[Октябрь]

Миссионерское Обозрение. Журнал внутренней миссии. 2-е полугодие 1905 г. № 14–15

об издании в новом 1906 году ежемесячного журнала «Миссионерское Обозрение» и ежедневной общественной, церковной и политической газеты „КОЛОКОЛ“.

В грядущем 1906 году „Миссионерское Обозрение“ вступит в одиннадцатый год своего издания и начнёт таким образом второе десятилетие своего посильного служения нашей св. Церкви и дорогому Отечеству.

Назад тому десять лет „Миссионерское Обозрение“ появилось в духовной журналистике в качестве первого и единственного тогда литературного органа внутренней противо-сектантской миссии. Имея назначение быть органом специальным, наш журнал однако всегда был чужд узкости и односторонности, как в своём содержании, так и в направлении. „Миссионерское Обозрение“ поставило себе с самого начала издания широкие задачи, определив внутреннюю миссию Церкви в её истинном смысле и значении, как силу не только охранительную, но и творческую, народно-просветительную. В виду этого наш журнал всегда считал существенными задачами внутренней миссии не одно только вразумление заблудших, воссоединение их с Церковью и ограждение православных чад от уклонения их в сектантство и старообрядчество, но и возвышение христианской жизни и церковного просвещения православного народа, улучшение церковно-просветительной жизни православных приходов, подъём пастырской жизнедеятельности духовенства и проч.

В этих целях „Миссион. Обозр.“ было настойчивым инициатором и защитником соборного разрешения церковных запросов и миссионерских нужд через так называемые миссионерские съезды специальных деятелей, приходских пастырей и мирян-ревнителей православия.

Наряду с этим „Миссионерское Обозрение“ в истекшее десятилетие постоянно стремилось быть чутким и отзывчивым литературным органом ко всем злободневным событиям не только церковной, но и государственной и общественной жизни, освещая их с православно-христианской точки зрения.

В заботах о жизненности и современности нашего миссионерского журнала, редакция ежегодно расширяла и восполняла программу новыми отделами, так появились отделы „Дневников“, „Откликов“, „Запросов“, „Миссионерского Вестника“, „Скрижалей сердца“ и др. Дабы быстрее отвечать на современные запросы и скорее удовлетворять духовной жажде читателей в освещении текущей действительности, богатой постоянной сменой новых событий и явлений, редакция последние три года стала выпускать „Мисс. Обозр.“ в количестве 20 книг вместо 12 при той же подписной плате.

Однако, не смотря на все усилия редакции в этом направлении, последняя должна была прийти к убеждению, что ни ежемесячные, ни двухнедельные выпуски журнала не в состоянии уследить за необычно быстрой сменой чрезвычайных событий, совершающихся в последние годы во всех сферах жизни современной России, – не исключая и церковной. Особенно это нужно сказать о переживаемых ныне нашей родиной муках исторического возрождения, когда каждый день несёт новости чрезвычайной важности, выдвигает события и моменты исторической ценности.

Естественно, теперь ни ежемесячнику, ни двухнедельнику – не удовлетворить жажды читателя иметь о всём происходящем и совершающемся скорый живой печатный отклик, в духе церковности, на злобу дня, – теперь безотлагательно нужна церковно-общественная газета. Тем более, что в этом стремлении отвечать современности на запросы „Мисс. Обозр.“ вынуждается помещать статьи далеко не журнальные по своему характеру, а скорее газетные и через это теряется та литературная законченность и выдержанность, которые должны быт присущи ежемесячному изданию. Независимо от того, трёхлетний опыт убедил редакцию в невозможности и по материальным условиям продолжать издание журнала в таком удвоенном объёме и количестве выпусков при прежней подпиской плате.

В виду всего изложенного редакция решилась в новом 1906 г. возвратиться к прежнему порядку, относительно количества выпусков книжек журнала „Мисс. Обозрения“, на что и испрошено было разрешение св. Синода, напечатанное в № 13 „Мисс. Обозр.“.

„Миссионерское Обозрение“ вступает во 2-е десятилетие своего издания в самый чрезвычайный период жизни Церкви, когда в ближайшем времени предстоит соборное обсуждение и разрешение назревших церковных реформ и вверху, и внизу, а потому „Μ. О.“ в новом году хотя и будет так же усердно служить, как и в истекшее десятилетие, выполнению прежних своих задач в отношении православного миссионерства, но в тоже же время оно обратит особое внимание на выяснение и защиту идеалов соборной церкви, истинно-христианских церковно-просветительных интересов, всемерно споспешествуя росту, развитию и расцвету церковной и в частности приходской жизни.

Заботясь об удовлетворении печатным словом духовных нужд всей Церкви, редакция паче всего будет стремиться оказать посильную помощь православному пастырству в его ныне особенно трудном церковно-общественном служении – помощь не одним только последовательным раскрытием наилучших способов церковно-просветительной деятельности, но и неуклонно, не отступая ни на шаг перед намеченной целью, – содействуя возможно большему подъёму в духовенстве его правового и нравственного пастырского самосознания.

Вступая в новолетие благости Божий при новом действующем правовом и вероисповедном законе, Редакция органа миссии долгом считает объяснить, что она будет так же высоко и твёрдой рукой держать знамя родного православия, как в первое истекшее десятилетие, но в своих суждениях о верованиях наших церковных диссидентов, в своих отношениях к старообрядцам и сектантам будет относиться с истинно-христианской свободой и терпимостью, стремясь свято сохранять христианский завет великого миссионера и благовестника христианской свободы о той любви, которая не ищет своего, не мыслит зла, сорадуется истине, всегда надеется, всё переносит (1Кор.13:4). Уповаем, что новый закон о религиозной свободы верований, оживит и поднимет миссию на подобающую ей высоту, прибавит искренности и доверия во взаимных отношениях православных апологетов и писателей с представителями и духовными вождями нашего диссидентского мира, что и должно послужить главным условием успеха нашей миссии. Расчищать путь, засорённый вековой междоусобной бранью, к скорейшему церковному единению старообрядчества с господствующей Церковью – будет одной из передовых задач нашего органа.

Интеллигенции, уходящей или ушедшей от Церкви, „Мис. Обозр.“ надеется сказать правдивое в духе той же христианской любви слово о том, что здоровая, духовная жизнь человека невозможна без высшего руководительства этой жизнью со стороны истинной веры, религиозного корректива.

Таков наш путь в грядущем новолетии. Этот путь – путь любви, но не той не по праву усвояющей себе имя любви, которая склонна удовлетворять всякое прихотливое желание аудитории или говорит последней в покровительственном или заискивающем тоне. Наша заветная мысль беседовать с читателем в духе истинно-христианского благородства, но не поступающегося правдой и не допускающего ничего способного создавать скорее разделение, чем объединение слушателей в истинной правде, любви и вечном уповании,

Христианская правда и мир о Духе Святом – вот знамя нашей Редакции на новое лето её деятельности в журнале „Мисс. Обозр.“.

Программа „Мисс. Обозр.“ остаётся прежняя.

* * *

Независимо от издания ежемесячного богословского журнала, Редакция „Миссионерского Обозрения“ в новом 1906 г. будет издавать бесцензурную ежедневную общественную, церковную и политическую газету „Колокол“, которая разрешена Главным Управлением по делам печати по следующей программе.

КОЛОКОЛ

Ежедневная общественная, церковная и политическая бесцензурная газета.

I. Действия и распоряжения светской и церковной власти.

II. Телеграммы Российского агентства и собственных корреспондентов.

III. Руководящие статьи и заметки по текущим вопросам современной общественно-народной и церковной жизни в России, по внутренней и внешней политике.

IV. По России: I) внутренние известия и корреспонденции о событиях государственной и общественной жизни; 2) народное образование.

V. Церковная жизнь. 1) Летопись религиозной, просветительной и бытовой жизни православного общества и народа. (Церковное устройство и жизнь епархий, приходов, православных братств, пепечительств, кружков ревнителей церковно-христианского просвещения и т. п.). 2) Церковно-общественная и бытовая жизнь в старообрядчестве и русском сектантстве. 3) Инославные христианские церкви и общества в России и заграницей.

VI. Периодическая светская и духовная печать.

VII. Петербургский дневник. Хроника столичной жизни. Отчёты о заседаниях центральных государственных учреждений, учёных обществ и других общественных собраний.

VIII. Иностранные известия. Вести из славянских земель.

IX. Критика и библиография. Новости светской и духовной литературы.

X. Свободное слово (трибуна). Отдел для обмена мнений читателей „Колокола“ за и против.

XI. Фельетоны. Художественно-беллетристические произведения светского и духовного содержания, бытовые очерки и рассказы на русском и малорусском языках; стихотворения, культурно-критические очерки. Из мира науки и новейших открытий, и изобретений.

XII. Общеполезные и необходимые сведения по гигиене, сельскому хозяйству, домоводству и проч.

XIII. На каждый день. 1) Православный месяцеслов с краткими сведениями из жизни дневных святых; 2) выписки текстов священного Писания из дневных апостольских и евангельских чтений с краткими нравственно-назидательными комментариями; 3) размышления святых отцов, изречения учителей жизни.

XIV. Ответы на запросы читателей.

XV. Справочный листок и объявления.

Издательница Ю. А. Скворцова. Редактор А. И. Платонов.

* * *

Совершившаяся 17 окт. великая государственная реформа, коренным образом изменяющая весь строй политической и гражданской жизни России; дарованные 17 апр. всем церковным неправославным общинам автономия в их внутренней церковной жизни и свобода открытого распространения каждой вероисповедной группой своего вероучения; наконец, предстоящая церковная реформа, которая должна на началах соборности и автономности православной церкви обновить сверху до низу весь строй церковного управления и приходской жизни православной Руси, – таковы побудительные для редакции причины теперь же начать издание первого на Руси ежедневного печатного органа, который служил бы и задачам гражданской жизни, и интересам жизни церковной.

Приступая к этому тяжёлому и ответственному перед обществом и церковью новому издательскому труду, Редакция глубоко уверена, что идёт навстречу давно назревшему в обществе и церкви желанию иметь печатный орган, который был бы правдивым выразителем нужд гражданской жизни в христианском её освящении, голосом людей Церкви и живой веры, где бы все и пастыри и верующие миряне, православные и иноверные, кому близки жизненные начала евангельской правды и дороги интересы всецерковного единения, могли бы свободно, по-христиански откликнуться на быстротекущие события дня, освещая их вечным светом христианства; проводить в сознание общества идеальные начала божественной правды, христианского мира и любви; своевременно выявлять ложь и клевету, распространяемые в обществе и в печати, с целью набросить тень неправды на ту или иную общественно-созидательную работу и церковную жизнь.

Не тревожный „набат“, а мирный „благовест“, зовущий всех на путь христианского добра и правды как в области мысли, так и в политической, общественной и церковной жизнедеятельности, – вот основной и единственной мотив нашего „Колокола“, взявшего на себя задачу свято охранять богоучреждённый уклад Церкви и содействовать торжеству христианских начал в жизни, звать к примирению и общей созидательной работе на пользу церкви и родной отчизны разъединённые политические и церковные партии и группы, относясь с христианской терпимостью ко всем религиозным и политическим разномыслиям.

Основная христианская точка зрения „Колокола“ на гражданские события современной жизни России и церковный отдел делают нашу газету пока единственной среди множества ежедневных публицистических прежних и нарождающихся органов печати.

„Колокол“ не заменяет „Мисс. Обозрения“, хотя церковная задача того или другого нашего издания одинакова. Но в то время, как „Колокол“ будет следить за нуждами дня, отвечать на запросы момента, являясь таким образом органом церковно-публицистическим по преимуществу, – „Мисс. Обозр.“ в этой области будет давать материал, так сказать, фундаментальный и „настольный“ (справочно-энциклопедический), научный, но не чуждающийся публицистической обработки.

„Мисс. Обозрение“, и при существовании газеты „Колокол“ остаётся тем же единственным и незаменимым в области миссионерской полемики и православной апологетики, органом внутренней миссии, дающим пастырям и миссионерам всестороннее обследование доктрин и всех сторон современной жизни разноверных общин и церквей; указывающим все меры, способы и средства к успешному духовному воинствованию мечом Слова Божия, этого единственного орудия церкви в защите православия, обуреваемого со всех сторон враждебными ему течениями.

В своей церковной программе и суждениях по вопросам церковной жизни наш „Колокол“ не будет органом узкоклерикальным (сословно-кастовым); наша газета поставляет себе задачей быть голосом всей Церкви, как тела Христова, – „Колоколу“ одинаково будут дороги, как правовые и служебные интересы духовенства, так и справедливые церковные требования, и нужды мирян.

Так как духовенство не имеет возможности в широкой прессе свободно заявить свой голос, открыто и искренно выразить свои чаяния и нужды, то редакция долгом считает широко раскрыть столбцы бесцензурного „Колокола“ для духовенства на защиту его правового положения, особенно же в виду предстоящих церковного всероссийского собора и церковной реформы.

Имея в виду знакомить общество с религиозным миром, с бытовой и церковной жизнью старообрядчества и русского сектантства, с церковно-приходскою жизнью инославных церквей, редакция охотно откроет свои столбцы авторам и из этого лагеря для правдивого слова и справедливых заявлений о своих духовных нуждах и церковных делах.

В этих видах, для обмена мнениями, расходящимися с принципами и направлением редакции, мы открыли особый отдел „Свободное слово“.

Что касается политических идеалов „Колокола“, то в этой области редакция будет строго проводить христианский взгляд на политику, защищая то, что одобряет „Слово Божие“ и не нарушает интересов правды Христовой, не одобряя того, что противоречит вечным заветам Христа.

Непоколебимо веруя в самобытные творческие силы русского народа и мировое призвание великой России среди других народов, редакция в своём „Колоколе“ будет стоять за русскую национальную политику во внутренней жизни России; за выработку, на почве Высочайших манифестов 6 августа и 17 октября, самобытных государственных форм и строя обновлённой жизни единой нераздельной России в живом единении Царя с народом, представляемом в лице избранных представителей его, имеющих разделять царский труд по управлению великой и могучей России; за право и правду, равную для всех, за порядок и обеспечение прав личности и собственности.

Вот всё в главных чертах „исповедание“ новой газеты.

Заботясь о полноте сведений, церковного отдела, редакция будет тщательно следить и за летописью гражданской и политической жизни русский и заграничной, отмечать на столбцах „Колокола“ все важнейшие новости дня, так что „Колокол“ даст всё, что должно знать и будет интересовать всякого, особенно же провинциального читателя, духовные нужды, литературные вкусы и взгляды которого в течение 10-летнего журнального издательства редакция близко изучила и хорошо знает.

В отделах нецерковных газета „Колокол“ надеется дать никак не менее того, что обычно дают другие газеты того же объёма и подписной цены, так что „Колокол“ будет заботиться о том, чтобы читатели, получая нашу газету, не имели нужды в другом светском органе.

* * *

Годовая подписная цена „Миссионер. Обозрения“ остаётся прежней – 6 руб.; подписная цена на „Колокол“ – также 6 руб. с пересылкой, без пересылки и доставки 5 руб., заграницу 9 руб.

Подписавшиеся на оба издания вносят только 10 рублей, причём допускается рассрочка в платеже, а именно: при подписке вносится за оба издания 6 руб.; второй взнос 4 руб. делается к Пасхе. Для низших членов клира, учителей народных школ и крестьян допускается рассрочка взносов при подписке на оба издания по 1 рубл. в месяц в течение первых 10 месяцев.

Подписка на газету принимается не менее как на 2 месяца – по 1 руб., на полугодие – 3 руб.

Подписка принимается в Петербурге, в редакции „Колокола“ и „Миссионерского Обозрения“ (Невский, 153), а также во всех известных книжных магазинах.

БЕСПЛАТНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ НА 1906 г.

Подписавшиеся на оба издания получат в качестве бесплатного приложения новое справочное настольное издание редакции „Мисс. Об.“ Симфонию на новый и ветхий заветы с общими и миссионерскими параллелями.

Цена этому изданию в отдельной продаже 3 руб.

Редакция

Со времени Высочайшего Указа Правительствующему Сенату, от 17-го апреля сего года, об укреплении начал веротерпимости положение Церкви и православия в жизни народной перестало быть господствующим. Для укрепления православной веры и для защиты её от заблуждений отныне мало могут помочь те права и преимущества, которые до сих пор были предоставлены государством православной Церкви и которые ещё не отняты, напр., преимущества представительства, государственное воспособление на жалование духовенству и на содержание духовно-учебных заведений, церковно-приходских школ и других обще-церковных и епархиальных учреждений и т. п. Кроме того предстоящая деятельность созываемой Государственной Думы может самым существенным образом коснуться этих государственных преимуществ православной Церкви или в смысле их отмены и сокращения, или в смысле наделения этими же преимуществами всех признанных свободными христианских иноверческих, раскольнических и сектантских общин. В этом отношении начало уже положено самым актом 17-го апреля, предоставившим иноверческому, раскольническому и сектантскому духовенству все права „духовных лиц“, если, конечно, расколо-сектантские общины примут эти права для своего духовенства. По крайней мере, на своих соборах, эти общины решительно высказались против выделения их священников и наставников в особое сословие с особыми правами, полагая, что полученные от кого-либо права налагают на получивших зависимость.

Как бы то ни было, внешнему господству православной Церкви в русском государстве положен конец. Чисто внешними преимуществами она уже не будет ограждаться в своём количественном составе. Указом 17 апреля от неё отняты права, обеспечивающие её количественный рост во всех случаях, когда являлся вопрос о выборе вероисповедания для малолетних детей, напр., при смешанных браках православных с инославными, при нахождении подкидышей, при приёме незаконнорождённых в воспитательные дома и проч. От православной Церкви отнята привилегия, охраняющая её и от количественного уменьшения в своём составе. До настоящего времени возбранялась не только всякая публичная критика православного учения и церковных порядков, но и всякая пропаганда других, кроме православия, вероучений, а совращение православных в иноверие, инославие, раскол и секты каралось, как уголовное преступление.

Ныне объявлена, кроме свободы совести и вероисповедания, ещё и свобода перехода из одной веры в другую. Особому совещанию под председательством графа А. П. Игнатьева предстоит выяснить законные формы этого перехода, но мы не должны надеяться, что формальные затруднения к переходу из одного вероисповедания в другое могут остановить их, а тем более ослабить пропаганду. Сенат всегда выскажется, на случай судебных дел, как это и было раньше, и как это прекрасно знакомо миссионерам, против всяких ограничительных толкований закона, и объяснение варшавского генерал-губернатора, по случаю массового перехода в католичество, что только православие имеет право на распространение, а проповедь инославия будет караема, – объяснение, по-видимому, благоприятное для прав Церкви православной, суживает, без достаточного основания, содержание Высочайшего указа 17 апреля и не может подавать надежду на возвращение прежнего вероисповедного положения. Совращения в католичество в ужасающих размерах совершаются не в одной Польше, а торжество раскольников и сектантов беспримерно.

Можно было бы не тревожиться возвещённой свободой вероисповедания и упразднением внешне господствующего положения православной Церкви, если бы и сама Церковь получила свободу, равную с инославием и иноверием. Между тем, упразднение господства православной Церкви не упразднило тех невыгод, которые были для неё связаны с её господствующим положением. Иначе говоря, Церковь православная не перестала быть государственной, в то время, как все другие вероисповедания признаны правительством свободно-народными, за исключением, конечно, католичества, которое, как имеющее высшую власть за рубежом, ещё в более благоприятном для развития положении. Православная Церковь не получила права на внутреннее развитие своих сил и на самоопределение. Из назревших и сознанных Церковью потребностей государственною властью удовлетворяются только такие, которые согласуются с видами правительства и в такой только мере. Множество церковных вопросов, начиная от восстановления прихода, как самоуправляющейся, по присущей ей благодати, церковной общины или малой церкви и кончая реформой высшего церковного управления, остаётся, не смотря на всеобщее желание, неудовлетворённым только потому, что удовлетворение их считается „вредным и несвоевременным“ для государства.

Наоборот, вопросы, вызываемые потребностями государственной жизни и соприкасающиеся с церковной областью, получают в Церкви православной, под влиянием государственных соображений, освещение, быть может, выгодное для государства, но ни в каком случае не выгодное для Церкви, как противоречащее её учению. Так именно решены были вопросы об убийстве на дуэлях в войсках, о браке разведённых за прелюбодеяние, о позволительности общественных публичных работ в праздничные дни.

Но, скажете, это – вопросы высшей государственной политики, это – дело высшего церковного управления? Какое дело до этого нам, приходским пастырям и миссионерам, на долю служения которых выпал скромный жребий быть апологетами православия перед простыми, серыми людьми, перед теми, кому, как и нам, не до высшей церковно-гражданской политики? Увы, мы не можем отныне отделять себя от высших вопросов церковно-общественной жизни, как не можем сложить с себя, с своей совести, ответственности за совершающиеся и имеющие ещё совершиться церковные события.

Ответственность за каждое слово и каждое деяние церковное стоит ныне перед каждым приходским священником и каждым миссионером не только в виду предстоящей, с объявлением свободы печати, сходок и собраний, публичной критики и осуждения, но вследствие страшной грозы открытых отпадений от Церкви. Не к государству, а к Церкви предъявляются обвинения за нецерковное, нехристианское решение многих вопросов общественной жизни, и в то же время приходский священник и миссионер не отошлют недовольных к представителям высшего церковного управления за объяснениями, а, слушая критику и недовольство церковными порядками, приходский священник будет терять своих прихожан, миссионер безмолвствовать... Но могут ли они в настоящее время принять на себя ответственность: первый – за утрату своих пасомых, а второй – за своё безмолвствие, если, в силу существующих правил, они не только не могли высказаться публично против нецерковного решения многих вопросов, но и побеседовать об этом между собой и доложить своё мнение своему архипастырю, дабы после совместного обсуждения и решения вопросов, в голосе епископа сказался бы голос и пастырей местной церкви, а ответственность за дело Церкви легла бы на них не как ответ за чужую вину, а как ответ собственной своей совести?

Неблагоприятно сложилось положение Церкви и православия в народной жизни не только в области высших церковных вопросов, но, что не менее важно, в области церковно-приходской. С 17-го апреля предоставлено право на внутреннюю местную организацию иди право слагаться в самостоятельные религиозные общины иноверию, раскольникам и сектантам, а православным это право всё ещё не дано. Иноверцы будут иметь своё самоуправление, а православные, по-прежнему, до мелочей будут управляться административным порядком посредством духовных консисторий. Иноверцы будут свободны от денежных сборов на церковно-правительственные и сословные духовные учреждения, а православные по-прежнему будут смотреть, как все почти их жертвы на храмовые нужды отсылаются из прихода, лишая удовлетворения самых неотложных церковных, просветительных и благотворительных нужд его и расхолаживая их собственную привязанность к своей приходской церкви. Иноверцы будут строить свои молитвенные дома, устраивать себе школы, больницы, богадельни, сообразуясь только со своими собственными воззрениями и своими средствами, а для православных всё ещё остаются непреложные формальные требования, не удовлетворяющие нужд или превышающие средства прихода... Из-за требований условного церковного благолепия и архитектурных образцов тысячи деревень с сотнями православного населения будут оставаться без храмов, а из-за вечной необеспеченности землёй и постройками причта – без священника. Православному населению предоставлено по прежнему только право, а кое-где даже вменяется в обязанность, давать лишь деньги на обучение детей, а что касается того, кто будет учить, как будут учить, всем тем по прежнему будет ведать чуждое приходу, где-то далеко живущее и неведомое ему начальство... Иноверцы будут иметь пастырей по выбору своему, выбирать таких, кто удовлетворяет их религиозным потребностям, а для православных всё ещё воля начальства в этом деле, имеющем исключительное значение для одного лишь прихода, абсолютна. Наконец, для иноверческого духовенства выход из своего звания и служения, по каким бы то ни было причинам, не будет сопровождаться никакими ограничениями в гражданских правах, для православных же священников в этом случае остаётся или выйти из духовного сословия под условием лишения прав казённой службы, или, оставаясь в духовном сословии, губить дело церкви и пастырства в ничём не повинных приходах.

Вот каковы сравнительные условия религиозно-общественной жизни иноверия и нашей православной церковно-приходской жизни в предстоящей перед нами борьбе с иноверием за преобладание в жизни русского народа. Выход из этого положения можно было бы найти в реформе как церковно-приходского права, так и вообще всего церковного управления в России. Но нужно ли говорить о том, что осуществление этих реформ не в силе современного духовенства? Было бы в высшей степени важно, чтобы оно приготовилось к ним, восприяло их, когда они будут даны правительством, или, когда они будут вынуждены открытыми требованиями народной жизни. Мы не должны быть застигнутыми врасплох. Жизнь идёт быстро и опережает самые смелые думы и надежды. Что будет делать нынешнее духовенство с своей любовью и преданностью установившимся порядкам, со своим „почиванием“ на всеобщем „благополучии“? Как почувствует оно себя, когда события поставят его перед лицом прихода, как свободной от нынешних церковно-юридических норм общины?..

Мы не должны успокаивать себя мыслью, что нынешний образованный священник возобладает над пропагандой иноверия и управится с реформированным свободным приходом. Он много, правда, учился и по образованию своему стоит далеко выше не только расколо-сектантских наставников, но иногда и католических ксёндзов, но он учился так, что вынес из этого учения и доселе несёт с собой мало полезного и для противодействия иноверческой пропаганде, и для вступления в пастырское управление приходом грядущего строя. Дело в том, что всё образование в духовно-учебных заведениях, как вообще во всякой школе, сводится к изучению книжных формул; уменье же осуществлять их в жизни приобретается в жизни же, на практике. Какую же практику для предстоящей ему задачи представляет установленная существующими правилами жизнь современного священника? Он приобретает уменье уставно священнодействовать, уменье вести церковно-приходскую канцелярию, по учить народ слову Божию, учить сообразно с живыми запросами народной жизни – уменья нет. Для обличения расколо-сектантства и защиты православия создан институт миссионеров, и приходское духовенство освободило себя от этой задачи. Ещё большее неуменье обнаруживает священник перед задачей своего пастырского управления живой народной жизнью. Вся деятельность его в этом случае свелась к канцелярской отчётности. Создать народное движение в пользу Церкви православной и управить им, как этого требует современная нужда Церкви, на это у нас не хватает ни сил, ни искусства, потому что у нас народной церковной, истинно православной жизни, как движения, не существует. Было раскольническое движение, во главе которого стали попы Аввакум и Лазарь, на наших глазах прошло социалистическое движение среди рабочих со священником Гапоном во главе... Но всё это отрицательные явления. Нас как будто не хватает на творчество положительное, на творчество великое в великих нуждах прошлого и нашего времени.

Тяжело признаваться в этом, но нужно. И мало того, что нужно признаться нам в наших немощах, но ещё нужно понять и объяснить их, чтобы найти путь к исцелению. Мы должны понять, что наша неумелость в области учительства церковного зависит от того, что та богословская система, которая создана и нами изучена сообразно научным требованиям, совсем не даёт тех знаний, которые необходимы для ответа на живые запросы живой, не учившейся в богословской школе души. Теперь в большом ходу народное движение не в одной лишь области религии, но в области вопросов общественных, экономических, политических и т. д. Привязанность простого народа к Церкви заставляет его ещё и по этим вопросам прежде всего обращаться к священнику. А отвечать на вопросы этого порядка кандидатов священства не только не учили и не учат, но всячески ещё устраняют их от этих вопросов. В каком же положении оказывается священник перед своими прихожанами, когда он не может, по незнакомству своему, дать вопрошающим истинно христианский ответ, или даёт ответ ложный? Не на этом ли пути современная интеллигенция отбивает у духовенства в сердце народном одно место за другим? Кому обязан народ за подготовку освобождения крестьян, за заботы о просвещении народном, за больницы и лечебницы, за кассы взаимопомощи, за заботы о народной трезвости и прочих культурных благах, так тесно связанных с христианством? Разве нельзя этого было осуществлять церковноприходской самодеятельностью при участии священника?

Во многом, очень во многом виновата школа наша, но не менее виновата и жизнь наша, её общественный, по отношению к священнику и его пастырской задаче, уклад. Всякое движение народное, которым могли бы руководить священники на благо церкви, доселе запрещалось и подавлялось. Так было подавлено, напр., в одной епархии церковное движение в пользу народной трезвости в 70-ые годы, когда акцизное ведомство, не досчитавшись крупной суммы сбора и объясняя это явление действием на народ усиленной проповеди священников, исхлопотало указ консистории, запрещающий заводить общества трезвости и разъясняющий, что неукоризненно вино, что всяк злак на службу человека и что царь Давид „скакаше, играя“... Где же и как было возможно учиться и научиться священникам при таких обстоятельствах владеть народной волей, народным сердцем? И что будет при ожидаемом переустройстве всей русской жизни, когда духовенство волей-неволей будет втянуто в поток общественной жизни? Если оно не найдётся занять в ней подобающее ему место, оно будет с опасностью для Церкви вычеркнуто из неё.

Никакие побуждения духовного начальства, никакие начинания его в этой области не изменят общего положения дела, если само духовенство не пойдёт свободно и сознательно на встречу грядущим изменениям церковно-общественного строя. Вопрос, напр., о церковноприходских братствах, столь ясно сознанный в литературе и столь часто „решаемый“ духовным начальством, получает своё разрешение всё ещё только на бумаге, а не осуществляется в жизни, только благодаря малосознательному отношению к нему с нашей стороны и нашей неумелости возбудить и руководить народным движением, как это было встарь, напр., во время борьбы юго-западной Руси с унией.

Но неужели мы можем оставаться на распутье безмолвными и беспомощными зрителями грядущих событий? Осуществятся ли реформы церковной жизни в смысле восстановления её канонического устройства в недалёком будущем, или нет, но долг каждого пастыря православной Церкви идти на встречу им. Самые же великие реформы, как и самые совершенные формы жизни будут бесполезны, если на встречу им не пойдёт хорошо направленное народное движение. А для того, чтобы это движение было именно таковым, чтобы реформы не создали реформации, как это было в западном мире, и чтобы во главе их не стали Лютеры, – необходимо, чтобы само духовенство сознательно, ничего от себя не утаивая, отнеслось к положению Церкви и православия в жизни народной. Оно должно понять, что Церковь, пережив времена борьбы с ересями, как за истину, так и за господство в государстве, и времена торжества над врагами своими под щитом государственной власти, вступила теперь у нас, на Руси, как на западе несколько ранее, в новый период жизни, в период свободного осуществления своих начал. Церковь Христова должна осуществлять теперь эти начала в жизни народной как без притеснения, так и без покровительства со стороны правительства, в одной лишь внутренней борьбе с неверием и иноверием. В этом состоит смысл возвещённой 17 апреля свободы вероисповедания и к этому должно приготовиться духовенство.

Что же делать, как приготовляться к новому характеру пастырского служения, не откладывая этой задачи на труд будущих поколений? Как приобретать столь неотложно нужные ныне знания и опыт церковного учительства и церковного управления? Много путей, конечно, ведут к этим знаниям и этому опыту, но я укажу один из них, практикующийся, и не без успеха, в киевской епархии – это пастырские союзы и собрания.

Трудно ожидать от всего состава духовенства, выросшего, воспитанного и нёсшего труд пастырства при других, прошлых уже, условиях спокойной церковной жизни, чтобы оно откликнулось живо на новые запросы. К этому не могут принудить их никакие предписания и узаконения, ни даже страх того, что они могут быть обречены, в виду грядущих событий, в жертву изменяющихся условий народного быта. Но пусть объединятся между собой для общей пастырской работы те, кто сознал или готов сознать, различая знамения времён, что жизнь церковная вступила в новую фазу своего бытия и, поэтому, пастырская деятельность должна принять новый, соответствующий характер и направление... Работать одному, в одиночку, на распутье множества различных дорог, в смене противоречивых идей и настроений, при общем подозрении у собратьев и начальства, тяжело и опасно. Работать совместно с собратьями в обмене мыслей, чувств и труда, открыто для народа, с благословения своего архипастыря – благоприятный и единственно возможный для пастырей Церкви путь к их успеху.

Такова идея пастырских союзов при современном положении Церкви и православия в жизни народной. Взаимообщение членов этих союзов в знаниях, опыте и труде должно осуществляться на пастырских собраниях членов. Путём чтения и бесед там, на этих пастырских собраниях, может выясняться как современное состояние Церкви и православия в жизни народной, так и предстоящие задачи пастырской деятельности и средства их осуществления. Кроме этого, так сказать, учебного смысла собраний, они могут и должны ещё иметь смысл более практический. Объединяя пастырей в общем самосознании, они должны объединить их и в общей церковной работе не только между собой, но и со своим архипастырем, и со своими пасомыми. В открытой свободной работе пастырей лучше и яснее выясняется нужда церковная и средства её исправления, чем путём канцелярских запросов и заключений. В этой работе, естественно, придётся пастырям Церкви поверять свои мысли и чувства своему архипастырю и таким образом осуществится тот живой союз, живая связь между архипастырем и пастырями, утрата которого так живо чувствуется ныне. С другой стороны, и сами приходские священники перестанут думать, что они одни в своих приходах представляют собой Церковь и православие, а также, что за пределами их приходов для них нет и не должно быть дела. На пастырских собраниях духовенство естественно с неизбежностью придёт к убеждению, что в объединении с народом, с прихожанами лежит успех правильной церковной работы и что эта работа должна обнимать всю местность, где православные живут при одинаковых условиях церковной жизни.

