Святитель Николай Чудотворец. Том 3: В

Священное Предание хранит множество примеров самоотверженного служения, бескорыстия, образцов праведной жизни и жертвенности. Однако немногие святые удостоились столь глубокого повсеместного почитания, такой искренней любви, каких удостоился великий святитель Николай, Мир Ликийских¹ Чудотворец. Его чтят не только христиане Православного Востока, католики и реформаторы Запада; рассказы о мудром и милостивом «печальнике» за род людской из поколения в поколение передают некоторые народы, исповедующие ислам и буддизм. Даже те, кто сохраняет приверженность языческим верованиям, видят в нём доброго и могущественного покровителя.

В различных христианских традициях есть чтимые и популярные праздники и особые дни памяти святого Николая – 6 декабря² (в православной России его празднуют по старому стилю, поэтому здесь праздник приходится на 19 декабря нового стиля) и 9 (22) мая (день перенесения мощей святого из Мир Ликийских в итальянский город Бари). Помимо этих праздников Православная Церковь вспоминает святителя каждый четверг и на богослужениях в другие дни недели.

Облик Николая Чудотворца запечатлён в бесчисленных произведениях искусства, десятки литературных сочинений повествуют о его великих деяниях. Сотни храмов в разных странах возведены в память о великом Угоднике. Имя

«Николай» (греч. – «победитель народа») стало одним из самых распространённых в мире.

Кем же был избранник народов при жизни и что побудило увидеть в нём высочайший нравственный идеал, «зерцало всех добродетелей», – то, что заметно выделило святителя среди сотен других великих христианских подвижников?

Как повествует житие, святой Николай, епископ малоазийского города Миры, родился в III столетии в Ликии, провинции Византийской (называвшейся тогда ещё Римской) империи, в торговом городе Пагары, о былом богатстве которого доныне свидетельствуют величественные руины. Его родители были христианами и состояли в близком родстве с главой местной общины, архиепископом Николаем, в честь которого они и нарекли своего долгожданного сына. К тому времени миновала нора первого ожесточенного преследования христиан. Однако христианство всё ещё воспринималось одним из запрещенных мессианских учений, которыми изобиловала Римская империя на закате своего существования.

Будущему святителю предстояло прожить очень долгую жизнь, стать свидетелем и участником многих горестных и торжественных событий в истории одной из величайших мировых религий. Достигнув высот учёности в юные годы, святой Николай станет пресвитером, а позднее будет избран епископом главного города Аикии – Миры. Он увидит очередное гонение на христиан при императоре Диоклетиане (годы правления: 284–305), испытает все тяготы тюремного заключения. Но при его жизни «Апостол Византии» император Константин Великий (годы царствования: 306–337) подпишет в 313 г. знаменитый «Миланский эдикт» о легализации христианства, а затем признает его официальной религией своей державы. В 330 г. император положит основание главному городу христианского Востока – Константинополю (Царьграду); городу Элиа Капитолина возвратит его истинное священное имя – Иерусалим, возведет первые христианские храмы. В 325 г. святой Николай в числе 318 епископов «со всего света» примет участие в Первом Вселенском соборе христианской Церкви в Никее, утвердившем важнейшие догматы христианства: о троичности Бога и о Боговоплощении.

Рождество святого Николая. Клеймо иконы «Сет. Николай Чудотворец, с житием». Вторая половина XIII в. Италия, Пиччоли. Церковь Сан Верано, Италия

Святитель Николай был епископом одной небольшой и не особо выдающейся провинции. Он жил много лет спустя апостолов, знавших или видевших Христа, он не стал мучеником наподобие тех, кто жизнью заплатил за веру. Он не был среди тех иерархов Церкви, кто имел мужество возглавлять христиан целых регионов в самое опасное для них время. Однако слава святителя Николая была так велика, что его почитание началось вскоре после кончины. Уже в V в. император Феодосий (408–450) воздвиг в память святого великолепный собор в Мирах. Первая Николаевская церковь в Константинополе появилась при императоре Юстиниане в VI в., позднее в столице Византии было возведено ещё восемь Николаевских храмов. В V–VI вв. было составлено первое жизнеописание, житие Чудотворца. Вероятно, тогда же был учреждён и праздник 6 (19) декабря в память его кончины. В VII столетии этот день уже называли «священным и всепраздненственным», а имя епископа Мир Ликийских и его жизнь прославлялись в проповедях и торжественных гимнах.

Святитель Николай стал одним из первых святых, о которых узнала в ту пору языческая Русь. Вероятно, это произошло ещё в 790–830 годах, когда исторические источники зафиксировали первые известия о крещении русских князей. Около 867 г. один из киевских князей Аскольд принял веру Христову с именем святого Николая и одобрил основание первой христианской митрополии на Руси. Несколько десятилетий спустя равноапостольная княгиня киевская Ольга возвела на могиле убитого язычниками Аскольда-Николая первый русский храм во имя его небесного покровителя. К 988 году, ко времени официального принятия русичами христианства, как государственной религии, императорский логофет (историк и летописец) Симеон Метафраст († ок. 940) написал в Византии новое житие Николая Чудотворца, способствовавшее более широкому распространению его почитания. Впоследствии сочинение ученого византийца неоднократно дополнялось другими духовными писателями. Необходимость таких дополнений объяснялась обнаружением всё новых и новых свидетельств о прижизненных и посмертных чудесах архиерея Христова Николая. « ... Не одна страна, не одна область, но вся поднебесная исполнилась чудес святого Николая, – писал в конце XVII в. российский просветитель, святой Дмитрий Ростовский. – Иди к грекам, и там дивятся им; иди к латинам – и там изумляются, и в Сирии восхваляют их. По всей земле дивятся святителю Николаю. Приди в Русь и увидишь, что нет ни града, ни села, где бы во множестве не было чудес святого Николая».

Поставление в епископы. Клеймо иконы «Свт. Николай Чудотворец, с житием в 12 клеймах» из села Любонm. XIV в. Новгород. Год дарственный Русский музей, Санкт-Петербург

В совершенном исполнении евангельской заповеди .любви, которое мы видим

во всех таинственных деяниях чудотворца, заключена загадка его «вселенского» почитания. Святитель жил, подражая Христу, он видел людей как бы Его глазами, и какая бы беда не постучалась в дом нищего или богатого, праведника или грешника, какая бы напасть ни постигла город, епископ Мир Ликийских всегда оказывался «скорым помощником». Он спешил на помощь к больным, избавлял от нищеты, клеветы и неправедного суда, жертвовал деньги бесприданницам, молился об усмирении морских бурь, умиротворял враждующих, защищал города от голода и вражеских нашествий. Чудеса святителя Николая столь многочисленны, что христианские гимны сравнивают их с «песком морским» и «множеством звёздным».

Однако не всё в житийных текстах и народных преданиях соответствует реальным историческим фактам. Например, историки доказали, что в Ликии было два святителя Николая. Первый – Николай Мирликийский – жил в IV веке, при императоре Константине, а второй – Николай Пинарский – в VI веке и стал архиепископом при императоре Юстиниане I. Более поздние переписчики ошибочно решили, что упоминаемые в разных текстах святитель Николай Пинарский и святитель Николай Великий – это один человек. И события из жизни Николая Пинарского оказались добавленными в житие Николая Мирликийского.

Кроме того, образ святителя, как это часто случается с особо любимыми героями, подвергся сильной мифологизации, так что в народном сознании, в том числе и сегодня, мифологизированный образ Николы Угодника зачастую сопровождается языческими верованиями и обычаями. Так, святитель Николай со временем оказался связанным с празднованием Рождества и Нового года, став прообразом Деда Мороза и Санта-Клауса. Поэтому при знакомстве с событиями жития великого Чудотворца необходимо отделять от истины наивную человеческую жажду чудесного, а также явные сказочные и фольклорные мотивы, граничащие с языческими суевериями.

Житие начинается с рассказа о том, что святой Николай был избранником Божиим ещё до своего рождения. Само появление на свет будущего подвижника было чудом. Его родители долго не имели детей и уже потеряли всякую надежду на эту милость, но чудо свершилось, а за ним последовал ряд других. Новорождённый Николай исцелил мать от болезни, начал соблюдать посты, отказываясь вкушать молоко в постные дни, в среду и пятницу, во время Крещения стоял в купели, никем не поддерживаемый.

Со времен Ветхого Завета существовало поверье, что долгожданный, «вымоленный» у Бога ребенок предназначен для некоей высокой миссии. Таких примеров немало: поздними детьми были святой праотец Исаак, Пресвятая Дева Мария, святой Иоанн Предтеча. Поэтому и невероятные события первых дней жизни будущего подвижника не оставляли сомнения в том, что на свет явился Божий избранник. В православных молитвах святителя стали именовать «очищенным от рождения», а с XIII века чудеса первых дней жизни святого заняли своё место в иконописи. На русских иконах XVI столетия в сцены рождества Николы Угодника стали изредка включать образ агнца (символ Спасителя Христа), присутствующего при его появлении на свет или благословляющую руку Господа. В XVI веке в Великом Новгороде 29 июля был даже установлен особый праздник в честь рождения Николая Чудотворца, который каждый новгородец «праздновах светло и торжественно».

Рождество свт. Николая и чудо во время Крещения. Клеймо иконы «Никола Зарайский», с житием в 16 клеймах из села Озерево. Начало XII в. Новгород. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Никейское чудо. Фрагмент иконы «Свт. Николай, с житием». Конец ХV – начало XVI в. Вологда. Гоcударственный Русский музей, Санкт-Петербург

О богоизбранности святителя должны были свидетельствовать и приведенные в его житиях чудеса, как бы повторяющие события земной жизни Спасителя. Так, подобно Христу, святой Николай не только исцелял, но и воскрешал погибших. Как Сын Божий на торжестве брака в Кане Галилейской, Николай Чудотворец наполнил опустевшие в доме сосуды вином по молитве благочестивого константинопольца Феофана. Иисус Христос ходил по морю, как по суше, такое же чудо неоднократно являл и святитель Николай.

В видениях святого неоднократно посещали Господь и Богородица. Впервые Спаситель призвал его, когда в городе Миры возникла необходимость избрания нового архиепископа.

Однажды во время молитвы в Сионском монастыре святитель Николай услышал голос, повелевающий ему покинуть обитель и отправиться в Миры. Повинуясь Божьей воле, святой пришел в чужой ему город и стал там жить как нищий странник, посещая все церковные службы. В то время в городе скончался архиепископ Иоанн. Выбор его преемника оказался очень сложен. После долгих молитв старейший из епископов получил откровение, что новым владыкой Мир следует выбрать того, кто раньше всех придет в храм на богослужение. Было открыто и имя избранника – Николай. Божья воля свершилась. Праведник не искал власти, но не осмелился ослушаться Господа: накануне ему явились в видении Богородица, возложившая на его плечи омофор, и Иисус Христос, вручивший Евангелие, оправленное в золото и жемчуг.

В 325 году, на Первом Вселенском соборе, проходившем в Никее, святитель был лишён этих священных знаков епископского достоинства. Существует даже предание, что, возмущенный выступлением еретика Ария, который доказывал, что Иисус Христос был простым человеком, святитель ударил его по щеке. Житие рассказывает, что в наказание святого лишили сана и заключили в темницу. Тогда святителя вновь посетили Господь и Его Пречистая Матерь и вернули некогда вручённые Ими Евангелие и омофор³.

Впрочем, предание это возникло сравнительно поздно и серьезными историками и богословами расценивается как «несостоятельное и легендарное, несообразное с личным характером святителя и не находящее себе ни малейшей опоры в живом голосе Церкви – её Песенном творчестве» (профессор догматического богословия Санкт-Петербургской духовной академии протоиерей Ливерий Воронов). Никогда изображение этого чуда не включалось и в житийные иконописные циклы.

Однако то, что омофор и Евангелие были возложены на святителя Христом и Богородицей, определило, безусловно, особое место Николая Чудотворца в иерархии святых. Согласно некоторым греческим текстам XI в., святой Николай занимал первое место после Богородицы. В памятниках же византийского и русского искусства святитель мог не только изображаться рядом со Спасителем и Божией Матерью, но даже иногда заменять Их образы. В так называемом «ином житии» святого (в основе которого лежит житие святого Николая Пинарского, к которому прибавлены посмертные чудеса Николая Мирликийского) повествуется о том, как однажды Николай Чудотворец явился во сне благочестивому византийцу Феофану и повелел заказать у иконописца Аггея три образа: Спаса, Богоматери и свой. Феофан исполнил волю святого и по случаю завершения работ устроил торжественную трапезу и пригласил патриарха. Патриарх одобрил первые два образа, а в отношении иконы святого Николая высказался крайне резко. Не подобает, мол, писать епископа на такой большой иконе, поскольку он был сыном простых смертных людей. Однако на другой день патриарх был спасён святителем Николаем от потопления и раскаялся в том, что отрицал его особую святость. Вернувшись в Константинополь, он принёс покаяние перед отвергнутой ранее иконой праведника и на другой день заложил в честь него каменный храм.

