Источник

Приложение 2. Статьи о святителе Василии Великом

Василий Великий

Учение Святого Василия Великого о Святом Духе2221

С.М. Зарин

Четвёртый век христианской эры был временем особого возбуждения богословской мысли и в этом отношении по всей справедливости может быть назван «золотым веком». Он оказал незаменимую услугу вообще нашей догматике и, в частности, делу раскрытия и уяснения вопроса о Святом Духе. На этом поприще потрудились такие светила богословской мысли, как Афанасий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский и в числе их святой отец Василий Великий, епископ Кесарийский. Он жил и действовал во время разгара арианских и так называемых духоборческих (последних часто под прикрытием и именем арианства) волнений. Конечно, и прямые последователи Ария представляли по рассматриваемому нами вопросу для Церкви опасность – из арианских воззрений логически вытекала и тварность Святого Духа. Но такая опасность со стороны ариан умерялась тем, что эти еретики были уже осуждены Вселенским Собором2222. Что же касается так называемых духоборцев из числа бывших полуариан, которые принимали Никейскую веру и в тоже время отрицали божество Святого Духа2223, то эти были гораздо опаснее, – опаснее особенно потому, что скрывали свои заблуждения под личиной правоверия и даже выказывали себя защитниками его. «Веру, изложенную в Никее, – возражали они, по словам св. Епифания, православным, – исповедуем и мы; докажи же, сделай милость, на основании её, что Дух Святой причисляется к Божеству»2224. Против этих еретиков Василий Великий вооружался не только словом в проповедях, но и письменно. Так, в защиту православного учения о Святом Духе он написал «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия», «О Святом Духе. К святому Амфилохию, епископу Иконийскому»; письма – к брату Григорию, к Кесарийским монахам и проч2225. Особенно замечательны из его произведений по вопросу о Святом Духе первые два – «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия»2226 и «О Святом Духе. К святому Амфилохию». В них он собрал против еретиков-духоборцев всё, что только можно было собрать, – собрал, надо заметить, настолько обстоятельно, что эти произведения не потеряли для Церкви своего значения и теперь, если бы ей пришлось бороться с подобного рода еретиками. Задача и, так сказать, характер содержания указанных сочинений Василия Великого определились теми возражениями, которые делали еретики-духоборцы. Главное положение этих последних было – Дух Святой произведение, тварь Сына, а, как произведение, Он, без сомнения, ниже Сына и Отца и потому не единосущен с Ними2227. В качестве же аргумента в пользу тварности Духа они приводили между прочим и то, что отрицание тварности Духа ведёт к отрицанию ипостасности Его, так как за отрицанием тварности два другие возможные предикаты Его бытия – нерождённость и рождённость – ведут Его к слиянию или с Отцом, или с Сыном2228. Имея в виду такие положения еретиков, Василий Великий и старается доказать главным образом то, что Дух Святой не тварь Сына, но Бог, равный Отцу и Сыну и единосущный Им, это с одной стороны; а с другой – что отрицание тварности не ведёт к отрицанию ипостасности, а что Дух Святой такая же ипостась, как и Сын и Отец. Таким образом, исходный и главный пункт в учении Василия Великого о Святом Духе – это что Дух Святой не тварь, но Бог, равный и единосущный Отцу и Сыну. На разъяснение этого положения он обращает своё особенное внимание, ему посвящает почти всю III и V книги «Опровержения на защитительную речь злочестивого Евномия» и отводит значительное место в сочинении «О Святом Духе. К святому Амфилохию». Василий Великий сам указывает и план, и способ доказательства защищаемой им истины. «Поскольку общие свойства твари, – говорит он, – не могут быть приписаны Духу Святому и свойственное Духу не может быть приписано твари, то из сего выводится заключение, что Дух не тварь. Поскольку что есть общего у Отца и Сына, то и у Духа с Ними есть общее и поскольку те же отличительные свойства, какие в Писании присвоены Богу Отцу и Сыну, присвояются и Духу Святому, то из сего выводится заключение, что Дух с Отцом единое Божество»2229. Это сходство с Отцом и Сыном и различие от твари, достаточные для доказательства божества Святого Духа, Василий Великий почерпает из имён, действий и свойств Духа. Таким образом, если резюмировать сущность доказательств Василия Великого, то получится следующее: что Дух Святой не тварь, а Бог, это видно из имён, действований и свойств, приписываемых Ему Священным Писанием.

Что касается прежде всего наименований, то Василий Великий прибегает к ним как доказательствам несколько раз: он показывает, что Дух Святой в Священном Писании пользуется такими же наименованиями, как и Бог Сын и Бог Отец. Так, Он называется Духом, Святым, правым, благим, Духом владычним, Духом истины, Духом премудрости, Духом силы, Утешителем и даже Господом и Богом2230. Какое Василий Великий придаёт значение именам, видно из того, что наименованию Духа Господом он посвящает целую главу2231 из своего сочинения «О Святом Духе». Правда, святой отец вопреки еретикам настаивает на том, что из подобоимённости ещё не познаётся тождество2232, но сам он, так сопоставляет имена, подбирает такие тексты из Священного Писания, что у него Дух Святой имеет общие наименования с Отцом и Сыном ни по чему-либо другому, как только «по естественному с Ними единению»2233. Так, например, по словам Василия Великого, «тем, что сказал Господь: Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам (Ин.14:16), Он показывает, что и Сам Он наш Утешитель. А потому и само название Утешителя немалым служит доказательством славы Святого Духа»2234.

Гораздо бо́льшую степень убедительности сравнительно с именами для еретиков-духоборцев должен был иметь другой вид доказательств Василия Великого, именно – деятельность Святого Духа, – потому именно, что еретики сами признавали немаловажное значение за действованиями и из различия действий выводили различие сущностей2235. Ввиду этого на деятельности Святого Духа Василий Великий и сосредоточивает своё особенное внимание. Он изображает Святого Духа всегда совершающим такие же и даже те же деяния, какие совершают и Отец и Сын, – изображает притом так всесторонне и наглядно, что божество Святого Духа, Его единосущие с Отцом и Сыном становятся вне всякого сомнения.

Духу Святому, по учению Василия Великого, наряду с другими лицами Святой Троицы, принадлежат действия и творческие, и промыслительные, и домостроительно-спасительные.

Вместе со Словом Дух Святой является «причиной создания»2236, а именно: Он творец тверди и небес2237, участвует в творении Ангелов2238 в Духе через Слово творится человек по образу (Божию)2239. Справедливость всего этого, по словам Василия Великого, подтверждается текстом: Словом Господним небеса утвердишася и Духом уст Его вся сила их (Пс.32:6)2240, а также и тем местом, где Бог Отец советуется с другими лицами, говоря: сотворим человека по образу Нашему и по подобию (Быт.1:26)2241. Но св. Василий не ограничивается общим указанием того, что Дух Святой такой же Творец, как и Сын и Отец. Он изображает ещё, в чём именно заключается творческая деятельность Духа Святого сравнительно с такою же деятельностью Сына и Отца. «В творении же их [то есть Ангелов], – говорит он, – представляй первоначальную причину сотворённого – Отца, и причину созидательную – Сына, и причину совершительную – Духа; так что служебные духи имеют бытие по воле Отца, приводятся же в бытие действием Сына и приобретают совершенство в бытии действием Духа»2242. Таким образом, Отец является источником и началом творения, Сын – в собственном смысле Зиждителем2243, а Дух – совершителем, и притом не только Ангелов, но вообще всего. «Божеский Дух, – говорит Василий Великий, – всегда окончательно совершает всё происходящее от Бога через Сына, как в новой твари... так и в той, которая древле была в начале»2244. в чём же заключается это окончательное совершение Духа? Для всего существующего вообще в том, что «посланием и сообщением Духа приводятся в бытие получающее начало бытия»2245, в частности для Ангелов это будет утверждение в святыне, в добре2246, для человека – «оживотворение Духом в сотворении его по образу»2247, то есть сообщение ему той искры Божией, благодаря которой он есть образ Божий. Таким образом, деятельность Святого Духа при творении, по учению Василия Великого, заключается главным образом в утверждении добра и святыни во всём существующем, и Дух является необходимым участником в творении, и притом настолько, что «кто отъемлет Духа, тот отсекает окончательное совершение творимого»2248.

Сотворивши вселенную, Бог не предоставил её самой себе, но непрестанно промышляет о ней – поддерживает её бытие, споспешествует добру, пресекает зло. Конечно, такой деятельности Божией еретики отрицать не могли, да и не имели желания. И вот Василий Великий в различных местах своих сочинений, хотя, впрочем, и довольно кратко, показывает, что и Дух Святой тоже Промыслитель и, как таковой, причастен не твари, но Божеству. Несомненно, в этом положении Он изображается Василием Великим, когда именуется «Подателем жизни»2249, «всё, что от Бога и через Сына, поддерживающим в бытии»2250, управляющим разумною природою2251, помогающим людям достигать естественного добродетельного конца2252, – когда о Нём говорится, что на Нём зиждется порядок и строй Ангелов, их совершенство и святыня2253.

Не меньшим, если не большим, сравнительно с творческой и промыслительной деятельностью, доказательством божественности Духа служит Его, по учению Василия Великого, спасительно-освятительная деятельность. Везде, где идёт речь о спасении падшего человека, виновником этого спасения вместе с Сыном Божиим и Богом Отцом является и Святой Дух. «Домостроительства о человеке, – говорит Василий Великий, – какие, по благости Божией, совершены великим Богом и Спасителем нашим Иисусом Христом, окончательно исполнены Духом Святым»2254. Ещё в Ветхом Завете благословения патриархов, помощь в законоположении, прообразования, пророчества, чудеса2255 – всё это было через Духа Святого. Что же касается Нового Завета, то «всё Домостроительство пришествия Господня во плоти» совершено через Духа, а именно: Сын Божий по воле Отца для спасения падшего человека воплощается, и Дух неразлучно пребывает с плотью Господней, ставши её помазанием (Ин.1:33; Деян.10:38); Сын Божий искушается от диавола, и Дух соприсущ Ему, как возведший Его в пустыню искуситися (Мф.4:1); Сын Божий совершает чудеса, но о Дусе Божии (Мф.12:28)2256. Сын Божий приводит в бездействие диавола, но в соприсутствии Духа. Поэтому с несомненностью можно сказать, что через Духа – искупление грехов2257. Но не только в самом акте искупления, а и в акте освящения, в деле усвоения людям искупления вместе с другими лицами Святой Троицы принимает участие и Дух Святой. Бог освящает людей, по учению Василия Великого, именно через Духа2258. Потому-то Дух и является «началом освящения»2259. Каким же образом Дух Святой освящает? Для того чтобы усвоить искупительные заслуги и тем спастись, необходимо веровать и креститься. «Вера и крещение, – говорит Василий Великий, – суть два способа спасения, между собой сродные и нераздельные»2260. Но веровать невозможно без содействия благодати Духа Святого: никтоже может рещи Господа Иисуса точию в Духе Святом (1Кор.12:3)... «Дух в Себе показывает славу Единородного и в Себе сообщает истинным поклонникам ведение Бога»2261 – это с одной стороны. С другой – ни веровать, ни креститься недостаточно только во Христа2262 или в Бога Отца. «Главное в нашем спасении и совершенное предание о Божестве, к освящению крещаемых, – говорит Василий Великий, – крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа»2263. Только в три Лица, а не в одно или в два спасительны и вера, и крещение. Поэтому «прибавить или убавить что-нибудь (разумеется от слов Спасителя: шедше научите вся языки крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа – Мф.28:19) значит явным образом отпасть от вечной жизни»2264. Если же, таким образом, вера спасительная только тогда, когда она будет во имя трех Лиц Святой Троицы, если в крещении вместе с другими Лицами возрождает нас необходимо и Святой Дух, почему и в формуле крещения поставлен наряду с другими Лицами, если без содействия Духа мы не можем даже и веровать во Христа, то, значит, Дух не тварь, но Бог, равный Богу Отцу и Богу Сыну2265.

Возродивши нас, таким образом, в таинстве Крещения, сделавши новою тварью, свободными2266, Дух Святой усыновляет нас Богу2267, почему и называется Духом сыноположения2268. Через такую деятельность Духа Святого мы становимся настолько совершенными, что получаем достоинство пророка, апостола, Ангела Божия2269. Но такими благодеяниями деятельность Духа в пользу нашего спасения не оканчивается. Поставивши человека на истинный путь к Царству Небесному, Дух Святой ведёт его по нему и далее: Он учит уверовавших2270, руководит немощным и усовершает преуспевающих2271, управляет всем обществом верующих, всею Церковью2272 и на пользу членов её разделяет дарования2273. В результате домостроительно-спасительной деятельности Духа получается для людей – святыня, вечная жизнь, бессмертие2274, «небесное жительство, ликостояние с Ангелами, нескончаемое веселие, пребывание в Боге, уподобление Богу и крайний предел желаемого – обожение»2275.

Наконец, по учению Василия Великого, Святой Дух наряду с другими Лицами Святой Троицы принимает участие и в последней судьбе людей и мира – при Воскресении мёртвых и Суде2276.

Вся указанная деятельность Святого Духа – и творческая и промыслительная, и домостроительно-спасительная и мздовоздаятельная – с необходимостью ведёт к признанию того, что Дух Святой не тварь, но Бог, равный Богу Отцу и Богу Сыну и единосущный с Ними. Такой вывод был тем неотразимее для еретиков-духоборцев, что Святой Дух, по учению Василия Великого, совершает не только такие же действования, как и Сын и Отец, но и те же, то есть что Он в Своей деятельности неотделим от Отца и Сына. На этом Василий Великий настаивает в своих сочинениях неоднократно. Он учит, что Дух Святой неотделим от Отца и Сына вообще во всех Своих действованиях2277, как то: в творении2278, в частности в творении мира мысленного, то есть Ангелов2279, в Домостроительстве нашего спасения2280, в обновлении людей, в дарованиях, в пророчествах2281. Ясное указание на такую нераздельность деятельности Лиц Святой Троицы Василий Великий видит в словах апостола Петра Сапфире: Что согласитеся искусити Духа? Не человеком солгала есте, но Богу (см. Деян.5:3–4)2282 и особенно в видении пророка Исаии. Сущность последнего указания такова: пророк Исаия говорит, что он видел на престоле Господа Саваофа, то есть Бога Отца (Ис.6:1), а евангелист Иоанн свидетельствует (Ин.12:39–41), что Исаия видел Сына Божия, по словам же апостола Павла, Духа Святого (Деян.28:25)2283.

Таким образом, тождество действований Святого Духа с действованиями Отца и Сына с несомненностью доказывает божество Святого Духа.

Но не только этою самою тождественностью действования Духа Святого приводят к такому важному выводу, а ещё также и тем, что свидетельствуют о таких свойствах Духа, какие могут принадлежать Ему только как Богу, подобно тому как они могут принадлежать только как Богу – первому и второму Лицу Святой Троицы, а именно: если Дух Святой – Творец вселенной, совершитель чудес, победитель самой смерти, то Он всемогущ; если Он знает нужды всех и каждому помогает сообразно с его потребностями, направляет людей к истинной цели их существования – блаженному единению с Богом, то Он всеведущ и премудр; если Он всем может сообщать святыню, то Он и Сам свят, как источник святыни; если Он прощает нам наши беззакония, делает нас Богу Своими, спасает, то Он благ. Мы можем находить в сочинениях Василия Великого и прямые указания как на эти, так и на некоторые другие Божеские свойства Духа. Так, Василий Великий приписывает Духу самобытность2284, предвечность2285, неизменяемость2286, вездесущие2287, бесконечность по силе, «беспредельность по великости»2288, владычественность2289, ум2290, знание таин Божиих2291, святость2292, благость2293, всеблаженство2294.

Конечно, все эти свойства не могут принадлежать твари, но только Богу. В самом деле, тварь потому именно, что она тварь, всецело зависит по своему бытию от внешней причины, только Бог, как самовиновник Своего бытия, самобытен; тварь, как зависящая по бытию, подлежит изменению; только Бог, как существо самобытное, неизменяем ни по сущности, ни по действованиям2295, и проч. Наиболее важное значение в деле доказательства божества Духа Святого, по учению Василия Великого, имеет то свойство Духа, по которым Он знает тайны Божии. Только «тот может испытывать глубины судов Божиих, – говорит святой отец, – кто причастен таин Божиих, не чужд Богу, не инороден с Ним»; но Божия никтоже весть, точию Дух Божий (1Кор.2:11), значит Дух не чужд Богу, но одного с Ним естества2296. Важное значение в качестве доказательств божества Духа указанные свойства получают у Василия Великого, особенно вследствие того, что он смотрит на них не как на нечто отдельное от существа Духа, но как на относящиеся к нему, составляющие с ним едино2297. Он нередко употребляет такие выражения как: Дух – свят по естеству, благ по естеству, владычествен по естеству2298, а в одном письме прямо доказывает, что святость принадлежит самой сущности Духа2299.

Вот те данные, которые приводит Василий Великий в качестве доказательства божества Святого Духа. Конечно, некоторые из них, взятые отдельно, например имена, недостаточны для указанной цели. Но все они в совокупности с несомненностью убеждают в истинности того положения, что Дух Святой не тварь, но Бог, равный Богу Отцу и Богу Сыну и единосущный с Ними.

Но несмотря на это, Василий Великий не ограничивается указанными данными. Желая поставить божество Духа, вне всякого сомнения, даже для самых предубеждённых лиц, он настаивает на том, что Дух не только единосущен с Отцом и Сыном, но и неотделим от Них. «Не разделяй, – говорит он, – неразделимого, не рассекай нерассекаемого. Ибо хотя бы и хотел ты, Божество не рассекается, и, хотя расторгнутся еретики, но Троица не расторгнется, напротив того, пребывает такою, какова есть, хотя иным и не представляется такою. Ибо Святая Троица есть свитая вервь (σπεῖρα) и досточтима в единой и вечной славе, везде имеет одно и то же единое Божество, неразрывна, нерассекаема, нераздельна»2300, и Дух Святой «всегда неотлучно с Богом пребывает»2301. Основание для такой неотлучности Духа Василий Великий видит в словах апостола Павла: кто бо весть от человек, яже в человеце, точию дух человека, живущий в нём? такожде и Божия никтоже весть, точию Дух Божий (1Кор.2:11), где указывается, что Дух находится в таком же отношении к Богу, в каком к каждому человеку его дух2302.

Этим первая задача Василия Великого – положительная сторона уяснения Божества и единосущия Святого Духа с другими Лицами Святой Троицы, – можно сказать, и исчерпывается. Теперь перейдём ко второй.

Еретики-духоборцы, как указано выше, говорили: если Дух не тварь, то Он или рождён, или нерождён, но и то и другое поведёт к слиянию Его с Отцом или Сыном и, значит, к отрицанию Его ипостасности2303. Поэтому для Василия Великого являлась необходимость выяснить, что отрицание тварности не ведёт ещё к отрицанию ипостасности2304. Этой же цели он мог достигнуть, только показавши, каким образом Дух Святой получает бытие; он это действительно и показывает. Дух Святой «от Бога, – говорит он, – не как и всё от Бога, но как исходящий от Бога, исходящий не через рождение, подобно Сыну, но как Дух уст Божиих»2305. Значит, способ происхождения Духа иной, чем Сына, – исхождение, а не рождение. Впрочем, надо заметить, что словом «исхождение» Василий Великий не хотел обозначить самого образа происхождения Духа. По его учению, «самый образ исхождения Духа неизъясним»2306, а слово «исхождение» указывает только на то, что Дух от Бога иначе, чем Сын2307. Вот вследствие этого «иначе», вследствие всё-таки особого способа происхождения, который всегда присущ Духу2308, Дух Святой всегда есть Ипостась, совершенное Лицо23094. «Как один Бог Отец, – говорит Василий Великий, – присно пребывающий с Отцом, вечно Сый тем, чем есть; и один Сын, рождённый вечным рождением... присно Сый тем, чем есть, Бог Слово и Господь, – так един и Дух Святой, истинно Святой Дух, Который у пророка Давида называется и Духом уст (Пс.32:6)»2310. «Никто не может смешивать Бога и Духа Божия», – говорит Василий в другом месте, поэтому «не усиливайся утверждать, что Дух Божий есть то же, что Бог... Дух Божий один; и никто не говори, что есть более одного, хотя Господь и Бога (то есть Отца) называет Духом (см. Ин.4:24)»2311.

Ипостасность Василий Великий понимал не в том смысле, будто Дух Святой владеет Божеским естеством совершенно отдельно от прочих Лиц и самостоятельно и составляет третьего Бога наряду с Отцом и Сыном. Он не раз заявляет, что «и различие Ипостасей исповедуем, и остаёмся при единоначалии», что один Бог2312, «о втором же Боге никогда не слыхали мы даже доселе»2313. По его учению, и Дух Святой, и Сын, и Отец владеют одним Божеским существом сообща, о чём говорит нераздельность их (см. выше). Ипостасность же Духа (как и прочих лиц) состоит в том, что Он нераздельно с другими Лицами владел общим Божеским естеством, всё-таки имеет и Своё особое свойство – исходность, отличающее Его от прочих Лиц2314.

Выясняя, что Дух Святой такая же ипостась, как и Отец и Сын, и что способ Его происхождения иной сравнительно со способом происхождения Сына, Василий Великий естественно должен был сказать и о том, кто же виновник Его бытия, и вообще, в каком отношении находится Он к Отцу и Сыну? Он действительно и говорит об этом. По его учению, виновником бытия Духа Святого является Отец. Это видно из тех мест его сочинений, где говорится, что Дух Святой «от Бога, не как и всё от Бога, но как исходящий от Бога... что Он от Бога явился, Его имеет виновником и Своим источником, из которого источается»2315, и проч. Значит, отношение Духа к Отцу – это зависимость Духа от Отца по бытию. Что так именно решает этот вопрос Василий Великий, это не возбуждает ничьих сомнений. Что же касается того, как учил он об отношении Духа к Сыну, то в понимании Духа к Сыну, то в понимании этого пункта возникают разногласия. Многие католические богословы, желая доказать древность filioque, настаивают на том, что Василий Великий учил об исхождении Духа Святого и от Сына. Но стоит только со вниманием прочитать рассматриваемые нами сочинения Василия Великого, чтобы убедиться, что католические богословы навязывают ему своё собственное учение, а что Василий Великий учил об исхождении Святого Духа только от Отца. Что это так, об этом говорят прежде всего те места сочинений Василия, где Отец выставляется виновником бытия равно и Сына, и Духа. Таково, например, следующее: «Бог рождает не как человек, но рождает истинно, Он из Себя являет рождение – Слово, слово не человеческое, но являет сие – Слово истинно из Себя Самого. Он изводит Духа устами, не по-человечески; но Дух из Него, а не отынуда»2316. Ещё яснее это видно из мест, где говорится, что Дух Святой имеет бытие только от Отца, а к Сыну находится в другом отношении. Таковы, например, следующие: «Что Дух от Бога, – пишет Василий Великий в одном месте своего сочинения «Против Евномия», – о том ясно проповедал апостол, говоря: прияхом Духа, иже от Бога (1Кор.2:12). А что Дух явился через Сына, сие апостол соделал ясным, наименовав Его Духом Сына, как и Духом Божиим, и нарёкши умом Христовым...»2317 Здесь ясно сказано, что Дух имеет бытие от Бога Отца, а о Сыне говорится, что через Него Дух только явился (πεφηνέναι), разумеется временное явление в мир, как думать даёт право глагол «явился» – πεφηνένα. В другом месте сказав, что Дух «от Бога, не как и всё от Бога, но как исходящий от Бога», несколько ниже Василий Великий прибавляет, что «Он [Дух Святой] называется и Духом Христовым, как соединённый со Христом по естеству»2318, значит, не потому, что имеет от Него бытие.

Из этих мест видно, что Василий Великий учил об исхождении Святого Духа только от Отца2319. Но чтобы в этом отношении не оставалось решительно никаких сомнений, рассмотрим и те места из сочинений Василия, которые хотя несколько наводят на мысль о filioque и на которые ссылаются католические богословы. Из таких мест прежде всего обращает на себя внимание следующее: «...как Сын относится к Отцу, так Дух к Сыну»2320. Католические богословы толкуют эти слова так: если Дух относится к Сыну, как Сын к Отцу, а отношение Сына к Отцу есть отношение зависимости по бытию, значит, и отношение Духа к Сыну тоже будет отношением зависимости по бытию2321. Но понимать так это место можно только в таком случае, если мы будем брать его отрывочно, а рассматриваемое в контексте речи оно имеет совсем другой смысл. Сказав, что Дух относится к Сыну, как и Сын к Отцу, именно «по словосочинению, преподанному в крещении», Василий Великий делает такой вывод: «...а если Дух ставится наряду с Сыном, а Сын ставится наряду с Отцом, то очевидно, что и Дух ставится наряду с Отцом. Поэтому уместно ли утверждать об именах, поставленных в одной и той же связи, что одно из них счисляется, а другое подчисляется»2322. Вот к чему ведёт здесь речь Василий Великий – что Дух Святой не подчисляется Отцу и Сыну, а равен Им! Где же здесь указание на filioque?

Кроме этого места католические богословы видят указание filioque ещё в разных образных выражениях Василия Великого, относящихся к Духу, именно – в наименованиях Его образом Сына2323, Духом уст Божиих2324, перстом Божиим2325. По их мнению, Дух Святой называется у Василия Великого образом Сына – потому именно, что имеет бытие и от Сына2326. На виновническое участие Сына в бытии Духа указывает, говорят они, и название Духа перстом Божиим, соединён с телом посредством руки, а под рукою у Василия Великого разумеется Сын2327.

Что можно сказать о таких воззрениях католических богословов? То, что они представляют из себя только плод казуистики и предвзятой мысли, не более. В самом деле, стоит только со вниманием прочитать те места, где Дух именуется образом Сына, перстом Божиим и проч., чтобы с несомненностью убедиться в том, что Василий Великий этими выражениями хотел указать не на зависимость Духа по бытию от Сына, а совсем на кое-что другое. Так, слово «образ» он употребляет выражающее мысль о всецелом сходстве2328 между Лицами Святой Троицы. В этом смысле он прилагает его и к Сыну, и к Духу. «Если образ во всём подобен, – говорит Василий Великий, – а тварь ни в чём не подобна Творцу, напротив же того, во всём не подобна, то Сын, будучи образом Отца, не может быть Его тварью»2329; Духа Святого Василий называет «истинным и естественным образом Бога и Господа», образом не в том смысле, в каком называемся мы. Люди, как созданные, запечатлеваются образом Божиим с известного времени. А Дух – Образ Божий не в силу состоявшегося когда-либо акта запечатления, а изначала по естеству. «Дух – истинный образ, а не по образу Божию, как мы. Посему творящий по образу сам не творится и помазание не помазуется»2330. Ясно, что Дух Святой называется здесь образом Господа не в смысле зависимости от Него по бытию, а для обозначения всецелого между Ними сходства по естеству. Кроме того, называя Духа образом Сына, Василий Великий имел в виду отношение Его к Сыну по Домостроительству нашего спасения, именно, что Он соделывает верующих сообразными быти образу Сына Божия (Рим.8:29)2331. Нельзя видеть указаний на происхождение Духа и от Сына и в наименовании Его Духом уст Божиих. Справедливость этого подтверждается тем, что под устами Божиими Василий Великий не разумел Сына, как это видно из следующих слов его, в которых уста Отца представляются дающими бытие не Духу только, но и Сыну: «...написано: Дух уст Его (Пс.32:6)», а в другом месте, как найдём, сказано: Слово уст Его (Ис.11:4), дабы разумели мы, что Спаситель и Святой Дух Его – от Отца2332. Употребляет же это выражение «Дух уст Божиих» Василий Великий в том смысле, что Дух Святой происходит от Бога истинно, а не отынуда2333.