К общей пастырской работе непременно примкнёт народное церковное движение. Произойдёт оживление веры и Церкви. Создадутся собрания на подобие практикующихся у католиков и имеющих там громадное значение для народной веры, с торжественными соборными богослужениями, с пением как избранного хора, так и общим всего народа, с поучениями лучших в местности проповедников, с крестными ходами, всенародными трапезами и т. п. Только при общем пастырском содействии возможны будут организации народного паломничества в славные своими святынями монастыри, с соответствующими там приёмами, службами и поучениями. Только при живом общении единомышленного между собой духовенства найдутся лица и средства для организации церковно-приходских братств в широких размерах; братства эти найдут для себя пособие в целом сонме учащих и руководящих сил. Чтения не только богословские, но и исторические, медицинские и сельскохозяйственные, распространение книг и брошюр, материальная взаимопомощь, – всё, что не под силу одному приходскому священнику и средствам одного прихода, может найти себе осуществление в пастырском союзе, влекущем за собой целое народное движение.

Наконец, союзы и собрания создадут истинно христианскую дружбу и сплочённость в самом духовенстве. В настоящее время дружба эта создаётся на почве родства, соседства или сходства в характере, но почти нигде – на почве единомыслия относительно задач пастырского служения. Эта сторона жизни, пастырское служение, определяясь существующими правилами и узаконениями, не входит в живые интересы духовенства. По крайней мере, на частных собраниях духовенства трудно услышать рассуждения о вопросах церковных, выходящих из узкой области указов духовной консистории, действий различных должностных лиц, вопросов материального характера и т. п. Об этом свидетельствуют бесчисленные признания самого духовенства в печати. Пастырские союзы создадут общность самых высоких интересов и дружбу на самой нравственной почве. Сами хлеб-соль и радушие, которыми славится в своём кругу сельское духовенство, примут соответствующий характер, ибо на собраниях членов пастырского союза не найдёт себе места то излишество в питии и те азартные карточные игры, которым от скуки и бессодержательности своих собраний предаётся часть духовенства. Пастырские союзы и собрания создадут материальную взаимопомощь, искоренят сутяжничество, внесут миролюбие в свою собственную и приходскую среду, наконец, самой епархиальной власти дадут возможность знать независимое мнение духовенства о различных лицах и явлениях.

Пастырские союзы и собрания не должны отличаться характером политических союзов и собраний. Это мирные, христианские союзы и собрания пастырской взаимопомощи в знаниях и труде. Равным образом они не представляют собой группу духовенства, имеющую какие-либо юридические права. Принадлежать к пастырскому союзу и участвовать в его собраниях может всякий приходский священник, имеющий к тому охоту и возможность, но с другой стороны, принадлежность эта должна быть только добровольная, основанная на единомыслии, а не принудительная. Внутренняя жизнь этих союзов и собраний должна нормироваться особыми правилами и узаконениями. Союзы не могут вмешиваться в церковные дела приходов для службы, поучений, чтений, распространения книг и брошюр без приглашения, согласия или ведома приходского священника. Они не могут делать каких-либо постановлений, обязательных для кого бы то ни было из местного духовенства и мирян. Да и для самих членов союза это обязательство только нравственное, а не юридическое, связанное с какими-либо запрещениями и лишениями. Союзы имеют право свои суждения представлять епархиальной власти, но это право вытекает из пастырских отношений духовенства к своему архипастырю, а не каких-либо юридических оснований.

Пастырские союзы уже действуют около четырёх лет в некоторых местах киевской епархии и не без успеха для дела оживления церковной жизни. Организация этих союзов принадлежит всецело местной епархиальной миссии, начавшей это дело с благословения почившего митрополита Феогноста, а ныне оно получило официальное утверждение, после всестороннего исследования в епархиальном миссионерском комитете, от высокопреосвященнейшего митрополита Флавиана. Духовенству епархии преподаны указания для организации этих союзов и собраний. Организация их сводится к следующим пунктам:

1) Пастырские союзы и собрания разрешаются епархиальным архиереем духовенству епархии в целях взаимопомощи в знаниях и трудах для общей пастырской работы при современном положении Церкви и православия в жизни народной.

2) Об образовании союза даётся знать учреждению или лицу, по указанию епархиального архиерея, членами союза, если их не менее четырёх, простым заявлением.

3) Программа деятельности пастырского союза определяется общей идеей союза и не стесняется никакими определёнными правилами, равно как и само ведение дел не должно стесняться никакой отчётностью и формальностями. Свидетельством деятельности союзов и собраний должна быть простая тетрадь для записи как времени собраний, участников его, так и предмета занятий и постановлений, если последние были.

4) Председательство и руководство на пастырских собраниях союза не должно быть связано ни с каким официальным положением или полномочиями. На каждое собрание должно выбирать председателя всякий раз, причём это избрание должно происходить на предыдущем собрании для последующего. На предыдущем собрании определяется для последующего и время, место и предмет занятий, будет ли это чтение реферата или какой-либо статьи в своём собственном кругу, или торжественное богослужение в храме, или же вне-богослужебное собеседование с народом, или паломничество к какой-либо церкви и т. д. При этом должны намечаться как лекторы, проповедники и т. п. деятели, так и кандидаты к ним, если бы по какой-либо случайности приезд на собрание этих деятелей не состоялся.

5) Для направления деятельности пастырских союзов к осуществлению пастырских задач и для объединения их в епархии, желательно было бы, чтобы председатель каждого пастырского собрания сообщал лицу или учреждению, ведающему это дело, о времени, месте и предмете занятий следующего собрания союза, а также о тех предложениях и постановлениях, которые желательно было сделать достоянием пастырских союзов всей епархий.

Таковы идея, смысл, характер и начала организации пастырских союзов и собраний. И я взял на себя смелость предложить вниманию миссионерского съезда мысль об этих пастырских союзах с вполне определёнными целью и надеждами. Для меня совершенно ясно, что только при оживлении церковной жизни возможно дальнейшее осуществление миссионерской задачи – защищать истину православия и обличать ложь сектантства. До сих пор только православная Церковь считалась господствующей, старообрядцы и сектанты мыслились как временно заблуждающиеся. На миссионерских собеседованиях происходила борьба слов и убеждений. Самое сильное искусство старообрядцев и сектантов на этих словесных собеседованиях и самые пламенные их убеждения, если даже не терпели поражения со стороны православных миссионеров, ещё более искусных. ещё более пламенных, то всё же сектанты должны были никнуть головой перед фактом господствующего положения Церкви православной... Теперь, когда расколо-сектантские общины получают право на открытую, свободную жизнь, будет происходить очная ставка не слов и личных убеждений, а ставка жизни, жизни православных приходов и расколо-сектантских общин. Где окажется живая вера, как движение, там будет и победа. Господь хранит Свою церковь и сохранит её до конца веков, но в каких размерах и в каком положении, это скрыто в судьбах Божиих. Мы без святого трепета и ужаса не можем думать о предсказании Христовом об имеющем произойти оскудении веры, разумеется истинной, а, следовательно, и сокращении Церкви Христовой, на которой она зиждется... Но отдалить этот страшный час, насколько это судил Господь, – задача пастырей. Они должны, как верные до смерти рабы Божии, постараться о том, чтобы в предстоящей открытой совместной жизни православных приходов с общинами расколо-сектантскими, преимущества живой веры, а, следовательно, победа оказались на стороне православных.

Пусть же на страже этой живой веры станут пастыри православной церкви. Пусть же, – закончим мы с дерзновением, – поведут их на эту стражу проповедники и апологеты православия – православные миссионеры, как посланники своего епископа.

Всё вышеизложенное может быть сведено к следующим тезисам:

I. Положение православной Церкви и православия фактически перестало быть господствующим в жизни народа и к прежнему вероисповедному положению возврата нет.

II. Приходское духовенство при наличных своих силах не может справиться с своей пастырской задачей при новом своём положении, во-первых, потому, что вопросы высшей церковной жизни, за которые оно и отвечает, ставятся и решаются помимо того участия, которое могло бы и должно было принять в них приходское духовенство: во-вторых, потому, что новое вероисповедное положение оставляет православные приходы в прежнем своём положении, весьма невыгодном сравнительно с новым юридическим положением расколо-сектантских общин; в-третьих, потому, что если и осуществятся грядущие реформы церковно-приходской жизни, то приходское духовенство окажется беспомощным перед правом свободного приходского самоуправления, как неподготовленное к запросам церковно-приходской жизни на новых началах.

III. В неподготовленности этой виновата, как наша школа, так ещё более жизнь современного священника, заключённая в тесные рамки формальных узаконений и предначертаний.

IV. Церковь требует в настоящее время жизни, движения. Духовенство должно овладеть и руководить этим движением на пользу Церкви православной.

V. Овладеть этим движением, сделать духовенство способным к тому может только пастырская взаимопомощь.

VI. В создании этой взаимопомощи и лежит идея и смысл пастырских союзов и собраний, характер и начала организации которых выше изложены.

VII. Помочь приходскому духовенству организовать эту взаимопомощь и должна взять на себя миссия. Это её святой долг.

Свящ..-миссионер Савва Потехин

(О хождении по приходу в Москве с крестом и св. водою).

Вопрос о хождении по приходу с св. крестом и со св. водою представляет собой один из самых назревших вопросов пастырско-приходской жизни в Москве и настойчиво требует своего рассмотрения. Придёт время, и оно не за горами, когда пастырской практике придётся считаться с предстоящими внутренними преобразованиями и высказать своё определённое к ним отношение.

Было время, когда в Москве во всей силе процветал институт „кресцового“ духовенства, но с движением жизни вперёд, с развитием умственного и нравственного кругозора русского общества – это тяжёлое и печальное явление в жизни московского духовенства, хотя и не без долгой борьбы, окончило своё существование, как пережиток старины, имевший однако в известный период народной жизни Москвы свой смысл и значение.

Как тот же пережиток времени, исчезло в Москве, хотя тоже не без протеста, и собирание духовенством т. н. „кажденных“ денег, а между тем в своё время в Москве никто не смущался, когда в храме во время самого богослужения, при каждении, священнослужители, идя по церкви, – священник в протянутую руку, а диакон в приспособленную для того к свече чашечку собирали добровольные подаяния от богомольцев, наипаче же от тех из них, перед кем особенно усердно кадили.

Владыка митрополит Филарет, признавший такое собирание духовенством подаяний неблагообразным, хотя и заменил его в 1848 году более приличным образом в виде подписного листа, подававшегося прихожанам один раз в год, но и этот лист взамен кажденного сбора не мог всецело удержаться и в настоящее время почти отошёл в область местной истории, поддерживаясь лишь в тех приходах, где ещё живы ветераны – свидетели кажденного сбора.

Хождение по приходу с св. крестом и св. водою в том виде, в каком оно существует в Москве, также громко вопиет о себе и ищет надлежащего выхода.

Нет сомнения, что вообще обхождение приходских домов с св. крестом и св. водою освящено древним добрым христианским обычаем и, хотя не обставлено никакими каноническими постановлениями, в существе своём, в основе своей имеет религиозно-нравственную цель сообщить благословение церкви этим домам и квартирам и живущим в них, освятить их благодатью Св. Духа и дать религиозный характер тем празднествам, какие вызываются в народе временем церковных дней, так что, можно сказать, в существе своём хождение по приходу с св. крестом и св. водою относится к разряду богослужебных действий пастыря, входящих в круг священнослужительских его обязанностей. С другой стороны, это же хождение по приходу, представляя собой вид пастырских посещений вообще, служит одним из тех средств, через которые пастырь церкви может распространить своё влияние и воспитывать прихожан для царства Божия.

Доставляя случай чаще видеть каждого из своих прихожан в той именно обстановке, в которой он проживает у себя дома, это хождение по приходу помогает пастырю церкви и духовенству вообще входить с прихожанами в ближайшее общение, знакомиться с домашним их бытом, их нуждами и настроением и, если при хождении по приходу пастырю нет возможности вести длинных бесед с своими прихожанами, то нередко представляется ему случай и повод высказать слово своего участия и любви, а известно, что иногда два–три слова, сказанные пастырем хотя бы и случайно, но метко и с дружески-отеческим участием, производят большое впечатление. Особенно это следует сказать о том времени, когда пастырь найдёт возможным остаться на некоторое время в доме прихожанина и разделить с ним предлагаемую трапезу. Таким образом, обхождение прихожан с св. крестом и св. водою нередко имеет и пастырско-педагогическое значение для проведения в народ добрых начал веры и нравственности.

С этой стороны подобные обхождения приходских домов и квартир весьма желательны и чем чаще они, тем сильнее, тем прочнее устанавливается связь духовенства с своими прихожанами и его церковное влияние на них.

Но обхождения эти с св. крестом и св. водою в том виде, в каком они совершаются в настоящее время в Москве, не только теряют своё нравственно-воспитательное значение, но вызывают в прихожанах много нареканий и неудовольствий, а самому духовенству доставляют иногда тяжкие душевные муки и нравственные страдания от того унижения, какое приходится ему выносить при этих хождениях по приходу.

Прежде всего, обхождения приходских домов и квартир в том виде, как они приняты в Москве, отошли от своей идейности и, благодаря собиранию с прихожан денег, приняли вид правильно организованных налогов в пользу служащих при церкви.

В С.-Петербурге по домам священнослужители ходят или, вернее сказать, ездят четыре раза в год – в праздники Рождества Христова, Богоявления, Пасхи и однажды в главный храмовой праздник; при том посещаются только те квартиры и дома, которые открыты для духовенства.

Петербургское приходское духовенство ездит из года в год к одним и тем прихожанам, равно и к другим, живущим вне района прихода, по традиции, до вымирания или переселения тех лиц в другой город, раз эти лица заявили желание принимать духовенство. В этот традиционный список вносятся ещё те, кто при совершении треб во время года заявляют на словах таковое же желание; некоторые лица посещаются духовенством и без их словесного приглашения, – но только те, кто сравнительно часто обращается к духовенству за разными церковными требами и относительно которых у причта есть полная уверенность, что не откажут в приёме. Так же поступают в С.-Петербурге и кладбищенские причты, посещающие два раза в год – в Рождество Христово и Пасху – с св. крестом тех, кто раньше приглашал их за тем, равно и тех, кто, посещая могилы родных, выражал желание принять духовенство с св. крестом.

Таким образом, хождение по приходу в С.-Петербурге не ограничивается известным районом данной местности, но совершается по всей столице и обусловливается главным образом предварительным приглашением посещаемых и уверенностью причта, что в приёме не получит отказа; в самом же обхождении домов и квартир в С.-Петербурге принимают участие лишь одни священно-церковнослужители.

Такой порядок хождения по приходу в С.-Петербурге совершается как бы в соответствие указу Св. Синода от 14 августа 1724 года, вошедшему в полное собрание законов под № 4549, – указу, по которому священно-церковнослужителям не велено входить со св. водою к прихожанам без их приглашения, а славить дозволено только в праздник Рождества Христова. Ясно, что петербургский порядок хождения по приходу, ограниченный приглашением, конечно, лишь тех, кто имеет к тому достаточные средства, уже выходит из разряда богослужебных действий пастыря, входящих в круг его священнослужительских обязанностей; его посещения обращаются как бы в случайную требу, и так как делается различие между богатыми и бедными, то лишаются духовного утешения и желанного общения с пастырем те, кто по недостатку средств не в состоянии пригласить к себе духовенства, хотя бы того искренне и желал, а через то самое ослабляется связь пастыря церкви со своими пасомыми.

Но за то петербургский порядок хождения по приходу имеет благообразный вид, так как обхождение домов совершается там в составе лишь церковного причта или даже некоторых его членов.

Не то видим в Москве.

Здесь хождение по приходу совершается весьма часто, а именно: в дни Рождества Христова, Богоявления, Св. Пасхи, 1-го августа, во все престольные праздники – не только главные, но и придельные: в каждой же церкви бывает не менее трёх престолов.

Кроме того, в большинстве московских приходов некоторые престольные праздники справляются дважды и более в год, а потому и обхождение приходских домов и квартир в эти дни совершается также по два и более раз в год. Таковы, напр., праздники в честь св. Иоанна Предтечи, св. Николая, св. Георгия, Казанской, Владимирской Богоматери, св. Космы и Дамиана и др.

Хождение по приходу в некоторых московских церквах совершается ещё в дни празднования св. чудотворных икон, которые имеются в приходской церкви, а также в честь св. икон, которые в старину были перенесены из упразднённой соседней приходской церкви, даже в честь упразднённых престолов после расширения храма.

Указывать названий таких приходов я не считаю себя в праве и полагаю достаточным ограничиться изложением лишь некоторых подобного рода поводов к установлению таковых хождений по приходу.

Одна из московских церквей, напр., в первой половине 19 века имела приделы: один во имя Богоматери – „Всех скорбящих радость“, а другой во имя св. Николая. Приходская церковь оказалась малопоместительной. Староста церковный выразил желание расширить и перестроить храм, но под непременным условием замены престолов другими, – а именно – во имя св. преподобномученицы Евдокии и св. мученицы Татианы, имена коих носили родственницы старосты. Условия приняты; храм расширен. С того времени хождение по приходу совершается в храмовые праздники в честь св. Евдокии и св. Татианы, но удержано хождение по приходу и в прежние престольные уничтоженные праздники – во имя „Всех скорбящих радости“ и св. Николая.

Ещё пример. Существовавшая в старину одна из московских церквей в конце 18 века пришла в полную ветхость; по малочисленности и бедности прихожан она не могла быть перестроена и реставрирована, почему и разобрана. Богослужебная утварь, св. иконы, а в числе их чудотворная икона Богоматери перенесены в соседнюю церковь, приходские же дома перечислены в другой соседний приход.

С того времени в день празднества этой чудотворной иконы, перенесённой из упразднённой церкви, совершается обхождение приходских домов и квартир со св. водою сразу в двух приходах: в первом приходе потому, что в храме находится чудотворная икона, в честь которой в старину бывало хождение по приходу в упразднённой церкви; во втором же приходе просто потому, что когда-то были перечислены к нему приходские дома из той упразднённой церкви, где в старину, как уже сказано, бывало хождение по приходу.

Нельзя скрывать и того, что хождение по приходу в некоторых московских церквах совершается даже и тогда, когда, казалось бы, нет к тому никаких оснований. Это, напр., дни, когда празднуются святые, разные по своей жизни, по времени и месту своей деятельности, но случайно имеющие одинаковые имена, а потому представляющие как бы повод к собиранию по приходу денег. Не отменяется же таковое хождение по приходу только потому, что так было заведено раньше, давно. Кроме сих хождений по приходу московское духовенство обхаживает ещё приходские дома и квартиры в начале великого поста с так назыв. „постной молитвой“, которая, собственно говоря, должна быть читаема лишь в церкви после утреня или часов в понедельник и другой день первой недели поста. Если же в некоторых приходах уже выведен этот обычай ходить по приходу, то прекращение его, вызванное, конечно, обстоятельствами приходской жизни, произошло только в последнее время, и приходы эти считаются единицами.

Таким образом, хождение по приходу в Москве совершается в год не менее 8 раз, во многих приходах оно доходит до 10 и более раз. При этом бывает, что хождение по приходу, если случится стечение двух праздников, совершается два раза на одной и той же неделе, иногда даже на другой день повторяется: были в доме вчера по случаю одного храмового праздника, являются и сегодня по случаю другого такового же праздника.

Бывает, напр., такое стечение праздников с хождением по приходу – в церквах, имеющих престолы в честь Иверской Богоматери в св. Георгия. Если день св. Георгия совпадёт с великой субботой, то празднование ему переносится на понедельник Святой недели. В таком случае по одним и тем же приходским домам совершается хождение три раза подряд: в первый день св. Пасхи по случаю пасхального праздника, во 2-й день св. Пасхи, по случаю храмового праздника в честь св. Георгия, и в третий день св. Пасхи, по случаю храмового праздника в честь Иверской Богоматери.

Хождение по приходу в Москве совершается каждый раз принятым порядком из дома в дом, из квартиры в квартиру, не останавливаясь, без мысли о каких-либо нравственно-педагогических целях, с единственной задачей собрать с прихожан денежную подать на содержание церковного причта. В иных приходах духовенство сначала обходит домовладельцев или богатых людей и затем уже, на другой или третий день, тех, кто победнее, при мысли, что не взыщут они.

Некоторая остановка в хождении по приходу бывает в праздники Рождества Христова и св. Пасхи, когда духовенство приглашается некоторыми прихожанами разделить с ними трапезу. Вот почти единственное при всех хождениях время, когда духовенству представляется возможность войти в общение с присутствующими при трапезе лицами.

Само хождение, исключая хождения „с постной молитвой“, когда обыкновенно ходит один священник со псаломщиком, обставлено весьма неблагообразно.

Так как в дележе дохода от хождения по приходу участвует весь причт, то и за сбором его идёт он в полном составе. Но так как в то же время в этом дележе не принимают участия трапезники и просвирни, то вместе с причтом и они идут за сбором для себя. К ним присоединяются богаделенки, где имеются богадельни при церквах, а иногда и церковные сторожа с церковной кружкой. Впрочем, церковные сторожа с кружкой в пользу церкви, а в тоже время и для себя в большинстве приходов обходят приходские дома и квартиры раньше, дня за 2–3 до праздника, соединённого с хождением по приходу.

Таким образом, при хождении по приходу в каждый дом, в каждую квартиру является от 5 до 7 и более человек. Где квартиры получше обставлены, духовенство снимает калоши, а иногда и верхнее, поверх рясы, одеяние; в квартиры же победнее входят все во всём одеянии, в калошах или ботах, не обращая внимания на их чистоту, часто не запирая за собой входные двери.

Ходят со св. крестом и св. водою по лавкам, магазинам, конторам. Обыкновенно поют тропарь праздника, а иногда и кондак; поют почти все – священник, диакон, псаломщики, трапезники; поют часто нескладно, неразборчиво, торопливо при мысли, что надо спешить дальше в следующий дом, в следующую квартиру, что опоздание или откладывание визита на другой день вызовет в тех прихожанах неудовольствие и меньшую дачу.

Когда бывает хождение по приходу со св. водою, то кропление обычно производится диаконом; при этом бывает, что кропление производится без разбора самого места, иногда прямо в лицо прихожан (от чего происходит у них неприятное вздрагивание тела), иногда на письменный стол, где лежат бумаги и вещи, которые с особой тщательностью охраняет хозяин квартиры.

После пения священнику даются деньги, просвирни, трапезники и богаделенки, низко кланяясь, вкрадчивым голосом поздравляют с праздником и ждут подачи себе. Бывает, что обходящие приход застали хозяина врасплох: он не приготовил заранее денег или, вернее сказать, тех монет, какие нужны ему; в этом случае он просит священника подождать, пока разменяют деньги на нужные части. Пастырю церкви приходится ожидать размена денег и терпеть от того нравственную муку.

Свящ. И. Романовский

(Продолжение следует).

IV.

Нравоучение Ильина, изложенное в сочинении „Сионская весть“. – Учение Ильина о любви, единении, братстве и равенстве, как принципах жизни и деятельности членов Десного Братства – Заповеди, выводимые Ильиным из этих принципов для своих последователей.

В основу религиозно-нравственной жизни и деятельности членов Десного братства Ильин полагает евангельские начала любви, единения, братства и равенства, но придаёт им такую окраску и выводит из них такие заключения, при которых названные начала теряют свой духовно-нравственный (след., христианский) характер и получают значение начал социальных, – значение равенства в правах имущественных, гражданских и политических, хотя всё это и излагается у Ильина в виде евангельских и апостольских изречений. Нравственное учение Ильина имеет своим источником материалистические воззрения на мир и жизнь, зиждется на отрицании бытия духовного, Самого Бога и Его Промысла, духовной природы человека, загробной жизни и проч. и имеет своей целью – устроение временного, земного благосостояния человека.

Нравственные принципы жизни и деятельности, начертанные Существом Высочайшим – Богом, через Единородного Сына Его, Господа нашего Иисуса Христа, коренятся в потребностях высшей разумно-свободной природы человека и имеют своей целью руководить его в достижении жизни вечной, отечества небесного. Христианское учение о любви, единении, равенстве и братстве не имеет в существе своём того внутреннего противоречия, в которое впадает человек, стремящийся удовлетворить жажду жизни, запросы своей плоти и не находящий к тому достаточно средств. Оно заповедует любовь, единение, равенство и братство людей по духу, во имя одинаковости духовной природы всех людей, во имя происхождения их от Отца Бога и искупления их силой заслуг Единого Сына Божия, и – отсюда – во имя равночестности человеческого достоинства во всех людях. Правда, христианское учение берёт под свою защиту то, что презрено миром: слабого и угнетённого, женщину, раба, бедняка; оно не возводит в догмат различия людей по положению и имущественному состоянию; не осуждает на вечное пресмыкательство в нищете и бедности низших классов; не считает преступлением попытку людей честным трудом улучшить своё благосостояние. Факт неоспоримый, что христианское учение проникнуто глубоким сочувствием к бедствующим и нуждающимся людям. Сам Божественный Основатель христианской религии, обходя города и веси, жалел людей, которые были изнурены и рассеяны. Люди трудящиеся и обременённые, по Его учению, должны быть предметом особого попечения Его церкви и в лоне её находить успокоение. Но, с другой стороны, в христианском учении нигде нельзя встретить мысли о необходимости полного уничтожения различия среди человеческого общества в правах имущественных, гражданских и политических. Напротив, мы повсюду здесь встречаемся с понятиями богатых и бедных, господина и слуги, начальствующих и подчинённых, властей и подданных и проч.

Правда, в книге Деяний Апостольских есть одно место, в котором говорится об общении в имуществе между христианами первенствующей церкви и которое даёт повод предполагать, что первенствующее христианское общество, по-видимому, существовало на началах равенства социально-экономического. Но это предположение слишком поспешно. Действительно, в первенствующей церкви существовало общение имуществ, но это общение было лишь первейшим проявлением истинного христианского духа единения и любви, полнейшим осуществлением, какое возможно в мире сём, евангельского идеала. Это общение свидетельствует только, что вся первенствующая церковь была как бы одним семейством, одушевлённым одной жизнью, одной надеждой, одной любовью (Деян.2:44,4:32). Являясь образцом древнего христианского взаимообщения, общение имуществ не выступает в повествовании как какое-нибудь социально-экономическое учреждение с целью уравнения состояний. Оно отнюдь не было установлением, требующим общего раздела имений среди членов церкви: „чем ты владел, не твоё ли было, и приобретённое продажей не в твоей ли власти находилось?“ (Деян.5:4) – спрашивает Пётр Анания, давая тем понять, что христианин и по принятии христианства остаётся таким же собственником своего имущества, каким был до принятия христианства. Строгое, по-видимому, наказание Анания и Сапфиры тем и объясняется, что они поняли общность имущества в первенствующей церкви в смысле внешнего установления и требования, а не в смысле свободного выражения духа братской любви (Флм.1:14), исполнявшей первенствующих христиан, и, не имея сами этой любви, замыслили воспользоваться христианским, по их мнению, учреждением в своих корыстных, полных эгоизма целях – сделаться общниками многого, пожертвовавши немногим.

Учение о любви представляется у Ильина в следующем виде. „Любовь, – говорит он, – есть основание закона. Сам Христос говорит: „весь закон Мой и пророки состоят токмо в едином словеси: в любви. Аз милости хотел всегда от вас, а не жертвы; Аз заповедах вам: любить друг друга, так, как и Аз возлюбих вас; и глаголах вам, что о сем разумеют вси, яко вы Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою“... Но если ты ещё не веришь, что весь истинный закон христианский заключается токмо в любви, и что не спасётся никто никакими наружными обрядами и поповскими разрешениями и нарядами, то послушай ещё о сём глаголов самих Апостолов. Апостол Павел говорит: Аще языки человеческими и ангельскими глаголю, любве же не имам, бых яко медь звенящая, или кимвал звяцаяй. Сиречь, хотя бы явился такой человек, который бы был подобен и ангелу светлу, то он лже-ангел, лже-апостол (2Кор. ст. 11–15; Гал.1:8), или лже-христианин: следовательно, от ошуюю; а в мире сём принадлежит не к агнцам Христовым, а к лютым зверям великого седмиглавого зверя, или раб Велиаров и слуга антихристов. И аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, и аще имам и всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничто же есмь“ („Сионская весть“).

„Сиречь, если бы явился и такой чудный пророк, который бы не токмо ведал бы всё прошедшее и будущее и все мысли и намерения человеческие, но даже верою во Христа и горами двигал бы, и мёртвых воскрешал, иконы чудотворные, говорящие по-человечески, выставлял, огнь с неба сводил, и на чертях в Иерусалим ездил, всем грехи разрешал, и ины многи и великие чудеса творил (Откр.13:13–15), но если он не имеет любви, то таковой пророк есть лже-пророк.

Сиречь, кто, поверив преданиям и уставам безумных и слепых законников, возомнит, что он, не полагая души своей за братий своих из-за христианской любви к ним³¹⁸, а только если раздаст всё имение своё нищим и заключится для своего собственного спасения в монастырь или в скит непроходимых дебрей и лесов, и там станет морить и изнурять, и убивать сам себя³¹⁹ постами, или тяжёлыми веригами, или колодами, нацепленными на шею, или ежели и распинать велит себя на кресте, или в срубе живого сжечь, думая самоубийством угодить Богу, не заботясь о жене, о детях или родителях и о ближних его, хотя бы они без его помощи и всякие нужды и голод терпели, тот не есть христианин, а самолюбец, не имеющий у себя любви Христовой; тот лёгкое иго Христово превращает только в самое ужасное и тяжёлое бремя и закон свободы (Иак.1:25,2:12.; 1Пет.2:15; Гал.5:1), истину Господню изменяет в самое нелепое и безумное пустосвятство, и, следовательно, тоже будет причислен в число стоящих ошуюю, как самоубийца, положивший и погубивший жизнь свою не из любви к своим братьям, а из суеверной любви токмо к самому себе. Таковые суеверные простецы слепцы, имеющие веру и ревность не по разуму, не принадлежат к истинной невесте агнчей, или к жене, облечённой в солнце (Откр.12:1), а к жене Иезавели (Откр.2:20–23), утвердившей своё заблуждение на седмиглавии и десятирожии (Откр.17:3,13) зверином. Апостол Иоанн научает истинных христиан держаться также новой заповеди Господней, сиречь любви, и не имеющих любви также отлучает на ошуюю страну, глаголя: глаголяй себе в свете быти (сиречь, кто мнит о себе, что он находится в истинной вере), а брата своего ненавидяй, во тьме есть доселе, а любяй брата своего во свете пребывает (сиречь в православии), и несть в нем заблуждения; а ненавидяй брата своего, во тьме есть и во тьме ходит (сиречь в заблуждении) и не весть, камо идет: ибо тьма ослепи очи его; зане аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавижу, ложь есть, ибо не любяй брата своего, его же виде, како может любить Бога, Его же не виде? и сию заповедь мы имамы от Него, да любяй Бога, любит и брата своего; ибо всяк любяй от Бога рожден есть и знает Бога, а не любяй не позна Бога, яко Бог любы есть“ и проч. („Сионская весть“).

„Из сих слов святого Апостола Иоанна всяк легко распознать может истинного или православного христианина от лже-христианина, или от раба антихристова; а что не любящий брата своего, каким бы он именем ни называл себя, почитается за убийцу, следовательно, не спасётся он без любви, хотя бы он приносил Богу в жертву и по стопудовой свече в час, и хотя бы все попы и папы кричали про него: „Со святыми упокой“, но часть ему, как убийце, будет в озере огненном, горящем жупелом“ („Сионская весть“).

Изложив учение о любви, как принципе жизни и деятельности своих последователей, Ильин выводит из этого учения то положение, что между десными христианами должно существовать самое тесное братское единение, которое должно проявляться в выполнении определённых заповедей. О союзе евангельской любви и братском единении, согласно новой заповеди Господней, „ты найдёшь, говорит Ильин, в Апостоле следующие учение и заповеди: а) каждый присоединившийся к христианскому Десному братству должен дать Господу клятвенное обещание в том, что он никогда ни в каком случае не изменит и не отпадёт к сущим ошуюю, а пребудет верным в нелицемерной любви и в союзе до конца токмо с христианами, сущими одесную Господа.

Ибо как Христос душу положил Свою за нас, так и мы должны полагать души своя за братий своих, зане Он дал нам следующую заповедь: любите друг друга; и как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга, и потому токмо и будут знать вас все, что вы ученики Мои (сиречь истинные христиане, или сущие одесную Мене), ежели любовь будете иметь между собою; и нет больше той любви, как душу свою полагать за братий своих“ (Сионская весть).