Иконописец Аггей пишет иконы. Фрагмент клейма иконы Семёна Холмогорца «Никола Зарайский», с житием в 34 клеймах. 1685 г. Ярославль. Ярославский художественный музей

Чудо о трёх девицах. Клеймо иконы «Свт. Николай, с житием в 16 клеймах». XVI в. Центральный музей древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублёва, Москва

«Чудо о трех иконах» было известно на Руси с XII века и даже переписывалось отдельно от жития святого. Оно могло повлиять на русский обычай помещать в красный угол горниц всего три образа: Спасителя, Богородицы и святителя Николая. О существовании такой традиции в XVI–XVII вв. сохранились свидетельства иностранцев, посещавших Русь и интересовавшихся русским религиозным бытом. Упоминают об этом и южно русские колядки, народные песни, исполняемые на Рождество, воспевающие образ чудесного храма с тремя дверями: одними Господь входит, другими Пресвятая Богородица, третьими – святой Николай. В «народном благочестии», которое нередко может противоречить христианскому учению, можно даже встретить курьёзную «интерпретацию» основного христианского догмата о триединстве Бога. Согласно ему Святая Троица – это не Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой, а Иисус Христос, Богородица и Никола Угодник.

В Западной Европе, а позже и в России, самую большую известность обрело «Чудо о трех девицах», включенное в самые ранние житийные тексты о святом. Отец трёх девушек впал в крайнюю нищету и в отчаянии собирался подтолкнуть их на блуд. Узнав об этом, святитель тайно подбросил через окно три мешочка с золотом – приданое девушкам. Горожанин выдал дочерей замуж, и семья была спасена от бесчестья. Этот незамысловатый сюжет положил начало многим, ставшим для нас теперь привычными, традициям, в частности, распространению в России и Западной Европе обычаев благотворительности.

Русские люди встарь почитали совершение благочестивых дел лучшим препровождением праздничных и воскресных дней. Они жертвовали средства на монастыри и храмы, основывали и содержали богадельни для престарелых, больницы для покалеченных, приюты для сирот, привечали странников. Зачастую богоугодные учреждения устраивались именно при храмах святителя Николая. Известно, например, что в древнем Киеве существовала церковь Николы Доброго, при которой был странноприимный дом. В XVI–XVII вв. русские цари учреждали в церковные праздники трапезы для нищих в собственных хоромах, кормили их из собственных рук; посещали богадельни и тюрьмы, раздавали деньги их обитателям. В ежедневные обязанности русских цариц входило подавать милостыню неимущим. Высоко ценили правители и щедрость своих подданных. Известны случаи, когда за подобные благочестивые поступки русские государи повышали благотворителей в чинах, как за государственную службу.

Свт. Николай Чудотворец спасает корабль во время бури. Клеймо иконы «Никола Зарайский», с житием в 14 клеймах. XVI в. Псковский объединённый музей-заповедник

С чудом о трех девицах-бесприданницах, где святой Николай выступал как тайный благодетель, связан возникший в Европе радостный обычай дарить подарки на Рождество. Сцены с изображением святителя Николая, дарящего девицам три золотых яблока на Евангелии, были очень популярны у западных художников. Поначалу появилась традиция втайне подкладывать детям подарки от святого Николая в день его памяти 6 декабря. Тогда это были просто яблоки и сладкие булочки. В XVI–XVII веках, во время широкого распространения реформаторских учений, требовавших ограничения почитания святых, вручение даров было перенесено на 24 декабря – день, предшествующий Рождеству Христову. Дарителем стали называть младенца Иисуса. После кризиса Реформации вновь вспомнили о святителе Николае как о покровителе детей, но традиция уже прочно связала подарки с рождественскими днями. Постепенно образ щедрого старца отошёл от своего реального прототипа и в разных странах в XIX–XX вв. возникли мифические персонажи: Отец Рождества, Дед Мороз. Лишь в Голландии до сегодняшнего дня в канун зимних праздников детям является святой Николай, именуемый там Синтер Клаас. В конце XVIII в. этот обычай перешел в Северную Америку, где голландское имя претерпело модификацию, и щедрого старца стали именовать Санта-Клаусом. Решающий вклад в «модернизацию» Санта-Клауса, в результате которого он приобрёл вид белобородого толстячка в красном полушубке, штанишках, сапожках и шапке с белой оторочкой, каким его знают сегодня миллионы, внесла в начале XX века компания «Кока-кола», движимая исключительно рекламно-коммерческими целями.

«Никола Зарайский», с житием в 16 клеймах. XVI в. Центральный музей древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублёва, Москва

Спасение трёх купцов во время бури. Миниатюра. XVI в. Служба и житие сет. Николая Чудотворца. Российская государственная библиотека

Особое значение и в России, и в Европе имело почитание святителя Николая как покровителя мореплавателей. В эпоху, когда по морю на большие расстояния плавали не только рыбаки и путешественники, но также купцы и политики, когда большая часть важнейших товаров перевозилась в основном морским путем, святой-защитник от морской стихии неизбежно должен был иметь особый статус. В житии святителя говорится о нескольких «морских» чудесах. Ранние чудеса, рассказывающие о паломничестве в Иерусалим, были заимствованы из жития святого Николая Пинарского. Истории, связанные с паломничеством святого, повествуют о том, как он усмирил молитвой разбушевавшееся море и воскресил сорвавшегося с мачты корабельщика. На обратном пути из Палестины святитель оказался жертвой обмана: моряки, взявшиеся доставить его на родину, направили корабль совсем в другую сторону. В этом случае святой Чудотворец, напротив, сумел молитвой вызвать штормовой ветер, который вынес судно прямо к берегам Ликии.

Житие приводит также посмертные явления святителя Николая, в которых он предстаёт как усмиритель водной стихии, помощник моряков и рыбаков. Самыми известными стали две истории. Одна повествует о том, как святитель вытащил из воды благочестивого константинопольца Димитрия, воззвавшего к святителю буквально со дна морского, и перенёс его мокрого домой в запертую комнату. В другом случае святой Николай, облачённый в белую ризу, явился инокам, попавшим на лодке в шторм. Шествуя по водам, он мгновенно привёл лодку к цели. Святой не только прославлялся как «заступниче по земли путешествующим и по морю плавающим», но и сравнивался с морским владыкой («Явился еси кормитель⁴, в пучине морстей сущым изрядный правитель»), а его чудотворения уподоблялись морю («неисчерпаемое море чудес» совершил еси). Примечательно, что в древнерусских рукописях службы святому Николаю слово «мирскыи» (мйрский) иногда заменялось словом «морьскыи» (морской). Такое же название получил и целый ряд Никольских храмов на Руси. Образ святителя же, часто изображавшегося на миниатюрных паломнических иконках, так и именовался – «Никола-водник».

Церковь Сан Николо на острове Лидо. XII в. Венеция, Италия

Вид на колокольню и Николо-Богоявленский Морской собор. 1753–1762 гг. С. И. Чевакинский

Явление Николая Чудотворца царю Константину во сне. Клеймо иконы «Никола Зарайский», с житием в 16 клеймах из села Озерево. Начало XIV в. Новгород Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Видимо, первыми, кто назвал Николая Мир Ликийских чудотворца покровителем странствующих по морю, были греческие моряки. Затем почитание святителя распространилось среди корабельщиков всех стран. Особенно чтили его в крупных портовых городах, при которых возводили Никольские церкви и монастыри. Именем чудотворца нередко нарекали морские и речные гавани. Стоящая на островах Венеция, могущественный город-государство, считала святителя своим вторым покровителем после святого апостола Марка. На острове Лидо, защищающем венецианский залив от ветров и наводнений, в Средние века была возведена церковь Сан-Николо. Святого Николая, находившегося при вратах города, воспринимали как стража. Корабли, выходившие из Венеции и прибывавшие в неё, всегда останавливались у этого храма, чтобы помолиться об удачном плавании или поблагодарить святителя за благополучное возвращение. Существует даже версия, что гордость Венеции, её знаменитый собор Святого Марка, после реконструкции в 1097 г. хотели посвятить не святому Марку, а святителю Николаю.

Среди русских городов особо истовое почитание Николай Чудотворец имел в Новгородской республике, которая вела международную торговлю в северных морях. С XIII в. Великий Новгород входил в крупнейшее торгово-экономическое объединение средневековой Европы – «Союз ганзейских городов». Таким обилием церковных престолов, освященных в честь покровителя мореплавателей, мог похвалиться не каждый город. Образ святителя Николая нашел отражение и в народных полусказочных былинах. Одна из них повествует о новгородском госте (купце) и мореплавателе Садко. В ней рассказывается о том, что, оказавшись в плену у морского царя, Садко смог освободиться только благодаря советам святого Николы.

Свое значение основного русского порта, связывавшего государство с Западной Европой, Новгород сохранял долгое время, но в середине XVI в. английские мореплаватели открыли новый морской путь в Россию через Белое море. На берегу левого рукава Северной Двины, куда изначально входили иностранные суда, возвели небольшой монастырь, освящённый в память Мир Ликийских святителя, да и сама гавань получила имя святого Николая. Она являлась важнейшим опорным пунктом мореплавания вплоть до основания Архангельска в 1584 г. В XVII в. голландский моряк Ян Стрейс, бывавший в домах русских корабелов, поражаясь скромности их быта, писал в своём дневнике: «Они совсем не стараются украсить свои стены, как это делают голландцы, у них только одна или несколько картин, писанных красками, чаще всего святой Николай». Об этом говорит и русская поговорка: «Нет икон – как Никол». Отважные русские поморы, бороздившие воды Белого моря, нередко украшали форштевни⁵ своих кораблей деревянным изваянием святителя. Никольских церквей на Русском Севере было столько, что возникла популярная поговорка: «От Холмогор до Колы – тридцать три Николы».

Спасение Димитрия со дна морского. Клеймо иконы «Свт. Николай, с житием» Конец XV – начало XVI в. Вологда. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Николе-воднику молились не только древние мореплаватели, эти традиции продолжали жить и в эпохи Нового и Новейшего времени. В столице Российской империи Санкт-Петербурге, который с первых лет своего существования стал крупнейшим портом России, имелся Корабельный, или Морской, двор, рядом с которым селились служащие Адмиралтейства. В 1753–1760 годах на территории этого двора на месте прежней деревянной церкви был возведен величественный Николо-Богоявленский Морской собор. Сюда была перенесена из старого храма и чудотворная икона святителя Николая середины XVII в., подаренная греческими моряками.

Храмовым праздником Николо-Богоявленского собора, наряду с традиционными церковными, стал день великой победы российского флота над турецким при Чесме. В начале XX в. рядом с собором был возведен памятник героям экипажа броненосца «Император Александр III», погибшим в 1905 г. Тогда же на южной стене храма были установлены две мраморные доски, посвященные памяти моряков, павших в русско-японскую войну 1904–1905 гг. Эта традиция была продолжена и в наше время. В 1989 г. в соборе появилась памятная доска в честь сорока двух моряков-подводников, погибших у берегов Норвегии. Нередко рядом с такими соборами устанавливаются якоря как символ мореплавания и знак христианского спасения.

Особого почитания удостоился Николай Угодник и за свои чудеса, связанные с праведным судом. Житие рассказывает о святителе как о защитнике несправедливо обиженных, спасителе оклеветанных людей от незаслуженного наказания. Об этом повествует «деяние о стратилатах». В правление святого равноапостольного Константина провинция Фригия подняла мятеж против засилья византийцев. Императорское войско, направленное для восстановления порядка, из-за непогоды вынуждено было задержаться в Ликии. Во время этой стоянки воины не только покупали необходимое у местных жителей, но зачастую пытались брать без оплаты. Между ликийцами и солдатами возникли ожесточенные раздоры. Святой Николай вынужден был покинуть Миры и отправиться к войску для разрешения конфликтов. Воеводы, по-гречески «стратилаты», Непотиан, Урс и Ерпилион, наказав провинившихся, прекратили волнения и удостоились благословения святителя. В отсутствие епископа подкупленный правитель Мир Ликийских Евстафий приговорил к смерти трёх ни в чём не повинных мужей. Узнав об этом, святитель Николай поспешил домой. В иконописи обычно изображается, как появляющийся из-за гор святителъ вырывает меч из рук палача. Но в древней хронике сообщается, что святой Николай боялся не успеть прийти на помощь и стратилатами были посланы вперед солдаты, которые задержали казнь. Вскоре после этого случая святителю пришлось выступить в защиту и самих воевод. Почести, воздаваемые им за усмирение бунта во Фригии, стали вызвать зависть. Трех стратилатов опорочили, обвинив в заговоре против самого императора. Воины были заключены в темницу, и им грозила смерть. Тогда они вспомнили Мирликийского епископа, и в ту же ночь он явился во сне к императору и оправдал невиновных.

