II. Деяние Московского церковного собора 1649 года
(Вопрос об единогласии в 1649–1651 гг.)
О соборе Русской церкви, бывшем в Москве в 1649 году, доселе мы ничего не знали: не только не был известен какой-либо список деяния его, но и предмет соборных рассуждений и даже то, что он был. Найденное мною подлинное деяние этого собора (с подписями лиц, присутствовавших на нем) показывает, что собор этот имел большое значение в ходе событий жизни Русской церкви средины XVII века, с некоторыми из коих он находится в тесной связи, вследствие чего объясняется нам многое, причина появления коего доселе возбуждала пререкания.
Подлинник деяния этого собора находится там же, где и сказание об успении пресв. Богородицы, о котором у нас была сейчас речь, в Государственном Архиве (разряд XXVII, дело № 48), в делах Тайного приказа, среди бумаг царя Алексея Михайловича. От времени он сильно пострадал. Как известно, после смерти царя Алексея приказ Тайных дел был уничтожен, дела, бывшие в нем, разосланы по тем приказам, к которым они относились, а оставшиеся за рассылкой переданы были в Печатный приказ, где и хранились до 1710 года. В этом году они были взяты в Ближнюю канцелярию и впоследствии хранились на Васильевском острове в здании 12 коллегий; здесь помещение, в котором они были, во время известного наводнения, постигшего Петербург 7 ноября 1824 года, было залито водой44. Деяние собора 1649 г. было сильно подмочено, последствием чего явилось то состояние столбцов его, в котором мы находим их теперь: они до того гнилы, что при малейшем неосторожном движении бумага распадается45.
В настоящее время деяние состоит из одного длинного столбца (8½ вершков), на котором написан конец деяния (вторая его половина), и из трех небольших лоскутков бумаги, составлявших прежде вероятно один столбец, распавшийся вследствие гнилости её (один из этих столбцов – 4½ вершков, два другие по вершку). Длинный целый столбец служит несомненным продолжением одного из последних отрывков, самого большого; остальные два лоскутка, несомненно, составляют начало этого большого отрывка. Но все эти три отрывка не представляют нам всей первой половины деяния: начала деяния совсем нет, а между сохранившимися отрывками недостает нескольких фраз, связывающих речь, излагаемую в том или другом месте. Таким образом, первая половина деяния дошла до нас в неполном и сильно поврежденном виде.
О величине этой недошедшей до нас части деяния мы можем догадываться по двум признакам: 1) по длине второго цельного столбца, и 2) по подписям членов собора. Судя потому, что в прежнее время столбцы часто бывали одинаковой длины, как напр. в том списке сказания об успении пресв. Богородицы, о котором у нас сейчас была речь, можно думать, что первый столбец нашего деяния был одинаковой длины со вторым, длина коего равняется 8½ вершкам. Но сохранившиеся до нас отрывки первого столбца все в совокупности имеют в длину только 6½ вершков, следовательно, недошедшее до нас начало деяния было около 2 вершков в длину; и во всяком случае не более того, так как часть длины должна быть отнесена на расстояние между 1 и 2, 2 и 3 отрывками (на этом недостающем начале деяния судя по почерку, которым писано оно, могло быть 8–9 строк). – К такому же результату приводят и находящиеся на обратной стороне столбцов подписи лиц, присутствовавших на соборе. На недошедшей до нашего времени части соборного деяния были только 2 подписи: патриаршая и митрополита Варлаама; а подписи этих 2-х лиц не могли занять много места, особенно если патриаршая подпись была сделана в самом начале деяния46. – Потеря начала деяния и плохая сохранность первых отрывков его очень прискорбны; судя по сохранившемуся остатку текста, в начале деяния излагались весьма любопытные сведения о событиях русской церковной жизни средины XVII столетия, повлекших созвание собора. Поэтому находка какого-либо другого списка настоящего деяния, с помощью которого мог бы быть восстановлен полный текст его, является весьма желательной.
Деяние не имеет даты и в нем нигде не упоминается год созвания собора, который приходится определять составом лиц, присутствовавших на соборе. В числе его членов находим лиц, занявших присвоенные им в деяния должности только в 1649 году, как напр. Варсонофий, архимандрит владимирского Рождественского монастыря, Варлаам игумен московского Знаменского монастыря и Иоанн, игумен московского Данилова монастыря; или наоборот лиц, оставивших свои должности в 1649 году, как Кирилл архим. московского Чудова монастыря47. Отсюда следует вывод, что собор, о деянии которого у нас речь, был именно в сем 1649 году. Есть даже возможность указать и более точно его время. Обычай, существовавший в древней Руси, в «Сборное» воскресение (в 1 неделю Вел. поста, в неделю православия), иметь суждение по делам церковным и указание известной челобитной (о которой речь будет ниже) патр. Иосифа и всего освященного собора на прот. Стефана Вонифатьева о том, что царь «указал 11 февраля 1649 г. быть патриарху и всему освященному собору у государя в середней», дают достаточное основание утверждать, что собор 1649 г. был именно 11 февраля, в Сборное воскресенье48.
Членами собора, по перечислению их в деянии, были (кроме патр. Иосифа) два митрополита Варлаам Ростовский и Серапион Сарский и Подонский, три архиепископа Вологодский, Рязанский и Тверской, епископ Коломенский Рафаил, пять архимандритов – Троицкий, Симоновский, Чудовской, Андроньевский и из Владимира Рождественского монастыря, семь игуменов – 6 московских (Богоявленский, Знаменский, Угрешский, Даниловский, Донской и Новинский) и 7-й из Соловецкого монастыря и 10 московских протопопов, всего 29 лиц. Подписи почти всех их и находятся на обороте; до нашего времени не сохранились только подписи: 1) патр. Иосифа, 2) митр. Варлаама и 3) архиеп. Моисея49; от подписей митр. Серапиона Сарского, архиеп. Маркелла и Ионы сохранились только отрывки. Совсем не подписались к деянию игумены Угрешский, Даниловский и Донской и протопоп Архангельского собора Никифор; зато находим подписи 2-х игуменов – Воздвиженского и Никитского монастырей, которые в деянии не упоминаются в числе лиц, бывших на соборе. Особенное внимание должно быть обращено на то, что ни в перечислении деяния, ни среди подписавшихся, мы не находим ни царского духовника Благовещенского протопопа Стефана Вонифатьева, ни Новоспасского архимандрита (впоследствии патриарха) Никона, ни протопопа Казанского собора Ивана Неронова50. Из московского черного духовенства деяние не указывает в числе членов собора – игуменов Заиконоспасского, Саввы-Сторожевского, Высокопетровского, Иосифова-Волоколамского, Николаевского Старого (Большая Глава), Златоустовского, Сретенского, Перервинского, Воскресенского (в Москве), Федоровского, Андреевского и других настоятелей ближайших к Москве монастырей, обыкновенно бывавших в ней на соборах51. Молчание деяния о прот. Стефане Вонифатьеве, Неронове и архим. Никоне может быть объяснено, как увидим далее; но та же ли причина отсутствия последних игуменов или нет, неизвестно52.