„Отступника же от единства веры по закону уст Божиих каждый верный из десных после первого и второго вразумления должен удаляться, сиречь кто станет уклоняться от заповедей Господних паки к каким-либо уставам или таинствам Вавилонской любодейцы, – тайны, или кто из десных братства окажется не сохраняющим своей святости, или, одним словом, кто станет переходить из десных к ошуим, такового считать за язычника и мытаря, и не есть с ним вместе и к одежде его не прикасаться. Ибо заповедуется о сём тако: еретика после первого и второго вразумления отвращайся, зная, что таковой совратился (сиречь поворотился к ошуим) и делается преступником сам от себя: ибо люди, отделяющиеся от единства веры, суть душевные, не имеющие в себе духа, а имеющие токмо вид благочестия, но силы оного отвергшиеся. Каждый из десных христиан должен пещися не о самом себе токмо, а о пользе и спасении друга своего (Флп.2:1–5; Евр.10:24; Деян.2:44–45; 4:32,37,5:1–2,11:29–30; 1Пет.4:10). Сиречь, друг друга тяготы носите и таким образом исполните закон Христов (Гал.6:2,3; Еф.4:1–2).

Таким образом в Десном братстве, или царствии Христовом, страждет ли един член, да страждут с ним и все члены; славится ли един член (сиречь един брат), да радуются с ним и все члены: ибо вы есте тело Христово; уразумей, иже чтет, что называется тело Христово? и пойми глаголы Апостола, чтобы быть нам неповинными противу тела и крови Христовой“ (1Кор.11:27–34,12:12,13–27,10:16–17; Еф.1:23,2:5–22,3:6,4:4,12,14,25,5:20–30,31–32; 1Кор.12:4–28; Еф.4:7,11,13; Евр.10:24–25,6:10) („Сионская весть“³²⁰).

„Десные христиане должны соблюдать заповедь о странноприимстве братий своих, несмотря на то, что будут ли они из Турции, или из Китая, и одетые по-французски, или по-киргизски; бритые или бородатые, или вовсе безбородые, были бы только из десных, и если они десные, то лобзать их лобзанием святым и принимать как братий о Христе, угощая их и омывая ноги им. Ибо заповедано: странноприимства не забывайте, ибо через сие некоторые, не зная, угостили ангелов (Евр.13:1–3; 1Кор.16:10–11; 1Пет.4:9; Рим.1:13). Ибо принимающий меньших братий Христовых Самого Христа принимает и Самого пославшего Его. Принимающий пророка во имя пророческое получит награду, положенную за угощение и приём пророка, принимающий же и угощающий праведника во имя праведническое получит и награду, положенную за приём праведника; и кто напоит одного из меньших братий Моих хотя токмо чашей студёной воды во имя ученика, сиречь во имя десного его христианина, истинно говорю, не лишится и тот награды и за это, глаголет Сам Господь“³²¹. (Мф.10:40–42) („Сионская весть“).

„Каждый брат в десном стаде Христовом должен строго смотреть за поведением другого своего брата, дабы соблюдались сии заповеди Господни в точности; и чтобы не отлучился кто из них в стадо нечистых и вонючих козлищей, сиречь не уклонился бы из десной страны на ошуюю. Ибо заповедано о сём так: наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией (сиречь, десного состояния своего при Господе), дабы не возник какой-либо горький корень, выспрь прозябающий, не принёс бы с собой погань, которым бы не осквернились потом многие, сиречь, чтобы не оказался кто-либо из вас блудник или сквернящийся, или подобный Исаву, который за одну только снедь отдал своё первородство (сиречь своё десное состояние“ (Втор.29:18; Евр.12:14–16) („Сион. весть“).

„Будем же наблюдать друг за другом, поощряя к любви и богоугодной жизни, и не станем оставлять братства своего, как бывает то у ошуих; но будем наставлять друг друга и тем паче, чем яснее мы видим приближающийся день Господень (сиречь, чем более удостоверяемся, что второе пришествие Христово, по-еврейски Мессия, уже приближается)“ (Евр.10:24–25; Еф.5:10–11,17; 2Фес.3:6,14; 2Тим.2:19) („Сионская весть“).

„Десные христиане должны исповедовать согрешения свои друг другу и молиться друг за друга и за всех святых (Иак.5:16; 1Фес.5:25; 2Фес.3:1,2:1; Кол.1:2–3; Евр.13:18.; 1Ин.5:16; Рим.15:30; Кор.9:14; Деян.12:5; Еф.6:18).

„Десные христиане должны быть откровенны во всем друг другу и ничего не утаивать от своих братий. Отвергнувши ложь, каждый говори всю истинную к искреннему своему, ибо мы есть члены друг другу.

Никто из десных христиан не должен ходить для разбирательства какой-либо тяжбы к судиям, или в суд ошуих христиан, а разбираться своими братиями. Ибо так учит о сём Апостол Павел, укоряя Коринфян, не уразумевших тогда сей заповеди: к стыду вашему говорю, неужели между вами нет ни одного умного, который бы мог разобрать дело, возникшее между братии своей; как же это у вас, когда случится дело одного с другим, то осмеливаются ходить судиться у нечестивых (сиречь, у ошуих). а не у святых? да разве вы не знаете, что святые и миром управлять будут, и неужели вы недостойны разбирать дела маловажные?“ (1Кор.6:1–6) („Сионская весть“)³²².

„У десных христиан никто да не противится суду, или решению братскому, в случае возникшего какого-либо дела или несогласия с братом; и таким образом они не дают у себя места диаволу, сиречь, не допускают ему посевать споры, раздоры и несогласия в десном их братстве Христовом. Сие соблюдать заповедает Сам Бог, глаголя: если же погрешит противу тебя брат твой, то поди и обличи его наедине, и если он послушает тебя, то не потерял ты брата своего, сиречь он не будет отлучён к ошуим. Если же не послушает, то возьми с собой ещё одного или двух свидетелей, дабы устами двух или трёх свидетелей решилось дело, если же и их не послушает, то объяви братству; а если же и братства не послушает, то будет он тебе как язычник и мытарь (сиречь, считай его уже отлучённым к ошуим); ибо, что братство, сиречь все собравшееся то братское общество, кто где живёт, разрешит, то разрешено будет и на небеси, а что оно свяжет на земли, то связано будет и на небеси (Мф.18:15–18).

Заметь здесь, возлюбленный читатель вести сия, что сей суд, или решение с голоса всех братий, ошуии христиане предоставили сию власть токмо одним их попам или папам³²³, а попы или папы сию власть, впоследствии, назвали также тайной; и на сём таинстве они начали прибирать под владычество их всех людей, отчего и завелась на свете торговля телесами и душами человеческими, как предсказано было о том в Апокалипсисе“ (Откр.18:11–13) („Сионская весть“).

Другое положение, вытекающее, по мнению Ильина, из учения о христианской любви, как принципе жизни и деятельности десных христиан, – это необходимость равенства и общности имуществ между ними. „В царстве Божием, т. е. в Десном братстве, говорит Ильин, не должно быть ни бедных, ни богатых, а все равные, потому что в царстве Христовом заботятся не о себе только, а и о ближнем“.

„А что любовь и братское единение у истинных христиан, учит Ильин, должны быть искренни и нелицемерны, и не на словах токмо, а на самом деле, сие ты можешь видеть во всех писаниях Апостольских, где ясно говорится, что все веровавший бяху вкупе, имяху вся обща; они продавали стяжания, имения свои, и раздаяху все, его же аще кто требоваше, или народу веровавшему бе сердце и душа едина: и ни един же что от имений своих глаголаше свое быти; но бяху им вся обща; небяше же нищ ни един в них; ибо елицы Господние селом и домовом бяху, продающе приношаху цену продаваемых, и полагаху при ногах апостол: даяшеся же коемуждо, его же аще кто требоваше“ (Деян.2:44–45). (Сионск. весть).

„Каждое десное братство, находящееся в одном каком-либо государстве, должно помогать в нуждах такому же десному братству, сущему в другом царстве, стране или городе (Рим.15:26–27; 2Кор.8:14–15).

Апостол Павел о сборе в помощь другим братствам заповедует, глаголя: не надобно, чтобы другим было облегчение, а вам в тягость, но чтобы было равенство, сиречь в нынешнем году пусть вашим достатком пополнится их недостаток, а после их достатком пополнится ваш недостаток, дабы таким образом было равенство согласно писанию: кто собрал много, имел не более того, кто собрал и мало, и сего ради каждый брат из десных христиан должен по достатку своему³²⁴ откладывать на каждую субботу в общую братскую складчину, и для вспоможения братиям беднейшим, находящимся в других местах.

О сём Апостол Павел заповедает нам, глаголя: касательно же общей братской складчины для вспоможения святым поступайте так, как я установил в братствах галатских: сиречь, пусть каждый из вас на каждую субботу отлагает у себя, сколько позволит ему состояние, дабы не делать сбора тогда, когда я прииду; а когда прииду, то назначенных от вас отправлю с письмами в Иерусалим, для доставления им собранного вашего подаяния“ (1Кор.16:1–3) („Сионск. весть“).

Вместе с идеей равенства членов Десного братства в имущественном отношении, Ильин развивает в сочинении „Сионская Весть“ идею о равенстве их по общественному положению. Разница в общественном положении между членами Десного Братства может существовать только для сего мира, для ошуйных христиан, в братстве же различие в общественном положении не имеет никакого значения. Более того. Угнетённые, незнатные и бедные должны считаться в братстве почётнейшими и старейшими членами. „Каждый брат из десных Христа, говорит Ильин, должен для мира сего оставаться в том звании, в каком кто призван в десное братство Христово, доколе угодно будет Господу. Сиречь, если князь уразумел и познал сии заповеди Господни, и пристал к десному братству, тот и оставайся в мире князем, токмо в десном братстве будь уже меньшим братом; если кто пристал к братству сему из купеческого звания, тот и оставайся в мире купцом же, токмо в братстве считайся меньшим братом. Кто присоединился и уверовал в сие истинное десное христианство из бедных мастеровых или крепостных, тот и оставайся мастеровым или крепостным, но в братстве считайся уже старшим братом. Кто призван из простых мужиков, или из беднейших пастухов, этот и оставайся мужиком или пастухом, но братство должно считать его самым старшим и почётнейшим своим братом (1Кор.7:17,24³²⁵).

Никто из десных христиан не должен называться ни учителем, ни наставником, ни отцом; ибо один у них учитель и наставник Христос, а отец их – Бог; а учить же или наставлять в заповедях своего единого учителя они должны друг друга, и тем паче, чем видят приближение пришествия Господня“ (Мф.23:8 –10,5:19; Кол.3:16; Евр.5:13,10:24–25; Рим.15:14; Гал.6:2; 2Тим.2:2). („Сионск. весть“).

Из содержания „Сионской вести“ открывается, таким образом, что секта иеговистов, по своему кощунственно-отрицательному отношению к православной церкви и социально-политическим тенденциям, весьма вредна как в церковном, так и в гражданском отношении.

Геннадий Добротин

В печатном приглашении на юбилейное торжество в с. Астраханке, какое представители старо-молоканской секты разослали своим „братьям и сёстрам“ во все концы России, они пишут, между прочим, следующее: „С великой радостью уведомляем вас мы, молокане Тамбовского толка, ваши братья по духу, живущие в сёлах Бердянского уезда: Ново-Васильевке, Астраханке, Ново-Спасском, Задунаевке и Апостоловке, что по ходатайству нашему, выраженному в прошении на имя г. Таврического губернатора, сообщением г. министра внутренних дел от 17 мая с. г. за № 524, нам разрешён съезд в селении Астраханке, Бердянского уезда, для празднования столетнего юбилея нашей религиозной свободы. По обширным пространствам нашей дорогой родины столетний юбилей нашей религиозной свободы – 22 июля, братьями нашими по вере, по различным причинам, не всеми в один день празднуется: в некоторых местах его уже отпраздновали, в некоторых местах он будет праздноваться точь-в-точь в день 22 июля, а в некоторых позже, а у нас, в с. Астраханке, представителями общин духовных христиан (молокан) всех вышеозначенных сёл днём празднования столетнего юбилея нашей религиозной свободы избрано 2, 3 и 4 сентября. Время это нами избрано потому, что. оно более или менее свободно от полевых работ, а июль у нас настолько спешен в работах, что трёхдневное празднество немыслимо“.

Итак, по уверению молокан, 22 июля настоящего 1905 года исполнилось 100 лет со дня дарования им религиозной свободы. К этому дню, как юбилейному, они приурочили свои всероссийские съезды. Но что же это за юбилейный день и почему должно почитать его таким? Молокане говорят, что 22 июля 1805 года Императором Александром I, в ответ на всеподданнейшее прошение молокан, представленное их поверенными Петром Журавцовым, Максимом Лосевым и Матвеем Мотылевым, был издан указ, которым дарована им, молоканам, религиозная свобода, который и послужил основанием для юбилейных торжеств. Мы однако утверждаем, что указ этот не исторический акт, а апокрифического происхождения, и не императором Александром I издан, как утверждают молокане, а представляет собой их собственное измышление.

„Указ 1805 г.“ уже давно обращался среди молокан. Ещё в 1901 году он напечатан нами в № 32 „Известий Таврической Учёной Архивной Комиссии“ с предисловием, в котором мы говорили о его очевидной подложности.

В виду того значения, какое неожиданно получил этот указ в настоящее время, считаем нужным снова повторить сообщённое нами о нём и воспроизвести сам текст его.

В 1896 году в с. Ново-Васильевке (молоканской), Бердянского уезда, Таврической губернии, одним молоканином Тамбовского толка³²⁶ передана была мне рукописная тетрадь довольно значительного объёма. Рукопись, по рассмотрении, оказалась следующего содержания. На первом месте в ней помещено прошение Всеавгустейшему Монарху и всепресветлейшему и всемилостивейшему великому Царю Всероссийскому Императору и вссдержавнейшему Помазаннику Александру Павловичу, от поверенных духовных христиан: Тамбовской губернии, Борисоглебского уезда, мещанина Петра Журавцова, Воронежской губернии, Новохоперского уезда, селения Макарова Максима Лосева, и тою же уезда селения Пескова Матвея Мотылева, помеченное 22 июля 1805 года. Далее следует повествование о том, как происходило в С.-Петербурге, в присутствии самого государя императора Александра I, заседание Государственного Совета, в котором, будто, рассматривалось приведённое прошение молокан, с подробным описанием, что говорили в этом заседании государственного совета сам государь и заседавшие сановники – за и против молокан по вопросу о предоставлении им свободы веры, о чём они ходатайствовали в своём прошении. В конце рукописи помещён обряд в 30 пунктах на основание веры духовных христиан (т.-е. молоканский обрядник, или изложение веры молокан), приложенный при прошении государю императору Александру I, как говорится о том в самом прошении.

Что касается помещённого в рукописи прошения, то, за неимением у нас данных, мы не можем решить вопроса о том, было ли оно действительно подаваемо молоканами, в лице названных в нём уполномоченных, государю императору Александру I.

В известном сочинении Ливанова „Раскольники и острожники“, свободно и обильно пользовавшегося архивами разных учреждений, между прочим и архивом государственного совета, упоминается о нескольких прошениях, подававшихся молоканами (и духоборцами) Императору Александру I. Прошения эти содержат в себе просьбы сектантов о даровании им свободы веры, об ограждении их от притеснений гражданских властей и православного духовенства и о воспрещении последнему входить в их дома для бесед с ними о вере. В названном сочинении Ливанов приводит в извлечении и текст некоторых таковых прошений. Сличая даты, означающие время составления или время подачи прошений, приводимых в сочинении Ливанова, мы не встречаем прошения, имеющегося в нашей рукописи, от 22-го июля 1805 года, за подписью поверенных Журавцова, Лосева и Мотылева. По содержанию же своему приведённое в нашей рукописи прошение совершенно аналогично с другими прошениями, подававшимися молоканами императору Александру I. И с этой стороны не было бы препятствий допустить предположение, что прошение было составлено с целью подачи его государю. Таковых прошений подавалось в то время, именно, в первые годы царствования императора Александра I, молоканами и духоборцами не мало. То было время, когда сектанты, почуяв снисходительное до крайней степени отношение к себе правительства, ожидали себе всяких милостей, имели многие поводы и основания надеяться получить их и потому настойчиво просили и добивались их: „неужели, – писали тамбовские молокане во всеподданнейшем прошении, поданном государю в 1803 году, – при толико мудром, кротком и благодетельном правлении Твоём должны быть оставлены без внимания мы невинные. Высочайшей волей Ты, Государь, поставлен ангелом хранителем благосостояния граждан, и от Тебя зависит оградить их всей безопасностью, и паче от злонаветствуюицих и коварных; последуй же ангелу, который преступников изгнал из эдема пламенным мечом; изждени и Ты мечом правосудия из рая Монаршей доверенности лиц, недостойных оной. Ты оправдаешь чаяния всех, и познают тогда все, что правительство высшее недремлющим оком смотрит, дабы бесчеловечие и крайняя жестокость, стыд и укоризну носящие человечеству, не остались без наказания“...³²⁷. И просьбы их не оставались безуспешными. Известно, что Александр I, отличаясь мягким личным характером, большой впечатлительностью и глубоким религиозным мистическим настроением, подчиняясь, наконец, идеям, привитым воспитанием, поставил себя с самого начала царствования своего весьма либерально по отношению к сектантам, особенно духоборцам и молоканам. Несколькими Высочайшими указами, изданными в начале царствования Александра I, сектантам была разрешена полная свобода веры, приняты были меры к ограждению их от всяких притеснений со стороны как гражданских властей, так и православного духовенства, а также и к ограждению их от всего, что могло иметь вид насилования их религиозных убеждений. Так, в именном Высочайшем указе, данном 27-го ноября 1801 года на имя Слободско-украинского гражданского губернатора, государь писал: „И разумом и опытом давно уже дознано, что умственные заблуждения простого народа, прениями и народными увещаниями в мыслях его углубляясь, единым забвением, добрым примером и терпимостью мало-помалу изглаждаются и исчезают. Вот правило, коего местному начальству должно с ними держаться“...³²⁸. Также в Высочайшем указе, данном 21-го февраля 1803 года на имя Тамбовского гражданского губернатора, государь говорил: „Общее правило, принятое Мною на заблуждения сего рода, состоит в том, чтоб, не делая насилия совести и не входя в разыскание внутреннего исповедания веры, не допускать однако же никаких внешних оказательств отступления от Церкви и строго воспрещать всякие в том соблазны не в виде ересей, но как нарушение общего благочиния и порядка“³²⁹. Вскоре по издании этого Высочайшего указа, священники Тамбовской губернии были обязаны подписками не входить с молоканами ни в какие сношения и избегать всяких споров о вере³³⁰. Заботясь об ограждении сектантов „от неуместных и напрасных притязаний в отношении образа их мыслей о религии“, государь в именном Высочайшем указе, данном 9 декабря 1816 года на имя Херсонского военного губернатора, писал: „Отделение сих людей от Православной Греко-российской Церкви есть, конечно, с их стороны заблуждение, основанное на некоторых погрешных заключениях их об истинном богослужении и духе христианства. Сие происходит в них от недостатка в просвещении: „ибо ревность Божию имеют, но не по разуму“. Но просвещённому ли Правительству христианскому приличествует заблудших возвращать в недра Церкви жестокими и суровыми средствами, истязаниями, ссылками и тому подобным. Учение Спасителя мира, пришедшего на землю взыскати и спасти погибшего, не может внушаемо быть насильствием и казнями, не может служить к погибели спасаемого, коего ищут обратить на путь истины. Истинная вера порождается благодатью Господней через убеждение, поучением, кротостью, а более всего добрыми примерами. Жестокость же не убеждает никогда, но паче ожесточает. Все меры строгости, истощённые над духоборцами в продолжение тридцати лет до 1801 года, не только не истребили сей секты, но паче и паче приумножали число последователей её... Благоустроенное Правительство ни в каком случае и ни с кем так не поступает, а Церковь Православная, сколь ни желала бы обратить сих отпадших от неё чад к себе, может ли одобрить меры гонения, толико противные духу Главы её, Христа Спасителя, оставившего последователям Своим сие достопамятное изречение: „Аще не бысте ведали, что есть, милости хощу, а не жертвы, николи же убо бысте осуждали неповинных“³³¹.

В виду такого либерального, милостивого, заботливого и попечительного отношения к себе государя, молокане с первых же годов его царствования стали настолько же с ним откровенны и смелы, насколько скрытны и безгласны были в суровое для них время царствования императора Павла I. Вот в такое-то, доброе для молокан, время, каким было для них, как и для всех сектантов, либеральное царствование императора Александра I, составлялись молоканами и подавались через уполномоченных прошения на Высочайшее имя, подобные приводимому в нашей рукописи, начинающемуся следующими весьма характерными словами: „Из древних лет мы содержим в тайне сию секту истинной веры духовных христиан, называемых простонародно „молокан“... Но ныне, Ваше Императорское Величество, побуждает нас время открыть Вашему Величеству сию тайну, содержимую нами от многих лет даже до дней сих Вашего царствования (тайно), страха ради прежних Монархов и страха ради градоначальников и земских исправников и дворянских и сельских заседателей, а кольми паче священного чина приходских священников“... Приводимое в нашей рукописи прошение, между прочим, тем и интересно, что ясно характеризует настроение сектантов в то время, сложившееся вследствие крайне снисходительных, а иногда и покровительственных отношений к ним правительства.

На втором месте в рукописи помещено описание того, как происходило, в присутствии самого Государя, заседание государственного совета, посвящённое, будто, обсуждению прошения сектантов. Нечего говорить, что всё это описание – плод досужей фантазии сектантов, восхищённых милостиво-внимательным отношением к себе правительства во главе с самим государем.

Достаточно лишь прочитать этот „указ“, выдаваемый молоканами за Высочайший указ императора Александра I, чтобы ясно видеть его апокрифическое происхождение.

Приводим текст как прошения молокан на Высочайшее имя Императора Александра I, так и „указа“ от 22 июля 1805 года.

I.

Всеавгустейшему Монарху и всепресветлейшему и всемилостивейшему и великому Царю всероссийскому Императору и вседержавнейшему помазаннику Александру Павловичу.

От поверенных духовных христиан, Тамбовской губернии, Борисоглебского уезда, мещанина Петра Журавцова, и Воронежской губернии, Новохоперского уезда, селения Макарова, Максима Лосева, и того же уезда селения Пескова, Матвея Мотылева.

ПРОШЕНИЕ.

Из древних лет мы со прошением содержим втайне сию секту истинной веры „духовных христиан“, называемой простонародно „Молокан“, изыскаемой предками, праотцами нашими. Но мы веруем в Бога и Отца Вседержителя, Творца и в Единородного Сына Его Иисуса Христа Господа нашего и в Духа животворящего, который от Отца исходит, о чём изъясняется нам в Священном Писании, называемом Библия, которая была дадена Самим Богом семени Авраамову, бывшему в Месопотамии. В Египте были переселенцами семя его, которое названо Израилем, и озлоблено было там от жестоких работ до четыреста лет. И от скорби востенали ко Господу и услыша Бог глас вопля их и стенание их и послал им Моисея раба Своего, который изведе их от земли Хамовой рукою крепкою и знамениями многими, через Чермное море проведе их пустынею к юре Синайстей. И воззва Моисея на гору и Сам Господь сниде во облаке и мраке, где были свещи горящие и глас трубы, и даде им Господь закон десяти заповедей и показа им оправдания и суды; заповеди живота даде им в наследие, а кроме их оправдание своё никому не открыл, а только обещал Господь через Авраама раба Своего, (что) открыт будет путь Господень всей поднебесной через Искупителя мира Иисуса Христа, предсказанного через всех святых Его пророков. Моисей ко отцам говорил: воздвигнет вам Господь Бог пророка от братии вашея, как меня, того послушайте по всему, яже речет к вам; и сия глаголет (пророк Исаия): се дева во чреве зачнет и родит сына и нарекут Ему имя Эммануил, (еже есть) сказаемо с нами Бог. И паки Исаия вопиет: отроча родися нам, сын и дадеся нам, Его же бысть начальство на раме Его: и нарицается имя Его: велика совета ангел, чуден, советник, Бог крепкий, властелин, князь мира, отец будущего века (Ис.9:6). Иеремия пророк говорит: произрасти сотворю Давиду отрасль и сотворит суд и правду на земли и во днех Его спасен будет Иуда, Израиль пребудет в надежде Его. И Захария пророк говорит: се муж, восток имя Ему и под ним воссияет и созиждет храм Господень и той приимет добродетель и сядет, и возобладает на престоле своём Господин и будет одесную Его и совет будет мирен между обема, а венец будет терпящим Ему и ключимым Ему. И прочий пророцы и праведницы повествуют нам в Священном Писании и показуют нам, что Он рождён прежде всея твари, яже на небеси и яже на земли, и через Него создана бысть всяческая, а только Он пришёл в конце века Израилева и воплотился от пречистые Девы Марии и родился, как человек, а пребывал на земли во учении и в знамении и чудесах, воскрешая мертвые, очищая прокаженные и вся насилованные от диавола, и наконец претерпел все страдания и вкусил за всех смерть, а в третий день воскрес по Писанию и являлся ученикам Своим до четыредесяти дней и перед ними вознесеся на небо и паки приидет со славою Своею судити живых и мертвых. Апостолы, по приказанию Его, беседовали в горнице, и где ожидали обещанного им от Отца Духа Святого, и когда они получили обещанное, тогда они, Апостолы, пошли проповедовать во все концы света, даже до последних земли, и написали нам четыре благовестия: Евангелие, Деяния Святых Апостол, соборное(ые) послание(я). А Павел Апостол, как орёл крылатый, всю вселенную облетел и все племена языков учением своим просветил и послания свои совершил, а Иоанн Святый рассмотрел и во един завет совокупил, обще называемый Библия, которая была дадена и переведена Платоном (Птоломеем?) царём Египетским через семьдесят двух Богомудрых толковников с еврейского языка на Еллинский, на Римский, на Латинский, и великим князем Владимиром, по принятии православной веры, и принесены им были многие книги, ища, где, в том числе сия святая книга Библия. Хотя и было у нас в России Священное Писание, но многие лета лежало в забвении даже до князя Ярослава, хотя оный князь и рассматривал прилежно сию священную книгу, стараясь печатать, и приказал указом раздавать всенародно; хотя оную книгу и рассматривали прилежно, но весьма понимать её трудно было, потому что она была без глав и без стихов и без ссылок, а более скорописная и каждое слово под титлом; и так более продолжалось без понятий даже до царствования великого князя и царя великой и малой и белой России Алексея Михайловича. И он, возбудясь ревностным старанием, приказал указом печатать в городе Острозе, в земле Волынской, в лето от Рождества Христова в 1563 году, наилегчайшем понятии, а по окончании его жизни восприял те же меры сын его, наследник российского престола, великий царь первый Император Пётр Алексеевич; но и он во дни своего царствования не успел окончить, но любезнейшая его дщерь Императрица Елизавета Петровна окончила сие святое дело, которой был глас с небеси: да недоконченная исправиши, Равно и Екатерина Алексеевна к тому же успеху приказала указом печатать в Москве в лето от Рождества Христова в 1762 году строгим побуждением и старанием её Величества. И Ваше Императорское Величество, Вашею Монаршей милостью возжёг светильник курящий во всех сердцах любезного нашего отечества России, просветил светом Божественного учения Священного Писания, аки реки покры море, и побуждать радением Ваше Величество, и достиже Ваше повеление до всех народов, и стараясь со благоговением и с прилежанием и ревностным старанием, и весьма радовались, что сие сокровище сокровенное явилось в нашей России, и рассматривали со вниманием. Что Господь сказал роду возлюбленного Авраама раба Своего, то усматривали от начала и даже до закона Моисеева по всем пророческим писанным книгам и благовестия Евангелия Спасителя мира, и в деяниях Апостол и в их посланиях никак не сказали, чтобы какому подобию покланяться и изобразить образ небесных, и земных, и преисподних или в водах и под землёю и всякого подобия, или молить Святых угодников, Ангел, или Пророков, или Апостолов, или мучеников или Святых Отцев, кроме единого Бога небесного Отца и всех Творца и Его Единородного Сына Иисуса Христа и Духа Святого; или кто сказал в Священном Писании, чтобы и изобразить какое подобие или крестное знамение на себе, на челе, или на руке и поклоняться рукотворенному образу. Но ныне, Ваше Императорское Величество, побуждает нас время открыть Вашему Величеству сию тайну, содержимую нами (тайно) от многих лет, от царствования Великого князя Великой и Малой и Белой России Алексея Михайловича даже до дней сих Вашего царствования, страха ради прежних Монархов и страха ради градоначальников и земских исправников и дворянских и сельских заседателей, а кольми паче священного чина приходских священников. Как скоро где соберёмся мы читать сию Священную книгу Библию, а на конец воздать славу Богу небесному и попросить милости у Господа за житие царя и за всех и за Августейший Его дом и за всех начальствующих лиц, тотчас доносят священники и их причетники; где у кого скоро найдут в доме, тотчас забирают нас, согласясь с начальством влекут и бьют нещадно и заковывают в железо и в кандалы и в наручные и сажают в тюрьмы и остроги и приковывают на стенные цепи без дневного пропитания, и предают суду, ссылают в Сибирь и по разным местам; кого закладывают в тёмный столб, кого в крепостную работу, кого в рабочий дом без пропитания с ежедневным наказанием, а особенно господских людей. Страдают; одним словом донести Вашему Императорскому Величеству, как в древности были мученики во дни Диоклетиана царя, Императора Греческого, или Кесаря Докия, царя Римского; рассеевают всюду все семейства старых в ссылку, молодых в службу Вашего Величества, а малых детей в кантонисты, а грудных детей отбирают от отцов своих и матерей и рассылают по своим экономиям, и отдают в рабство всякому человеку, и изнуряют тяжкими оброками, тяжёлыми работами и жестокими наказаниями; и многими болезнями страдают, скорбями и теснотами.

Ваше Императорское Величество, Всеавгустейший Монарх и всемилостивейший, Государь Император Александр Павлович!

Воззрите на униженных в попрании рабов Ваших; припадаем под скипетр державы трона Вашего Величества, войдите в рассмотрение нашей несчастной участи и злостеснённых людей, отовсюду попираемых. Просят Тебя, Государь, от многолетних старцев, украшенных сединами, множество младенцев и отцов их и матерей со слезами; оставьте нас при своём мнении, прикажите, кому следует, чтобы нам твёрдо оставатися на Священном Писании наших обрядов, подаваемые на (в) тридцати пунктах, которые прежде подаваемы были Духоборцами двумя поверенными блаженной, упокоенной в Бозе, почивающей её Величеству Бабушке Вашей Императрице Екатерине Алексеевне. Но оные поверенные по натуре гордого своего разума приступили к лицу её Величества неблагообразно, вместо милости претерпели большие страдания, разосланы были во все края Сибири. Но мы духовные христиане скрылись от страха и мятежа в глубину мрака даже до дней сих царствования Вашего Величества; в первые (же) лета, 1801 года, по принятии скипетра и державы, паки возбудясь, как и духоборцы, так и мы, молокане, утруждать Вашего Величества; по согласию с нами оные духоборцы избрали двух поверенных весьма доброго поведения, которые, видя свою несчастную участь, припадая под скипетр Вашей державы Вашего Величества, тотчас Вашим Монаршим милосердием разрешили их несчастную участь, приказали Вашим указом возвратить всех внутрь России и наградить их особыми участками в Таврической губернии города Мелитополя. Равным образом и мы припадаем к пресветлейшему трону Вашего Императорского Величества, и на нас бедствующих обратите Ваше внимание, и освободите нас из-под ига рабства Православной религии и от истязаний и клевет на нас от священнического чина; измите обидимых из руки обидящих, изведите от уз связанных, из дому темницы, и во всяком месте заключённых, из дому острогов и темниц, и во всяком месте во узилищах заключённых; освободите от притизаний господ и от истязаний начальников и от приходских священников на свои обряды, которые вдаём в руки Вашего Величества; и не повелеть им с потребой своею входить в дома наши, да не когда могут отяготить меру клевет на нас напрасных, доносов ложных Вашему Величеству и военным и гражданским губернаторам и земским исправникам, будто бы мы обругиваем священников, или крест, или икону, или чем дерзнём Ваше Величество, или начальствующих лиц, – тотчас доносят команде и нас забирают. Успокойте миром Ваше царство и буди Великий Государь благословен Богом и человеки; все племена нашего отечества России ожидали дней Вашего царства и принятия Вами Всероссийского престола и всяка душа воздохнёт к небесному Царю царей, да даст Вам Господь обрести милость и мир, якоже даде Господь дни царства Царя Соломона Израилева, и оградит Вас Господь державою крепости Своей и благословит Вас Господь росою небесною и туком земли, множеством пшеницы, вина и елея. Да здравствует наш Государь и весь Его Августейший дом.

Подписано руками поверенных Журавцова, Лосева и Мотылева. В 1805 году июля 22 дня. При сём прилагался список лиц согласными быть Духовных Христиан.

