напомнить слова апостола Павла: «О, Тимофее, предание сохрани». Сохраняйте что Господом и Его святыми апостолами предано Церкви и что одно поколение христиан передает другому. Напомнить о сем вам понуждаюсь того ради, что ныне много лживых учений ходит между нами, учений... подрывающих основы веры, расстраивающих семейное счастье, разрушающих благосостояние государства. Поберегитесь ради Господа сих учений. Есть камень, коим испытывают золото. Испытательным камнем да будет для вас учение, издревле проповедуемое в Церкви. Все не согласное с сим учением отвергайте, как зло, каким бы титлом благовидным оно ни прикрывалось. Вы только это соблюдите, а все прочее само собою приложится вам. Вне Православной Церкви нет истины. Она единая есть верная хранительница всего заповеданного Господом через святых апостолов и есть потому настоящая Апостольская Церковь. Людям такой уже не создать. Господь не попустит вратам адовым одолеть Апостольскую Церковь. Она есть и пребудет, по обетованию Его, до скончания века. И это есть наша Православная Церковь». Вот как мыслили современные нам великие праведники.

Как ни прискорбно явление раздора и смуты в Церкви – мы должны благодарить Бога за него, ибо в это время отделится пшеница от плевел и каждый оглянется на себя и выявит, насколько он христианин православный. Молю Бога, чтобы Он сохранил в истинной Церкви побольше людей, хотя и по Писанию знаю и из наблюдений над окружающими вижу, что мало останется истинно верующих – к тому идет время: «Се гряду скоро». Будем все верны до смерти. Не изменим ни в какой степени нашей Матери Церкви, не запятнаем себя общением с еретиками и отступниками, но и не станем относиться к ним так, как они к нам; имеющий дух Христов в себе не насилует, не притесняет, не наносит оскорблений. Неужели из действий обновленцев не видно, коего духа они? Сохрани нас всех Господь от сего духа лукавого.

Не усмотрите из моих слов, будто я против Собора, или не желаю совершенного порядка в устроении форм жизни Церкви, или не желаю обсудить вопрос о белом епископате. Готов со всею ревностью на обсуждение всего этого. Но все должно быть благообразно и по чину, должно решаться не группою никем не уполномоченных лиц, но правомочными Соборами, и Поместным, и Вселенским. И я твердо верю, что такой правомочный Собор в свое время созовется, ибо он необходим. А так как в настоящее время не существует канонически законного Высшего Церковного Управления и все епархии по благословению заместителя Патриарха митрополита Агафангела являются самостоятельными и так как они разобщены между собою и, по слухам, – одни в большей степени, другие в меньшей смущаются и колеблются от появившегося реформаторского движения в Церкви, то я призываю всех не спешить колебаться и до созыва правомочного Поместного Собора занять обособленное положение и мирно содевать свое спасение, руководясь Священным Писанием, священными канонами и уставами нашей Православной Церкви.

У этих живоцерковников-обновленцев ничего нет религиозного; они религией лишь прикрываются, они деятели политические, хотя многие из них и сами не понимают сего. Мы политикой не должны заниматься, не наше это дело. Мы должны признавать советскую власть, подчиняться ей по христианской совести, не допускать со своей стороны ничего противоправительственного и держаться строго декрета об отделении Церкви от государства.

У обновленцев все шатко и непрочно, ибо основано все на лжи и сознательном обмане. Вот уже епископы Антонин и Вассиан откололись от них и составляют новую группу «возрождение Церкви». Но и с этой группой у нас не может быть ничего общего. Мы не можем и не должны доверять тем лицам, которые были членами «живой церкви» – т. е. изменили своим архиерейской и священнической присягам, оказались клятвопреступниками и подлежат суду правомочного Собора. И станут они, несомненно, дробиться, как лютеране, и распыляться в мелкие секты. Больно лишь, что люди погибают для вечной жизни. По словам святителя Иоанна Златоуста, нет более греха, как грех раздора церковного. Этот грех, по его словам, не омывается и кровию мученичества.

Посему молю вас, пастыри Христовы, не упускайте возвещать людям всю волю Божию, внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святой поставил вас блюстителями пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе кровию Своею, бодрствуйте, усильте свои молитвенные подвиги, держитесь уставов Святой Церкви, не вводите никаких новшеств в богослужебные чины и своим твердым, непоколебимым стоянием за истину подавайте добрый пример чадам своим о Господе, ибо горе нам, если от нашего нерадения или, большее горе, если от нашего соблазна погибнет какая-либо душа христианская.

Молю и вас, верные чада Святой нашей Церкви, будьте тверды и непоколебимы в вере, не смущайтесь никаким ветром учения, пребывайте верными чадами возрастившей вас Матери Церкви, не идите за раскольниками и вместе с пастырями своими молитесь Спасителю нашему, да не внидем в напасть, да укрепит Он нас в правоверии и да даст нам... стоять за истину неуклонно.

Все же будем помнить слова апостола Павла: «Только живите достойно благовествования Христова, чтобы мне, приду ли я и увижу вас, или не приду, слышать о вас, что вы стоите в одном духе, подвизаясь единодушно за веру евангельскую, и не страшитесь ни в чем противников: это для них есть предзнаменование погибели, а для вас – спасения. И сие от Бога, потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп.1:27–29).

Долгом я счел сказать вам сие, братие и отцы, в предостережение против погибельного явления смуты и раздора, «да не како, якоже змий Еву прельсти лукавством своим, тако истлеют разумы ваша от простоты» (2Кор.11:3). «Не бывайте младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения, во лжи человеческой, в коварстве козней льщения» (Еф.4:14). Но «тверди бывайте, непоступни» (1Кор.15:58). «Бодрствуйте, стойте в вере, мужайтеся, утверждайтеся» (1Кор.16:13), соблюдая единство духа в союзе мира, и Бог истины, мира и любви будет с вами. Аминь.

Божиею милостию смиренный

Петр, епископ Старицкий,

управляющий Тверской епархией.

Тверь.

6/19 сентября 1922 года.

ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 7564–С. Л. 2–3 об.

В Канцелярию

13 октября 1922 года

Вследствие того, что священник отец Феодор Колеров без ведома и воли своего Епископа предпринял особо важные действия, примкнул к чужой по духу Православию религиозной группе «живая церковь», произведши смущение в среде православно верующих и нарушил единение со своим Епископом, я нахожу себя вынужденным запретить священнику Колерову священнодействия в тех храмах Тверской епархии, кои пребывают с нами в общении веры и любви.

Что касается прихода, в котором священник Феодор Колеров до сих пор проходит свое служение, то прихожанам предлагается высказаться, с кем они желают быть в общении веры и любви – с нами или с отцом Феодором Колеровым, о чем незамедлительно сообщит мне отец благочинный.

Епископ Петр.

ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 7564–С. Л. 202.

Ваше Преосвященство Преосвященнейший Владыко!

Сейчас 2-й час ночи и мы сидим с отцом Колеровым и судим о создавшемся положении. Он написал доклад на Ваше имя. Позволю себе свидетельствовать, что его намерение порвать с Живой церковью искренне, да фактически это уже и состоялось. Теперь же выражает готовность возвратить в Живую церковь свой членский билет и Раевскому мандат. Вам он раскаяние принес и принесет еще.

Я думаю, что прежде чем окончательно вынести решение по делу отца Колерова следовало бы потребовать от него, во-первых, принести публичное покаяние в храме своего прихода перед своими прихожанами, во время богослужения, которое совершит благочинный в его храме; причем благочинный должен будет представить обстоятельный доклад и протокол приходского собрания. Желательно бы было, чтобы отец Колеров принес покаяние и перед своими собратиями по округу, но за невозможностью собрать общее благочинническое собрание в кратчайший срок (по причине бездорожницы), можно было бы ограничиться и благочинническим советом, где отец Колеров и до этого принесет свою исповедь, каковая и должна быть с заключением совета представлена Вам. По получению сих материалов и можно судить о том как быть дальнейше.

Прошу Вас, Ваше Преосвященство, принять отца Колерова с полной архипастырской любовью, может быть, Ваша любовь расположит его еще более теплее возлюбить нашу Православную Церковь, для которой, я полагаю, он был бы весьма полезным тружеником. Простите, Владыко, что пишу на клочке. Постараюсь Вас скоро увидеть и тогда поговорим об этом деле еще.

Вашего Преосвященства

нижайший послушник

протоиерей Алексей Бенеманский.

1922 года 25 октября.

ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 7564–С. Л. 182–182 06.

Протокол допроса обвиняемого.

1922 года месяца ноября дня 25.

Вопрос: Ваш взгляд и отношение к советской власти?

Ответ: Мой взгляд на советскую власть, как на рабоче- крестьянскую власть, которую я вполне признаю и подчиняюсь.

Вопрос: Ваша личная материальная помощь голодающим?

Ответ: Был один случай в Вышнем Волочке, где мною было пожертвовано в пользу голодающих пять миллионов рублей, официально зафиксированных сборщиками. В дальнейшем моя помощь голодающим выражалась в даче на тарелку при богослужениях приблизительно по миллиону рублей каждый раз, и были даже таковые случаи, когда ко мне непосредственно в покои обращались голодающие за помощью и получали ее иногда в виде одежды или хлеба и деньгами. Но главною заслугою является не личная помощь, а призыв духовенства и мирян к помощи голодающим.

Вопрос: Средства к существованию?

Ответ: Средства к существованию получаю в виде денег, отчисляемых в приходах на содержание епархии и таковых я получил за все время 22-го года в сумме около тридцати миллионов рублей и второе – помощь отдельных верующих, но не духовенства. Помощь верующих заключается в даче мне хлеба, картофеля и других продуктов, необходимых в питании, иногда деньгами и других источников не имею. А вся обстановка в покоях, как-то мебель, стол, ковры и проч. принадлежит монастырю...

Вопрос: Что Вы предпринимали для противодействия деятельности ВЦУ и какова причина организации Совета при епископе?