Что же касается, наконец, наименования Духа перстом Божиим, то мы находим прямые указания к тому, в каком смысле употреблял Василий Великий и это выражение: «Дух называется перстом Божиим, – говорит он в одном месте, – не потому, что Он такая же малая сила у Бога, как у тела перст; поскольку одно из дарований, раздаваемых Духом, есть дарование чудес и исцелений, а не все дарования Духа называет Писание перстом»2334. Где же здесь хоть малейший намёк на зависимость Духа по бытию от Сына?

Формула δι’ Yἱοῦ может быть переведена словами: «при помощи Сына», «при содействии Сына» и указывает несомненно на посредническое участие Сына, но она же может быть равносильна и выражениям «при Сыне», «вместе с Сыном», «в Сыне»2335. Само собою понятно, что формула δι’ Yἱοῦ, каким бы из указанных значений мы не переводили её, может употребляться для обозначении отношений Духа к Сыну и по бытию, и но Домостроительству – по явлению в мире. Таким образом, оказывается, что формула δι’ Yἱοῦ, если рассматривать её на основании филологических данных, имеет несколько значений2336, и сама по себе ещё ничего не говорит ни в пользу посреднического участия Сына в бытии Духа, ни против; всё дело в том, какой с ней соединять смысл. Так как формула δι’ Yἱοῦ употреблялась в Церкви и до Василия Великого, и в его время отцами Церкви, то можно думать, что и Василий пользуется ею в том же смысле, в каком пользовались ею и другие православные богословы, как предшествовавшие, так и современные ему, – можно думать так тем с бо́льшим правом, что этот святой известен, как строгий ревнитель отеческого предания. Какой же смысл соединяли с формулой δι’ Υἱοῦ древняя Церковь, а также и современные богословы?

Свидетельств, идущих из глубокой христианской древности, об употреблении формулы δι’ Yἱοῦ сравнительно немного. Самое древнее указание на неё мы находим в символе св. Григория Чудотворца. Слова из этого символа, относящиеся к рассматриваемому нами случаю, следующие: «...и един Дух Святой, от Бога имеющий бытие и через Сына явившийся, то есть людям (καὶ ἓν πνεῦμα ἅγιον ἐκ Θεοῦ τὴν ὕπαρξιν ἔχον, καὶ διὰ Υἱοῦ πεφηνὸς δηλαδὴ τοῖς ἀνϑρώποις)»2337. Никто не станет спорить, что выражение «через Сына» употреблено здесь в смысле временного явления Духа через Сына. Далее – формулу δι’ Υἱοῦ мы встречаем в сочинениях Тертуллиана и Оригена. Первый из них, хотя держался и не вполне правильного взгляда на отношение между Лицами Святой Троицы2338, но формулой «через Сына» пользовался согласно церковному употреблению – в смысле временного исхождения Духа через Сына2339. Что же касается Оригена, то он употреблял выражение «через Сына» действительно в смысле посреднического участия Сына в бытии Духа. Но такое явление, по его собственному признанию, не имело в своём основании церковного Предания, а было делом его личного мнения2340.

Не в смысле посреднического участия Сына в бытии Духа употребляли выражение δι’ Υἱοῦ и современные Василию Великому православные богословы – Афанасий Великий и Григорий Нисский2341. Первый из них пользовался этой формулой иногда для обозначения временного исхождения Духа от Сына, а иногда для выражения той мысли, что Дух Святой единосущен Сыну, а, следовательно, и Отцу, так как Сын единосущен Отцу. Примером последнего употребления формулы δι’ Υἱοῦ может служить следующее место из творений Афанасия: «Как Сын говорит: вся, елика имать Отец, Моя суть (Ин.16:15), – пишет Афанасий Великий к Серапиону, – так найдём, что всё сие через Сына есть в Духе». Что здесь имеется в виду не зависимость Духа по бытию от Сына, а только Его единосущие с Сыном, видно из следующих за указанными слов: «А если Сын по свойству Своему с Отцом, – пишет Афанасий далее, – и потому, что Он есть собственное рождение Его сущности, не есть тварь, но единосущен Отцу, то и Дух Святой по свойству Своему с Сыном и потому, что даётся всем из Сына2342 и что Он имеет, то принадлежит Сыну (καὶ ὅτι ἐξ αὐτοῦ δίδοται πᾶσι, καὶ ἃ ἔχει τοῦ υἱοῦ ἔστιν), не будет тварь»2343.

Что касается, наконец, Григория Нисского, то он употреблял формулу δι’ Υἱοῦ иногда для того, чтобы обозначить посредничество Сына в явлении Духа миру, а иногда для выражения мысли о совместности происхождения Духа с Сыном. Примером последнего рода употребления формулы δι’ Υἱοῦ может служить следующее место. «Представим, – пишет св. Григорий против Евномия, – не луч из солнца, но из перерождённого Солнца другое Солнце, вместе с первым воссиявшее через рождение от Него... и потом иной такой же Свет и тем же образом, не отделяемый промежутком времени от Света рождённого, но через Него сияющий, а причину бытия имеющий от Света первообразного»2344. Что здесь выражением «через Него» обозначается не получение Духом бытия через Сына, а совместность Их происхождения, это открывается из того, что сиянию Духа через Сына противополагается получение Им бытия.

Таким образом, оказывается, что и Древняя Церковь, и современные Василию Великому богословы употребляли формулу δι’ Υἱοῦ для обозначения или временного исхождения Духа от Сына, или совместности получения ими бытия от Отца, или даже единосущия Духа с Сыном, но не в смысле посреднического участия Сына в получении Духом бытия. Только один Ориген соединял последний смысл с этой формулой. Но он в этом случае не мог оказать на Василия Великого никакого влияния, так как, с одной стороны, богословские взгляды Оригена благоприятствовали еретикам-духоборцам2345, с которыми Василий Великий боролся, с другой – в употреблении формулы δι’ Υἱοῦ в указанном значении он противоречил отеческому Преданию, строгим ревнителем которого был Василий. Если же отцы и учители Церкви, которые могли и должны были оказать влияние на Василия Великого, не соединяли с формулою δι’ Υἱοῦ смысла католического filioque, то, спрашивается, с какой бы стати стал соединять с нею этот смысл сам Василий, – тем более что поступать так для него было и неудобно, и даже опасно ввиду его борьбы с еретиками-духоборцами. Гораздо естественнее думать, что Василий Великий пользовался формулой δι’ Υἱοῦ в том значении, в каком пользовались ею его предшественники и современные ему отцы Церкви. Что это так, в этом убедит нас и разбор тех мест из сочинений Василия, где встречается формула δι’ Υἱοῦ.

Из этих мест обращает на себя внимание, прежде всего следующее: «Как может быть разлучено неотлучное, Слово Божие и Дух от Бога через Сына?»2346 Что здесь говорится не о получении Духом бытия через Сына, это видно из предшествующих этим словам рассуждений Василия. Направляя свою речь против еретиков-духоборцев, ставивших Духа, как тварь Сына, вдали от Бога, Василий Великий говорит сначала о том, что как Сын происходит от Бога, так и Дух; переходя потом к изображению отношений между Сыном и Духом, он показывает, что Сын и Дух неразлучны в Своей деятельности к миру, именно: Дух оживотворяет всё, получившее начало через Сына. Эту речь святой отец заключает такими словами: «Посему как же может быть разлучено неотлучное, Слово Божие и Дух от Бога через Сына?» Так как эти слова являются заключением предшествующих, а прежде не было речи о получении Духом бытия от Сына – говорилось только о происхождении Его от Отца, – то их нужно понимать в том смысле, что Дух происходит от Бога и через Сына является или открывает Свои действия в мире2347.

Нельзя видеть указания на filioque и в следующих словах Василия Великого, на которые католики также ссылаются: «Путь боговедения – от единого Духа, через Единородного Сына к единому Отцу. И обратно – естественная благость и естественная святыня, и царское достоинство от Отца через Единородного простираются на Духа»2348. Здесь речь идёт только о благодатных Божественных действиях, имеющих предметом спасение человека. В первой половине этого места, а равно и в предшествующих ей словах, говорится о том, что Дух сообщает ведение Бога, – без Духа же нельзя и уверовать во Христа, а во второй – о процессе нашего спасения, именно: и Божественная благость, и святыня и царское достоинство, словом, всё наше возрождение, всё наше спасение идёт, по словам Василия Великого, от Отца, как источника, через Сына, как нашего искупителя, на Духа, Который и сообщает его нам. Прекрасным комментарием такого именно понимания этого места служат те слова Василия, в которых он называет Отца – источником и виною благ, Сына – посылающим, а Духа раздающим блага2349.

Гораздо больше, по крайней мере на первый взгляд, основательности в ссылке католических богословов на следующее место из сочинений Василия Великого: «Почему и Дух не Сын Сыну? Не потому, что имеет бытие от Бога не через Сына (ὅτι οὐ διὰ τὸ μὴ εἶναι ἐκ Θεοῦ δι’ Υἱοῦ), но чтобы Троицу не почли бесконечным множеством, остановясь на той мысли, что Она имеет сынов от сынов, как бывает у людей»2350. Здесь заключается, по-видимому, неопровержимое доказательство того, что Василий Великий был сторонником filioque. Посмотрим, правда ли это? В приведённых сейчас словах Василия Великого действительно утверждается тот факт, что Дух Святой произошёл через Сына. Справедливость этого видна из того, что несколько дальше Василий Великий опровергает ту мысль еретиков, будто Дух не назвал сыном Сына потому, что недостоин такого названия, и потом заявляет, что и апостол сделал ясным то, что Дух явился через Сына, но назвать Его сыном Сына «остерёгся». Значит, Василий Великий признавал Духа достойным названия «Сын», и если не называл Его таким именем, то не потому, что считал Его имеющим бытие не через Сына, а по другим при чинам – «чтобы Троицу не почли бесконечным множеством», да и апостол, по словам Василия Великого, признавал Духа сыном Сына и только остерёгся назвать Его так. Теперь несомненно, что в рассматриваемом нами месте Василий Великий употребил выражение «через Сына» для обозначения акта происхождения Духа через Сына. Только в каком смысле нужно понимать это получение Духом бытия через Сына – вот вопрос. Что здесь имеется в виду временное исхождение Духа от Сына, это видно из контекста речи. Прежде решения вопроса о том, почему Дух не сын Сыну, Василий Великий выражается, между прочим, так: «Доказательством единого Божества служит то, что ни Отец не творит без Сына, ни Сын без Духа... Посему-то Сын есть Слово Бога, Дух глагол Сына... и поскольку Дух – глагол Сына, то и глагол Божий». После этого он ставит вопрос: «Почему и Дух не Сын Сыну?» – и решает его: «...не потому, что имеет бытие от Бога не через Сына». Из предшествующих слов видно, что здесь речь идёт не о получении Духом бытия в собственном смысле и о явлении Духа в мир для промыслительной деятельности. В самом деле, по словам Василия Великого, Сын так соединён с Духом, что ничего не творит без Него, а если и творит, – то, что вместе с Ним и, так сказать, через Него. Поэтому «Дух называется глаголом Сына, который Сам в Своей деятельность есть глагол и Слово Отца». Дух, таким образом, есть орудие деятельности Сына, орудная сила, исходящая в мир из Него. Если же, по представлению святого отца, Дух Святой в Своей деятельности в мире есть глагол или Слово, исходящее от Сына по существу, то естественно сам собою ему представлялся вопрос: «Дух не есть ли сын Сыну, подобно тому, как Слово Отца есть Сын Отца?» Понятно, если поводом к вопросу о сыновстве послужило временное исхождение Духа для внешней деятельности, то и в вопросе, и в ответе речь может быть только о такого рода бытии Духа от Сына и ни о каком другом более. В пользу такого именно понимания рассматриваемого нами места говорят дальнейшие рассуждения Василия, где получению Духом бытия от Отца противополагается Его явление через Сына и с этим явлением через Сына ставится в связь название Духа – Сыном Сына2351.

Резюмируя всё сказанное нами о том, как учил Василий Великий об отношении Духа к Сыну и Отцу, мы должны повторить, что этот святой отец отрицал получение Духом бытия и от Сына, – единственным виновником бытия Духа он считает Отца, в зависимость же от Сына ставит только временное исхождение Духа. Если же так, если единственным виновником бытия и Сына, и Духа является Отец, то в каком же отношении находятся между собою Сын и Дух Святой по получению ими бытия от Отца? Этого вопроса Василий Великий в своих сочинениях «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия» и «О Святом Духе. К святому Амфилохию» не решает. Только весьма слабый намёк на совместимость происхождения Сына и Духа можно видеть в подобных выражениях: «не был никогда ни Отец без Сына, ни Сын без Духа», «всегда есть Слово... всегда есть и Дух»2352.

Вот те вопросы, относящиеся к учению о Святом Духе, которые Василий Великий решал в своих сочинениях «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия» и «О Святом Духе. К святому Амфилохию, епископу Иконийскому»2353.

Обозревая всё сказанное нами в этом отношении о Василии Великом, мы видим, что его учение о Святом Духе отличается строго православным характером; главным и существенным пунктом в его учении о Святом Духе является вопрос о Божестве Духа – Его нетварности, единосущии и равенстве с Отцом и Сыном и теснейшем единении с Ним, доходящем до недораздельности. Этому вопросу он посвящает почти всю третью и пятую книги «Опровержения на защитительную речь злочестивого Евномия» и отводит значительное место в сочинении «О Святом Духе». Раскрывает он его настолько ясно и точно, что не может быть никакого сомнения, каково его учение в этом отношении, – настолько обстоятельно, что его сочинения должны были иметь решающее значение в глазах еретиков-духоборцев.

Другой важный пункт в учении Василия Великого о Святом Духе – это вопрос о ипостасности Духа, как отрицательный путь, ведущий к подтверждению его главного положения. Этот вопрос раскрыт у Василия Великого с не меньшею ясностью, чем и первый, хотя и далеко не так полно и обстоятельно. При решении этих главных вопросов Василий Великий естественно должен был затронуть и действительно затронул и некоторые второстепенные2354 вопросы: вопрос как о способе происхождения Духа, так и о Его отношении по бытию к Отцу и Сыну. Первый из них ещё отличается значительною ясностью и точностью. Что же касается второго, то в раскрытии его Василием Великим мы не замечаем ни той полноты и обстоятельности, какую видели в вопросе о единосущии, ни даже ясности и точности в формулировке его. Впрочем, этой последней не встречается вообще у отцов IV века при решении ими вопроса об отношении Духа Святого по бытию к Отцу и Сыну. Впервые мы находим её только у отца V века блаженного Феодорита Кирского, который с не подлежащею никоим сомнениям и перетолкованиям определённостью отрицал совершенно посредническое участие Сына в получении Духом бытия, единственным виновником Духа считал Отца, отношение же Духа к Сыну называл именем сосуществования (συνῆν) и сопутствия (παρομαρτοῦν)2355. Но несмотря на отсутствие этой точности в формулировке, давшее повод к спорам и разногласиям, мы через снесение различных мест из сочинений Василия можем с несомненностью сказать – что и сделали, – как Он учил об отношении Духа Святого по получению Им бытия к Отцу и Сыну. Теперь для нас ясно, в чём заключается заслуга Василия Великого как богослова в деле учения о Святом Духе: вопрос о единосущии Духа с Отцом и Сыном он раскрыл с замечательною полнотою и обстоятельностью, другие вопрос разъяснил, а некоторые, как, например, вопрос об отношении Духа к Отцу и Сыну, так сказать, поставил на очередь.

Сущность зла по учению святого Василия Великого2356

П. Смирнов

В страшном и свирепом море жизни2357 человека – «борца скорби»2358 в этом море скорбей, горестей и слёз, суеты и страданий человека – св. Василий Великий различает зло «в собственном смысле»2359, «само по себе»2360, как факт действительности, имеющий объективное бытие, и зло «мнимое»2361, как факт, имеющий лишь субъективное значение, существующий лишь в ощущении или сознании человека. Отсюда его понятие о зле иное, чем обычное.

Действительное, или «само по себе», «в собственной своей природе»2362, зло св. Василий Великий видит только в нравственной области. Таковы, например, страсти, «которые, оскверняя душу, созданную по образу Сотворшего, обыкновенно помрачают её красоту»2363. Это «действительное зло» св. Василий Великий прямо отождествляет с грехом. «Зло действительное» – это «именно грех»2364 как свободное противопоставление личной воли человека воле Божественной, как неразумное отрицание последней и богоучреждённого порядка жизни, следовательно, имеющее основание своего бытия в одном человеческом неразумии. Всё остальное, что называют злом, есть уже зло лишь «мнимое», зло «по болезненности ощущений»2365. Это мнимое зло происходит с нами частью «по природе» (старость, немощь)2366, частью по другим причинам и имеет, по учению св. Василия Великого, провиденциальное значение2367. «Зло такого рода посылается от Бога, чтобы предотвратить порождение истинных зол. Ибо и телесные страдания, и внешние бедствия измышлены к обузданию греха»2368, являясь необходимыми или «к показанию мужества»2369 и для «искушения»2370, или как «врачевство от грехов» и как «наказание за беззаконное вожделение», чтобы соделать людей «целомудренными»2371. Им Бог «истребляет зло»2372. Следовательно, обычное представление зла св. Василий Великий считает неправильным. По его учению, зло действительное, само в себе, есть грех, умерщвляющий душу; физические же бедствия и страдания лишь кажутся злом, будучи, наоборот, добром, так как приводят к сознанию своей греховности. Таким образом, св. Василий Великий физическое зло не считает, так сказать, за подлинное зло; последнее – лишь в нравственной области. Такова основная точка зрения св. Василия Великого на предмет, намечающая и обеспечивающая ему решение вопроса о сущности зла.

Как субъективное лишь явление в одном случае и как нравственное (точнее, безнравственное) в другом случае, – зло, по Василию Великому, очевидно, не имеет субстанциональности2373 и самобытности и, следовательно, не существует вечно как особое начало. Дуалисты, учащие о двух самобытных и равносильных – доброй и злой – силах, не видят противоречия в своём учении, ибо такие (равносильные) силы «непременно будут одна для другой разрушительны»2374. Но неверно думает и кесарийская паства, которую поражает зло как конкретное явление и которая при отрицании дуализма зло мыслит, как творение Божие2375. Воспитанная в учении о Едином Боге, паства кесарийская, не допуская дуализма восточного мировоззрения, перешедшего в гностицизм, приписывала происхождение зла тому же Богу, Который есть высочайшая Истина, высочайшая Святость и высочайшее Благо. В своих проповедях св. Василий Великий прямо заявляет, что «неблагочестиво сказать и то, будто бы зло имеет начало от Бога, потому что противное от противного не происходит. Жизнь не рождает смерти, тьма не начало свету»2376. Близок к безумному «и нимало не уступает ему в бессмыслии и тот, кто говорит, что Бог – виновник зла»2377. «Бог истребляет зло, а не от Бога оно»2378.

Если зло не от Бога, если его нет как объективно-самостоятельного и самобытного начала (в природе2379), то в чём же его сущность?

Отвечая на этот вопрос в своих проповедях, св. Василий Великий выражает твёрдую веру, что зло явилось уже в творении, порождённое свободной волей разумных тварей, созданных добрыми и для добра. Первые люди, преступившие заповедь Божию, удалились от Бога. Отсюда – все их несчастья и зло. На основании библейского повествования по отношению к вопросу о зле св. Василий Великий устанавливает два положения: 1) человек страдает вследствие свободного отпадения от Бога и 2) отпадение его совершилось под влиянием соблазна со стороны постороннего существа. Затем его разграничение между действительным, подлинным злом и мнимым помогает св. Василию Великому установить и ещё более точное понятие зла. Как грех, «зло – не живая и одушевлённая сущность»2380. «Не ищи вовне начала тому, над чем сам ты господин; но знай, что зло, в собственном смысле взятое, получило начало в произвольных падениях. Его происхождение зависит от нашего произволения»2381. Поэтому и зло есть «состояние души, противоположное добродетели и происходящее в беспечных через отпадение от добра»2382, «зло есть лишение добра»2383 и «не само по себе существует, но является за повреждениями души»2384, почему «всякое зло есть душевный недуг»2385 и «забвение Бога»2386. Это – состояние души, вызванное свободным падением через искушение от диавола, непослушание Богу, внушённое диаволом богоотступничество. А это, так сказать, ослепление людей и даёт возможность определить сущность зла как по противоположности добра и зла, так и по самому существу явлений.

Добро и зло всегда и безусловно отрицают одно другое, как разум – безумие2387, как норма и беспорядок, как святость и грех, так что при существовании одного другое обязательно не существует. Лишь с исчезновением одного появляется другое – и только в этом исчезновении имеет своё бытие. Существенная разница между добром и злом, по представлению св. Василия Великого, та, что добро существует как нормальное и разумное явление, исконное2388, а зло, или неразумие, бессмыслие, безрассудство, является лишь тогда, когда исчезает добро и разум2389 и имеет своё бытие только в этом нарушении, уклонении от исконного, нормального порядка. Другими словами, зло не имеет бытия как особое, самостоятельное явление, существующее одновременно и рядом с добром, как его противоположность, то есть оно есть исключительно лишь отрицание добра или «лишение добра»2390. Всякие недоумения о том, что в действительности-то, может быть, существует одно только зло, а добро есть простое отрицание существующего зла, св. Василий Великий устраняет своим определением отношения явления добра и зла к абсолютной основе всякого бытия – Богу.

По представлению св. Василия Великого, в собственном смысле существует один только Бог, всё же прочее существует в Боге и имеет основание в воле Божией, которой нельзя приписать происхождение зла как бессмыслицы и извращения порядка, потому что тогда воля Божия отрицала бы саму себя. Бог, как абсолютно благой Источник всякого блага, и должен был дать только разумное основание в Своей воле для одного только добра. Следовательно, добро – исконное, нормальное состояние бытия, а зло произошло после. Отсюда вполне понятно, что по самому существу, так сказать, вопроса сущность зла, с точки зрения св. Василия Великого, состоит именно в отрицании Добра, как вечного, разумного, изначального, установленного Богом порядка или закона жизни для тварей, или, иначе, – в удалении от Бога. Это, несомненно, так и по самому существу взятых явлений, особенно в отношении к человеку.

По мысли св. Василия Великого, как и вообще всех отцов Церкви, смысл человеческой жизни в богообщении. «Бог – жизнь»2391. Он и «Истинное Благо, которое в собственном и первоначальном смысле до́лжно назвать блаженным... Ибо подлинно блаженно сие Самоисточное Добро, к Которому всё обращено, Которого всё желает, сие неизменяемое Естество, сие владычественное Достоинство, сия безмятежная Жизнь, сие беспечальное Состояние, в Котором нет перемен, Которого не касаются превратности, сей приснотекущий Источник, сия неоскудевающая Благодать, сие неистощимое Сокровище»2392. В Боге – истинная жизнь и истинный смысл её. «Всё это [земное] временно, всё обманчиво; одно прибежище – Бог»2393. «Бог, сотворивший человека, есть истинная жизнь; потому кто утратил подобие Божие, тот утратил и общение с жизнью, а кто вне Бога, тому невозможно быть в блаженной жизни»2394. И прямая задача человека – «через всё течение жизни приближаться к Богу, чтобы жизнь твоя [человек!] была непрерывною и непрестанною молитвою»2395. Преимущественное благо для души – «пребывание с Богом и единение с Ним посредством любви»2396. В этом, и лишь таком, состоянии души – закон Божий для человеческой жизни. В этом – сущность добра. Ясно, что противоположная жизнь, когда человек нарушает закон Божий и живёт своей жизнью, – уже зло, потому что тогда душа уклоняется от того, что ей свойственно и естественно2397, вследствие чего «повреждается и страдает различными и многовидными недугами». Это и в действительности так.

Человек хорошо знает, что источник его блаженства находится не в нём самом, а в Боге. Поэтому он может черпать из этого источника жизни только под условием живого общения с Богом, то есть под условием постоянного стремления к Богу и постоянного осуществления в себе воли Божией. Человек должен знать и понимать, что вне Бога нет никакого истинного блага и что поэтому он не должен стараться своими собственными силами увеличить степень своего блаженства. Однако, несмотря на всё своё верное знание, при обольщении со стороны диавола, человек воображает («умной красоте предпочёл показавшееся приятным для плотских очей»2398, надеявшись), будто не нуждается в дарованных ему благах («пресытился он всем»2399), будто он собственными своими силами может создать всё счастье своей жизни («пресытившись блаженным наслаждением и как бы в отягчении какою-то дремотою ниспав с высоты горнего, входит в общение с плотию для гнусных наслаждений сластолюбием»2400). Вследствие этого он не слушает предостережений Божиих, отвергает волю Божию в пользу собственной воли и «приманок»2401 диавола и вместе с тем отказывается от всего того, что ему даруется Богом. В этом и сущность зла, его безрассудство и неразумие. Ложная, неразумная мысль о других воображаемых благах прельщает человека, он производит неверную и безрассудную оценку существующих и воображаемых благ и под влиянием обмана диавола признает зло за добро. В результате – уклонение от истинного Блага и отпадение от Бога.

Такую именно сущность зла можно видеть в первом зле, в земном (а не во всём) мире, именно в грехопадении человека. «Горе́ был некогда Адам... произволением», но он «скоро пресытился всем и, как бы надмившись от своего пресыщения, умной красоте предпочёл показавшееся приятным для плотских очей и выше духовных наслаждений поставил наполнение чрева»2402 и таким образом соделался злым «не по необходимости, но по безрассудству»2403, согрешивши «по причине худого произволения»2404 и этим удаливши себя от Бога {От сноски № 2406 упорно не показывается часть текста: <<согрешивши «по причине худого произволения» Сноска № 2407 и этим удаливши себя от Бога>>, хоть ты дерись} – Источника добра. «Это отчуждение от Бога есть зло»2405; а в этом отделении и разрыве с Богом сущность зла.

С точки зрения св. Василия Великого все явления жизни и действительность всякая получают свою ценность от своего направления и характера, то есть уклоняются ли они от Божественной жизни и Богом установленного порядка, богоугодного бытия. Сущность зла, по св. Василию Великому, следовательно, не в них самих по себе, а в том ложном и неразумном, греховном самоопределении каждого человека, совершенно свободном в том себялюбии, которое является основанием к его удалению от Бога. В силу этого нового самоопределения человек хочет жить по своему усмотрению, по своему порядку и ставить руководством для себя своё «я», неразумно отвергая в пользу эгоизма своего Божественную жизнь, к которой он призван Творцом. Как первый человек «отложил желание Божественной славы и, понадеявшись на большее, поспешил к тому, чего не получил, потеряв и то, что мог иметь»2406, так и теперь каждый повторяет его. Это ложное и неразумное самоопределение может выражаться различно, но сущность его и, следовательно, сущность зла одна: это удаление от Бога, отступление от Него, лишение Добра и, следовательно, с психологической стороны, разрыв богообщения в пользу «мира». Всё это влечёт за собою непременно «суетность человека»2407, «служение плоти»2408, «плотское мудрование». Св. Василий Великий так и говорит: «Следовательно, не Господь – твой учитель, не Евангелие служит правилом для твоей жизни. Но сам ты даёшь себе законы»2409. «Необходимое... отвергаешь как невозможное... и утверждаешь... что ты разумнее Законодателя»2410. Вот действительное, само в себе, а не мнимое, субъективное зло, потому что человек лишает себя общения с Богом и вместе с этим разрывом лишается истинно человеческой жизни.