II.

По указу Его Императорского Величества и Самодержца Всероссийского Государя Императора Александра Павловича и прочая, и прочая, и прочая.

Поданная просьба в 1805 году июля 22 дня в присутствии в заседании Государя и господ министров от поверенных духовных христиан секты молокан, Тамбовской губернии Борисоглебского уезда мещанина Петра Журавцова и Воронежской губернии Новохоперского уезда селения Макарова Максима Лосева и того же уезда селения Пескова Матфея Мотылева, по согласию всех молокан по всем губерниям, где оные находятся секты. По принятии от них, на 15-ое число сего месяца по Высочайшему повелению собрать господ комитета находящимся в столице Светлейшим князем фельдмаршалом военным генералом действительным статским советником, духовным митрополитом и архиепископом, живущим в светлейшем Санкт-Петербурге, в присутствии палаты государственного совета. По собрании в оное число, в 10 часов утра был въезд Его Величества в Палату в заседание своего трона; тотчас повелел Его Величество Монаршей милостью своему секретарю генералу от кавалерии Михаилу Михайловичу Сперанскому вычитать поданное прошение сих молокан Его Величеству и всему собранию господ Комитета. По окончании чтения секретаря Сперанского, тогда Государь соизволил запросить всех господ Комитета: как Вы думаете, господа, о сём предмете людей и их прошении претерпевающих зло несчастное, читают Священное Писание, изданное повелением Моим. Тогда отвечает на Его вопрос светлейший князь генерал-фельдмаршал граф Кутузов-Смоленский: Государь и все присутствующие господа! возможно ли остановить слово Божие, Священную Библию, чтобы не читать всякому православному христианину и всякого рода людям. Потом запрашивает Государственный секретарь Сперанский архиепископа Амвросия: духовный отец! Дайте и Вы ответ на вопрос Его Светлости князя Кутузова. Потом отвечает архиепископ Амвросий: как невозможно остановить течение солнечное, быстроты и шествия лунного сияния или угасить печатствующих звёзд, так невозможно остановить слово Божие. Потом говорит князь Кутузов: так и невозможно остановить сих людей, чтобы не читать им Священное Писание, сию книгу Библию, а должно открыть к ней несомненный путь и дать им благонадёжное и твёрдое основание. Потом запрашивает Царский секретарь: Великий Государь, пресветлейший Монарх! долженствует Вам вначале объявить Ваше Высочайшее мнение. Тогда начал Государь Император объявлять своё Высочайшее мнение. Утверждаю Своим манифестом; и говорит Государь: я равно объявляю милость, как и духоборцам. Господа, читаете ли вы сами Священное Писание, Евангелие Иисуса Христа, как Он пришёл на землю вначале к роду Еврейскому и как Он поступал с ними, со Израильским народом, – строгим ли, жестоким гонением, или любовью духа кротости; вам самим видно, что более в снисхождении и убеждении, и достопамятное Его изречение Спасителя мира – Он созывает к Себе всех и говорит: приидите ко мне вси труждающиися и обремененные; я успокою Вас; возьмите иго Мое на себя и научитеся от Меня, Я кроток и смирен сердцем; то обрящете покой душам вашим. Павел Апостол сам говорит: яко во образи Божием был и не восхищением непщева себе равен быти Богу, но себя умалил, зрак раба прием. Так и мы возьмём на себя образ кротости Христовы, и мы причитаемся Православные христиане, и так поступить мы должны: взять те меры – терпение; следует ли христианскому правительству подвергнуть сих людей под иго гонения и привлечь их в недра православной церкви жестоким истязанием, свирепыми и суровыми пытками, тяжёлыми и прискорбными боями и разными обидами, где могло свирепство обратить духоборцев и молокан претерпевающих до тридцати лет непрестанное гонение: были разные истязания и муки, и остроги тюрьмы наполнены были сими людьми. Блаженной памяти покойная бабушка Екатерина Алексеевна наказывала их ссылкой в Сибирь и в Архангельск, и в Коло городе закладывала в тёмный столб, а в Тамбовской губернии заседатель двух человек засёк на смерть, но оные не убоялись того страха строгости, а более и более преумножилось к числу сих людей последователей. Но ныне я, Государь, вам объявляю и утверждаю моим манифестом: моим указом опубликовать всенародно подданным моим в России, во дни моего царствования находящимся под моим скипетром и моей державой; утверждаю моим манифестом – объявить во все места военным и гражданским губернаторам и местным начальникам и всякому подданному разноверцу в державе Моей, чтобы не препятствовать образу мыслей их веры и не стеснять во уповании их, содержимом ими, и лишать (освобождать) их (от) телесного наказания, кроме того, кому какая дана будет служба и повиновение царскому трону высшей власти и местному начальству, а за имя Божие не наказывать жестокими и телесными ударами. Православные христиане и сами терпят наказания, как и Сам Спаситель оставил образ Своим последователям. По окончании Высшего (т.-е. Государя) ответа, начал говорить граф Шереметьев: Ваше Величество! по Вашему Величайшему совету и повелению дать только тем полную свободу о религии, которые находятся из природы древности своих вер, а касающихся отпадших от православной церкви и её чад – то достоит возвращать их покаянием, а не давая оным повода к соблазну прочим. По окончании Шереметьева восприял меры Государственного Совета министр народного просвещения граф Виктор Павлович Кочубей в ответ Шереметьева: да, Ваше Сиятельство Сергей Васильевич, в этом Вашем совете Вы не печётесь о слове Божием и о защите сих несчастных людей, а наблюдаете свою собственность, потому что у Вас таковых людей находится немало – в Нижегородской губернии в селе Богородском и Тамбовской губернии в селе Рассказове, потому что я был в проезде по всей России; где таковые люди находятся, мне известно, что большая часть в Тамбовской губернии, и Саратовской, и Оренбургской, а в прочих губерниях по малой части. Потом начал говорить своё мнение светлейший князь внутренних дел министр финансов Пётр Васильевич Лопухин: послушайте Вы, Великий наш Государь, и весь государственный комитет: может ли остановиться Нева река или кто может её остановить во время быстрого её течения; так и невозможно остановить сие дело Божие; воззрите на дни Христовы и Апостольские; как ни старались Евреи затушить путь Господень, но не возмогли, а наконец сами погибли от меча Римлян; воспомните слова священника Гамалиила: если это дело от Бога то не можете разрушить оное: а мы наконец богоборцы обрящемся. По окончании Лопухина тогда начал говорить Александр Николаевич Голицын: всепресветлейший Монарх и Великий Государь и все присутствующие господа Великого и просвещённого комитета! послушайте словес Иисуса Христа, который говорил ко Иудеям: аще бы не прекратились дни Израилевы, не бы нам осталось спасение Божие; сему согласуют слова Амоса пророка и Апостола Иакова; будет бо созижден кров падший раскопанный Давидов во языцех; и мы ныне твёрдо уразуметь должны – не пресмотрит день сей, что Бог начинает дело своё от низкого рода людей, как во дни Иудейские начал Господь от худородного века сего людей; даже и Сам Спаситель удивлялся и рече: исповедаюсь Тебе, Отче небеси и земли, яко утаил сие от премудрых и разумных и открыл еси та младенцам; ей, Отче, таково было Твое благоволение пред Тобою. Но и нам теперь указывают, а мы постараемся рассмотреть, Государь и господа, не тоже ли подобное, что нам ныне указуют от низкого конца рода людей; а указуют нам прямой путь Христов и Апостольский, исключая уставов Вселенских соборов и правил. По окончании Высочайшего Совета и господ комитета, соизволил Государь приказать своему секретарю составить союзный государственный Императорский Совет комитета, сколько было членов в заседании и согласии, отобрать подписку в том, что открыть сию секту молокан на свои их обряды. А на 17-ое число сего месяца приказано было поверенным войти в Сенат, где будет в заседании Его Величество и 12 сенаторов, где и были спрашиваемы Государем, как вы читаете и понимаете Священное Писание, и как вы молитесь Богу, и как вы поёте псалмы и исполняете ли обряды; – покажите нам в натуре. Тогда Журавцов говорит: Ваше Императорское Величество! молим вас, Великий Государь, долготерпеливо выслушать нас с заключением нашей мысли. Потом сказал Государь: дозволяется тебе · показать нам свою секту. Стал Журавцов среди совета противу Императора в заседании министров, начал говорить. Мы веруем сердечно и несомненно слову Божию, глаголанному древле пророками, а после них Спасителем мира Иисусом Христом и Его Апостолами, заключающемуся написанному в Священном Писании в книге Библии. Все книги оной мы приемлем несомненно с благоговением и по силам своим поучаемся для своего спасения и истинно содержимся в оной и основываемся на слове Божием. Мы веруем и сердечно исповедуем, что Бог есть един по существу в трёх лицах неразделен, Отец и Сын и Святый Дух; сей есть триединый и триипостасный Бог; ни от кого не зависит, ни от кого не произошёл, но Сам по Себе существует и содержит в Себе всех причину тварей сотворённых, Он есть вечный и неизмеримый, и невидимый нам Дух Бог, в неприступном свете обитающий; Он всё знает, всё видит и всем управляет. Мы веруем, что триипостасный Бог сотворил единым словом Своим из ничего, как небо и землю, так и бесплотных духов, как видимый мир, так и всякую тварь, все сотворённые твари содержатся в Нём. Мы веруем, что сотворённое Богом было добро сотворено, но некоторые разумные существа были одарены к собственному благу их и одарены были полной свободой, а наконец употребили свободу свою и обратили во зло и отпали, то есть некоторые из бесплотных духов возгордились своими совершенствами и отступили от Бога, за то свержены с небес и соделались диаволом и сатаной. А некоторые духи совершенно покорились своему Творцу и на веки утвердились в блаженстве своём и так, что не могут уже согрешить; те суть теперь ангелы и архангелы, херувимы и серафимы. Мы веруем, что первый человек Адам был сотворён по образу Божию и по подобию Его; (образ и подобие) заключается не в этой его созданной от земли персти; образ и подобие его – в его бессмертном духе, получившем от непостижимого им дуновение Божие. Сей созданный бессмертный дух имел разум чистый, небесный, богопознание ясное и единое, только добро одобряющий, а зла никакого не знавший. Он имел свободу полную и волю святую, к единому Создателю стремящийся. Сей первый человек Адам, коварством диавола уловленный подвигом змея, употребил свободу, свою во зло и нарушил заповедь Творца своего не прикасаться ко древу познания добра и зла и вкусил от запрещённого плода и пал, погубил образ и подобие Божие и лишился своего блаженства, состояния оного, и за то изгнан из рая сладости на землю трудную и за грех свой принял труды и болезни и все горести и бедствия, а наконец и умер. Но триипостасный Бог, видя его бедность и слёзы о потерянном его блаженстве, умилосердился над ним, обещал ему от семени жены его послать Спасителя, который сокрушил главу змия прельстителя его и возвратил ему паки образ и подобие Божие. Сей Спаситель был не как что другое, но как тот Единородный Сын Божий, который по исполнении предуставленных времён советом Божиим оставил небо, пришёл на землю сошествием Святого Духа, который для нас непостижимо воплотился от Пречистые Девы Марии и соделался Богочеловеком и жил видимо между человеками земнородными по определению времени и принял крещение от руки Предтечи и приступил к подвигам учения и искупления падшего человека и истину Свою запечатлел страданием и излиянием на кресте за живот мира всей Своей пречистой крови и вкусил за всех смерть, а в третий день воскрес по Писанию и являлся ученикам Своим в продолжении сорока дней, наставлял и научал их небесным спасительным и истинным учением, потом в виду всех учеников Своих вознёсся на небо и там сидит одесную Отца Своего во славе неизреченной; а ко спасению нашему Он вознёсся на небо и скоро ниспослал на святых своих Апостолов Духа Святого предвечного, от Отца исходящего, и тем освятил и утвердил церковь Свою святую, которая ныне есть собрание правоверующих людей. Сия церковь Христова святая и освящается Духом Святым. А когда приблизится кончина века сего, Он, то есть Иисус Христос, таким образом паки прийдет к нам во славе Своей неизреченной со всеми святыми Ангелами Своими, со славою Своею, и воскресит силою Своею и всех умерших от века и живых изменит и нетленными сотворит, потом правоверующих освятит и прославит и оправдит в вечное царство Отца Своего небесного, полной наградой наградит, а скверных же и неверных, и беззаконных осудит и низвержет во ад в муку вечную.

Потом, по окончании чтения и пения и молитв, соизволил сказать Император: идите ко двору с миром и получите желаемое вами. Поверенные тотчас поклонились до земли и воздали славу Богу небесному, Царю царей и царю земному и всем министрам. По отшествии поверенных из сената, Государь Император тотчас соизволил повелеть секретарю Сперанскому указом донести министру полиции внутренних дел графу Виктору Павловичу Кочубею, чтобы он разослал и объявил всей России, военным и гражданским губернаторам и местным начальникам и земским исправникам, чтобы открыть сию секту духовных христиан, называемых молокан, объявить по епархиям и архиереям и приходским священникам, чтобы отнюдь в молоканские дома с своей потребой не входили, а тотчас им свои погосты отводить всякому роду людей, как купечеству, так и мещанам, государственным и господским крестьянам, как скоро будут просьбы подавать губернаторам и обнаруживать себя, и тотчас прислать земского исправника или заседателя и запросить общество, какой части эти люди и к какой принадлежат секте; объявить священникам и господам, чтобы отнюдь не стеснять, а если же кто и каким образом будет нападать и за что есть именно, а за чтение Библии, то таковых людей защищать и ограждать, даже и спрашивать, нет ли таковых людей, которые читают Библию, чтобы не скрывались страха ради господ своих, а если кто будет поступать с таковыми жестоко, то доносить мне.

На подлинном подписано собственною рукою Его Императорского Величества Александр Павлович I-й и Министр граф Кочубей. В 1805 году, Июля 22-го дня.

* * *

По прочтении приведённого описания того, как происходило заседание государственного совета, в котором, будто, обсуждался вопрос о даровании молоканам свободы веры, всякому должно быть очевидно, сколько здесь наивных измышлений, исторических погрешностей и явных несообразностей. В заседании государственного совета представляются присутствующими „духовные митрополиты и архиепископы“. Царский секретарь запрашивает Государя, присутствующего в заседании: „Великий Государь, пресветлейший Монарх! долженствует Вам вначале объявить Ваше Высочайшее мнение“… и т. д. наивности от начала до конца. Кутузов в 1805 году называется генерал-фельдмаршалом, графом, с титулом Смоленского, тогда как известно, что князь Кутузов получил титул графа в 1808 году, титул фельдмаршала в 1812 году, ещё позднее (по изгнании французов из России) титул светлейшего князя Смоленского ³³². Граф Виктор Павлович Кочубей назван министром народного просвещения, тогда как на самом деле он был министром внутренних дел³³³. В том же заседании государственного совета представляется присутствующим министр финансов Пётр Васильевич Лопухин. Но история не знает Лопухина с таким именем (Пётр Васильевич) в числе государственных деятелей царствования Императора Александра I. Известен Иван Владимирович Лопухин († 1816 г.) мистик, писатель, состоял сенатором до 1812 года, но никаким министром не был.

Итак, 22 июля 1805 года, несомненно, не было того заседания государственного совета, какое описывается молоканами, не было издано и того указа о свободе веры, какой они излагают в конце приведённого описания заседания государственного совета и который они почитают Высочайшим указом императора Александра I. Мы утверждаем более того: с такой датой – 22 июля 1805 года – не было вообще издано никакого указа о веротерпимости. Всякие поиски подобного указа в архивах государственных учреждений были бы напрасны.

Очевидно старо-молоканство празднует юбилей исторически неправильный, не имеющий для себя действительного основания. Смеем уверить молокан, что с празднованием столетнего юбилея со дня дарования им религиозной свободы они запоздали³³⁴. Такой юбилей можно было праздновать или 27 ноября 1901 года по поводу издания Императором Александром I Высочайшего указа от 27 ноября 1801 года на имя слободско-украинского гражданского губернатора, или же, что ещё правильнее, – 21 февраля 1903 года по поводу издания тем же Государем Высочайшего указа от 21 февраля 1803 года на имя тамбовского гражданского губернатора, которым предписывалось принять за общее правило по отношению к раскольникам и сектантам – „не делать насилия их совести, не входить в разыскание внутреннего исповедания веры, оставляя их спокойными во внутреннем их исповедании“.

А. Высотский

(В связи с вопросом о православной миссии).

Когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой останется без плода. (1Кор.14:14).

Если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет „аминь“ при твоём благодарении? Ибо он не понимает что ты говоришь.

Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается (1Кор.14:16–17).

Все св. отцы, из коих взяты статьи (в богослуж. книгах), переведены теперь на русский язык. А в церкви – все читаются в старом претёмном переводе славянском. (Из писем к Η. В. Елагину преосвящ. Феофана).

Μ. Г. г. редактор.

Позвольте обратиться к вам с вопросом, имеющим тесную связь с православной миссией, особенно среди русских сектантов, вопросом очень важным и существенным, но, к сожалению, до сих пор ещё не поднимавшимся на страницах миссионерских журналов³³⁵ и, по-видимому, не затрагивавшийся на миссионерских съездах. Я разумею вопрос о богослужебном языке: почему до сих пор православное богослужение у русских продолжает совершаться на малопонятном для них церковно-славянском языке и не заменяется родным русским?

Кто хотя поверхностно знаком с чином церковных служб, тот, конечно, не станет отрицать, что они составлены св. отцами со всей тщательностью и старанием вызвать у предстоящих слушателей соответствующую службам настроенность души и тем сделать её способной к восприятию духовных даров, которые испрашиваются и подаются благодатною силой Духа Святого. По учению православной Церкви, духовные дары насильно никому навязаны быть не могут, и для получения их необходимо, чтобы душа добровольно восхотела получить их. Церковь своими службами и побуждает дремлющую душу воспрянуть от сна, сознать свою греховность, ощутить свою собственную немощь и возжаждать божественной благодатной помощи для своего спасения. Но всё старание, весь труд отцов Церкви у нас разбиваются о такое, по-видимому, неважное обстоятельство, как обычай употреблять при службах славянский язык, отчего они делаются малопонятными для молящихся, а потому и неспособными влиять надлежащим образом на настроенность их душ.

Что церковные службы малопонятны в силу одного только славянского языка, не говоря уже о плохом их выполнении, очевидно и ощутительно для каждого мирянина, не занимавшегося нарочно изучением их. Для самих священнослужителей это, по всей вероятности, не так очевидно и ясно, так как они с малых лет знакомятся с этим языком, изучая его в духовных училищах и семинариях. Однако мне приходилось слышать от некоторых священников, что и они не понимают многих церковных выражений, а один богословски-образованный монах сообщал мне, что даже ему приходится иногда прибегать к справкам в различных словарях для уразумения некоторых слов и оборотов в текстах богослужебных книг. Каково же положение тёмного, безграмотного или малограмотного мирянина?! Ему остаётся только смиренно повторять „Господи помилуй“ и только несколько оживляться, когда до слуха его дойдёт пение знакомых молитв, как „Отче наш“, „Богородице Дево, радуйся“ или „Достойно есть“, но даже и их он не вполне ясно понимает или понимает по-своему. Не то мы видим на сектантских собраниях, где у всех присутствующих живо работает и мысль, и чувство, так как и чтение священных книг и пение духовных песен происходят на понятном родном языке, и потому никто из присутствующих не ощущает ни усталости, ни скуки, ни томления, каковые часто встречаешь у присутствующих в православных церквах и которые обнаруживаются в сдерживаемой зевоте, переминании с ноги на ногу или в посторонних житейских разговорах шёпотом между знакомыми соседями, и характеризуются у многих вопросом: „скоро ли окончится?“ Я знаю одного священника, со всей тщательностью исполняющего службу, помогающего в чтениях дьячку и старающегося читать как можно отчётливее, и он мне со скорбью сообщал, что, во время чтения им богослужебных книг, он замечал в своей церкви некоторых из крестьян дремлющими. Это он приписывает, и совершенно справедливо, малопонятности для русского народа церковно-славянского языка. А что же бывает там, где церковный причт не заботится о тщательности выполнения службы и, идя навстречу вопросу – „скоро ли окончится“, – спешит и торопится? Или, следуя ложно понятому требованию красоты богослужения, прибегает к особым вокальным приёмам при чтении священных книг и пении духовных песен, при которых скрадываются слова или слышатся невнятно? Тогда мы, миряне, вместо Слова Божия слышим и оцениваем переливы протодьяконовского баса и голосовые средства церковного хора, и искусство его регента; а где нет ни баса, ни хора, там наш слух часто только раздражается непонятными и нестройными звуками дьячковских голосов, и нужно бывает большое усилие воли, чтобы отвлечься от них и сохранить в себе молитвенное настроение.

По духу и характеру Православия, богослужение в церквах должно быть общественным и все предстоящие миряне должны в нём участвовать и умом и сердцем, за исключением особых моментов в богослужении, которые проходят без участия мирян. А церковно-славянский язык затрудняет возможность этого и службу православную приближает к католической. Но что там, у католиков, понятно и вполне логично (ибо миряне там сознательно удаляются от участия в богослужении и до того удаляются, что во время совершения латинской мессы миряне молятся, каждый особняком, по своим национальным молитвенникам и только особым звонком извещают о важных моментах в богослужении и тем приглашаются принять участие в общем священнодействии), то у нас, православных, является плодом привычки и недоразумений. Там мирянин получает возможность сознательно молиться хоть особняком по своему национальному молитвеннику, а у нас на деле часто остаётся совсем без молитвы: общую он не понимает, а лично сам не умеет молиться. Отсюда происходит та тяжесть, которую испытывают в церкви многие из православных тёмных мирян. Им побывать в церкви, по их собственным словам, которые мне приходилось слышать, бывает труднее, чем пробыть целый день на работе. Духовенство жалуется на оскудение ревности у народа в посещении храмов, жалуется на то, что церкви не в большие праздники с каждым годом всё пустеют и пустеют, но не принимает во внимание того, что народ уже перестаёт довольствоваться своей прежней тёмной верой, что он ищет веры смыслящей. А что ему за охота ходить туда, где для него мало что понятно, где не работает ни его чувство, ни его ум?! Совсем другое бывает тогда, когда он может что-нибудь понять. Посмотрите, например, как все присутствующие в храме оживляются, с каким старанием продвигаются вперёд ближе к амвону, когда священник выходит говорить проповедь на простом (не вычурном, конечно) русском языке! Как все стараются не проронить ни одного слова! Мне случилось раз быть в одном глухом монастыре, где резонанс главного монастырского храма слишком резок и вследствие этого отзвуки от стен храма заглушают слова молитв и чтений. В нём я был свидетелем живого внимания молящихся к понятной речи. Когда вышел монах читать по-русски из Златоуста проповедь, все молящиеся столпились в тесный кружок вокруг него и по их напряжённому вниманию можно было видеть, с каким старанием и любовью они ловят каждое слово проповедника и как глубоко проникают слова его в их сердце. Ведь во многих и многих местах нашего отечества храм является единственным местом, где тёмный народ может слышать слово истины, а оно между тем предлагается ему на непонятном языке! Это похоже на то, что подают, камень вместо хлеба. Не мудрено, что народ, при жажде разумной веры, стал идти за словом истины не в храм, а на сектантское собрание, где если он и не найдёт полноты истины, то поймёт хоть полу-истину. Когда я, после отчуждения от Церкви, возвращался к ней, между прочим, меня смущало и то, что богослужение её для меня остаётся непонятным, что в храме я являюсь безучастным зрителем и не могу молиться со всеми, так как за непонятностью и невнятностью слов не улавливаю смысла молитв. Мой духовный отец разъяснил мне, что причина моего непонимания и чувство отчуждения от храма отчасти заключается во мне самом, что я отвык от храма, что кто бывает постоянно в церкви, у того ухо само собою привыкает к церковной речи и язык богослужения перестаёт быть уж очень чужим и непонятным; но он согласился и с тем, что часть вины лежит и на существующем обычае применять при богослужении старый церковно-славянский язык, и утешал меня тем, что будто бы в высших слоях духовенства уже сознали, что церковный язык, некогда народный, теперь слишком далеко отошёл от народной речи и во многом стал непонятен, что теперь стараются церковно-славянский язык искусственно приблизить к народному, заменяя трудно понятные слова и выражения более понятными и близкими к современному языку. Да, конечно, и это хорошо. Но зачем создавать какой-то искусственный язык, хотя и более, но все же далеко не вполне понятный, когда существует свой родной, естественный язык, язык, достигший в XIX столетии совершенства, язык, на котором множество и светских и духовных писателей могли выражать самые тонкие изгибы мысли и чувства? Какой искусственный язык может сравняться с языком Пушкина, Тургенева, Владимира Соловьева! Зачем нужен нам, русским, всё же малопонятный volapük³³⁶, когда есть понятный для всех нас высокоразвитый русский язык? Да, наконец, если бы оказалось невозможным некоторые церковные выражения передать по-русски, – что мешает ввести их в русскую речь? ведь существует же в русском языке много чужих слов, которые стали вполне русскими? Говорят, что старый церковно-славянский язык силён, красив, выразителен. Правда, этих достоинств у него отнять нельзя. Но вот вопрос: для кого он красив и выразителен? Для того, кто освоился с ним, для кого он сделался своим родным языком. А для малознакомого с ним он во многом бывает даже соблазнительным; и это потому, что в современном русском языке есть много слов, общих по произношению с церковно-славянским языком, но различного значения. Для примера возьмём хоть слово „живот“. В церковно славянском языке это слово употребляется в смысле жизни, а в русском только для обозначения части тела. Я помню из своего детства, что такая глубокая и содержательная молитва, как молитва Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего», во мне всегда производила смущение. Я слово „живота“ принимал в русском значении, и оно вызывало во мне целую цепь мыслей, которые всегда меня рассеивали, и уже прочие слова молитвы не доходили до моего сердца. Другим примером может служить слово „наказание“ в известном стихе послания к Ефес. ап. Павла: „отцы не раздражайте чад своих, но воспитывайте их в наказании и учении Господни“. Некоторые благочестивые миряне понимают его в русском значении и видят в нём как бы оправдание от Апостола домостроевскому воспитанию детей. А такой сильный призыв к возвышенному настроению, с каким священник во время литургии обращается к молящимся: „Горе имеим сердца!“ часто преобразуется в устах, а стало быть и в сердце мирян, в вопль отчаяния: „горе имеем в сердцах!“ Иногда же такие превращения доходят прямо до дикости и полной бессвязности. Недавно ещё сообщалось в Миссионерском Обозрении, что некоторые из тёмных, конечно, мирян в четвёртом члене символа веры вместо слов: „распятого же за ны при Понтийстем Пилате“ слышать: „распятых жены примостывся стреляти“. Подобных извращений смысла церковной речи приходится встречать много и очень часто. Они происходят не от одной только поспешности и невнятности при чтении молитв и песнопений, но зависят и от самого языка их.

Что же мешает нам, русским, ввести в богослужение свой родной язык? Говорят, что трудно в переводе передать всю красоту и силу подлинника. Но ведь мы пользуемся не подлинником: церковно-славянский текст богослужебных книг есть тоже перевод с греческого. И если тогда, при распространении христианства среди славян, Кирилл и Мефодий, будучи не славянами, сумели сохранить в переводе дух греческого подлинника, то неужели теперь во всей русской Церкви не найдётся лиц высокого духовного строения души и поэтического дара, которые сумели бы и в русских духовных песнопениях сохранить всю красоту, силу и дух подлинника. Сумел же Жуковский передать Гомеровскую Одиссею русской речью, сохранив дух её. Сумели же славянские переводчики дух греческого подлинника сохранить в славянском переводе; почему же невозможно этого сделать в русском переводе?! Неужели русская Церковь, действительно, оскудела духовными дарованиями? Я не только верю, но и знаю, что не перевелись они ещё в ней.

Но если для передачи духовных песней нужно ждать дарований, то уже ничто не мешает теперь же все духовные чтения производить на русском языке. В настоящее время все священные книги и некоторые части богослужебных переведены на русский язык. И если существующий перевод уж очень подстрочен и вследствие этого несовершен, то не трудно сделать его вполне литературным. И я думаю, что можно было бы хоть с завтрашнего дня производить все чтения при богослужении на русском языке, а песнопения до поры до времени можно было бы оставить и на славянском, а затем, по мере появления хороших переводов, вводить их в богослужение. Но, скажут, это будет новшество, и если при Никоне одно исправление церковных книг вызвало раскол в Церкви³³⁷, то что же будет, когда в богослужение введётся новый язык? Гораздо разумнее-де путём постепенного приближения с помощью искусственных, еле заметных приёмов сблизить церковный язык с народным и тем через много и много десятков лет сделать его понятным. Но прилично ли такое рассуждение в Церкви? Она, хранительница истины, должна быть чужда политики в своих делах. Да затем и вовсе нет надобности навязывать русский язык в богослужении всем. Вполне достаточно разрешить его употребление желающим. Если прихожане или причт захотят молиться по-русски, то не надо привлекать их за это к ответственности, а следует, напротив, помочь, дав верный и хороший перевод греческого подлинника. Такое добровольное введение русского языка уже, наверное, не вызовет ни в ком неудовольствия: молящиеся на славянском языке и молящиеся на русском будут продолжать считать себя сынами единой Церкви, так как единение, по учению Православной Церкви, должно быть в духе и истине, а не во внешних формах. Тогда и сектантские собрания для тёмного русского православного населения потеряют свою привлекательность, так как и у себя в храме оно перестанет быть глухим и немым зрителем, а будет сознательно участвовать во всём ходе службы и тем будет усваивать себе и православные догматы и нравственное учение Церкви и понемногу достигать того настроения души, которое ведёт ко спасению.

Примите, многоуважаемый редактор, моё письмо, как выражение жалости к тёмным мирянам русской Церкви и как желание им благ духовных, а самой Церкви преуспеяния в борьбе с врагами её. Если возможно предать гласности это письмо, то напечатайте в своём журнале, так как желательно знать мнения как церковно-служителей, так и мирян по этому вопросу.

Земский врач Μ. Богоявленский

I.

Изданный 12 декабря 1904 г. Высочайший указ Правительствующему сенату „о предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка“ дал повод сектантам-малеванцам к кривотолкам. Восхваляя могущество „Опоньского Макаки“ (японского микадо), малеванцы пускают слухи, что издать манифест о „единении, равенстве и братстве“ всех людей, живущих в Российской Империи, Русского Государя заставил Опоньской Макака.

– Як не буде такого указу, до ярозыбью не тилько Пата-тур и Хамбир (Порт-Артур и Харбин), але и самый Пятибург (Петербург) розыбыо и всю Расею визьму у оплинь (в плен)! сказав Опоньской Макака и триснув кулаком об стил. Ну, до и иноралы (генералы) як почулы усе да сказали Царю, да вин и мусив выдать указ, щоб уси булы равны, – рассказывают сектанты. Теперь уже й кротки браты Божы будут участвовать на выборах, як буде концистория (конституция), без которой и Царь ничого сам не може зробить. Як постановить „концистория“, щоб главною вирою в Росеи була малеваньска, до так и буде. Да вже й пора бути малеваньский виры главною, бо з православной виры вже зробилась кривославна. Мы свою богородную Гапу Рудчукову уважаем яко матирь Имануйлову (Эммануилову), бо вона вже родила богомладенца Имануйла, которого зачала сьвитым духом от Ивана³³⁸.

– Як будэ в Расеи главною малеваньска вира, до тоди настане на земли царство благодати, – продолжают выхваляться сектанты. – Тоди буде так, як сказав пророк Исаия: вовк и ягня будут пастись вкупе, и лев, так як вил буде исты солому, а для змиив прах буде пыщею и воны не будут робыть зла и вреда (Ис.65:25), бо тоді будут уси равны, тоди вовк – чиновнык, з ягням простым мужиком будут выпывать по чарци як прыятели, и царь лев так як и мужик вил исты гречаны галушки, а змиям полицейським прыйдеця тоди пыль хватать на дорози да исты, бо хабарив тоді воны вже не будут брать и ніякого зла кроткым братом Божим, которы тоди будут сименем, благословенным от Господа (Ис.65:23). А об православных тоді Господь скаже таку помынку: поправ Я народ, православный, во гниви Моим, и сокрушив их в ярости Моей рукою Опоньця, и вылив на землю кровь их (Ис.63:6). Теперь же Господь говорит: близко спасение Моё для кротких братов Божих, близко откровение правды Моей (Ис.56:1). А до Кондрата Малеваного Господь говорить: Вы выйдете из казанской тюрьмы с веселием и будете провожаемы с миром; горы и холмы будут петь перед вами песнь, и все дерева в поле будут рукоплескать вам. Там, де Вы пройдёте, явит Господь чудо: вместо терновника выроете кипарис; вместо крапивы выросте мирт (Ис.55:12,13). Тот Господь укаже православным на бога Кондрата Малеванаго да и скаже:

– А ну, приближьтесь сюда, вы, сыны чародейки церкви православной, семя прелюбодея попа и блудницы церкви! Дывицьця теперь, над кым вы глумылысь! Против кого розширялы рот, высовувылы язык? Чы вы ж не диты преступления, симя брехни?.. (Ис.57:3,4).