Текст деяния следующий53:
(Ст. 1)
. . . . . . опри . . . . . . . .
. . . . . . .рств(?) . . . . . . . . . . . .
. . . мъ . . . . . . .им ц . . . . . . . .
. . .ж(е)ственную литоргию слу . . . . . . .
. . . уня в соборной бл(а)говестъ и . . .
. . . . .м . . . . борных ц . . .
. . . . . . . . о . р . . . . . . . .
. . . . . . . . . . при . . . . . . .
(Ст. 2)
. . . б(о)ж. . . . . . . . ть ор. . . .
изстари пре[ж] сево при ми[трополитехъ]
и св(я)тѣйшихъ патриархе[х] п[о мi]р-
[ски]м(ъ) ц(с)р[ква]и нс [бы]вало и о том в ц ..м
(Ст. 3)
. . . Москвѣ уч[и]нила[сь] м[о]лва
великая i всяких чинов православии[е]
людие от ц(е)рквей Б(о)ж[iи]х учали отлуча[тися]
за долгим и безвременным пѣнием.
И г(о)с(у)д(а)рь ц(а)рь i великий кн(я)зь Алексѣй М[ихаило]-
вич всеа Русиi указал своему г(о)с(у)д(а)р(е)ву
б(о)гомолцу св(я)тѣйшему Иосиѳу п[атри]-
арху московскому i всеа Русиi с митрополи[ты]
и архиеп(п)ск(о)гш и еп(и)ск(о)пом и с черным[и]
властьмi о том посовѣтоват...
как лутче бытi. И св(а)тѣйшiй Иос[иѳъ]
патриархъ московскиi i всеа Русиi
с митрополиты и со архиеп(о)ск(о)пы и еп[ископом]
с Варламом митрополитом Ростовским
и Ярославским, с Серапионом митро[по]-
литом Сарскимъ и Подонским, с Маркел[ом]
архиеп(и)ск(о)пом Вологоцким i Великоперм-
скимъ, с Моисѣем архиеп(я)ск(о)пом Резан[ским]
и Муромским, с Ыоною архiеп(и)ск(о)пом
(Ст. 4)
Тверскимъ и Кашинскимъ, с Раѳаил[ом]
еп(и)ск(о)ном Коломенскимъ и Коширским[ъ]
и со архимариты с Троецким Анд[ре]-
яномъ, с Рожественскимъ из Воло[ди]-
меря Варсуноѳьемъ, с Чюдовским[ъ]
Кирилом, с Симановскимъ Ильею, с Онд[ронь]-
евским Селивестром и с ыгумены з [Бого ]=
явленским изза Ветошново ряд[у]
с Паѳнот(ь)емъ, з Знаменскимъ Варламом,
с Соловецким Ильею, с Угрѣшс[кимъ]
Ниѳонтомъ, з Даниловскимъ из[за]
Москвы реки с Ыванномъ, пр(е)ч(а)ст[ы]е
Донские54, с Новинским Кирилом
и с протопопы з Б(о)городицкимъ
Григорьем, со Архангелским Никiѳор[ом],
с Р(о)ж(е)ственскимъ из под колокол с Ондрѣем,
с Стрѣтенским с сѣней Тимоѳѣем, с Спа[ски]м,
что на дворце, с Силою, с Никольск[им]
Густунсково Климантом, с Черниговским
Михаилом да с Олександровским
Ѳедоромъ, с Вознесенскимъ Иакимом,
с Покровскимъ, что на рву, с Володимером
и со всѣмъ осв(а)щенным собором со[вѣ]-
товаля и уложили: какъ бы[ло]
при прежних св(яти)т(е)лех митрополитех[ъ]
и патриархех по всѣм приход[скимъ]
ц(е)рквам б(о)ж(е)ственной службе быти по прежн[ему],
а внов[ь] ничево не вечинати. К сему при-
говору и уложен (ь)ю руки свои
приложили. А сверхъ сего улож[енья]
и приговору как великиi г(о)с(у)д(а)рь ц[арь]
и великиi кн(я)зь Алексѣй Михаилович
всеа Русиi изволитъ и повелит.
На обороте столбцов находятся следующие подписи55:
(Ст. 1)
. . . . . . т (по?) . . . . . .
. . . . . . . . . л(о)ж . . .
[Сарский мит]рополит[ъ Серапiон руку приложилъ].
[Арх]iеп(п)ск(о)п] Маркел] руку [приложилъ].
. . . . . . . . . епкп (?) . . . . . . . .
(Ст. 2)
[Тверско]й архиеп(и)ск[опъ Иона] руку приложилъ].
Коломенской еп(и)ск(о)пъ Рофаил руку приложилъ.
(Ст. 3)
Живоначалней Троицы Сер[гиева монастыря архимаритъ]
Андреян руку приложил.
Чюдова мон(а)стыря архиморитъ Кирил руку [при]-
ложил.
Из Володимер[а] (Р)ож[ественс]кого мо-
настыря архимарит Варсоно-
ѳей руку приложил.
Симонова м(о)н(а)ст(ы)ря архимарит Илья [руку при]-
ложил.
Андронникова м(о)н(а)ст(ы)ря архимарит
Селивестръ руку приложилъ.
Б(о)гоявленской игумен Паѳнотей руку приложилъ.
Знаменской игуменъ Варлам руку приложилъ.
(Вз)движенской игуменъ Варлам руку приложил.
Никитцкаго м(о)н(а)ст(ы)ря игумен Моисей руку приложилъ.
Новинской игуменъ Кирил руку приложилъ.
(Ст. 4)
Б(о)городицкой протопоп Григорей
руку приложил.
Соловецкой игуменъ Ил(ь)я руку приложилъ.
Сретенской протопопъ Тимоѳей и вмѣсто Р(о)ж(е)ственского
протопопа Андрея по его вѣленью, что был дряхлъ,
руку приложил.
Вознесенскаго дѣвич(ь)я монастыря
протопоп Иаким руку приложил.
Покровской протопоп Владимиръ руку приложил.
Николской протопоп Климентъ
руку приложил.
Спаской протопоп Сила руку приложил.
Александровской протопоп Ѳедор руку приложил.
Черниговской протопоп Михаило руку
приложил.