Одним из посмертных чудес стало спасение некоего отрока в Константинополе. Мальчик был обвинен своим господином Епифанием в присвоении денег, жестоко избит и закован в кандалы. Произошло это накануне дня святого Николая, поэтому именно к нему несчастный отрок и обратился с молитвой. В ту же ночь чудотворец явился обоим в сонном видении, сначала мальчику, чтобы утешить его, затем Епифанию, которому указал, что тот сам по оплошности положил золото на другое место и несправедливо обвинил слугу.

Святитель не только спасал, но и наказывал за нарушение обетов. К домонгольской эпохе относится чудо, случившееся в Киеве. Некий половецкий пленник поклялся перед иконой святого Николы, что привезет из диких степей своему господину Добрыку за себя богатый выкуп, и обманул. Ответ ему пришлось держать перед самим святителем. Дважды в видениях праведник напоминал о долге, а на третий раз поразил половца мучительным недугом. Тот не смог избавиться от него, пока не привёз обещанное.

Подобные чудеса Николая Угодника положили на Руси начало ряду обычаев в судопроизводстве. В 1113 г. князем Мстиславом Владимировичем, в память явления ему иконы святого Николая, в Великом Новгороде был возведен Никольский храм на Ярославовом дворище. Вскоре сложилась традиция заключать в этой церкви провинившихся для испытания совести, приносить клятвы при судебных тяжбах. Иногда в храме находили прибежище осуждённые и преследуемые новгородским вече. Подобные обычаи существовали и в других городах. В красивейшей московской церкви «Никола Большой Крест», построенной в конце XVII в., был помещен особый крест для целования, к которому приводили людей для принесения клятв.

Часто враждовавшие между собой русские князья, заключая мирные договоры, призывали в свидетели святого Николая. Так, в клятвенных грамотах великого московского князя Василия II Тёмного, данных князьям Ивану Можайскому и Дмитрию Шемяке в 1447 г., Мир Ликийских чудотворец упомянут как поручник сразу после имён Господа Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы. Одним из главных свидетелей он выступал и в документах монастырей, определявших уровень взимаемого налога с крестьян. Нередко ту же роль поручителя в спорных политических делах исполняли и чудотворные иконы святителя Николая. Например, князь Василий II Тёмный, заключая нерушимый договор о мире с татарским ханом Уду Махметом, призвал себе в свидетели икону Николая Гостунского. Когда же московский князь нарушил договор, татарин обратился с жалобой на него прямо к образу святителя Николая, как к живому: «Человек святой и праведный, ты был порукою и свидетелем нашего договора; видишь мою правду и неправду московского князя! Он первый напал на меня! Будь же мне заступником и помощником»! И святитель Николай не поступился правдой: мусульманский хан пошёл с небольшим войском против могучего православного князя и вопреки всем ожиданиям одержал победу.

Свт. Николай Чудотворец, с житием. XIII в. Византия. Монастырь Св. Екатерины, Синай, Египет

Дошедшие до нас исторические и житийные предания подчёркивают справедливость суда и милосердие святителя по отношению к самым разным людям, невзирая на их вероисповедание. Однако с врагами христианства и всего рода человеческого чудотворец проявлял себя как жесткий и непримиримый воин Христов. Не случайно именно с его именем житие связало легенду о пощечине еретику Арию. В том же житии рассказывается, что в правление святого равноапостольного Константина святой праведник возглавил в своей провинции разрушение капищ язычников, в том числе и особо чтимого ими храма Артемиды. В наше время, под влиянием многочисленных переложений мифов Древней Греции для детей, мало кто помнит, что античные языческие культы включали в себя и человеческие жертвоприношения. Одним из самых кровавых в этом смысле был культ богини Артемиды. Археологи находят останки человеческих жертв на её удалённых от столичных городов капищах даже в культурных слоях IX в. нашей эры. На иконах святитель Николай часто предстаёт также изгоняющим бесов из деревьев и колодцев.

Страница рукописи Служба и житие св. Николая Чудотворца. XVI в. Российская государственная библиотека

«Великим благочестия столпом», «твердым Православия укреплением» именует

его Церковь. «Назовем ли тебя архитектоном? – Не погрешим. Ибо орудием слова своего ты разрушил идольские жертвенники – гнездилища демонов, воздвиг церкви Христу, устроил святые храмы в честь мучеников, – обращается в Похвальном слове к Чудотворцу один из величайших подвижников Церкви VIII в. священномученик Андрей Критский, – ...Назовём тебя воином? – Название будет справедливо: ибо сражаясь с невидимыми силамиу ты, как некий военачальник, приял всеоружие духовное: препоясал чресла твои истиной, облекся в броню праведника...»

Разрушение храма Артемидина. Клеимо иконы Семёна Холмогорца «Никола Зарайский», с житием в 34 клеймах. 1685 г. Ярославль. Ярославский художественный музей

Конечно, враги христианства не молчали. При жизни святой Николай не раз страдал за веру. Исследование мощей святого, проведённое в XX веке, показало, что он много лет находился в заключении. После его кончины в странах, где святитель был особо почитаем, поборники язычества не раз стремились связать его образ со злыми духами. Так, в мифологии славянского племени кашубов имя Николай было присвоено лесному божеству, задававшему загадки заблудившимся в чащобах путникам. Если несчастные угадывали ответ, то дух указывал им дорогу, ошибавшиеся же отдавали душу нечисти. Восточнославянские легенды также повествуют о Николе Дуплянском, обитавшем в дупле лесного дерева. Одни предания приписывают ему поступки лешего, другие – откровенно бесовские, с соответствующими внешними атрибутами: хромотой и слепотой на один глаз. Поздняя восточнославянская демонология, видимо, приметив на иконах святого вьющиеся волосы, не замедлила распространить обычай завивания «бородки» Николы («Николина бородка», «бородка Микуле»). Тем самым образ святого оказался связан с языческим «скотьим богом» Велесом, культ которого включал тот самый обряд завивания бороды. Начиная со Средневековья и вплоть до сих пор западноевропейская традиция даже любимца детей Деда Мороза (Санта-Клауса) сопровождает демонической свитой.

Николай Чудотворец разрушает языческое капище. Фреска монастыря Высокие Лечаны в Косово. XIV в. Сербия, Балканы

Свою многовековую историю имеет традиция почитания мощей великого святого.

Святитель Николай, дожив до почтенных седин, мирно скончался и был торжественно погребён в соборном храме Мир Ликийских. Его тело долго оставалось нетленным и сохраняло ту особую чудотворную силу, которая была дарована ему при жизни, источало благоухающее миро (особую ароматную жидкость, масляную на ощупь).

Традиция почитания священных останков очень древняя. Её истоки восходят к свидетельствам Ветхого Завета: «У праведных и тело причастно благодати Духа Божия, ибо Бог создал человека для нетления» (Прем.2:23). Великий святой отец Церкви преподобный Иоанн Дамаскин связывал традицию почитания христианами мощей с Боговоплощением: «С тех пор как Божество, как некоторое животворящее и спасительное лекарство, соединилось с нашим естеством, наше естество прославлено и превращено в нетленное. Поэтому смерть святых празднуется, и храмы им воздвигаются, и изображения начертываются». В эпоху преследования первых христиан почитание мощей приобрело чрезвычайно важное значение. «Неоценимым сокровищем», «обителями благодати» называли не только нетленные тела подвижников, но и отдельные их частицы. Последователи веры Христовой, рискуя жизнью, собирали по крупицам останки святых, сожженных язычниками, выплачивая за них огромные деньги. Указами Пятого собора карфагенских епископов от 255 г., закрепленными актом папы римского Феликса от 269 г., был установлен обычай строить храмы на месте погребения или страдания («на крови») мучеников, совершать таинство Евхаристии только на их мощах, располагая их в алтаре под престолом. С этого же времени частицы подвижников начали вкладывать в напрестольные и запрестольные кресты, а позже – в иконы. Считалось крайне важным иметь в родном городе мощи разных святых, которые становились покровителями города и гордостью страны.

Перенесение мощей свт. Николая. Клеймо иконы «Свт. Николай, с житием». Конец XV – начало XVI в. Вологда. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Место погребения великого чудотворца привлекало в Миры Ликийские множество паломников. Византийские императоры неоднократно предпринимали безуспешные попытки перевезти мощи святителя в Константинополь. Но только через семь веков, когда Миры были разорены турками-османами, мощи святого Николая покинули родной город.

Вывезти святыню из опустевшей столицы Ликии хотели многие. Но особое упорство проявили два итальянских города – Бари, провинции Апулия, и Венеция. Оба города хотели завладеть мощами святого Николая как покровителя мореплавателей. В это время у латинян шла настоящая охота за святынями. Считалось, что мощи будут спасать, даже если добыты пиратским способом.

Первыми прибыли в Миры барийцы. Барийский отряд в храме святого Николая встретили всего четыре монаха. Один из монахов под угрозами пыток показал место, где под полом, украшенным мозаикой, почивали мощи святого. Барийцы разбили мозаику ломом, один из моряков спустился в гробницу и встал прямо на благоухающие миром святые останки. Поврежденные мощи по частям уложили в священнические одежды и спешно перенесли на корабль, опасаясь преследования ликийцев. 9 мая 1087 г. мощи святителя, были доставлены из гавани Святого Георгия в Бари. Этот день вошел как второй праздник святителя в календари всех христианских Церквей, за иск,мочением Элладской Поместной Церкви (Русская Церковь празднует его 22 мая по новому стилю). В календаре греческих церквей такого праздника нет, потому что для них это скорее воспоминание об утрате мощей святого угодника. Оставшиеся части мощей через год забрали венецианцы, дополнив недостающие фрагменты тела останками из других могил. Это было доказано в 1992 г. итальянским антропологом Луиджи Мартино.

Конечно, действия барийцев и венецианцев трудно назвать благочестивыми. Но в свете будущих событий, связанных с уничтожением христианских памятников турецкими завоевателями, всё происшедшее было, конечно, Промыслом Божиим. Похищение мощей сохранило бесценную для христиан святыню.

В 1087–1089 годах в Бари была возведена церковь во имя святителя Николая.

Церемонию перенесения в нее святых останков совершал приехавший из Рима папа Урбан II. Поначалу мощи поместили в алтаре, но вскоре чудотворец явился некоему монаху и попросил поместить их под престолом. Вол\я Угодника была исполнена. Для этого была освящена нижняя церковь, где и ныне покоятся мощи святителя. «Под тем вышеописанным алтарем лежат в земле низко мощи чудотворные великого иерарха Николы, покрыты единым каменеем мраморным. На том камене зделано едино окно малое, круглое; и когда кто хощет видеть ево святые чудотворные мощи, тот повинен войтитъ под престол в окно, на то устроенное, и смотреть вниз, в то вышепомяненное малое круглое окно», – писал в конце XVII в. наш соотечественник стольник Петр Андреевич Толстой, отправленный императором Петром I за рубеж, осваивать заморские науки.

Во время устроения нижней церкви произошло чудо. В её интерьере необходимо было установить несколько мраморных столпов. В таких случаях они, как правило, не изготавливались специально, а брались из разрушенных языческих храмов. Почти все столпы были доставлены, но не хватало последнего, двадцать шестого. Вскоре недостающую колонну обнаружили плавающей, «как сухое дерево», в море близ города. Установленный в церкви, этот столп стал являть целебную силу, особенно часто он помогал страдающим головной болью. Барийцы огородили его железной решеткой таким образом, чтобы паломники могли только кончиками пальцев касаться его поверхности и ощущать исходящее от него тепло. В XVII в. священники церкви рассказывали путешественникам, что этот столп некогда стоял «при мощах святого Николы» в городе Миры, а по перенесении их приплыл за ним следом по морю в Бари.

Базилика свт. Николая. 1089 г. Бари, Италия

Немногие храмы на Западе пользовались таким благоговейным почитанием, как прибежище святителя Николая в Бари. Папа Урбан II сразу даровал ему статус «папской церкви», то есть подчинённой непосредственно папскому престолу. Священники храма почетно именовались «стражами» гроба святого Николая. Герцоги Апулеи принимали на себя звание его защитников.