Восклыкне Господ до Расеи, да и скаже:

– Теперь Я покажу правду твою и дила твои, и воны будут не в пользу тоби. Ты будешь кричать у церквах твоих, але не спасе тебе сборыще твое у церкви (Ис.57:12,13).

Потому теперь и война, що Господь сказав: Нет мира нечестивым православным (Ис.57:21). – говорят в заключение своих кривотолков малеванцы.

Таково брожение умов среди сектантов, радующихся падению Порт-Артура и возлагающих большие надежды на Высочайший указ 12 декабря 1904 года.

II.

Сектанты малеванцы додумались до предположения, что Японо-Русская война возникла собственно из-за них, и у них теперь явились особые надежды и иллюзии. Вот что говорят они про теперешнюю войну.

– Наши браты Опоньци почулы, що Русский царь не дае нам свободы, недозволяе нам сходыцьца на собрания, тай кажут до своего Макака (Микадо): „Ваше Макакськое Величество! Роскрыйте по быблию да прочитайте одинадцяту и дванадцяту главу трейтей книги Ездре“. Макака прочитав, да й каже:

– Тут напысано про орла и льва.

– Знайте ж Ваше Микакськое Величество, що Орёл до то Руськый Царь; три головы у орла означают, що и в России три головы: Велыка Россия, Малая Россия и Белая Россия; а лев, обличающий орла, Гапоньський Макака (Японский Микадо), и так як Руськый царь утесняе кротких (3Ездр.11:42) братов Божых, до Вы, Ваше Макакське Велычество, устаньте войною на Билого Орла Руського Царя, да освободишь од неволю кротких братыв Божих. – сказали Опонци своему Макаке.

– А подужаю-ж, я Руськаго Билаго Царя?

– Подужаете Ваше Макакськое Велычество, бо ось що сказано в Быблии про Руського Билаго Царя: Его царство слабо и исполнено возмущений, и так как Руський царь держит всих в большом трепете и всю вселенную в лютом угнетении, и с тягостнейшим утеснением подвластных кротких братив Божих, до потому приблизился конец его (3Ездр.11:13,14,40,12:2).

– Правда! – сказав Макака. – Крычить: банзай! И после цего начов воювать з Росиею.

Малеванцы верили, что Японский Микадо победит Россию, и в Киевской „концистории“³³⁹ соберёт вселенский собор, на котором будет присутствовать и Папа Римский. Микадо дарует свободу всем сектам; тогда малеванцы построят свои молитвенные дома, в которых поставят громогласные органы, на которых и будут разыгрывать различные молитвенные гимны во время молитвенных собраний, так как об органах сказано в псалтири: Хвалите Господа на струнах и органе (Пс.150:4).

Малеванцы надеются, что японский микадо, победивши Россию, выделит Юго-западный край в особую церковную Опонско-Малеванскую республику, управлять которой будет президент пресвитер, избираемый малеванцами каждое трёхлетие. В новой сектантской республике денег не будет, так как ничего не будет продаваться, а кому что нужно, тот должен взять таковое у другого совершенно бесплатно, так как тогда всё будет общее, так что и женщины будут считаться духовными сёстрами всего общества: кому какая понравится, тот и может владеть таковою, пока она не понравится другому. На случай же она понравится двоим разом, тогда церковь (т. е. обшина) бросает жребий, на кого он выпадет, тот и владеет сестрой.

Злые языки уверяют, что малеванцы настолько верили в победу микадо над Россией, что уже теперь считают себя его подданными и поэтому на собраниях совершают моление за Макаку, в такой импровизированной форме:

Паки, паки

Помолимся

За Макаки (Микадо).

Помолимся

Малеванцы,

И в вечери,

Як у ранци (утром).

Мы Венери

Помолимся

О любови,

Як женымся.

Мы на диви

У Опоньцев,

Наших друзей,

И в честь Сонця (Солнца)³⁴⁰

Кричим; банзай!..

И воспеша

Гимн Янголи,

Там де гейша

Й ноги голы.

Банзай! Банзай!

Малеванец!

Гейшу лобзай,

Бо Опонець

Вже зробывся

Да и с тебе.

Вже добився

Права тобы.

Да Опонськый

Той Макака,

Що хлот руськый

Кынув ракам... ³⁴¹

Православный

14–17 сент. с. г. в г. Самаре состоялся съезд старообрядцев поморского брачного толка.

Заседания съезда поморцев, или, по их выражению, собора, происходили в молитвенном, что на Сокольничьей улице, доме.

На съезде присутствовало до 200 знатнейших „отцов“, начетчиков и уполномоченных от общин из Петербурга, Лосевы, с Дона, Урала, Поволжья, из Сибири и друг. мест.

Главными заправилами на соборе были известные поморские руководители: Лев Феоктистов Пичугин (из Пойма, Пензенск. уб.), Терентий Акимов Худошин (из Саратова), Ив. Ив. Зыков, Андрей Александров Надежин (Нижегородск. губ.), Пётр Афанасьев Степанин (из Петербурга), Иван Михайлов Цветков (из г. Хвалынска, Сарат. губ.) и Григорий Евдокимов Токарев (из Городца, Нижегородск. губ.).

Настоящий съезд служил как бы продолжением съездов 1896 и 1897 гг., которые окончились тогда, как известно, разделением поморцев на два враждебных лагеря.

Председателем собора избран был Ив. Ив. Зыков. 14-го и 15-го чч. в утренних заседаниях рассматривался вопрос о чиноприёме федосеевцев.

Вопрос этот давно уже волнует старообрядческое поморское, брачного толка, общество.

Одни, имея во главе Токарева, смотрят на „безбрачных“, как на еретиков первого чина, почему и принимают их через крещение; другие, большинство, после бывшего в 1897 г. собора, имея во главе Пичугина, Зыкова, Худошина и друг., относятся снисходительно к бракоборам и принимают их „после сорокадневного поста и тысячного правила“, с проклятием бракоборного учения.

Надежин, перечислив заблуждения безбрачных, сравнивал их с еретиками „иконоборцами“ и доказывал, что, как иконоборцев 7 Вселенск. собор принял третьим чином, так следует принимать и бракоборов. Возражая Надежину, Токарев говорил, что раз федосеевцы еретики, то, как таковые, они не имеют благодати св. Духа и их, по учению св. Киприана, следует вновь крестить истинным крещением. Учение же св. Киприана бл. Иероним называет „светлейшим солнца“.

В ответ на слова Токарева, Худошин заметил, что „светлее солнца“ у нас учение – Христа; слова же Киприана не законоположение для всей Церкви. Указал также, что наватиан I-й Вселен. собор 8 прав. постановил принимать третьим чином, а 6 Вселен. соб. 95 прав. разделяет еретиков уже на три чина.

Прочитав 1-е прав. Василия Великого, в котором св. отец смотрения ради приемлет крещение наватиан, Худошин сказал, что смотрения ради должно принимать и крещение федосиан. Пичугин, подтверждая сказанное Надежиным и Худошиным, добавил, что и в Апокалипсисе (2 гл.) доказывается, что еретиков (николаитов) принимать можно через покаяние, т. е. третьим чином (см. у Иеронима, т. 4, стр. 89); равным образом и в правилах Тимофея пресвитера (см. Кормчая, 606 л., 633–636 л. и об.). А так как федосеевцы близко подходят к еретикам наватианам и иконоборцам (sic!), которых Церковь принимала третьим чином, то также следует принимать и бракоборов. Пётр Афанасьевич Степанин заявил, что, при решении вопроса о чиноприёме еретиков федосеевцев, весьма важно знать: можно ли вне Церкви получить дары св. Духа только через отречение от ересей и покаяние? Ведь с третьим чином соединяется и рукоположение, а это может делать только пресвитер...

Надежин, Пичугин и Худошин заметили, что-де мы многие таинства заменяем, на основании Б. Катехизиса, „вожделением“, „верою“. Если таинство св. Причащения заменяем верой и восполняем „по иному образу“, то в чиноприёме можно поступать таким образом тем более. По вере присоединяемого придёт Дух Святый.

Возражая, Токарев сказал: „вне Церкви нет даров Св. Духа (Б. Кат. 122 л.); у Тимофея пресвитера говорится, что через „возложение рук приходит Дух Святый“, причём делается ссылка на книгу Деяний св. апост. А мы знаем, что при апостолах руковозложение было тоже, что и миропомазание. У нас же мира нет и мы можем принимать только через крещение, каковое таинство разрешается совершать и мирянину“.

„Да, ведь, что такое миро“? заметил Пичугин. „Благовонная ли это масть, которой мажут, или ещё что? Св. Златоуст учит, что мир – не благовонные масти, а добродетели и дары св. Духа, ниспосылаемые за оные“.

После этого большинство „отцов“ собора решили: федосеевцев не крестить, а принимать третьим чином.

Токарев, которому отцы собора не дали возражать Пичугину, громким голосом крикнул: „кто считает, как и я, федосеевцев находящимися вне Церкви и согласен, вместе со мною, крестить их, выходите за мной из этого собрания“ и стал собираться уходить.

Многие уговаривали Токарева остаться на соборе, но он настаивал, чтобы ему позволено было сделать замечания на сказанное Пичугиным и Худошиным. После пререканий, Токареву позволено было сказать ещё несколько слов.

„Пичугин толковал, сказал Токарев, что миро есть добродетели и дары св. Духа, ниспосылаемые с неба за оные, но и никониане того не говорят, что-де самые благовонные масти и есть дары св. Духа... Нам указывают на 8-е правило 1-го Всел. соб.; причём унижают учение св. Киприана. Но, ведь, во время первого Вселен. собора еретические епископы получили рукоположение в Церкви ещё до своего падения в ересь, и иконоборцы ещё не были отлучены, да притом на 7-м соборе самоличной раскаивались, почему их снисходительно и принимали. Правила Киприана и собора, бывшего при нём, приняты всей Церковью (2 прав. VI Вселен. соб.). Но главное, федосеевцы – еретики и, как таковые, вне Церкви. Второго чина у нас, по неимению мира, нет, да и не может быть; третьего, через покаяние с возложением рук, тоже нет у нас, так как мирянин не может руковозлагать; следовательно, остаётся один чин – крещение. Так я и верую и так буду поступать“.

Сказав это, Токарев вышел; за ним последовали многие, которые, во главе с ним, и сделали своё постановление – принимать безбрачных первым чином.

Съезд же сделал такое постановление: „Обращающихся федосиан, филипповых и подобных им – принимать третьим чином, через шестинедельный пост, тысячное правило и проклятие ересей. Решение собора есть решение св. Духа, во имя Которого мы и собрались сюда, и пусть настоящее правило и будет всегдашним руководством для верующих“.

В утреннем заседании 16 сентября Зыков заявил, что Екатериновский (Самарск. уезда) бракобор Иван Артемьев Марков, представитель 30 лиц, – тоже желающих присоединиться и несущих уже „правило“, – как выполнивший таковое „правило“, желает здесь присоединиться, что и поручено было собором совершить одному из присутствующих отцов. По окончании чина присоединения, Пичугин заявил, что „так следует всем совершать чиноприём; это – образец, а кто не согласен с нами, тот, говорю от лица собора, отщепенец“.

Таким образом „собор“ признал Токарева и единомышленников его „собором отщепенцев“.

На рассмотрение собора председателем Зыковым предложен был вопрос „о почитании иконы образа Отча“. „В почитании этого изображения, говорил Зыков, у нас большое разногласие. Одни из наших приемлют и поклоняются образу Бога Отца, а другие зазирают и не поклоняются, считая это грехом и даже больше того – ересью. Защитником и представителем последних является опять тот же Григорий Евдокимов Токарев. Итак, уясним истину, которой и последуем“...

Надежин, сказав, что поклонение св. иконам идёт от времени апостолов и утверждено 7 Вселен. соб., привёл массу свидетельств, что у нас, на Руси, с древних времён иконописцы писали „Отчий образ“, и что его почитали и воздавали должное поклонение, причём Надежин заявил, что вопрос этот он обследовал обстоятельно и вот почему: лет 12 тому назад к нему обратился один христианин из г. Оренбурга (Артемий Филиппов), с просьбой разрешить вопрос: можно ли поклоняться образу Бога Отца, или нет? Этот христианин, будучи в Нижнем, познакомился с учеником Токарева, который и поколебал его. „Тогда-то я, сказал Надежин, и занялся вопросом этим и ответил Филиппову, что не только можно, но и должно почитать „Отчий образ“. Собор 1667 г. воспретил было писать „Бога Саваофа“, но впоследствии отцы Греко-Русской Церкви одумались и, не смотря на соборное определение, пишут „Отчий образ“ и поклоняются ему“.

Токарев заявил, что он не принимает и не поклоняется „Отчему образу“ не потому, что не желает чтить сию икону, а потому, что иконописцы произвольно обращаются с этим образом, искажая его... „Я видел такие иконы“, говорил он. Всевидящее око изображают с 4-мя глазами, с Исусом Христом на носу; 2) Христос Спаситель на кресте, а за крестом Бог Отец; 3) Бог Отец рождает Сына и написано: из чрева прежде денницы родих тя; 4) Бог Отец, дающий Сыну меч; 5) Бог Отец в огне с красными глазами... таких икон я не принимаю и не поклоняюсь им. Если же пишут икону „Ветхого денми“, то, ведь, это не Бог Отец, а Сын – Спаситель мира“...

Возражая Токареву, Худошин назвал его „новым Арием“ за то, что Токарев изображение Христа под образом „Ветхого денми“ назвал „сенью“ образа Спаса, и говорил, что ему в Сибири пришлось много бороться с подобным лжеучением, посеянным Токаревым.

После прений, собор постановил: „Отчий образ принимать, почитать и воздавать ему должное поклонение; не почитающих же и не поклоняющих отлучить от Церкви“. От лица собора, Пичугин трижды обращался к Токареву с просьбой раскаяться, но Токарев своё убеждение считал за правое, а потому ушёл с собрания и с своими единомышленниками уехал, порвав связь с остальной братией. Так произошло окончательное разделение поморцев брачных на два враждебных лагеря.

В вечернем заседании 16-го ч. решался вопрос о пении „хомовом“ и „на речь“. Зыков заявил, что у старообрядцев (поморцев брачных) существует двоякое пение: „на речь“ и на „он или оновое (хомовое) и из-за этого бывают жаркие споры и даже разделение. По его мнению, так как то и другое пение существовало в древней Церкви, и из-за этого вражды и разделения не было, то следует сделать такое постановление, что „где утвердилось хомовое пение, пусть остаётся оно; где поют „на речь“, тоже; но пусть христиане не зазирают друг друга, а тем паче не разделяются“.

Большинство отцов собора согласилось с предложением Зыкова, добавив, что не следует отстаивать преимущества того или другого пения. Но тут Худошин выступил защитником древности „хомового“ пения. Он заявил, что древность говорит за „оновое“ пение, которое вошло в употребление и принято-де от греков со времени принятия русскими христианства что можно видеть из рукописных певческих книг, хранящихся в Императорской публичной библиотеке.

Спиридон Петров, уполномоченный от самодуровских (Саратов. губ.) поморцев, укорял Зыкова за то, что он говорит одно, а делает другое. Здесь Зыков заявлял, что то и другое пение хорошо, что по местам следует употреблять то или другое пение, а в издаваемых, вместе с Батовым, брошюрах старается доказывать преимущество перед „оновым“ пением – пения „на речь“, чем сеет немалую смуту.

После долгого рассуждения, собор постановил: „не делать различия в пении, не отдавать преимущества тому или другому, а пусть, – где какое утвердилось, так и остаётся; причём споров и пререканий не должно быть“.

В вечернем же заседании 16-го и утреннем 17-го сент. решался вопрос о „самокрестах“, или, точнее сказать, о крещённых от самокрестов: старца Матвея Андреевича и других.

По сказанию Нижегородского беспоповщинского собора (1891 г.), толк „самокрестов“ возник сначала в Нижегородской губернии, в окрестности села Работок и реки Пьяны около 1850 г., где Матвей Андреевич крестил себя, без сторонних свидетелей, хотя сам он говорил, что крещён в Самарской губернии. На самом деле Матвей Андреевич³⁴³ происходит из крестьян Симбирской губернии, жил около села Рождествина. Сначала Матвей Андреевич держался Спасова согласия, затем перешёл к федосеевцам и уже после, перекрестившись сам, стал „брачным“. Крестил сам себя Матвей Андреевич в с. Воскресенке, Самарского уезда, на пчельнике Петра Ив. Самарцева при шести свидетелях. Это было в 1838 году. За время своей жизни и деятельности этот старец крестил около 1000 душ, преимущественно в Самарской и Симбирской губ. Отсюда „самокрещенство“ распространилось по Волге, в Нижнем и друг. местах. От одного из „самокрестов“ (Ивана Яковлева – жителя Нижегородск. губ.) крещён был Андрей Ал. Надежин. Впоследствии Надежин, сознав безблагодатность такого крещения, крещён снова наставником поморского согласия Павлом Гавриловым.

От „самокреста“ крещён и другой настоятель Степан Тимофеев Бандуров. Произошло смешение; отсюда раздор. Как смотреть на крещённых от самокрестов, принимать ли их крещение за истинное, или нет? Вот вопрос, который и поставлен был на соборе. При решении этого вопроса, читано было письмо покойного о. Павла Прусского, который, будучи ещё беспоповцем, беседовал с Матвеем Андреевичем и не признавал его крещения за действительное. Нижегородский собор 1891 г. тоже постановил: „крещённых от самокрестов снова крестить“. Собор 1896 г. отнёсся снисходительно к „самокрестам“ и они были приняты без повторительного крещения.

Зыков и Надежин, как подписавшиеся под соборным определением 1896 г., просили освободить их от суждений по данному вопросу, заявив, что с решением, какое состоится на соборе, они будут согласны.

По окончании прений, „отцы духовные“, ушедши в совещательную комнату, решили: „как самих самокрестов, так и крещённых от них, согласно 4 прав. 2. Вселен. собора, совершенно крестить“. Решением собора „самокресты“ остались недовольны и с руганью оставили собор.

В конце заседания решался вопрос о духовных отцах. Собором воспрещено самовольно, без согласия окружных отцов или поместного собора, духовным отцам переходить из одного прихода в другой; не допускать, разве только по великой нужде, до „духовного руководства“ второбрачных. 17 сентября окончился собор братии „поморцев“, но окончился не миром, а разделением и большим озлоблением друг против друга.

Самарский епарх. миссионер свящ. Димитрий Александров

* * *

„Люди облакам подобны суть, которые по переменам ветров на разные части воздуха переносятся; а наипаче сии, о коих у нас есть слово“... (Вас. Вел.). „И прение между ними и имена их от их учителей новых“... (Б. Кат.). Как часто приходится нам вспоминать эти слова „писания“, следя за всеми перипетиями внутренней жизни нашего старообрядчества. Это говорили мы и раньше, помещая на страницах своего журнала сообщения о беспоповских, беглопоповских и австрийских съездах. Не можем не сказать этого и теперь. В самом деле. Собралось 200 человек „столпов“ сравнительно небольшого поморско-брачного согласия. Прособорили они 3–4 дня, взяли 2–3 вопроса и в результате три разделения со враждой и руганью... Видимо, дух вражды церковной, возгнездившийся „во время оно“ в протопопе Аввакуме, попе Лазаре, дьяконе Фёдоре и их со-работниках по устроению великого раскола в Русской церкви, продолжает иметь и укреплять свою кафедру в сердцах и их позднейших жертв. Казалось бы, люди собрались верующие, с доброй настроенностью, знакомые с „писанием“ и начинают они делать такие ходы, что, думалось бы, ещё шаг и они – в мире между собой и на пути ко святой Церкви. Но нет, враг любви, мира и спасения сейчас же „даёт им удила“: упирает их на „букву“ (какой он пытался искушать и Христа в пустыне), разжигает в них, как „знаменитостях“, своё самолюбие и т. п. и в конце концов – ещё горший разброд. 14 сент. собралось одно упование, а 17-го разбрелось на три: „писано бо есть: поражу пастыря и рассеются овцы стада“... и „ино писание глаголет“ – „буква убивает“... Ужели старообрядцы и после таких соборов-разбродов не убедятся в той истине, что „письмя мертвит“. Чтяй да разумеет. Справедливы слова Кирилловой книги:

„А еже некотории отступницы церкве Божия верити не хощут, и тому не дивися; тако бо они извыкли, иже егда что и сами противяся церкви Божии пишут, то паки к кроникам, и учителей святых и апостольских наследников писаниям прибегают, исповедающе их правду; сами же противное и самосмышленое своея веры неправду и хулу свою во святыя книги в строках приписуют; а апостольских, и их наследников и святых отец писаниям верити не хощут“ (л. 175).

Обратите внимание на доводы и основания самарских „соборян“. Токарев, напр., требуя перекрещивания федосеевцев, отстаивает точку зрения священномученика Киприана, что еретики не имеют никакой благодати св. Духа, причём, ссылаясь на блаж. Иеронима, почитает учение св. Киприана „светлейшим солнца“. Но если бы вы тут же спросили Токарева, как он думает о словах того же св. Киприана из 27 посл., что церковь Христова „держится на епископах, как на своих подпорах“, то, вне всякого сомнения, он, нисколько не медля, предпочёл бы учению св. Киприана „светлейшему солнца“ отдельные строки из 10 Мелетиева посл. в Кирилловой книге: „несть тако, несть, мощно бо быти и без них (пастырей церковных), зане Господь из церкви их изгнал и обесчестил... яко недостойно престолы содержат“³⁴⁴. Или: Худошин. возражая Токареву по вопросу о перекрещивании всех еретиков, возражает и против отзыва бл. Иеронима об учении св. Киприана, как „светлейшем солнца“, и замечает при этом, что „светлее солнца“ у нас учение Христа... Но напомните Худошину, напр., о ясном, не допускающем перетолкований, учении Спасителя о необходимости для нашего спасения причащения Его тела и крови, причащении видимом, под чувственными образами (ср. Б. Кат. л. 353), он сейчас же „светлейшим солнца“ сочтёт место из Б. Катехизиса Лаврентия Зизания о возможности замены таинственного евхаристического причащения тела и крови Христовых „вожделением“ оных или из Б. Соборника о „ядении тела и крови Владычных по иному образу“... Далее, Токарев, вопреки множеству свято-соборных и св. отец правил, подогнал всех еретиков под один чин, первый, и только, видите ли, потому, что он самовольно удаляется от Христопреданного и вечного священства и, при своём преступном удалении, не имеет ни тайны мира, ни „пресвитерского рукоположения“, необходимых при приёме еретиков 2-го и 3-го чина; а скажите вы что-нибудь против двуперстного сложения для крестного знамения, никакими святыми соборами, ни вселенскими, ни поместными, не установленного и никакими вообще святыми отцами в исключительном смысле не преданного, – он проклянёт вас, как злейшего еретика. В том же роде, по вопросу о хоровом пении „собор“ постановил „не делать различия в пении, не отдавать преимущества тому или другому („хомовому“ или „на речь“), а пусть где какое утвердилось, так и остаётся; причём споров и пререканий не должно быть... пусть христиане не зазирают из-за этого друг друга, а тем паче не разделяются“. Постановление разумное, христианское. Время понемногу берет своё. А ведь прежде даже восточные патриархи „зазирали“ Никону за русское двуперстие... Если бы старообрядчество посмотрело и на все церковные обряды с такой же разумной, христианской точки зрения, как самарский „собор“ на пение, то он давно бы отрёкся от разных завинений православной церкви в разных „ересях“, в роде „непоклоннической“ (из-за разности в числе земных поклонов при чтении молитвы Ефрема Сирина „Господи и Владыко живота моего“), „формозовой“ (из-за троеперстия) и вообще в „никонианском еретичестве“ (из-за книжно-обрядовой справы при п. Никоне), как измышлений, уже уходящих в лету забвения. Но, кажется, до их окончательной ликвидации ещё не близко. Те же члены самарского „собора“, сделавшие хорошее постановление, несомненно, крепко держатся против помянутых сейчас „еретичеств“... В этом особенно утверждает нас то обстоятельство, что Самарские „соборяне“ объявили своё „решение“ „решением св. Духа“... Если это не неточность передачи факта, то перед формулой самарского „собора“ можно только изумляться. Не будем уже говорить о „восхищении мирянами недарованного им“ и о том, что самарский собор подлежит клятве 6 пр. св. Гангрского собора; обратим внимание на одно то, что ни один из вселенских даже св. соборов не объявлял своих определений за „решения св. Духа“. „Изволися бо Святому Духу и нам ничтоже множае возложити вам (христианам из язычников) тяготы (из обрядов и постановлений Моисеева закона), разве нужных сих“ (Деян.15:28)... сказано было апостольским (только) собором, и то в виду того лишь, что „изволение“ апостолов следовало за фактическим уже „изволением св. Духа, излившего дары Свои и на язычников“ (помимо обрезания), „отверзшего им дверь веры“ и „не положившего никакого различия“ между обрезанными и не обрезанными, „верою очистив сердца их“ (Деян.10:46–47,15:4,9).

Апостольский собор констатировал только факт Божественного изволения. А где и как видели купцы, крестьяне и мещане, поморского толка собравшиеся в г. Самаре, „решение св. Духа“ принимать федосеевцев, филипповцев и т. п. третьим чином? Поистине не ведят люди, „яже глаголют и о них же утверждают“. Любопытно при этом и то обстоятельство, что Токарев, признанный „собором и решением св. Духа“ за „отщепенца“, в дальнейшем заседании съезда по вопросу о почитании иконы образа Отча“ опять принимает участие на правах, видимо, члена „собора“... пока, наконец, „окончательно не порвал связи с остальной братией“... 17 сент. и столпы собора Зыков и Надежин «с руганью покидают собор, оставшись недовольными соборным решением о „самокрестах“».

В старообрядчестве это в порядке вещей. Кто знаком с его прошлым и историей его сотен толков; кто знает беспросветную тьму старообрядческого буквоедства, тот, думаем, не удивится этому. Враждотворящий дух разделения продолжает своё смертоносное веяние в жаждущей пустыне старобрядчества, с каждым годом внося в среду держателей „древляго благочестия“ новые злобу и рознь. Плоды по дереву. И самарский съезд поморцев, помимо своего, так сказать, бытового интереса, как показатель того, чем и как живёт и движется косный раскол в наше время всяческих „митингов“, „платформ“ и резолюций по самым животрепещущим вопросам дня и минуты, довольно определённо явил в своих типах новое доказательство давно высказанной нами правды, что старообрядчество несёт христианскому населению нашего отечества только косность, как бы ни славословили перед ним его панегиристы, видящие в нём прогрессивную партию, идущую к истинно христианской культуре впереди православно-церковного общества.

Н. Гринякин

(Ответ вопрошающему нас лютеранину).

Веры отпадый ничтоже имать прочее, ниже да станет где, ниже где да удержится, ки жития имать, им же приобретает что оттуду... Аще бо вера жития кроме ничто же есть, много паче сопротивное (Златоуст).

Не имеющий матерью Церкви не может иметь отцом своим Бога... Неизгладимая и тяжкая вина разделения (с Церковью) не очищается даже страданиями (Киприан).

Всякий, отделившийся от общения с Церковью, хотя бы жизнь его была достойна похвалы, за то одно беззаконие, что отторгся от единения со Христом, не будет иметь жизни, но гнев Божий пребывает на нём (Августин).

В нашей редакции получено письмо от лютеранина с просьбой решить его религиозное недоразумение. В виду того, что с недоумением, которым страждет автор письма, нередко приходилось и приходится встречаться и в православной среде, особенно после 17 апреля с. г., считаем себя нравственно обязанными привести как само письмо, так и наш ответ на него. Вот это письмо.

Покорнейше прошу редакцию журнала „Мисс. Обозр.“ осветить на страницах журнала вопрос: почему спастись можно только в православной Церкви и возможно ли спастись, если я по Евангелию живу, но не состою членом православной Церкви? Убедительно прошу ответа.

Журнал ваш для чтения получаю из читальни при православной школе.

Сомневающийся лютеранский учитель А. Нелин.

В наших словах не много будет преувеличения, если скажем, что недоумение лютеранского учителя имеет такой же возраст, как и христианская Церковь. Вспомните слово Христово, что преслушающий Церковь (Мф.18:17) – для неё уже как „язычник и мытарь“, слова ап. Павла, что тот, кто (хотя бы ангел с неба) стал благовествовать не то, что он, Павел, благовествовал, – анафема (Гал.1:8), – и вы поймёте, почему всякое христианское исповедание, даже всякая мелкая христианская секта, присваивая себе исключительно всю полноту признаков „единой веры“ (Еф.4:5) и Церкви Христовой, видела и видит за пределами своего упования только гибель духовную. Это и понятно: ведь Христова Церковь, как тело Христово едина, едина и спасающая вера. При наличности разностей, иногда и существенных, между христианскими исповеданиями и сектами, из коих каждое и каждая оградились от всего остального христианства анафемой, какая-нибудь эклектическая единость спасающей веры – как „путь, истина и живот“, немыслима: отсюда и уверенность каждого из христианских согласий, что спасение только в ограде его церкви. С этой стороны на вопрос лютеранского учителя мы ничего другого не могли бы ответить сравнительно с тем, что на него ответил бы католический миссионер, лютеранский, раскольничий, сектантский и пр. под., т. е. что вне истинно-христовой Церкви по закону Христову спасения нет. Слова: „живу по Евангелию, но не состою членом православной Церкви“ – одно недоразумение, – в виду того, что то же самое Евангелие, как и весь Новый Завет, учит о необходимости Церкви для нашего спасения. Христос – лоза, а мы ветки. Ветка, отсечённая от дерева, неминуемо сохнет. Или: Церковь – тело Христово, а мы – члены его. Всякий член тела, лишённый органического соединения с последним, неизбежно гниёт. Это, повторяем, ответил бы нашему вопрошателю и протестантский пастор, и католический ксёндз, спроси он их: можно ли спастись, „живя по Евангелию, но не состоя членом“ протестантской или католической церкви. Это вытекает из общего у нас с инославными исповеданиями понятия о Церкви.

Если наш вопрошатель хочет узнать со „страниц“ нашего журнала, „почему можно спастись только в православной Церкви“, а, подразумевается, не в католической и не в лютеранской, и ставит вопрос о сравнительном христианском достоинстве этих церквей, то не ручаемся, что можем удовлетворить его. Полемико-апологетическую литературу по вопросам разделений между православной и католической церквами за тысячелетие и между этими церквами и лютеранством за триста годов едва ли теперь убрать в миллион пудов весу, а делать из неё убедительный для вопрошателя экстракт на журнальных „страницах“ не у всякого хватит смелости. Скажем только несколько слов. Мы верим, что та христианская церковь истинна, которая следует слову „Духа Утешителя, наставляющего на всяку истину“ и действовавшего в евангелистах, апостолах и первоначальном устроении Церкви Христовой. Слово это предано нам в Евангелиях, в апостольских писаниях и в научении мужей апостольских и их ближайших преемников по делу церковному – святых отцов, как свидетельстве общего сознания и упования единой Христовой Церкви, исполненной благодати и истины. Это наше мерило при определении степени церковной истинности. С ним и благодаря ему, мы познаём, что католичество и лютеранство отступили от изначальной христианской догмы. Апофеоз римского папы, как узурпацию прав и власти Христовых на земле, как противление духу Христовой Церкви, поставившее начала абсолютного „непогрешимого“ монархизма на место начал, осеняемой Духом истины церковной соборности, мы почитаем отступлением от истинного христианства. Начавшись едва ли не с V века, в 1870 г. в ватиканском декрете Пия IX отступление это вылилось уже в форму определённой церковной ереси: догматические сознание и решения ограниченного и грешного римского епископа, раз они исходили ex cathedra, объявлены непогрешимыми раз навсегда, идея соборности, как органа Духа Святого, „наставляющего Церковь Божию на всякую истину“, погребена под папской кафедрой. В Церкви папа – всё, а всё остальное – ничто. Он, как alter ego Christi, учит и спасает католика, как пришельца от иудей или языков. Верующая католическая паства порабощена и обезличена здесь до степени мёртвого материала. Иерархизм католической церкви, это детище римского цезаризма, как тощий колос фараонова сна, поглотил тучный, и всё же остался в прежней несытости. И более двух десятков „вселенских“ соборов не могли внести покой в душу римской церкви, так как ложен был сам исход католической церковности – господство иерархии; в ложности этого исхода причина и остальных более мелких уклонений папской церкви от пути Христовой истины. Всех их нам не вместить. Мы указали лишь их корень. Он естественно сообщает свой характер и дереву, и ветвям.