Слова деяния, что «на Москве учинилась великая молва и всяких чинов православные люди от церквей Божиих учали отлучаться за долгим и безвременным пением»; а также, что собор «уложил в приходских церквах службе быть по-прежнему, а вновь ничево не всчивати», – показывают, что предметом соборных рассуждений был вопрос о так называемом единогласном пении. При обыкновении, бывшем в прежнее время у нас на Руси отправлять церковные службы во всем по уставу, т. е. читать и петь все, что положено было в нем без каких-либо пропусков, службы были весьма длинны и утомительны. Отступить от устава, т. е. оставить что-либо без исполнения – непрочитанным или непропетым, считалось невозможным и потому чтобы сократить время службы и выполнить все требования церковного устава привыкли отправлять службы разом несколькими голосами: один читал, другой в тоже время пел, третий говорил ектенью, четвертый возгласы и т. д.
Обычай этот ввелся в Русскую церковь в давнее время. О нем рассуждал и Стоглавый собор, предписавший совершать службу Божию «чинно и немятежно, а вкупе псалмов и псалтыри не говорить и канонов вдруг не канонархать и не говорить по два вместе». Но очевидно постановление это плохо соблюдалось, потому что при патриархе Гермогене, по его собственному свидетельству, церковные службы отправлялись голоса в 2 и в 3 и в 4, а иногда и в 5 и в 6. Вероятно, обычай этот так сильно укоренился, что борьба против него являлась бесплодною и потому патриарх Иоасаф нашел возможным дозволить говорить «голоса в два, а по нужде и в три».
Отправление богослужения в несколько голосов было сильно распространено и при патриархе Иосифе. «Везде, – пишет в 7160 году справщик Печатнаго двора Шестак Мартемьянов, – брани, кличи, шумы, бесчиние, скорость в пении и во чтении и глаголании обесчинных, отнюдь не по уставу, забыв страх Божий, всяко сие к нашей погибели содеваемо…Вдруг вси заговорят-ин псалмы, ин тропари, ин псалтырь, ин седалны и каноны и ектении..., гласа в 3 и 4 и в 5 и в 6... Наше пение во св. Божиих церквах в мерзость Богу бывает, во многогласном вдруг глаголании и бесчинном и заднее напред и преднее опосле. Како таковое Богу будет пение приятно, еже диаволу годно? Ниже слышати хотяще словес Божиих, а не точию еже сим внимати и поучаватися, паче же убо и сего злейшее ниже хотящим слышати попущают, зане бесчислено во многих сие видится, а и не не слышится, еже во время церковного пения во многие гласы вдруг говорити, и заднее напреде и предваршее назад, яко бы бешеным и ума наступившим беситися. Слышите что и Павел глаголет: аще убо снидется церкви вся вкупе и вси языци глаголют; внидут же и неразумивии или невернии, – не рекут ли, яко беснуетеся? Тако и вы егда гласа в три и четыре и в пять и в шесть вдруг заговорите и не точию неверний, но и верный, а благочестие и благочиние церковное любяй, не речет ли яко беснуетеся? Ей всяко. Кольми паче неверный посмеется сему вашему бесованию». Впрочем, были священнослужители, не следовавшие общему обычаю. «Не могу, – пишет тот же Мартемьянов, – зрети Христа Бога моего распята второе от иже страха Божия в себе неимущих вас. Не о всех глаголю. Не буди се. Но о тех, иже не хотят зрети в божественное писание, ниже слышати сих, ниже последовати сим»...
Благодаря этому многогласию и другим условиям отправление богослужения при патр. Иосифе заставляло желать многого. В сочинении того же Шестака Мартемьянова находим следующие слова: «древле убо... и домы церкви быша, ныне же и церковь дом, паче же и дома всякого горшыя: в дому убо благочиние много увидит кто, ибо госпожа дому на престоле седит с благообразием всяцем и рабыни с тишиною ткут и от рабов кождо в руку завещанное имать. Здеже многий плищ и много слияние и корчмы ничтоже разньствуют, яже у нас: толик смех, толик мятеж, якоже в банях, якоже на торжищах, вопиющим, молвящим всем и сия зде токмо… Церковь бо не беседы, но учения есть место. Ныне же торжища ничтоже разньствует; аще же да дерзостно рещи, негли ниже сени: тако от иже тамо блудных жен безстуднее яже зде собирающияся украшаются; темже и зде многи привлачати от невоздержник; и аще раждизастся некто или хощет жену растлити, никоеже мню церкве угоднейшее место ему быти видится. Аще и купити нечто и продати потребует, паче торжища потребная церковь является: зде бо и о сих множайшая бывают словеса, нежели в самых клетках. Любо зло рещи и слышати хощут неции и сие узриши зде паче, нежели на торжищи внеключающееся; любо о гражданских нечто восхощеши услышати вещех, любо о иже сущих в домех, любо о сущих в воинстве, не иди в претор, ниже седи в целебнице: суть бо зде суть, иже всех опаснее сия вся возвещающий и вся суть зде паче, нежели церковь»56.
Борьбу против этого обычая отправлять богослужение в несколько голосов при царе Алексее Михаиловиче предприняла известная «братия», существовавшая в последние годы патриаршества Иосифа и задавшаяся целью реформировать церковную жизнь и уничтожить бывшие в ней беспорядки, и особенно один из её членов царский духовник прот. Стефан Вонифатьев57. Он вместе с своими единомысленниками архимандритом Новоспасского монастыря (впоследствии патриархом) Никоном и окольничим Ф. М. Ртищевым усиленно старался об уничтожении в церквах многогласия и введении вместо него единогласия. Прот. Стефан и Ртищев «первее уставиша в своих домех единогласное и согласное пение, таже потщашася и благочестивого царя молити, дабы утвердил благочинное в церквах правило, еже-бы в един глас, а не во многия пети».
Но введение единогласия в церквах встретило на первых-же порах сопротивление со стороны патриарха Иосифа, который, по словам клирика Шушерина, «за обыкновенность тому доброму порядку прекословие творяше и никакоже хотя оное древнее неблагочиние на благочиние пременити». На что собственно опирались противники единогласия при своей оппозиции, – известные доселе документы не говорят ни слова; из сочинения книжного справщика Шестака Мартемьянова видно, что они отстаивали то мнение, что церковные службы во всей точности, по уставу, должны быть совершаемы только в монастырях: «в монастырех, рекуще, подобает пению благочинному быти, а не в мирских церквах» и в оправдание свое говорили: «аще и по многие глася-токмо би проговорено». Мы также доселе не знали, в чем именно, в какой форме выражалось «прекословие» патр. Иосифа; это последнее обстоятельство вполне разъясняет найденное мною деяние собора 1649 года. Прот. Стефана и его друзей разумеет оно, говоря о том, что православные люди от церквей Божиих учали отлучаться за долгим и безвременным пением, которое стали вводить сторонники его, приверженцы прот. Стефана, которых он старался определять на священнические места с целию проведения своих мнений. Нужно думать, что по настоянию прот. Стефана этот вопрос и передан был на соборное обсуждение: царь указал собору «посоветовать как лутче быти». Деяние ничего не говорит о ходе соборных рассуждений: заявлены ли были кем-либо какие возражения, или нет, были ли какие-либо прения; оно излагает только одно постановление собора. Но есть основание думать, что соборное заседание было довольно бурное.