Замечательно, что св. Василий Великий, кажется, видит сущность зла не столько в дерзости, самоуслаждении, самообожании человека (в чём обыкновенно упрекают грешника), сколько именно в безумии, в «безрассудстве»2411. Сущность зла ему представляется в том, что как первый человек как бы плохо рассудил2412, так и теперь мы грешим, увлекаясь призраками, потому что не руководимся богопросвещенным разумом, не руководимся волей Божией. Очевидно, человек рассуждает, как безумный; он духовно как-то ослепляется и не замечает в момент грехопадения своей ошибки и зла. Поэтому св. Василий Великий прямо почти выражает недоумение, как это человек, охладевая в своей любви к Творцу и отпадая от Него, в то же время на место Его ставит такие непрочные и глупые вещи, как яблоко, плоть, серебро и проч. Это тем более странно, с его точки зрения, что человек – сам владыка земли и рая, во всей подвластной ему твари не могущий найти существа не только высшего, но и равного, – не хочет признать над собою власть Творца, а подчиняется тленному, земному, временному, губящему его дух. Это – простое безрассудство, непонятное и похожее на поступок бессловесных: человек лишает себя истинных благ, подлинных и вечных, во имя каких-то временных, непрочных, да и не дающих, собственно, даже блаженства по своей скоротечности, разрушающих тело, а главное – душу. Но суть и здесь та же – разрыв с Богом. Вследствие этого нового, ложного самоопределения – исключительно личного – человек не хочет «довольствоваться тем, что сказано святыми и Самим Господом, иметь мысли, достойные небесного звания, жить достойно Христова Евангелия в надежде вечной жизни и Небесного Царствия, уготованного всем тем, которые сохраняют заповеди Бога и Отца»2413. Он «соделал себя жилищем сопротивного духа, становится храмом идольским, вместо того чтобы стать храмом Бога через вселение Духа Святого»2414, а «делая себя служителем губительного демона, человек допускает в себя зло»2415, является «сосудом гнева», потому что в себе, «как в сосуде, вместил всю силу диавола и по происшедшему в нём от порчи зловонию не может быть взят на какое-нибудь употребление, но достоин одного истребления и погибели»2416. Вполне ясно, что в таком случае зло уже имеет объективное бытие. И вот почему понятно, что св. Василий Великий не считает действительным злом так называемое физическое зло.

По св. Василию Великому, как и по учению святого апостола Павла (Рим.8:35–39), никакие злострадания и физические бедствия для человека, живущего в Боге и по Богу, Который является и Высочайшей Целью и Высочайшим Благом, дающим смысл жизни, – эти злострадания не могут быть ещё злом в действительности, потому что они не могут навсегда разлучить человека с Богом, без Которого человек и его душа не могут жить. Действительное зло – то, что навсегда, навечно разлучает человека с Богом и губит человека, то есть грех, лишающий человека света и жизни навсегда, влекущий его в тёмное царство диавола, следовательно, и сущность зла – в ложной самостности, в ложном самоопределении, тогда как «наша похвала и надежда в том, чтобы умертвить всё своё и искать будущей жизни во Христе, которой начатки имея в себе, и теперь уже всецело живём благодатью и даром Божиим»2417.

Никакое физическое зло не влечёт с необходимостью к разрыву с Богом, к удалению от Него, но грех – как свободное противопоставление воле Божественной и «творение собственной воли», как ложное личное самоопределение – есть действительная сущность зла, потому что только в этом случае грешник-че лов ек сам делает себя неправоспособным к восприятию Божественных благ и влечёт на себя вечное зло. С точки зрения св. Василия Великого это несомненно так и своим слушателям в Беседе 17 на день святого мученика Варлаама (19 ноября) представляет прекрасную иллюстрацию, что чисто физические страдания лишь субъективны и от духа человеческого зависит, назвать их злом или нет, и что от духа же человека зависит, чтобы «естество скорбного изменилось после креста»2418.

Прославляемый воин [св. Варлаам] «мучения вменял... в веселие, бичуемый, думал, что бросают в него розами... смеялся свирепым приказам копьеносцев; шествовал среди опасностей, как среди венков; увеселялся побоями как почестями; жесточайшим мучениям радовался, как бы блистательнейшим наградам... древо казни лобызал, как спасительное, вновь изобретаемыми мучениями услаждался, как разнообразием цветов» и т. д.2419. «Желание блаженнейшей [вечной] жизни умерщвляет в мучениках ощущение болезней при заклании»2420. Вот «великое и подвижническое зрелище, дивное для Ангелов и для всей твари, мучительное для диавола, страшное для бесов»2421. Физические страдания – не зло; зло – грех, удаление от Бога и Его воли. Первые – субъективны (что видно на примерах мученика и мучителей); второе – объективно. Здесь же дается и этим же определяется истинное отношение истинного христианина ко злу. Следовательно, св. Василий Великий устанавливает оценку зла не с земной, плотской и временной точки зрения, а с вечной, Христовой. Не убоюся зла, яко Ты со мною еси (Пс.22:4), повторял слова Псалмопевца мученик Гордий. «Чем более увеличиваете мучение, тем большее готовите мне воздаяние»2422. Так и сорок мучеников2423, когда они были осуждены пробыть ночь под открытым небом в сильный мороз, сразу сковавший озеро, при «резком дыхании северного ветра, приносившего смерть всему живущем», говорили: «Не одежду скидаем с себя, но отлагаем ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных» (Еф.4:22). «Благодарим Тебя, Господи, что с этою одеждою свергаем с себя грех; через змия мы облеклись (Быт.3:21), через Христа совлечёмся»2424. При этом у св. Василия Великого самая крепкая вера в Промысл Божий. «Ужели станем учить Владыку, как ему устроить жизнь нашу? Он властен в Своих определениях»2425. Всё это особенно важно в том отношении, что вполне подтверждает указанную основную точку зрения на сущность зла как лишь удаления от Бога, как сложное самоопределение человека, его себялюбие.

Св. Василий Великий вместе с тем учит, что такая именно сущность зла – в уклонении от Божественной нормы – лежит не только в основе действительного зла, но, собственно, и сущность «мнимого зла» именно та же самая, то же ложное самоопределение человека, создающее «многовидные недуги»2426. Указывая на провиденциальное значение зла, он так, кажется, представляет психологию «мнимого {не желает показываться текст: <<самоопределение человека, создающее «многовидные недуги» Сноска № 2429. Указывая на провиденциальное значение зла, он так, кажется, представляет психологию «мнимого >>} зла»2427.

С точки зрения св. Василия Великого человек-грешник отвергает своё истинное положение в мире, указанное Творцом, и этим отвержением сам определяет для себя все те следствия, которые естественно вытекают из его греховного и неразумного заблуждения. Когда человек разрывает союз с Богом, он, очевидно, хочет другого блага, кроме данного ему, но принимает по своему земному мудрованию за это лучшее, высшее (со своей точки зрения) благо лишь «приманку»2428, призрак его. Вследствие этого человек впадает в роковое противоречие с идеей своего бытия. Назначенный только для отображения полноты Божественной славы, он захотел жить по своей собственной воле. Отсюда-то произошла и постоянно происходит перестановка критериев жизни, подстановка новых, естественно изменяющих и самую оценку вещей. И что с точки зрения истинного положения человека в мире безразлично, во всяком случае не зло, то уже с новой точки зрения, именно с точки зрения мирской, собственно человеческой, становится злом, страданием, потому что для оценки критерии различны и во втором случае неверны (ср. слова на память мучеников). И это вполне понятно. «Мы полагаем, – говорит св. Василий Великий, – что настоящая жизнь человеческая вовсе ничего не значит; совершенно не почитаем и не называем благом того, что доставляет нам совершенство в этой только жизни... но простираем надежды далее и всё делаем для приготовления себе другой жизни. Поэтому что к оной споспешествует нам, о том говорим, что до́лжно любить сие и стремиться к тому всеми силами, а что не переходит в оную, то – презирать как ничего не стоящее»2429. И ещё: «...ни одна из приятностей сей жизни, для которых бо́льшая часть людей сходят с ума, не наша»2430, между тем «невежественные люди и миролюбцы, не зная природы самого добра, часто называют блаженным то, что не имеет никакой цены: богатство, здравие, блистательную жизнь, – что всё по природе своей не есть добро, потому что не только удобно изменяется в противоположное, но и обладателей своих не может сделать добрыми... Посему блажен, кто стал причастником благ неотъемлемых»2431. Следовательно, общая гармония мира зависит от того, в каком отношении стоит человек к Богу и к видимой природе. Если его дух может постигнуть и отобразить в себе красоту Божию, то и физическая природа подчиняется духу человека. При отрицании человеком – в своём ложном самоопределении – Божественных благ истинных в душе человека прекращается отображение первообразной красоты и исчезает правильная оценка (явлений и вещей) в области жизни и «мира», её место заменяется отображением греховных движений его собственной плоти и плотского мудрования. Отсюда – высшее порабощается низшему, дух – плоти, и природа человека извращается, и человек с характером земным, а не небесным, с земной, преходящей точки зрения обо всём судит. Удалившись от Бога и богообщения, он считает и видит свои блага лишь в мире и при отсутствии последних, при малейшей помехе своим капризам считает себя несчастным, страдающим, а жизнь – злою. Пока человек своими силами старается освободиться от зла, он этого не достигает, потому что не видит сущности своего зла, так как, отвергая истинные блага ради призрачных, воображаемых, увлекается диаволом к богоотступничеству. Следствием этого удаления от Бога, истинного Источника благ, по св. Василию Великому, в человеке является неудовлетворенность жизнью, непрерывная погоня за призраками блага и непрерывное сознание его недостижимости. В погоне за земным благом человек сознает, что не имеет его, и стал считать жизнь вследствие отсутствия намеченных им благ злою, несчастной, мучительной. Очевидно, что человек волен не считать свою жизнь за злую, мучительную2432, если вспомнит Бога как Высшее Благо и Божий Промысл и поймёт, что всё направляется к его спасению. Ясно, что физическое зло существует лишь тогда и до тех пор, пока люди сами считают его за зло. Следовательно, оно царствует, когда и пока осуществляется воля самого человека. Как только его воля исчезает и, вернее, проникается Божественной волей, исчезает и зло.

Таким образом, понятие зла, по учению св. Василия Великого, происхождение и психология его – всё указывает сущность зла именно в ложном, греховном и неразумном самоопределении человека, противополагающего свою свободу воли воле Божественной, а через это – в удалении от Бога, истинного Блага христиан. Эта точка зрения на сущность зла одинаково удерживается святым отцом и в понимании подлинного зла, и «мнимого», субъективного, причём она ясно и точно не только указывает и объясняет действительное зло, но объясняет, почему обычно люди смешивают действительное зло и «мнимое».

Экклезиология святителя Василия Великого

Архиепископ Василий (Кривошеин)

Не так легко говорить об экклезиологии св. Василия Великого. Сам св. Василий не оставил никакого труда, где бы он излагал своё учение о Церкви. Нигде он не говорит о нём систематически. Мы вынуждены искать в его творениях отдельные разбросанные места, в них речь [идёт] о Церкви всегда как бы мимоходом и обыкновенно очень кратка. Они есть почти во всех его трудах – «Шестодневе», «Беседах на псалмы», словах, в книгах «Против Евномия», книге «О Святом Духе», аскетических писаниях, и особенно в письмах. Последние для нас наиболее интересны, так как выявляют отношение великого архиепископа к церковным вопросам своего времени, его реакцию на церковные события. Это отношение пополняет и делает более понятными отдельные мысли о Церкви. Основываясь на всех этих данных, мы можем в общих чертах установить учение о Церкви св. Василия Великого. Нужно только избегать излишней систематизации2433.

Отметим, прежде всего, что св. Василий говорит о Церкви иногда в единственном (ἡ ἐκκλησία), иногда во множественном числе (αἱ ἐκκλησίαι). Множественное число преобладает в его письмах, а в остальных творениях2434 св. Василий пишет о Церкви преимущественно в единственном числе. Это можно объяснить тем, что в письмах св. Василий говорит о Церкви в её конкретном историческом явлении, то есть в её проявлении как множества Поместных церквей, в других же трудах он более останавливается на богословской и духовной её стороне. Св. Василий никак не определяет её природу или сущность. Такое определение противоречило бы гносеологическим принципам св. Василия, всегда утверждающего (особенно против Евномия) непостижимость и невыразимость сущности всех вещей, даже тварных. Может быть, и сознание тайны Церкви побуждало его воздерживаться от такого определения. Однако он часто пользуется библейскими образами для её описания. Церковь есть Тело, и это Тело – Тело Христово. «Господь наш Иисус Христос, согласившийся назвать Своим Телом всю Церковь Божью и каждого из нас в отдельности сделавший членами друг друга, даровал всем нам быть близкими ко всем по согласованности, свойственной её членам»2435.

Глава его – Христос, и одна душа должна его оживлять, «дабы сохранялись такая же последовательность и добрый порядок (какой существует в теле), гораздо более в Церкви Божией, которой было сказано: Вы – тело Христово, а порознь члены (1Кор.12:27), то есть едины, и единственно истинная глава, которая есть Христос, содержит каждого и сочетает с другим в согласии»2436. Св. Василий противопоставляет единство этого Тела разделениям церквей своего времени: «Мы были бы воистину нелепейшими из людей, если бы мы радовались расколам и разделениям церквей и не считали бы величайшим благом сочетание членов Тела Христова»2437. Члены тела, разделённые пространством, соединены между собой любовью. «Что, в самом деле, – пишет св. Василий, – могло бы быть приятнее, чем видеть тех, кто разделён расстоянием, связанных единством любви во единую гармонию членов в Теле Христовом?»2438. Так, толкуя слова 44 псалма: И возжелает Царь красоты твоей, ибо Он Господь твой, и ты поклонись Ему (Пс.44:12), св. Василий (для которого царица псалма предобразует Церковь) говорит: «Необходимость подчинения указывается словами ибо Он Господь твой... (Псалмопевец) не сказал: „Тебе поклонятся с дарами“, но Лицу твоему, ибо не Церковь бывает поклоняема, но глава Церкви Христос, названный в Писании Лицом»2439. Вот почему Христос – вселенский Епископ Церкви, «великий и истинный Епископ, наполняющий всю вселенную Своими чудесами»2440.

Церковь – и храм Божий, место истинного поклонения, наследница синагоги Ветхого Завета. Толкуя псалом 28:3: Поклоняйтесь Господу во дворе святом Его, – св. Василий пишет: «Поклонение совершается не вне Церкви, но в самом дворе Божием. Не придумывайте мне, говорит Псалмопевец, особых дворов и собраний. Существует только один святой двор Божий. Двором была раньше синагога иудеев, но после их греха против Христа их поселение стало опустелым. Поэтому Господь и говорит: У Меня есть и другие овцы, которые не принадлежат к этому двору (Ин.10:16). Говоря о язычниках, предопределённых ко спасению, Он указывает на особый двор, отличный от иудейского. Следовательно, не подобает поклоняться Богу вне этого святого двора, но находясь внутри него»2441. Церковь – Божий град, где обитает Его народ. Св. Василий говорит о своём толковании слов псалма 45 Потоки рек веселят град Божий... Бог посреди него (Пс.45:5–6): «Итак, эта река радует весь град Божий, то есть Церковь, тех, жизнь которых находится на небесах»2442. Это и небесный и земной град: «Так как Бог находится посреди града, Он дарует ему непоколебимость, оказывая ему помощь при первых восходах света. Поэтому имя града подходит как к горнему Иерусалиму, так и к дольней Церкви»2443. Посредством крещения мы становимся его гражданами. «Прииди же, – призывает св. Василий в своей Беседе, побуждающей ко Святому Крещению, – перемести себя всецело ко Господу, дай себе самому именование, запишись гражданином вместе с Церковью»2444. Крещением мы записываемся в книгу Церкви, чтобы стать небесными гражданами: «За всё это ты понесёшь ответственность, как воин Христов, как подвижник благочестия, как имеющий жительство на небесах. Запишись в эту книгу, чтобы быть переписанным в горнюю»2445.

Св. Василий Великий пользуется многими другими библейскими образами, и ветхозаветными, и новозаветными, когда он говорит о Церкви. Она – дом Божий. В толковании на Пс.29:1 (при обновлении дома Давидова) св. Василий спрашивает: «Может быть, следует мыслить под „домом“ Церковь, построяемую Христом, как об этом пишет и Павел в Послании к Тимофею: Дабы ты знал, как нужно вести себя в доме Божьем, который есть Церковь Бога живого (1Тим.3:15)»2446? Церковь – дом, постоянно строящийся Самим Христом. Эта мысль очень близка «Пастырю Ермы», изображающему Церковь в виде башни, которую непрестанно строят. Это также дом молитвы2447. Церковь – царица и невеста. Предстала царица одесную Тебя, толкует св. Василий 44-й псалом: «...Здесь псалмопевец говорит о Церкви, о которой мы узнали в Песни Песней, что она совершенная Христова голубица, которая принимает в правое от Христа место узнаваемых по их добрым делам, различая от злых, как пастырь различает агнцев от козлов»2448. Она и Дочь Царёва, порождённая любовью: «(Царь) призывает Церковь слушать и соблюдать Его повеления и делает Своей близкой, именуя её дочерью, как бы усыновляя её любовью: слыши, дщи, и виждь (Пс.44:11)»2449. Мы видим, как в этих толкованиях библейских образов сильно выражена единственность Церкви (один двор, одна голубица и т. д.). Встречаются и другие метафоры: море2450, поле2451, виноградник2452. Наконец Церковь – кормилица, питающая нас благочестием2453.

Если Христос – глава Тела Церкви, то Дух Святой, покоящийся на плоти Христовой, всегда в ней присутствует. Дух Святой, говорит св. Василий, «был изначала вместе с самой плотью Господа, быв её помазанием и неотделимо присутствуя в ней согласно с написанным: на ком увидишь Дух нисходящий и пребывающий на Нём, Тот Сын Мой возлюбленный (Ин.1:33; Лк.3:22) и: Иисуса из Назарета, Которого и помазал Бог Духом Святым (Деян.10:38). В дальнейшем всякое действие (Христа) совершалось в присутствии Духа... Он не покинул Его и по воскресении. Ибо Господь, обновляя человека и возвращая ему благодать дуновения Божьего, потерянную им, дунув в лицо учеников, что сказал? Приимите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин.20:22–23)»2454. Дух Святой вдохновляет и образует строение Церкви, Тела Христова. «А строение Церкви, – спрашивает святой Василий, – не ясно ли и несомненно, что оно действуемо Духом? Ибо Он, как говорит апостол Павел, дал Церкви, во-первых, апостолов, во-вторых, пророков, в-третьих, учителей, далее – силы, далее – дарования исцелений, заступления, управления, виды языков (1Кор.12:29). Этот строй учреждён соответственно с разделением даров Духа»2455.

Церковь, как мы видели, – место истинного поклонения Богу. Это поклонение, однако, воздаётся Богу в Духе Святом. Писание говорит «о Духе», учит нас св. Василий: «Вот место около меня, стань на скале. Что другое называет оно „местом“, как не созерцание в Духе?.. Это собственное место истинного поклонения: Итак, внемли, говорит Писание, не приносить всесожжении на всяком месте, но в месте, которое избрал Господь Бог Твой (Втор.12:24). Что же такое духовное всесожжение? Жертва хваления. В каком же месте мы её приносим, как не в Духе Святом? Откуда мы этому научились? От Самого Господа, говорящего, что истинные поклонники будут поклоняться Отцу в Духе и Истине (Ин.4:23)»2456. Имея в виду, что Церковь для Василия Великого, как и Святой Дух, – место истинного поклонения, можно сказать, что для него она отождествлялась со Святым Духом, вернее – была Его проявлением. Отметим и слова жертва хваления (ϑυσία τῆς αἰνέσεως), она должна приноситься Богу в месте, выбранном Им (то есть во Святом Духе и в Церкви). Можно здесь усмотреть намёк на Евхаристию, которая, таким образом, оказывается основным делом Церкви и совершается Духом Святым.

Святой Дух даётся всем верующим во Христа и записанным гражданам града Божьего, Церкви: «И в настоящее время праведник пьёт воду живую и в будущем будет пить изобильнее, когда он будет записан гражданином града Божьего»2457. В другом месте св. Василий говорит, истолковывая псалом 45:5: Речные потоки веселят град Божий: «Что это за река Божья, если не Дух Святой, получаемый по вере уверовавших во Христа?»2458 Лиц, управляющих церквами, вдохновляет Святой Дух. «Не считайте, что дело идёт о человеческом решении, – пишет св. Василий духовенству Колонии (Кельна), когда их епископа перемещают на другую кафедру, – или что оно было принято по мотивам людей, думающих о земном, но будьте убеждены, что при содействии Духа поступили так те, кому поручено попечение о церквах Божьих. Запечатлевайте в ваших умах этот источник их решения и постарайтесь его исполнить»2459.

Церковь Христова – Церковь апостолов и отцов. От них она получила учение, оставленное нам нашим Господом, выраженное в Предании, закреплённое в Писании. Сами апостолы – наследники патриархов Ветхого Завета. Св. Василий так толкует псалом 44:16: Вместо отцов твоих родились сыновья твои; ты поставишь их князьями по всей земле: «Кто, следовательно, сыновья Церкви? То есть сыновья Евангелия, получившие власть над всей землёй... Даже если кто примет патриархов за отцов невесты, то и так смысл выражения будет относиться к апостолам, ибо они вместо патриархов стали для неё сыновьями Христовыми»2460. Поэтому можно говорить об апостольской вере, которая в то же время и «вера отцов, которую мы и приняли и узнали, как отмеченную апостольскими чертами»2461. Можно говорить и об апостольской проповеди2462. Среди апостолов св. Василий уделяет особое место некоторым из них, не уточняя, однако, в чём оно состоит. Это, во-первых, апостолы, присутствовавшие при Преображении, – Пётр, Иоанн и Иаков. «Пётр и сыновья Громовы видели Его красоту на горе, сияющую больше светлости солнечной, и были удостоены воспринять своими очами предначатки Его славного Пришествия»2463. Во-вторых, апостол Пётр, «из-за превосходства веры принявший на себя построение Церкви». И в другом месте: «Блаженный Пётр, предпочтенный среди всех апостолов, один более всех засвидетельствованный и провозглашённый блаженным, кому были доверены ключи Царства Небесного, когда слышит от Господа: Если не умою тебя, не будешь иметь части со Мной (Ин.13:8), какое и сколь каменное сердце не умолит к страху и трепету суда Божьего?»2464 Это место, внушённое 16-й главой от Матфея в сочетании с 22-й от Луки, хотя и значительно, ибо св. Василий признает роль апостола Петра в Церкви, имеет преимущественно духовно-нравственный характер. Св. Василий хочет показать на примере апостола Петра, что величайшие дары благодати не могут предохранить от падения, если мы доверяем своим собственным силам. То же самое (и даже больше) можно сказать о других текстах, в общем – немногочисленных, об апостоле Петре. Это прежде всего духовные увещания – уроки смирения и послушания, которые можно кратко выразить так: если апостол Пётр мог пасть, то тем более каждый из нас. Например, в своём слове «О смирении» св. Василий обращается к слушателям с нравственным наставлением: «Если же ты даже этого не понимаешь, что ты получил благодать как дар, но делаешь из благодати собственное достижение, всё же ты не более почтен, чем блаженный апостол Пётр. Ты не сможешь превзойти любовью ко Господу так сильно Его любящего, чтобы и желать умереть за Него. Но так как он высказался с высокоумием, сказав: Если и все соблазнятся о Тебе, то я никогда не соблазнюсь (Мф.26:33), он был предан человеческой трусости и впал в отречение, умудряемый ошибкой ко благочестию и научаемый щадить немощных, познавать свою собственную немощь и ясно сознавать, что как, утопая в пучине, он был удержан десницей Христовой, так и в водовороте соблазна он чуть не погиб от неверия, но был сохранен силой Христовой, Который и предсказал ему будущее, говоря: Симон, Симон, вот, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу. Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты, некогда обратившись, утверди братьев твоих (Лк.22:31). И Пётр, изобличённый таким образом, стал с основанием опасаться, наставляемый отвергать дерзость и щадить немощных»2465. Св. Василий признает великую любовь апостола Петра ко Христу, хотя и сравнивает её не с любовью других апостолов, а с любовью каждого из нас. Вместе с тем он подчёркивает его человеческие немощи и показывает, что его любовь и верность Христу были исключительно даром благодати. Слова Христовы к апостолу Петру он понимает как пророчество о его падении и восстановлении в апостольском достоинстве после покаяния. Трудно сделать из всего этого определённый экклезиологический вывод. Более интересным в этом отношении представляется нам место из его «Монашеских правил», где св. Василии настаивает на обязанности настоятелей монастырей давать отчёт о своей деятельности по возвращении из поездок. В качестве примера он указывает на крещение сотника Корнилия: «Пётр по возвращении в Иерусалим даёт отчёт о своём общении с язычниками тем, кто там находился»2466. По мысли св. Василия, апостол Пётр должен был отдавать отчёт другим апостолам.