Лютер, возмущённый безобразиями двора папы Льва X, не имел христианского благоразумия „вся испытуя, доброго держаться“: он, объявив римского первосвященника последним антихристом, огулом отверг почти всё, что возглавлялось папой, и ab ovo устрояя церковь путём антипода римскому католицизму, попрал и те остатки святыни христианской, которые содержались наместниками первоверховных апостолов – Петра и Павла. За одно со лже-преданиями папизма (в роде „Исидоровых декреталий“) Лютер отринул и настоящие апостольские предания, которые заповедано держать нам (2Фес.2:15). За одно с римским иерархизмом, заслонившим собой от католического мира Лик Спасителя, он отверг и истинную церковную иерархию с её христопреданным и вечным правом и благодатью – посредствовать святыми таинствами в усвоении верующим искупительных заслуг Спасителя и благодатно содействовать пастве духовному её возрастанию во Христе. Лютер, порвав для своей церкви ток иерархической благодати, устроил своё пастырство на началах гражданских институций, прикрыв их одной лишь видимостью апостольской практики. Лютера смутили в католической церкви самодовлеющее якобы значение в деле спасения „добрых дел“, merita superabundantia, sanctorum и как их продолжение – индульгенции, и он, взяв контрпункт, всё спасение приписал лишь личной вере христианина, как „Божьему дару“. Отвергнув на этом основании всякие видимые посредства спасения (в виде иерархии, таинств и т. п.), объявив церковь, как „невидимое общество святых“, и уничтожив значение христианско-практического делания, великий реформатор незаметно для себя подошёл к дикой пропасти, „предопределению“ одних ко спасению, а других к погибели. В самом деле, если спасает только личная вера, а она только „дар Божий“, то логически неизбежно, что Бог, „даруя“ „веру“ одним и не даруя её другим, предопределил одних ко спасению, а других к погибели. Лютер этого вывода не сделал. Его вполне логично на почве Лютера сделал Кальвин.

По сказанному, ни католичество, ни лютеранство, со всеми их разветвлениями, не соответствуют слову Божию и устроению древнейшей Христовой Церкви. Папа, выражаясь образно, всё дело человеческого спасения свёл с неба на землю, а Лютер передал его с земли на небо. Папа спасает человека исключительно своей волей, при посредстве иерархических и всяких других внешних установлений, совершенно игнорируя субъективный мир спасаемого; хотя бы ты не хотел спасения и был атеистом, папа, проделав над тобой все спасительные действия костёла, непреодолимо спасает тебя. Тут всё – воля папы. Лютер предал дело спасения человека исключительно его субъективному религиозному сознанию – его личной вере, которая „от Бога“ („вспомогательных“ для спасения средств – Церкви, слова Божия, таинств и т. п., как не имеющих у Лютера самостоятельного догматического значения, в расчёт не берём). Тут всё – воля Бога.

Святая Православная Церковь, памятуя слова Писания: „без веры невозможно угодить Богу“ и „вера без дел мертва есть“, шествует средним „царским путём, не уклоняясь ни направо, ни налево“, в последовании слову Божию и наставлениям христианской древности. По нашему упованию, мы призываемся к царству Божию благодатью Господней; вера наша, которую мы воспринимаем „от слуха“ о Христовом искуплении, и которая „поспешествуется любовью“, обобщающей все дела христианского добра, усвояет нам, по Божией милости, голгофские заслуги нашего Спасителя; а нашей немощи, касайся то веры или поспешествующей ей любви, реально помогает та Божественная благодать, которую преподаёт нам св. Церковь в таинствах, как действительных проводниках силы Духа Божия, „строимых“ христопреданной властью иерархии. Вот ядро нашего православного упования и спасения. В этом уповании утверждает нас и Божие слово, и предание первенцев Церкви Христовой. Всякие же другие отвергаем, как не согласные ни с тем, ни с другим.

Что касается вопроса: „возможно ли спастись, если я по Евангелию живу, но не состою членом православной Церкви“, то вот наш ответ вопрошающему. Кому теперь не известно, что на Евангелие ссылаются все „веры“, сколько-нибудь причастные к христианству? Помимо уж крупных христианских исповеданий, как католичество и протестантство, на Евангелие ссылается и гр. Л. Н. Толстой, и все многочастое и многообразное русское и заграничное сектантство, хотя их „веры“ расходятся между собой нередко до диаметральной противоположности. Достаточно вспомнить, что и сам диавол, искушавший Христа в пустыне, ссылался на Писание... Далее: „я живу по Евангелию“... Что это значит? Имеется в виду, надо думать, нравственный кодекс Евангелия, вне его догматико-мистической идеи. Ведомо нам, что „во всяком народе боящиеся Бога и поступающие по правде приятны Ему“ (Деян.10:35); но известно и то, что и такие богобоязненные праведники, сподобившись даже дара Святого Духа и заговорив „языками“, нуждались для своего спасения в крещении водою во имя Иисуса Христа (Деян.10:45–48). И само св. Евангелие, во многих частях своего нравственного кодекса совпадающее с учением Будды и наставлениями Конфуция и др. учителей нравственности, не полагает спасение в этой своей стороне: „если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие“... (Ин.3:5), „кто будет веровать и крестится, спасён будет“ (Мк.16:16), „если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни“ (Ин.6:53), „кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся“ (Ин.20:23). Ясно, что христианство не знает самодовлеюще-спасительной морали, т. е. таких нравственных дел, которые без всякой догматико-мистической подкладки были бы для делающего их добрыми и спасительными для жизни вечной. Для христианина дела его добры постольку, поскольку рождаются и освящаются его верой истинной и вместе с этой верой спасительны для него потому лишь, что усвояют ему заслуги Божественного Искупителя и единят его с Христом настолько, что он исповедует: „с Ним я умер, с Ним и воскресну“. Единение же то совершается в Церкви, как теле Христовом, благодатью св. Духа, „в тайнах Божиих“ действующей. Если, теперь, Един Христос, то едино и Его Тело, едина и святая Его Церковь. Утверждая, затем, что подлинные признаки Церкви Христовой – в православии, мы не обинуясь и отвечаем нашему вопрошателю, что заповеданный Христом путь ко спасению и жизни вечной – во святой Православной Церкви. Это мы исповедуем и проповедуем, как Божий закон.

На вопрос же, возможно ли спасение вне православной церкви, отвечаем: возможно, думается нам, но настолько же, насколько – и помилование царём-законодавцем живших и действовавших в неведении его закона. В вопросе и ответе имеются в виду те, которые родились и возросли в незнании или богословских отличий христианских исповеданий, или даже самого христианства. Судьба их в руце Божией. Коснётся ли их сердца слово Христово здесь на земле или за пределами земного бытия, как „и находящимся в темнице духам“ (1Пет.3:19), проповедано им будет Царствие Божие, нам это неизвестно. Всякий законодатель – выше закона. Мы проповедуем православие, как законный и христопреданный путь спасения насколько возможно спасение на других путях, мы не знаем, а потому, „не испытуя сокровенного“, по св. Златоусту, и предпочитая известное неизвестному, везде и всегда готовы исповедовать, как непреложную истину Христову: указанный Искупителем нашим путь к жизни вечной только во святой Православной Церкви. Живущие вне закона и не ведавшие воли Господина, вне закона будут и судиться. И они не указ, не пример и не оправдание для тех, кто эту волю Господина знал или мог знать, и за неисполнение её подлежит, по словам Спасителя, „биению многому“. „Жить по Евангелию“ без Церкви значит висеть на „облаках, гонимых всяким ветром“, а проводить в своей жизни христианскую мораль без догмата христианского, на помочах атеистического отрицания или даже кантова автономизма нравственности, значит быть, по апостолу Павлу, „несчастнее всех человеков“.

Н. Гринякин

* * *

Редакция выражает г. Нелину благодарность за письмо и готовность продолжить с вопрошающими беседу на страницах своего журнала по вопросам христианской веры и спасения. Открыть и честно объясниться во всех недоумениях по этим вопросам теперь более, чем когда-нибудь, благопотребно, в виду „грядущего волка“ безбожия; теперь более, чем когда-либо, идея единого христианского стада должна и может подойти ближе к своему реальному осуществлению.

Ложь и неправда заедают нашу жизнь. Лицемерие и обман подрывают нашу веру в добро и людей. Каждый новый наш шаг несёт нам разочарование. Гибнет святое чувство веры, обесценивается правда жизни...

Но правда не убита. Жажда праведности ещё сильна.

Господь хранит Свою церковь и среди тьмы рождает свет людям.

Мы – очевидцы этого рожденья.

Теперь, сейчас унынию – не место, разочарованью – не время.

Правда уже загорелась своими яркими лучами на нашем мрачном, усеянном тучами, небе.

Вот она, сильная, божественно-прекрасная, святая!..

Она – уже у наших дверей. её свет проникает через завесу неправды и лжи.

Она почти с нами и в нас.

Мы слышим её голос и откликаемся на её призыв.

В потоке времён наши чувства изменяются и ослабевают.

Но есть чувства великие, святые, неизменные. Чем дальше идёт время, – наше эхо, наш отзвук на голос правды только усиливается, крепнет в своей мощи.

Мы уже громко говорим:

– Привет тебе, новая заря правды! Мы любим тебя, твой отблеск, твою силу. Мы верим тебе, и в этой вере воскрешаем свои надежды.

Благодать христианства спасает нас не без нас. Нужны и наши личные усилия для усвоения правды, для нашего возрожденья.

Эти усилия уже прилагаются.

Приветствуем поэтому сборник г. Новоселова, как одно из правдивых указаний того, что мы должны сделать для нашего церковно-христианского возрожденья.

Советуем познакомиться с этим собранием статей наших лучших церковных писателей, отдавших столько времени, сил и дум своей заветной мечте видеть возрождающуюся церковь.

Из книжки читатель узнаёт сущность взглядов на наше церковное дело – борца за церковные идеалы епископа Порфирия (Успенского); печальника церковной правды прот. А. Μ. Иванцова-Платонова; учёного церковника-идеалиста, проф. Н. А. Заозерского; доброго поборника принципа церковности Η. П. Аксакова; защитника интересов прихода А. А. Папкова; известного церковного историка А. П. Лебедева; не мало правды когда-то сказавшего Д. Синицкого, и наконец самого почтенного церковного публициста Μ. А. Новоселова.

Не можем не отметить точки зрения редактора сборника: 1) нам нужна реформа. Но реформа – ничто, если мы не пойдём навстречу ей и не будем сознавать, что „правильное устройство церкви нужно только для того, чтобы взаимным содействием освящать друг друга теми дарами, которые каждому посылает Господь“. 2) „Приводимые нами писатели и учители весьма внимательно останавливаются на вопросе о значении в церковной жизни и управления самих пасомых, т. е. мирян. Столь значительное место, уделяемое этому вопросу, зависит от того, что эта сторона церковной жизни подверглась в русской церкви самому прискорбному забвению. Самым настоятельным образом напоминая, что в истинной, правильной церковной жизни миряне должны иметь живое и влиятельное место, мы в тоже время усердно предупреждаем читателей и всех православных, что было бы ещё горшей ошибкой впасть в отношении церковного положения мирян в протестантскую односторонность, принизив значение пастырей и архипастырей“.

Хороши и эти мысли г. Новоселова: „После Высочайшего повеления 17 апр. указываемое нами православное дело является особенно неотложным в целях уравнения прав православной церкви с инославными и иноверными исповеданиями... Отрёкшись от искания „своего“, оставим вредные „разделения“ и братски соединимся – клир и миряне – для великого и святого подвига – во имя и перед лицом единого подвигоположника – Иисуса Христа Господа Нашего“.

А. Платонов

Предлагаемые вниманию наших читателей „Слова и речи“, преосвященного Сергия, епископа Ямбургского, обнимают собой почти пятилетний период его деятельности в сапе епископа на весьма видном посту ректора столичной духовной академии. Как и следовало ожидать, преосвященный автор в своих „Словах и речах“ касается выдающихся церковно-общественных событий из академической жизни. Всех слов и речей в сборнике помещено 32, которые по своему содержанию подразделены автором на три отдела. Первый отдел обнимает 10 слов и речей общецерковного содержания (1–52 стр.) Сюда, между прочим, входят речи при наречении в епископа, по случаю юбилея Петербурга, по поводу войны с Японией, событий 9 января 1905 г. и объявления полной веротерпимости. Второй отдел, содержащий в себе 12 слов и речей, посвящён исключительно событиям академической жизни (53–100 стр.). Из них – пять речей выпускным студентам (LVIII–LXII курсам); две речи перед началом учебных занятий речь по поводу 15-летия студенческой проповеднической деятельности; три надгробных речи – при отпевании епископа Бориса, профессора А. II. Лопухина и академического столяра и одна речь у памятника профессоров В. В. Болотова и И. Е. Троицкого. Третий отдел заключает 10 речей и поучений, сказанных новопостриженным инокам – студентам академии (101–166 стр.).

Наиболее интересным отделом нужно признать первый отдел «слов и речей», трактующих о выдающихся событиях церковно-общественной жизни. Преосвященный Сергий, отличаясь чуткостью и отзывчивостью, в своих речах и словах даёт рассматриваемым им событиям весьма интересное освещение и раскрывает их в сознании своих слушателей, применительно к запросам и нуждам переживаемого нами времени. Из всех речей и слов преосвященного наибольшего внимания заслуживает его слово „накануне объявления полной веротерпимости“. Признавая закон о веротерпимости „началом истинно церковной жизни, путём к исцелению наших церковных нестроений и язв, путём к конечной победе и торжеству света над тьмой, истины над заблуждениями“, – автор ставит весьма серьёзный вопрос: „готовы ли мы к предстоящему великому дню“? И затем в ответ на поставленный вопрос даёт целый ряд весьма интересных сопоставлений и соображений. „В мирное время, говорит он, требования совсем не те, что во время войны. В мирное время и деревянное оружие годится на показ, и картонная стена, лишь бы она была внушительна на вид, может показаться надёжной защитой. В мирное время и всякий, кто идёт уверенной поступью и грудью вперёд, может сойти за героя и победителя. Но не таким всё это окажется на поле брани, когда уже не воображаемая, а действительная смерть смотрит в глаза, когда действительный неприятель наносит свои губительные удары. Так и у нас: охранительный закон, ограждающий немощные души от соблазна лжеучений, многое с нас снимает. Мы, может быть, теперь и не представляем, насколько велика сила соблазна и насколько действительны средства, которые мы предлагаем в защиту православия. Теперь и мишура кажется чем-то серьёзным, и беспечное легкомыслие в церковном деле и служении – неопасным. Тогда же потребуют от нас уже не красивых фраз, не заученных силлогизмов, не пёстрого наряда показной учёности, – от нас потребуют тогда духа и жизни, потребуют веры и пламенной ревности, проникновенности духом Христовым, привычки жизни по Христу, настоящей православной учёности, настоящего, опытного познания христианства, – потребуют, чтобы мы писали не чернилами, да ещё заимствованными, может быть, из чужих чернильниц, а кровью из нашей собственной груди³⁴⁵. Ответим ли мы на эти запросы, выдержим ли это огненное искушение, устоим ли на этом по истине страшном суде? Ведь судить нас будем уже не мы сами и не наше благосклонное начальство, которое всегда будет к нам благосклонно, – нас судить будет сама Божия церковь, сам народ православный, который вверил нам церковное дело и который без всякого сожаления отвернётся от нас, выбросит нас вон, если найдёт нас лишь гроб повапленный, лишь соль, потерявшую силу“ (Мф.5:13).

„Можно ли же, после этого, дремать,, можно ли продолжать прежнее беспечное существование, забавляясь игрушками подобно детям³⁴⁶, можно ли теперь гоняться за популярностью у тех, с которыми предстоит нам вести смертельную борьбу за истину Христову, от кого придётся нам защищать Церковь православную и её сынов? перед нами – задача гораздо более возвышенная и благородная, чем та, к которой они нас соблазняют, перед нами – поле деятельности – гораздо более обширное и свободное, чем то, на которое они нас увлекают. Не дадим себя обмануть, не позволим себе забыть наш священный долг или уничтожить, хотя бы мысленно, в тайниках нашей души, наше великое призвание, к которому избрал нас Господь, несмотря на всю холодность нашей любви, на всю ничтожность нашей веры и недостаток самоотвержения!“ (33–35 стр.).

Эти золотые слова, вылившиеся из глубины души преосвященного оратора, должны быть занесены неизгладимыми буквами на скрижали сердца всех тех, кому дороги интересы православия – вообще, и кто так либо иначе соприкасается с делом миссии – в частности. В этих словах выражен широкий взгляд преосвященного Сергия на современное положение православия при вошедшем в силу законе 17 апреля о веротерпимости, взгляд – на задачи пастырства и миссионерства при настоящих условиях, открывших широкий простор инославной и сектантской пропаганде. Всякий, кому небезразличны судьбы православия, должен проникнуться святой правдой этих слов, стать живым и деятельным членом церкви православной и её защитником от обуревающих её опасностей. Должно не только самому проникаться смыслом этих золотых слов, но всех и вся утверждать в этой мысли. Тем более необходимо делать это, что с опубликованием закона 17 апреля ложные взгляды на задачи миссии широко распространились не только среди публики, но даже среди разных классов духовенства. Не только из уст рядового духовенства, но даже из уст „князей церкви“ нашей приходилось и приходится слышать такие, более чем странные возгласы: „после 17 апреля – да нужна ли теперь миссия“? Глубокое и печальное заблуждение! Если когда, то именно теперь православие должно встрепенуться, выступить на защиту своих кровных интересов от всяких хищников, проторгающихся в ограду православной церкви, под видом инославных и сектантских пропагаторов. И в самом деле. После закона 17 апреля католицизм в привислянских губерниях³⁴⁷ всколыхнулся и повёл широкую пропаганду на счёт православия и униатов – в особенности; зашевелилось ещё в большей степени сектантство во всех его разветвлениях: молокане устроили съезды на Кавказе и в Ново-Астраханке, Таврической губернии; среди духоборов и баптистов – движение. Что же, православию сложить оружие при натиске врагов отовсюду и ждать покорно расхищения своих чад – или выступить на борьбу? Двух ответов на этот вопрос быть не может. Только в силу прискорбного недоразумения можно утверждать, что теперь, после 17 апреля, миссия должна быть упразднена. Напротив, она должна именно теперь возродиться на новых началах и расцвести. Далее. Некоторые, проводя параллель между католичеством и православием, находят первое более сильным и по организации, и по сплочённости, и материальной обеспеченности, – отсюда делают вывод, что православию не по плечу борьба с католицизмом, потому и миссия с миссионерским институтом, как не отвечающим своим задачам, теперь совершенно излишня и бесполезна. Больно и досадно слышать подобные пагубные рассуждения! Если в католицизме более совершенна, чем в православии, организация, то следует ли отсюда, чтобы пастыри церкви православной сидели сложа руки и безучастно смотрели на расхищение своего стада католицизмом, а православная миссия совершенно была уничтожена? Или нужно поэтому ждать чудесного ограждения сынов православия от католической пропаганды? Ничуть не бывало? Ответом на эти вопросы и на все эти сомнения, вызываемые законом 17 апреля, да послужат вышеприведённые золотые слова преосвященного Сергия?

Обращаясь к II и III-му отделам, содержащим в себе речи и слова, посвящённые исключительно академическим событиям и новопостриженным инокам-студентам академии, мы должны заметить, что все эти слова и речи отличаются богатством содержания, разнообразием тем, необыкновенною сердечностью, теплотой чувства и простотой изложения. А если добавим, что автор в своих речах и словах не оставляет без внимания и современных запросов и нужд, то этим исчерпаем все достоинства „Слов и речей“ преосвященного Сергия. Вышеуказанные нами достоинства „Слов и речей“, принадлежащих перу епископа Сергия, служат лучшей их рекомендацией для широкого распространения среди читающей публики – вообще, и в частности – среди питомцев академии, проведших свои студенческие годы под добрым руководством преосвященного.

П. Козицкий

Почтенный о. прот. Μ. Вишневецкий уже известен в нашей литературе своей книгой: „Самые необходимые сведения о священных книгах Ветхого и Нового Завета“, представляющей как бы краткую, популярную исагогику. Настоящее его сочинение теснейшим образом примыкает к предшествующему его труду, ибо главнейшие аргументы в защиту христианства автор, конечно, черпает главным образом из Писания и, таким образом, прежний его труд служит как бы научным обоснованием настоящего.

Книга о. Μ. И. Вишневецкого состоит из десяти глав, трактующих о религии вообще и о христианской религии в частности (гл. 1), о бытии Божием (гл. 2), о мире и его происхождении (гл. 3), об откровении (гл. 4), о Боге, Его свойствах, мире ангельском и природе человека, нуждающейся в искуплении (гл. 5), о Богочеловечестве Христа (гл. 6), о Церкви (гл. 7), о благодати (гл. 8), о таинствах (гл. 9), о будущей жизни, кончине мира и всеобщем суде (гл. 10).

Таким образом, книга о. Вишневецкого представляет как бы сокращённый курс православной догматики и апологетики. Написана она ясно, отчётливо, хорошим языком; в ней как бы кратко и популярно суммировано то, что рассеяно в больших и учёных книгах по догматике и апологетике. Автор не намеревался сказать чего-нибудь нового. „При составлении настоящей книги – говорит он – мы имели в виду прежде всего оо. законоучителей, которым приходится не только обучать истинам христианской религии, но и разрешать различные вопросы, касающиеся этих истин. Мы также имели в виду и светских образованных читателей, среди которых в настоящее время проявляется немалый интерес к религиозным вопросам“ (предисловие, стран. 1). Эту свою задачу о. протоиерей выполнил удачно; он везде старается идти в уровень с современным философским и естественнонаучным знанием, критически оценивая добытые здесь результаты. Книга написана и по совершенно естественному плану. Необходимо было только раньше раскрыть учение о Церкви, а тогда яснее было бы учение об искуплении и спасении, совершённом Иисусом Христом. Церковь автор отожествляет с царствием Божиим, но это, по нашему мнению, неверно: Церковь есть орудие в созидании царства Божия на земле, – царства правды, мира и любви, – царства, где воля Божия становится законом действования.

Ознакомление с книгой о. Μ. Вишневецкого рекомендуем законоучителям, миссионерам и светским людям, интересующимся религиозными вопросами. Книга полезная.

Z

Вопрос о народных учителях-атеистах на годичном заседании пастырского братства „Вера, Надежда и Любовь“ в г. Сливене (в Болгарии).

После прочтения годичного отчёта на заседании указанного братства председатель обратил внимание собрания на Синодальное окружное послание № 3279 от 27-го июля 1904 года, изданное по поводу резолюции одного из прошлогодних пастырских собраний против учителей-атеистов. В этом окружном послании св. Синод говорит, что „он всегда делает потребное для блага св. нашей церкви, однако это не исключает и того, чтобы сами священники свободно обсудили в своих собраниях, какие меры им надобно употребить против появившегося зла во исполнение слов: „врач! исцели самого себя“ (Лк.4:23).

Да, благоговейные отцы, – продолжал председатель, – требуется, чтобы мы сами себе помогали в таких случаях, для того, чтобы и Бог нам помогал, но помогали бы себе не резолюциями, а другим средством. Нисколько не требуется, чтобы мы, как общественные работники, были столь жестоки в исполнении своей задачи, как и гг. учителя. В некоторых из учительских конференций приняты резолюции, чтобы исключить закон Божий из программ начальных школ. Но такая жестокость разрушает саму себя. В самом деле, исполнимо ли это желание некоторых учителей? – Нет, и едва ли будет осуществлено когда бы то ни было, так как борьба учителей не есть борьба принципиальная, а личная, направленная против нашего духовенства, которое является представителем христианской религии в Болгарии.

Учителя знают, как странно положение тех из их союзников, которые не приняли в расчёт слова Гамалиила о Христовом учении: „если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его“ (Деян.5:38–39). И всё-таки и учителя и их единомышленники продолжают свою борьбу, направляя свои удары против нас, духовных классов. Но это, – повторяю, ещё вопрос, кто будет победителем...

Известно, благоговейные отцы, что для успеха в борьбе необходимо, чтобы борцы были подготовлены. А когда взглянем вокруг себя, то что видим? Имеем ли мы необходимую подготовку для борьбы с атеизмом и его последователями? Неужели вы думаете, что стоит только принять резолюцию против последних и зло само собой прекратится? – Нет, говорю вам, этим зла не победите.

Есть ли, однако, спросите вы меня, такое средство, к которому нам должно прибегнуть, чтобы иметь успех в борьбе с существующим злом? Есть, отвечу.

Когда я рассматриваю высокое и важное положение духовного пастыря, который поставлен для удовлетворения духовных потребностей человека, а также и то, что от него требуется, чтобы он был настолько подготовлен, что мог бы ответить на всякий вопрос, который ему зададут другие; чтобы он имел современные познания; чтобы знал условия жизни своих прихожан и никогда не забывал, что он есть служитель духа и истины, а не служитель формализма, – то кажется мне, что одной из целесообразнейших мер для подготовки пастырей к успешнейшей борьбе против зла есть основание общеобразовательных курсов (а не только специально богословских), которые нужно было бы открывать при всяком священническом братстве ежегодно, по крайней мере, в течение 15–20 дней. Само название курсов показывает цель, которая ими преследуется. Если эти образовательные курсы будут открыты, то впредь уже нас не будут упрекать в том, что „от времён самого освобождения и до сего дня наше духовенство стояло и стоит очень далеко от идейной и культурной борьбы, которую породило новое время, и что даже самый поверхностный наблюдатель может заключить, будто болгарская церковь уже умерла, исчерпав всю свою энергию в борьбе другого рода, в борьбе за создание болгарской народности и освобождение болгарской религиозной совести от клерикальных оков фанариотского духовенства“. Вместе с тем надо просить св. Синод о коренных и самых широких церковных реформах, в целях поднятия престижа духовенства путём основательной его подготовки, чтобы оно, при более высокой своей культурности могло отстоять религиозные, моральные, социальные и национальные общеболгарские интересы в борьбе с разрушительными учениями, которые постоянно усиливаются в Болгарии.

Но всего этого ещё недостаточно. Благогов. отцы, думали ли вы когда-либо над вопросом о том, зачем св. Синод предпринял издание и распространение некоторых из наиболее выдающихся сочинении знаменитых духовных писателей? Цель и идея св. Синода высока и достохвальна, так как, если бы Синод не взял на себя этой тяжёлой обязанности, чтобы исполнить слова Спасителя: „будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный“ (Мф.5:48), то едва ли мы могли бы ожидать чего-либо подобного от частных издателей. А в таком случае мы принуждены были бы довольствоваться только учебниками по закону Божию и издаваемыми у нас микроскопическими религиозно-нравственными журналами и газетами.

Мы знаем, что священники недовольны тем, что им навязывают издания св. Синода. Однако, едва ли духовенство справедливо в данном случае, так как этими книгами даётся священникам единственное оружие, с помощью которого они могут бороться с появившимся врагом, направляющим свои стрелы против самого же духовенства. И действительно, кто из вас, благог. отцы, не прочёл полезное сочинение Лютарда „Апология христианства“, и не собрал из него богатого материала для борьбы против врагов церкви? А ведь не одна только эта книга издана Синодом. И если из каждой книги каждый день читать хотя бы понемногу, то „капля по капле составили бы море“ и наш духовный пастырь не впал бы в то положение, в каком он теперь находится. Или, другими словами, составление своей библиотеки, хотя бы и небольшой, но с книгами богатыми по содержанию и постоянное их чтение есть другое верное средство для борьбы против зла вообще.

Но и этого, однако, ещё недостаточно. Какое значение, спрашиваю я вас, благ. отцы, имеют слова Спасителя: „по делам их узнаете их“? Неужели же требуется, чтобы мы только знали имена приснопамятных иерархов болг. церкви: Паисия Хилендарского, Софрония Вратганского, Неофита Нильского, Климента Браницкого и др., нисколько не подражая им в делах?.. Какое значение будут иметь наши проповеди к нашей пастве, если мы будем одно говорить, а другое делать?! Неужели же мы будем и впредь оправдывать на себе старинную пословицу: „не гляди на попа, что он делает, а слушай, что говорит“? – Не таково наше время, благоговейные отцы. Наш Спаситель заповедал нам, чтобы мы никогда не забывали и этих слов Его: „по делам их узнаете их“, т. е. каковы мы в жизни и какой награды заслуживаем. Так что доколе болгарское духовенство не поднимет трёхцветного указанного мной знамени, т. е. не учредит образовательных курсов, общих (при братствах) библиотек и не улучшит свою нравственную жизнь, – до тех пор успех в нашей борьбе против зла не будет удовлетворительным. Или, другими словами: если мы сами себе поможем, то и Бог нам поможет в нашем великом и святом деле.

Благогов. отцы, борьба с разными пороками общества гораздо труднее и опаснее, чем эта борьба с нашими народными учителями-атеистами, которые считаются вашими сыновьями и родственниками: для которых вы жертвовали, быть может, своими последними средствами, чтобы только дать им возможность окончить какое-нибудь хотя бы среднее учебное заведение (и вот их благодарность: они восстают на своих благодетелей!). Странно это, ужасно, а ничего пока не поделаешь с людьми, которые заглушили голос, своей совести. Не думайте, однако, что и положение наших народных учителей блестяще. Некоторые из них думают, что как только изъят будет закон Божий из программы народных училищ, всё в нашем дорогом, несчастном отечестве потечёт как по маслу. Обманываются они, так как не закон Божий есть причина, которая ведёт общество к гибели, а слепое подражание наших учителей европейским образцам, и нежелание считаться с религиозным мировоззрением народа, что отмечено уже и министерством нар. просвещения, которое в циркуляре № 1316 от 2 февр. т. г. обращается к учителям, привлекая их к народной деятельности, так чтобы они проникали в душу своего народа, которому призваны служить. Осуждает оно народное учительство в том, что последнее и доныне остаётся индифферентным к познанию и изучению своего народа, и что эта индифферентность граничит иногда с полным невежеством. Напр., один училищный инспектор рассказывал, что один из учителей целый год учительствовал в одном селе и не знал названия речки, которая протекала перед училищным двором. Другая учительница тоже после 6 месяцев пребывания в селе, когда явилась к училищному инспектору просить отпуск, не могла сказать, в какой волости находится село её. Однако среди тех же лиц есть такие, которые могут перечислить вам теории Маркса, Канта, Гегеля и других о классовой борьбе, о капитале, о мировой эволюции, об африканском пролетариате, о свободной любви, о будущем социальном строе общества, о происхождении человека и мн. др.! И эти-то учителя очень большой шум поднимают вокруг себя, что они будто бы, действительно, пробуждают народ; что они сослужили своему невежественному народу большую службу; что с молитвой Ботева³⁴⁸ и несколькими сказками о строении земли, о первобытном человеке, о свободе разума и др. в состоянии рассеять невежество своего народа.

И каков результат от деятельности болгарского народного учителя до сегодня? – Результат очень печальный. Народные учителя-социалисты поделились на широких социалистов и узких, начали борьбу между собой, и благородный девиз – все за одного и один за всех – ныне заменился разрушительным девизом: „все против всех“.

Можно ли ожидать чего-либо доброго от этой борьбы между народными учителями? Нет, – и надо сожалеть, что наши народные учителя стали невинными жертвами слабых, лживых и фальшивых теорий социализма, который, как пишет русский писатель гр. Л. Толстой, стремится удовлетворить потребности в материальном благополучии. Однако и этого благополучия трудно достигнуть средствами, которые социализм проповедует. „Истинное счастье человечества – продолжает Толстой – духовное и моральное счастье, заключает в себе и материальное благоденствие, – и это величайшее счастье может быть достигнуто только через религиозное и моральное самоусовершенствование отдельных личностей, отдельных народов и потом уже целого человечества. Под религией я разумею веру во всеобщий закон, который Бог дал всем людям и который в жизни выражается в любви всякого ко всем, или другими словами, – требует, чтобы мы относились к ближним своим так, как хотели бы, чтобы они относились к нам. Я убеждён, что тот путь, на котором стоит социализм и др. теории, мало целесообразен, а этот, мной указанный – единственный путь, по которому должно двигаться человечество. И надобно знать, что труд, который мы употребляем для осуществления ложных и неосуществимых теорий, всегда пропадает“³⁴⁹.

Что скажут наши народные учителя-атеисты, когда прочтут эти возвышенные мысли, высказанные одним из русских современных писателей, который и у нас многими почитается и уважается? – Они скажут, что гр. Л. Толстой непременно обезумел, так как говорит слова, которые им не нравятся.

Но оставим их говорить, что они хотят, а сами воспользуемся их разделением и борьбой, возьмём друг друга за руки, так как „единение – сила“; а чтобы иметь это единение, необходимо, чтобы мы никогда не порывали между собой связи („любите друг друга“). Или другими словами, будем помогать себе, чтобы и Бог помог нам. Иначе всегда будут говорить нам наши противники: „Врачу, исцелися сам“ (Лк.4:23).

С болг. пер. П. Ф.

(Из болгарск. журн. „Православен Мисионер“ 1905 г., № 7).

Второй всероссийский съезд молокан. – Юбилейные торжества в с. Астраханке Таврич. губ. – Православное торжество в том же селении. – Речи епископа Таврического Алексия и действ. ст. советника В. Μ. Скворцова. – Из Стародубья.