Католики в отличие от православных избегали делить мощи, тем не менее, бывали исключения. Так, часть останков Николая Чудотворца была перенесена из Бари в собор Святого Петра в Риме ещё папой Урбаном II. Из Венеции святые останки дарились как ценные реликвии в храмы, а также правителям разных стран для решения важных политических проблем. Именно таким образом одна из частичек священных мощей святого Николая оказалась в Московском царстве. «Весною 1597 года приехал в Москву знатный посол императорский Авраам, бургграф донавский, привёз царю в числе прочих подарков: мощи чудотворца Николая, окованные золотом и серебром, с каменьем» (С. М. Соловьев. История России с древнейших времен). Посол императора Священной Римской империи пытался задобрить царя Бориса Годунова, чтобы тот защитил от крымского хана его владения в Венгрии.

В христианском мире почитались не только сами мощи святого Николая, но и миро, которое они постоянно источали и до сих пор продолжают источать. С древности благоухающую жидкость собирали в «скляницы» и хранили на престоле в храме. Миро от «гроба святого Николая» раздавали паломникам, а при необходимости использовали в качестве «дипломатических подарков». Так, русский царь Алексей Михайлович получил в дар миро из гробницы святого Угодника для достижения примирения между Россией и Польшей.

В настоящее время в целом ряде русских монастырей и храмов находятся частицы драгоценных останков святого Николая Чудотворца. Это московские церкви Архангела Михаила в Тропареве, Спаса Нерукотворного Образа на Сетуни и Вознесения Господня на Гороховом поле. Фрагменты мощей святителя Николая имеются в Московском Свято Даниловом монастыре и Николо-Угрешской обители. Две частицы хранятся в Николо-Богоявленском Морском соборе Санкт-Петербурга. Одна из них была поднесена храму последней русской императрицей Александрой Федоровной, другая (из Бари) дарована митрополитом Гор Ливанских Илией Карамамом к двухсотлетнему юбилею собора.

За шестнадцать столетий широкого почитания святителя Николая христианский мир создал целый ряд самых разных его образов: поясных, в полный рост, гронных, оплечных, оглавных. На Руси иконы святителя писали так часто и так хорошо знали его облик, что в иконописных подлинниках (руководствах для работы иконописца) в описании некоторых святых указывали: «Власы и брада, аки Николина», «сед, аки Никола». Но откуда русичи знали, как выглядел милостивый заступник?

Свт. Николай. Фреска храма Святого Георгия в Старой Ладоге. XII в. Староладожский музей-заповедник

Иконография христианского искусства всегда основана на исторических свидетельствах и стремится к достоверности и конкретности. Для воплощения каждого образа, каждого чина святых выработана своя художественная система, позволяющая безошибочно определить личность изображенного и его принадлежность к определенной ступени духовной иерархии. В соответствии с этой традицией иконы⁶ святителя Николая сохраняют как его «портретные» черты, так и знаки, присущие всему святительскому чину – то есть чину святых, прославленных Церковью в сане епископа – это характер облачений, позы, жесты.

Однако иконописная «достоверность» – особого рода. Икона – не портрет. Она являет нам неземной облик человека, а духовно преображенный. Человеческий взгляд несовершенен, он искажает истину, за внешней формой не различает внутреннего смысла. А икона показывает именно внутреннюю красоту, образ Божий в человеке. В дошедших до нас из глубокой старины описаниях внешности Николая Чудотворца авторов менее всего интересует красота и индивидуальные особенности его лица. Они стремятся показать внутренний свет, который излучал лик святого подвижника, его благодатное воздействие на окружающих людей. «Дошедшее до нас древнее предание, – писал в 912 г. греческий историк Симеон Метафраст, – представляет Николая старцем с ангельским ликому исполненным святости и благодати Божией, – И ниже добавляет следующее: – Если кто его встречая, едва взглянув па святого> становился лучше> и всякий, чья душа была отягощена каким-нибудь страданием или печалью, при одном взгляде на него обретая утешение. От него исходило некое пресветлое сияние, и лик его сверкая более Моисеева...»⁷

После выхода в мир труда Симеона Метафраста изографы по-разному пытались изобразить свет лика великого праведника: не только в виде традиционного нимба, но и в виде лучиков, исходящих от его головы (миниатюры Греческого месяцеслова (начало X в.) и Базилианского (около 980 г.). Последний приём, правда, не получил распространения в православной живописи, но стал популярным в католической.

Древнейшие изображения Николая Угодника не сохранились, хотя таковыми признавался целый ряд икон, например, знаменитый образ, подаренный сербским правителем Урошем в 1319 г. храму святого Николая в Бари. Тем не менее, дошедшие до нас, начиная с VIII в., изображения, фиксируют одни и те же, пусть формальные, признаки внешности: высокий лоб мыслителя, правильные черты лица, вьющиеся волосы, округлая борода, большие выразительные глаза. Подтверждением того, что в основе всех этих изображений лежат достоверные портреты святого Николая, прижизненные или написанные вскоре после смерти, служат реконструкции его облика по останкам в городе Бари, выполненные зарубежными антропологами в 1953 и 2005 гг.

Свт. Николай Чудотворец. Фрагмент иконы из монастыря Хиландар. XIV в. Византия. Афон, Греция

Позы, жесты, облачения святителя на его иконах также имеют историческую основу и отражают древнюю литургическую практику. Литургия – это Таинство, установленное Господом на Тайной вечере в ночь перед Крестными страданиями. В древности Литургию полагалось совершать только епископу, лишь в крайнем случае – кому-либо из священников. Во времена, когда святитель Николай был епископом Мир Ликийских, существовал лишь текст литургии Святого апостола Иакова, епископа Иерусалимского, но повсеместного распространения он не имел. Чаще всего устав богослужения передавался из уст в уста от старшего священника его преемнику. Это неизбежно приводило к разночтениям, к увеличению числа молитв, включаемых в чин разными церквами. Окончательную форму литургия обрела только в трудах святителей Василия Великого (329–379), Иоанна Златоуста (347–407) и Григория Двоеслова (540–604), то есть уже после блаженной кончины Николая Угодника. Но известно, что совершение главной православной службы составляло важную часть его общественного служения и самой жизни. Святителя Николая даже называют защитником Литургии, и в старину его нередко изображали вместе с её создателями, хотя его сочинения до нас не дошли. Сохранились только сведения о том, что в риторских школах Византии V–VII вв. среди учебников использовались сборники подготовительных упражнений Николая из Мир. Учёность четырёх великих мужей (Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова и Николая Чудотворца) многие века служила образцом. Даже в начале XVII в. об этом вспоминали и в России, и на Западе: «Почему не ввести наук, какие были при святом Иоанне Златоусте, Василии, Николае и других святых, которые были учёными, учили и учиться велели?». Святители Иоанн Златоуст и Василий Великий иногда изображались на Царских вратах, ведущих в алтарь, которые символически изображают двери Рая. Николай Чудотворец нередко изображался вместе с создателями православной Литургии, вероятно, по причине существовавшего в народе верования, что Никола наряду с апостолом Петром является привратником в Раю. Эти представления отразились и в погребальных обрядах: например, умершему вкладывали в руки грамоту, обращенную обычно к апостолу Петру, но иногда – к святителю Николаю.

Четыре святителя. Портативная икона в обрамлении изображений Деисуса и святых. Начало XVI в. Византия. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

Свт. Николай Чудотворец. Конец X в. Монастырь Св. Екатерины, Синай, Египет

Свт. Николай Чудотворец. Конец X в. Монастырь Св. Екатерины, Синай, Египет

На православных иконах великого Чудотворца чаще всего встречаются два типа жестов, заимствованных из духовной практики. В первом варианте руки святого изображались на уровне груди. На левой, покрытой платом или омофором, святитель держит Священное Писание; правая рука – свободна. Сложение пальцев правой руки имеет своё, в зависимости от символического контекста всего образа, значение. Иногда персты изображались выпрямленными и слегка касающимися Евангелия, как бы указывающими на него. Однако чаще всего пальцы изображались следующим образом: большой, безымянный и мизинец были соединены, а указательный и средний выпрямлены. Примерно с XV в. и до наших дней данный жест трактуется только как двуперстное благословение. Однако в VIII–XIV вв. он не всегда воспринимался как благословение. В более древней символике это перстосложение являлось также знаком процесса речи, проповеди. Другой, очень сходный принцип сложения перстов, но с выпрямленным мизинцем, означал начало речи. Эти жесты пришли в христианскую иконографию из практики ораторского искусства греко-римского мира. Ораторы, обращаясь к публике, чтобы привлечь внимание, активно использовали жестикуляцию, которая была не эмоционально-хаотичной, а символически значимой и легко понимаемой всеми присутствующими. Этот способ при помощи знаков-жестов указывать тот или иной момент публичного выступления широко использовался также портретистами Античного мира.

Как видно, на древних иконах жест святого неоднозначен. Святой Николай представлен не только благословляющим, но и проповедующим. Этот факт изредка отмечается и учёными XIX в., и современными авторами. Правой рукой святитель призывает нас к вниманию, а в левой держит Евангелие – символ Христова учения, которому он следует и наставляет следовать других.

Подтверждением такого понимания служит и взгляд святителя на иконах XI–XIV вв. На образах из Свято-Духова монастыря, церкви на Липне и из села Озерево взор Николая Чудотворца обращен не к молящемуся, а в сторону и чуть вверх, он как бы призывает прислушаться к Божьему гласу.

«Никола Зарайский», с житием в 16 клеймах. Фрагмент иконы. Начало XIV в. Новгород. Из с. Озерево. Год/дарственный Русский музей, Санкт-Петербург

Другой жест, который, так же, как и знак проповеди, встречается в изображении большинства святителей – приподнятые вверх руки. Это так называемый жест «Оранты» – поза моления, сопутствующая чаще всего изображениям в полный рост и нередко – поясным. Этот жест предстояния Богу – очень древний, известен культурам первобытного общества, где часто встречается изображение людей с приподнятыми или воздетыми к небу руками. Мы находим его в искусстве практически всех древнейших цивилизаций – Египта, Междуречья, Индии. Жест «горе руце имуща» неоднократно встречается в катакомбной живописи первых христиан II–III вв. Здесь он получил новое осмысление и в те времена использовался не только священниками. Во время Таинства Крещения каждый человек должен был возносить руки горе (к горнему миру) в знак того, что он «не имеет у себя никаких сокровенных дел лукавого и что он начинает подражать Распятому Богу за нас» (св. Симеон Солунский). Данная поза у первых христиан не являлась единственной, например, было принято молиться, распростершись на земле, уподобившись распятому на кресте Спасителю. Однако жест «Оранты» оказался более жизнеспособным. Долгое время он оставался основным выражением молитвенного состояния и лишь на рубеже XIV–XV вв. уступил место крестному знамению, которое до этого воспринималось как жест второстепенный, сопроводительный.

Великомученик Мина Египетский в позе оранта. Резьба по кости. VII в. Александрия. Кастелло Сфорцеско, Милан Италия

Итак, жесты имеют в иконах особое символическое значение. Но не только они. Имеют свой смысл и одежды, в которые облачены святые на иконах. Это не те одежды, в которых реально ходил святой. Одеяния на иконах всегда символически связаны с чином святости изображённого, у святителей они имеют литургическое значение. Поскольку во время Литургии епископу предстоит мистически представлять самого Спасителя, то в отличие от прочих христианских служб он проводит её в полном облачении, каждая деталь которого имеет сакральный смысл. Именно в таких одеяниях Николай Чудотворец всегда представлен на своих иконах, как древних, так и более новых. Причем в зависимости от изменения богослужебных облачений в реальной жизни, меняются и его одеяния на иконах.

Все церковные одежды имеют свою историю. Но, несмотря на введение или исключение каких-либо деталей, продиктованных временем, в основе своей они неизменны, поскольку символизируют одежды духовные и уподоблены тем, которые носил Спаситель во время Его земной жизни. Облачения духовенства всегда длинные, так как являются также знаком Божией благодати, как бы окутывающей служащего с головы до ног, покрывающей все человеческие слабости. Они освящаются по особому чину, ведь каждое богослужение – это встреча с Иисусом Христом. В иерархии духовенства древней Церкви сан епископа (блюститель, надзиратель) являлся высшим. В числе первых епископов был апостол Иаков, брат Господень, который возглавлял общину Иерусалима. Из книги «Откровения Иоанна Богослова» нам известно, что в I в. существовало семь малоазийских церквей, которые возглавляли епископы, поэтично именуемые Ангелами (Архимандрит Никифор). Ангельскому сану епископа, который имел Николай Чудотворец, для совершения богослужений полагались следующие святительские облачения: подризник (стихарь), епитрахиль, пояс, поручи, палица или набедренник, саккос (фелонь), омофор. «Все вместе они знаменуют вочеловечение Христово и все) что к тайне вочеловечения относится, в отдельности же каждая имеет свое особое значение» – писал в начале XV в. святой Симеон Солунский, один из величайших византийских литургистов и толкователей мистических символов Церкви.