Преемники апостолов – епископы. Св. Василий часто говорит о значении епископата в церковном Теле. Пастыри – как бы бараны, идущие перед стадом, наставляющие, ведущие его на пажити и защищающие2467. Народ христианский должен видеть в них своих отцов, и все вместе, духовенство и народ, должны иметь одну душу: «Поэтому мы молимся день и ночь, – пишет св. Василий, – Царю веков сохранить народ в полноте веры, сохранить же для Него и духовенство как неповреждённую главу, находящуюся на высоте и подающую свою помощь нижележащим членам тела. Ибо когда глаза действуют сообразно со своим назначением, искусной бывает и работа рук, беспреткновенны и движения ног, и ни одна часть тела не лишена подобающего попечения»2468. Епископ – отец народа, соединённый с ним узами любви и сыновнего уважения: «Вот почему, – продолжает св. Василий Великий, – просим вас то, что вы делаете и будете делать, держаться друг друга; вас, которым доверено попечение о душах, поддерживать каждого в отдельности и согревать как чад возлюбленных; а народу сохранять подобающую вам, отцам, честь и уважение, чтобы в благообразии церковном сохранялась бы ваша сила и твёрдость веры во Христа, имя же Божье прославлялось, преумножалось бы и возрастало благо любви»2469. Церковь и епископ тесно связаны друг с другом: «Я одобряю, – пишет св. Василий духовенству Колонии, – пламенность вашего расположения к вашему пастырю. Ибо как нестерпимо отцелюбивому ребёнку лишение доброго отца, так невыносимо для Церкви Христовой удаление Пастыря и Учителя»2470. Епископ – ангел возглавляемой им церкви: «Вас огорчает, – пишет св. Василий священникам никопольским, изгнанным из церквей вместе со своим епископом, – что вы были выброшены из стен (церковных), но вы водворитесь под кровом Бога Небесного, и Ангел, назирающий на вашу церковь (ὁ τῆς Ἐκκλησίας ἔφορος), удалился вместе с вами»2471. Сам Господь дарует добрых пастырей тем, кто искренне просит об этом. «Ваше дело просить о нём, сохраняя ваши души чистыми от всякой склонности к спорам и любви к первенству, – напоминает св. Василий церкви Неокесарийской, – а дело Господа указать его, Господа, Который, начиная с великого покровителя вашей церкви Григория... всегда (давал вам пастырей), сочетая их, как один драгоценный камень к другому, даруя чудесную красоту вашей церкви. Так что не следует отчаиваться о их преемниках. Ибо знает Господь Своих и выведет посреди вас того, которого вы, быть может, и не ожидали»2472. «Восстаньте для необходимой заботы о Церкви, – призывает он церковь Парнасскую, – чтобы Бог Святой позаботился о Своём стаде и подал бы вам пастыря по Своей воле, пасущего вас с искусством»2473. Такой епископ, испрошенный народом, дарованный Богом, становится настоящим кормчим церковного корабля: «Итак, мужайся и укрепляйся, иди впереди народа, доверенного твоей деснице Всевышним, – пишет св. Василий св. Амфилохию, епископу Иконийскому, – и как мудрый кормчий, возвысившись волею над всякой бурей, воздвигаемой еретическими ветрами, сохраняй корабль непотопляемым солёными и горькими волнами злословия в ожидании тишины, которую сотворит Господь, когда найдётся голос, достойный воздвигнуть Его на запрещение волнения морского»2474.

Должность и достоинство епископское св. Василий мыслит не как независимое или отдельное от совокупности церковной, но в сношении и общении с собратьями по епископству. «Прошу тебя, – пишет он епископу Атарвийскому, – выброси из души твоей мысль, что ты не нуждаешься в общении с кем-нибудь другим. Несвойственно человеку, ходящему путём любви и исполняющему закон Христов, отрезать себя от общения с братьями»2475. Можно даже сказать, что для св. Василия общение с другими епископами – признак Православия, а разрыв его – разрыв с Церковью2476. Здесь возникает вопрос о лже-епископах. Это прежде всего оппортунисты, меняющие свои верования вместе с обстоятельствами, креатуры гражданских властей. «Только не будьте обманутыми их лживыми словами, – пишет св. Василий священникам никопольским, – возвещающим правоту веры, ибо таковые христопродавцы, а не христиане, всегда предпочитающие полезное для них в этой жизни, согласной с истиной. Когда же они думают, что обрели эту пустую власть, они становятся на сторону врагов Христа; когда же увидят, что народ возмущается против них, они снова притворяются православными. Я не признаю епископом и не причислю к иереям Христовым того, кто мирскими руками был выдвинут на властвование для разрушения веры»2477. Но особенно это еретики. «Мы оплакиваем не разрушение земных построек, – обращается св. Василий к папе Дамасу, – но захват церквей. Не рабство телесное, но пленение душ, производимое ежедневно... защитниками ересей»2478. Ересь – это гниение Церкви. «Отвратительная манихейская ересь, назвав которую гниением церквей, мы не уклонимся от должного»2479. Правда, дело здесь идёт о крайней ереси, выходящей за рамки христианства. Еретики стремятся нарушить тишину церковную: «Если море прекрасно и похвально перед Богом, – говорит св. Василий верующим церкви Кесарийской, – то насколько прекраснее собрание этой церкви, в которой, подобно шуму некой волны, раздаётся согласный голос мужчин, женщин и детей, возносимый к Богу в наших молениях. А глубокая тишина сохраняет её без волнения от еретических учений»2480. Ересь он уподобляет плевелам: «Образ подделывающих учение Господа и не подлинно научившихся слову, но развращённых учением лукавого, смешивающихся со здоровым Телом Церкви, чтобы незаметно внушить свои вредные заблуждения простым людям»2481. С нравственной точки зрения еретики ведут часто добрую жизнь и могут даже служить примером для православных: «Часто необходимо нам преумножать в себе силу к добру даже от чуждых вере. Ибо если ты увидишь язычника или кого-нибудь оторванного от Церкви из-за какой-нибудь ухищрённой ереси, но заботящегося о целомудренной жизни и обо всём другом нравственном благочинии, напрягай более твоё рвение, чтобы стать подобным плодоносной смоковнице, которая в присутствии диких смоковниц собирает свои силы и, удерживая истечение своего сока, с большим тщанием питает свой плод»2482.

Но долг Церкви – бороться против ересей, и чтобы преуспеть, христиане должны быть едиными. «Знай же, – пишет св. Василий епископу Атарвийскому, – что если мы не предпримем за церкви ту же борьбу, какую ведут противники здравого учения с целью их разрушения и полного исчезновения, то ничто не будет препятствовать уничтожению истины, опрокинутой врагами, а мы в известной мере не избегнем осуждения за то, что не показали, со всяким тщанием и ревностью, в согласии друг с другом и в единодушии по Богу, возможной заботы об единении церквей»2483. Необходимо, хотя иногда и болезненно, отделяться от еретиков во имя истины. «Вам, врачам, – пишет св. Василий врачу Евстафию, – нежелательно жечь больного или заставлять его страдать каким-нибудь другим образом, но вы на это соглашаетесь, следуя за требованиями болезни. Мореплаватели также не добровольно выбрасывают груз, но, чтобы избежать кораблекрушения, переносят выброску груза, предпочитая жизнь в бедности смерти. Поэтому и ты мысли, что и мы болезненно и со многими рыданиями переносим разделение с отделившимися от нас, переносим, однако, потому, что для любящих истину ничто не предпочтительнее Бога и надежды на Него»2484. Поэтому нельзя относиться безразлично к евхаристическому общению с еретиками. «Мы вас просим, – говорит св. Василий, – воздерживаться от (литургического) общения (κοινωνίας) с еретиками, зная, что безразличие в такого рода вещах лишает нас нашего дерзновения перед Христом»2485. Порывая такое общение, православные мешают им распространять болезнь. Принимать еретиков в Церковь нужно с согласия всей Церкви. «Соблаговолите послать нам, – пишет св. Василий изгнанным епископам Египта, – предложения, на основании которых вы приняли последователей Маркелла... вы не должны были оставить одним себе столь важного дела, но следовало бы сделать общниками и согласными с восстановлением (последователей Маркелла) в Церкви (епископов) как Запада, так и на Востоке»2486. Во всяком случае, еретики должны отказываться от своих заблуждений, прежде чем их примут в Церковь. Этого требует её единство: «Так как [Маркелл] вышел из Церкви из-за его нечестивых догматов, необходимо, чтобы его последователи анафематствовали его ересь и таким путём были бы допущены к общению, чтобы, соединяемые с нами через наше посредство, были бы приняты всем братством»2487. Для св. Василия была существенная разница между Церковью и ересью, так что следует говорить не о воссоединении с еретиками, но об их возвращении в единую Церковь. Он пишет епископу Петру Александрийскому: «Нас не смогут укорять за то, что мы присоединились к последователям Маркелла, наоборот, они стали членами Тела церковного, так что злостное порицание, созданное ересью, исчезло благодаря нашему принятию их, и нам не приходится стыдиться, как если бы мы присоединились к ним»2488.

Однако разрыв церковного общения оправдан только, когда дело идёт о существенных вопросах христианской веры, основных для нашего спасения. Разделения по причинам, не относящимся непосредственно к вере, очень дурны. Эта установка св. Василия миролюбивая, всецело вдохновляемая заботой о христианском единстве, но твёрдая, когда дело идёт о существенном воздержании христианского благовествования, очень для него характерна. «Вот что является, несомненно, наиболее вызывающим сожаление, это то, что, видимо, здоровая часть разделилась сама на себя, – пишет св. Василий италийским и галльским епископам. И продолжает: – У нас, вдобавок к открытой против нас войне еретиков, возникшая ещё со стороны наших как будто бы единомышленников война довела церкви до последней слабости»2489. Православием часто оправдывают враждебность, источники которой не имеют ничего общего с богословием. «Некоторыми, – говорит он в том же письме, – защита якобы Православия придумана как оружие для войны друг с другом. Прикрывая свою личную вражду, они притворяются, что враждуют из-за благочестия»2490. Хорошо известно, как далеко заходил св. Василий Великий на пути «догматической икономии», стремясь к христианскому единству и церковному благу. Чтобы объединить все силы против арианства, он избегал лично называть Святого Духа Богом и требовал от других не открытого исповедания Его божества, а только безусловного принятия Никейской веры и анафематствования тех, кто утверждал, что Дух Святой тварен2491.

Эту осторожную позицию резко критиковали некоторые современники. Однако его разрыв с Евстафием Севастийским, не решившимся принять этот догматический минимум, ясно показывает, что для св. Василия существовал точный предел в этой богословской икономии, который он никогда не переступал во имя мира и единства Церкви, хотя и желал их всей душой. Он пишет св. Афанасию Александрийскому: «Мы должны стремиться всё считать второстепенным сравнительно с миром»2492. Или в другом месте: «Что более сладко для слышания, чем имя мира? И что более свойственно священным лицам или более угодно Господу, чем совещаться о таких предметах?»2493 Св. Василий увещевает епископов работать для единства и мира церковного: «Как велико благо мира, какая необходимость говорить об этом сынам мира? Но так как эта великая и чудная и желанная всем любящим Господа вещь подвергается отныне опасности превратиться в одно лишь имя, так как из-за умножения беззакония у многих остыла любовь (ср. Мф.24:12), то я думаю, что у подлинно и истинно служащих Господу должно быть одно старание – это вернуть к единству Церкви разделившихся друг с другом многообразно и на много частей»2494. Он продолжает: «В самом деле, ничто так не свойственно христианину, как творить мир; поэтому и Господь обещал нам за это величайшую награду»2495. Св. Василий часто возвращается в письмах к теме о единстве Церкви и путях, ведущих к нему. «Состояние Церкви, – пишет он, – всецело уподобилось... старой одежде, легко раздираемой по любому предлогу и неспособной снова вернуться к первоначальной крепости... Соединение могло бы произойти, если бы мы захотели быть снисходительными к самым слабым в том, где нет никакого вреда для душ»2496.

И продолжает: «Итак, не будем требовать ничего большего, но предложим желающим соединиться с нами братьям Никейскую веру; а если они с нею согласятся, мы попросим их допустить, что не до́лжно называть Святого Духа тварью и не иметь общение с теми, кто это говорит. Сверх же этого, прошу у вас, ничто не должно быть требуемо нами. Ибо я убеждён, что при более долгом взаимном общении и при совместных обсуждениях, лишённых духа спорливости, если и что другое должно будет прибавленным для ясности, Господь подаст это, во всём содействующий тем, кто любит Его»2497.

Этот текст очень важен. Твёрдо настаивая на необходимости догматического соглашения по основным вопросам, св. Василий допускает, что другие вопросы, менее важные, может быть, но всё же богословские, можно разрешить после воссоединения при помощи «совместных обсуждений без духа спорливости» (τῇ ἀφιλονείκῳ συγγυμνασίᾳ), причём само время и факт объединения этому (τῇ χρονιωτέρᾳ συνδιαγωγῇ) помогут.

Как мы видим, отношение св. Василия к христианским разделениям своего времени определяется главным образом богословскими и духовными причинами, а также соображениями о благе Церкви, прежде всего – о её мире и единстве. Он не теряет из виду этих соображений в 188-м письме к Амфилохию Иконийскому, но здесь скорее становится на юридическую и каноническую почву, различая среди церковных разделений ереси, расколы и незаконные сборища (παρασυναγωγαί). Св. Василий рассматривает вопрос о действительности крещения отделившихся от Церкви (катары и другие). «Древние считали, что нужно принимать такое крещение, которое ни в чём не уклоняется от веры. Поэтому они называли одни уклонения ересями, другие – расколами, другие – незаконными сборищами. К ересям принадлежат совершенно оторвавшиеся и отчуждённые по самой вере; к расколам – отделившиеся от других по каким-нибудь церковным причинам и вопросам, способным быть излеченными; к незаконным сборищам – собрания, устраиваемые непослушными пресвитерами или епископами и невоспитанными людьми. Например, если бы кто-нибудь, изобличённый в проступке, был запрещён в служении и не подчинился правилам, но стал бы для себя притязать на председательство и служение и ушли бы вместе с ним некоторые, оставив Кафолическую Церковь, то это было бы незаконным сборищем. А раскол – это иметь относительно покаяния мнения, отличные от мнения церковных людей. Пример ересей – манихеи, валентиниане, маркиониты и эти самые пепузиане, ибо здесь сразу же разница относительно самой веры в Бога»2498. Интересно, что он приводит здесь как пример ереси самые крайние секты, выходящие из рамок христианской веры. Среди них он упоминает арианство. Отметим также, что в этом документе канонического характера встречается выражение «Кафолическая Церковь» (ἡ καϑολικὴ ἐκκλησία), весьма редкое, может быть – даже единственное в его писаниях, если не считать отсылок к анафематствованиям Никейского Собора – «анафематствует Кафолическая и Апостольская Церковь»2499. Св. Василий всегда говорит «Церковь», без всяких прибавлений.

Утверждая, что все эти сообщества покинули Кафолическую Церковь, св. Василий всё же признаёт, что раскольники в известном смысле принадлежат ей, так что раскол скорее внутрицерковное разделение. Отсюда вытекает иное отношение к их таинствам: «Поэтому было признано правильным первоначальными (отцами) совершенно отвергать (крещение) еретиков, а (крещение) отколовшихся, как ещё происходящих из Церкви, принимать»2500. По отношению к лицам из незаконных сборищ св. Василий идёт дальше: их можно принимать в Церковь в сущем сане. «А тех, – пишет он там же, – которые состоят в незаконных сборищах, не правленных достойным покаянием и обращением, вновь соединять с Церковью, так что часто лиц в (священном) сане, ушедших вместе с непокорными, после того как они покаются, принимают в том же сане»2501.

Всё же можно сказать, что общее его отношение к раскольничьим рукоположениям отрицательно, хотя, может быть, и несколько смягчено по соображениям церковной пользы. Св. Василий с трудом признает действительность раскольничьего священства, а потому сомневается в крещении, совершаемом отделившимися от Церкви священниками. «Начало их отделения, – утверждает он, – произошло путём раскола. У отступивших от Церкви не было уже передачи благодати из-за перерыва преемства. Ибо первые удалившиеся имели рукоположения от отцов и через возложение их рук имели духовное дарование, но оторвавшиеся, став мирянами, не имели власти ни крестить, ни рукополагать, не будучи уже в состоянии подавать другим благодать Духа Святого, от которого они сами отпали. Поэтому (древние отцы) повелели вновь очищать истинным крещением церковным приходящих к Церкви от них, как крещённых мирянами. Но так как некоторым из (церквей) Азии было угодно, ради пользы многих (οἰκονομίας ἕνεκα τῶν πολλῶν), принимать их крещение, то да будет оно принято»2502. И немного дальше: «Я считаю, следовательно, что, так как относительно их у меня нет по преданию никакого установления, нам следует принимать их крещение; и если кто из них его получил, крестить, когда он вступает в Церковь. Но если это препятствует общей пользе (τῇ καϑόλου οἰκονομίᾳ), то нужно прибегать к обычаю (то есть не повторять крещения) и следовать за отцами, действовавшими здесь „по икономии“»2503.

Надо сказать, что утверждения св. Василия, касающиеся таинств, совершаемых вне Церкви, неясны и даже противоречивы. Это можно объяснить тем, что они обусловлены тремя факторами, не так уж легко согласуемыми между собою: богословскими соображениями, обычаями древних и «икономией», то есть заботой о благе душ и Церкви. Богословские аргументы с неумолимой логикой говорили, что всякое лицо, отделившееся от Церкви, теряет дар благодати, прерывает преемство и не может дать другому то, чем само не обладает. Следовательно, таинства вне Церкви недействительны. Но кто на самом деле отделился от Церкви? Конечно, еретики. Что же до раскольников, св. Василий, как мы видели, приводит мнения древних, согласно которым они ещё как-то принадлежат Церкви, и потому их крещение надо признать. Древние обычаи, впрочем, весьма различные в разных Поместных церквах, говорят здесь в пользу «икономии». Св. Василий вроде бы сторонник строгости, но по соображениям «икономии» не отвергает обычаев древних. Что же касается рукоположений, вопрос о них возникает только тогда, когда речь идёт о лицах, принадлежащих к незаконным сборищам. Св. Василий как будто говорит, что они сохраняют своё священническое достоинство (ведь они вновь его получают, когда возвращаются в Церковь), но пока они остаются в этих сборищах, они подобны мирянам и не могут никого рукополагать. Всё это не совсем ясно. Несомненно одно: для св. Василия Церковь – единственная сокровищница сакраментальной благодати, источник которой апостольское преемство. Как бы то ни было, она не обязана увязывать свой образ действий с образом действий раскольников. Если они признают наши таинства, это не значит, что мы должны признавать их таинства, ибо нет никакого сравнения между Церковью и расколом. «Если они [энкратиты], – пишет св. Василий, – сохраняют наше крещение, это не должно нас трогать, ибо мы не обязаны отплачивать им за их вежливость, но исполнять в точности каноны»2504.

Как мы уже видели, единство было для св. Василия существенным признаком Церкви. Это единство можно понять прежде всего как единственность – есть только одна истинная Церковь Господня. «Существует только один святой двор Божий, где следует поклоняться Богу, и этот двор – Церковь», – говорит св. Василий в уже цитированном нами тексте. Это и единство Церкви, простирающейся по всей вселенной, выявляемое Поместными церквами: «Один народ – все надеющиеся на Христа, и одна Церковь – все принадлежащие Христу, хотя она именуется по различным местностям»2505. Единство вселенской Церкви выражается в единстве веры и таинств, и во времени, и в пространстве. «Вера у нас, – пишет св. Василий, – не одна – в Селевкии, другая – в Константинополе, другая – в Зиле и в Лампсаке и ещё другая – в Риме, так же, как и теперь проповедуемая не отлична от предыдущих, но одна и та же. Как мы приняли от Господа, так крещаемся; так веруем, как крещаемся; как веруем, так и славословим»2506. И продолжает: «Пребывайте в вере, оглянитесь кругом во вселенную, и вы увидите, что это большое место маленькое, а вся остальная Церковь, от края и до края (вселенной) принявшая Евангелие, держится этого здорового и неизвращённого учения»2507.

Тем не менее ни географическую всемирность, ни множество членов нельзя считать признаками истинной Церкви. Истинные христиане малочисленны, их часто преследуют. «В вас, – пишет св. Василий монахам, преследуемым арианами, – должен быть спасённым остаток благочестия, который пришедший Господь найдёт на земле (ср. Лк.18:8). А если епископы были прогнаны из церквей, это не должно вас колебать; если предатели возникли среди самих клириков, даже это не должно потрясать ваше доверие к Богу. Ибо спасают не имена, но намерения и истинная любовь к Создавшему нас... Не множество спасается, но избранники Божьи. Так что никогда да не устрашит вас народное множество, носимое туда и сюда ветрами, как вода морская. Если даже один только спасётся, как Лот в Содоме, он должен пребывать в правильном суждении, имея непередвигаемую надежду на Христа, ибо не оставит Господь преподобных Своих» (см. письмо 257, 2).

После веры епископат для св. Василия – самое заметное выражение единства Церкви. Епископы могут, конечно, впадать в заблуждения и даже изменять Православию, но в своей целостности они выражают веру Церкви. Вот почему общение с епископатом – признак принадлежности к ней. В своём письме к жителям Неокесарии, заметив, что «было бы справедливее судить вас не на основании одного или другого из не ходящих по прямому пути к истине, но по множеству епископов, соединённых с нами по всей вселенной благодатью Господней»2508, св. Василий упоминает некоторых, принадлежащих к совершенно разным областям, и прибавляет: «Все они посылают нам письма и, в свою очередь, получают от нас. Из тех, которые посылаются нам, вы можете узнать, а из тех, которые мы отсюда посылаем им в ответ, вы можете научиться, что мы все единодушны и единомышленны. Так что убегающий от общения с нами – да не останется это скрытым от вашей совести! – отрывает себя от всей Церкви»2509. Отметим, что обмен письмами между епископами для св. Василия – знак их единения в вере, а тем более – соборы епископов, созванные в духе согласия и истины. Их решения вдохновляются Святым Духом. Таков, для примера, Никейский Собор. Вы должны знать, пишет св. Василий, «что 318 отцов, собравшихся в духе неспорливости, проговорили там не без действия Святого Духа» (см. письмо 114). Как осторожно он выражается. Однако у него нельзя найти развитого богословского учения о Соборах. Он признает Никейский Собор и формулированную на нём веру. Это единственный авторитетный для него Собор. Обыкновенно же он ссылается на епископат в целом и на его общую веру. Однако только от общего Собора, где представлено большинство епископов Востока и Запада, он ожидал окончательного разрешения и исцеления всех разделений и уклонений в вере, от которых страдала Церковь. Он делал всё от него зависящее, чтобы такой Собор созвали, и как можно скорее. Мы это увидим, когда будем говорить об его отношениях с Римом. Среди епископата, представляющего в своей цельности Церковь и управляющего ею, он выделяет всё же некоторые епископские кафедры и некоторых людей, как имеющих особое влияние и нравственный авторитет в жизни вселенской Церкви. Прежде всего нужно указать на Александрию и на её архиепископа св. Афанасия Великого. Св. Василий непрестанно говорит о любви и уважении к престарелому архиепископу. Св. Афанасий получил от Бога попечение не только о своей епархии, но и о всей Церкви: «Большинству других епископов достаточно смотреть каждому за тем, что его касается, тебе же этого недостаточно, но твоё попечение о всех церквах столь же велико, как и о твоей собственной, доверенной тебе общим Владыкой»2510. Св. Афанасий – вершина, господствующая над всеми. «Мы подумали, – пишет ему св. Василий, – дать самое подходящее начало делам, если мы прибегнем к твоему совершенству, как к вершине всех, и будем пользоваться тобою, как советником и вождём в делах»2511. «Мы считаем подобающим, – пишет он в другом письме, – чтобы в заботе о церквах самая большая часть падала бы на твою мудрость»2512. И ещё: «Чем более преумножаются болезни церквей, тем более все мы обращаемся к твоему совершенству, убеждённые, что в бедах нам остаётся одно утешение – твоё предстательство»2513.

Как мы видим, св. Василий был уверен, что его убеждение разделяют все. Св. Афанасий – «врач недугов церковных, сбережённый для нас нашим Господом»2514. Он «наш честнейший отец и епископ»2515. Он кормчий, с помощью Божьей управляющий церковным кораблём. «Кто кормчий, способный править в таких обстоятельствах? – спрашивает св. Василий. – Кто настолько заслуживает доверия, чтобы восставить Господа запретить ветру и морю? Кто другой, как не тот, кто с детского возраста подвизался в подвигах благочестия?»2516 Отношение к св. Афанасию для него – критерий православия. «Ревностная преданность блаженнейшему Афанасию, – пишет св. Василий иеромонаху Асхолию, – является самым ясным показателем здравых убеждений в самых важных вопросах»2517. Несомненно, центральное место, признаваемое за св. Афанасием, больше объясняется уважением и любовью к этому борцу за Православие, нежели тем, что тот занимал Александрийскую епископскую кафедру. Тем не менее важность этой кафедры увеличивала его авторитет и влияние. Это видно из того, что св. Василий признавал тот же долг заботы о церквах за его преемником Петром Александрийским, которого совсем не ценил. «Ты хорошо и как свойственно духовному брату, – пишет св. Василий, – наученному истинной любви от Господа, упрекнул меня за то, что мы тебе не делаем известным всё, что происходит здесь, малое и великое. В самом деле, тебе подлежит заботиться о наших делах, а нам доносить любви твоей о наших»2518.

Он почти признаёт, что архиепископ Александрийский должен интересоваться делами церкви Кесарийской, а архиепископ Кесарийский – извещать о них Александрию. Дело, однако, идёт не о юридическом обязательстве, но о выражении братской любви. Архиепископ Александрийский был единственным иерархом, которого св. Василий именует папой. «Блаженнейший папа Афанасий», – пишет он в одном из писем2519.

Другой кафедрой первостепенной важности была для него кафедра Антиохийская. Конечно, можно объяснить тем, что её занимал его друг, св. Мелетий. Но было скорее наоборот: св. Василий так настаивал на том, чтобы св. Мелетия оставили в Антиохии, потому что эта кафедра занимала очень важное положение в Церкви. Для него она была главой, от которой зависит здоровье всего тела. «Ты должен, – пишет он св. Афанасию, – по примеру мудрейших из врачей, начать с заботы о самых жизненно необходимых членах, это ты сам знаешь лучше всякого другого. Но что может быть жизненно более важным для церквей во вселенной, чем Антиохия? Если бы ей случилось возвратиться к единомыслию, ничто не препятствовало бы ей, как выздоровевшей голове (κεφαλήν), передать здоровье всему телу»2520. Св. Василий замечает, что церковь Антиохийская «подвергается особенной опасности стать целью козней врага, злопамятствующего ей за то, что её (чадам) впервые было дано имя христиан» (см. Деян.11:26)2521. Апостольское происхождение Антиохийской кафедры имело значение для св. Василия, но не предохраняло её от опасностей. Можно привести ещё много свидетельств о значении, приписываемом тому или иному епископскому престолу (например, Неокесарии, поскольку преемство её епископов восходит к св. Григорию Чудотворцу)2522; но посмотрим, как относился св. Василий к западным епископам, и, в частности, к епископу Римскому2523.

Не входя в исторические подробности, мы можем сказать, что общее отношение св. Василия к Западу определялось его обострённым сознанием единства Церкви. В то же время, хорошо зная по опыту положение на Востоке, он очень сомневался, чтобы восточные церкви, раздираемые тогда арианской ересью и расколами и угнетаемые императорской властью, враждебной Православию, могли своими собственными силами победить ереси и восстановить своё единство. Он считал, что западные церкви, объединённые между собою и сохранившиеся от ересей, могли помочь восточным церквам. Св. Василий пламенно желал такой братской помощи и делал всё от него зависящее, чтобы её добиться, не жертвуя, однако, верою, которую он исповедовал, канонической правдою и преданиями христианского Востока.

«Я сам давно знаю, – пишет он св. Афанасию, – по насущному мне скромному пониманию вещей, и я понял, что для наших церквей существует только один путь им помочь, а именно – единодушие западных епископов. Если бы они только захотели воспринять ту же ревность, которую они проявили по поводу одного или двух, обличённых на Западе в злословии, по отношению и к живущим в наших местностях, может быть, и получилась бы какая-нибудь общая польза, так как властители устремились бы за множеством внушающих доверие, а народ повсюду последовал бы за ними без возражения»2524. Он умоляет: «Пошли несколько человек от находящейся под твоим управлением святой церкви мужей, сильных в здравом учении, к епископам на Западе, поведай им объявшие нас несчастья, подскажи им способ заступиться за нас»2525. Как мы видим, св. Василий всегда обращается к епископам Запада, их множество, единство в вере и ревность о ней производят на него впечатление. Западную помощь, впрочем, он мыслил, как уплату долга, потому что вера христианская родилась на Востоке и отсюда распространилась на Запад. «Необходимо, – пишет он епископу Иллирийскому Валериану, – чтобы вера на Востоке была обновлена вами, и чтобы вы своевременно возвратили ему те блага, которые вы от него получили»2526.