„2 сентября открывается, а 4 сентября закрывается в селе Астраханке обще-молоканский съезд, разрешённый г. министром внутренних дел по случаю исполнившегося 100-летия дарования молоканам прав веротерпимости. Извещая вас об этом, почтительно просим пожаловать на юбилейные торжества в село Астраханку“.

Такое приглашение (печатное) на юбилейные торжества, которые должны были происходить у старо-молокан в селе Астраханке, Бердянского уезда, 2, 3 и 4 сентября, ещё за несколько дней до начала их было получено многими у нас в Симферополе. Слышно было, что такое же приглашение разослано было очень многим в разные места России. На юбилейные торжества в селе Астраханке старо-молоканами приглашены были, затем, его преосвященство, преосвященнейший Алексий, епископ таврический и симферопольский, и г. таврический губернатор.

Из другого печатного приглашения от лица тех же старо-молокан, разосланного единоверным им „братьям и сёстрам“, обнаруживалось, что на юбилейные торжества приглашались „братия и сёстры“ старо-молокане из всех мест Российской империи. Особенно усердно и настойчиво приглашались „братия старцы, представители общин“, которых просили пожаловать „с хорами певцов и певиц“.

Таким образом очевидно было, что в с. Астраханке у старо-молокан готовились грандиозные по своему многолюдству публичные религиозные торжества, которым особенный интерес должны были придать приезжие из разных мест России молоканские проповедники и вызванные также из разных мест России сектантские хоры певцов и певиц.

Почти одновременно с приглашением от старо-молокан его преосвященством получено было приглашение и от ново-молокан прибыть в то же село Астраханку на празднование такого же юбилея. На своё юбилейное торжество ново-молокане пригласили также, как и старо-молокане, г. таврического губернатора и многих других лиц. На их юбилейное торжество должны были прибыть, по их приглашению, единоверные им „братия и сёстры“ во главе с пресвитерами и проповедниками из разных мест России. Приглашены были проповедники и из-за границы.

Вот какие грандиозные религиозные торжества сектантские подготовлялись в с. Астраханке и усердно рекламировались. В ожидании их сектанты ликовали, а ревнителям православной веры невольно приходилось задуматься. Невольно думалось о том, как отнесутся к этим сектантским религиозным торжествам православные, проживающие в селе Астраханке и соседних сёлах, как будут они чувствовать себя, видя особый подъём духа у сектантов; сектантские публичные религиозные торжества, проповеди выдающихся вожаков и представителей сектантства не привлекут ли к себе внимания местного и окрестного православного населения, и каковы могут быть последствия для православных возможных посещений ими сектантских молитвенных и проповеднических собраний.

Как уже сказано, приглашения на сектантские юбилейные торжества получил и наш владыка, преосвященнейший епископ Алексий. Ехать ли? – думал владыка. Да, решил он, в эти дни юбилейных сектантских торжеств, имеющих быть в с. Астраханке, нужно отправиться туда. Нужно быть там, но не затем, конечно, чтобы присутствовать на религиозных торжествах сектантских, чтобы принятием приглашения сектантов придать их съездам большую торжественность. Нет, не за этим, конечно. Не о сектантах думал владыка. Его архипастырское сердце болело при мысли о своей православной пастве, – той немногочисленной православной общине, которая заброшена в с. Астраханке среди многочисленного сектантского населения. Сектанты будут ликовать, справляя свои юбилейные религиозные торжества; а как-то будут чувствовать себя православные? В противоположность сектантам, у которых будет подъём духа, они, православные, не упадут ли духом? Не будут ли они нуждаться в утешении и поддержке? Так рассуждал владыка и решил поехать в с. Астраханку, с тем чтобы ободрить свою православную паству, с тем чтобы сектантским религиозным торжествам противопоставить православное религиозное торжество.

Ранее преосвященного архипастыря, 1-го сентября, в с. Астраханку выехали из Симферополя о. епархиальный миссионер священник Н. Бортовский и преподаватель духовной семинарии А. Высотский. По распоряжению его преосвященства, они должны были отправиться в с. Астраханку с тем, чтобы ознакомиться с имеющими быть там юбилейными торжествами сектантскими и с деятельностью съезда представителей старо-молоканской и ново-молоканской сект, а также и для миссионерских целей в том виде, в каком деятельность православной миссии здесь могла бы оказаться необходимой и целесообразной при данных обстоятельствах. В 8 ч. утра 2 сентября названные лица прибыли в с. Астраханку. В этот и последующие дни присутствовали в качестве посетителей на юбилейных молитвенных собраниях сектантов старо-молокан и ново-молокан, входили в общение с представителями той и другой секты, наблюдая за всем, что могло относиться к характеристике сектантства в лице представителей его, собравшихся со всех концов России, за их настоящим отношением к Высочайшему указу от 17 апреля сего года о свободе веры и за их планами и мечтаниями по поводу этого указа в будущем.

В 6 ч. в. 3 сентября владыка прибыл в село Астраханку. При проезде села Тихоновки (Буркут), которое имелось в виду посетить на обратном пути из Астраханки, владыка встречен был местными жителями, собравшимися почти всем селом встретить архипастыря. Видя около храма такое скопление народа, желавшего приветствовать своего архипастыря, преосвященный вошёл в церковь и обратился к собравшимся с речью. В своей речи владыка, во избежание могущих быть кривотолков относительно цели его поездки в сектантское село в дни юбилейных сектантских торжеств, совершавшихся там, разъяснил, что он едет не к молоканам на праздник, а к своей православной пастве, чтобы её ободрить и утешить. В ответ на речь преосвященного народ громко выражал ему благопожелания в его пути на доброе архипастырское дело.

При въезде в село, за околицей, он был встречен старо-молоканами с пением псалмов. Представителем от старо-молоканских общин с. Астраханки его преосвященству поднесены были хлеб-соль. Приветствуя преосвященного с приездом, он просил его прибыть в 7 ч. вечера „па духовную беседу“ к ним, старо-молоканам. Преосвященный принял хлеб-соль, благословил встречавших его сектантов, но от посещения их „духовной беседы“ отказался, заметив, что сейчас же в своём православном храме начнёт служение всенощного бдения, которое окончится не ранее 10 часов. Затем владыка прибыл к православному храму. Здесь, в воротах церковной ограды, преосвященного встретил представитель от православной общины с. Астраханки, сельский староста, и коленопреклонённый поднёс владыке хлеб-соль, обратившись к нему с такими словами: „прими, владыко, от нас, родных детей твоих, хлеб-соль и благослови нас“. Приняв поднесённые хлеб-соль и благословив предстоявший народ, собравшийся встретить своего архипастыря, владыка направился в храм. При входе в храм он встречен был по обычному чину священнослужителями. Настоятель храма, местный приходский священник Н. Дедович обратился к преосвященному с речью, в коей приветствовал приезд владыки, как радостное событие для православных жителей его прихода, – выражал уверенность, что преосвященный, на котором по его епископскому званию почивает сугубая благодать Св. Духа, прибыл сюда движимый Св. Духом, и что его архипастырская ревность утешит и ободрит местную православную общину, что так потребно в эти дни совершающихся здесь сектантских религиозных торжеств. Владыка ответил: „Дух Святый наставляет нас на всякую истину. Благодать Св. Духа да пребудет с нами во веки“. Во время богослужения после первой кафизмы епарх. миссионер свящ. Н. Бортовский обратился к молящимся с поучением – о необходимости для спасения таинства св. причащения (отвергаемого сектантами), которое он произнёс со ступеней церковной паперти. После чтения Евангелия к предстоявшему народу обратился с речью преосвященный. Речь владыки была приблизительно такого содержания.

„Я очень благодарен о. Николаю за поучительную его беседу о необходимости для спасения таинства св. причащения, с которой он обратился к вам. Я с своей стороны хотел бы сказать вам только несколько слов, как ваш архипастырь. В Симферополе несколько дней тому назад я получил приглашение от старо-молокан, именующих себя духовными христианами, прибыть к ним на празднование столетнего юбилея со дня дарования им религиозной свободы. Затем, вскоре после этого я получил другое приглашение – от ново-молокан, также именующих себя духовными христианами, содержавшее в себе также просьбу присутствовать на их праздновании такого же юбилея. Получив два приглашения на праздник и оба от так называемых духовных христиан, я недоумевал: как же это, думал я, те и другие сектанты, известные под именем молокан, сами себя одинаково именуют духовными христианами; но вот ведь даже для празднования одного и того же юбилея не могут сойтись вместе; расходятся, значит, между собою и в своих верованиях, и в богослужении; а св. апостол Павел говорит: един Господь, едина вера, едино крещение (Еф.4:5); значит, ни у тех, ни у других – ни у старо-молокан, ни у ново-молокан – нет истины, и ни те, ни другие не составляют единой истинной Христовой Церкви. Припомнил я и то, что и юбилей-то их, который они хотят праздновать, неправильный исторически, не имеет для себя исторического основания, напротив, основывается на каком-то апокрифическом указе, откуда-то появившемся среди них, которым они теперь и воспользовались для празднования юбилея. И я решил, что к ним – сектантам незачем мне ехать. Но, затем, тогда же я вспомнил о вас, православные братия, о которых я должен иметь непрестанное попечение, как ваш архипастырь. Думалось мне: сектанты будут справлять свои юбилейные религиозные торжества, а как-то будете чувствовать себя вы, православная моя паства? И я без колебания решил ехать сюда – к вам, чтобы утешить, ободрить вас. И вот я прибыл в ваше селение. За околицей встретили меня сектанты, встретили с пением псалмов, а представитель от них – с хлебом-солью. И подумал я тут-же: духовные христиане, а как далеко – за околицу ушли от Духа Божия, выну пребывающего в истинной церкви Христовой. Самое пение ими псалмов показалось мне странным, несоответственным древне-церковным напевам. Я принял от них хлеб-соль и благословил их, но мне чувствовалось, что я им чужой, и они мне не свои. Они звали меня на „духовную беседу“ к себе, но я поспешил сюда к вам, в православный храм на служение всенощного бдения. Здесь, у вас, я почувствовал иной приём. Здесь представитель вашей сельской православной общины также встретил меня с хлебом-солью и просил принять их от вас, „родных детей“ моих, и благословить вас. Всем сердцем почувствовал я тогда, что здесь у вас и для вас я свой человек, что и вы мне – не чужие, а свои, родные братия во Христе и чада мои, вручённые мне, как вашему архипастырю, Небесным Пастыреначальником Христом. Да пребудет же между нами всегда и неизменно единение – в единстве веры и через братскую во Христе любовь, дабы составлять нам „едино стадо“, единую истинную Христову Церковь, под единой главой – Небесным Пастыреначальником, Господом Иисусом Христом. Обнимем же нашей любовью святое Евангелие Христово и едиными усты и единым сердцем воспоём нашу торжественную песнь Христу воскресшему: „Воскресение Христово видевше“.

Взволнованный говорил владыка свою речь. С глубоким вниманием и сердечным умилением слушали его предстоящие, многие со слезами на глазах, а многие и плакали. По окончании речи владыки все молящиеся общим пением воспели песнь воскресшему Господу – стихиру „Воскресение Христово видевше“. Могучее одушевлённое пение православных на открытом воздухе в тихий ночной час далеко должно было разноситься по сектантскому селению. Что чувствовали тогда сектанты, слыша это одушевлённое пение, не знаем. Но свидетельствуем о православных, что видели в них большое религиозное одушевление, подъём духа.

Всенощное бдение окончилось в 10 ч. в. Всё богослужение, в исполнении отличавшееся уставностью, совершённое с возможной торжественностью, при стройном пении двух хорошо организованных хоров, а также многих священнослужителей и псаломщиков, при той особой обстановке, которую давали тёмное небо и тихая звёздная ночь, производило сильное впечатление, навевая сладостное душевное умиление и особое религиозное воодушевление. Народу на всенощном бдении присутствовало очень много. Собрались не только все местные православные прихожане с. Астраханки, но были многие и из соседних селений. Нам пришлось, между прочими, видеть и беседовать с одной женщиной-крестьянкой, пришедшей из с. Акимовки. Это – вёрст за 45 от с. Астраханки. Было на богослужении немало и сектантов. Среди них видели мы одного и „пресвитера“ их.

Во время всенощного бдения каждый из подходивших к владыке принять помазание освящённым елеем получал затем евангелие или псалтырь, или молитвенник и книжечки для религиозно-нравственного чтения.

По окончании богослужения, преосвященный направился в дом местного приходского священника Н. Дедовича. При входе в дом его встретила супруга о. Николая с хлебом-солью, и приветствуя владыку, просила архипастырского его благословения. Владыка привял хлеб-соль, благословил подносившую их хозяйку дома, а затем и всех других, собравшихся здесь. Владыке и другим гостям предложен был чай. В братском общении владыка беседовал с присутствующими. Как-то невольно и естественно беседа более всего обращалась около вопросов, касавшихся местного сектантства, происходивших у них юбилейных празднеств, а ещё более того – около вопросов, касающихся миссионерских нужд местного прихода с. Астраханки и соседних приходов селений Ново-Васильевки и Марьяновки, священники которых присутствовали здесь же. И как было не посудить о миссионерских нуждах этих трёх приходов, когда в них, названных трёх селениях, на ряду с православными проживает до 12 тысяч сектантов.

На следующий день утром, ещё до начала литургии, у преосвященного был с визитом г. таврический губернатор, прибывший в с. Астраханку для присутствования на открытии юбилейного съезда у ново-молокан и на закрытии такового же у старо-молокан. Был очень рано у владыки и ещё один человек – это З. Д. Захаров, представитель ново-молоканской общины; но тогда владыка читал утреннее правило и принять гостя не мог.

В 9 часов началось служение литургии. Около 10 ч., перед чтением Евангелия, прибыл в храм г. таврический губернатор и оставался на богослужении до окончания его. Молящихся за литургией было так же много, как и на всенощном бдении. Были и сектанты. В конце литургии преосвященный обратился к присутствовавшим в храме с поучением – о святости Церкви. Произнесённое поучение имело миссионерское значение. Известно, что все сектанты – и молокане, и штундисты, – именуя себя духовными христианами, превозносятся перед православными, похваляясь своим благочестием (кстати сказать – более показного характера) и укоряя православных за их, будто бы, нехристианскую жизнь. Это самопревозношение особенно обнаруживают пашковцы, штундо-баптисты и молокано-штундисты (ново-молокане), в своём самообольщении доходящие до того, что иногда прямо называют себя праведными, святыми.

После богослужения владыка отправился в дом свящ. Н. Дедовича. Здесь собравшимся гостям предложена была гостеприимными хозяевами трапеза.

* * *

Таково было православное религиозное торжество в с. Астраханке в дни сектантских юбилейных празднований там же. О значении этого православного религиозного торжества было замечено выше. В заключение да позволено будет нам сказать следующее.

Всем и каждому из грамотных русских людей известна летописная повесть о крещении ставшего впоследствии просветителем земли русской великого князя киевского Владимира. К князю Владимиру приходят послы от разных народов с предложением своих вер. Князь посылал своих послов к народам для осмотра вер по местам. Побывали послы у болгар и немцев; не понравилась им вера и тех и других. Пришли в Цареград к грекам. „Патриарх приказал созвать причт и устроил праздничную службу, зажгли кадила и составили пения и лики. И пошли с ними (послами) в церковь и поставили их по средине, показывая им красоту церковную, пение и службу архиерейскую и предстояние диаконов, толкуя им, как они служат Богу своему (толкуя им чин своего богослужения). Они же, быв в изумлении и удивлены, похвалили службу их“. Возвратились послы в Киев. Представ перед князем и боярами, укорили болгар и немцев за их богослужения, а и греках отзывались с такой величайшей похвалой: „пришли мы к грекам и ввели нас туда, где служат Богу своему, и не знаем мы – на небе мы были или на земле, ибо на земле нельзя видеть такого зрелища и такой красоты; не умеем вам рассказать, только то знаем, что там Бог пребывает с людьми, и что служба их превосходит службу всех других стран; мы не можем забыть такой красоты; как всякий человек, если попробует сладкого, после уже не хочет горького, так и мы не хотим здесь оставаться“. – Повесть несложная, но в своей простоте так красноречиво говорящая нашему уму и сердцу о величии православного богослужения, о „красоте (службы) церковной“, о том неотразимом действии, какое имеет православное богослужение на слушающих его.

Припоминается нам на ту же тему уже не летописное сказание седой старины, а факт из действительной жизни, прошедший перед нашими глазами. В одном сектантском судебном процессе фигурировала одна интеллигентная особа (сельская учительница). Отвечая на вопросы производившего дознание следователя, она вынуждена была рассказать о некоторых непорядках в приходской жизни, способствовавших распространению в данном месте штундизма. Свои, данные ею письменно, показания она заключила характерными словами: „если бы не красота церковного обряда и не привязанность к богослужению, которую я всосала с молоком матери (она – дочь священника), то, кажется, при таких порядках сама бы ушла в штунду“. Опять „красота церковного обряда“, так известная и понятная уму и сердцу каждого православного русского человека.

Дай же Бог, чтобы полное благолепия и благоговения православное религиозное торжество в с. Астраханке вполне достигло своей цели. Дай Бог, чтобы, возбудив в православных благоговейную религиозную настроенность, давши почувствовать и сознать величие и красоту православного церковного богослужения, оно утвердило их в крепком стоянии в православной вере и в принадлежности к св. православной Церкви. Дай Бог, чтобы и для сектантов, посетивших православное богослужение, это посещение не прошло бесследно и дало начатки добрых плодов. Дай Бог всего этого!

Но уже и то, что было и что мы видели, должно быть несомненно утешительным для нас: православное религиозное торжество в с. Астраханке имело первым своим результатом то, что не мы, православные, пошли к ним, сектантам, на их религиозные торжества, а многие из них к нам – на наше, полное благолепия православное богослужение.

* * *

Высочайшим указом от 17 апреля с. г. сектантам дарована свобода вероисповедания. Само собой понятно, какой подъём духа должен был проявиться у сектантов и в какой мере должна была оживиться в их обществах религиозная жизнь. Между прочим, одним из последствий всего этого было то, что молокане решили торжественно отпраздновать столетний юбилей религиозной свободы, дарованной им будто указом Императора Александра I от 22 июля 1805 года.

Указ этот, несомненно, апокрифического характера. Но он так отвечал мечтаниям молокан – с одной стороны, и с другой – отчасти по основной своей мысли действительно соответствовал общему характеру правительственных отношений к сектантам в царствование Императора Александра I. Давно-уже указ этот в рукописных тетрадях обращался и был очень распространён среди молокан почти всех мест. Но указ этот доселе не мог иметь для них никакого практического значения. Но вот теперь, с дарованием молоканам свободы вероисповедания, они вздумали воспользоваться им. Они испросили у правительства разрешения отпраздновать „столетний юбилей дарования религиозной свободы“, который должен, по их убеждению, падать на 22 июля настоящего года.

Разрешение на празднование такого столетнего юбилея г. министром внутренних дел молоканам было дано. Первый всероссийский съезд молокан для празднования юбилея состоялся 22 минувшего июля в с. Воронцовке, Тифлисской губернии. Второй всероссийский съезд молокан происходил, с разрешения министра внутренних дел от 17 мая с. г. за № 524, у нас в Таврической губернии в селе Астраханке, Бердянского уезда.

Но в нашей Таврической губернии по вопросу о праздновании юбилея между молоканами произошло разделение. Старо-молокане, представляющие в своём лице молоканство первоначальное, Уклеинского толка, и ново-молокане, вступившие на путь усвоения штундистских учений, не захотели, да и не могли соединиться (вследствие различия в религиозных верованиях и в составе богослужебного культа) для совместного празднования юбилея. Те и другие праздновали его отдельно, так что в с. Астраханке было собственно два сектантских всероссийских съезда для празднования столетнего юбилея религиозной свободы: один старо-молоканский, и другой – ново-молоканский.

О том и о другом приходится дать сообщение отдельно.

Старо-молоканский съезд. Старо-молоканский всероссийский съезд в с. Астраханке происходил 2, 3 и 4 сентября. Ещё задолго до съезда представителями старо-молоканской секты в с. Астраханке разослано было повсеместно во все общины единоверным им сектантам приглашение на юбилейный съезд.

На приглашение это старо-молокане откликнулись очень сочувственно и начали собираться в с. Астраханку со всех концов России и даже из-за границы. Прибыли преимущественно представители общин – пресвитеры и проповедники с своими хорами. Явились молокане не только из внутренних губерний России и поволжских, во также и из далёких окраинных мест – с Кавказа, Закавказья, из Терской и Кубанской областей, из Бессарабии. Явились молокане и из Тульчи в Румынии.

В Астраханке у молокан Тамбовского и Владимирских толков (местные наименования старо-молокан) имеются довольно обширные молитвенные дома. Но, конечно, ни один из них не мог быть достаточен для такого многолюдного собрания сектантов, явившихся со всех концов России. Поэтому предусмотрительными распорядителями юбилейных торжеств заранее построен был обширнейший балаган, сделанный из досок и покрытый брезентом, в котором и должны были происходить юбилейные молитвенные собрания. Над входом в балаган сделана была надпись: „Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение“ и затем ниже: „Александр I, 1805 г. Николай II, 1905 год“. Сами молокане передавали, что балаган их мог вмещать до 10 тысяч человек. На молитвенных собраниях в юбилейные дни в нём, действительно, бывало от 5 до 7 тысяч посетителей.

Открытие юбилейных торжеств последовало 2 сентября в молитвенном собрании, начавшемся в 9 ч. утра, и состояло в следующем. Одним из местных представителей старо-молоканской секты прочитан был выдаваемый сектантами за указ Императора Александра I от 22 июля 1805 года о даровании молоканам свободы вероисповедания. Затем прочитан был Высочайший указ ныне благополучно царствующего Императора Николая II, от 17 апреля сего года, об устранении стеснений в области религии и укрепления начал веротерпимости.

После прочтения того и другого указа представитель Тамбовского толка В. Т. Морозов произнёс речь, в основание которой положил 44 гл. 1–14 ст. Иисуса сына Сирахова (Сир.44:1–14), где заповедуется поминать предков и возвещать им хвалу. Морозов кратко передавал историю молоканской секты, останавливаясь главным образом на изображения тех притеснений, которые, будто, обычно терпели молокане от правительства, с похвалой говорил об Императоре Александре I, даровавшем им религиозную свободу. Затем произнесена была молитва, в которой, между прочим поминались имена почивших Императоров Александра I, Николая I, Александра II, Александра III, с молением к Господу Богу об упокоении их, даровании им прощения грехов и вечного блаженства³⁵⁰; далее молились о здравии Императора Николая II и всего Царствующего Дома. После молитвы снова началось произношение речей. Говорили представитель Владимирского толка Ф. Канбаров, затем из приезжих проповедников И. И. Мазаев и другие. Речи перемежались пением псалмов. Молитвенное собрание закончилось произнесением заключительной молитвы, которую произнёс один из представителей („пресвитер“) секты. Молитва, состоявшая из чтения (наизусть) псалмов, взятых из 1, 3, 6 и 9 часов, затем псалмов, взятых из шестопсалмия, и из собственных молитв, была очень продолжительна, длилась около часа. Выслушивали её то стоя, то с коленопреклонением. По окончании молитвенного собрания, тотчас началось чтение приветственных телеграмм, в которых от разных лиц и обществ с разных концов России выражались поздравления молоканам, собравшимся в с. Астраханке, с их юбилеем. Были, между прочим, телеграммы от прокурора Тифлисского окружного суда, от одного из уездных предводителей дворянства и др.

Вечером того же 2 сентября и в следующие дни 3 и 4 сентября празднование юбилея продолжалось. Состояло оно в молитвенных собраниях, происходивших утром и вечером. Молитвенные собрания в общем походили одно на другое. В состав их обычно входили: 1) пение псалмов; пели хоры, приехавшие из разных мест – из Баку, Тифлиса, из Рязанской, Воронежской и др. губерний; с возвышения, устроенного среди балагана, на котором сидели представители сектантских общин, обыкновенно предварительно объявлялось, что будет петь такой-то хор; 2) произнесение представителями общин молитв, которые выслушивались то в стоячем положении, то с коленопреклонением; 3) проповеди или речи.

Проповедей было произнесено очень много. Говорили представители молоканских общин разных мест России. перед произнесением речи обыкновенно объявлялось, что будет проповедовать брат такой-то, из такой-то общины. Проповеди и речи были большей частью обще-религиозного содержания, обычно с изъяснением какого-нибудь места Св. Писания. Однако ж, едва не во всех проповедях и речах более или менее ясно выражалась одна тенденция – мысль, что они, духовные христиане, должны быть служителями не буквы, а духа, потому не должны иметь никакой внешности, никаких форм, никакой обрядности. В связи с этим обнаруживалось крайне аллегорическое понимание и изъяснение Св. Писания, с преимущественным усвоением ему таинственного, переносного смысла вместо прямого, буквального. Как наиболее тенденциозные в этом направлении, должны быть отмечены речи двух проповедников: одного – из с. Воронцовки Тифлисской губ. и другого – И. И. Мазаева из области войска Донского. Первый пытался доказать, что крещение водой не нужно, а должно быть крещение духовное. Второй, доказывая, что они, духовные христиане, должны быть служителями не буквы, а духа, и потому должны понимать и изъяснять Свящ. Писание не по букве, а по духу, увлекался в этом направлении до крайней степени и давал разным местам Священного Писания аллегорическое толкование, крайне произвольное, доходя до явных несообразностей. Так, по его изъяснению, два козла (употреблявшиеся для жертвы очистительной) обозначали два завета – Ветхий и Новый, а затем – Иоанна Крестителя и Господа И. Христа (козел, отпускавшийся в пустыню, обозначает Ветхий Завет, Иоанна Крестителя и „внешних“, грешных людей, находящихся во власти сатаны; козёл, приносившийся в жертву – Господа Иисуса Христа, принесшего Себя в жертву за грехи всех людей); четыре рога жертвенника – четырёх евангелистов (всякий преступник, который подлежал наказанию и отлучению за преступление, освобождался от него, если успевал добежать до жертвенника и схватиться за один из его рогов; так всякий, кто будет в своей жизни следовать одному из четырёх Евангелий, спасётся); 12 хлебов предложения – 12 апостолов, и пр. в том же роде. – Некоторые речи страдали отсутствием исторической правды и мыслями и утверждениями весьма странными. Так, один из проповедников утверждал, что Уклеин (основатель молоканской секты) проповедовал 100 лет тому назад в царствование Императора Александра I, тогда как всякому, изучавшему историю молоканской секты, известно, что Уклеин проповедовал и основал молоканскую секту ещё в царствование Императрицы Екатерины II (в 80-х годах XVIII столетия). Тот же проповедник в той же речи говорил нечто странное, именно, что Дух Св. в виде голубя три раза являлся на земле: первый раз сошёл на Ноя во время всемирного потопа, во второй раз – на Иисуса Христа при крещении Его от Иоанна Крестителя и в третий раз – на Уклеина с тем, чтобы просветить его истинным учением; есть предание, говорил проповедник, что когда Уклеин умер и похоронили его, то из его могилы вылетел голубь (тенденция, очевидно, та, что Дух Святый, просветивший Уклеина истинным учением, пребывал на нём до конца его жизни). Один проповедник говорил, обращаясь к сектантам: благодарю вас от имени Господа Иисуса Христа за ваше твёрдое стояние в вере и т. д. Другой утверждал, что Господь Иисус Христос выдал нам манифест на свободу веры и на свободу от рабства греха... Ценя безыскусственность и простоту речей и несомненную искренность некоторых проповедников, нам не хотелось бы говорить о других, подобных вышеприведённым, дефектах в слышанных нами проповедях. В характеристике всех проповедей нужно отметить, что они, вообще говоря, не имели пропагаторского характера. Исключение в этом отношении представляла лишь одна речь, произнесённая проповедником из с. Песков, Воронежской губ. В ней оратор призывал молокан к внутреннему объединению, к прекращению всяких споров и раздоров внутри, чтобы затем им, духовным христианам, с силой устремиться на проповедь своей веры среди „внешних“.

Закрытие старо-молоканского съезда последовало 4 сентября в утреннем молитвенном собрании. На закрытии присутствовали таврический губернатор, генерал-майор Волков, прибывший в собрание в 9 часов утра и остававшийся в нём около часу. Один из представителей Тамбовского толка П. С. Калмыков благодарил начальника губернии за посещение и от лица старо-молокан поднёс ему Евангелие с посвятительной надписью и юбилейными датами.

По поводу юбилея старо-молокане решили повергнуть установленным порядком к стопам Его Императорского Величества выражение верноподданнических чувств.

Ново-молоканский съезд. Всероссийский ново-молоканский съезд в с. Астраханке происходил 4, 5 и 6 сентября. Съезд ново-молокан был многолюдный, хотя, конечно, далеко не в такой мере, как съезд старо-молокан, так как вообще последователей ново-молоканской секты имеется гораздо менее, что старо-молокан. Для юбилейных молитвенных собраний ново-молоканами так же, как и старо-молоканами, построен был поместительный балаган (хотя опять и не такой огромный, как у старо-молокан). На съезд собрались ново-молокане из разных мест России. Проповедники прибыли, по приглашению устроителей съезда, не только из России, но и из-за границы: из Германии, Австрии и даже один из Америки. Более видными проповедниками были: из русских – Η. П. Зиновьев, помещик Орловской губернии, принадлежащий к Пашковской секте; Н. Я. Яковлев, из Москвы; из-за границы – некто Стефанович, по рождению русский, сын священника, служивший офицером в русской армии, но затем утративший русское подданство, принявший иностранное и в настоящее время состоящий пастором одной из пресвитерианских общин в Берлине. Кто были другие заграничные проповедники? В ответ на этот вопрос нам сообщили, что это большей частью методистские и пресвитерианские пасторы. Почти никто из них ни слова не знает по-русски. Проповеди говорили по-немецки через переводчиков, тут же переводивших их по-русски. Сами сектанты отзывались, что проповеди этих иностранных проповедников, вследствие незнания ими русского языка, „не удались“.

Открытие съезда происходило 4-го сентября в утреннем молитвенном собрании. На открытии присутствовал г. таврический губернатор, прибывший в собрание в начале 9-го часа.

Открытие съезда и последовавшее затем первое юбилейное молитвенное собрание происходило в следующем порядке. Прочитан был краткий исторический очерк правительственных отношений к молоканской секте в царствования Императоров Александра I, Александра II и Александра III, с указанием, что в означенные царствования правительство стремилось к веротерпимости, к предоставлению молоканам свободы веры. Исторический очерк закончился чтением указа 17 апр. Затем Η. П. Зиновьевым произнесена была речь, в основание которой положены были слова Ап. Павла: „никто не ищи своего, но каждый пользы другого“ (IКор.10:24). Далее следовало пение употребляемых на штундистских молитвенных собраниях духовных стихов из печатного сборника „духовных стихотворений для христиан евангелическо-лютеранского исповедания“. Потом говорил речь главный представитель ново-молоканской секты 3. Д. Захаров. Он говорил на текст: „Бога бойтесь, царя чтите“ (1Пет.2:17). После чего опять следовало пение духовных стихотворений. В заключение произнесена была молитва. Эта заключительная молитва была, как принято выражаться у сектантов, „сердечная“, „от сердца“, т. е. импровизированная, в том же роде, как произносятся молитвы на молитвенных собраниях баптистов.

В последующие дни юбилейных торжеств молитвенные собрания ново-молокан происходили утром и вечером. На них читались разные места из книг Священного Писания, произносились проповеди, совершалось „молитвенное пение“ по печатным сборникам духовных стихотворений, произносились „сердечные“ (импровизированные) молитвы. При произнесении этих молитв сектанты или вставали, или преклоняли колена. Молитвы часто сопровождались слезами как самого произносившего, так и слушавших их сектантов. Всякому, знакомому с нашими русскими рационалистическими сектами, не трудно видеть, что молитвенные собрания ново-молокан совершенно однородны с молитвенными собраниями штундистов. Речи проповедников были религиозно-нравственного содержания, конечно, в духе учения ново-молокан, но, сколько мы их слышали, совершенно чуждые пропагаторского характера.

Нам известно, что представителем ново-молоканской секты З. Д. Захаровым составлена история молоканской секты. В своём труде автор старается историю секты поставить в связь с историей всей христианской церкви и доказать преемственную связь общины духовных или „евангелических“ христиан с первоначальною христианскою церковью Апостольского времени. Извлечения из этого исторического очерка должны были быть прочитаны на юбилейных молитвенных собраниях ново-молокан.

Ново-молокане так же, как и старо-молокане постановили повергнуть к стопам Монарха всеподданнейший адрес с выражением верноподданнических чувств.

Кроме общих публичных молитвенных собраний, происходивших в дни юбилейных празднований, как у старо-молокан, так и у ново-молокан были ещё частные закрытые собрания. На последних участвовали лишь представители сектантских общин. На них обсуждались вопросы, касающиеся религиозных верований сектантов, устроения их общих и других сторон религиозной жизни той и другой секты. На этих же собраниях, между прочим, были проведены следующие постановления.