Ответ: Распоряжениям ВЦУ не подчинялся, но противодействий его деятельности не предпринимал совершенно никаких. Совет при епископе был избран духовенством и мирянами 17 августа сего года по моей просьбе, по причине моего болезненного состояния. Избрание Совета произошло не по моей инициативе, так как я просил избрать не Совет, а лишь лиц мне в помощь. Указанный Совет ни разу не собирался, как мне известно, по причине незарегистрирования органами власти.

Вопрос: Причина активной борьбы, то есть словом и делом, со сторонниками ВЦУ?

Ответ: Их еретическое учение, то есть отрицание рая и ада и тому подобное; кроме этого, они являются, по моему мнению, политическими деятелями, что я вижу из ряда статей и заметок как в журнале «Живая Церковь», так и в периодической печати.

Вопрос: Ваш взгляд и отношение к Патриарху Тихону?

Ответ: Признаю его главою Русской Церкви в церковных делах.

Вопрос: Когда Вам стало известно о запрещении цензурой вашего последнего воззвания?

Ответ: 23–24 октября [старый стиль].

Вопрос: Кто и где переписывал с Вашего черновика воззвание на машинке, в каком количестве экземпляров и как таковые расходились?

Ответ: Кто-то из богомольцев взял у меня переписать для предоставления военному цензору и представить мне напечатанными.

Вопрос: Сколько раз и где Вы лично зачитывали указанное выше воззвание?

Ответ: Лишь один раз в церкви Николы на Плацу.

Вопрос: У кого из членов епископского Совета хранится епархиальная переписка в настоящее время и те письма, которых не оказалось в конвертах при обыске?

Ответ: Епископского Совета в епархии нет, а поэтому вся переписка, в том числе и сообщения в конвертах, которые найдены при обыске, мною переданы в канцелярию с резолюциями.

Вопрос: Какие откуда получали сведения о результатах распространения или влияния Вашего воззвания?

Ответ: Совершенно мне ничего не известно...

ТЦДНИ. Ф.7849. Д.7564–С. Л. 184–187.

Его преосвященству епископу

Старицкому Петру

Уполномоченных православных приходов

(коллективов верующих) Воронежской епархии

Заявление

Ваше Преосвященство! После кончины Воронежского митрополита Владимира Воронежская архиепископская кафедра осиротела. Более тысячи православных приходов епархии остались без религиозного руководителя и совершенно поэтому лишены возможности удовлетворять свои религиозные потребности. Ваша, хотя и краткая, но истинно пастырская деятельность в Воронеже, чуждая даже и тени какого-либо политиканства, справедливо заслуживает со стороны всех православных, и в частности рабочих и крестьян, искреннее уважение как к Пастырю доброму. Поэтому на основании Декрета об отделении Церкви от государства, коим всем верующим предоставляется право свободного и добровольного выбора служителей и руководителей религиозных культов, мы, по единодушному требованию всех православных коллективов верующих Воронежской епархии, просим Вас занять вакантную ныне кафедру архиепископа Воронежского и Задонского. Но прося Вас об этом, мы, согласно желанию всех православных коллективов верующих епархии, ставим Вам, Ваше Преосвященство, для занятия Воронежской кафедры, следующие необходимые условия:

1) Ни в коем случае не участвовать ни активно, ни пассивно во всех новых религиозных группировках, под каким бы флагом они ни возникали.

2) Не участвовать ни в каких организациях, имеющих политический характер, и, в частности, ни словом, ни действиями не участвовать в контрреволюционных организациях, относиться искренне, лояльно к нашей советской власти, так как 99 % православных – трудящиеся.

3) По принятии Вами предложенных нами условий, мы, по требованию всех православных коллективов епархии, все поголовно, единодушно даем поручительство перед нашей Советской Властью, центральными и местными ее органами о Вашей полнейшей политической благонадежности.

Крепко надеемся, что Ваше вступление на Воронежскую кафедру положит конец тем недоразумениям и трениям, которые до настоящего времени происходят между православными коллективами верующих (а их 90 % всего населения губернии) и местными губернскими органами власти по религиозным делам.

Так как верующие Воронежской епархии ручаются за Вашу политическую благонадежность, то, в случае вызова Вас со стороны органов советской власти, мы поручаем присутствовать при этом двум нашим представителям от верующих рабочих и крестьянских организаций с целью быть в курсе Вашей политической деятельности и надзирать, насколько Вы исполняете принятую на себя обязанность.

Под обращением стоят подписи уполномоченных семи Воронежских церквей.

ГА ОПИВО. Ф.9353. Оп. 2. Д.19568. Л.100–101 об.

Ответ Архиепископа Петра Воронежского и Задонского.

От всего сердца благодарю православно верующих Воронежской епархии за оказанную мне большую честь – приглашения меня на их славную архиепископскую кафедру и за выраженное мне доверие. Видя в единодушном избрании меня трудящимися глас Божий, не дерзаю отказываться и изъявляю свое полное согласие на занятие Воронежской кафедры. Что же касается предложенных мне условий, то нахожу их совершенно соответствующим моим убеждениям и моему настроению, ибо, с одной стороны, я твердо верю в то, что подлинное христианство только в исповедуемой нами Св. Прав. Церкви, а отнюдь не в каких-либо новопоявляющихся беззаконных с канонической точки зрения религиозных организациях, а с другой – я все время признавал и признаю со всеми трудящимися Соввласть, против которой не выступал ни словом, ни делом, а потому добровольно и охотно принимаю предлагаемые мне условия и обязуюсь исполнять их нерушимо, в чем и подписуюсь.

Петр б. Епископ Старицкий,

а ныне после избрания

Архиепископ Воронежский и Задонский.

1925 года 30 декабря / 1926 года 12 января.

ГА ОПИВО. Ф.9353. Оп.2. Д. 19568. Л. 101 об.

О. о. благочинным и настоятелям храмов города Воронежа и Воронежской епархии.

В целях поднятия церковной дисциплины предлагается к неуклонному руководству нижеследующее:

О. о. благочинным по всем вопросам церковной жизни, не предусмотренным существующими церковными положениями, обращаться за руководственными разъяснениями к епархиальному архиерею или викарному в его викариатстве.

О. о. настоятелям находиться в субординационном отношении к своему благочинному, исполняя его распоряжения и предложения, как основанные на постановлениях надлежащей церковной власти; все дела и ходатайства, направленные на архиерейское благословение, предварительно представлять на рассмотрение и заключение местного благочинного; обо всех изменениях в приходской жизни, например, избрание нового приходского совета и старосты и в жизни клира (закрытие и открытие вакансий и т. п.) ставить в известность благочинного. Вторым священникам в храмах и священникам на вакансиях, где таковые есть, не присваивать себе прав настоятелей, назначаемых местным архиереем и не распоряжаться в приходе, как таковым; младшим членам причта следовать указаниям настоятеля храма и находиться у него в послушании. Совмещение членами причта посторонних обязанностей не освобождает их от ответственности за аккуратное исполнение ими своих обязанностей по храму. Настоятелям вменить в обязанности наблюдать за тем, чтобы о. диаконы в воскресение и праздничные дни служили с приготовлением, чтобы члены причта являлись в храм в одеждах, присвоенному их сану, не брились и не стриглись.

Констатируя с великою скорбью случаи нарушения дисциплины в жизни клира, в предотвращение их прошу о. о. благочинных, настоятелей храмов и других членов причта «любовью служить друг другу» (Гал.5:13), «стараясь сохранять единство духа в союзе мира» (Еф.4:3).

Архиепископ Петр.

1926 г. январь 20 дня.

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д.19568. Л. 120–120 об.

Резолюция

[Архиепископа Петра на заявлении обновленческой Онуфриевской церкви, перешедшей в Православную Церковь].

1926 г. февраля 13/26 дня, по долгу архипастыря, согласно каноническим постановлениям, а также и декретам Советской власти, братолюбно принимаю в каноническое общение с Православной Церковью, возглавляемой в настоящее время Патриаршим Местоблюстителем и под свое духовное водительство в делах веры и церкви прихожан Тихвино-Онуфриевской церкви г. Воронежа и готов оказывать им всевозможное содействие в охране чистоты веры и заветов Православия, наследственного от наших богобоязненных предков.

Призываю благословение Божие на них и молю Спасителя нашего и Его Пречистую Матерь сохранить их непреткновенными в Православии и оградить их от совращения в обновленческие и другие заблуждения.

«Стойте, братия, в вере, мужайтесь и утверждайтесь» (1–е послание св. ап. Павла к Коринфянам, гл. 16, ст. 13).

В делах веры и Церкви надлежит руководствоваться постановлениями Всероссийского Собора 1917/1918 года и действовать в контакте с указаниями советской власти.

Церковную службу благословляю совершать по старому стилю и на Богослужениях, где положено, чинить поминовение архипастырей таким образом: «Святейших Православных Патриархов и Господина нашего Патриаршего Местоблюстителя Высокопреосвященнейшего Петра Митрополита Крутицкого», вместе с тем возносить и имя епархиального архипастыря, а также и викарного в его викариатстве.

Священнослужители, рукоположенные женатыми лжеархиереями, совсем не воспринявшими никаких благодатных даров священства, не имеют права священнодействия и требы суть не более как кощунства и не имеют никакой спасительной силы.

Точно также и вступившие во второй брак вдовые священнослужители, как отринувшие благодать священства не могут быть допускаемы к совершению богослужения и треб для православных прихожан.

Иеромонахи и иеродиаконы, вступившие в брак, самым этим фактом, как поправшие обеты монашеские и православные каноны, извергаются из священнического чина и лишаются сана и возвращаются в первобытное состояние мирян.

Священнослужителям предлагается не отделяться от своих прихожан и соблюдать с ними единение духовного мира. Во свидетельствование сего единения представить обязательство об отречении от обновленческого толка с его еретической программой и всех обновленческих заблуждений и очистить совесть перед своим духовником, но православным, а не обновленческим. Отзыв духовника, вместе с обязательством, представить.

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 19568. Л.Л. 137–137 об.