Св. Василию представлялось очень важным, чтобы много западных епископов участвовало в Соборе. «Необходимо присутствие большего числа братьев, – пишет он италийским и галльским епископам, – чтобы прибывшие пополнили состав Собора, дабы не только от достоинства пославших их, но и от собственной численности они были бы достойны доверия в деле исправления»2527. Св. Василий ожидал спасения веры от Вселенского Собора, где участвуют все или почти все западные епископы. Такое массовое участие представлялось ему особенно важным, ведь они прибыли издалека, их нелегко подозревать в пристрастии. «Наше слово, – обращается св. Василий к западным епископам, – кажется подозрительным для многих, как будто бы мы из-за каких-нибудь личных соперничеств заняли по отношению к ним позицию, основанную на мелочных чувствах. Вы же насколько далеко от нас отстоите, настолько более вы будете считаться достойными доверия в народе... Если же и вы в вашем множестве совместно вынесете то же решение, ясно, что множество постановивших сделает бесспорным принятие всеми постановления»2528. И снова массовое участие западных епископов должно было, по мнению св. Василия, обеспечить торжество Православия.

Многочисленные письма, в которых он умоляет о помощи, адресованы или западным епископам вообще, или западным епископам определённых областей, скажем – Италии или Галлии, или некоторым западным епископам лично, скажем – Амвросию Медиоланскому или Валериану Иллирийскому, или, наконец, некоторым восточным иерархам, например – св. Афанасию, которые могли оказать влияние на западных. Во всей переписке есть только одно письмо, 70-е, написанное в 371 году, в котором он обращается непосредственно к Римскому епископу папе Дамасу; впрочем, тот не ответил. Это побуждает нас рассмотреть отношение св. Василия к Римской епископской кафедре и к римскому примату вообще.

Отметим прежде всего, что места из его творений, где он говорит об апостоле Петре, что бы они ни значили, не так уж помогут правильно понять его отношение к Риму. В его писаниях нельзя найти какого-либо соотношения между апостолом Петром и римскими епископами. Он не говорит о Риме как кафедре св. апостола Петра или о епископах как его преемниках. Св. Василий не употребляет выражения «апостольская кафедра» для обозначения Римской епископии и слова «папа» для епископа Римского. Этот титул он применяет только к архиепископу Александрийскому. Отношения с Римом занимают, однако, значительное место в его переписке, хотя, как мы знаем, он всего один раз писал лично папе Дамасу. В этом письме, братском, достойном и почтительном, св. Василий просит папу возобновить древние узы любви, соединявшие некогда Восток и Запад, и помочь восточным церквам в их теперешних трудностях. «Обновлять установления древней любви, – пишет он, – и возводить снова к прежнему расцвету мир отцов, этот небесный и спасительный дар Христов, завядший от времени, для нас необходимо и полезно; приятным же, прекрасно знаю, покажется это и твоему христолюбивому расположению. Что, в самом деле, могло быть более отрадным, чем видеть тех, кто разделён таким множеством стран, связанными единством, содеянным любовью, во единое согласие членов в Теле Христовом?»2529 Св. Василий настаивает, что взаимная помощь церквей – древний всемирный обычай, но особенно она свойственна церкви Римской. «Во всяком случае, – пишет он, – мы не ищем чего-нибудь нового, но обычного и для других древних блаженных отцов, и боголюбивых мужей, и особенно для вас»2530. Приведя исторические примеры римской помощи церквам Востока (письма с утешениями и деньги для церкви Кесарийской во время одного из нашествий варваров), св. Василий заканчивает своё письмо трогательным призывом: «А между тем наши дела находятся сейчас в более тяжёлом и печальном положении и нуждаются в большей заботе. Ведь мы оплакиваем не разрушение земных построек, но захват церквей; мы видим не рабство телесное, но пленение душ, совершаемое ежедневно поборниками ересей. Так что, если вы не восстанете уже сейчас нам на помощь, немного после вы уже не найдёте, кому бы протянуть руку, так как все подпадут под владычество ереси»2531. Как видим, св. Василий считал помощь Рима необходимой, чтобы спасти восточные церкви от ереси. Все исторические примеры, приводимые им, показывают, что он понимал её скорее как братскую поддержку, внушённую любовью, чем как церковное вмешательство, основанное на праве. К тому же этот долг братской помощи, хотя и особенно свойствен Римской церкви, по его убеждению, – общая черта всех церквей. Во всяком случае, он обращается к епископу Римскому как к собрату, а не как к вождю. Никогда не упоминает он ни об особенных прерогативах Римской кафедры, ни о специальном положении её епископа. А между тем эти римские притязания уже были известны на Востоке. Через епископа Римского св. Василий обращается на самом деле ко всему Западу. Может быть, поэтому папа Дамас ему никогда не отвечал2532.

В 69-м письме св. Афанасию Александрийскому св. Василий говорит с большими подробностями о власти Римских епископов. Дело снова идёт о том, чтобы поскорее послать на Восток западную епископскую делегацию для поддержки Православия и канонического порядка. «Нам показалось соответствующим (обстоятельствам), – пишет св. Василий, написать письмо епископу Римскому, чтобы он рассмотрел наши дела и высказал своё мнение (γνώμην), дабы так трудно2533 послать кого-нибудь из тамошних на основании общего и соборного решения, он сам проявил бы власть в этом деле (αὐϑεντῆσαι περὶ τὸ πρᾶγμα), выбрав мужей, способных перенести труды путешествия, способных также своею кротостью и твёрдостью нрава вразумить совратившихся среди нас»2534. Как видно, св. Василий считал, что было бы нормальней, если бы делегацию западных епископов избрал западный собор, но поскольку его трудно быстро собрать, а дела не ждут, Римский епископ мог бы решить это сам и выбрать делегатов своею властью. Св. Василий признавал за Римским епископом особую власть и авторитет по отношению к своим епископам, очевидно – на Западе, так как речь шла о том, чтобы заменить западный собор и послать западную делегацию. Св. Василий не даёт никакого богословского основания особой власти Римского епископа на Западе. Можно предположить, что для него это – исторический факт. Естественно, западные епископы должны были принять деятельное участие в работе общего Собора на Востоке, хотя их авторитет на этом Соборе как будто бы больше зависел от их личных способностей (кротость и твёрдость), чем от того, что они – представители Рима или Запада.

Во всяком случае, самый факт общения с Римом не имел для св. Василия решительного значения. Оно не было необходимым, чтобы принадлежать к Церкви и быть православным. Для св. Василия важно находиться в общении с епископатом в его целостности. Рим для него – только одна из церквей, весьма значительная, несомненно, но не единственная или занимающая особое место. В 251-м письме, уже цитированном нами2535, св. Василий перечисляет церкви, где провозглашается одна и та же вера, – Селевкия, Константинополь, Зила, Лампсак. Рим он ставит на пятое место и не придаёт ему особого значения. Позиция эта выявляется ещё яснее в 214-м письме Теренцию об антиохийском расколе. «До нашего слуха дошло, – пишет св. Василий, – что братья группировки (συντάξεως) Павлина... распространяют, как я слышу, письма с Запада, поручающие им епископство Антиохийской церкви, несправедливо же отстраняя чудеснейшего епископа истинной Церкви Божьей Мелетия»2536. Св. Василий объясняет это неведением мира и единения, он вместе с тем открыто говорит, как мало значения имели для него письма из Рима, когда они противоречили истине и справедливости. Он пишет: «Так как мы никого не обвиняем, а, напротив, желаем иметь любовь ко всем, особенно же к близким по вере, мы радуемся вместе с получившими письма из Рима. И если в них имеется какое-нибудь серьёзное и значительное свидетельство в пользу получивших их, желаем, чтобы оно оказалось истинным, подтверждаемым самими делами. Но, конечно, мы не можем ради этого убедить себя когда-нибудь не обращать внимания на Мелетия, или забыть о находящейся под его управлением церкви, или счесть незначительными вопросы, из-за которых с самого начала произошло разделение, и считать эту разницу маленькой по отношению к целям благочестия. Лично же я только потому, что кто-то получил человеческое письмо и поэтому много о себе думает, никогда не соглашусь уступить; даже если такое письмо пришло с самих небес, но не следует основам здравой веры, я не могу считать находящимся в общении со святыми его автора»2537. Значит, для св. Василия «письма из Рима» (τὰ ἀπὸ Ῥώμης γράμματα) только «человеческие письма». Он совершенно не считает, что обязан руководствоваться ими в догматических и канонических вопросах. А главное, не римские письма делают нас согражданами святых, но здравые основы веры.

Действия св. Василия показывают ещё лучше его писаний, что Рим не был для него высшим авторитетом в вопросах вероучения или церковного строя. Он отказался подписать исповедание веры, не делающее различий между сущностью и ипостасью, присланное ему Дамасом, которое тот ставил условием своего общения со св. Василием2538; отказался признать Павлина епископом Антиохийским и отречься от Мелетия, хотя Рим признавал Павлина и считал Мелетия схизматиком и даже еретиком; наконец, он избегал, как мы видели, обращаться к епископу Римскому, предпочитая писать совокупности западных епископов. Всё это показывает, что для св. Василия Рим не обладал неоспоримым и всемирным авторитетом.

Тем не менее отношение его к Риму не было совсем отрицательным. Он полагал, что Запад и епископ Римский, в частности, в силу его особенного положения на Западе, могут быть очень полезны восточным церквам. Их братскую помощь он считал весьма желательной, лишь бы её осуществляли в духе смирения и понимания. Этого нельзя было сказать о папе Дамасе. Для св. Василия это «гордый и надменный человек, где-то высоко восседающий и вследствие этого неспособный слушать тех, кто, находясь внизу, говорит ему истину»2539. В другом письме он не только обвиняет Дамаса в личной гордости и невежестве, но утверждает, что Римские епископы покровительствуют еретикам на Востоке. Он пишет, что всякая попытка войти в сношения с Дамасом бесполезна, так как «это гордый муж» (ἀγήνωρ). В самом деле, высокомерные люди, когда им угождают, становятся ещё высокомернее. «Но, если Господь смилуется над нами, в какой другой помощи мы будем нуждаться? А если гнев Божий будет продолжаться, какая польза от западной гордости? (τῆς Δυτικῆς ὀφρύος). Эти люди не знают истины и не терпят её узнать, но, предрасположенные ложными подозрениями, делают то же в наше время, что делали раньше при Маркелле, враждуя с теми, кто возвещал им истину, подтверждая же своими действиями ересь. Я сам лично, помимо общецерковного письма, хотел написать их главе (τῷ κορυφαίῳ); ничего о церковных делах, разве только в виде намёка, что они не знают истины о наших делах, но и не соглашаются идти путём, по которому они научились бы ей; вообще же о том, что не до́лжно нападать на униженных испытаниями и не отождествлять достоинство с гордостью, так как один этот грех достаточен для создания вражды с Богом»2540. В этом письме, несомненно, чувствуется горечь, испытываемая св. Василием, видевшим, как все его усилия в пользу мира и единства в Церкви терпят неудачу из-за действий папы Дамаса. И всё же оно показывает, что Римские епископы, по его мнению, могли ошибаться в догматических предметах и часто не отличали Православие от ереси. Мало того, они ей не раз покровительствовали.

Такой представляется нам в общих чертах экклезиология св. Василия Великого. Многое, конечно, изменилось с того времени. <...> Всё же мы думаем, что основные положения учения св. Василия о Церкви, равно как и его жизненное отношение к церковным событиям, сохраняют всё своё значение по прошествии стольких (шестнадцати!) веков. Всё, о чём он пишет, исключительно актуально: борьба между истиной и лжеучениями, ереси и расколы, стремление к миру и единству и пути их достижения и, наконец и прежде всего, отношения между христианскими Востоком и Западом, между Православием и Римом. Всё это мы встречаем в ежедневной христианской жизни, если только живём в её полноте. Миролюбивый и смиренный дух, различие между существенным и второстепенным в вопросах веры и церковного строя, готовность пожертвовать всем чисто человеческим ради достижения церковного мира и христианского единства, но вместе с тем твёрдое стояние на страже Православия и отвержение всех компромиссов в основных положениях веры и канонического строя Церкви – вот чему учит нас св. Василий Великий делом и словом. <...>

Причины разделений в церкви по воззрению святого Василия Великого

(Речь, читанная на торжественном акте С.-Петербургской Духовной Академии 10 февраля 1898 года).

Т. Налимов

Последние годы XIX века, как бы в прямую противоположность первым годам его, отличаются таким всеобщим стремлением к миру и взаимному единению, таким прояснением сознания, что этот мир возможен лишь на пути религиозно-нравственного развития, а не насильственного порабощения, что выбор темою для речи на празднике восемьдесят девятой годовщины основания нашей Академии вопроса об основной причине церковных разделений не нуждается, думаю, в особой мотивировке.

Не думаю, чтобы нуждалась в подробном объяснении и причина обращения по этому вопросу к творениям св. Василия Великого, одного из самых видных деятелей Церкви в период борьбы с арианством, в такой момент церковной жизни, когда взаимные несогласия и разделения среди христиан разрослись до такой степени, что можно было пожалеть и о прошедшей эпохе кровавых гонений, как о времени церковного мира2541. Есть, правда, в этом периоде более громкое имя, деятель более видный, великий святитель Александрии Афанасий. Но это был герой прежде всего – борьбы, передовой боец, могучей рукою взявший знамя Никейского Православия и продержавший его непоколебленным, как ни ничтожны оказывались иногда ряды защитников его, целые полвека, пока сплошная первоначально масса врагов его ни разбилась, в тщетном искании другого подобного знамени, на разрозненные партии, тяжёлым опытом бесплодной борьбы за призраки истины приходившие к сознанию, что объединение всех христиан возможно лишь вкруг поддерживаемого св. Афанасием знамени. В это-то время величайшей разрозненности христиан на Востоке и суждено было Василию Великому выступить продолжателем дела св. Афанасия. И эта разрозненность христиан, и историческое положение св. Василия – не во главе исконных защитников Никейского символа (противники которых eo ipso (тем самым) были уже противниками и Православия), но во главе нового поколения православных, вышедшего, в значительной части, из среды прежних противников св. Афанасия и имевшего поэтому против себя иногда и православных ревнителей старины, – и личный характер – мудрого организатора, осторожного и в делах, и в словах своих, – ставили задачей всей деятельности св. Василия не борьбу главным образом с врагами, а выяснение действительного положения вещей и восстановление мира в Восточной Церкви. Чтобы пожать все по возможности плоды одержанной св. Афанасием победы, св. Василий должен был определить, кто из христиан восточных, разрозненных взаимными подозрениями и действительными или призрачными разногласиями, был действительно православен; должен был установить затем взаимное церковное единение между всеми этими православными и наконец объединить вокруг них и всех по возможности тех из заблуждавшихся, кто действительно только ошибался в своих воззрениях и был ещё способен войти вновь в Церковь Православную и стать живым, хотя бы и немощным в первое время, членом её2542. К этому-то труженику мира, прежде всего церковного, восстановителю Церкви Православной на Востоке, до святителя Василия слывшем чуть не сплошь арианским, а после него давшем Вселенский Собор православных епископов, естественнее всего обратиться за разъяснением вопроса о причине разделений в Церкви.

По отношению ко времени св. Василия Великого эта причина, казалось бы, ясна до очевидности. Это – разногласие среди христиан по вопросу об основном христианском догмате о Троичности Лиц в Боге, возбуждённое лжеучением Ария и доведённое до крайней степени напряжения его последователями, избравшими путь обмана и насилия для проведения в общецерковное сознание своего учения. И св. Василий Великий, конечно, считал ариан главными виновниками современных ему раздоров в Церкви, желал единодушия в вере между христианами, условием церковного общения ставил искреннее исповедание Никейского символа и осуждение тех, кто Святого Духа причислял к тварям, осуждал страсть к спорам религиозным и пытливость излишнюю в богословских вопросах. Однако было бы поспешно и несправедливо сделать отсюда общий вывод, что он и основной причиной разделений в Церкви считал разногласие в вопросах догматических. Поспешен этот вывод был бы потому, что св. Василий знает не только ересь, но и раскол, и недозволенное сборище как различные виды самовольного отделения от Церкви, знает и отлучение от Церкви, налагаемое самой Церковью за тяжкие грехи2543. Стало быть, не догматические только разногласия могут вести к разделению христиан, и вывод должен быть расширен: разногласие вообще, в чём бы то ни было, служит причиной разделений в Церкви. Но такой широкий вывод может означать или только то, что всякое разногласие может вести к разделению и будет, следовательно, указывать не причину уже в собственном смысле раздоров в Церкви, а лишь ближайший повод к их возникновению; или же он будет говорить, что св. Василий отрицал позволительность какого бы то ни было различия в мыслях и действиях между христианами, и окажется, конечно, несправедливым. Св. Василий напротив признавал не дозволительность только, но неизбежность разнообразия во мнениях и весьма широко раздвигал область частных богословских мнений.

Предъявляемые им догматические условия единения представляли в таком полном смысле minimum требований, что дальнейшее сокращение их подвергало бы уже сомнению православие самого Василия, переводило бы его в ряды тех защитников широких неопределённых вероисповедных формул, для которых важно было только внешнее формальное единство, хотя бы под ним скрывалось непримиримое противоречие в учении. Требуя искреннего единения в вере, нельзя было поступиться более ничем, и от людей сомнительных необходимо было требовать в этих пределах полной точности даже и в словах, чтобы не стать жертвой обмана2544. Где же не было оснований к сомнениям, св. Василий предпочитал простое изложение вероучения словами Священного Писания и намеренно устранял все технические, против ересей направленные термины, за исключением только безусловно необходимого по обстоятельствам времени термина единосущности2545. И горькие жалобы на страсть современников к богословским прениям, на чрезмерную пытливость в исследовании тайн религиозных, похвалы простой бесхитростной вере древних направлялись вовсе не против любознательности богословской, не против стремления к всё большему и большему постижению и уяснению истины, действительная цель которого – Сам Бог, вечная Истина2546. Осуждалась горько и резко только неискренность этого стремления, совопросничество лукавое, имеющее целью не познать истину, а запутать противника в противоречии, или искание суетной славы, превозношение пред другими людьми через введение в круг исследования высочайших тайн, представляющихся другим непостижимыми для человека2547. Осуждалась затем односторонность этого стремления, совершенное забвение – в увлечении диалектикой в приложении к вероучению, что ни знание, ни даже вера, но любовь, по апостолу, выше всего и составляет главное отличительное свойство христианина2548. Но наряду с этим не менее сурово, хотя и реже, по условиям времени, осуждалось и бесплодное хранение преданной отцами истины, коль скоро хранитель не прилагал заботы о дальнейшем уяснении её для себя и других2549. Чистосердечное же искание истины – Бога, хотя бы оно проявлялось в изучении слогов и букв, не допускалось только как неизбежное средство борьбы с еретиками, но решительно одобрялось2550, признавалось одним из высших способов прославления Бога и, как таковое, поставлялось, конечно, в обязанность каждому христианину2551. Да и могло ли быть иначе, когда весь мир видимый представлялся св. Василию училищем, созданным с той, главным образом, целью, чтобы человек через изучение его в целом и частях познавал своего Творца2552; и самые трудности такого познания Бога, неясности естественного откровения считались лишь педагогическим средством сделать более ценным познание, приобретённое нелёгким личным трудом2553. Припомним ещё, что человек, по св. Василию, предназначен к непрерывному совершенствованию, что его настоящее и будущее всегда должно быть лучше прошедшего, что область познания безгранична, что каждому человеку истина открывается лишь в меру его способностей2554, и мы поймём, что разнообразие мнений среди христиан неизбежно. Надо ещё принять во внимание, что в земном мире истина в существе своём непостижима для человека, что какой бы высокой степени познания ни достиг здесь человек, он всё же гораздо дальше отстоит от цели своих стремлений, чем от начального пункта своего движения, и что в меру своего усовершенствования человек всё более и более сознаёт эту недостаточность своего познания истины2555. И это – недостаточность только умственных ещё сил человека. Необходимо далее выразить свои мысли в слове, а между тем язык человеческий, в свою очередь, не может во всей точности передать движения мысли2556, так что и «Богодухновенное Писание по необходимости употребляет многие имена и речения для частного и притом загадочного изображения славы Божией», и даже в нём открытые имена лишь условно истинны. «Если кто скажет „Бог“, то не выразит понятия „Отец“, а в слове „Отец“ недостаёт понятия о Творце. <...> Опять, если слово „Отец“ берём о Боге вообще в употребительном у нас смысле сего слова, то впадаем в нечестие, потому что им приписывается страсть, истечение, неведение, немощь и всё тому подобное. Подобно сему и слово „Творец“, потому что у нас нужны время, вещество, снаряды, пособие; благочестивое же понятие о Боге до́лжно очистить от всего этого, сколько возможно то человеку»2557. При таком сознании несовершенства человеческого познания, думается, прямо невозможно быть нетерпимым к чужим мнениям, разногласие – само по себе – признавать причиной разделений в Церкви.

И св. Василий действительно отводил весьма широкую область для богословских мнений. И сам себе он позволял различно излагать учение веры применительно к тому, противоборствовал ли он тем, которые с диавольским ухищрением покушаются разорить веру, или предлагал исповедание и простое изъяснение здравой веры желающим назидаться в ней2558, и других не спешил обвинять за несогласие с ним и за неточность выражения в ереси и готов был от них принять наставление, если бы кто благочестиво исправил его догматическое толкование2559. Сам он, например, в одних условиях открыто исповедует единосущие Святого Духа с Отцом и Сыном и прямо именует Его Богом2560, в других – ограничивается признанием, что Он только не тварь, не один из служебных духов2561, а иной раз так прикровенно проповедует о Его божестве, что возбуждает у многих сомнение в твёрдости своей веры. Не один только ревнитель из носящих имя и образ благочестия называет Василия за проповедь в день св. Евпсихия изменником вере, человеком изворотливым, прикрывающим двоедушие силою слова, и сравнивает с рекою, которая вырывает песок и обходит камни мимо; но и другие слушатели этого отзыва, благорасположенные к Василию, не одобряют такой робости, и сам даже защитник Василия в этом случае, св. Григорий Богослов, не удерживается в заключение письма от просьбы научить его, до чего до́лжно простираться в богословии о Духе, какие употреблять речения и до чего доходить в своей бережливости2562. Знает также св. Василий и открыто говорит, что св. Дионисий Александрийский «почти первый снабдил людей семенами нечестия, которое столько наделало ныне шума; говорю об учении аномеев»2563, и несмотря на то, даёт Дионисию титул великого, признаёт его авторитет в делах церковных2564. Но самым ярким, может быть, показателем терпимости св. Василия к чужим мнениям, признания с его стороны полной неизбежности разногласий во мнениях среди христиан служат его монашеские правила. Здесь от монаха требуется послушание до смерти во всём, даже в деле, явно превышающем его силы2565; заповедуется никогда не полагаться на своё мнение, но всегда предпочитать суждение старших2566, рекомендуется исключительно заниматься своим делом, а деятельность других не только не обсуждать, но и не наблюдать по возможности2567. И при всём этом возникновение сомнений и различия во взглядах представляются неизбежными, монаху заповедуется не таить их, но выяснять посредством искренней братской беседы с тем, кого дело касается, будь это даже сам настоятель2568, и прямо рекомендуется даже избирать специально одного из братий, чтобы каждый сообщал ему свои сомнения и недоумения, а он уже передавал их дальнейшему обсуждению2569. Так часты и так естественны, по взгляду св. Василия, разногласия даже в наиболее приспособляемых к идеальным требованиям христианства условиях жизни монашеской. Очевидно, такое обычное в жизни явление, как разногласие во мнениях, не может быть признаваемо само по себе причиной такого исключительного бедствия, как разделение Церкви. Исторически, конечно, всякий раскол церковный начинается с несогласия во взглядах, но переход простого несогласия в раскол или ересь обусловливается, очевидно, иной причиной, так как далеко не каждое такое несогласие ведёт необходимо и к разделению.

Обычно такой причиной признаётся упорство той из разномыслящих сторон, которая защищает неправое мнение. Но такое определение справедливо лишь теоретически, с точки зрения сторонних наблюдателей, нередко поздних потомков, которые могут, по возможности, беспристрастно уже обсуждать, кто из противников защищал в споре истину, и кто упорствовал в заблуждении. К самим же участникам церковного спора и разделения оно совершенно неприменимо. Христианин, по религиозным мотивам отделяющийся от Церкви ради того, что сам он сознаёт уже заблуждением, явление прямо невозможное. Разделение церковное в точном смысле этого слова возникает лишь в том случае, когда обе разномыслящие стороны искренне убеждены в истинности каждая своего взгляда, и сохраняет оно церковный характер до того только времени, пока каждая сторона в защите своего воззрения видит дело своего вечного спасения, мыслит себя подвизающейся за истину Христову, а не упорствующей в заблуждении. Этим, конечно, нисколько не отрицается, что в исторической действительности каждая ересь и раскол возникает и – особенно – поддерживается благодаря воздействию многих одновременно причин вовсе не церковного в значительной части свойства; но отмечается только факт присутствия в каждом почти отделяющемся от истинной Церкви обществе лиц, искренне убеждённых в правоте своих воззрений, весьма стойких поэтому в своём противлении Церкви и в то же время симпатичных прямо по своему нравственному характеру. Такие только лица, строго говоря, и являются представителями церковного разделения, а между тем к ним-то и неприложимо обвинение в противлении истине. Они вполне искренни в своём заблуждении и защищают его лишь до тех пор, пока не разубедятся в истинности своего дела. Они, конечно, упорствуют в своём мнении; но ведь защита истины даже до смерти – прямая обязанность и величайшая заслуга христианина2570; вменение в обязанность быть верным дознанной истине, хотя бы и все окружающие восстали против неё, хотя бы и Ангел возвещал иное, очевидно ставит последним решителем религиозных вопросов для каждого отдельного человека совесть этого человека2571; а ошибка в решении частного вопроса, составляющая основу всякого разногласия и начальный момент раскола, не может, как мы уже видели, по взгляду св. Василия Великого, считаться сама по себе причиной церковного раскола. в чём же различие между обычным, неизбежным среди членов земной Церкви Христовой разногласием во мнениях и нетерпимым, гибельным для виновных расколом, когда в том и другом случае и та и другая сторона может быть одинаково искренна и стойка в своих убеждениях, когда одна и та же ошибка может быть и источником ересей и расколов в Церкви, и частным мнением даже святого отца Церкви? Помимо личной ошибки, помимо стойкости в защите своего убеждения должна необходимо быть ещё особая причина, превращающая разногласие в раздор, – причина настолько сильная, что воздействие её изменяет высшую христианскую добродетель – исповедничество истины – в величайший грех противления истине, и качественно настолько определённая, что о действительном её значении в нравственной жизни человека не может быть спора среди христиан, не может быть сомнения у самих участников спора.