Несколько лет тому назад была найдена весьма любопытная челобитная патр. Иосифа и всего освященного собора на протоп. Стефана Вонифатьева58, в коей патриарх и весь собор, жалуясь царю Алексею, что его духовник 11 февраля 1649 г. их всех бранил и бесчестил, говорил: «будто в Московском государстве нет церкви Божии, патриарха называл волком, а не пастырем, равно как митрополитов и архиепископов и епископа и весь освященный собор называл бранными словами и волками и губителями», – просили созвать на него собор.
Не будет преувеличением, если скажем, что эта челобитная поразила всех своим содержанием и вызвала большие недоумения, отразившиеся на высказанных о ней суждениях. Мнение о ней печатно заявили профф. Н. И. Субботин, Η. Ф. Каптерев, Η. Ф. Николаевский и Е. Е. Голубинский и все они разошлись во взглядах на причины её появления. По мнению профессора Субботина, «дело касалось без сомнения какого-нибудь мелкаго нарушения в обряде или чине богослужения, какого-нибудь неправильнаго, по мнению Вонифатьева, распоряжения по церковному управлению. Прот. Стефан, пользуясь своим положением при дворе, говорит всё это самому царю и «бьет челом» государю на патриарха и на весь освященный собор, чем вызывает и их с своей стороны подать челобитную государю на его обиды»59.
Η. Ф. Каптерев объясняет происхождение этой челобитной тем, что Стефан, «зело велию ревность имевший о благочестии», требовал от патриарха Иосифа и других властей неотложных и энергичных преобразований прежде всего и главным образом в сфере наличных церковных порядков, которые во многом уже давно соблазняли истинно благочестивых людей, вызывая с их стороны горькие жалобы и сетовавия, требовал от властей внимательного, неустанного наблюдения за жизнию и деятельностию подведомственного им духовенства, требовал их усиленных забот о религиозно-нравственном воспитании всего народа, настаивал, чтобы на этой именно деятельности сосредоточены были прежде всего заботы и усилия церковных властей. Но ни патриарх Иосиф, ни власти не проявляли особенной охоты и ревности исполнять требования Стефана. Тогда Стефан, пользуясь своим влиянием на государя, стал проводить свои планы помимо патриарха и властей с помощию царских указов и при содействии его единомышленников, вследствие чего он необходимо стал в натянутые отношения к патриарху и всем властям60.
Профессор Н. Ф. Николаевский говорит, что событие 11 февраля ничем другим не может быть объяснено, как только влиянием находившегося тогда в Москве иерусалимского патриарха Паисия. IIрот. Стефан высказал недовольство слабыми сторонами в современном состоянии церковных дел в России, в лице патриарха и освященного собора обвинял местную церковную власть в допущении усиления церковных беспорядков и в этом деле предлагал признать авторитет только что прибывшего в Москву греческого патриарха и согласно с его замечаниями стремиться к восстановлению полного единства русских церковных порядков с греческими. Патриарх нашел в этом одно только оскорбление и бесчестие во-1-х, для русской церкви, которая в глазах русских патриотов всегда свято соблюдала древние церковные правила и уставы, не только понуждалась в исправлении своих церковных порядков и обрядов, но и сама была светом и образцом для всего христианского мира на всем православном востоке; во-2-х, патриарх видел здесь личное бесчестие и для себя и для всех русских архиереев; поэтому он просил царя созвать собор на прот. Стефана Вонифатьева61.
Наиболее определенный ответ о челобитной и о причинах события 11 февраля дает проф. Е. Е. Голубинский62. Основываясь на словах патр. Иосифа на соборе об единогласии же, бывшем 9 февраля 1651 г., что он «третие се лето есть бием от свадник, терпя клеветныя раны»63, проф. Е. Е. Голубинский прямо и решительно заявляет, что причиной сцены 11 февраля 1649 г. был именно вопрос об единогласии.
Настоящее деяние собора 1649 года вполне подтверждает это мнение. Между соборным деянием и челобитной собора на прот. Стефана теснейшая связь. Челобитная делает намек на ход соборных рассуждений, показывает, что соборное заседание было слишком бурное. Прот. Стефан страстно желал введения в приходских церквах единогласия, и потому-то когда собор отвергнул его предложение, он и наговорил немало «бранных» слов, о которых мы знаем из челобитной собора на него. На найденном мною соборном деянии 1649 г. нет подписей прот. Стефана, Неронова и архим. Никона потому, что эти деятели были решительно против соборного приговора и стояли за единогласие64 (быть может на их стороне был кто-либо и еще из тех лиц московского духовенства, отсутствие подписей которых на деянии отмечено мной выше).
Таким образом деяние собора 1649 года, помимо той важности, какую оно имеет само по себе, как весьма важное и совершенно неизвестное постановление, для нас ценно еще тем, что объясняет происхождение известной челобитной на протопопа Стефана Вонифатьева.
Благодаря этому же деянию для нас ясны причины появления и другого документа грамоты константинопольского патриарха от 16 августа 1650 года. В изложении причин, вызвавших ее, наши исследователи опять несогласны. По мнению митр. Макария патриарх Иосиф обратился к константинопольскому патриарху с вопросом об единогласии потому, что считал этот вопрос слишком важным и потому опасался решить этот вопрос сам. Настоящее деяние показывает, что такое решение этого вопроса ошибочно. Постановление собора, как видно из его последних слов («а сверх сего уложенья и приговору, как царь изволит и повелит»), было представлено царю на утверждение, но очевидно им не было утверждено и осталось у него, без исполнения, чем и объясняется то обстоятельство, что мы не имеем никаких современных документов, относящихся к этому собору, подобных тем, какие мы имеем о соборе 1651 года. Царь Алексей не утвердил этого постановления, потому что сам стоял на стороне «братии», которая пользовалась его властною поддержкою. Теперь, мне кажется, не может быть сомнения в том, что к константинопольскому патриарху обратились за решением этого вопроса в виду возникшего разногласия в Москве и что инициатива этого обращения принадлежит вероятнее всего прот. Стефану или «братии», которая чрез него убедила царя Алексея Михаиловича, когда введение единогласия встретило такой сильный отпор со стороны патр. Иосифа и собора 1649 г., спросить мнения константинопольского патриарха, которого, по книге о Вере, перед тем только что изданной, русский народ «должен слушать, ему подлежати и повиноватися в действах и науце духовней».