Возлюбленным о Господе чадам

Православной Воронежской Церкви

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Еще при жизни своей в Бозе почивший Высокопреосвященнейший Владимир, митрополит Воронежский, утружденный летами старец, слабый телом, но крепкий духом, твердый и непоколебимый столп Православной нашей веры, выразил желание иметь меня своим преемником на Воронежской архиепископской кафедре. И желание святителя исполнилось. Собравшиеся на его погребение даже из отдаленных мест многочисленные православные христиане, по древнему церковному обычаю, в храме, единодушно избрали меня архиепископом Воронежским и Задонским. Но так как православные христиане, с одной стороны, скорбели и скорбят о том, что за последние годы стало появляться много новых религиозных группировок, которые не находят себе сочувствия среди верующих, а с другой – болели и болеют сердцем как граждане о том, что между гражданскою властью и Православным духовенством существует какое-то недоразумение, вызывающее недоверие власти к Православному духовенству, то мне при избрании были верующими предложены условия для обязательного выполнения: 1) не вступать ни в имеющиеся уже, ни во вновь образующиеся религиозные группировки, отделяющиеся от истинного Православия, 19 веков исповедуемого Вселенскою Церковью, и 2) искренне признавать советскую власть, быть в отношении ее вполне лояльным и корректным, не выступать против нее ни словом, ни делом, не принимать участия ни в каких контрреволюционных организациях и быть абсолютно аполитичным. Так как эти условия вполне отвечали и отвечают моим убеждениям и моему настроению, я искренне, и притом в письменной форме, принял на себя обязательство хранить нерушимо предложенные мне верующими условия.

Ныне, вступив в управление многочисленными Православными приходами почти по всей Воронежской епархии как высший духовный руководитель и крепко надеясь с помощью Премилосердного и Всемогущего Бога, по молитвам Святых Святителей наших Митрофана и Тихона, привести к миру и благоустроить Воронежскую епархию при дружной и единодушной совместной со мной работе духовенства и мирян, я – ваш духовный руководитель – призываю всех свято и нерушимо исполнять предложенные мне условия: 1) твердо и непоколебимо держаться Православной веры, неизменно исповедуемой в течение девятнадцати веков, памятуя, что «сия вера Апостольская, сия вера Отеческая, сия вера Православная, сия вера вселенную утверди», и 2) Воздавая Божия Богови, воздать и кесарю кесареви, т. е., сохраняя свои религиозные убеждения, в то же время со всеми трудящимися признавать советскую власть, которую я и признавал, и признаю, быть в отношении ее лояльными, исполнять ее законы и отнюдь не вмешивать политику в дела религиозные.

Несоблюдение настоящих условий духовенством и мирянами грозит для Святой Православной Церкви многими бедствиями. Но да не будет сего по милости Божией! Я надеюсь, что всякий верующий православный христианин, и прежде всего пастырь, поймет это и приложит все старание, чтобы разъяснять то недоверие к нам власти, которое до сих пор существовало. Призывая всех к неуклонному исполнению предложенных мне условий, предупреждаю, что замеченные мною из духовенства в нарушении их [предъявленных верующими условий] будут подлежать и с моей стороны взысканию.

Молю Господа и Его Пречистую Матерь благословить нас всех миром и помочь поработать на благо народа.

Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами, братие. Аминь...

Предупреждаю, что замеченные мною из духовенства нарушения их [предъявленных верующими условиями] будут подлежать и с моей стороны духовному взысканию...

Смиренный Петр, архиепископ Воронежский и Задонский.

Воронеж.

1926 года 19 мая / 1 июня.

В редакцию «Воронежской Коммуны»

Настоящее обращение мое к верующим прошу напечатать бесплатно и с соблюдением орфографии.

Архиепископ Петр.

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 19568. Л. Л. 104–107.

СРОЧНО – СЕКРЕТНО

Начальнику Воронежского

27/ѴІІІ–1926 года Административного отдела

Рапорт.

На основании Вашего поручения за № 927 / с от 20 августа с/г мною был вызван для допроса епископ Петр Зверев, в период такого времени, когда никакого богослужения в церквах не происходило и епископ Петр был у себя дома. По материалу необходимо было произвести в его квартире обыск на предмет изъятия различной переписки, касающейся дела. Причем во время обыска неизвестно откуда стала собираться толпа, которая постепенно росла и росла перед окнами дома, в котором проживал гр. Зверев Петр. По окончанию обыска гр. Звереву было предложено явиться в Отделение Милиции для опроса по имеющемуся делу к 4 часам вечера. При выходе из квартиры на улице встретила толпа, где было исключительное большинство женщин и несколько человек мужчин, которые потребовали от Милиции сказать им, на каком основании производился обыск в доме епископа, каковым и было предложено отправиться в Отделение Милиции для получения разъяснения, дабы не возбуждать толпу. Через час после производства обыска, без 15 минут четыре, явился гр. Зверев, а за ним следом по улице шла громадная толпа, доходившая до 200 и до 300 человек, и, подойдя к Отделению Милиции, таковая угрожающе остановилась. Во время допроса епископа ко мне в кабинет ворвалось 4 человека гр-н, которые стали предъявлять требования о том, чтобы опрос гр-на Зверева происходил в присутствии их, на что таковые получили отказ, и было предложено выйти из Отделения Милиции. Указанные лица, выходя из Отделения Милиции, обращаясь к толпе, стали кричать: «Граждане, Владыку хотят арестовать. Милиция не имеет права вызывать его для опроса, а должна опрашивать его у него на дому». Высланный наряд из 2-го Отделения Милиции во главе со старшим надзирателем ничего не могли сделать, так как со всех сторон раздавались крики, будированные мужчинами нижеименованными: Немахов Иван Михайлович, Агарков Николай Александрович, каковые являлись в кабинет с требованием опрос епископа производить в их присутствии. Пришлось опрос епископа Петра прекратить, выйти самому для восстановления порядка на улице, предложив толпе разойтись, таковая, не обращая на это внимания, продолжала кричать, требуя немедленного освобождения епископа. Было отдано приказание задержать агитаторов – вышепоименованных гр-н, которые при задержании сопротивлялись, выкрикивая и будируя своими криками собравшуюся толпу, дабы таковая не давала возможности задержать таковых, и количество милиционеров не могло с таковыми ничего сделать. При задержании вышеуказанных лиц особенно яростно оказывали сопротивление женщины в возрасте от 26 до 50 лет, в том числе и монашки, цепляясь за задержанного по 15–26 человек, не давая возможности задержать таковых. После больших усилий гр. гр. Немахов, Агарков, Суховцев и другие были задержаны и доставлены во 2-е Отделение Милиции, каковые привлекаются к уголовной ответственности за будирование массы, за сопротивление органу Милиции и неподчинение законным ее требованиям, а также и в хулиганстве, выразившемся врыванием в кабинет во время опроса епископа с предъявлением требования производить опрос в присутствии их. После ареста вышеуказанных лиц толпа моментально стихла и стала постепенно расходиться. Прибывшим конным резервом последние остатки были рассеяны. [Но] двух человек из числа рабочих, фамилии коих выясняются, не удалось задержать, так как таковые успели скрыться.

Из всего вышеизложенного нахожу, что в действиях гр. Зверева Петра имеется особый подход к массе. Будирующая таковую против представителей административного органа, выразившиеся, как мной вышеуказано и играющей на струнах религиозного культа у массы, сумел-таки внушить таковой, что при первом требовании его и привлечены к ответственности за совершенное им преступное деяние, таковая слепо, не сознавая того, что делает, шла с требованием и с упорным стремлением освободить такового, подстрекаемая с одной стороны его приспешниками, а с другой стороны слепо идущих за ним поклонниц. Из имеющегося у меня материала в производстве дознания по обвинению Петра Зверева по 125 и 83 ст. Угол. Код. видно, что большинство виновности в происшедшем эксцессе в с. Чижовке Предтеченской церкви произошло по его вине и его приверженцев, которые за спиною слепо идущих женщин устраивали и устраивают свои темные делишки и при случае сопротивления административным органам высылали женщин, за спиной которых скрывались сами, о чем и доношу Вам.

Нач. Отд. Милиции 2 – Пустовалов.

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 19568. Л. Л. 128–128 06.

Начальнику п / отдела 30/Х–1926 г. милиции Адмотдела ГИК

Рапорт.

Доношу Вам, что сего числа около 8 1/2 часа утра во 2-м Отделении Милиции получены негласные сведения о том, что 30/Х–26 года около 10 час. вечера или утра, точно не установлено, должен покинуть г. Воронеж гр-н Петр Зверев – епископ Воронежский, якобы выселяемый. В связи с этим в р-не 2-го отделения идет агитация со стороны гр-н Суховцева, Агаркова, Немахова, Атаманова, Говоркова и других, которые, собираясь в кучки, ведут таинственные беседы. На Девичем базаре женщины ходят по базару, собираются в кучки и распускают нелепые слухи, что в связи того, что наш архиерей выезжает якобы по вине власти, поэтому создались два отряда якобы до 1000 человек, даже якобы вооруженные, дабы не дать силою выезд Петра Зверева или его выселения. Особенно вокруг себя собирает толпу группа, торгующая на базаре папиросами, фамилии кои выясняются, и гр-ка Зыкова Мария Михайловна, проживающая по ул. М. Терновой в собственном доме, что эти отряды разбились на две партии, один около станции Воронеж І-й, который будет ждать прибытия архиерея, а другой около его квартиры, а возможно и в квартире прож. по Пролетарской № 25, что таковые станут в крови по колено, будут защищать такового и дабы побьют и вырежут всю милицию, которая будет препятствовать их действиям.

Принимая во внимание, что подобные выступления были со стороны фанатиков в конце августа м-ца при допросе гр-на Зверева по поручению административного отдела, куда пришла толпа от 200 до 300 человек во главе с Епископом, требуя такового и объяснить о допросе такового, его виновность, следовательно и данные слухи вполне могут подтвердиться выступлением со стороны фанатиков. В случае каких-либо действий со стороны администрации к гр-ну Звереву, то по сигналу набата Алексеевского монастыря все верующие должны собраться и не давать над ним никакого насилия со стороны власти, защищая такового до последней капли крови.