Эта основная причина церковных раздоров обрисовалась во всём своём значении пред взором св. Василия Великого едва ли не в самый тяжёлый момент его жизни, когда рушились –, по-видимому, бесповоротно – его надежды на соединение с бесспорно православным в то время, по взгляду самого св. Василия, Западом. Это именно обстоятельство, что Запад и его представитель – Рим был в это время бесспорно православен, что церковное общение с ним, по мысли самого Василия, могло быть наглядным показателем православия для всех колебавшихся между различными мнениями на Востоке2572, и придаёт особую силу отказу Василия от дальнейших попыток к соединению с Западом. Как ни тяжело положение Церкви на Востоке, как ни дорога была бы помощь Запада2573, лучше и не просить о ней, коль скоро там высоко о себе думают и неспособны выслушивать истину от стоящих ниже их2574. При всей славе их непоколебимого православия, к ним надо обратиться не с просьбой о помощи, а с увещанием, что гордость – такой грех, который и один делает нас врагами Богу2575. Этот грех – превозношение пред другими христианами – св. Василий ставит в самую тяжкую вину Евномию – крайнему арианину – и им же мотивирует свой отказ от новых попыток к установлению церковного общения с чистым от всяких подозрений относительно арианства Дамасом. И арианин, и православный одинаково представляются ему врагами церковного единства, коль скоро дошли до мысли, что им нечему уже научиться от других2576. Не полагает он существенного различия и между активным, так сказать, и пассивным проявлением этой гордости: стремится ли Евномий приобрести себе славу оригинального, глубокомысленного учителя дальнейшим развитием арианского лжеучения или довольный своей признанной чистотой от всякой ереси Дамас не желает узнать действительного положения православных на Востоке и предъявляет поэтому строго формальные и по этому самому совершенно невыполнимые для восточных христиан условия принятия их в церковное общение2577. Эта надменность в отношении к иномыслящим, проявление самодовольного сознания, что я вполне обладаю истиной и тем обеспечил уже себе вечное спасение, а от ближнего прежде всего должен опасаться заражения лжеучением каким-либо, и служит, кажется, по св. Василию Великому, действительным источником разделений в Церкви2578.

Правда, упрёк Дамасу высказан далеко не в спокойном состоянии, и впоследствии св. Василий участвовал опять в сношениях с Римом с целью восстановить церковное общение с ним, а не увещание против надменности посылал туда; но было бы несправедливо видеть в этом упрёке проявление только огорчения, вызванного неуместной формалистичностью требований Дамаса. Результатом возбуждения было в этом случае только то, что Василий Великий на этот раз изменил своей обычной сдержанности в письмах и с полной откровенностью объяснил своему другу и волновавшие его чувства, и свой взгляд на образ действий и личный характер Дамаса. Новые обращения позднее в Рим с просьбой о церковном единении показывают лишь то, что положение христиан восточных было действительно тяжело в высшей степени и что сам св. Василий не словом только проповедовал необходимость смирения, но и в жизни и деятельности проникнут был им. Сущность же упрёка, сознание нетерпимости во взаимных отношениях христиан самодовольной надменности и себялюбивого невнимания к чужой беде, всегда составляла убеждение св. Василия2579 и вполне гармонирует с общим его взглядом на человека и его положение в земном мире.

Человек, по определению св. Василия Великого, есть ум, тесно сопряжённый с приспособленной к нему и приличной плотью, причём душа и ум, созданные по образу Создавшего, и есть, собственно, сам человек, а тело и приобретаемые через него ощущения лишь собственность человека, орудие, предназначенное быть для души колесницей в жизнь истинную. Всё остальное на земле, весь мир видимый, есть только окружающая человека обстановка, нечто чуждое ему в действительности2580.

Это – дорога, по которой идёт он, со всевозможными, обычными во всяком путешествии, случайными и мимолётными встречами, удачами и бедствиями, удовольствиями и печалями. Неведомым для самого человека образом и не по своей воле вступает он на этот путь, с безусловной необходимостью безостановочно проходит по нему большее или меньшее пространство и в никому не известный заранее момент смерти оканчивает своё невольное путешествие2581. В настоящем мире человеку открыт только нравственный смысл его земной жизни2582. Это – училище добродетели, школа, в которой он только приготовляется ещё к вступлению в жизнь действительную в премирном Царстве превечного Бога2583. Как в школе вполне благоустроенной, всё в земном мире окружающее человека имеет цель педагогическую, предназначено быть средством воспитания его и в силу премудрости Божественной неуклонно выполняет эту цель и в действительности. Не только природа неразумная и люди праведные и грешные являются в нём выполнителями судов Божиих, орудиями то благой воли Его, то гнева, но и сам даже диавол служит, хотя и невольно, усовершенствованию человека в добре2584. Но вместе с тем, подобно школьному строю, и земная жизнь не есть ещё жизнь истинная – не в том, конечно, смысле, чтобы она была призрачной, нереальной, но в том, что всё в ней совершенно условно2585. Не говоря уже о том, что грех совершенно извращает сознание грешника, так что мудрое в его глазах оказывается в действительности совершенно неразумным, а злое – истинным благом и наоборот2586; но и истинная мудрость на земле, как уже сказано, представляет лишь гадание об истине, созерцание отражения истины, а не познание её самой. И добродетель, возможная для человека на земле, настолько далека от совершенства, что жизнь земную следует назвать царством одной лишь милости Божией, да и за гробом суд будет не без милости, потому что невозможно найти человека чистого2587 и самое служение Богу на земле не совершенно свободно от нечистоты2588. Земная добродетель человека есть лишь правильное пользование дарами Божиими, то есть всё положительное в ней принадлежит Богу, а человек добрый только не препятствует тому, чтобы всё созданное Богом достигало предназначенной ему Творцом цели2589, зная при том, что эта цель будет во всяком случае достигнута, если бы он и во зло употребил Божии дары2590. И эта добродетель притом по своим результатам всегда оказывается полезной прежде всего для самого добродетельного человека2591. Доводя любовь к ближнему до высшей мыслимой степени самоотречения, дерзая в молитве к Богу отказываться от своего вечного спасения ради избавления своих ближних от вечной гибели, праведник этим более всего обеспечивает своё вечное спасение и получает во много крат более того, чем жертвовал, потому что невозможно быть отчуждённым от Бога тому, кто из любви к Богу ради важнейшей из заповедей отказывается от благодати Божией2592.

Такая условность всего земного и премудрая приспособленность его к непременному достижению богоустановленных целей, очевидно, не даёт человеку нигде опоры для высокого мнения о своих достоинствах и презрительного отношения к другим сотоварищам по школе2593. Конечно, человек несколько выделен из этой условности и необходимости в то же время всего земного. Он носит в себе образ своего Творца, назначен начальствовать над тем, что на земле, и вся тварь распростёрта пред ним, как училище добродетели, именно потому, что иго закона – «по мере сил подражать Творцу и изображать на земле небесное благоустройство – не ремнём привязано к шее человека», но должно быть принято добровольно, по разумному убеждению в том, что это иго – благо воистину2594. Эта особенность положения человека как единственного в земном мире носителя образа Божия могла быть удобной почвой для образования в человеке горделивого взгляда на себя, и, как известно, эта возможность быстро стала действительностью. Первый человек пал, надмившись изобилием благодеяний, дарованных ему Богом, возомнил сам облечь себя славою большей, чем была дарована ему Богом, и с того времени обещание превосходства пред другими в каком-либо отношении, обольщение славою стало в руках диавола постоянной приманкой для увлечения людей в грех2595. Ввиду этого пред взором христианина приоткрыта несколько – в нравственных, опять-таки, целях и в земных, конечно, образах – и недоступная ещё в существе своём уму школьника метафизическая сущность жизни.

Истинная жизнь – только в Боге. Он только один есть жизнь самобытная, абсолютная истина и высочайшее самодовлеющее благо. Все истинно живое, разумное и доброе может поэтому происходить только от Бога, только пребывая в общении с Ним сохраняет свой истинный характер и только в Боге, в Его прославлении, имеет свою действительную цель2596. Как грех человека и необходимое его следствие – смерть состоит в существе своём в горделивом преслушании Бога, в желании стать яко бози, стать существом самодовлеющим, ни от кого не зависимым2597, так избавление от греха и истинная жизнь на земле состоит в добровольном умерщвлении – беззаветной преданностью воле Божией – этого мнящего в себе иметь источник и цель своего бытия ветхого человека2598. Сам Бог даже, пришедший для спасения мира от греха, в искупительной Своей деятельности являет это самоотречение как непреложный закон истинной жизни тварного существа. Сын Божий вочеловечившийся творит на земле не Свою волю, но волю пославшего Его Отца, проповедует только то, что Отец заповедал Ему глаголать, и Своим подвигом искупительным не Себе ищет славы, но прославляет Отца. И завершитель дела спасения – Святой Дух Утешитель, Бог истинный, Отцу и Сыну единосущный и равночестный, в Своих носителях на земле действует как посланный от Сына, от Сына приемлет, что подобает воспомянуть и возвестить людям, и Сына прославляет Своей освятительной деятельностью2599. И искупление мира от греха, совершённое таким вольным уничижением Божества, послушанием Бога Сына даже до смерти крестной и снисхождением Бога Духа до служения делу спасения людей во славу Искупителя в созданной Им Церкви, есть величайшее проявление не любви только Божией, но и славы, могущества и величия2600.

В этом основном догматическом откровении христианства указано и основное начало всей деятельности человека на земле – самоотречение, воплощение каждым в себе, в меру своих сил, вольного уничижения Сына Божия2601. Коль скоро вся тварь необходимо служит славе Творца, исполняя Его предначертания, превосходство разумной твари состоит единственно в сознании воли Творца, в сознании того, что прославление Творца есть слава и Его образа и в свободном поэтому и беззаветном посвящении всех своих сил разумному исполнению воли Творца2602. Всякая, напротив, попытка поставить себя самого или что-либо иное тварное источником и целью своей деятельности представляет непонимание самой сущности бытия, нечестие против Творца, внесение зла и смерти в мир тварей, низведение себя самого из числа сознательных, свободных, в славе Творца участвующих служителей воли Его в ряд слепых орудий Его Промысла, служащих только средством прославления Бога в других носителях образа Божия2603. Искреннейшее убеждение, что всякое добро, мною совершаемое, только потому и добро, что исходит от Бога и в Его имя совершается2604; а всякое действие, имеющее источник и цель свою во мне самом, а не в Боге, есть уже зло2605, – делает отличительной чертою истинного христианина глубочайшее смирение, в котором искреннейшая любовь к ближнему является выражением всеобъемлющей любви к Богу2606. Истинный христианин знает, что какому бы ни подвергся он уничижению, сам в себе он представляет ещё большее ничтожество, и было бы, конечно, и неразумно, и несправедливо, и греховно ему обижаться и скорбеть по поводу этого мнимого только унижения2607. Коль скоро же он принимает это унижение не как обиду личную, а как новое содействие Творца его нравственному усовершенствованию, принимает, следовательно, добровольно во имя Бога, оно делает человека участником вольного уничижения Сына Божия, обращается в величайшую возможную для человека славу, делается действительно благодеянием ему, а не оскорблением2608. Таким образом, в глубочайшем смирении христианина, располагающем его всегда винить во всём дурном себя самого, а действия других рассматривать как благодетельные всегда для его нравственного развития меры вразумления со стороны Бога, соединяется неразрывно беззаветная преданность воле Божией, необходимо требующая верности до смерти признанной Богооткровенной истине, и искреннейшая любовь к ближним, являющаяся здесь не только выполнением ясной воли Божией, но и естественным ответом с нашей стороны на их постоянные, вольные или невольные, в виде услуг или обид, благодеяния нам2609. Коль скоро величайшая обида на земле есть в действительности величайшее благодеяние, если только сам я не подчинюсь греху, и нет у христианина злейших врагов, чем грешники, соблазняющие своим примером других ко греху, то, очевидно, высочайшей степенью усвоения христианского мировоззрения, с точки зрения св. Василия Великого, представляется любовь к грешнику2610, принимающая на себя вину его неисправления и дерзающая предлагать в молитве Богу своё вечное спасение в искупление этой вины. А в прямой противоположности этому стоит, конечно, то холодное самодовольство своей теоретической верностью христианству, которое под покровом ревности к чистоте веры хочет определить взаимные отношения христиан себялюбивыми опасениями за своё личное спасение вместо «добрейшего пути смирения», показанного миру Сыном Божиим, «за превосходящую благость снисшедшим до креста и погребения и даже до ада, ища спасти Адама» (отпуст литургии в Великий четверг и непорочны Великой субботы, стих 25).

* * *

Примечания

2221

Зарин С.М. Учение св. Василия Великого о Св. Духе // Голос Церкви. 1915. № 4. С. 75–86; № 5. С. 72–82; № 6. С. 80–90. Ссылки на страницы творений свв. Василия Великого и Григория Богослова приводятся по настоящему изданию Полного собрания творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. – Ред.

2222

Речь идёт о I Вселенском Соборе – Никейском. – Ред.

2223

Это видно из посланий св. Афанасия Великого к Серапиону, епископу Тмуисскому, писанных около 358 года. «Не без печали писал ты мне, – говорит св. Афанасий Серапиону, – что некоторые хотя отступили от ариан за хулу их на Сына Божия, однако же неправо мыслят о Святом Духе и утверждают будто бы не только то, что Он есть тварь, но и то, что Он есть один из служебных духов и единственно степенью отличается от Ангелов!» (Свт. Афанасий Великий. К Серапиону, епископу Тмуисскому, послание I // Творения свт. Афанасия Великого. М., 1853. Ч. 3. С. 1–2).

2224

Кохомский С.В. Учение Древней Церкви об исхождении Святого Духа (см.: Христианское чтение. 1875. С. 260–261).

2225

Некоторые черты учения Василия Великого о Святом Духе можно на-ходить ещё, кроме того, в Беседе 15 «О вере» (см.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1008–1012), в Беседе 24 «Против савеллиан, Ария и аномеев» (см.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1074–1083), в Беседе на тридцать второй псалом (см.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 516– 528), в письме 236 (см.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 824) и др.

2226

Сочинение это не всё посвящено вопросу о Святом Духе, а только незначительный конец книги II и почти сполна книги III и V. Относительно книг I и V нужно заметить, что некоторые западные (например Гарнье и Шренк), да и наши русские (как, например, архиеп. Филарет (Гумилевский), автор «Исторического учения об отцах Церкви») богословы считают их не подлинными. Архиепископ Филарет аргументирует свой взгляд на эти книги таким образом. «Ныне известные последние два слова против Евномия, – говорит он, – ни по чему не могут назваться сочинением Василия – ни по частным выражениям, ни по слогу, ни по порядку, ни по доказательствам; это не более как сборник кое-каких замечаний против Евномия, и в некоторых древних рукописях написаны только три слова» (Архиеп. Филарет (Гумилевский). Историческое учение об отцах Церкви. СПб., 1859. Т. 2. С. 135 в примеч.). Относительно всех этих соображений нужно заметить, что они ещё не говорят решительно против подлинности IV и V книг. Дело в том, что сходство и различие в слоге, порядке, доказательствах, в частных выражениях часто носят характер субъективности: где один усматривает сходство, там другой – различие, и наоборот. Примеров этому немало. Возьмём хотя бы наш Апокалипсис. Тогда как одни в складе речи Апокалипсиса усматривали громадную разницу сравнительно с Посланиями и Евангелием Иоанна Богослова и в этом видели доказательство его неподлинности, другие находили в них, напротив, сходство, и не без основания. Если мы теперь обратимся к книгам IV и V Василия против Евномия, то найдём в них много сходного с первыми тремя. Мы не будем подробно разбирать их, так как это не входит в нашу задачу, но укажем только на следующее. Главная мысль в V, например, книге это – что Дух не тварь, но Бог, равный Отцу и Сыну и единосущный с Ними; способ доказательства этого положения – имена, свойства, действия. Но то же самое мы видим и в книге III. Что же касается того замечания архиеп. Филарета, что в некоторых древних списках нет IV и V книг, то ведь некоторые же части и теперешних Богодухновенных книг и даже целые книги не во всех древних списках находятся, и, однако же, мы на этом основании не отрицаем их подлинности. Вывод из сказанного таков: до сих пор ещё неподлинность IV и V книг Василия против Евномия с несомненностью не доказана, а потому мы и не имеем права исключать их из произведений этого святого отца.

2227

См.: Свт. Василий Великий. Против Евномия. Кн. II // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 252–253.

2228

Духоборцы говорили: «Он [Дух] не рождён или рождён; если не рождён, то Отец; если рождён, то Сын; а если ни то ни другое, то тварь» (Свт. Василий Великий. Беседа 24. Против савеллиан, Ария и аномеев // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1080).

2229

Свт. Василий Великий. Против Евномия. Книга V // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 289.

2230

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 138–139; Он же. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 310, 261–262.

2231

Свт. Василий Великий. О Святом Духе. Гл. 21 // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 142–143.

2232

Там же. С. 307 и далее.

2233

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 138.

2234

Там же. Т. 1. С. 262.

2235

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 252–253.

2236

Там же. С. 310.

2237

Там же. С. 291.

2238

Там же. С. 262, 310; Он же. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 127–128.

2239

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 302.

2240

Там же. С. 291.

2241

Там же. С. 311.

2242

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 127–128.

2243

Ср.: Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 310.

2244

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 297–298.

2245

Там же. С. 302.

2246

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 128–129.

2247

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 302.

2248

Там же. С. 302.

2249

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113.

2250

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 307.

2251

Там же. С. 317.

2252

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113.

2253

Там же. С. 128–129.

2254

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 129–130.

2255

Там же. С. 130.

2256

Там же. С. 130.

2257

Там же. С. 139.

2258

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 297.

2259

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 114.

2260

Там же. С. 118.

2261

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 137.

2262

Там же. С. 118.

2263

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 299.

2264

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 118.

2265

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 264. Желая ослабить значение (в пользу божества Духа) слов Спасителя: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф.28:10), еретики-духоборцы ссылались, с одной стороны, на то, что когда-то люди крестились в Моисея (1Кор.10:2) и веровали Моисею, угоднику Божию, как и Богу (Исх.14:31), и однако же мы не считаем Моисея равным Богу (Свт. Василий Великий. О Святом Духе. С. 120–121): крестимся и мы в воду – и все-таки почитаем её тварью, а не Богом (Там же. С. 123); с другой – на то, что апостол Павел, указывая на Бога Отца и Господа Иисуса как на свидетелей своих, сопричисляет к Ним в качестве свидетелей и Ангелов (1Тим.5:21), – и, однако же, мы не спрославляем их наравне с Богом (Там же. С. 119–120).

Относительно первого возражения духоборцев Василий Великий замечает, что между крещением в Моисея и нашим христианским во имя Троицы только «одно наименование общее, а на деле столько же разности, сколько, может быть, между сновидением и действительностью, между тенью или изображениями и тем, что самостоятельно существует» (Там же. С. 122); первое было только прообразом второго (Там же. С. 121), и потому ссылаться на него нельзя. Что же касается веры в Моисея, то она, по мнению Василия Великого, не доказывает того, что вера в Духа маловажна, а скорее «умаляет исповедание Бога всяческих», конечно, с точки зрения еретиков (Там же. С. 122).

Не более состоятельности и в том возражении еретиков, что мы крестимся в воду. Дело в том, что вода, по словам Василия Великого, употребляемая при крещении, не спасает нас, она только символически «изображает собой смерть, принимая тело как бы во гроб, а Дух (во имя Которого мы крестимся) сообщает животворящую силу, обновляя души наши из греховной мертвенности в первоначальную жизнь» (Там же. С. 125).

Что же касается, наконец, ссылки еретиков на то место из посланий апостола Павла, где он наряду с Богом Отцом и Господом Иисусом называет свидетелями и Ангелов, то и оно не ведёт к умалению значения Святого Духа в сравнении с Сыном и Отцом, потому что «неодинаково упоминаются и Дух (в словах шедше научите...), и Ангелы (в указанных словах апостола); но Дух именуется как Господь жизни, Ангелы присовокупляются как помощники подобных им рабов и как верные свидетели истины» (Там же. С. 119).

2266

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 116; Он же. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 291, 310.

2267

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 125–126; Он же. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 297.

2268

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 262, 310.

2269

Там же. С. 317.

2270

Там же. С. 262.

2271

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 114.

2272

Там же. С. 130.

2273

Святой Дух изображается в Священном Писании разделяющим дарования, как и Сын – разделяющим служения и Отец – разделяющим действия (1Кор.12:4–6), значит, Дух является действующим так же, как и Отец и Сын, и притом самовластно и независимо от Них (1Кор.12:11), как и подобает Богу (Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 263, 270–271).

2274

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 317.

2275

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 114.

2276

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 139, 130.

2277

Там же. С. 126–127.

2278

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 298.

2279

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 127–128.

2280

Там же. С. 126–127, 129–130.

2281

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 298, 304; Он же. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 126–127.

2282

Там же. С. 127.

2283

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 294–295.

2284

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 291.

2285

Там же. С. 302.

2286

Там же. С. 290; Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113, 138.

2287

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 304, 317, 310; Он же. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113–114, 144–145.

2288

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113–114, 144–145.

2289

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 260, 290.

2290

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113.

2291

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 263, 310; О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 146.

2292

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 261, 290.

2293

Там же. С. 261; Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 146.

2294

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113. У Василия Великого нет какой-либо системы в изложении свойств Духа Святого – они разбросаны в различных местах его сочинений. Слабое указание на некоторого рода систему мы находим только в одном месте, где Василий Великий говорит, что «Дух Святой есть собственное и главное имя» третьего Лица Святой Троицы, как наименование чего-то бесплотного и несложного. Значит, Дух сущность чисто духовная и простая; отсюда – Он не может быть ограниченным или подлежащим изменению; отсюда – Он «сущность умная, бесконечная по силе, беспредельная по великости, неизмеримая временами или веками, не оскудевающая в благах» (ср.: Свт. Василий Великий. О Святом Духе. С. 113).

2295

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 290.

2296

Там же. С. 263.

2297

Конечно, этим Василий Великий не отрицал реального значения свойств Божиих. Он сам восставал против еретиков, отождествлявших свойства Божии между собою до безразличия (даже нерождённость и рождённость. – См.: Свт. Василий Великий. Против Евномия. С. 181–182). Он учил, что свойства Божии различаются между собою реально, и основание этого различия видел в Боге, в Его различных отношения к миру (Свт. Василий Великий. Против Евномия. С. 184–185, 186–187, 190).

2298

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 261.

2299

Свт. Василий Великий. Письмо к Евпатерию и его дочери // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 671.

2300

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 312.

2301

Там же. С. 310.

2302

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 305. Весьма ясные указания на нераздельность Божеских лиц мы находим и в других сочинениях Василия Великого, например, в его Беседе «Против савеллиан, Ария и аномеев» (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1079), и особенно в письме к брату Григорию (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 507, 511).

2303

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 266; Он же. Беседа 24. Против савеллиан, Ария и аномеев // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1079.

2304

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 266.

2305

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 136.

2306

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 136.

2307

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 301.

2308

Там же. С. 301–302.

2309

Там же. С. 311.

2310

Там же. С. 300–301.

2311

Там же. С. 305.

2312

Причиной единства Божества, по Василию Великому, служит, во-первых, единство естества (Свт. Василий Великий. Против Евномия. С. 202), во-вторых, то, что в Боге одно начало бытия (Там же. С. 301; Он же. Беседа 24. С. 1082–1083, 1079.

2313

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 135.

2314

См. выше; ясные указания на ипостасность Духа мы находим ещё в письме Василия Великого к Амфилохию (писано около 376 г.) (см.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 824), в списке исповедания веры его (в 373 г.) (см.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 631), в Беседе 24 «Против савеллиан, Ария и аномеев» (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1079, 1080), в письме к брату Григорию (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 502–511).

2315

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 318; Он же. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 136; см. ещё: Он же. Против Евномия. С. 300, 301–318, из других сочинений Василия Великого, особенно в «Беседе на тридцать второй псалом» (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 521).

2316

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 301. Ещё более яркое подтверждение такого учения Василия мы находим в других сочинениях его, особенно в Беседе «Против савеллиан, Ария и аномеев» (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1079), где Отец называется корнем и источником Сына и Духа.

2317

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 300.

2318

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 136. Это видно и из других сочинений Василия, особенно «Против савеллиан, Ария и аномеев» (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1080).

2319

Такое учение Василия Великого вполне гармонировало со взглядами современных ему отцов Церкви – Афанасия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского. Для примера можно указать хотя бы на такое место из творений св. Григория Богослова: «Сыну принадлежит всё, что имеет Отец, кроме виновности, и всё, принадлежащее Сыну, принадлежит Духу, кроме Сыновства и того, что говорится о Сыне телообразно» (Свт. Григорий Богослов. Творения. Т. 1. С. 419–420). См. подобные взгляды Григория Нисского «Против Евномия» (Творения свт. Григория Нисского. Ч. 5. М., 1863).

2320

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 134.

2321

Еп. Сильвестр (Малеванский). Опыт православного догматического богословия. Киев, 1881. Т. 2. С. 450.

2322

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 134.

2323

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 296, 310.

2324

Там же. С. 301, 310; Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 128, 136.

2325

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 301, 310.

2326

Подробное возражение делал, например, Le-Quien (М. Лекень). Он говорит, между прочим, следующее: «Если свойство естественного образа состоит в том, чтобы быть произведённым от первообраза, то почему бы Духу не происходить и от Сына?» В таком же смысле толкуют выражение «Дух образ Сына» Шванэ и Ланген (см.: Богородский Н. Учение св. Иоанна Дамаскина об исхождении Св. Духа, изложенное в связи с тезисами Боннской конференции 1875 года. СПб., 1879. С. 137).

2327

Такие возражения делает проф. Ланген. См.: Богородский Н. С. 174.

2328

Иначе говоря, единосущии, как это видно из следующих слов его: «Сын для того назван сиянием и образом ипостаси Отчей (Евр.1:3), чтобы мы из этого познавали Его с Отцом единосущие» (Свт. Василий Великий. Против Евномия. Кн. I // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 203).

2329

Свт. Василий Великий. Против Евномия. Кн. IV // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 279.

2330

Там же. С. 296.

2331

Там же. С. 296, 297. Что Василий Великий называл Духа Святого образом Сына не в смысле зависимости от Него по бытию, доказательством этого может служить и то, что соединять подобный смысл с этим выражением не было в обычае у отцов Церкви как предшествовавших, так современных Василию. Так, Григорий Чудотворец, называя Сына «образом Божества», а Духа «образом Сына совершенным», имел в виду указать только на самостоятельность Лиц Святой Троицы (против антитринитариев). Справедливость этого открывается из следующих слов самого Григория: «Веруем во единого Господа Иисуса Христа, Бога Истинного, то есть образ истинного Бога» (Свт. Григорий Нисский. Слово о жизни св. Григория Чудотворца // Творения св. Григория Нисского. Ч. 8. М., 1872. С. 146). Другой святой отец, Афанасий Великий, называл Сына образом Отца в том смысле, что Сын по Своим свойствам есть совершеннейшее подобие Отца, нисколько не отличное от него, как бы повторение Отца (Свт. Афанасий Великий. Слово первое, на ариан // Творения св. Афанасия Великого. Ч. 2. М., 1852. С. 188–689). Не иную мысль он соединял и с называнием Духа образом Сына (Он же. К Серапиону, епископу Тмуисскому, послание I-е // Творения. Ч. 3. М., 1853. С. 40–41).