Как известно, в декабре 1650 года были доставлены патр. Парфением «соборные ответы», именно, что единогласие должно быть и не только в монастырях, но и в приходских церквах65; а 9 февраля следующего 1651 г. состоялся в Москве по этому вопросу второй собор, о постановлениях которого мы получаем сведения из двух источников: из сказания, находящегося в начале Служебника, изданного в Москве в 1651 году66, и из в недавнее время ставшего известным проекта соборного деяния67. Собор постановил решение совершенно противоположное тому, какое состоялось в 1649 году, именно в пользу единогласия, на что конечно весьма сильно повлияли полученные патриархом Иосифом от патриарха константинопольского «соборные ответы». Постановления этого собора, как вполне согласные с намерениями царя, очевидно, были им утверждены, потому что вскоре после собора во все концы Московского государства были разосланы грамоты с изложением соборных определений68.
Этот собор 1651 г. кроме вопроса об единогласном пении и чтении в церквах занимался решением и других вопросов, относящихся к церковному благочинию. Так из сочинения Александра Мезенца «Извещение требующим учитися пению» узнаем, что на соборе 1651 г. обсуждался вопрос и о наречном пении69. Какие именно вопросы составляли предмет его занятий доселе было неизвестно: об этом ничего не говорит нам ни «сказание», находящееся в московском Служебнике 1651 г., ни проект соборного деяния; но ответ на это дает один найденный мною в делах Тайного приказа документ. По своему назначению это памятная записка, продиктованная царем для себя, подобная той, которая напечатана уже во II-м томе Записок отделения русской и славянской археологии Императорского русского Археологического Общества (Спб. 1861 г., стр. 733–735) «о каких делех говорити бояром»70. Царь Алексей как-бы готовился к заседаниям, заранее обдумывал то, о чем предполагал говорить на соборе и для памяти записывал вопросы, которые хотел предложить на обсуждение. Что записка эта относится к собору 1651 г., видно из первых трех пунктов ее, о которых мы имеем положительные свидетельства, что они составляли действительно предмет соборных рассуждений в 1651 г.71; посему есть основание предполагать, что и остальные пункты её обсуждались на этом же соборе.
Текст этой записки следующий:
«1. О единогласном пении в с[вя]тей Б(о)ж[ией церкви] в м(о)н(а)ст(ы)рех и в соборех и в мире Едина вера и [едино] кр(е)щение и един Б(о)г и Г(о)с(по)дь.
2. Наречь пети всякое знамя, как в печати написан[о…], и переводы есть старые наречь.
3. Псалтырь лети на восток лицем и достойно на [ли]торгие на всходе и на всякой службе.
4. Возгласы яко свят еси Б(о)же н(а)ш и яко да под державою Твоею всегда хранимы, что на литоргии, и м(о)л(и)тва Вл(а)д(ы)ко многом(и)л(о)стиве на восток.
5. О четыредесятнице, когда бывает литоргия с вечерней в навечерие Р(о)ж(е)ства Хр(и)стова и Б(о)гоявления и Светлаго Воскресения, тогда устав повелевает пети поздно; такожде и в великия пост в пятиднех пети поздно.
6. А часы по уставу поют в м(о)н(а)ст(ы)рех час третей о шестой перед обеднею, а бл(а)женну поют на обедни, а девятой час после литоргии; а инде поют все часы и блаженну перед обеднею, а на литоргии бл(а)го есть.
7. Молебен пети по единому канону Сп(а)су или Б(огоро)д(и)цы или св(я)тым праздничным или храму.
8. По три кафизмы на заутрени устав повелевает с сентября от Воздвижения Честнаго Кр(е)ста декабря по 20 число.
9. Ц(е)рковные четцы и певцы по правилом рукоположены служат в ц(е)ркви.
10. Облачатися к вечерни и к заутрени и ко всякой ц(е)рковной службе Иван М(и)л(о)стивый повелевает облачатися во вся св(я)щенная одежда.
11. Люди Б(о)жия поучати повелевает в празники и в воскресные дни архиереем и ереем о вере и о всяком бл(а)гочестии и о житии хр(и)стиянстем после заутрени и обедни наречь сказати, чтоб всем людей откровенно было слово Б(о)жие.
12. А которых в св(я)щенный чин и во дьяконски поставляли, и выбирати избранных людей учителных, чтоб знали круг ц(ер)ковный и устав; а которые не учены, и тех во училище подобает учити, чтоб по правилом св(я)тых от(е)ц все знали как д(у)шы хр(и)стиянския просвещати. Соль земли и свет миру.
13. А св(я)щенническому и иноческому чину от пиянства трезвитися и сквернословия отнюд бы не держатися не токмо в ц(е)ркве, но и в миру; на них многие мирские люди соблажняются»72.
Мы не имеем прямых свидетельств о том, что все эти пункты, намеченные царем, обсуждались на соборе, но с весьма большою вероятностию можем предполагать это.
Все это, упорядочивавшее богослужение, конечно не могло нравиться большинству духовенства, привыкшему отправлять богослужение в несколько голосов и свыкшемуся уже со всеми другими неустройствами в церковном благочинии. Дошедшие до нас документы положительно свидетельствуют, что постановление собора 1651 года относительно единогласного пения и чтения в церквах возбудило сильное неудовольствие среди московского духовенства и многие из него не хотели подписываться «к выбору о единогласии». «Нам де хотя и умереть, а к выбору о единогласии рук не прикладывать», говорили они. «Заводите-де вы ханжи ересь новую единогласное пение. Беса де вы имате в себе все ханжи… и протопоп де Благовещенский такой же ханжа»73. «Христараспинатели попы и диакони, пишет книжный справщик Шестак Мартемьянов, вся уставы церковныя презревше и ни в чем же сим повинующеся, но паче и ругающеся». Ими было написано даже какое-то «писание» (пока неизвестное), о содержании которого мы узнаем из того же сочинения Мартемьанова, «Еже вы, – пишет он, – приводите в своем писании от Лествичника и от Синаита и от Никоновы книги, како древнии святии пустынии отцы в пустынях пребывающе моляхуся, не требующе ни стихер, ни тропарей, ниже канонов, ниже с песнию гласы испущати (л. 41 об.)... Ныне суетословцы в писании своем написаша, яко рекше не то есть единогласие еже в церкви единым гласом говорити, но се еже како веровати во единаго Бога, Троицу во единице и единицу в Троице.... Се есть устав веры» (л. 88; ср. л. 42).