Донося вышеизложенное, мною приняты в строжайшем секрете надлежащие меры к недопущению подобных явлений, и доношу Вам, что если толпа будет сопровождать архиерея и проявлять какие-либо действия, враждебно настроенные против представителей власти, мною таковые во избежание могущих произойти эксцессов в центре города и таковая выпущена с Халютинской ул. не будет, несмотря ни на какие сопротивления со стороны фанатиков, т. к. начало самое должно произойти от квартиры гр-на Зверева и следовать по Халютинской ул. мимо отд. милиции.

О чем и доношу Вам на распоряжение и прошу Вас выяснить через соответствующие органы, что действительно ли гр-н Зверев выселяется из пределов Воронежской губ. и г. Воронежа, и в случае подтверждения прошу дать мне дальнейшие указания в охране общественного) порядка и безопасности.

Слухи о выселении идут упорные со стороны гр-н.

На Халютинской ул. по направлению к Пролетарской идет оживленное движение гр-н, оживленнее, чем в предыдущее дни и месяцы.

Начальник 2-го Отд. Гор. Милиции – /Пустовалов/.

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 19568. Л. Л. 130–130 об.

Из протокола допроса.

27 декабря 1926 г.

Следователь:

– Скажите, что Вы делали в Москве в период 1903–1906?

– Настоятель Князь-Владимирской церкви при епархиальном доме и миссионер-противосектант.

– Что такое епархиальный дом?

– Епархиальный дом в Москве явился, кажется, первым в России учреждением этого рода. Основан был митрополитом Владимиром, объединял в себе ряд учреждений, исключая консисторию; там были цензурный к-т, эмиритальная касса, «братство Петра» (мисссионерско-противораскольническое), епарх. училищный совет, склад этого совета, свечная лавка, зал для лекций.

– В каких церквах служил Ваш отец?

– Сначала в подмосковном селе Вишняки, потом в церкви Александро-Невской при губернаторском доме, настоятелем в этой церкви он был при губернаторах: Долгорукове 1 год и при Сергее Александровиче, великом князе, по смерти последнего, был священником в Сергиевском храме при Чудовом монастыре.

– Почему Вы первоначально заявили, что у Вас братьев нет, в то время как у Вас есть брат в Москве?

– Я с 9 лет никакого общения с этим братом и вообще с родными не имел, т. к. я с того же времени дома не жил. С малолетства у меня были с этим братом нелады. Ссор нет, но и общения не было.

– Расскажите о подношениях в Воронеже, которые Вам делались?

– Я помню, что в Алексеевском монастыре, куда я приехал для участия в панихиде по умершем митрополите Владимире, которого тело в это время находилось в верхней церкви. Впрочем, я ошибаюсь, подношение, о котором я рассказываю, имело место несколько позже, уже после похорон Владимира. По какому поводу я попал в это время в монастырь, определенно сказать затрудняюсь, вероятнее всего я приехал, чтобы участвовать в совершении какого-нибудь служения. Но так как дело было днем, то думаю, что я приехал для совершения молебна или панихиды, но совершал ли я тот или этот обряд в действительности не упомню. Мне сказали, что меня ожидают в Алексеевском монастыре верующие; сказали это на вокзале встречавшие меня. Потому я и отправился в Алексеевский монастырь. Здесь в притворе я увидел толпу людей. Приветствовал меня Цыков, а кто-то передал икону довольно простую.

Цыков сказал речь, небольшую, содержание которой таково: «Мы приветствуем тебя, как Воронежского архипастыря, и просим святых Митрофана и Тихона, икону которых мы подносим, сохранить тебя здесь всегда». Я ответил, что и мое желание таково же и благодарил.

–А расскажите о подношении с участием студента Бахолдина?

– 2 февраля мне в церкви Преображенской бывшего женского Покровского м-ря, в день годовщины моей хиротонии в епископы, был поднесен посох деревянный; при поднесении Бахолдиным было произнесено слово. Содержание – приветствие; затем, что, вручая мне посох, они надеются, что я, как лицо с твердыми религиозными православными убеждениями, буду вести их по пути спасения, к доброму старому. Что Бахолдин, человек горячий, подразумевал под словами «доброе старое» я не знаю, так как он сам их дальше не расшифровал, но думаю, что здесь речь шла о личных Бахолдина с умершим митрополитом Владимиром отношениях, прямо дружеских. Мне кажется, что Бахолдин хотел таким образом высказать надежду на установление аналогичных отношений и со мной, но не могу заверить, так ли это.

– Что за беседы по поводу положения церкви в государстве бывали у Вас, например, с Игнатием Бирюковым, Николаем Игнатовым, с приезжавшими иногда из епархии церковниками? Почему Вы там выставляли положения о необходимости мученичества?

– Моя точка зрения по этому вопросу ясна, хотя бы из подаваемых мной документов и обращений декларативного характера. Сам я этого вопроса в беседах не поднимал, с кем бы ни разговаривал, но если меня спрашивали, то отвечал.

Мне приходилось, возможно, высказывать мнение по вопросу существующей в православной церкви группы, непримиримо по отношению к государству относящейся, предпочитающей мученичество, т. е., как я понимаю, стеснение в правах и т. д., урегулированию отношений. Может быть, я, знакомя с этой точкой зрения, когда-нибудь упустил из виду заявить слушателям, что эта точка зрения не моя, так как, повторяю, я вовсе не считаю, что мученичество в настоящее время выгоднее для церкви. Во всяком случае, я думаю, эта моя точка зрения, была слушателям известна, хотя бы из рассылавшихся обращений моих. Элемента злостности в разговорах о мученичестве не было, безусловно.

– Вам приходилось в письмах к Сергию (Местоблюстителю) называть ГПУ иносказательно: «Глафира Петровна»?

– Один раз я действительно прибегал к такому именно обозначению, но не больше.

30 декабря 1926 года.

Следователь:

– Мы сейчас переходим к Вашему делу по существу. Не входя в рассмотрение всех его подробностей, остановимся на основном его моменте. Из имеющихся у нас материалов по Вашему делу ясно вытекает, что Вы в известные моменты в своих целях, для урегулирования взаимоотношений с местными Воронежскими властями, прибегали к демонстрированию идущей за Вами массы, действуя в таких случаях при помощи специальной клаки. Что Вы можете сказать по этому поводу?

– Обстоятельства еще ко времени моего приезда в город Воронеж сложились таким образом:

Покровский женский монастырь намеревались захватить Воронежские автокефалисты. В город Москву, в целях закрепления этого монастыря за группой верующих, имевших его в своем распоряжении до этого времени, выезжала делегация, состав которой мне неизвестен. Знаю только, что там был гражданин Цыков, который мне нижеприводимый эпизод и рассказал. Когда они беседовали с товарищем Орлеанским, а может быть и не с ним, а еще с кем-нибудь, точно этого не скажу, то последний им заявил: «Добивайтесь как сумеете оставление монастыря за вами, устраивайтесь как сумеете».

Затем, когда я явился в г. Воронеж в местный админотдел, с целью сообщить, что я принимаю на себя управление Воронежской епархией и с просьбой о регистрации меня, мне было сказано, что меня никто не знает, что они (т. е. админотдел) меня не признают и что дело со мной никакого не имеют. Что они (т. е. административные власти) считаются только с волей рабочих и представителей верующих и т. д., в том же роде, как точно – сейчас не упомню.

Вот эти два обстоятельства, а также и некоторые другие в том же духе, как, например, прием предисполкома верующих рабочих, хлопотавших о моем положении, в то время как я сам, я думаю, не смог бы добиваться таких результатов, и послужили данными, отчасти определившими мою деятельность в гор. Воронеже.

Моя цель, к которой я всячески стремился, – это легализовать положение возглавляемой мной церкви путем оформления юридически ее положения, разрешения епархиального управления и т. д.

Встречая на этом пути многие препятствия, я естественно иногда терял самообладание и в таком случае только допускал те или иные несколько смелые действия со стороны приближенных ко мне пяти рабочих: Цыкова, Немахова, Сухачева, Атаманова и Суховцева. Они все, главным образом эти пять, кого я назвал, за исключением, пожалуй, старика Суховцева, довольно горячие головы. Вот иногда, в моменты неудач, я не останавливал их и не сдерживал их пыла, предоставляя дальнейшее на их усмотрение, хотя они мне безусловно подчинялись и моих советов слушались.

Примерами этого могут послужить выполнения мною просьбы тов. Аболмасова, работника местного ОГПУ, просившего меня повлиять на рабочих, чтобы прекратились депутации к предисполкома и другим властям, с ходатайствами обо мне, обещав «лично договориться». Я думаю, что по моему делу было всего две делегации по 30 человек каждая, а остальные меньше числом.

Затем было разрешено админотделом общегородское собрание с повесткой дня: 1) заслушание моей декларации и 2) избрание членов епархиального управления. Тот же товарищ Аболмасов просил меня снять это собрание, что я исполнил.

Таким образом, сдерживание мною рабочих неоднократно имело место, и лишь, повторяю, в некоторых случаях, я предоставлял, устав, дело собственному течению и влиянию на него моих горячившихся друзей.

Между прочим я сошелся с ними потому, что они представлялись мне наиболее подходящими для моих целей, о которых было выше говорено; они были представителями класса революционного и стоящего у власти и в то же время были людьми, преданными церкви.

Считаю нужным добавить, что мои мысли о легализации и мирном сожительстве церкви с государством разделяли следующие церковные деятели: епископы Борис Рязанский, Павлин Рыльский, митрополиты: Назарий Курский, Иосиф Петровых и Серафим Чичагов.

7 января 1927 года.

Следователь:

– Расскажите, что за охрана была у Вас? Сопровождала ли она Вас на улице? Была ли она вооружена? Каким образом она должна была Вас защищать?

– Да, охрана у меня действительно была. У меня ночевало обычно 2 человека, когда три, когда никого; последнее, однако, бывало сравнительно редко.

Эта же охрана, состоящая из уполномоченных на это от верующих, сопровождала меня при моих выходах из дома. Охрана возникла вследствие нескольких мне адресованных анонимных писем с предложением, не обращаясь к властям, положить под сарай 500 рублей денег.