Добрый пастырь, несущий овцу. Фреска в катакомбах святого Каллиста. II в. Рим, Италия

Свт. Николай Чудотворец. ХV в. Икона из иконостаса Успенского собора Кирилло Белозерского монастыря. Кирилло-Белозерский музей заповедник

Мы привыкли видеть на головах епископов драгоценные куполообразные головные уборы – митры, которые в древности не упоминались в числе святительских одежд и не изображались на иконах. Это связано с тем, что митры стали необходимой принадлежностью епископа лишь с XII века и, вероятно, сначала у католиков. Символически митра означает сударь (повязку), который был на голове Спасителя при погребении, и является также образом тех венцов, которыми будут увенчаны праведники в Царстве Небесном. Историк литургии архиепископ Вениамин (Краснопевков) писал, что в IV в., когда жил Николай Чудотворец, митру носил только папа римский Сильвестр, как духовный отец самого императора Константина Великого. Столетие спустя святой Кирилл Александрийский попросил у собора что-нибудь «для прикрытия своей больной головы» и получил право ношения митры. После чего долгое время митры носили только римские папы и александрийские епископы. Поэтому митра на голове святителя Николая появилась на иконах лишь в XIX веке.

Фелонь, своего рода плащ, – длинное широкое одеяние без рукавов, с прорезью для головы. В эпоху апостолов это была одежда странников. Духовное значение фелони – хламида или вретище, бывшее на Спасителе во время Его страданий, для облачающегося священника фелонь – всеохранительная благодать и сила Божия. С XIV в. фелонь у епископов заменяется саккосом, который ранее составлял облачение лишь патриархов. Символическое значение саккоса то же, что и у фелони. Часто святитель Николай изображается в полиставрионе (греч. – «многокрестие»), это тоже фелонь, украшенная множеством вышитых крестов.

Самой древней и обязательной частью облачений епископа является омофор – широкая длинная полоса материи с изображениями крестов. Он огибает оба плеча архиерея и с левого плеча одним концом опускается спереди, другим за спину. По толкованию Святых отцов омофор изображает заблудшую овцу, символизирующую грешное человечество, которое Спаситель, как Добрый Пастырь, взял на свои плечи. Поэтому в старину эта деталь облачения делалась из овечьей шерсти.

Какими же были основные иконографические изводы (варианты) в изображениях святителя Николая, каким он представал чаще всего?

Распространение той или иной иконографии, как правило, определялось особо чтимыми иконами. Каждому хотелось иметь хотя бы копию вновь явленной или уже широко известной святыни. Существует немало примеров, когда повторения (списки) таких образов получали самостоятельное почитание. Своё наименование чудотворные, то есть особо почитаемые иконы нередко получали по месту прославления: «Никола Зарайский», «Никола Можайский» приобрели известность в городах Зарайске и Можайске, «Никола Великорецкий», «Никола Гостунский» – на реках Вышкой и Гостуни и т. п. Гораздо реже нарекались они в соответствие с каким-либо эпизодом из сказания об иконе. Например, чудотворный мозаичный образ монастыря Ставроникита на Афоне именуется «Никола Устричный».

Предание гласит, что некогда на обитель напали разбойники и ограбили её. Далеко отплыть они не успели, так как начался шторм. Корабль разбился о скалы, а похищенная икона была утеряна. Неизвестно, сколько времени этот образ находился в воде, но какое-то время спустя он попал в сети к рыбакам, промышлявшим близ монастыря. Когда его вытащили, то увидели, что ко лбу святителя Николая прилипла большая раковина устрицы, её безуспешно пытались отделить, но вместе с кусочками раковины откалывались и фрагменты мозаики. Поэтому решено было оставить всё как есть, а дивную икону начали называть «Никола Стриедас» («Никола Устричный»). Согласно другому варианту сказания, икона была брошена в море во времена иконоборческой ереси и оставалась в солёной морской воде более семисот лет. К святому образу приросла крупная раковина, и когда её отделили от иконы, на челе святителя Николая осталась кровоточащая рана. По повелению Константинопольского патриарха из одной части раковины сделали блюдо для Богородичной просфоры, а из другой – панагию⁸, которую послали в дар патриарху Московскому и всея Руси Иову.

«Никола Устричный». Чудотворная икона монастыря Ставроникита. Первая половина XIV в. Византия. Афон, Греция

Иногда список известной иконы святителя Николая получал новое «географическое» имя. Например, такие чудотворные изображения святителя Николая, как Радовицкий и Котокильский, в точности повторяют иконографию Николы Можайского, но носят другое название.

Православные изографы чаще всего писали поясные образы святителя. Это один из наиболее ранних видов изображения святого Николая. Он появился в Византии и получил широкое распространение в странах всего православного мира, начиная с ХІ–ХІІ вв. Как правило, на таких иконах святитель представлен проповедующим с закрытым Евангелием в левой руке. Первые иконы с такой иконографией известны на Руси уже с конца XI в. Древнейший из них – образ Николы Мокрого, находившийся в храме Святой Софии в Киеве. Чудо от образа было явлено примерно в 1090–1092 гг. Супружеская чета, совершив паломничество к мощам святых князей Бориса и Глеба в Вышгороде, возвращалась по Днепру домой. Устав от долгого пути, женщина задремала и выронила в воду младенца. Не помня себя от горя, супруги обратились за помощью к святому Николаю, и на следующее утро утонувшее дитя было найдено на хорах Софийского собора в Киеве под образом Чудотворца живым и здоровым. Эта икона, по описанию XIX в., представляла собой поясное изображение проповедующего святителя «без митры и панагии, в ризе зеленой материи с золотыми тонкими кантами» на деревянной доске прямоугольной формы. Как и ряд других, образ бесследно исчез в XX в. Исследователь Надежда Верещагина полагает, что в XIX веке подлинной иконы в Киеве уже не было. В храме почитался список XIV века, который был вывезен в 1943 году в Америку и находится сейчас в Троицком храме в Бруклине.

«Никола Дворищенский». XII в. Икона из Никольского собора на Ярославовом дворище в Новгороде. Новгородский музей заповедник

Самым почитаемым из дошедших до нас святынь является образ Николы Дворищенского. Эта икона была «чудесно обретена» на острове Липно. Предание связывает появление иконы святого Николая «круглая доска» с чудесным исцелением от расслабления (паралича) в 1108 г. сына Владимира Мономаха новгородского князя Мстислава Владимировича (1076–1132). В благодарность в 1113 году на Ярославовом Дворище была возведена Никольская церковь. Примечательной особенностью дворищенского образа является его круглая форма, которая, видимо, воспроизводила форму медальонов с поясными изображениями святых, украшавших стены византийских и русских храмов XI–XII вв., или старинных эмалевых и керамических икон.

Оставаясь в целом неизменной, иконография Чудотворца с течением времени дополнялась отдельными деталями, что проявилось даже в надписаниях. Так, распространенная в старину форма имени святителя «Никола» с конца XV в. стала заменяться модификацией его имени – «Николае», что было ошибочно, поскольку это звательный падеж от имени «Николай»; в этой форме имя святителя часто встречается в богослужебных песнопениях Чудотворцу, но не имеет смысла в иконе.

В средниках ранних русских икон наряду с главным образом Николая Чудотворца изографы писали небольшие изображения и других святых, особенно почитавшихся заказчиком и являвшихся, как правило, небесными покровителями его семьи. С конца XIII в. их место заняли образы Спаса и Богородицы, подносящих святителю Евангелие и омофор.В современной литературе этот сюжет называется «Никейским чудом», но, скорее всего, изображение связано с чудом явления святителю Николаю Христа и Богородицы перед избранием его в епископы, так как история с Арием в древней иконописной традиции отражения не имела. Первая сохранившаяся русская икона, включающая подобную сцену, была исполнена в 1294 г. иконописцем Алексой Петровым для Никольской церкви на Липне в Великом Новгороде, возведённой на месте обретения Дворищенской иконы.

Алекса Петров. Свт. Николай Чудотворец. Икона из церкви Николы на Липне. 1294 г. Новгород. Новгородский музей-заповедник

Иконописные образы святителя Николая с книгой и благословляющей десницей, написанные в полный рост, на Руси распространения не получили. Подобные изображения ХІ–ХІІ вв. до нас дошли почти исключительно в произведениях монументальной живописи. К числу самых ранних относятся образы в мозаиках и фресках собора Святой Софии (середина XI в.) и Михайловского Златоверхого монастыря (1108–1113 гг.) в Киеве. В иконах ростовые изображения получают распространение только с XIII в., благодаря чудотворному образу «Николы Зарайского», где святой представлен уже в другой позе.

На иконах этого извода святитель изображен в полный рост с приподнятыми и разведенными в стороны руками, как орант. В левой руке он держит Евангелие, персты правой сложены в проповедническом или благословляющем жесте. «Повесть о Николе Зарайском» рассказывает о том, что до 1125 г. эта святыня чудесным образом явилась в церкви святого Иакова в Корсуни (Херсонес), где, по преданию, крестился святой равноапостольный князь Владимир. Тот же источник свидетельствует, что в 1224 г. по повелению самого святителя Николая его образ был принесен в Рязанское княжество и сразу прославился чудотворениями. История эта тесно связана с трагическими для Руси событиями. В 1237 г. Рязань стала одним из первых городов, захваченных и разграбленных войсками хана Батыя. Явление в её землях образа святителя было воспринято как знамение от Бога, данное для духовного укрепления перед великим испытанием. Этот первый явленный образ не сохранился, но он известен по ряду чудотворных списков XIV–XVII вв.

Свт. Николай. Фреска из Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве. 1108–1113 гг. Государственная Третьяковская галерея, Москва

«Никола Зарайский» XV в. Новгородская провинция. Государственная Третьяковская галерея, Москва

«Никола Можайский». Надвратная икона на Никольской башне Московского Кремля. Фото 1917 г., до реставрации. Музеи Московского Кремля

«Никола Можайский». Пелена подвесная. Вторая четверть XVI в. Москва. Музеи Московского Кремля

Вслед за распространением этой иконографии на Руси появляются и другие иконы святого Николая Чудотворца, на которых он изображен с воздетыми в молении руками. Но если на иконах Николы Зарайского святитель писался с Евангелием в правой руке в знак того, что слово Божие выше проповеди человека, то на иконах «Никола Можайский» он поднимает к небу меч и град. В символическом смысле духовный меч, согласно Священному Писанию, является Словом Божиим, а град – Церковью Христовой, которую ревностно защищает святитель словом и делом. В более позднее время изображение города, который защищает святитель своим духовным мечом, стало иногда заменяться и другими символами. Так, на гравюре из книги «Житие со службами святителю Николаю», изданной в Киеве в 1680 г., чудотворец представлен с мечом в правой руке и кораблём – в левой.

Единственный иконографический тип святителя Николая, не использовавшийся русскими изографами, – это изображение его сидящим на престоле. В других православных странах: в Византии, Сербии, Греции, Болгарии – «тронные» образы святителей, мучеников и мучениц появились достаточно рано. На Руси же, за редким исключением (например, икона святого великомученика Димитрия Солунского – XIII в., Государственная Третьяковская галерея), так писались только Спаситель и Пресвятая Богородица.

Особенно много икон святого Николая на престоле было создано в Греции и южнославянских странах в XVI–XVII вв. В торжественном облачении святитель восседает на великолепном троне, рукой опираясь на Евангелие. Формирование данной иконографии, вероятнее всего,связано с символикой горнего места – высокого седалища, находящегося в алтаре христианского храма к востоку от престола. Символически оно означает небесный престол или престол славы Христовой, на который Господь «плотию взошел выше всякаго начала и власти ангельской, воссел одесную Бога Отца» (св. Симеон Солунский). Восседать на нем имеет право только архиерей, который в этот момент олицетворяет собой Спасителя. Во время литургии с горнего места священник произносит: «Мир всем», передавая людям Божие благословение.

Свт. Николай на престоле. XVII в. Монастырь Хрисопигис, Крит, Греция

Свт. Николай Чудотворец (оплечный) с Деисусом и избранными святыми. XVI в. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

Начиная с XV в. особое внимание в иконописи стало уделяться одухотворённому лику святого. Получили распространение оплечные и оглавные изображения святителя Николая. Особенно часто их стали писать уже в следующем, XVI столетии. На таких иконах изображен почти один лик святителя. Из облачений виден только омофор с темными крестами и небольшая часть ворота. В XIX в. такого рода образы стали характерны для искусства старообрядцев. К числу неизученных иконографических типов, появившихся на рубеже XVIII–XIX вв., относится оглавное изображение святого Николая Чудотворца, получившее наименование «Отвратный», то есть отвернувшийся (от церковно-славянского «отвратитися» – «отвернуться»). Его отличает ряд особенностей: голова слегка повёрнута вправо, глаза отведены в сторону, он как бы отворачивается от молящегося. Иногда видны пальцы благословляющей руки святого. Происхождение данного варианта не установлено, но очевидно, что своим появлением он обязан старообрядцам.