2332

Свт. Василий Великий. Беседа на тридцать второй псалом // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 521.

2333

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 301.

2334

Там же. С. 292.

2335

Богородский Н. Учение св. Иоанна Дамаскина об исхождении Святого Духа. С. 42–44.

2336

Нельзя, впрочем, отрицать возможности соединения с нею и такого значения, какое не вытекает строго из филологических данных.

2337

Еп. Сильвестр (Малеванский). Ответ православного на предложенную старокатолическую схему о Святом Духе. Киев, 1879. С. 6.

2338

Он считал Святого Духа, так сказать, неравносущным другим лицам и особенно Отцу (Еп. Сильвестр (Малеванский). Опыт православного догматического богословия. Т. 2. С. 338), как бы частью единого Божества (Там же. С. 334), хотя и допускал и единосущие Его с Ними, и нераздельность (Там же. С. 335).

2339

Еп. Сильвестр (Малеванский). Опыт православного догматического богословия. Т. 2. С. 332.

2340

Там же. С. 355–356.

2341

У Григория Назианзина формула δι’ Υἱοῦ совсем не встречается.

2342

Здесь речь не о зависимости Духа по бытию, а о том, что принадлежит Ему по Домостроительству именно вследствие нераздельности Его с Отцом и Сыном.

2343

Свт. Афанасий Великий. К Серапиону, епископу Тмуисскому, послание III-е // Творения св. Афанасия Великого. Ч. 3. С. 68–69.

2344

Свт. Григорий Нисский. Первая книга против Евномия // Творения св. Григория Нисского. Ч. 5. М., 1863. С. 203.

2345

Он проповедовал в своих сочинениях полнейший субординационизм в Святой Троице. По его учению, Бог Отец настолько превосходит Сына и Святого Духа, насколько эти последние всё сотворённое (Кохомский С.В. Учение древней Церкви об исхождении Святого Духа // Христианское чтение. 1875. Ч. 1. С. 252), при этом Дух ниже Сына по Своему достоинству (Там же. С. 255), по силе (Еп. Сильвестр (Малеванский). Опыт православного догматического богословия. Т. 2. С. 357) и, так сказать, по своей вечности (Там же. С. 353), как происшедший чрез Него (Там же. С. 353) и потому подчинённый Ему.

2346

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 302.

2347

Там же. С. 302.

2348

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 137. На эти слова Василия Великого ссылается проф. Ланген (см.: Богородский Н. Учение св. Иоанна Дамаскина об исхождении Св. Духа. С. 178).

2349

Свт. Василий Великий. О Святом Духе // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 127.

2350

Ср.: Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 299.

2351

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 299–301. Так толкует это место Богородский (см. его сочинение «Учение св. Иоанна Дамаскина об исхождении Св. Духа»).

2352

Свт. Василий Великий. Против Евномия // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 309, 302. Сюда могут быть отнесены и указанные выше места из рассматриваемых нами сочинений Василия Великого о нераздельности Святой Троицы.

Но проф. Ланген не соглашается с тем, что в сочинениях Василия Великого можно находить указание на совместность происхождения Духа и Сына.

По его мнению, святой отец (в сочинении «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия»), напротив, делает определённое указание на происхождение Духа и от Сына – в наименовании Его глаголом (ῥῆμα) Сына (Богородский Н. Учение св. Иоанна Дамаскина об исхождении Св. Духа. С. 177). Против этого можно сказать, что Василий Великий употреблял это название не для выражения мысли о происхождении Святого Духа за Сыном, а для обозначения того, что деятельность Святого Духа в мире зависит от Сына. Справедливость этого открывается из следующих слов Василия: «Доказательством единого Божества служит то, что ни Отец не творит без Сына, ни Сын без Духа. <...> Посему-то Сын есть Слово Бога, а Дух глагол Сына» (Свт. Василий Великий. Против Евномия. С. 299). Не в пользу Лангена и то, что Василий Великий в других сочинениях ясно показал, что он признаёт совместность происхождения Духа и Сына. Для примера можно указать на его письмо к брату Григорию (см. особенно: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 505), где, между прочим, говорится и о том, что «Сын через Себя и с Собою даёт познавать исходящего от Отца Духа, один единородно возсияв от нерождённого Света». Исхождение Святого Духа и сияние (т. е. рождение) Сына от Отца поставляются здесь происходящими одновременно.

2353

Вот ещё одна подробность в учении Василия Великого о Святом Духе. Еретики-духоборцы говорили, что в Священном Писании в приложении к Духу Святому употребляется предлог ἐν, а в приложении к Сыну и Отцу предлоги διὰ и ἐκ. Из этой разности в употреблении предлогов они выводили разность естества у Бога Отца, Сына и Духа (Свт. Василий Великий. О Святом Духе. С. 99). Поэтому Василий Великий в своём сочинении «О Святом Духе» отводит значительное место рассуждениям о предлогах. По его словам, указанное еретиками употребление этих предлогов в Священном Писании строго не выдерживается: эти предлоги употребляются в приложении ко всем Лицам Святой Троицы (Там же. С. 98–102). При этом выражение «в (ἐν) Духе» указывает не на низшее достоинство Духа сравнительно с другими Лицами Троицы, а на Его отношение к нам, именно на действие Его благодати в нас (Там же. С. 156).

2354

Разумеется, таковыми они могут быть названы только по отношению к его главной задаче.

2355

Богородский Н. Учение св. Иоанна Дамаскина об исхождении Св. Духа. С. 102, 105.

2356

Вопрос о зле является самым реальным и самым живым в ряду других великих проблем мысли. Современные условия особенно часто его напоминают. В этом отношении весьма интересно и поучительно сравнить мировоззрение современников и святоотеческое учение о сущности зла для выяснения вопроса. Мы берём учение одного из великих святых отцов – Василия Великого.

ыяснения вопроса. Мы берём учение одного из великих святых отцов – Василия Великого.

2357

Ссылки на страницы творений свв. Василия Великого и Григория Богослова приводятся по настоящему изданию Полного собрания творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. – Ред. Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1088.

2358

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1087.

2359

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 342.

2360

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2361

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2362

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 945.

2363

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 945.

2364

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2365

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2366

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 342.

2367

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 145–146.

2368

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 947–948.

2369

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 948.

2370

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 988.

2371

вт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 948.

2372

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 948.

2373

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 342–343, 949–950.

2374

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 341.

2375

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 944.

2376

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 341.

2377

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 944.

2378

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 948.

2379

Ср.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 945; 949.

2380

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 341.

2381

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 948.

2382

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 341.

2383

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2384

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2385

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 911.

2386

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 944.

2387

Василий Великий весьма часто сравнивает и называет зло неразумием, безрассудством (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 951).

2388

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 944.

2389

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 951.

2390

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2391

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 951.

2392

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 464.

2393

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 569.

2394

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 138–139.

2395

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 904.

2396

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950.

2397

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950.

2398

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950–951.

2399

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950.

2400

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950.

2401

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 384.

2402

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950–951.

2403

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 951.

2404

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 951.

2405

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 952.

2406

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1036.

2407

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1023.

2408

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 417.

2409

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 929.

2410

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 930.

2411

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 951.

2412

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 597.

2413

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 119. Т. 1. С. 584–585.

2414

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1007.

2415

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 968.

2416

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 948.

2417

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1039.

2418

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1017.

2419

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1018–1019.

2420

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1018.

2421

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1026.

2422

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1025.

2423

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1032.

2424

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1032.

2425

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1053.

2426

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1 С. 950.

2427

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 949.

2428

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 384.

2429

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1055.

2430

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1046.

2431

Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 464.

2432

Ср.: Иов – Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1051–1054.

2433

Отметим среди трудов св. Василия Великого, посвящённых экклезиологии: Lukas Vischer. Basilius der Grosse, Untersuchungen zu einen Kirchenvater des vierten Jahrhunderts, 3 kapitel, Basel, 1953 s. 52–72; Pierre Battifol. L’ecclesiologie de saint Basile (= Echos d’Orient 21 (1922), p. 9–30); V. Grumel. Saint Basile et le Siege Apostolique (= Echos d’Orient 21, p. 80–92); Emmanuel Amand de Mendieta. Basile de Césarie et Damase de Rome (= Biblical and Patristic Studies in Memory of Robert Pierce Casey). Herder, 1963. P. 122–166. Ἰωάννου Καρμίρη. Ἡ ἐκκλησιολογία τοῦ Μεγάλου Βασιλείου. Ἀϑῆναι, 1958; Ἰ. Καρμίρη. Ἡ ἐκκλησιολογία τῶν Τριῶν Ἱεραρχῶν. Ἀϑῆναι, 1962.

2434

По множеству примеров их невозможно привести. См. цитаты в настоящей работе.

2435

Цитаты из творений свт. Василия Великого приводятся в переводе автора статьи. Ссылки дополнены указанием страниц настоящего издания Творений свт. Василия Великого (Полного собрания творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе). – Ред.

Basil. Magn. Ер. 243, 1 (= lignes) 4–8 // Courtonne, Paris, 1966. T. III; PG. T. 32. Col. 901С–904А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 834).

2436

Idem. Jud., 3 // PG.T. 31. Col. 660A (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 105).

2437

Basil. Magn. Ер. 156, 11, 12–16 (Courtonne, Paris, 1961. Т. II); PG. T. 32. Col. 613CD (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 667). Имеется в виду раскол Павлина в Антиохии.

2438

Idem. Ер. 70. 1, 6–8 // Courtonne, Paris, 1957. T. I; PG. T. 32. Col. 433В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 564). Письмо Дамасу.

2439

Idem. Hom. in Ps. 44, 10 // PG. T. 29. Col. 409С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 566).

2440

Idem. Ер. 50, 119–121 // PG. T. 32. Col. 388В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 535).

2441

Idem. Hom. in Ps. 28, 3 // PG. T. 29. Col. 288AB (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 500).

2442

Idem. Hom. in Ps. 45, 4 // PG. T. 29. Col. 421С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 571).

2443

Idem. Hom. in Ps. 45, 5 // PG. T. 29. Col. 424В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 572).

2444

Idem. Hom. 13, 3 // PG. T. 31. Col. 440А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 992).

2445

Basil. Magn. Hom. 13, 7 // PG. T. 31. Col. 440А; cf. Hom. 13, 1 // PG. T. 31. Col. 425А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 997, 991).

2446

Idem. Hom. in Ps. 28, 1 // PG. T. 29. Col. 308А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 509).

2447

Idem. Hom. in Ps. 132 // PG. T. 30. Col. 116С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 610).

2448

Idem. Hom. in Ps. 44, 9 // PG. T. 29. Col. 405F (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 565).

2449

Idem. Hom. in Ps. 44, 10 // PG. T. 29. Col. 409А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 565).

2450

Idem. Hom. in Hex. 4, 7 // PG. T. 29. Col. 93С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 371).

2451

Idem. Hom. in Hex. 5, 5 // PG. T. 29. Col. 104С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 376).

2452

Idem. Hom. in Hex. 5, 6 // PG. T. 29. Col. 108В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 378).

2453

Idem. Hom. 2, 3 // PG. T. 31. Col. 189А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 877).

2454

Basil. Magn. De Spirit. Sanct. 16, 39 // PG. T. 32. Col. 140CD (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 130).

2455

Idem. De Spirit. Sanct. 16, 39 // PG. T. 32. Col. 141А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 130).

2456

Idem. De Spirit. Sanct. 26, 62 // PG. T. 32. Col. 181D–184А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 151).

2457

Basil. Magn. Hom. in Ps. 45, 4 // PG. T. 29. Col. 421В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 571).

2458

Ibid. Col. 421С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 571).

2459

Idem. Ер. 227. 1. 17–22 // PG. T. 32. Col. 852С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 806).

2460

Idem. Hom. in Ps. 44, 12 // PG. T. 29. Col. 413В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 567–568).

2461

Basil. Magn. Ер. 92, 3. 1. 43–45 // PG. T. 32. Col. 474А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 594).

2462

Idem. Ер. 105. 11, 16 // PG. T. 32. Col. 513А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 611).

2463

Basil. Magn. Hom. in Ps. 44, 5 // PG. T. 28. Col. 499CD (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 561).

2464

Idem. Jud., 7 // PG. T. 31. Col. 672А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 111).

2465

Basil. Magn. Hom. 20, 4 // PG. T. 31. Col. 532С–533А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1040).

2466

Idem. Asceticon (fus.) 44, 2 // PG. T. 31. Col. 1032АВ (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 213).

2467

Idem. Hom. in Ps. 28. 2 // PG. T. 29. Col. 284АС (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 498).

2468

Idem. Ер. 222. 1. 29–37 // PG. T. 32. Col. 820А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 789).

2469

Basil. Magn. Ep. 222. 1. 37–45 // PG. T. 32. Col. 820АВ (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 789).

2470

Idem. Ер. 227. 1. 3–7 // PG. T. 32. Col. 852А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 806).

2471

Idem. Ер. 238. 1. 20–23 // PG. T. 32. Col. 889В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 828).

2472

Idem. Ер. 28, 2. 1. 142–151 // PG. T. 32. Col. 309А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 493).

2473

Idem. Ер. 62. 1. 15–19 // PG. T. 32. Col. 417CD (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 553–554).

2474

Basil. Magn. Ер. 161, 2. 1. 1–7 // PG. T. 32. Col. 629ВС (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 676).

2475

Idem. Ер. 65. 1. 26–30 // PG. T. 32. Col. 421CD (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 556).

2476

Idem. Ер. 204, 7. 179–180 // PG. T. 32. Col. 753C–756В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 752).

2477

Idem. Ер. 240, 3. 1. 1–10 // PG. T. 32. Col. 897АВ (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 831–832).

2478

Idem. Ер. 70, 1. 1. 45–49 // PG. T. 32. Col. 436В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 565).

2479

Idem. Hom. in Hex. 2, 4 // PG. T. 29. Col. 36D–37А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 340).

2480

Basil. Magn. Hom. in Hex. 4, 7 // PG. T. 29. Col. 93С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 371).

2481

Ibid. 5, 5 // PG. T. 29. Col. 104ВС (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 376).

2482

Ibid. 5, 7 // PG. T. 29. Col. 112ВС (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 380).

2483

Basil. Magn. Ер. 65. 1. 17–26 // PG. T. 34. Col. 421С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 556).

2484

Basil. Magn. Ер. 151. 1. 18–27 // PG. T. 34. Col. 608D (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 663).

2485

Idem. Ер. 262, 2. 1. 19–22 // PG. T. 34. Col. 976А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 871).

2486

Idem. Ер. 265, 3. 1. 35–41 // PG. T. 34. Col. 989С–992А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 880).

2487

Ibid. 1. 3–8 // PG. T. 34. Col. 989А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 879).

2488

Basil. Magn. Ер. 266, 1. 1. 41–46 // PG. T. 34. Col. 933АВ (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 881).

2489

Basil. Magn. Ер. 92. 1. 23–32 // PG. T. 34. Col. 481С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 593).

2490

Idem. Ер. 92, 2. 1. 25–28 // PG. T. 34. Col. 480С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 592).

2491

Idem. Ер. 125, 3. 1. 1–50 // PG. T. 32. Col. 549 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 632); cf. Hermann Doerries. De Spirito Sancto. Der Beitrag des Basilius zum Abschluss der trinitarischen Dogmas. Goettingen, 1956. S. 35–49: Die Friedensurkunde (Ep. 152).

2492

Idem. Ер. 69, 2. 1. 37–38 // PG. T. 32. Col. 433А (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 564).

2493

Basil. Magn. Ер. 156. 1. 1. 3–5 // PG. T. 32. Col. 613С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 667).

2494

Idem. Ер. 114. 1. 1–9 // PG. T. 32. Col. 528В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 619).

2495

Idem. Ер. 114. 1. 11–13 // PG. T. 32. Col. 528В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 619–620).

2496

Idem. Ер. 113. 1. 15–24 // PG. T. 32. Col. 525CD (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 618–619).

2497

Idem. Ep. 113. 1. 32–41 // PG. T. 32. Col. 528А (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 619).

2498

Basil. Magn. Ер. 188, 1. 1. 7–24 // PG. T. 32. Col. 665АВ (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 696–697).

2499

Idem. Ер. 125, 2. 1. 16 // PG. T. 32. Col. 548D (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 632).

2500

Basil. Magn. Ер. 188, 1. 1. 25–26 // PG. T. 32. Col. 665В–668А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 697).

2501

Idem. Ер. 188, 1. 28–31 // PG. T. 32. Col. 779А (Там же).

2502

Idem. Ер. 188, 1. 50–65 // PG. T. 32. Col. 668–669А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 698–699).

2503

Idem. Ер. 188, 1. 69–74 // PG. T. 32. Col. 669 (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 699).

2504

Basil. Magn. Ер. 188, 1. 77–80 // PG. T. 32. Col. 669ВС (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 699).

2505

Basil. Magn. Ер. 161, 1. 1. 17–19 // PG. T. 32. Col. 629В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 676).

2506

Idem. Ер. 251, 4. 1. 3–9 // PG. T. 32. Col. 937B (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 852).

2507

Idem. Ер. 251, 1. 22–26 // PG. T. 32. Col. 937D (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 850).

2508

Basil. Magn. Ер. 204, 7. 1. 1–4 // PG. T. 32. Col. 753С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 751).

2509

Idem. Ер. 204, 7. 77–80 // PG. T. 32. Col. 756А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 751–752).

2510

Idem. Ер. 69. 1 1. 4–8 // PG. T. 32. Col. 429В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 561).

2511

Basil. Magn. Ep. 69, 117–120 // PG. T. 32. Col. 429C (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 561–562).

2512

Idem. Ер. 66, 1. 1. 14–15 // PG. T. 32. Col. 424С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 557).

2513

Idem. Ер. 80. 1. 1–10 // PG. T. 32. Col. 456А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 577).

2514

Idem. Ер. 82. 1. 5–7 // PG. T. 32. Col. 460В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 579).

2515

Idem. Ер. 90, 1. 1. 4–5 // PG. T. 32. Col. 472С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 588).

2516

Idem. Ер. 82. 1. 19–22 // PG. T. 32. Col. 460В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 580).

2517

Idem. Ер. 154. 1. 23–25 // PG. T. 32. Col. 612А (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 665).

2518

Basil. Magn. Ер. 266, 1. 1. 1–4 // PG. T. 32. Col. 992В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 880).

2519

Idem. Ер. 258, 3. 1. 15 // PG. T. 32. Col. 952А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 860).

2520

Idem. Ер. 66, 2. 1. 6–13// PG. T. 32. Col. 425B (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 558).

2521

Idem. Ер. 258, 3. 1. 3–6 // PG. T. 32. Col. 949С–952А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 860).

2522

Idem. Ер. 204, 2 // PG. T. 32. Col. 772А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 747).

2523

По этому вопросу см. отличное исследование д-ра Амана де Мендиеты (сноска 1, с. 1111). В настоящей статье мы рассматриваем преимущественно идеологическую сторону спора св. Василия с Дамасом.

2524

Basil. Magn. Ер. 66, 1. 1. 15–24 // PG. T. 32. Col. 424ВС (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 557).

2525

Idem. Ер. 66, 1. 32–35 // PG. T. 32. Col. 424D–425А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 557).

2526

Idem. Ер. 91, 1. 25–27 // PG. T. 32. Col. 476С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 590).

2527

Basil. Magn. Ер. 92, 3. 1. 16–19 // PG. T. 32. Col. 481ВС (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 593).

2528

Idem. Ер. 263, 2. 1. 17–27 // PG. T. 32. Col. 977АВ (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 873).

2529

Basil. Magn. Ер. 70. 1–9 // PG. T. 32. Col. 433В (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 564).

2530

Idem. Ер. 70. 32–34 // PG. T. 32. Col. 436А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 565).

2531

Idem. Ер. 70. 43–52 // PG. T. 32. Col. 436В (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 565).

2532

Как правильно замечает д-р Аман де Мендиета: «C’est la lettre l’un collègue à un autre évêque... Ce n’est certes par la lettre qu’aurait ecrité un fils fidèle et obéissant de l’Église romaine, un Jérôme ou un Ambroise, par exemple, ni même un Augustin» (цит. соч., с. 155) – «Это письмо коллеги к епископу, а никак не письмо, какое написал бы верный и послушный сын Римской церкви, скажем, Иероним или Амвросий, или даже Августин» (фр.).

2533

Δύσκολον, т. е. «трудный», а не «неприятный», как переводит Куртон на с. 162.

2534

Basil. Magn. Ер. 69, 1. 1. 33–40 // PG. T. 32. Col. 432А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 562).

2535

См. сноску 2, с. 1128 {сноска № 2509. Редакция А.В}.

2536

Basil. Magn. Ер. 214, 2. 1. 4–11 // PG. T. 32. Col. 785А (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 769).

2537

Idem. Ер. 214, 2. 20–33 // PG. T. 32. Col. 788А (рус. пер.: Творения. Т. 2. C. 769).

2538

См.: Amand de Mendieta. Цит. соч.: Divergence théologique en matière trinitaire. La querelle des hypostases. С. 137–141.

2539

Basil. Magn. Ep. 215. 1. 8–20 // PG. T. 32. Col. 792AB (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 772).

2540

Idem. Ер. 239, 2. 11–26 // PG. T. 32. Col. 893С (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 829–830).

2541

Ссылки на страницы творений свв. Василия Великого и Григория Богослова приводятся по настоящему изданию Полного собрания творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. – Ред. Basil. Magn. Ep. 164. T. 32. Col. 636; (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 679).

2542

Basil. Magn. Ep. 113; 114; 218 // PG. T. 32. Col. 525–529, 809–812 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 618–620, 783–784).

2543

Basil. Magn. Ep. 188; 61; 270 // PG. T. 32. Col. 664–665, 416–417, 1001–1004 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 696–697, 552–553, –887); Hom. in Ps. 29, v. 5 // PG. T. 29. Col. 312 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 511); Enarr. in Is. 1, v. 25 // PG. T. 30. Col. 220 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. C. 659).

2544

Basil. Magn. Ep. 113; 125; 128; 250; 258; 263 // PG. T. 32. Col. 525–528, 545–552, 553–557, 929–932, 949, 976–981 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 618–619, 630–633, 635–637, 848–849, 859–860, 872–875); Adv. Eunom. I, 4–5 // PG. T. 29. Col. 512–513 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. C. 175–182).

2545

Basil. Magn. De fide // PG. T. 31. Col. 676–692 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. C. 113–120); Hom. 24, c. 4 // PG. T. 31. Col. 608–609 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1077–1079); Sermo 12 // PG. T. 31. Col. 649 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 137).

2546

Basil. Magn. De Spirit. Sanct. 1. 8 // PG. T. 32. Col. 69, 100 (pyc. nep.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 94, 109–110); Hom. 9 // PG. Т. 31. Col. 348–349 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 952–953); Hom. 12 // PG. Т. 31. Col. 392–393 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 973–975); Hom. 13 // PG. Т. 31. Col. 424 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 990).

2547

Basil. Magn. De Spirit. Sanct. 1, 1 // PG. T. 32. Col. 68–69 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 94); Adv. Eunom. I, 1. 12. 13 // PG. T. 29. Col. 500–501, 539, 541 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 16–170, 224, 225); Hom. in Ps. 45, v. 11 // PG. Т. 29. Col. 428–429 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 574–575); Ер. 8, 2; 238; 240; 242 // PG. Т. 32. Col. 248, 889, 896, 897, 901 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 456–457, 827–828, 830–831, 833–834).

2548

Basil. Magn. De fide, с. 5 // PG. T. 31. Col. 688–689 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 119–120); Moralia 5, 2 // PG. Т. 31. Col. 709 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 24); Moralia 25, 1. 2 // PG. Т. 31. Col. 744 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 40–41); Hom. 23, 4 // PG. Т. 31. Col. 596–597 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1072–1073).

2549

Basil. Magn. Hom. in Ps. 48, v. 20 // PG. T. 29. Col. 457 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 588); Adv. Eunom. I, 14 // PG. T. 29. Col. 544–545 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 195); Enarr. in Is. 2, v. 18–19 // PG. Т. 30. Col. 276 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 685); Asceticon (brev.) 45. 75 // PG. Т. 31. Col. 1112, 1136 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 237, 247); De Spirit. Sanct. 7 // PG. T. 32. Col. 96 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 107).

2550

Basil. Magn. Hom. in Hex. 2, 1 // PG. T. 29. Col. 28–29 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 335); De Spirit. Sanct. 1, 2; 30, 79 // PG. T. 32. Col. 69–72, 217 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 94, 167–168); Hom. 22, 2 // PG. Т. 31. Col. 565–568 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1056).

2551

Basil. Magn. Hom. in Hex. 3, 10 // PG. T. 29. Col. 77 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 362); Hom. in Ps. 28, 2. 4 // PG. T. 29. Col. 284–285, 293 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 498–499, 502); Hom. in Ps. 29, 1 // PG. T. 29. Col. 308 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 509); Hom. in Ps. 33, 4 // PG. T. 29. Col. 357 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 533); Enarr. in Is. Prooem. 6; с. 1, v. 1; с. 5, v. 16; с. 10, v. 12 // PG. T. 30. Col. 128–129, 132, 396–397, 533–536 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 616, 647, 804); Hom. 16, 1 // PG. T. 31. Col. 472 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1013– 1014); Asceticon (brev.) 157 // PG. T. 31. Col. 1185 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 268–269); Ep. 2, 3 // PG. T. 32. Col. 228–229 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 444–445).

2552

Basil. Magn. Hom. in Hex. 1, 5–6 // PG. T. 29. Col. 13, 16 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 325, 327); Enarr. in Is. 2 v. 17 // PG. T. 30. Col. 273 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 684); Hom. 3, 7. 8 // PG. T. 31. Col. 213–217 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 889–891).

2553

Basil. Magn. Hom. in Hex. 2, 3; 3, 2 // PG. T. 29. Col. 33, 56 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 339, 350–351); De Spirit. Sanct. 27, 66 // PG. T. 32. Col. 189 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 154–155); Enarr. in Is. Prooem. 6 // PG. T. 30. Col. 128 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 616–617).

2554

Basil. Magn. Hom. in Ps. 32, v. 3. 7 // PG. T. 29. Col. 328, 336–337 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 518, 522–523); Hom. in Ps. 44, v. 1–2 // PG. T. 29. Col. 389, 396 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 555–557, 559); Enarr. in Is. 1, 4; 3, 18 // PG. T. 30. Col. 145, 321 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 624–625, 705); De fide 2. 3 // PG. 31. Col. 681–684 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 115–117); De Spirit. Sanct. 8, 18 // PG. T. 32. Col. 100 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 110); Ep. 233 // PG. T. 32. Col. 864–868 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 813–815).