Я не помню, к кому из верующих, обратился с целью посоветоваться. Письма два-три я уничтожил, а два, примерно, письма дал верующим.

– Почему Вы не обратились хотя бы к содействию Угрозыска?

– Я не хотел излишних осложнений и неприятностей, боялся угроз, написанных в письме.

– Но с кем же именно из верующих Вы советовались? Ведь не могли же Вы советоваться со всеми верующими?

– Конечно, я советовался с более близкими мне, т. е. с Цыковым, Атамановым, Немаховым, Сухачевым и кто близко около меня бывал.

– А кто около Вас близко бывал?

– Кроме сейчас перечисленных – Суховцев, Николай Федорович, фамилии не помню или, вернее, не знаю, Полковников и Сироштан.

– Как же они Вам присоветовали поступать?

– Они предложили охранять меня. Я согласился с благодарностью. Оружия при них не было.

Иногда, выходя узнать кто сегодня меня охраняет, я не заставал никого. Выходил я только из чувства благодарности, узнать накормили ли моих охранителей.

Я все-таки опасался, в меня на улице и с колокольни городской церкви камнями кидали, прислали ко мне банку варенья со стеклом битым.

– А как Вы узнали, что в банке с вареньем битое стекло?

– Положив ложку варенья на блюдце, я услышал звук от какого-то твердого предмета, вынул его – оказалось стекло, примерно с полвершка. Я осмотрел варенье, оказалось, что в нем стекол много. Конечно, возможно, что тут злого умысла и не было, а просто разбили, может быть, банку при перекладке варенья, а, может, и промахнулись злоумышленники: стекла были разных размеров. У страха глаза велики.

– А что же Вы и об этой истории с вареньем Вашим приближенным рассказывали?

– Кому-то говорил.

– А Ваша личная охрана также рассказывала об этом верующим?

– Выходя из церкви, мне иногда приходилось слышать разговоры о том, что владыку (т. е. меня) надо поберечь, кто сегодня пойдет меня охранять (ночевать) и т. д. Я полагаю, что, возможно, были разговоры с верующими на эту тему приближенных мне людей, о которых я говорил выше, но возможно, что здесь играли роль и общегородские слухи.

– Что за распоряжение о «внешней церковной охране» и «усилении ее» Вы давали?

–Я получал много сведений о краже церковного имущества из церквей. Во многих донесениях покража объяснялась отсутствием охраны или слабостью таковой. Я счел своим долгом напомнить верующим о необходимости заботиться об имуществе, как это имело место до революции, когда, однако, ответственность в таких случаях лежала на епископах и духовенстве.

– По имеющимся у меня следственным материалам Вы давали указания делегатам, ездившим в Москву за Вас хлопотать. Сейчас я зачитаю Вам показания по этому поводу.

(Зачитывается выдержка из показания Горожанкина от 2-го декабря 1926 года).

– Что Вы скажете по существу этого показания?

– Эти показания не совсем точны. Дело было так: в пятницу, числа не помню, я был вызван в Воронежское ОГПУ, где меня ознакомили с телеграммой; телеграмма содержала вызов меня в Москву к т. Тучкову.

Так как мой вызов в местный ГПУ не был секретом для проживающих на этой улице верующих (вызывавший приехал на мотоцикле), то когда я вернулся из ГПУ, в моей квартире и около нее я заметил человек пятнадцать знакомых и не знакомых мне лиц, которые, войдя в мою квартиру, поинтересовались узнать, в чем дело, почему я вызывался в ОГПУ.

Вероятно, кто-нибудь оповестил их о моем вызове. Кто не знаю. Своему келейнику я, уходя сказал, что иду в ОГПУ. Я не помню, что перед моим уходом в ОГПУ сказал интересовавшимся, что я иду в ОГПУ, я или келейник. Возможно, что я.

– Эти пришедшие к Вам люди не живут на этой улице, на которой Вы жили?

– Нет, но поблизости.

Я передал пришедшим ко мне, среди которых были Цыков, Атаманов, Полковников, Москалев, Горожанкин и другие, что мне предстоит выехать в Москву на совещание с Агафангелом и Сергием.

Переговорив со всеми пришедшими (говорили они главным образом), что надо кого-нибудь послать в г. Москву ходатайствовать перед Тучковым об отсрочке моего вызова и о выяснении моего дела вообще. Впрочем, окончательного решения насчет поездки делегатов в Москву в этот день не приняли. Решено было только просить начальника местного ОГПУ остаться мне до понедельника, с тем чтобы сопровождающие меня рабочие (на что соглашался и предложил зам. начальника ОГПУ) могли взять дополнительные отпускные бюллетени. В субботу пришел ко мне Николай Федорович, фамилии его совершенно не знаю, и сообщил, что ОГПУ отсрочило мой выезд.

Я лег спать, так как всю ночь не спал за сборами. Через некоторое время, часа в з, пришли Горожанкин и еще кто-то и сказали, что они поедут в Москву, пойдут и к Тучкову на партконференцию, найдут на ней предисполкома Шарова и с ним объяснятся, попросят его переговорить с Тучковым.

Не помню, говорил ли я им домашний адрес т. Тучкова, или нет. Я-то этот адрес знаю. Я сказал им, что они поступают правильно.

Еще утром в субботу ко мне пришли двое не известных мне лиц.

– Вы их никогда нигде не видели?

– Нет, я их видел в церквах, где приходилось служить, но у меня они не бывали и с ними не знаком.

Эти два лица принесли мне две телеграммы, одну Тучкову, другую на имя партконференции уже известного Вам содержания. Я был настолько расстроен, что не помню даже хорошенько подлинный текст телеграмм. По поводу посылки телеграмм я посоветовал обратиться к тому, кто поопытнее. В частности, я думал, что они, как обычно, пойдут посоветоваться к Москалеву, но я этого им не сказал.

Теперь я делаю заявление, которое хотел бы сделать в конце следствия с тем, чтобы показания мои предыдущие, в которых я не брал на себя, не менялись бы.

Дело в том, что я человек доверчивый и политически мало ориентирующийся. Моя настоящая роль в этом Воронежском деле была сдерживающая деятельность, распространялась, главным образом, на вторых лиц, то есть на близкую ко мне пятерку, которая бы без этого, может быть, действовала бы более резко и не всегда легально.

Как пример такого моего вмешательства могу привести следующее:

Решено было или предполагалось, что верующие разных приходов соберутся в Князе-Владимирской церкви и оттуда все вместе отправятся всей толпой в дом предисполкома тов. Шарова, если последний сам не явится на это многолюдное собрание в церкви по приглашению. Этой внушительной демонстрацией хотели добиться оставления меня в г. Воронеже.

Я учел, что это будет уж слишком, немедленно спросил Атаманова, знает ли он о предполагавшейся демонстрации, и предложил ему, после его утвердительного ответа, принять меры к срыву ее. Не помню, лично ли я говорил с Москалевым, требуя отмены демонстрации, или передал ему это через других.

Сам я в этот день (предполагавшейся демонстрации) совсем не хотел было служить, но когда меня успокоили, не помню кто, кажется Атаманов, то я назначил служение в противоположном конце города, в Вознесенской Церкви, с целью оттянуть часть верующих туда и тем также помешать демонстрации.

Я вообще держал линию на деятельность в «рамках» и только так и мыслил разные ходатайства за меня. Вообще следует сказать, что Воронежское дело было сложено уже до меня. Рабочих и верующих хотел использовать не я, а другие, и в каких целях я себе этого хорошенько не представляю. Я при этом, еще раз говорю, имею в виду не приближенных ко мне людей. Я же, по моей доверчивости, вначале даже и не предполагал о существовании какого-то направляющего начала, и лишь с июня месяца отшатнулся от этих людей, особенно после того, как получил совет от моего старца Нектария (Оптина пустынь), который прямо мне передал, чтобы я от этих людей отошел, иначе насижусь в тюрьме. Я совет старца исполнил, тем более, что старец мне сказал: «Если пойдешь с ними, то пойдешь против власти».

Это мне передала одна старушка Воронежская, ездившая в Оптину пустынь, которую я просил переговорить со старцем, я просил его спросить, оставаться мне в Воронеже или нет. И получил уже приведенный ответ.

После этого я тактично и осторожно начал от этих лиц отходить, не принимать их каждый раз, а иногда, отговариваясь занятостью, болезнью и т. д. Со второстепенными же тоже стал меньше иметь дела; в общем, я конкретно имел дело только с Москалевым, а об остальных затрудняюсь что-либо сказать, не имею понятия, чувствовал лишь направляющее влияние, как мне казалось, церковного характера.

8 февраля 1927 года.

Следователь:

– Из имеющихся у меня показаний других обвиняемых видно, что посылки ходатаев иногда производились непосредственно Вами, что Вы можете сказать по этому поводу?

– Я, как раньше показывал, в минуты усталости, иногда не препятствовал деятельности ходатаев, допуская их действовать и давая им указания, о чем и как ходатайствовать.

(Зачитывается показание Сироштан о том, что Петр Зверев непосредственно посылал по тем или иным причинам своих приближенных в качестве ходатаев).

– Во-первых, я всегда стремился, чтобы деятельность этих ходатаев протекала в рамках дозволенного. Во-вторых, возможно, что я иногда и посылал в те или иные учреждения по уже приведенным в моем первом показании причинам.

Должен заметить, что приближенной ко мне пятерке приходилось переживать тяжелые минуты: бывали случаи злоупотребления моим именем, например, на базаре, среди крестьян и т. д., что делалось, очевидно, с целью вызвать эксцессы. Я лично был всегда против эксцессов, поэтому я воздержался от предложения переехать мне на жительство в рабочий поселок, например, или по близости к нему; предложение было сделано с той целью, чтобы я оказался «под надежной защитой».

– Известен ли Вам Карельский?

– Профессора Карельского я знаю. Он был среди лиц, группировавшихся около умершего митрополита Владимира. Был он у меня в Воронеже раза два, по неважным причинам; один раз предлагал пользоваться его ванной, другой раз принес по моей просьбе несколько статей по астрономии.