Свт. Николай Чудотворец (оплечный). Начало XVI в. Государственный Исторический музей, Москва

«Никола Отвратный». XVIII–XIX в. Дом-музей П. А. Корина (филиал Государственного музея палехского искусства), Палех

«Никола Зимний». Начало XIX в. Русский север. Частное собрание

С XIX в. стали различать иконы святителя ещё по одному признаку: наличию или отсутствию митры на голове святого. «Никола Вешний» или «Никола Летний» представлял Чудотворца с непокрытой головой, а на образах типа «Никола Зимний» он изображался в митре.

Очень часто центральные изображения святителя сопровождались различными композициями, которые располагались на полях икон. Эти изображения были не всегда одинаковы и зависели от эпохи, в которую был создан образ. Так, в XII–XIV вв. чаще всего встречались избранные святые, этимасия (иредстояние святых «Престолу уготованному») или Деисус. Этимасия (от греч. «готовность») – один из важнейших символов в иконописи. Это изображение божественного Престола, который уготовил для Себя Христос Своими крестными страданиями и на котором Он воссядет в день Страшного Суда. На Престоле лежит Евангелие, в соответствии с которым будут судиться люди, а рядом часто изображаются образы крестных страданий Господа – Крест, губка на трости и копьё, которым были пробиты ребра Спасителя. В иконах сцена поклонения Престолу ангелов и святых располагается всегда на верхнем поле. Это же место отводится и Деисусу, представляющему сцену заступничества святых перед Господом на Страшном Суде. В центре изображается Господь Вседержитель как грозный Судия, по сторонам от него Богоматерь, Иоанн Предтеча, святые и ангелы, просящие о смягчении участи человечества. Примечательно, что на псковских иконах в изображении Деисуса вместо Спасителя иногда представлен святой Николай. Но это не означает, что псковичи верили, будто Николай Угодник может оказаться судьей на Страшном Суде. Святитель изображался в Деисусе символически, как архиерей, явивший собою совершенный образ Христа.

Свт. Николай Чудотворец, с житием в 12 клеймах и клеймо иконы «Служба свт. Николая» из с. Любонь. XIV в. Новгород. Государственный русский музей, Санкт-Петербург

С XIV в. изображения Этимасии и Деисуса хотя и не исчезают совсем, но заметно уступают своё место событиям из жизни святителя. Сцены жития, размещающиеся на расширенных полях, заключены в клейма (слово «клеймо» означает «место»), которые наподобие рамы окружают центральный образ. Такие иконы получили наименование житийных. Их иконография начинает складываться в христианском искусстве примерно с XI в., на Руси они появились как минимум в XIII в. Однако до нашего времени дошли памятники, созданные только в следующем столетии.

Количество сцен, «описывающих» деяния святителя Николая, уже в этих ранних житийных произведениях различно. В каждой иконе мы видим индивидуальный подход мастера к композиции средника, художественному решению клейм, выбору тех или иных эпизодов из жития святого. Например, на новгородской иконе XIV в. из села Аюбони клейма расположены не на полях, как это делалось в большинстве произведений того времени, а в среднике; очертания клейм, вытянутых по горизонтали в верхнем и нижнем рядах и узких сбоку, роднят икону с византийскими иконами XIII в. Художественный язык образа из Любони удивительно лаконичен, мастер сосредотачивает внимание на главном, не увлекаясь излишними подробностями. Композиции соответствует и строгость палитры: в ней доминируют два цвета – белый и звонкий красный, которые приглушают все остальные краски.

Житийный цикл иконы краткий – всего двенадцать сцен, но здесь затронуты основные темы из жизнеописаний святителя Николая, которые станут характерными для всех его житийных икон: детство (рождество, приведение во учение), духовный путь (поставление в диаконы, поставление в иереи, поставление в епископы, служба святого Николая), прижизненные чудеса. Последней теме посвящено наибольшее количество сцен.

С XIV в. изображения Этимасии и Деисуса хотя и не исчезают совсем, но заметно уступают свое место событиям из жизни святителя. Сцены жития, размещающиеся на расширенных полях, заключены в клейма (слово «клеймо» означает «место»), которые наподобие рамы окружают центральный образ.

Такие иконы получили наименование житий ных. Их иконография начинает складываться в христианском искусстве примерно с XI в., на Руси они появились как минимум в XIII в. Однако до нашего времени дошли памятники, созданные только в следующем столетии. Количество сцен, «описывающих» деяния святителя Николая, уже в этих ранних житийных произведениях различно.

В каждой иконе мы видим индивидуальный подход мастера к композиции средника, художественному решению клейм, выбору тех или иных эпизодов из жития святого. Например, на новгородской иконе XIV в. из села Аюбони клейма расположены не на полях, как это делалось в большинстве произведений того времени, а в среднике; очертания клейм, вытянутых по горизонтали в верхнем и нижнем рядах и узких сбоку, роднят икону с византийскими икона ми XIII в. Художественный язык образа из Любони удивительно лаконичен, мастер сосредотачивает внимание на главном, не увлекаясь излишними подробностями. Композиции соответствует и строгость палитры: в ней доминируют два цвета – белый и звонкий красный, которые приглушают все остальные краски. Житийный цикл иконы краткий – всего двенадцать сцен, но здесь затронуты основные темы из жизнеописаний святителя Николая, которые станут характерными для всех его житийных икон: детство (рождество, приведение во учение), духовный путь (поставление в диаконы, поставление в иереи, поставление в епископы, служба святого Николая), прижизненные чудеса. Последней теме посвящено наибольшее количество сцен. К числу редких относится изображение «службы святого Николая», которое встречается только на псковских и новгородских иконах. Нетипичным для житийных икон Николая Угодника является и отсутствие здесь сцен преставления святителя и перенесения его мощей из города Миры в Бар-град. Отказываясь от этих сюжетов, иконописец, видимо, желал донести до зрителя слова святого Ефрема Сирина о том, что для праведника смерть не имеет значения и его «истинная жизнь» начинается после завершения земного пути. К числу редких относится изображение «службы святого Николая», которое встречается только на псковских и новгородских иконах. Нетипичным для житийных икон Николая Угодника является и отсутствие здесь сцен преставления святителя и перенесения его мощей из города Миры в Бар-град. Отказываясь от этих сюжетов, иконописец, видимо, желал донести до зрителя слова святого Ефрема Сирина о том, что для праведника смерть не имеет значения и его «истинная жизнь» начинается после завершения земного пути.

«Никола Зарайский», с житием в 16 клеймах и клеймо иконы «Возвращение Василия, Агрикова сына, из сарацинского плена». Из с. Озерево. Начало XIV в. Новгород. Государственный Русский музей, Санкт Петербург

Авторы житий чудотворца, повествуя о его прижизненных и посмертных деяниях, лишь примерно могли знать время их совершения. Как правило, ориентиром для хронологической канвы служили годы правления того или иного императора: во времена Диоклетиана, при святом равноапостольном императоре Константине и т. п. Иконописцы почти всегда следовали тексту жития и изображали события в том порядке, который находили у агиографа⁹, причём клейма читались слева направо, даже на боковых полях. Тем не менее, количество клейм, а иногда и их порядок менялись. Причин было несколько. Во-первых, широкое почитание святого привело к созданию в течение веков множества редакций его жития. Конечно, все житийные тексты восходили к древнейшему источнику, но в силу разных причин «уточнялись» или обновлялись, приходили известия о новых чудесах. Другой причиной могла стать воля заказчика, пожелавшего рассказать о происшедшем лично с ним чуде, чтобы тем самым принести благодарность святому: или за исцеление, или за освобождение из темницы, или за удачное возвращение из далекого странствия, или за здоровье детей и так далее. Для этого соответствующие сцены чудес писались рядом с древними сюжетами, невзирая на то, что их разделяли столетия.

На двух дошедших до нас иконах Николы Зарайского (из новгородского села Озерево и из села Павлово близ Ростова Великого), исполненных в XIV в., число клейм увеличивается уже до шестнадцати. Здесь раскрываются те же темы, что и у мастера из Любони, но рассказ о чудесах дополняется новыми эпизодами. Создатель озеревской иконы особое внимание уделяет сюжету освобождения из вражеского плена: повествованию о спасении Василия, Агрикова сына, из сарацинского плена он отдаёт два клейма: четырнадцатое и пятнадцатое. Обычно в ранних житийных иконах мастера отводили одному сюжету одну сцену. Но очевидно, что в суровую годину монгольского ига подобные темы для Руси были чрезвычайно актуальны. Чудо повествует о сыне ликийского крестьянина, захваченного сарацинами (арабами) во время церковной службы в память святого Николая. За свою красоту Василий был сделан виночерпием эмира, жил в довольстве, но тоска по родине не давала ему покоя. Год спустя в день праздника святителя Николая юноша был поднят в воздух и перенесён в родительский дом. На иконах эта сцена изображалась буквально: святитель Николай представал протягивающим руки к отроку, чтобы подхватить его.

Семён Холмогорец «Никола Зарайский», с житием в 34 клеймах 1685 г. Ярославль. Ярославский художественный музей

Озеревская икона является самой ранней, где в сценах жития освящается тема исцеления Николаем Чудотворцем от болезней. Уже второе клеймо житийного цикла рассказывает о том, как семилетний Николай шёл «на учение книжное», и ему повстречалась женщина Нона, имевшая сухую руку. Мальчик благословил болящую, и она исцелилась. Видимо, по этой причине в среднике рядом с изображением Николая Чудотворца изограф представил святых врачей-бессребреников Косьму и Дамиана.

Со временем, главным образом с XVI в., количество клейм в иконах увеличивается настолько, что, кажется, нет ни одного эпизода из житийных текстов о Николае Угоднике, не получивших изобразительного воплощения. С этого времени можно говорить о двух типах житийных икон. Одни иконописцы деликатно следуют старинной традиции, уделяя главное внимание центральному изображению в среднике, а многочисленные сюжеты заключают в небольшие клейма, так, чтобы они его не затмевали. Примером такого образа является икона святителя, исполненная в 1685 г. изографом Семёном Холмогорцем и включающая тридцать четыре сцены. Во втором случае житийные эпизоды выстраиваются в несколько рядов. Они теснят друг друга, сокращают размеры главного образа, который в конце концов сам становится по размеру чуть больше клейма.

Свт. Николай Чудотворец, с житием (оплечный). Средник – XVII в., житийный цикл- середина XVIII в. Дом-музей П. А. Корина (филиал Государственного музея палехского искусства), Палех

Те или иные изображения святого на иконах или на предметах искусства прикладного характера почти всегда имеют одни и те же или очень сходные иконографические и символические корни. Так, изображения святого Николы рядом с Пресвятой Богородицей на складнях, образках и крестиках объясняется тем же, что и на иконах: к ним обращались как к главным молитвенникам за людей перед Господом. Образ Николы Угодника на придорожных крестах, складнях, «походных иконостасах», говорит о святом как покровителе путников; его иконы на могильных крестах – как об одном из хранителей врат Рая.

Мастер Лукиан. Свт. Николай Чудотворец. Складень¹⁰. 1411–1412 гг. Музеи Московского Кремля

Богоматерь с предстоящими свт. Николаем и свт. Иоанном Златоустом Триптих. XI–XII в. Византия Слоновая кость. Музей изобразительных искусств им. Л. С. Пушкина, Москва

Мастера мелкой пластики, изготавливавшие разнообразные иконки-образки, кресты, камеи, моливдовулы¹¹, отдавали предпочтение поясным изображениям: замкнутый внутри себя силуэт таких образов более подходил для миниатюрных изделий.

Повсеместное распространение на Руси уже в домонгольскую эпоху приобрели небольшие образки (4–5 см в высоту): патрональные иконки, представляющие изображение святого, чьё имя носил владелец; изображения святых, помогающих в разных нуждах; паломнические образки.

Патрональные иконки были распространены среди представителей всех сословий и всегда находились при владельце. В древности довольно часто на них изображали не одного, а двух или нескольких святых на двух сторонах изделия. Дело в том, что в первые века христианства на Руси люди, особенно знатные, могли иметь три имени, и соответственно – двух или трёх небесных покровителей. Одним именем ребёнок нарекался в восьмой день после рождения, как это полагалось обычаем. Такое имя русские летописи называли «молитвенным». Другим – поименован в сороковой день при совершении самого Таинства Крещения. Человек мог получить и третье имя, например, при монашеском постриге. Поэтому образ святителя Николая на таких образках может встречаться вместе со святым, с которым он, казалось бы, не связан.