Возможно, что это сочинение Мартемьяновым написано было не по собственному желанию, – в противовес сочинению противников единогласия и предназначалось служить оправданием соборного решения. Автор в своем труде ссылается на слова апостола Павла, приводить места из святоотеческих творений, пользуется постановлениями Стоглава, указывает на распоряжения патр. Гермогена и пр.; но сочинение его страдает излишнею растянутостию, длиннотою, повторением одних и тех же доказательств по нескольку раз; автор даже не столько доказывает, сколько убеждает, усовещевает. «Не мы ли, например, – пишет он, – ныне новый Израиль истинный, людие християнстии. Что убо оставихом Господа Бога заповеди и прилепихомся своему злому хотению; оставихом свет и прилепихомся тме; презрехом предания апостольская и святых и богоносных отец наказания и возлюбихом бесчиние во святых Божиих церквах; оставихом преданое церкви Божией святыми апостолы и богоносными отцы пение единогласное и возлюбихом бесчинное, еже вдруг и во многия гласы, отверженое святыми отци пачеже ересь по Златоусту Иоанну (Еф.11 нрав.)... Оставим безумие и поживем. Послушаем божественных книг и покоримся церковным божественным уставом, святыми апостолы и отцы преданным. Отвержем от себе богоневавистный сей еретический (Еф. II нрав.) шум во святых Божиих церквах, еже вдруг во многия гласы говорити псалмы и тропари и каноны и приимем еже единым гласом и едиными усты Бога славити и молити, я коже рече Златоустый и ини мнози».
По мнению Мартемьянова причиною многогласия служит «непочитание книг». «Что же убо вопросим вы, – пишет он, – откуду в нас прииде сие бесстрашие и нерадение о церковном пении? Не яве ли, яко от непочитания книг? Ей всяко от сего безстрашия бывает. Аще бы есте почитали божественное писание, то по малу по малу приходил бы страх Божий в души ваши и тако бы пришли в совершенство еже любити Божиа законы и еже разсуждати доброе и злое, и праведное и неправедное; и сами бы отметали неполезное от полезнаго; разсудили же и се, еже во многия ли гласи говорили во святых Божиих церквах полезнее и приятнее Богу или единым гласом. Ныне же вся во уме вашем растленна и пагубна, зане не имеете в сердцах ваших семене благочестиваго корене. Помыслите, что убо вас пользует, еже во многия гласы вдруг говорити? Яве, яко ничто, точию пагуба душам вашим и всем, зане сие в вас по вашему любоначалию бывает, а любоначалие есть, якоже Златоустый глаголет мати ересей».
Убеждая отстать от многогласия, Мартемьянов дает следующие наставления о том, как должно совершаться богослужение и как должно стоять в церкви. «Подвигнем же ся первообразие, паче же в некиих служениях упражняющеся купно с клепалным и тамо вначале обретатися и ум весь собирати с чювством сердечным, наипачеже в божественных пениих на первословие, сиречь, на непорочнах, яко да не началу неискусну бывшу и все явится отвержено, якоже глаголет великий Василий: зри опасно, о настоятелю, да со всяким благообразием по чину вся да бывают. По первом убо пении утрения службы да поет еклисиарх ексапсалмы или устроенный на то мних, якоже есть обычно и косно и елико мощно есть с сокрушением и со вниманием, такоже и вси вкупе, якоже к самому Богу беседующе и о своих молящеся гресех. Подобает же ему кротким и тихим гласом пети во услышание всем, покашляти же и плюнути или всяко от места своего преступити или прейти из внешняго притвора в церковь внити, егда поются ексапсалмы, не имать никтоже области, безстрашия бо и безчиния знамение есть се велие, якоже сим образом и на евангелиях чтомых иереи и глаголему егда исповеданию православныя веры, сиречь Верую во единаго Бога – такоже со страхом и великим опасением стояти. Аще ли же кто старостию преклонился есть или недугом одержим или великою немощию слякчен и не может сохранитися, якоже преже рехом, таковый пребывает пред церковью до скончания ексапсалмов и потом да входит. Аще ли Бог Господь поется или аллилуйя излегка да поется, пачеже тройческия песни и от всех со вниманием и покосну петы да бывают. Такоже и псалтырныя стихологии да бывают кротким и тихим гласом и тонким; такоже и поклоны творим кроткой равно вси покланяемся и встоваем равно все единокупно, зряще на настоятеля или еклисиарха. Сице убо подобает в чину церковнаго пении улепствовати и прочаго всякаго благолепства. А еже высоко пети и провлачая – неискусных бо и ненаказанных есть; такоже и поклоны, иже творят не вкупе, но кождо себе пометая на землю и востая озирался ов вспять, ов же надымаяся, – сие есть велие самочиние и бесчиние»74.
Но противодействие некоторых лиц московского духовенства введению единогласия в церквах не имело никаких существенных последствий. За единогласие стояла теперь не одна только «братия», оно имело на своей стороне и постановление собора Русской церкви. Благодаря этому оно понемногу и ввелось в церкви75.
* * *
Примечания
См. Историч. исследование дела патр. Никона, состав. Н. Гюббенетом, ч. II, Спб., 1884 г. стр. VII-VIII.
В целях большей сохранности столбцов, по снятии с них копии, они наклеены на тонкую прозрачную бумагу. Кроме того с лицевой и обратной сторон всех их сделаны в оригинальную величину прилагаемые при сем фототипии, дающие в то же время наглядное представление о степени сохранности столбцов; обратная сторона не везде ясно вышла вследствие заклейки её бумагой (таблицы 1–3; у 4-го столбца конец (½ вершка), на котором ничего не написано, не снят за недостатком места на 3-ей таблице).
Подпись архиеп. Моисея должна была находиться ниже, между 1 и 2 столбцами, и отсутствует вероятно потому, что между ними пропуск фразы.
См. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви, сост. П. М. Строевым. Недоумение возбуждает только указываемый в деянии «Пафнотий игумен московского Богоявленского монастыря». По Строеву и по оппсапию сего монастыря, составл. еписк. Никодимом (Белокуровым), Пафнутий был игуменом в Богоявленском монастыре с 1643 г. по 1645 г., а в 1649–1650 гг. им был Корнилий. Игумена Пафнутия Строев указывает в 1648–1653 гг. в Николаевском старом (Никольском греческом) монастыре в Москве. Не его ли разумеет деяние соборное?
В 1649 г. Пасха была 25 марта. Великий пост начался 5-го февраля.
От подписей митр. Варлаама и архиеп. Моисея осталось по 2–4 буквы, написанные на небольших оторвавшихся от столбцов лоскутках (см. об этом сейчас ниже, прим. 53). В виду возможных сомнений в правильности такого моего предположения (что буквы – остатки этих именно подписей), я здесь и говорю, что подписи митр. Варлаама и архиеп. Моисея не сохранились до нашего времени.
Он перешел в Москву из Нижнего между февралем в августом 1649 г. См. мое исследование об Арсении Суханове, ч. I, стр. 169. Во время собора 1649 г. он вероятно находился в Москве, а в вопросе о единогласии принимал самое живое участие.