Во время моего приезда в Воронеж в 1925 г. я с ним виделся несколько раз. Ни о чем серьезном мы с ним не говорили.

Потом вся Владимирская группа после его смерти ко мне не примкнула. Один Москалев только посещал меня изредка, но и то я думаю, он поддерживал со мной связь исключительно, вероятно, из материальных соображений: он и при Владимире и при мне давал советы по церковно-юридическим делам, как юрисконсульт, за что получал вознаграждение от обращавшихся.

– Что Вы скажете о составленном Воронежским ГООГПУ акте об уничтожении бумаг?

– Да, бумаги я действительно сжег, но это у меня обычное явление. В данном случае имело место совпадение.

Дверь на щеколду захлопнул не я, а келейник.

– Расскажите о Вашем вызове в милицию и о беспорядках его сопровождавших.

– Как-то, возвращаясь в праздничный день из церкви, я увидел нескольких милиционеров. Последние вошли ко мне в дом, пробыли у меня полтора часа, когда же предложили мне отправиться с ними в отделение милиции, то я указал им на собравшуюся у дома толпу. Пом. начальника милиции, бывший у меня, сказал, что он имеет распоряжение обязательно доставить меня (или предложить явиться). Он сказал, что они пойдут отдельно.

Так и сделали. Вся толпа пошла за нами, осталась у входа в отделение, а в самое отделение вошли человек десять, в числе которых, как помню, были Немахов и Суховцев. Последние обратились к нач. милиции с вопросом, в чем дело, почему я вызван. Нач. милиции предложил спрашивавшим в категорической форме оставить помещение и не мешать. 10 человек вышли. Вскоре с улицы послышался плач и шум. Н-к милиции хотел вызвать конную милицию, но я предложил ему сказать толпе, что со мной ничего не будет. Н-к милиции сказал, чтобы я сделал это сам. Мне закричали, чтобы н-к милиции дал слово, что я не буду задержан. Так и было сделано, после чего толпа захотела оставить караул у дверей, с разрешения н-ка. Когда я вышел оттуда, толпа стояла в стороне.

– Почему Вы не предложили толпе разойтись во время пути в милицию?

– Я просил, но затрудняюсь назвать свидетелей. Я не любил ходить с толпой...

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 19568. Л. Л. 1–14.

Постановление

«20» марта 1927 года. Я, Уполномоченный 6-го Отд. СООГПУ – Казанский, рассмотрев следственное производство по делу № 42040 в отношении следующих обвиняемых по ст. 58–6 УК. Граждан:

1) Зверева Василия Константиновича (Петра), родившегося в 1876 г., происходящего из духовного сословия, по профессии – служителя культа, епископа, гр-на РСФСР, арестованною 23 / ХI–26 г. и содержащегося во внутренней тюрьме ОГПУ

2) Сироштан Василия Евдокимовича 39 лет, (быв. члена ВКП/б), исключенного при чистке партии с 1921 г., по профессии – рабочего, с незаконченным средним образованием, арестованного 1 / ХІ–26 г. и содержащегося в Бутырской тюрьме.

3) Варченко Марии Дмитриевны, 39 лет, б. послушницы монастыря, по профессии – швеи, арестованной 2 декабря 1926 г., содержащейся там же.

4) Будановой Агрипины Михайловны, 28 лет, конторщицы, арестованной 18 / ХІІ–26 г., содержащейся там же.

5) Немахова Ивана Михайловича, 53 лет, письмоводителя, быв. секретаря Окружного Суда, гр-на РСФСР, беспартийного, арестованного 1 / ХІІ–26 г., содержащегося там же.

6) Цыкова Семена Алексеевича, 52 лет, по профессии – рабочею, гр-на РСФСР, беспартийного, арестованного 1 / ХІІ–26 г. и содержащегося там же.

7) Атаманова Петра Тимофеевича, 59 лет, совслужащего, беспартийного, арестованного 1 / XII–26 г. и содержащегося там же.

8) Беда Иннокентия Пантелеймоновича, по профессии служителя культа, архимандрита, гр-на РСФСР, арестованного 17 / ХІІ–26 г., содержащегося там же.

9) Москалева Дмитрия Кузьмича, 48 лет, по профессии юриста, имеющего высшее образование, сов. служащего, арестованного 1 / ХІІ–26 г., содержащегося в Бутырках.

10) Пушкина Георгия Ипатьевича, 35 лет, по профессии торговца-булочника, имеющего собственную пекарню, арестованного 4 / ХІІ–26 г. и содержащегося там же.

По рассмотрении означенного дела нашел: Начиная с весны 1921 года в гор. Воронеже, и в частности Воронежской губернии, резко возрос активизм церковников, принявший при том ясно выраженный антисоветский характер.

Подъем церковнического активизма совпал с приездом в гор. Воронеж гр. Зверева Петра, прибывшего в качестве управляющего реакционной церковью губернии (епархиальный епископ). Имя Зверева послужило флагом при выступлениях воронежских черносотенцев. Выступавшие добивались для него всяческих гарантий и исключительных правовых положений, используя при выступлениях эти требования как лозунги.

Выступления, начавшись с хождения по разным учреждениям и представителям власти отдельных ходоков, вскоре сменились многочисленными депутациями к Предисполкома и др.; депутации эти не ограничивались хождениями по учреждениям, а очень часто направлялись на квартиры отв. работников, в повышенном тоне выставляли определенные требования.

Через некоторое время шествия этих депутаций начали принимать характер своеобразных демонстраций, причем участие в последних принимали уже не только церковники, но и прочие граждане гор. Воронежа; главный контингент участников этих демонстраций, кроме церквей, поставлял базар.

По мере увеличения числа участников, демонстрации начали носить все более и более беспокойный характер, пока не вылились в ряд беспорядков, из которых наиболее значительными являются беспорядки, возникшие при вызове Зверева в Отделение Милиции и при вызове в местный отдел ОГПУ.

В последнем случае беспорядки носили очень серьезный характер. 29 / Х–26 г. он был вызван в ОГПУ, куда его сопровождала толпа из наиболее приближенных ему лиц, ведшая себя около здания Губотдела очень беспокойно. На другой день от Петра к властям отправились «ходоки-рабочие» с требованием отсрочить выезд Зверева в Москву (куда он вызывался). Попутно велась агитация на базаре и среди церковно-приходских советов. Благодаря этому на другой день около дома Петра все время стояла взволнованная толпа человек 300. Некоторые действия самого Зверева – держание перед квартирой запряженной лошади, торжественное шествие с иконой в храм во главе с самим Зверевым молиться об избавлении напасти и т. д. – еще более волновали толпу. 30 / Х при новом вызове Зверева в ОГПУ снова собралась толпа, волновалась, были крики: «По колено в крови будем, а епископа не дадим». Сам Зверев в ОГПУ держался крайне вызывающе, говорил, что чекисты идут против народа, волнуют его и раздражают и что он с ними и говорить не будет, пускай они, (чекисты) вывертываются как хотят перед разгневанным народом.

Наконец, при отправке Петра в Москву потребовалась мобилизация не только всей милиции, но и милицейских школ и т. д., причем только благодаря тактичности органов ОГПУ не произошло значительных беспорядков со стороны очень большой взбудораженной толпы.

При всех ходатайствах, демонстрациях и проч. в Воронеже выставлялись на первый план «верующие рабочие», от имени которых, якобы, было большинство выступлений. Такова, например, телеграмма «В Президиум 15 Всесоюзной Партконференции», составленная с целью убедить эту конференцию в том, что если она не вызовет делегацию «верующих рабочих и народа» из Воронежа, то будут волнения (л. д. 142), с этой же целью был оформлен «коллектив верующих от станка» (л. д. 131) и т. д.

Все это заставило, наконец, воронежских рабочих уделить на широкой беспартийной рабочей конференции, происходившей «27» ноября 26 г., особое внимание воронежским церковникам. Они в своем постановлении в ряде выступлений на конференции отвергли всякую связь широких рабочих масс с поддержкой церковников и потребовали в очень энергичных выражениях прекращения этой провокации (см. газету «Воронежская Коммуна» (л. д. 132, 139, 140, 141), а также приняли ряд суровых мер по отношению к немногим рабочим, которых Звереву удалось спровоцировать.

На основании всего вышеизложенного, и принимая во внимание, что попытки вести работу среди верующих рабочих для оказания на последних антисоветского влияния при помощи церкви, в последнее время со стороны церковников довольно часты, Зверев и ряд его сторонников был арестован.

Веденное по делу следствие установило следующее: Зверев Василий Константинович (он же епископ Петр) – сын придворного священника, состоявшего настоятелем губернаторской церкви в г. Москве при губернаторах Долгорукове и великом князе Сергее Александровиче Романове (л. д. 1–2).

Во времена монархии Петр был не маловажным церковно- политическим деятелем; одно время он был настоятелем церкви при основанном в Москве крупным реакционером митрополитом Владимиром так называемом Епархиальном доме (л. д. 1), на каковую должность допускались лишь лица определенных политических воззрений, так, например, черносотенцы церковники Восторгов, Востоков и др., так как этот дом играл роль центра для членов Московской организации «Союза Русского Народа».

Свои политические убеждения в последнее время Зверев определял, как «лояльность по отношению к Соввласти» (л. д. 137).

Однако когда ему приходилось давать прямые указания на то, как должна церковь держать себя по отношению к Соввласти, его распоряжения носили двойственный противоречивый характер. Так, например, в резолюции на заявлении группы верующих Онуфриевской церкви, он пишет: «в делах веры и церкви надлежит руководствоваться постановлениями Всероссийского Собора 1917–1918 гг. и действовать в контакте с указаниями советской власти (л. д. 137).

Собор 1917–18 гг., как известно, встретил соввласть проклятиями и придал церкви характер активной антисоветской монархической организации и потому эти два положения несовместимы.