Свт. Николай Камея. Оборот – свт. Спиридон. Конец XI в. Византия. Агат, серебро, позолочение. Оружейная палата, Музеи Московского Кремля

Нередко святитель Николай изображался на образках в ряду с другими святыми, к которым прибегали в различных нуждах. Его образы часто встречаются на филактериях – образках, призванных защищать человека от болезней; там он представлен вместе со святыми врачевателями. Например, на византийской камее из агата, выполненной в конце XI в., он изображён вместе со святым Спиридоном, который обладал благодатью помогать во всех недугах. Вместе представлены они и на Большом саккосе киевского митрополита Фотия, который был вышит византийскими мастерами в 1414–1417 гг.

Особое почитание святого Николы, как заступника приходится на время монгольского нашествия. Его нередко изображают со святыми покровителями православного воинства – Архангелом Михаилом и Георгием Победоносцем. Особенно распространены были иконки, где он изображен вместе со святыми отроками эфесскими. Такие каменные образки, как правило, состояли из двух частей: средник выделялся киотцем, очертание которого повторяло форму иконки. В нём представляли святого Николая. Поля, окружавшие центральную часть, делились на семь клейм и в каждом помещали по одной фигурке спящего отрока. Примечательно, что здесь святитель выступает как «шлем и оружие непобедимое на дьявола», оттеснив древнейшие демоноборческие образы Спаса Эммануила и святого Сисиния, типичные для христианских оберегов Византии. Отроки из Эфеса почитались как оберегатели спокойного сна, поэтому если подобные иконки включали ещё и образ святого воина (Димитрия Солунского, Георгия Победоносца и др.), то они понимались как целители, помогающие животворящим сном раненным на поле сражения. Тема противостояния святителя Николая врагу как бесовской нечисти прослеживается и на крестах-тельниках, которые носили древнерусские воины под кольчугами. На крестах, обнаруженных на местах великих сражений с монголами, святой Николай представлен вместе с великомучеником Никитой-бесогоном.

С XI в. русичи, наряду с паломничествами в Константинополь, стали совершать хождения в Иерусалим. Паломничества в столь далекие страны были сопряжены с многочисленными опасностями. За главную святыню Иерусалима, Гроб Господень, шла непрекрагцаюгцаяся борьба между греками, латинянами, мусульманами, один за другим организовывались крестовые походы. В эту неспокойную пору без охранительной иконки святого в путь не отправлялись. И чаще всего это была иконка Николая Чудотворца. В эпоху позднего средневековья паломничество по святым местам стало включать и хождение к гробу святого Николая в Бари. В Италию приходили после Святок, чтобы к Великому посту попасть к Гробу Господню. Если Пасха была ранней, то сначала шли в Иерусалим, а к 9 мая торопились на праздник перенесения мощей святителя. В такие паломничества брали с собой ампулы для мира, на которых с одной стороны чаще всего изображались «Жёны мироносицы у Гроба Господня», а с другой – образ святителя Николая.

Свт. Николай и свт. Спиридон. Фрагмент Большого саккоса митрополита Фотия. 1414–1417 гг. Византия. 135 х 112 см. Оружейная палата. Музеи Московского Кремля

Если ампулы делали, как правило, из алебастра, то для изготовления миниатюрных образков выбирали более крепкие породы камня: такого рода предметы было принято делать из «вечных» материалов, дабы ненароком не разрушить или не повредить священный образ. Породы камня, используемые для иконок разного назначения, отличались по качеству. Для образков паломнических или оберегающих от напастей, которые, как правило, делались большими партиями, использовался обычно местный камень. Для изготовления патрональных иконок, по индивидуальному заказу, камень выбирался с большой любовью, обычно редкий, привезенный из Византии, с Кавказа – стеатит, кровавая яшма. Люди состоятельные украшали образ своего небесного покровителя серебряной или золотой оправой с драгоценностями и носили его как крест, на цепочке или шнурке. Христиане победнее покрывали оправу позолотой или тонировали краской. Образок помещали в специально сшитый из ткани или кожи мешочек и также носили на груди. Иконки и кресты, наряду с дорогими украшениями, кольцами, серьгами, ожерельями жертвовались монастырям и храмам, подносились в качестве подвески к чудотворным иконам. О широком распространении данного обычая свидетельствуют описи имущества русских монастырей XVI–XVII вв., упоминающие великое множество миниатюрных иконок.

Свт. Николай и семь отроков эфесских Двусторонний образок. Оборот – св. Димитрий Солунский. XI–XII в. Государственный Исторический музей, Москва

Русские мастера, которые специализировались на создании крупнофигурной деревянной скульптуры и резных икон, чаще всего обращались к образу «Николы Можайского». Именно скульптурное, а не живописное изображение, дало жизнь этому любимому на Руси иконографическому типу «Никола Можайский» представляет собой вариант изображения молящегося святителя, с непривычными для его святительского чина атрибутами: вместо книги в левой руке град, в правой руке поднятый меч. В сказании о чудесном спасении в XXV в. города Можайска, осаждённого монголо-татарами, рассказывается, что в ответ на молитвы о помощи отчаявшиеся горожане увидели святого Николая, стоящего над собором. Одной рукой он сжимал сверкавший меч, готовый поразить супостатов, на ладони другой держал град Можайск в знак его защиты. Устрашённые грозным знамением, враги в ужасе бежали от стен города. Жители в благодарность заказали древоделам вырезать явленный им образ великого заступника и поместили на главных крепостных воротах кремля. Фигура святого была украшена серебряной позолоченной чеканной ризой и такой же митрой на голове с крупным жемчугом, драгоценными камнями и крестом наверху. Венец, привеска под ним и нагрудный крест были из червонного золота. Деревянный меч и град – позолочены. Чудо совершилось в эпоху борьбы Северо Восточной Руси с Ордой и возвышения Москвы и оказало огромное влияние на почитание святителя. До этого времени Николай Чудотворец выступал только как миротворец, защитник сражающихся на поле брани, борец с демонами. С явлением можайского чуда формируется культ «Николы Ратного», близкий к культу святых воинов. Князья Можайские Андрей и Иван – сын и внук святого благоверного Димитрия Донского – начинают почитать Николу Можайского как своего небесного покровителя. При князе Андрее образ святителя чеканится на монетах Можайского удельного княжества. Вслед за созданием надвратного образа в Можайске пишутся и вышиваются многочисленные иконы, повторяющие его иконографию.

«Никола Можайский». Деревянная скульптура. XIV в. Государственная Третьяковская галерея

На протяжении ХІV–ХVII вв. появилось множество деревянных скульптур и резных икон «Николы Можайского», прославившихся как чудотворные, например, икона XIV в., до сегодняшнего дня хранящаяся в стенах Серпуховского Высотского монастыря; скульптурный образ конца XVI столетия в Николо-Радовицком монастыре Рязанской епархии, вырезанный из цельного ствола яблони; сибирские скульптуры XVII–XVIII вв.: Котокильский образ из Троицкого Селенгинского монастыря близ озера Байкал, образ из Посольского монастыря и многие другие. Для скульптурных образов, как и для икон, изготавливались специальные киоты, стенки которых украшались сценами из жития святителя.

Несмотря на чудеса и исцеления, которые проистекали от резных икон, несмотря на их широкое почитание, этот вид церковного искусства вызывал сомнения и нередко отвергался, особенно это коснулось круглой скульптуры. Здесь сказалось влияние Византии, где очень настороженно относились к скульптуре, которая в некотором смысле была символом не только античного искусства, но язычества в целом. С первых веков христианства на Руси также существовала боязнь возвращения к идолопоклонству. Страхи эти в разное время то угасали, то нарастали с новой силой. Яркий пример – событие 1540 г. во Пскове. Ко дню Успения Богородицы некие старцы, «гхереходды с иной земли» привезли образы святого Николая и святой Пятницы «на рези в храмцах» (резные в киотах).

«Никола Можайский» Деревянная скульптура. XVIII в. Вологда. Вологодский музей-заповедник

В Пскове резных икон прежде не было, поэтому многие псковичи решили, что их заставляют поклоняться языческим идолам. И приключилась тогда «в людях молва большая и смятение», обратились они с жалобой к наместнику и местному духовенству. Старцев, посмевших принести такие изображения в город, схватили и связали. Резные иконы послали к архиепископу в Великий Новгород. Недоразумение разрешилось только тогда, когда новгородский владыка Макарий сам помолился перед резными иконами и отслужил молебен. Он лично проводил образы до судна и велел псковичам эти иконы у старцев выменять¹² и встречать их всем миром. Возможно, после этих событий по непосредственному указанию московского митрополита Макария были созданы новые скульптурные образы. Известно, что уже в 1542–1543 гг. в псковских храмах находилось три скульптуры, две их них, видимо, святителя Николая.

Эпоха Петра I стала отвергать скульптурные изображения святых. Государственный указ запрещал держать их в храмах и монастырях. Даже прославленные образы подвергались «арестам», они изымались и свозились отовсюду в Святейший Синод. Сохранилось немало прошений на имя государя от духовенства, смиренно просивших вернуть святыни в обители.

В результате круглую скульптуру стали делать в местах, отдалённых от центра государства. Заметное число их сохранилось в Нижегородской епархии (причем в XIX в. здесь было более десяти чудотворных), в Пермской и Архангельской Областях, где подобные скульптуры создавались на протяжении XVIII и XIX вв. Они украшали не только церкви, но и домашние красные углы, где их ставили рядом с иконами и накрывали вышитыми полотенцами.

«Никола Можайский». Деревянный рельеф. XVIII в. Резьба по дереву, яичная темпера. Вологодский музей-заповедник

Икона святителя Николая Мир Ликийских Чудотворца, с которой мы начали рассказ о великом святом, является уникальной. Она была написана в Новгороде и дошла до нас из середины XIII в. Это была трагическая эпоха, когда на Русь с одной стороны обрушилось татаро монгольское нашествие, с другой – пришло шведское, а позже немецкое вторжение. В 1238 г. новгородская дружина была вынуждена давать отпор монгольской Орде, в 1240 г. под предводительством Александра Невского сражаться в Невской битве, а в 1242 г. вместе с владимирской дружиной громить на льду Чудского озера объединенные силы крестоносцев Ливонского и Тевтонского орденов. Во всех сражениях храбрые новгородцы вышли победителями. Но по воле великого князя Александра Невского им пришлось всё же разделить экономическое бремя, возложенное Ордой на Русь. К середине XIII века Новгород лежал настолько обескровленным, что было не до строительства или заказа дорогих икон. Летописи, в которых новгородцы записывали со многими подробностями свою насыщенную событиями историю, в эти годы ни о чём, кроме войн, внутренних распрей, анти княжеских выступлений и военном натиске с севера и запада, не говорят. Однако отдельные произведения искусства все-таки создавались.

Свт. Николай Чудотворец с избранными святыми. Из Свято-Аухова монастыря. Середина XIII в. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Икона Николая Чудотворца датируется учеными не на основании исторических фактов или церковных записей: их не осталось. К середине XIII века исследователи относят её на основании стилистических особенностей.

Что такое «стилистические особенности»? Это художественные приемы, которые мастер использует для воплощения поставленных перед ним художественных задач. Определяя стиль произведений, написанных в различные эпохи, сопоставляя сохранившиеся шедевры, исследователи датируют древние иконы. Сравнивая этот образ с различными сохранившимися памятниками XIII века, историки искусства пришли к выводу, что он, скорее всего, является единственным сохранившимся образцом художественного направления, бывшего переходным между искусством Новгорода начала и второй половины XIII в.

В первые десятилетия XIII в. в Новгородской иконописи сохраняются идеалы высокого искусства предшествующих эпох. Несмотря на появление национальных черт – укрупненность образа, выразительная графическая ясность силуэтов, декоративная яркость цветовых решений, – сохраняется приверженность художественным идеям византийского искусства. Иконописцу важно показать святого как одухотворенную личность, предстоящую Богу. На иконах мы видим благородные лики, сосредоточенный взгляд, в котором читается ум и сила. В фигурах, лицах сохраняются живые эмоции и естественные человеческие пропорции. Любое поясное изображение мысленно легко достраивается до полного ростового образа.

Архангел Михаил. Фрагмент иконы «Свт. Николай Чудотворец с избранными святыми». Из Свято-Духова монастыря. Середина XIII в. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

В конце XIII века мы видим уже другое искусство. Оторванная от греческих корней татарским игом, древнерусская иконопись в значительной мере начинает опираться на местные художественные традиции и идти своим собственным путём. Икона перестает пониматься как изображение только святого человека. В большей степени она начинает осмысляться, как знак и символ явления иного мира. При этом доска как вещь, несущая этот символ, также приобретает особую значимость. Образы на новгородских иконах становятся предельно упрощенными, яркими и декоративными. Художник стремится не столько показать святого как личность, сколько выстроить с помощью красок ирреальное пространство другого мира, где человеческие фигуры – лишь часть гармоничной красоты сотворённой Богом Вселенной. При этом привязанность всего изображения к доске, участие доски в создании образа позволяет самой иконе, как части вещного мира, оказывать сильное эстетическое воздействие на окружающее её пространство, как бы приобщая реальный мир к красоте Божественного космоса.