См. напр. подписи членов Московского собора 1656 г. на деянии его, напечатанном Н. И. Субботиным в Материалах для истории раскола т. I, М. 1875 г., стр. 9–10; такие же подписи на деянии Московского собора 1654 г. по изданию братства св. Петра митрополита, М. 1873 г., лл. 20 об.–22 об. Ср. также «Лествицу властем» патр. Иоасафа в Описании Соловецкого монастыря сост. архим. Досифеем т. III, стр. 263–267 или в XI томе Истории русской церкви – митр. Макария, Спб. 1882 г., стр. 87–88.
П. М. Строев в своих «Списках» не указывает за 1649 год игуменов следующих монастырей: Донского, Заиконоспасского, Высокопетровского, Златоустовского, Сретенского и Федоровского. Быть может, некоторых из настоятелей этих монастырей не находим в числе членов собора 1649 года потому, что должности эти в то время не были замещены?
В виду большой важности деяния печатаем оное с соблюдением не только орфографии, но и деления на строки оригинала. От первых строк деяния остались до нашего времени только отдельные буквы (на строке помещалось от 22–29 букв), не дающие возможности предположить, что на этих строках было написано, равно как и первые фразы деяния не совсем ясны. Кроме 3 малых отрывков первой половины деяния и большого столбца, содержащего конец его, остались весьма малые кусочки (всего 6) от столбцов с написанными на них следующими буквами: 1) «а»;2 и 3) «ъ» (два лоскутка); 4) «р» и на обороте «п» (от подписи); 5) «о...р» и от следующей строки «при», на обороте «с(с?)пк(а?)п (?)», на фототип. таблице № 1 сн. 1, верх, снята не на своем месте и 6) «опри» и от следующей отроки «рств», на обороте «т» и от следующей строки «л» (неснят). Последние кусочки (5 и 6) поставлены в деянии на то место, где они по предположению должны были находиться. Руководящей нитью при этом служили сохранившиеся на обороте их отрывки подписей. Оставшиеся на 6-м лоскутке на обороте буквы «т/л» написаны крупным почерком, тождество которого установить с каким-либо другим невозможно. Судя по этому почерку, по самым буквам и по недостающим буквам в других подписях, нужно думать, что эти буквы – остатки от подписи митр. Варлаама (митрополит... руку приложил); вследствие чего этот кусочек и помещен в самом начале деяния. Буквы от подписей на 5 лоскутке – еще более крупного размера. По тем же самым основаниям, которые относятся и к 6 лоскутку, нужно думать, что это – остатки подписи архиеп. Моисея, долженствовавшей быть между 1 и 2 столбцами деяния; вследствие чего этот лоскуток и помещен там. – В прямых скобах [] ставятся буквы, дополняемые мной, а в круглых (), написанные под титлом.
В оригинале оставлено место для имени.
Подписи следуют в том порядке, в каком деяние перечисляет членов собора; сообразно с этим и восполняются недостающие слова и буквы в пописях.
Рукопись Московского Публичного и Румянцевского музеев № 1407 в 4-ку, л. 9–11, 13, 57, 59 об. – 62, 64. Сочинение это, о котором в печати не встречаем никаких сведений, «писано в лето 7160 г.»; имеет следующий заголовок: «к божественныя и блаженныя и святыя ревности тщателен боголюбезных народов православных слово избрано от божественых писании извещателно, вкупе и обличително, на иже церковь Божию неправе хранящих и не по преданию святых апостол в богоносных отец пение совершающих; здеже и на глаголющих в монастырях, а не в мирских церквах благочестию подобает быти, оле хулы, его же тело Христово раздирают; здеже и похвала богоносным отцем, иже по церкви Божией ревность показующим, паче же и до смерти за ню страждущим и думы своя полагающим» ... «Сподоби же Господи истинный Боже Исе Христе, – пишет автор во введении, – за церковь твою святую упование наше и надежю с прежебывшими святыни и нас подражателем быте, аще и до смерти... Ни убожества боюся, ни богатества желаю, ни смерти боюся, ни молюся да бых жил, точию того ради да бых хотел, да вси быхом успели на полезное и да приимет церковь мир и тишину единогласнаго пения вместо многогласнаго и безчиннаго. – Тайну цареву добро есть хранити, а дела Божия преславно есть проповедати... Темже и аз аще и зело паче всех превозшед грехми, но боюся осуждения онаго раба скрывшаго талант в землю и погребша и прикупа им не сотворша, и не смею молчанию предати злаго сего дела, заве велика беда належит и ратование на церковь Божию: ово скоростию пения и не по чину, ово же кличи и шумы и смехи безчинными и возлежанием бесчинных и бестрашных, и о сем что подобает рещи благочестивых и боголюбезных душам? Точию Бога молити и пречистую Богородицу и всех святых, да помощи руку подаст, еже от среды церкве таковый соблазн силою его искоренити и мир глубок церковь Божия да приимет» (лл. 1–2). Это сочинение Мартемьянова занимает в рукописи лл. 1–100. На лл. 101–107 читается послание Гавриила митр. Назаретского царю Алексею Мих., лл. 108–119 – послание патр. Адриана «сыновом мерности нашея и братиям по духу всем правосл. Христианом»; лл. 120–123 повесть о. Макария о прелщеном иноце, из Лавсаика гл. 32. Первые 107 листов писаны одной рукой, лл. 108–119 другой, лл. 120–123 третьей. По оглавлению, писанному крандашом (рукою XIX в.), находящемуся в начале рукописи, в ней вместо послания п. Адриана и повести из Лавсаика должно бы было быть житие Филарета Милостивого. О беспорядках, бывших в то время в Русской церкви, читай также у Η. Ф. Каптерева в его работе «Патриарх Никон и его противники».
О нем читай у Η. Ф. Каптерева – в его работе «Патриарх Никон и его противники», стр. 103–116.
Впервые была напечатана в «Братском Слове» за 1886 г. № 17, стр. 490–496, проф. Н. И. Субботиным, которому я сообщил список; затем она была напечатана проф. Η. Ф. Каптеревым в приложении в его работе «Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов» (М. 1887 г. стр. 165–166) и мной в «Материалах для Русской Истории» (М. 1888 г., стр. 455–456).
См. «Братское Слово» за 1886 г. № 17, стр. 493.
Патр. Никон и его противники стр. 142–143.
«Христ. Чтение» 1891 г., №№ 1–2, стр. 164–166. Москов. печат. двор при Никоне.
В нашей полемике с старообрядцами. Сергиев посад, 1892 г. стр. 39, 58, 59.
Гиббенет, Дело патр. Никона т. II, стр. 471.
Нельзя думать, что подписей этих лиц нет потому, что они не сохранились до нашего времени, были на тех частях деяния, которые не дошли до нас. Нельзя думать потому, что подписи ни должны бы быть на 3 и 4-м столбцах, дошедших до нас в целости и не имеющих пропусков.
См. Христ. Чтение 1882 г. № 1–2 стр. 260–264.