В других случаях, говоря с церковниками по поводу отношений, которые должны быть между церковью и Соввластью, он высказывал им взгляды группы непримиримых черносотенных церковников, считающих, что при советской власти церковь должна быть активной антиправительственной организацией, действующей не боясь репрессий. При этом он иногда забывал сказать, что эти взгляды им не разделяются (л. д. 3).

Воронежские черносотенцы, по словам самого Петра, «сладили все воронежское дело» еще до приезда Петра в Воронеж (л. д. 14).

По приезде Петра они быстро сгруппировались вокруг него. Их руководства воронежским движением церковников, равно как и совместной с ними на этой почве работой, Зверев не отрицает (л. д.13:14).

Настроения Зверевских подвижников лучше всех высказал в приветственной речи, сказанной при чествовании Петра, некто Бохолдин, заявивший, что при помощи владыки они, бог даст, вернутся к доброму старому (л. д. 3).

Как опытные черносотенцы, Зверев и его сподвижники понимали, что без вовлечения в движение рабочих, или по крайней мере придания ему видимости широкого массового движения, оно будет обречено на неудачу. Поэтому ряд действий Зверева и его группы имел «демократический характер, как например: образование коллектива верующих от станка» (л. д. 131), выборы Зверева в епископы и т. д.

По той же причине Зверев иногда пытался казаться среди верующих «лояльным» к власти.

Для большей популяризации Зверева и для страховки его от столкновения с местной властью, которые неминуемо должны были последовать в связи с направлением деятельности Зверева, по всем благочинным (заведующим церковными округами, попам) разосланы были заранее заготовленные проекты, «образцы приговоров» (л. д.91:94). Благочинные, в свою очередь, снабдили их препроводительными бумагами, в которых, как, например, благочинный Миртов, предлагали эти проекты духовенству и церковно-приходским советам подписывать и направлять обратно (л. д.93:92). По городу Воронежу те же образцы распространялись в таком же порядке с предложением в самом срочном порядке вернуть их Звереву (л. д. 99).

В проекте говорится об избрании открытым голосованием Зверева Воронежским епископом, о присоединении данного прихода к выборам ставится условием к выбранному епископу не участвовать ни в каких контрреволюционных организациях. Далее православные (которые при том, якобы на 99 % трудящиеся) дают свое ручательство за политическую благонадежность Зверева. И высказав от имени 90 % населения Воронежской губернии недовольство недоразумениями между властью и православной церковью, предупреждают, что впредь при вызовах Зверева органами власти поручаются «присутствовать при этом нашим двум представителям от верующих – рабочих и крестьян организаций» (дословно, л. д. 95).

Благочинные собрали ряд совершенно тождественных, без каких-либо изменений проектов присоединений. Часть из них была обнаружена у Зверева при обыске. Зверев показал, что без рабочих он не смог бы добиться удовлетворительных результатов своей деятельности, а потому он и сошелся «с несколькими представителями рабочих». «Они представлялись мне наиболее подходящими для моих целей», – объяснил Зверев (л. д.4:5). «Они были представителями класса революционного и стоящего у власти, и в то же время людьми, преданными церкви (л. д. 5).

Кружок близких к Звереву лиц скоро принял характер вполне оформившейся организации. Снесарев, один из членов группы, говорит, что «они (верующие, прим. сл.) сгруппировались вокруг него (Зверева, прим. сл.) исключительно на религиозной почве» (л. д. 72). Другой участник организации Рубан называет ее группой (л. д. 62). Сам Зверев называет их «близкими людьми» (л. д. 5, 6, 8).

В числе этих «близких людей» были:

Москалев, быв. юрист, с высшим образованием, в настоящее время администратор Воронежской ж. д. школы, работавший до революции совместно с эсерами, организуя «крестьянский союз». Немахов, до революции помощник секретаря Окружного Суда, в последнее время агент коммунтреста; Пушкин, быв. и настоящий торговец-булочник, имевший и имеющий собственную пекарню; Рубан, бывший владелец винной лавки, в настоящее время устроившийся рабочим воронежских мастерских; Атаманов, потелъ-работник; Барченко, быв. послушница женского монастыря, после революции пред. артели швей; Горожанин – счетовод; Полковников – быв. главный кондуктор, теперь сторож; Буданова – конторщица, со средним образованием. Сукачев – сторож свалочных мест; Цыков – б. слушатель Московской художественной школы, маляр-трафаретчик, б. политссыльный; Сироштан – слесарь, имеющий специальное образование, приближающееся к среднему, быв. член ВКП/б/, вычищенный при чистке партии в 1921 году, по собственному признанию всегда, и во время пребывания в партии, верующего (л. д. 33, 28, 58, 62, 41, 48, 65, 75, 87, 25, 15). Эта группа и действовала в Воронежском деле как представители рабочих, как говорит свидетель Колобков: «они считались все рабочими» (л. д. 76), – некоторые из них при допросах заявили, что не имели никакого права не считаться таковыми, (л. д. 48), ни полномочие предпринимать что-либо от имени 99 % рабочих (л. д. 26, 28, 63).

Среди всех перечисленных «близких людей» Зверев выделяет «особенно, близких или приближенных». В одном из показаний он говорит, что таких «особо приближенных» у него было 5 (л. д. 5). Точно этих 5 Зверев не назвал, но в его показаниях и в показаниях других лиц, как «особо приближенные» постоянно фигурируют: Цыков, Немахов, Атаманов, Москалёв и Сироштан.

«Особо приближенные» лица, с которыми сошелся Зверев, немедленно начали стараться завербовать группу рабочих и, по возможности, к рекламированию среди них Зверева. Рубан показал, что «Цыков и Сироштан втянули меня в группу» (л. д. 62). Для большего успеха этого рода деятельности Зверев предполагал было даже поселиться на жительство в самом рабочем поселке (л. д. 10).

Помимо обработки отдельных лиц из рабочих путем втягивания их «в хлопоты» (показания Цыкова и Горожанина (л. д. 27), делались попытки обработать последних и иным путем: некоторые рабочие из мастерских приглашались к церковному старосте-булочнику Пушкину на квартиру, здесь их угощали и с ними советовались, «как бы похлопотать, за владыку» (л. д. 61).

Обрабатывались и церковные общины и крестьяне. Последних сначала втягивали в дело путем собирания уже упоминавшихся приговоров (см. выше). Затем велась обработка крестьян и путем привлечения их к «хлопотам» за епископа. Например, Цыков показал, что он посылал через двух связанных с деревней рабочих маляров (Смольянова и Канаева – он же Сваток) записки в деревни с приглашением прислать деревенских делегатов для совместного с рабочими ходатайства за епископа (л. д. 27). Он же объяснил, что это было сделано с целью произвести впечатление, что и деревня держится за епископа (л. д. 27).

После ареста Зверева архимандрит Иннокентий Беда прямо указал, что к делу освобождения Зверева из-под ареста нужно привлечь крестьян. Принимавшими участие в деятельности групп крестьянами часто руководил один из ее членов. Например, Горожанин водил одного из председателей сельских церковно-приходских советов показать, где находится Воронежское ГПУ и куда надо им идти (л. д. 48). Постоянная пропаганда и подогревание настроений крестьянства происходили, главным образом, на Воронежском базаре. Этой работы на базаре не отрицает и Зверев (л. д. 10), подтвердивший, что такая работа от [его] имени на базаре велась, хотя и без его особых указаний.

Разжигание религиозного фанатизма и взвинчивание антисоветской активности базара и церковно-приходских советов производилось путем грубой провокации: например, распространялись слухи о полученных Зверевым анонимках, заключающих требование денег и угрозы смертью, в случае невыполнения (л. д. 6) или же распускались самим Зверевым слухи о покушении на его жизнь путем отравления, для чего ему положили, будто бы, в варенье куски стекол, величиной полвершка, которые он «по стуку обнаружил» (л. д. 7). Сам Зверев и его приближенные считали первый акт не заслуживающим особого внимания, а относительно второго Зверев заявил, что стекла в варенье, вероятно, простая случайность (л. д. 7). Однако анонимки были использованы Зверевым для организации при его особе «охраны» из наиболее надежных лиц, не обращаясь за помощью к соответствующим органам власти.

Ряд лиц, как например, Горожанкин, Полковников, Колобков, Сироштан, Немахов, Сукачев, Цыков, Михайлов, наконец, Зверев показал, что по совету последнего с ближними людьми была учреждена его личная охрана, что представители охраны дежурили при квартире по 2–4 человека, что Зверев каждый раз проверял, есть ли охрана и кто именно его хранит. Во время выходов и выездов Зверева 2 представителя охраны постоянно его сопровождали. Как видно из тех же показаний, ядро охраны составляли все те же приближенные лица и уполномоченный от церковно-приходских советов (л. д. 6, 16, 21, 40, 28, 46, 47, 51, 63, 75, 76, 77, 79, 87). Охрана вовсе не была вооружена и ее задачей являлось: поднять возможно быстрее тревогу, если епископу будет что-либо угрожать. Проживающие вокруг верующие были предупреждены, что в доме епископа помещается охрана и что по тревоге надо немедленно прийти к ней на помощь (пок. Зверева и Цыкова л. д.40:6).

Зверев делал попытку насадить подобные же охраны не только при себе, но и при церквах под предлогом охраны церковного имущества, о чем издал специальный циркуляр (л. д. 7). При следствии он признал, что до хранения имущества ему никакого дела не было, т. к. сохранение имущества – дело группы верующих (л. д. 7).

Личная Зверевская охрана сыграла большую организаторскую роль в дальнейших событиях.

Прежде всего охранники приняли деятельное участие в организации делегаций и демонстраций. Причина этих делегаций и демонстраций – стремление зверевцев запугать местную власть мнимой «стихийностью» Воронежского черносотенного движения и принудить ее уступить зверевским домогательствам. В одном из обнаруженных у Цыкова при обыске документе (проект обращения в Воронежский ГИК л. д. 136), составленном от имени «рабочих, членов коллективов православных верующих нескольких церквей гор. Воронежа и его пригородов» говорится следующее (дословно): «мы, православно верующие рабочие, считаем нужным предоставить своему архиепископу необходимые средства управления епархией, а именно: канцелярию в составе з-х советников, одного секретаря, одного письмоводителя, одной машинистки и именную печать» (см. там же).