В образе Николая Чудотворца из Духова монастыря можно обнаружить черты искусства как начала XIII века, так и его второй половины. Иконография образа традиционна для Новгорода. Святитель Николай изображён по пояс, правая рука сложена в жесте благословения и проповеди, левая, покровенная, держит Евангелие, то есть Слово Божие, проповедь которого есть главная миссия епископа. На полях и вокруг лика святителя изображены избранные святые. По замечанию известного исследователя древнерусского искусства Э. Смирновой, подбор их характерен для домонгольской иконописи. На иконе собраны святые, не имеющие между собой смысловой связи. Это просто покровители конкретной семьи, которая была заказчиком иконы. В иконах следующего периода, второй половины XIII века, рядом с центральным образом новгородцы уже предпочитали писать святых, связанных между собой общим почитанием. Например, целителей, покровителей сельского хозяйства или торговли.

Образ самого святителя Николая, хотя и лишённый психологизма, сохраняет индивидуальность личностной характеристики. Святой предстает как непреклонный защитник веры, твёрдый проповедник Евангелия. Этими чертами икона еще связана с византийским наследием. Но индивидуальная характеристика сведена к минимуму, облик святого предельно условен. Хотя лик и благословляющая рука написаны объёмно, в этой объемности нет ничего от живого реализма. Рельеф словно вырезан из камня и только немного выступает над плоскостью иконной доски. Как бы в противопоставление объемному лику фигура святого скорее напоминает графически прорисованную схему. Она симметрична, абсолютно лишена рельефности и намека на реализм пропорций. Геометрически выстроенная, расчерченная жёсткими линиями складок одежды, фигура святителя Николая воспринимается неотъемлемой частью иконной доски. Она как бы и заканчивается вместе со средником, не предусматривает возможности мысленно достроить её до полной ростовой фигуры святого. Это чувство усиливают совершенно плоско написанные кресты на омофоре святителя. Почти квадратные пропорции иконы дополняют ощущение приземистости и завершенности силуэта святого.

Великомученица Екатерина. Фрагмент иконы «Свт. Николай Чудотворец с избранными святыми». Из Свято-Духова монастыря. Середина XIII в. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Мученик Онисим. Фрагмент иконы «Сет. Николай Чудотворец с избранными святыми». Из Свято-Духова монастыря. Середина XIII в. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Цвет фона – белый. Это далеко не типичный выбор для иконописи того времени. В первой половине XIII века в новгородской иконе преобладали золотые и серебряные фоны, которые символизировали Божественный свет Царства Славы, где пребывал изображённый святой. Здесь же автор, напротив, выбирает цвет, который словно подчёркивает земное происхождение образа. Фон иконы ассоциируется с оштукатуренной стеной. Это впечатление поддерживают медальоны с повёрнутыми к лику Николы образами святых: Афанасия Великого, апостола Иуды (брата Господня, сына Иосифа Обручника от его первой жены), мученика Онисима и великомученицы Екатерины. На по.\ях святые изображены в рост, их расположение, насколько можно судить, произвольно, а не по иерархии: наверху – Симеон Столпник и мученица Евдокия, в среднем регистре – святые Борис и Глеб, внизу – неизвестная мученица и мученик Флор, без сопровождающего его, как правило, Лавра

На нижнем поле, видимо, также были изображения, но они не сохранились. Все святые в медальонах и на полях написаны по-разному. Живопись палеосных святых (то есть святых на полях) рассмотреть сложно из-за фрагментарной сохранности, а вот на живописное решение святых в медальонах стоит обратить особое внимание.

Их образы написаны необыкновенно живо и реалистично. Лики, волосы, жесты, складки одежд, насыщенные яркие краски – всё нарочито противопоставлено застывшей фигуре святителя Николая, к которой они молитвенно обращены. Такое живописное противопоставление, конечно, не случайно и имеет свой глубокий богословский смысл, который связан со значением личности святитеˆ Николая, занимавшего ещё в Византии первое место в иерархии святых сразу после Богородицы. Святитель Николай – единственный епископ, которому Евангелие вручил Христос, а омофор – Богородица. По определению святого Андрея Критского, он – «архитектон», то есть главный строитель Церкви.

Любой епископ в Церкви уже стоит на верхней ступени иерархии священнослужителей. Все, кто выше, вплоть до патриарха – это лишь различные степени служения внутри этого чина. По учению Церкви, епископы рукополагаются в образ Христа и получают высшую степень Божией благодати. Как Христос, они становятся пастырями, то есть охранителями, учите;\ями и молитвенными предстоятелями перед Богом для всех людей в своей епархии. Если Христос – глава всей Церкви, то епископ, как Его образ, является главой церковного собора на вверенной ему территории (епархии).

Собор – это собрание, образующее целостную и незыблемую структуру. Меру соборного единства Церкви дают Д еяния апостолов»: у множества уверовавших, говорится там, было «одно сердце и одна душа» (Деян.4:32). По христианскому учению, все верующие собираются Духом Святым в одно целое: в мистическое Тело Христово. И символическим образом этого соборного Тела является архитектурная постройка, которую мы тоже называем собором, и м храмом, и,\и церковью. Даже название частей храма в древности были «человеческими». Храм имеет тело (основной объём), голову (главу, купол), шею (подкупольный барабан) и даже «бровки» – арочки над окнами и так далее.

А теперь посмотрим внимательно на икону Николая Чудотворца. Святитель изображён на ней как некое незыблемое каменное строение. Почти лишённая человеческих пропорций полуфигура, осеняемая наподобие купола неестественно высоким лбом, напоминает очертаниями строгий одноглавый храм. Мы видим очень характерное для древней иконописи, почти буквальное изображение евангельской метафоры: «Разве не знаете, что вы храм Божий – писал апостол Павел (1Кор.5:16) – что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа (1Кор.6:19)».

Епископское служение выше простого человеческого. Образ же святителя Николая, совершенного епископа, являет вершину богоподобия, мыслимую для человека. И если в четверговой службе мы видим развитие метафоры «святой Никола – храм Святого Духа» («Законы божественные соблюд, преподобие, явился еси Божий храм честнейший»), то в акафисте Николай Чудотворец именуется уже «священной церковью», и тем, кто «собрал еси вкупе вся прибегающия к тебе». Святитель Николай в акафисте прославляется не только как совершенный духовный образ Христа, как святой человек, но и показывается нам как соборный образ Церкви, как совершенный епископ.

Образ храма, который являет святитель Николай и к которому устремлены окружающие его святые и архангелы, наиболее полно отражает символический образ церковного собора и передаёт смысл епископского служения. Святые и ангелы как бы собираются вокруг Тела Христова (Еф.1:22–23; 1Кор.12:12–13, 27). Их причастность соборному образу отражена в композиции иконы: круги со святыми на фоне и подуфигуры архангелов вверху образуют над головой святителя Николая правильный полукруг, подобие небесного купола.

Обращает на себя внимание неестественное изображение левой руки святителя, которая держит Евангелие. Под тканями фелони нет и намёка на кисть, человеческие пропорции нарушены. Иконописец и здесь следует средневековой традиции буквального изображения гимнографических и вероучительных метафор: рука святого символически изображает храмовый престол, на котором лежит Евангелие. Для этого художник намеренно придает ей форму, напоминающую принятую в иконописи форму престола. И, конечно, престолу, а не самому Николе Угоднику поклоняются архангелы, изображённые на верхнем поле.

Эта икона – пожалуй, наиболее раннее дошедшее до нас изображение Николая Чудотворца, где художник стремится передать не столько образ его святости, сколько образ священного служения. Святитель Николай предстаёт на иконе, как главный епископ Церкви, являющий собой совершенный образ Небесного Архиерея Иисуса Христа, как строитель церковного собора на земле. Через образ храма иконописец показывает служение епископа, как главы собора верующих и как образ Христа. Даже цвет его саккоса иконописец выбрал пурпурный, такой же, как хитон на иконах Спасителя. Как Христу, молятся святителю Николаю и изображённые в медальонах святые.

Сложность замысла этой иконы была понятна исследователям не сразу и подвергалась сомнению: высказываюсь предположения о более позднем происхождении святых и архангелов на фоне и полях. Небольшая утрата грунта между образами архангелов давала возможность предполагать, что там раньше было изображение престола, поскольку по христианскому учению архангелы не могут поклоняться человеку, даже такому великому святому, как Николай Чудотворец. Однако исследование иконы под микроскопом показало, что все изображения на ней были написаны в одно время, потому что находятся в одном живописном слое и выполнены одними и теми же пигментами. В месте утраты на верхнем поле нет и намёка на существовавшее там какое-либо изображение, да и утрата слишком мала. Поэтому интерпретация образа, предложенная сначала реставратором С.И. Голубевым и впоследствии научно обоснованная и дополненная сотрудником Русского музея И.А. Шалиной, сейчас принята большинством специалистов.

Скорее всего, такое художественно богословское осмысление образа великого святого не являлось особенностью одной иконы. Наверное, были и другие, подобные изображения, где святитель Николай представал как «правило веры», как совершенный епископ. Иначе не сохранилось бы традиции, вплоть до начала XX века, особенно на русском Севере, наряду с одухотворенными и молитвенными, писать геометрически условные образы святого, с ликом, будто высеченным из камня.

Икона святителя Николая была создана для церкви Свято-Духова монастыря, который располагался в «Неревском конце, за деревянным городом на посаде». На посаде – значит вне городских стен, в той части, где селились тягловые (то есть платящие подати) люди и находилось торжище и ремесленные слободы. Год основания обители неизвестен, а первое упоминание о ней относится к XII веку. Монастырь был небогат и не играл видной роли в истории Новгорода. Написание для столь рядового монастыря такой замечательной по богословской программе и художественному решению иконы свидетельствует о том, что культура Новгорода в XIII в. находилась на очень высоком уровне. И можно только сожалеть о тех произведениях искусства далекой эпохи, которые до нас не дошли.

1. Дмитрий Ростовский, митрополит. Житие святителя и чудотворца Николая, архиепископа Мирликийского // Жития евтфх святителя Дмитрия Ростовского. В И кн. Кн. 4.–М., 1906. – Репринт: изд. Козельск: Введенская Опгина пустынь, 1992.

2. Вознесенский Д., Гусев Ф. Житие и чудеса св. Николая Чудотворца, архиепископа Мирликийскаго и слава его в России. – СПб., 1899.

3. Святитель Николай Чудотворец: житие, перенесение мощей, чудеса, слава в России. – М.: Благовест, 2011.

4. Святитель Николай Мирликийский в памятниках письменности и иконографии: Сборник статей. – М., 2006.

5. Гордиенко Э. Л. Иконы Николы па круглой доске в Новгороде // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. – 2006. – №1. – С. 23–31

6. Муравьев Л. Правило веры и образ кротости. Образ свт. Николая, архиепископа Мирликийского, в византийской и славянской агиографии, гимнографии и иконографии. / Сост. и общ. ред. Л.В. Бугаевский. – М.: ПСТБИ, 2004.

7. Смирнова Э. С. Живопись Великого Новгорода. Середина XIII – начало XV века. – М., 1976.

8. Святой Николай Мирликийский в произведениях XII–XIX столетий из собрания Русского музея // Альманах. – СПб., 2006. – Вып. 132.

9. Шалипа И. Л. Икона «Святой Никола» из Свято-Духова монастыря. Литургический смысл и экклссиологизация образа. // Древнерусское искусство. Русь, Византия, Балканы: XIII век. – СПб.: Питер, 1997. – 405 с.

5, 9,11,12, 20, 21, 27, 36, 52, 53, 54, 55, 67, 68, 69, 71 © Государственный Русский

музей, Санкт-Петербург

29 Фото: Асмирко В.

30 Фото: Васильев Б.

33, 48 © Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург, 2012 г. Фото: Молодковец Ю. А.,Теребенин В. С., Хейфец Л. Г.

49, 62 © Государственный Исторический музей

46 © Музеи Московского Кремля. Фото: Серегин В. Н., 2003 г.

58 © Музеи Московского Кремля. Фото: Баранов С. В., 2003 г.

60 © Музеи Московского Кремля. Фото: Баранов С. В., 2006 г.

61 © Музеи Московского Кремля. Фото: Благов С. В., 2006 г.