Ha лл. 1–11 Служебника читаем «Сказание о святей книзе сей, глаголемей Служебник, како по повелению государя царя и великого каязя Алексия Михаиловича всея Русии и по благословению святейшего Иосифа патриарха московского и всея Русии и всего священного собора напечатана бысть»... В сказании зтом после богословского вступления и указаний на греческих царей и великого квязя Владимира, заботившихся об исправлении церкви, говорится о постановлении Стоглавого собора относительно единогласного пения и чтения в церквах, о царе Алексее Михаиловиче, подвигшемся на исправление церковного благочиния, и передается о Московском соборе 1651 г. и постановлении его. Перепечатано П. М. Строевым в «Описаиии старопечатных книг славянских, служащем дополнением к описаниям библиотек гр. Ф. А. Толстова и купца И. Н. Царского», М. 1841 г., № 79, стр. 128–137.
Напечатан в II томе Дела патр. Никона, изд. Н. Гиббенетом (стр. 470–472). Хранится в Государственном Архиве, разр. XXVII, д. № 68, лл. 1–3. На лл. 4–10 этого дела розыск о московских священниках, бывших против единогласия, на лл. 11–12 памятная записка царя Алексея, л. 13 столбец с какими-то заглавиями (см. их в прим. 29, на стр. 49) и кроме того один лист, служивший прежде обложкою; обо всех этих документах см. ниже на стр. 49–50, примечания 29 и 30. Проект Соборного уложения 1651 г. напечатан вполне правильно (за исключением только следующих мест: стр. 470, стр. 11 сн. читай почитающим; стр. 471, строка 2 св. безумию, стр. 19 – о многоразличных церковных чинех. Иисуса написано: И(су)са и I(су)са). – Этот документ считаю только проектом соборнаго деяния и в виду отсутствия на нем подписей и в виду значительного отличия текста его от текста, обнародованнаого оффициально в Служебнике 1651 г.
Грамота от 25 мая в Сийский монастырь напечатана в Актах Археографич. Экспедиции т. IV, № 327 стр. 488. Подобная же грамота, присланная Варлаамом митр. Ростовским и Ярославским в Кирилло-Белозерский монастырь архимандриту Антонию, имеется в частных руках у Η. П. Никифорова в г. Горбатове Нижегородской губериии. После начала ее: «в нынешнем во 159-м году апреля в 25 день прислана в Ростов государева царева и великого князя Алексея Михаиловича всеа Русии грамота ко мне богомолцу его государеву, а в грамоте написано: в нынешней во 159-м году февраля в 9-м числе великий государь царь в великий князь Алексей Михаилович всеа Русии…» Следует буквально, слово в слово, тоже самое, что и в грамоте в Сийский монастырь. После слов: «зазора церковнаго»... читаем: «и как к вам ся наша грамота придет, и ты б сыну у се в Кирилове монастыре и в иных монастырех и в своих монастырьских вотчинах и во всем Белозерском уезде велел церковное чтение в пение чести и пети единогласно чинно и немятежно во всем по правилом святых апостол и святых отец о всем потому, как в сей нашей грамоте выше сего написано, безо всякого церковного зазора и без предкновения впредь во вся дни беспременно и о том бы ты, сыну, в Белозерском уезде по всей монастырем и по селам по всем церквам разослал от себя с сее нашие грамоты списки. А хто учнут церковного чину того церковного пения и чтения небрещи или петь и чести не единогласно, и на тех бы ты, сыну, писал к нам в Ростов, что их нам велено ссылать под крепкое начало и смирять монастырьским смирением, чтоб отнюдь во святых Божиих церквах пение и чтение было во всем единогласно непременно по вся дни и велел досматривать духовным людям и крепким по всем церквам почасту того всякого соборного церковного пения добрым людям боящимся Бога иноческого чину или священническаго, кому верити мочно. А милость Божия и пречистые Богородицы и великих ростовских чюдотворцов Леонтия, Нсаня, Игнатия и Якова и всех святых молитвы и нашего смирения благословение на тебе, сыну, ныне и всегда и во веки аминь». На обороте: «159-го году июня в З де привез старец Иосиф Аганин».
См. Н. Ф. Каптерева. Патриарх Никон, стр. 134.
Этот документ на 6 столбцах, из коих последний писан самим царем Алексеем (в печати пред ним особый заголовок – «статьи...»). К этому последнему столбцу приклеены два маленьких лоскуточка; на одном из них написано (рукою XVII в): «писмо о каких делех говорит бояром, в конце пометка государевой руки, 34», на другом: «статьи государева писма о роспросе Разина, 34-ж».
О последнем предмете – чтении псалтыря см. в грамоте в Сийский монастырь и др. Акты Археографич. Экспедиции, т. IV, № 327.
На 2-х столбцах. На обороте нет никаких помет и надписей. Хранится в Государственном Архиве, разр. XXVII, д. № 68. В деле этом кроме настоящей записки и соборного уложенья 1651 года находится еще особый столбец с следующими словами: «о символе православныя веры, о дни недельной и о прочих праздниках, о кр(е)стном знамении, о единогласии, о люблении Сп(а)сителеве, о люблении ближняго или искренняго, о еже положити д(у)шу за друга своего, о чести св(я)щеннической, о суде и о разсуждении вправду, о сквернословии». На обороте рукою царя Алексея написано: «Б(о)городицыне». Здесь же лежит лоскут бумаги, служивший, очевидно, в прежнее время обложкою для всех этих документов; на нем стоит «49» и, кроме того, зачеркнуто: «50, по 1-й описи».
Распросные речи об этом (на 8 лл.), хранящиеся в Государств. Архиве разр. XXVII, д. № 68, напечатаны вполне исправно во II томе Записок отделения рус. в слав. археологии И. Р. А. О., стр. 394–397. Редактором опущена только следующая очень любопытная отметка, находящаяся на обороте первого столбца в самом верху и сделанная самим царем Алексеем: «Никольского попа да Лукинского да Савинского Андрея о единогласна дурость наглая».
Ркп. Mоск. Публичного в Румянцевского музеев № 1407 лл. 7, 8, 20, 36 об. – 38. В рукописи встречается весь символ веры, текст коего до Никоновский. По листам рукописи следующая вкладная запись: «1732-го дана сия книга о едннагласии церковном вкладу Темпиковского уезду во святую Саровскую пустыню тоя обители при первоначалнике иеросхимонахе Иоанне да при строителе иеромонахе Дорофее, а дана сия книга для поминовения иереа Георгиа и Улиании, Татианы, Павла, Анны и их сродников преставлшихся, а подписал сию книгу многогрешный иерей Петр своеручно».
Введению его должно было способствовать и вступление чрез год в 1652 г. на патриарший престол митр. Никона. Но и в начале ХѴIII в. поместам оно было. Замечание о нем см. в Духовном Регламенте часть 2-я, пункт 9, по изданию Киев, 1823 г. стр. 33.