2555

Basil. Magn. Hom. in Ps. 33, 4 // PG. T. 29. Col. 357 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 532); Hom. in Ps. 45, 5 // PG. T. 29. Col. 421 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 571); Adv. Eunom. I, 12. 14 // PG. T. 29. Col. 540, 545 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 192–193, 195–196); Hom. 7, 3 // PG. T. 31. Col. 288 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 924); Hom. 12, 8. 9 // PG. T. 31. Col. 404 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 979–980); Hom. 15, 1 // PG. T. 31. Col. 464–465 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1008– 1009); De Spirit. Sanct. 14, 33 // PG. T. 32. Col. 125–128 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 123); Ep. 8, 7; 12 // PG. T. 32. Col. 256–257, 265 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 462–463, 467).

2556

Basil. Magn. Hom. 15, 1 // PG. T. 31. Col. 464 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1008).

2557

Basil. Magn. De fide 3 // PG. T. 31. Col. 684 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 116–117); Adv. Eunom. I, 14 // PG. T. 29. Col. 544– 545 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 195).

2558

Basil. Magn. De fide 1. 2 // PG. T. 31. Col. 677–680 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 114–115).

2559

Basil. Magn. Ep. 8, 7 // PG. T. 32. Col. 260 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 463–464).

2560

Basil. Magn. Ep. 8, 10. 11 // PG. T. 32. Col. 261–265 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 465–467).

2561

Basil. Magn. Ep. 113; 125 // PG. T. 32. Col. 525–529, 545–552 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 618–619, 630–633).

2562

Greg. Nazianz. Ep. 58 (рус. пер.: Свт. Григорий Богослов. Творения. Т. 2. С. 454–456).

2563

Basil. Magn. Ep. 9, 2 // PG. T. 32. Col. 268–269 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 469).

2564

Basil. Magn. Ep. 188, c. 1 // PG. T. 32. Col. 664–666 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 695–698).

2565

Βαsil. Magn. Asceticon (brev.) 116. 121. 152. 206 // PG. T. 31. Col. 1161, 1164, 1181, 1220 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 258, 259–260, 267, 282–283).

2566

Basil. Magn. Asceticon (brev.) 1. 117–120. 123. 132. 138. 301 // PG. T. 31. Col. 1080–1081, 1161–1164, 1165, 1169–1172, 1173, 1296 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 224–225).

2567

Basil. Magn. Asceticon (fus.) 6. 48 // PG. T. 31. Col. 928, 1037 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 165–166, 215–216); Asceticon (brev.) 25. 147. 235 // PG. T. 31. Col. 1100, 1180, 1240 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 232–233, 266, 291–292).

2568

Basil. Magn. Asceticon (fus.) 27. 36. 47 // PG. T. 31. Col. 988, 1008–1009, 1036–1037 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 192, 202–203, 215); Asceticon (brev.) 47. 227. 231–232 // PG. T. 31. Col. 1113–1116, 1233, 1236–1237 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 238–239, 289, 290–291).

2569

Basil. Magn. Asceticon (fus.) 49 // PG. T. 31. Col. 1037–1040 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 216).

2570

Basil. Magn. Adv. Eunom. I, 1. 3 // PG. T. 29. Col. 500, 508–509 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 170, 174); Moralia 39–40 // PG. T. 31. Col. 760 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 48–49); Asceticon (brev.) 164 // PG. T. 31. Col. 1192 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 270–271); De Spirit. Sanct. 10, 25–26; 30, 79 // PG. T. 32. Col. 112–113, 217 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 115–117, 167–168); Ep. 214, 2 // PG. T. 32. Col. 788 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 769).

2571

Basil. Magn. Hom. in Ps. 61, v. 10 // PG. T. 29. Col. 477–480 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 597–598); Enarr. in Is. 14, 21–22 // PG. T. 30. Col. 612 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 837–838); Hom. 22, 8 // PG. T. 31. Col. 588 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1067); Moralia 33, 5; 72, 1. 2. 6 // PG. T. 31. Col. 753, 845–849 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 45–46, 90–91); Asceticon (brev.) 114. 230. 303 // PG. T. 31. Col. 1160, 1236, 1297 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 257–258, 289–290, 316); De Spirit. Sanct. 29, 75 // PG. T. 32. Col. 208–209 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 163–164).

2572

Basil. Magn. Ep. 66, 1; 70; 92, 3; 263, 1–2; 266, 2 // PG. T. 32. Col. 424, 433–436, 481–484, 976–977, 996 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 557–558, 564–565, 593–594, 872–873, 882).

2573

Basil. Magn. Ep. 90; 91; 239; 242–243 // PG. T. 32. Col. 472–476, 889–893, 900–912 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 587–590, 828–829, 832–838).

2574

Basil. Magn. Ep. 215 // PG. T. 32. Col. 789–792 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 771–772).

2575

Basil. Magn. Ep. 239 // PG. T. 32. Col. 893 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 829–830).

2576

Basil. Magn. Ep. 215 // PG. T. 32. Col. 792 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 771–772); Adv. Eunom. I, 3 // PG. T. 29. Col. 508–509 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 175).

2577

Basil. Magn. Ep. 138, 2 // PG. T. 32. Col. 580 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 648–649); Adv. Eunom. I, 1. 2 // PG. T. 29. Col. 500–501 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 171–172).

2578

Basil. Magn. Ep. 2, 5; 56; 65; 89, 2; 97; 128, 3; 156, 1–2; 258, 1 // PG. T. 32. Col. 229–232, 405, 421–424, 472, 493, 557, 613–616, 948–949 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 445–446, 546, 555–556, 587, 599–600, 636–637, 667–668, 858–859); Moralia 70, 32–33 // PG. T. 31. Col. 841 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 88).

2579

Basil. Magn. Hom. in Hex. 5, 7 // PG. T. 29. Col. 112 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 380); Hom. in Ps. 48, v. 2. 3 // PG. T. 29. Col. 432–436 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 576–577); Enarr. in Is. 1, v. 26; 2, v. 12, 13; 14, 30 // PG. T. 30. Col. 220–221, 261–268, 624 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 660–661, 679–681, 842–843); Hom. 3, 5 // PG. T. 31. Col. 209–212 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 886–888); Moralia 45; 51–52; 57; 59–61; 70, 24 // PG. T. 31. Col. 764–765, 776–780, 788, 792–796, 836–837 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 51, 56–57, 62, 64–67, 85–86); Asceticon (fus.) 7, 1. ; 43 // PG. T. 31. Col. 928–929, 932–933, 1028–1029 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 166–168, 211–212); Asceticon (brev.) 175–178. 184. 186 // PG. T. 31. Col. 1197–1201, 1205, 1205–1208 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 274–275, 277, 277–278); De Spirit. Sanct. 30, 77– 78 // PG. T. 32. Col. 212–216 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 165–167); Ep. 136, 2; 191; 203; 229, 2 // PG. T. 32. Col. 576, 071–074, 737–744, 857 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 645–646, 719–720, 742–746, 809–810).

2580

Basil. Magn. Hom. 3, 3 // PG. T. 31. Col. 204 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 884–885); Hom. 21, 5–7 // PG. T. 31. Col. 548–553 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1047–1049). Hom. 22, 4. 7 // PG. T. 31. Col. 572, 581 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1059, 1064–1065).

2581

Basil. Magn. Hom. in Ps. 1, c. 4–5 // PG. T. 29. Col. 220–221 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 467–469); Enarr. in Is. 3, v. 12 // PG. T. 30. Col. 305–308 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 698– 699); Hom. 21, 1–4 // PG. T. 31. Col. 540–548 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1043–1047).

2582

Ἡ δὲ ἀληϑὴς φρόνησις διάγνωσίς ἐστι τῶν ποιητέων καὶ οὐ ποιηϑέων. Basil. Magn. Hom. 12, 6 // PG. T. 31. Col. 400 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 977); Hom. 23, 4 // PG. T. 31. Col. 596–597 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1072–1073). Только с точки зрения этого определения мудрости понятна беседа «О том, что Бог не виновник зла». Вопросу, метафизическому по существу, – о причине зла – даётся здесь неоднократно метафизическая и постановка: откуда в человеке и диаволе возможность самая уклонения в зло? Но ответ даётся лишь нравственно-практический, отвергается самый вопрос. Зло в собственном смысле есть один только грех. Так как от воли человека зависит грешить или не грешить, то и вина за существование зла в мире падает на человека, доколе он не всецело посвящает себя на служение Богу, а тратит время на изыскивание причины зла вне себя.

2583

Basil. Magn. Hom. in Ps. 28, v. 1 // PG. T. 29. Col. 280–281 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 497–498); Hom. in Ps. 48, 1 // PG. T. 29. Col. 432 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 576); Enarr. in Is. 2, v. 17 // PG. T. 30. Col. 273 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 684); Hom. 21, 5–7 // PG. T. 31. Col. 548–553 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1047–1049); Hom. 22, 2. 8 // PG. T. 31. Col. 565, 589 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1056–1057, 1067– 1068); Asceticon (fus.). Prooem. 1 // PG. T. 31. Col. 889–892 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 149–150); De Spirit. Sanct. 15, 35–36; 19, 49; 27, 66 // PG. T. 32. Col. 132, 157, 192 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 124–125, 139, 155).

2584

Basil. Magn. Hom. in Ps. 32, v. 4 // PG. T. 29. Col. 330 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 519–520); Hom. in Ps. 33, v. 16 // PG. T. 29. Col. 376–377 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 541); Hom. in Ps. 44, v. 2 // PG. T. 29. Col. 396 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 558–559); Enarr. in Is. 9, v. 7; 13, v. 4–5 // PG. T. 30. Col. 513, 573–576 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 794, 821–822); Hom. 5, 5 // PG. T. 31. Col. 248–249 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 906–907); Hom. 8, 2 // PG. T. 31. Col. 308–309 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 933–934); Hom. 9, 1. 3. 4. 5. 9 // PG. T. 31. Col. 329, 332, 336–341, 349 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 943–949, 952–954); De jud. 3 // PG. T. 31. Col. 657 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 104–105); Moralia 55, 1 // PG. T. 31. Col. 781–784 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 60); Asceticon (fus.). Prooem. 2; 16, 3 // PG. T. 31. Col. 892–893, 960 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 150–151, 180); Asceticon (brev.) 92. 179. 257. 276 // PG. T. 31. Col. 1145–1148, 1201–1204, 1253, 1273–1277 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 251–252, 275–276, 297, 306–307). De Spirit. Sanct. 8, 19 // PG. T. 32. Col. 100–101 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 110–111).

2585

Basil. Magn. Hom. in Ps. 32, v. 16; in Ps. 33, v. 13; in Ps. 45, v. 2; in Ps. 114, v. 7 // PG. T. 29. Col. 345, 372–373, 417–418, 492–493 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 526, 539, 568–569, 603–604); Hom. 3, 3. 5 // PG. T. 31. Col. 204–205, 209–212 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 884–885, 886–888); Hom. 4 // PG. T. 31. Col. 217–237 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 892–900); Hom. 6, 1. 2 // PG. T. 31. Col. 261–265 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 912–914); Hom. 11, 5 // PG. T. 31. Col. 381–384 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 969–971); Hom. 12, 15–17 // PG. T. 31. Col. 417–424 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 986–989); Hom. 18, 3 // PG. T. 31. Col. 496 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1023); Hom. 22, 2 // PG. T. 31. Col. 565 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1055–1056); De fide, 2 // PG. T. 31. Col. 681 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 115–116); Moralia 61 // PG. T. 31. Col. 796 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 66–67).

2586

Basil. Magn. Enarr. in Is. 5, v. 21 // PG. T. 30. Col. 412–413 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 748–749); Hom. 20, 2 // PG. T. 31. Col. 528–529 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1037–1038); Hom. 21, 1 // PG. T. 31. Col. 540–541 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1043–1044); Asceticon (brev.) 270. 274 // PG. T. 31. Col. 1269, 1272–1273 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 304, 305).

2587

Basil. Magn. Hom. in Ps. 32, v. 5; Hom. in Ps. 33, v. 6; Hom. in Ps. 114, v. 5 // PG. T. 29. Col. 329–333, 360–361, 489 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 520–521, 533–534, 602–603); Enarr. in Is. 5, v. 16 // PG. T. 30. Col. 397 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 740– 741).

2588

Basil. Magn. Hom. in Ps. 7, v. 3. 9; Hom in Ps. 29, v. 9; Hom in Ps. 33, v. 7; Hom in Ps. 44, v. 3; Hom in Ps. 61, v. 3 // PG. T. 29. Col. 233, 237–241, 320, 361–364, 396, 472–473 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 473, 475–478, 514, 534, 559–560, 594); Enarr. in Is. 6, v. 9–10 // PG. T. 30. Col. 433 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 758); Hom. 22, 2 // PG. T. 31. Col. 565 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1055–1056); Asceticon (fus.). Prooem. 2 // PG. T. 31. Col. 892–893 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 150–151); Asceticon (brev.) 233. 280. 293 // PG. T. 31. Col. 1237–1240, 1280, 1288–1289 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 291, 308, 312–313).

2589

Basil. Magn. Hom. in Ps. 29, v. 2. 8 // PG. T. 29. Col. 309, 317 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 509–510, 513–514); Enarr. in Is. 6, v. 8 // PG. T. 30. Col. 429–432 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 756–758); Hom. 6, 2. 3. 6–7 // PG. T. 31. Col. 264–268, 276–277 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 913–915, 917–919); Hom. 7, 3 // PG. T. 31. Col. 288 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 923– 924); Hom. 10, 5 // PG. T. 31. Col. 365–368 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 960–962); Hom. 11, 5 // PG. T. 31. Col. 381–384 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 969–971); Hom. 20, 3. 4 // PG. T. 31. Col. 532–533 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1038–1040); Asceticon (fus.) 2, 1 // PG. T. 31. Col. 909 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 156–158); Asceticon (brev.) 219. 247–248. 282 // PG. T. 31. Col. 1228, 1248–1249, 1280–1281 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 286, 294–295, 309). De Spirit. Sanct., 8, 18–19 // PG. T. 32. Col. 100–101 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 109–111).

2590

Basil. Magn. Hom. 9, 5. 9 // PG. T. 31. Col. 340–341, 349 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 948–949, 952–953); Hom. 20, 2 // PG. T. 31. Col. 528–529 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1037–1038); Asceticon (brev.) 13. 206. 276 // PG. T. 31. Col. 1089–1092, 1220, 1273–1276 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 228–229, 282–283, 306–307).

2591

Basil. Magn. Hom. in Ps. 28 // PG. T. 29. Col. 281 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 497–498); Hom. 6, 3 // PG. T. 31. Col. 265–268 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 914–915); Hom. 7, 1. 2 // PG. T. 31. Col. 281–284 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 922); Hom. 20, 5 // PG. T. 31. Col. 533 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1040–1041); Hom. 21, 7. 8 // PG. T. 31. Col. 552–553 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1049–1050); Asceticon (fus.) Prooem. 3 // PG. T. 31. Col. 896 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 151–153).

2592

Basil. Magn. Asceticon (fus.) 3, 2 // PG. T. 31. Col. 917 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 161).

2593

Basil. Magn. Asceticon (brev.) 216 // PG. T. 31. Col. 1225 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 285).

2594

Basil. Magn. Hom. 21, 5 // PG. T. 31. Col. 549 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1047–1048); Hom. 13, 1 // PG. T. 31. Col. 425 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 990–991); Hom. in Ps. 1, v. 1; Hom. in Ps. 48, v. 13–14; Hom in Ps. 61, v. 10 // PG. T. 29. Col. 221–224, 449–452, 477–480 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 463–465, 584–585, –598); Enarr. in Is. 6, v. 8 // PG. T. 30. Col. 429–432 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 756–757); Hom. 9, 7 // PG. T. 31. Col. 345 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950–951); Asceticon (fus.) 2, 3 // PG. T. 31. Col. 913 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 158–159); Asceticon (brev.) 11. 174. 230 // PG. T. 31. Col. 1089, 1197, 1236 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 228, 273–274, 289–290).

2595

Basil. Magn. Hom. 9, 6. 7 // PG. T. 31. Col. 344–345 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950–951); Hom. 20, 1 // PG. T. 31. Col. 525– 528 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1036–1037); Hom. in Ps. 28, 2 // PG. T. 29. Col. 285–288 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 498–499); Enarr. in Is. 2, v. 12 // PG. T. 30. Col. 261–264 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 679–680); Hom. 21, 1 // PG. T. 31. Col. 540–541 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1043–1044); Asceticon (brev). 75 // PG. T. 31. Col. 1133–1136 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 247).

2596

Basil. Magn. Hom. in Hex. 6, 1 // PG. T. 29. Col. 117–120 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 383–385); Hom. in Ps. 1, c. 3; Hom. in Ps. 32, v. 6; Hom. in Ps. 33, v. 11. 13; Hom. in Ps. 45, v. 2; Hom. in Ps. 114, 1 // PG. T. 29. Col. 216, 333, 365–369, 372–372, 417–420, 481–485 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 464, 521, 536–537, 539–540, 569–570); Enarr. in Is. 5, v. 21 // PG. T. 30. Col. 412–413 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 748–749); Hom. 9 // PG. T. 31. Col. 329–356 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 943–955); Hom. 13, 1 // PG. T. 31. Col. 424 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 990–991); Asceticon (fus.) 2 // PG. T. 31. Col. 909–912 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 156–159). De Spirit. Sanct. 9 // PG. T. 32. Col. 108–109 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113–115).

2597

Basil. Magn. Hom. in Hex. 2, 4–5 // PG. T. 29. Col. 37–40 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 340–342); Enarr. in Is. 13, v. 8. // PG. T. 30. Col. 584 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 824– 825); Hom. 9, 1. 3. 5. 8 // PG. T. 31. Col. 329–332, 332–333, 341, 345–348 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 943–944, 945, 948–949, 951–952); Hom. 20, 1 // PG. T. 31. Col. 525 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1036–1037); De jud. // PG. T. 31. Col. 653–676 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 102–113); Asceticon (fus.) Prooem. 4 // PG. T. 31. Col. 900 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 153–154); Asceticon (brev.) 247. 272. 293. 298 // PG. T. 31. Col. 1248, 1270, 1288, 1293 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 294–295, 304–305, 312–313, 314).

2598

Basil. Magn. Hom. in Ps. 33, v. 19; Ps. 44, v. 1; 114, v. 6 // PG. T. 29. Col. 380–381, 392, 489–492 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 542–543, 557–558, 603); Enarr. in Is. 1, v. 11; 8, v. 21 // PG. T. 30. Col. 168–169, 501–504 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 634–635, 789); Hom. 4, 2 // PG. T. 31. Col. 220–221 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 893–894); Hom. 9, 9 // PG. T. 31. Col. 348–349 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 952–953); Hom. 12, 11 // PG. T. 31. Col. 408–409 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 982–983); Hom. 13, 1 // PG. T. 31. Col. 424 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 989–990); Hom. 20, 1. 3 // PG. T. 31. Col. 525, 529–532 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1036, 1038–1039); Moralia 80, 22 // PG. T. 31. Col. 868–869 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 100–101); Asceticon (fus.) 21. 31 // PG. T. 31. Col. 976, 993 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 187–188, 195–196); De Spirit. Sanct. 15 // PG. T. 32. Col. 128–132 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 123–126); Ep. 191; 277 // PG. T. 32. Col. 701, 1013 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 719–720, 892–893).

2599

Basil. Magn. Hom. 20, 6 // PG. T. 31. Col. 536–537 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1041–1042); De jud. 4 // PG. T. 31. Col. 660– 661 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 105–107); De fide, 1 // PG. T. 31. Col. 677 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 113– 115); Asceticon (fus.) 43 // PG. T. 31. Col. 1028 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 211–212); Asceticon (brev.) 1. 138. 172. 198. 199 // PG. T. 31. Col. 1080–1081, 1173, 1193, 1213–1216 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 224–225, 263–264, 272–273, 280–281); De Spirit. Sanct. 8; 18 // PG. T. 32. Col. 100, 101–105, 152–153 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 109, 111–113; 136–137).

2600

Basil. Magn. Hom. in Ps. 44, v. 4–5 // PG. T. 29. Col. 400 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 567); De Spirit. Sanct. 8; 16 // PG. T. 32. Col. 97–100, 140–141 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 108; 129–130).

2601

Basil. Magn. Asceticon (fus.) 43 // PG. T. 31. Col. 1028 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 211–212); Asceticon (brev.) 1 // PG. T. 31. Col. 1080–1081 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 224–225).

2602

Basil. Magn. Hom. in Hex. 9, 2 // PG. T. 29. Col. 189–192 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 420–421); Hom. in Ps. 28, v. 1; 32, v. 1. 8; 33, v. 2–3; 44, v. 14–15; 48, v. 1; 61, v. 1–2. 8 // PG. T. 29. Col. 281, 324, 337, 352–356, 409–412, 432, 472, 476–477 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 498–499; 516–517, 523; 529–531; 566–567; 575–576; 593–594, 596); Enarr. in Is. 1, v. 11 // PG. T. 30. Col. 168–169 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 635); Hom. 3, 2. 8 // PG. T. 31. Col. 201, 217 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 883–884, 891); Hom. 5, 3. 5 // PG. T. 31. Col. 244–245 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 903–904, 906); Hom. 20, 1. 7 // PG. T. 31. Col. 525, 537–540 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1036, 1041–1042); Praevia institutio ascetica // PG. T. 31. Col. 620–625 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 122–125); De jud. // PG. T. 31. Col. 653–676 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 102–113); Asceticon (fus.) 5; 34, 3 // PG. T. 31. Col. 920–924, 1001 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 161–164, 199); Asceticon (brev.) 98, 157. 195. 211. 230. 276. 299 // PG. T. 31. Col. 1149– 1152, 1185, 1212, 1224, 1236, 1273–1277, 1293 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 253–254, 268–269, 280, 284, 289–290, 306–307, 314–315).

2603

Basil. Magn. Hom. in Ps. 7, v. 2; 28, v. 2; 33, v. 6. 11; 45, v. 2; 48, v. 13 // PG. T. 29. Col. 232, 288, 360–361, 368–369, 417–420, 449–452 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 472–473, 500, 533–534, 536–537, 568–570, 584–585); Enarr. in Is. 1, v. 23; 5, v. 5–7, 14–15; 10, v. 20–21; 13, v. 11 // PG. T. 30. Col. 212–213, 364, 393–396, 549, 588–589 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 656–657, 725, 739–740, 810, 827–828). Hom. 3, 7 // PG. T. 31. Col. 213 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 889–890); Hom. 6, 1–2 // PG. T. 31. Col. 264–265 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 912–914); Hom. 7, 7 // PG. T. 31. Col. 296–297 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 928–929); Hom. 8, 2 // PG. T. 31. Col. 308–309 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 933–934); Hom. 9, 6–7 // PG. T. 31. Col. 344–345 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 950–951); Moralia 3, 2; 59 // PG. T. 31. Col. 705, 792–793 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 22–23, 64); Asceticon (fus.) 42 // PG. T. 31. Col. 1024–1028 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 210–211); Asceticon (brev.) 36. 257 // PG. T. 31. Col. 1103, 1253 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 235, 297).

2604

Basil. Magn. Hom. in Ps. 32, v. 3; 33, v. 7 // PG. T. 29. Col. 328–329, 361 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 518–519, 534–535); Hom. 20, 3 // PG. T. 31. Col. 529–532 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1038–1039); Moralia 70, 27 // PG. T. 31. Col. 840 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 87); De Spirit. Sanct. 9 // PG. T. 32. Col. 108–109 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 113–115).

2605

Basil. Magn. Enarr. in Is. 2, v. 12; 16, v. 14 // PG. T. 30. Col. 264. 668 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 679–680, 863–864); Hom. 20, 7 // PG. T. 31. Col. 537–540 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 1041–1042); Moralia 7; 12, 1. 4; 25, 2; 70, 26 // PG. T. 31. Col. 712, 721, 724–725, 744, 837–840 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 25, 30–31, 40–41, 86–87); Asceticon (fus.) 20, 1; 41 // PG. T. 31. Col. 969. 1021–1024 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 185, 208–210); Asceticon (brev.) 117–120. 125. 128–129. 137–138. 185. 247. 277. 282 // PG. T. 31. Col. 1161–1164, 1168–1169, 1173, 1205, 1248, 1277, 1280–1281 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 258–259, 261–262, 263–264, 277, 294–295, 307–308, 309).

2606

Basil. Magn. Hom. in Hex. 2, 5 // PG. T. 29. Col. 37–40 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 342–343); Hom. in Ps. 32, v. 17–20 // PG. T. 29. Col. 345–348 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 527); Moralia 5 // PG. T. 31. Col. 708–709 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 23–24); Asceticon (fus.) 45; 50 // PG. T. 31. Col. 1033, 1040 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 213–214, 216–217); Asceticon (brev.) 29. 115. 158–163. 198. 207 // PG. T. 31. Col. 1101–1104, 1161, 1185–1189, 1213, 1220–1221 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 233–234, 258, 269–270, 280–281, 283); Ep. 99, 1; 131; 219; 222 // PG. T. 32. Col. 497. 65–68, 812–813, 817–820 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 602–603, 640–641, 784–785, 788–789).

2607

Basil. Magn. Hom. in Ps. 61, v. 1 // PG. T. 29. Col. 469–472 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 593–594); Hom. 10, 3. 5. 7 // PG. T. 31. Col. 360, 364–365, 369 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 957– 958, 960–961, 963); Moralia 49 // PG. T. 31. Col. 773–776 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 55–56); Asceticon (brev.) 42 // PG. T. 31. Col. 1109 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 236). Ep. 219, 2 // PG. T. 32. Col. 813 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 785).

2608

Basil. Magn. Hom. in Ps. 29, v. 2; 33, v. 2. 5; 45, v. 2 // PG. T. 29. Col. 309, 352–353, 360, 420 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 509–510; 529–530, 533; 569–570); Enarr. in Is. 5, v. 6 // PG. T. 30. Col. 357 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 722); Hom. 5, 6 // PG. T. 31. Col. 252 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 907); Hom. 10, 3. 4 // PG. T. 31. Col. 360, 361–364 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 957–958, 959–960); Moralia 64 // PG. T. 31. Col. 801–804 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 69–70); Asceticon (fus.) 52 // PG. T. 31. Col. 1041 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 217); Asceticon (brev.) 127. 163. 176. 234 // PG. T. 31. Col. 1168, 1188–1189, 1200, 1240 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 261, 270, 274–275, 291); De Spirit. Sanct. 15, 35; 29, 75 // PG. T. 32. Col. 128, 209 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. С. 124–125, 163–164).

2609

Basil. Magn. Asceticon (brev.) 1. 98–99. 158. 163. 184 // PG. T. 31. Col. 1080–1081; 1149–1152, 1185, 1188–1189, 1205 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 224–225, 253–254, 269, 270, 277).

2610

Basil. Magn. Asceticon (brev.) 175–176. 186. 226. 232 // PG. T. 31. Col. 1197–1200, 1205–1208, 1233, 1237 (рус. пер.: Свт. Василий Великий. Творения. Т. 2. С. 274–275, 277–278, 288, 290–291).

Источник:
Василий Великий, святитель (329/30–379).
Творения : В 2 том. / Свт. Василий Великий, архиеп. Кесарии Каппадокийской. - Москва : Сибирская благозвонница, 2008-. (Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе). / Т. 2: Аскетические творения. Письма. - 2009. - 1230 с.
Комментарии для сайта Cackle