Наркевич (л. д. 70), Сироштан (л. д. 15), Зверев (л. д.4:5) показывают, что делегаций депутации имели целью, производя особое впечатление, добиться исключительных для Зверева, как правящего епископа, положений. По показаниям Атаманова (л. д. 24) делегации обычно состояли из групп верующих, организовывались в церквах тотчас после окончания богослужения, и прямо из церкви отправлялись от имени рабочих хлопотать за Зверева. Вначале они состояли из групп в 30–40 человек. Он конкретно указал случаи хождения делегаций из церквей Владимирской и Вознесенской (см. там же).

Делегации и депутации ходили не только по учреждениям, но и по квартирам ответработников (л. д. 70, 24, 23).

В каждой из делегаций обязательно принимали участие близкие к Звереву и охраняющие его, как-то: Атаманов, Циков, Сироштан, Сукачев и др. (л. д. 15, 24, 23, 52), иногда, когда Звереву казалось, что на власть произведено достаточно сильное впечатление, он отменял демонстрацию и депутации (л. д. 5), а затем они опять начинались. Между прочим (опять-таки по признанию самого Зверева) в Воронеже была подготовлена очень внушительная церковная демонстрация, которая должна была составиться из групп верующих разных приходов. Сборным пунктом была назначена церковь князя Владимирского. Собравшиеся должны были потребовать в церковь к ответу Пред. Исполкома тов. Шарова, а в случае его неявки и уклонения, всей массой отправиться по улицам Воронежа к нему на квартиру и там затребовать от него объяснений. Однако Петр Зверев в последний момент испугался, решил, что такая демонстрация «будет уж слишком» (по его словам л. д. 13) и он через Москалева и Атаманова ее отменил (л. д. 13).

Иногда Зверев отменял демонстрацию по просьбе представителей власти, которые не находили способов как-нибудь иначе положить предел этому безобразию (л. д. 5).

Еще более значительную роль сыграла зверевская охрана в деле защиты Зверева при его столкновениях с органами Милиции и ОГПУ. Здесь уже обнаружилось, для чего собственно охрана была создана.

При вызове Петра Зверева в Милицию, как-то видно из рапорта Начальника 2-го Отделения Милиции гор. Воронежа за № 106 от 28/8–26 г. после изъятия некоторых бумаг, касающихся нелегального организованного Зверевым церковно- административного центра, ему предложено было явиться для объяснений в отделение милиции (л. д. 128).

Принимая во внимание, что у квартиры Зверева моментально собралась взволнованная толпа, ему было предложено явиться позже (л. д. 128). Когда Зверев явился, его сопровождала большая, человек в 200–300 толпа. Из нее выделились несколько мужчин, которые вошли в Отделение и затребовали от Начальника отделения объяснений, зачем вызывается Зверев. Тут же они выставили другое требование, а именно, чтобы допрос Зверева производился в их присутствии. Когда им в этом было отказано, они, выйдя на улицу, начали возбуждать толпу криками, что Милиция хочет арестовать епископа, что она не имеет права тревожить его, а должна допрашивать на дому. После этого поднялся сильный шум, крик и т. д. Зверев, учтя положение, предложил начальнику Отделения дать гарантию толпе, что он с ним ничего не сделает, изъятие агитатора из толпы удалось с большим трудом, т. к. толпа оказывала сопротивление. Особенно в этом отношении отмечались монахини, которых в толпе было порядочно. После обещания Нач. Отделения в скорости отпустить Зверева толпа все-таки не ушла и осталась до выхода Зверева и до прибытия конного резерва. Все изложенное, равно как и участие в беспорядках зверевских охранников и, между прочим, Атаманова, кроме рапорта нач. Милиции (л. д. 128) подтверждается показанием самого Зверева, Атаманова, Сироштан и Михайлова (л. д. 11, 24,21,46).

Когда последовал вызов Зверева в ОГПУ, события развернулись следующим образом: о вызове охрана немедленно было извещена, причем Зверев не указал кем, его келейником или кем другим. Как показывает Зверев по возвращении из ОГПУ, он нашел у себя на квартире собравшихся наиболее активных деятелей охраны. Тут были Цыков, Атаманов, Полковников, Горожанкин и другие. Их «кто-то оповестил о вызове Зверева в ОГПУ» (л. д. 12) и они устроили совещание, как быть. По показаниям Немахова, принимал участие в этом совещании и Москалев (л. д. 34). На совещании вопрос решили так, что надо послать в Москву делегацию от рабочих (л. д. 49). Остановились на Цыкове и Горожанкине; последнему, по его показаниям, Немахов объявил, что он «избран делегатом от рабочих ехать в Москву, и добавил, что собственно его, Горожанкина, роль будет сводиться к наблюдению в Москве, т. к. Цыков, хотя и очень подходящий человек, зубастый и рабочий, но пьяница и может и все деньги пропить и ничего не сделать» (л. д. 49).

Зверев в присутствии Немахова, Атаманова, Полковникова и др. инструктировал отъезжающего Горожанкина и указал, что они, как рабочие представители, обязательно затребовали бы по его, Зверева, делу объяснений у Начальника 6-го Отд. СООГПУ тов. Тучкова, а вместе с тем, обратились бы прямо в 15-й Всесоюзной Конференции от имени верующих рабочих Воронежа (л. д. 49). Деньги на поездку под поручительство старосты Пушкина дала председательница швейной артели Барченко (л. д. 50), хотя у Петра были значительные средства, которые хранила Буданова (л. д. 45).

Одновременно была отправлена по адресу 15-й партконференции телеграмма, содержание которой выше приводилось (см. л. д. 142), написанная Сироштаном, исправленная Москалевым, одобренная Зверевым и отправленная Немаховым (л. д. 15, 13, 71).

Кроме перечисленных попыток «именем масс» застраховать себя от вызовов ОГПУ были предприняты и другие меры: как видно из рапорта Начальника того же Отделения Милиции, некоторые члены зверевской охраны повели агитацию о необходимости крестьянам и торговцам отстоять епископа Зверева от всяких посягательств и бороться «даже до крови», распускались слухи о двух вооруженных отрядах рабочих, которые должны отнять Зверева в случае его ареста и т. д. (л. д. 130). Все это проделывалось на базаре и среди церковного совета, что значительно способствовало беспорядкам при аресте Зверева.

Наконец, после ареста Зверева зверевцы устроили ряд совещаний (л. д. 81, 47, 38), как бы сорганизовать черносотенцев и вовлечь хотя бы крестьян в попытку снова освободить Зверева. Более широкой деятельности к освобождению Зверева его сторонники не развили в первое время после ареста только потому, что их слишком ошеломило суровое решение беспартийной рабочей конференции, сразу выбившее у них почву из под ног и уничтожившее всякие расчеты на рабочие поддержки.

Из показаний Сироштан и Горожанкина, равно как и по приведенным выше материалам, руководство Зверева Воронежской черносотенной организацией очевидно. Близкие к нему, как видно из тех же показаний, не только действовали по его указке, но даже и отчитывались перед ним.

Зверев, хотя и со всякими отступлениями, признает, что ему приходилось и предлагать составлять делегации и демонстрации, и направлять их куда следует и советовать и т. д. Более того, он показал, что в минуты отчаяния давал своим друзьям, у которых головы весьма горячие, «карт-бланш» (разрешение решительно на все, что им заблагорассудится) (л. д. 5).

Кроме того, Зверев признал, что он действовал, направляя так воронежское церковное течение не один, а выполняя веления некоей местной церковно-реакционной группировки, самое существование которой было для него несомненно, но законспирировано, и он сносился с одним только представителем ее – Москалевым, который постоянно имел крупнейшее влияние на церковные воронежские дела и которому он часто в затруднительных случаях направлял своих соратников. Почему эта неизвестная группа желала использовать в антисоветском направлении рабочих и крестьян, Зверев не объяснил (л. д.8:10), он прибавил, что с некоторого времени, по совету своего духовника, решил отойти от этой группировки, но сделать этого не успел (л. д. 14). Москалев свою принадлежность какой-нибудь особой церковнической группировке отрицал (л. д. 39).

На основании всего изложенного полагаю:

Считать доказанной антисоветскую деятельность нижеперечисленных лиц следующим:

1. Москалева Дмитрия Кузьмича и Зверева Василия Константиновича (Петра) в том, что они совместно с другими лицами, следствием не установленными, создали в гор. Воронеже черносотенную организацию, поставившую себе задачей вовлечение возможно большего количества населения в нее, разжигание на почве религиозного фанатизма антисоветских настроений, вызвавшей на этой же почве ряд серьезных беспорядков определенно политического характера, провоцировавшую органы власти, общественные организации и местное верующее население, ведшую антисоветскую пропаганду и т. д.

2. Немахова, Сироштан, Цыкова, и Атаманова в том, что, состоя членами в организации, они образовали группу, непосредственно выполнявшую задачи руководителей по вызову беспорядков, провокационной агитации и втягиванию в организацию отдельных рабочих и семей, созданию провокационных делегаций, демонстраций и т. д.

3. Беда, Пушкина, Барченко и Буданову в содействии им, выразившемся в советах и участии в совещаниях (Беда), материальной помощи (Пушкин и Барченко), способствовании обработке рабочих (Пушкин) и в хранении находившихся в распоряжении Зверева сумм (Буданова).

Уполном. 6 Отд. СООГПУ (Казанский)

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 19568. Л. Л. 109–120.

Секретно

Выписка из протокола № 84

Заседания Президиума ЦИК Союза ССР от 1-го апреля 1927 г.

Слушали:

Ходатайство ОГПУ о предоставлении ему права вынесения внесудебного приговора по делу:

№ 42040 – гр. Зверев Василий (Петр) Константинович, Сироштан В. Е., Москалев Д. К.

Постановили:

Ходатайство ОГПУ удовлетворить.

Секретарь ЦИК Союза ССР – А. Енукидзе.

ГА ОПИВО. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 19568. Л. 122.