Старо-молокане решили в с. Астраханке основать средне-учебное заведение, в котором могли бы получать образование дети старо-молокан и ново-молокан (если последние присоединятся к их решению), проживающих в селениях Ново-Васильевке, Астраханке, Ново-Спасском, Апостоловке и Задунаевке. Средства на открытие и содержание этого учебного заведения должны дать молокане означенных пяти селений. Какого типа должно быть проектированное к открытию учебное заведение, этот вопрос за время нашего пребывания в с. Астраханке ещё не был решён окончательно. Но большинство представителей старо-молоканской секты склонялось к мысли об открытии сельскохозяйственной школы.

В частных собраниях представителей ново-молоканской секты было постановлено ходатайствовать перед правительством о разрешении открыть в с. Астраханке учебное заведение, в котором бы приготовлялись учителя для сектантских школ и пресвитеры и проповедники для ново-молоканских общин. Средства на открытие и содержание такого учебного заведения дали бы, конечно, сами сектанты ново-молокане.

* * *

4 сентября утром прибыл в село Астраханку действит. ст. сов. В. Μ. Скворцов. Вечером того же дня, посетив молитвенное собрание старо-молокан, он произнёс обращённую к сектантам речь. В основание своей речи оратор положил слова св. Ап. Павла: к свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти (т. е. к греху. Гал.5:13). Сказавши, что милостью Государя им, сектантам, дарована свобода веры, он убеждал их не злоупотреблять этой свободой, но употреблять её во благо как себе, так и другим. Упомянул, что за дарованную им свободу вероисповедания они должны быть признательны в числе других первосвятителю русской церкви, С.-Петербургскому митрополиту Антонию, которой в комиссии по исполнению Высочайших предначертаний, выраженных в указе от 12 дек. 1904 года, решавшей между прочим и вопрос о веротерпимости, подал свой голос за дарование начал веротерпимости. Оратор выяснил потом благодетельное значение веротерпимости, указав между прочим на то, что, по его мнению, объявленная свобода веры разрушит то средостение, которое доселе стояло между ними, сектантами, и нами, православными, и будет способствовать взаимному доверию и общению их с ними. В заключение В. Μ. убеждал сектантов следовать заповеди Самого Господа Иисуса Христа: исследуйте писания (Ин.5:39), чтобы таким образом исследовать путь истинной веры.

На ту же тему В. Μ. произнёс речь на следующий день в собрании ново-молокан, а затем в собрании штундо-баптистов. В своей речи в собрании ново-молокан В. Μ. ещё заметил, что напрасно они, ново-молокане, в молитве, произнесённой одним из их представителей накануне в молитвенном собрании, с благодарностью вспоминая имена Императоров Александра I, Александра II и Александра III, не помянули имени Императора Николая I. Правда, этот Государь проводил строгие мероприятия по отношению к сектантам, но, заметил оратор, и эти мероприятия могли быть во благо им, сектантам, ибо Бог в промыслительных действиях Своих разными путями ведёт народы и общества ко благу.

* * *

В заключение настоящего сообщения о всероссийских молоканских съездах, бывших в с. Астраханке, скажем следующее. Несомненно, дарование сектантам свободы вероисповедания должно будет способствовать подъёму духа и оживлению религиозной жизни у них. Ближайшим последствием такого религиозного одушевления были описанные всероссийские молоканские съезды, искусственно приуроченные к празднованию какого-то столетнего юбилея. На юбилейных молитвенных собраниях молоканами высказывались пожелания, чтобы подобные обще-молоканские съезды повторялись и впредь по возможности чаще. Последствием такого оживления религиозной жизни в среде сектантов, возможно, будет усиление пропагаторских стремлений и деятельности их, направленной к распространению секты. Начало таким стремлениям у ново-молокан, нам кажется, уже положено постановлением об открытии в с. Астраханке учебного заведения для приготовления пресвитеров и проповедников в их секте. Всё это нам, православным, следует иметь в виду. Нам нужно быть настороже, чтобы все последствия указа о веротерпимости от 17 апр. с. г., как уже проявившиеся в сектантских обществах, так и впредь могущие быть, не наносили ущерба интересам православной Церкви³⁵¹.

А. Высотский

* * *

Из Стародубья сообщают:

Старообрядцы окружники Стародубья накануне важных событий своей церковной жизни. Вместо больного, разбитого параличом старика Сильвестра Балтского, избран новый глава австрийцев-окружников.

Заветная мысль окружников, во главе с Усовым, о примирении с неокружниками под главенством даже безграмотного владыки их Михаила, не привела к желанному результату. Все поездки Усова в Воронковские веси к Михаилу и все съезды для примирения, бывшие близ Гомеля в Ново-Белице, способствовали лишь большей вражде между австрийскими партиями. Передавал нам один из участников Новобелицкого съезда, что во время прений заместитель Одесского неокружнического епископа – диакон жестоко поспорил с Усовым. „Оба, говорит, горячие, было глаза друг другу выцарапали. А крику что было, я диву дался, что было; ну, думаю, вот так собор! Да этак мы во веки не помиримся!“

Попечители же молелен „Стародубья“ усиленно просили своих владык дать им епископа, потому что управляющий Стародубьем Анастасий Измаильский живёт далеко, и за всякой нуждой обращаться к нему не представляется удобным. И вот владыки избрали им в епископа вдового протопопа из г. Балты Емельяна Перфилова. Бывший на соборном избрании епископа для Стародубья Клинцовский протопоп благочинный Феодор Разуваев телеграммой уведомил все слободы, что на 29-е августа приедут в Полосу епископы и „вкупе с народом“ будут выбирать епископа им. Все попы из слобод окружнического толка собрались в Полосу на 29-е, но в виду каких-то соображений Клинцовские попы и Разуваев с двумя архиереями в Полосу не прибыли, чем всех попечителей сильно возмутили против себя. Некоторые прямо кричали и обзывали своих владык и духовных отцов обманщиками. Причина же этому, говорят, была та, что владыки и попы не хотели терять своего авторитета, что не мы, мол, а попечители избрали нового епископа. Видимо, старообрядческому духовенству уже надоело быть в подчинении у попечителей. И 29-е августа (храмовой монастырский праздник) в Полосе ознаменовался не выбором епископа, а таким, говорят, пьянством, что монастырь и не запомнит. Монопольки столько было истреблено, что крестьяне соседних деревень едва поспевали доставлять её потребителям.

Вновь избранный во епископы окружников Емельян Перфилов 18 сентября служил в Клинцовской Преображенской молельне и после службы староста И. К. Ш. обратился к народу с речью, говоря, что „владыки наши по нашей просьбе избрали нам во епископа о. Емельяна, а потому вот и вы, братия, попросите его о принятии вас на его архиерейское попечение“. В это время Емельян Перфилов вышел из алтаря и присутствующий народ стал его просить об этом, на что Перфилов сказал, что хотя бремя епископского служения велико, но он просьбе уступает и служение принимает. Старообрядцы поклонились ему в ноги и поблагодарили. Когда будет постриг Перфилова в монашество и поставление, ещё неизвестно.

Божьей милостью, МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРЫЙ, ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем всем НАШИМ верным подданным:

Смуты и волнения в столицах и во многих местностях Империи Нашей великой и тяжкой скорбью преисполняют сердце Наше. Благо Российского Государя неразрывно с благом народным, и печаль народная – Его печаль. От волнений, ныне возникших, может явиться глубокое нестроение народное и угроза целости и единству Державы Нашей.

Великий обет Царского служения повелевает Нам всеми силами разума и власти Нашей стремиться к скорейшему прекращению столь опасной для Государства смуты. Повелев подлежащим властям принять меры к устранению прямых проявлений беспорядка, бесчинств и насилий, в охрану людей мирных, стремящихся к спокойному выполнению лежащего на каждом долга, Мы, для успешнейшего выполнения общих преднамеченных Нами к умиротворению государственной жизни мер, признали необходимым объединить деятельность высшего Правительства.

На обязанность Правительства возлагаем Мы выполнение непреклонной Нашей воли:

1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

2. Не останавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе, в мере возможности, соответствующей краткости остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив, засим, дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

3. Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от Нас властей.

Призываем всех верных сынов России вспомнить долг свой перед Родиной, помочь прекращению сей неслыханной смуты и вместе с Нами напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле.

Дан в Петергофе, в 17-й день октября, в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот пятое, Царствования же Нашего одиннадцатое.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:

„НИКОЛАЙ“.

данный на имя члена Государственного Совета, статс-секретаря, сенатора, действительного тайного советника Побгдоносцева.

Константин Петрович. Снисходя к желанию вашему, Я, указом сего числа Правительствующему Сенату данным, призвал вас к продолжению трудов ваших в составе Государственного Совета, с освобождением от должностей Обер-Прокурора Святейшего Синода и члена Комитета Министров.

Состоя в течение четверти века ближайшим сотрудником в Бозе почивших Деда и Родителя Моих и Моим по делам духовного ведомства православного исповедания, вы своими совершенно выдающимися способностями и беззаветною преданностью Престолу снискали искреннее Моё уважение. Ныне, расставаясь в лице вашем с государственным деятелем, коего твёрдость убеждений и неослабное служебное рвение всегда высоко ценились Мною, Я считаю долгом сердца высказать вам искреннюю Мою признательность за вашу самоотверженную службу.

Пребываю к вам навсегда неизменно благосклонный.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою написано:

„и сердечно вас уважающий

НИКОЛАЙ“.

В Петергофе,

19-го октября 1905 года.

данный на имя начальника японской духовной миссии, епископа ревельского Николая.

Преосвященный епископ Николай.

От юности посвятив служение своё благовестию учения Христова, вы избрали себе поприще в чуждом и вере, и духу, и языку нашему народе японском. Здесь благословением Божиим, из приходивших к вам и искавших света нашей веры, собралось около вас малое церковное стадо, – и вы явили перед всеми, что православная Церковь Христова, чуждая мирского владычества и всякой племенной вражды, одинаково объемлет любовью все племена и все языки. В тяжкое время войны, когда оружие брани разрывает мирные отношения народов и правителей, вы, по завету Христову, не оставили вверенного вам стада, и благодать любви и веры дала вам силу выдержать огненное испытание брани и посреди вражды бранной удержать мир веры и молитвы в Церкви, трудами вашими созданной.

Сим привлекли вы себе уважение не только русского православного народа, но и иноверцев и иноплеменников. От лица России свидетельствуя о великом подвиге вашего служения, в знак особого Моего Монаршего благоволения, сопричисляю вас к Императорскому ордену святого благоверного великого князя Александра Невского, знаки коего повелеваю вам возложить на себя и носить по установлению.

Поручая Себя молитвам вашим, пребываю к вам благосклонный.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою написано:

„НИКОЛАЙ“.

В Петергофе,

9-го октября 1905 г.

* * *

По собственной Его Императорского Величества канцелярии, 20 октября 1905 года, № 25:

Назначается, член Государственного Совета, сенатор, шталмейстер Двора Его Императорского Величества, тайный советник князь Алексей Оболенский – обер-прокурором Святейшего Синода, с оставлением членом Государственного Совета, шталмейстером и в звании сенатора.

* * *

По гражданскому ведомству, 21 октября 1905 года, № 77:

Увольняются согласно прошению, товарищ обер-прокурора Святейшего Синода, сенатор, гофмейстер Высочайшего Двора, князь Ширинский-Шихматов от должности товарища обер-прокурора Святейшего Синода, с оставлением его сенатором и гофмейстером.

* * *

На место товарища обер-прокурора св. Синода назначен директор Хозяйств. Управления Пётр Иванович Остроумов.

* В „Духовн. Вестн. Груз. экзархата“ свящ. И. Ктитарев даёт (№ 17 с. г.) истинно пастырский и вполне благовременный совет закавказскому духовенству:

«Нигде нет такой настоятельной нужды в правде и любви Христовой, как в обстановке южных окраин России, в частности – Закавказья. Никакое оружие, никакой порох, никакие меры строгости внешней, никакая администрация не могут успеть здесь столько, как слово Евангелия, как гуманность Христова, как церковные начала братства, любви, сердечности. Необходимо стать к местным жителям в гуманные, заботливые отношения на тех принципах, коими дышит каждая страница Евангелия, каждое церковное богослужение, каждый из предметов св. Православной веры. Необходимо нанести к ним из алтарей церковных хранимые здесь сокровища теплоты сердечной, любви братской, несокрушимой веры и твёрдой надежды Христовой, дабы возлюбили они веру православную, дабы ощутили её Божественную силу и преложили свою вражду в любовь нелицемерную. Необходимо представителям церкви дружно сплотиться, разом выйти на ниву, распахать своей любовью, своим евангельским вдохновением, всколыхнуть отчасти спящие, отчасти озлобленные сердца и полными горстями бросать из своей души семена Христова учения».

Слава Богу! Наконец-то понята суть...

* Редакция „Самар. Еп. Вед.“ в передовой статье № 14 решает вопрос о том, что делать приходскому священнику в настоящие великие дни всеобщего экзамена и суда. Упомянув о предстоящем возвращении к началу соборности, автор статьи говорит:

„Одновременно с движением сверху должно быть ещё движение снизу, одновременно с научным обоснованием мысли о соборности церкви должен быть принцип соборности проведён в жизнь в самом народе. Здесь предстоит немалая работа пастырю церкви при изменении прежних „порядков“, равно как необходима продолжительная и сложная работа пастырей над собой, состоящая в отвлечении сердца от житейской пошлости и прозы“.

* „Киев. Еп. Вед.“, касаясь той же темы, высказывают пожелание:

„чтобы предполагаемое преобразование распространилось не на одно только управление, которое выражает одну форму, внешность церковной жизни, но коснулось и самой этой жизни“.

„А нам, пастырям церкви, – замечается в той же статье, – при виде подготовляющейся важной реформы церковной жизни, если когда, то именно теперь должно быть внимательными к своему служению и делу, на которое теперь положительно устремлены взоры всего общества нашего“.

* Высокопреосвященный архиепископ Литовский Никандр в своём послании к духовенству епархии указывает на ближайшую задачу приходского духовенства в отношении к пасомым:

„В целях действительного, теснейшего сближения с приходом и желательного влияния на него, по обстоятельствам нынешнего времени, нужно каждому из пастырей поставить себе правилом: пока не пасомых приближать к себе, что может оказаться не всегда легко доступным и успешным, а, наоборот, – прежде всего самому приблизится к ним, а потом уже и их приближать; да и они сами тогда могут уже приблизиться. Приход и пастырь должны составлять одно целое, а не быть чуждыми друг другу, как это часто замечалось до сих пор“.

* „Костромские Епарх. Ведомости“ подробно останавливают внимание духовенства на вопросе об оживлении приходской жизни и высказывают следующие соображения, с которыми нельзя не согласиться:

«Чтобы рельефнее оттенить необходимость реорганизации современного прихода на началах более близкого и действительного участия прихожан в деле церковного назидания и благотворительности, мы обрисуем современное положение прихода и взаимное отношение последнего к предстоятелю его. Здесь бросается в глаза крайне ненормальное отношение пастыря к пасомым и последних к первому. В самом деле, что из себя представляет современный нам приходский священник? Это не более, как тот же чиновник, присланный начальством для отправления служб и таинств, с тою только разницей от других чиновников, что круг обязанностей его шире и ему не положено определённого жалованья, как другим, а он сам должен брать его у тех, кому служит. Ограниченное одним требоисправлением служение обособило наше духовенство от общества, сделало из него какую-то касту браманов, отняло у него охоту и возможность заниматься общественными интересами, лишило его общественной симпатии, наконец, внесло неподвижность, застой, мертвенность как в жизнь самого духовенства, так и в его проповедь. Можно ли после этого удивляться, если мы в современном нам приходе находим внутреннюю рознь и разъединение составляющих его элементов?! Одна часть прихода-прихожане – должны играть чисто пассивную роль: давать, жертвовать, быть за богослужениями и не принимать никакого активного участия в делах церковно-приходских; другая часть – духовенство – должно сбирать и заправлять всеми церковно-приходскими делами. Отсюда происходит между прихожанами и пастырем разделение – внешнее и внутреннее, а за разделением идёт слабость средств и сил материальных и духовных; отсюда происходит умаление всякого движения и развития нашей религиозно-церковной жизни, косность и малоподвижность религиозной жизни. Для осуществления идеи церкви нужно соединить воедино разрозненные части прихода, образовать из него самостоятельную и самодеятельную общину, где всякий мог бы принимать личное и живое участие в религиозно-общественной жизни прихода. Только идеал жизни, поставляемый идеей церкви, может призвать человека к работе над самим собою: только он может оживлять и направлять все силы человеческого духа к устроению царства Божия. Отсюда ясно, как важно для общества, чтобы этот идеал был ясен сознанию каждого верующего, чтобы он оживлялся и был присущ жизни и деятельности каждого. А это возможно только при условии оживления теперешнего прихода учреждением при нём церковных попечительств.

Необходимость последних следует ещё из современного положения вопроса о старообрядцах, в виду Высочайшего указа 17 апреля сего года. И раньше, до Высочайшего указа, старообрядцы были сильны общинной организацией; теперь же после указа, они займутся усердно устройством общин.

В газетах пишут, что Нижегородское собрание старообрядцев (в августе сего года) постановило открыть 1500 общин. Неужели наши пастыри не озаботятся о более активном противодействии раскольнической пропаганде? Оживление приходской жизни было бы лучшим противодействием раскольнической пропаганде и в то же время лучшим средством привлечения к церкви не только православных, но и раскольников. Крайняя необходимость реорганизации современного прихода видна ещё из следующего соображения. При быстром развитии общественной жизни наша приходская жизнь будет представляться образованным классам всё более и более не соответствующей современному складу жизни; отсюда всё более и более будет расти общественное недоверие к церковному управлению, а также и к церкви».

* На собрании духовенства 2 сент. т. г. в г. Самаре преосвященный Константин рекомендовал вниманию духовенства пастырские собрания.

„Настоящее время требует от духовенства особого напряжения сил, и очень хорошим средством, облегчающим пастырям их труды, является взаимный обмен мыслей по вопросам пастырского делания. Правда, делать большие собрания в сёлах – затруднительно, но вполне возможно собираться по благочиниям духовенству нескольких приходов. Нет надобности при этом вести протоколы: гораздо важнее – братская беседа, выяснение недоразумений приходской жизни. Желательно, чтобы эти собрания предварялись молитвой в храме, чтобы и прихожане видели, что священники собираются для великого, святого дела. Хорошо при этом отслужить молебен, сказать поучение в храме и затем уже вести братскую беседу“ («Сам. Еп. Вед.»).

* В „Литовск. Еп. Вед.“ „мирянин“ высказывает справедливые пожелания относительно организации епархиальных съездов духовенства:

«Депутаты должны являться действительными представителями духовенства своей епархии, истинными выразителями его взглядов и желаний и твёрдыми защитниками их на съезде. Только при таком условии епархиальный съезд не будет более или менее случайным собранием лиц, послушно подчиняющихся не воле уполномочившего их духовенства, а желанию двух–трёх таких же случайных или свыше, от епархиального начальства, поставленных руководителей.

Отсюда понятно, что депутатами съезда никоим образом не могут быть: во-первых, лица по назначению от епархиальной власти; во-вторых, хотя и выборные почему-либо благочинническим округом, но облечённые какой-либо административной властью. Это вполне понятно. Депутат по назначению будет всегда творить волю назначившего его, явится на съезд послушным неизменным эхом его. Это прекрасно помнят и очень часто практикуют епархиальные власти. Один опытный иерарх так советовал другому, ещё молодому епископу новоустроенной епархии и потому неопытному ещё в искусстве добывать нужный ему голос епархиального духовенства: «если хотите провести дело, назначайте на съезд ставленников или приближённых» ... Есть епархии, где, по распоряжению епископа, на обще-епархиальные съезды, является половина депутатов, правильно избранных, а половина благочинных. Бывают случаи, когда епископ назначает на епархиальный съезд уездных наблюдателей, – этот ещё сравнительно недавно народившийся тип (едва ли канонический) священников без паствы и прихода, оторванный от живой церковно-приходской жизни, имеющих по преимуществу дело с чернилами и отчётами, непременными рапортами и доношениями и потому незаметно усвоивших неприглядные черты рясофорных чиновников. Бывают также случаи, когда и само духовенства выбирает депутатами почему-то исключительно благочинных или их помощников, забывая, что служебное положение этих лиц и административная их близость к епархиальной власти делает таких депутатов легко подверженными и слишком чувствительными ко всякому внушению и влиянию свыше».

Незаконность всех таких явлений слишком очевидна: но их, к сожалению, авторитетная, обширная и продолжительная практика не становится от этого ограниченнее.

Что депутаты должны быть назначаемы епархиальной властью и притом из благочинных, – закон даже и не предполагает. Но... закон дан и тут же спокойно существует беззаконие.

Когда высшая власть назначает депутатов по своему произволу и желанию, – тут трудно что-нибудь сделать, потому что, как говорит многоопытная в этом отношении русская народная мудрость: „сила солому ломит“.

„Для пользы и плодотворности епархиального съезда необходимо далее, чтобы депутаты съезда были свободны в выражении своих мнений, чтобы откровенное и независимое обсуждение вопросов не влекло за собой каких-либо неожиданных неблагоприятных для лих последствий, в виде ли гнева епархиального начальства, неприятностей по службе, обхода в наградах и т. п.

Необходимо, чтобы каждый член и участник епархиальной жизни, интересующийся церковными делами, всегда мог своевременно и беспрепятственно узнать, что и о чём говорилось на съезде, что, как и почему решено. Ведь епархиальное духовенство собирается на съезд не для того, чтобы пополнить консисторский архив ещё новым мёртвым документом, а для решения живых, насущных вопросов, в которых заинтересована вся епархия. Поэтому, в высшей степени печально, когда живая епархиальная мысль насильственно заключается в душном архиве, обречённая там умереть под неусыпным попечением консисторского архивариуса с заржавелым ключом в руках, как справедливо замечают „Лит. Еп. Вед.“.

* Порядок обсуждения вопросов на пастырских собраниях, благочиннических и епархиальных съездах „Новгор. Епарх. Вед.“ представляют целесообразным в таком виде:

«По точной формулировке каждого вопроса предлагается высказаться по нему присутствующему в собрании духовенству. Желающие по этому призыву и высказывают свои соображения. Но кончается обсуждение каждого вопроса обязательно опросом всех присутствующих, начиная с младшего в собрании. И хорошо, если все, присутствующие в собрании, своё мнение высказывают по требованию совести, каждый раз в этом случае поставляя себя пред Лице Божие».

* Свящ. Богоявленский в „Тамб. Епарх. Вед.“ отмечает назревшую нужду в ежедневной газете, которая бы обслуживала интересы пастырства.

„Вопросов церковных так много теперь накопилось, справедливо замечает почтенный автор, что для духовенства необходимо бы даже иметь свой ежедневный печатный орган, как выразитель сознательного единения духовенства на всей Руси, как проводник идей, взглядов духовенства на общественное дело“.

* В Тобольской епархии поднят вопрос о реформе „Епарх. Ведомостей“; предполагается придать епархиальному органу характер „энциклопедический, где читатель-священник найдёт ответ на вопросы частной и общественной жизни“. („Тоб. Еп. Вед.“).

* Редакция „Полоцк. Еп. Вед.“ обратилась к читателям с следующим воззванием:

„Читатели! Редакция опять решается беспокоить вас своей просьбой. Мы переживаем замечательное время. Жизнь вызывает массу серьёзных вопросов, которые требуют разрешения и обсуждения... Вопросы о вознаграждении за требы, о духовной школе, о духовном суде, о вдовых священниках, о наградах, о выборном духовенстве, о монахах и монастырях, о проповедничестве – все подобные вопросы всегда новы и жизненны... Читатель! бери же перо в руки, выбирай один вопрос из указанной программы и высказывай своё искреннее мнение... А редакция с радостью примет весь этот ценный материал и поделится им с читателем, чтобы принести хотя йоту блага общему делу... Ради Бога, не откладывай на другое время своего желания писать и не стесняйся формой своей речи... Важно лишь то, как думает и что чувствует в «наши дни» сельский батюшка... Пишите же, оо. иереи“...

К этой просьбе, конечно, охотно присоединится и всякая редакция духовных органов печати. Да, отцы и братия, – не откладывайте, беритесь за пастырское слово и дело, другого такого времени в истории нашей не было.

* Нельзя не порадоваться следующим сообщениям из Казани, и Одессы. Закончились два съезда миссионеров епархии. Постановления съездов обещают дать самые благодетельные результаты для церкви и народа. Решено реформировать братство Св. Гурия на началах широкой общественности и организовать приходскую благотворительность, как лучшее средство против всякой религиозной и противозаконной пропаганды. Эти церковно-народные организации признаны необходимыми в настоящее тяжёлое для родины время.

20–24 сентября в г. Одессе происходили заседания областного съезда противо-сектантских миссионеров южных епархий для обсуждения вопросов, опубликованных в № 17 „Херс. Еп. Вед.“ и в № 13 „Мисс. Обозр.“. На съезд явились миссионеры из киевской, черниговской, полтавской, новочеркасской (донской), таврической, херсонской, ставропольской, подольской и других епархий. Председательствовал на собраниях съезда преосвященный Димитрий, епископ новомиргородский. Прениями руководил д. с. с. В. Μ. Скворцов, бывший редактор-издатель „Миссионерского Обозрения“. Помимо прений для решения программных вопросов читались приезжими миссионерами доклады. С особенным интересом собранием выслушаны доклады о. Саввы Потехина и И. Айвазова“.

К изложенному можем добавить, что архиепископ Димитрий, открывая съезд, обратился к членам с речью, в которой авторитетно выяснил неотложную необходимость для православия самой широкой организации миссии по епархиям. Речь эту, как равно и описание совещаний и постановлений съезда, дадим в следующих кн. „Мисс. Обозр.“.

* Высокопреосвященный Никандр, архиепископ литовский и Виленский, в своём послании к пастырям литовской церкви говорит о значении для миссии частных бесед пастырей и миссионеров с заблуждающимися:

„Миссионерские беседы следует вести не столько публичные, сколько по преимуществу частные, в частных домах и семьях, особенно – где замечаются склонные к отпадению, упорствующие и, вообще, заражённые духом противления Православию. Все таковые бывают гораздо доступнее, откровеннее и отзывчивее к беседам пастыря-миссионера наедине, в семьях, частным образом. А в нашей епархии, да, можно сказать, и везде, теперь каждому пастырю нужно быть в то же время и миссионером своего прихода. В домашних внецерковных беседах, умело поставленных, следует видеть нам главное средство для утверждения в вере и преданности Церкви простого народа. При помощи их вернее всего можно удержать от отпадения слабых, колеблющихся в вере прихожан, возвратить отпадших. Об этом возвращении в лоно православной Церкви заблудших и совращённых в католичество должна быть у вас теперь неотступная забота“.

* По вопросу о причинах отпадений от церкви и „внешних“ мерах для прекращения иноверческой пропаганды владыка в том же послании говорит:

„По немощам нашим мы не всегда и не все стояли на высоте своего призвания; не всегда и не всецело предавались задачам своего великого пастырского служения, но успокоенные видимым благополучием состояния вверенных нам приходов, вели дело без особенных ревностных подвигов и стараний. Правда, наши пастыри – епархиальное духовенство, в большинстве, насколько известно, не склонно пока сознаться в своих прегрешениях и упущениях в этом отношении. Но не станем разбирать теперь оправдания и степень виновности или невиновности епархиального духовенства. Скажем только, что теперь прошло время спокойно смотреть на окружающее и заботиться и думать главным образом о семейном только благосостоянии и о домашне-хозяйственных делах. Прошло время прикрывать свою леность, беспечность и малодеятельность в чисто пастырском и миссионерском отношении среди многочисленного иноверного населения надеждой на гражданские законы и власти. Теперь уж нельзя ограничивать свою деятельность в защите и ограждении Православия вверенной нам паствы лишь обращением к содействию полиции или писанием рапортов и донесений по начальству. Эти и подобные внешние меры, и средства и прежде никогда не могли составлять истинной опоры и надёжного ограждения неприкосновенности Православия, а тем более теперь о них уже нечего и думать: они отошли уже, можно сказать, в область преданий. Внешние меры только временно, страхом ответственности перед гражданскими законами, могли привязывать к православной Церкви сомнительных чад её.

Самым главным и высшим началом, которым вам нужно руководиться, а вместе – и главной нравственной двигательной силой в предстоящей обновлённой пастырской деятельности должна быть истинная христианская любовь“.

* Меры для борьбы с сектантством. „Владикавказские Епарх. Вед.“ признают

„необходимой скорейшую организацию приходских миссий в виду объявленной свободы вероисповеданий, вследствие которой пропаганда сектантов заметно усиливается“.

„В районах Владикавказской епархии, заражённых сектантством, устроены были миссионерские съезды в мае и июне с. г.: 11–13 мая в 9-м благочинии, 16–20 мая – в 8-м благочинии, 23–24 мая – в 5-м, 30–31 мая – в 4-м, 2–3 июня – во 2-м, 7–8 июня – в 3-м благочинии. Съезды устраивались под руководством епархиального противо-сектантского миссионера. На съездах участвовали не только священники, но и младшие члены причтов. Главной целью съездов было – дать возможность познакомиться с постановкой миссионерской полемики с сектантами всем начинающим на миссионерском деле пастырям и их ближайшим сотрудникам – диаконам и псаломщикам“ („Влад. Еп. Вед.“).

„В протоколах занятий съезда духовенства, бывшего в местечке Богуславе, Каневского уезда, Киевской губернии, рекомендуются следующие меры борьбы с инославной, особенно католической пропагандой: а) собрание братских пастырских кружков, что необходимо для объединения пастырей и уничтожения между ними отчуждённости и розни; б) пастырские соборные служения, способствующие привлечению большего числа прихожан в храмы; в) окружные благочиннические библиотеки, куда собиралось бы всё полезное для противодействия пропаганде; г) материальная взаимопомощь: „весьма часто случается, что любой из нас нуждается в известный момент, не говоря о сотнях, но в десятке рублей; не лучше ли было бы... не унижая себя перед ростовщиками жидами... обратиться в кассу братской взаимопомощи за известной суммой... с платой даже процентов... на улучшение, напр., библиотеки благочиннической или другое что-либо полезное?“ (Киев. Еп. Вед.).

Объединение и взаимообщение пастырей рекомендуется и „Саратовскими Еп. Вед.“ и „Гродненскими“.

* Дружковский миссионерский комитет постановил:

„Устройство библиотек миссионерского характера желательно; не менее желательна и раздача листков и брошюр миссионерского содержания. Для всего этого нужны средства. По мнению комитета, необходимо просить у подлежащего начальства разрешения 1) израсходовать единовременно из церковных сумм столько, сколько понадобится для первоначальной организации библиотеки, и 2) производить один раз в году во всех церквах епархии тарелочный сбор на удовлетворение миссионерских нужд в пределах своей епархии, по образцу существующего сбора в неделю Православия“ („Екат. Еп. В.“).

Вполне благовременное постановление. Если нуждается в средствах богатое пожертвованиями на него Палестинское общество, то тем более такая нужда ощущается бедной своими финансами нашей внутренней миссией.

* По вопросу о материальном обеспечении лиц, вследствие перевода в православие оставляемых своими прежними единоверцами на произвол судьбы, „Минские Еп. Вед.“ замечают:

„Если сектантство привлекает к себе материальной помощью, оказываемой тем, кто вступает в ряды его членов, то что препятствует православному пастырю вооружиться своей энергией, сконцентрировать около себя лучшие силы своего прихода, образовать попечительство, организовать всякого рода материальную помощь нуждающимся?“

Мысль правильная, но с своей стороны не можем не рекомендовать крайней осторожности при осуществлении её, в виду уже известных в миссионерской практике случаев грубой эксплуатации Церкви со стороны лиц, лицемерно к ней присоединяющихся ради наживы и других целей, не имеющих ничего общего с задачами Церкви.

* Редкий деятель миссии (И. Н. Новиков).

12 июня с. г. умер преподаватель Томской дух. семинарии по кафедре истории и обличения русского раскола и обличительного богословия, И. Н. Новиков. Новиков поступил на службу в семинарию 5 ноября 1892 года и в течение более чем 12 лет, помимо усердного и успешного исполнения прямых обязанностей преподавателя семинарии, много потрудился на пользу миссии в Томской епархии. Состоя в течение почти 10 лет членом и делопроизводителем совета местного противо-раскольнического Братства Святого Димитрия Ростовского, Новиков своими научными знаниями и практической опытностью немало способствовал развитию организации и расширению плодотворной деятельности Братства, принимая участие в собеседованиях с старообрядцами или руководя в этом деле сотрудниками Братства. Ему принадлежит длинный ряд статей и заметок относительно состояния раскола и сектантства в епархии, помещавшихся в течение нескольких лет в особом Миссионерском отделе „Томских Епархиальных Ведомостей“. („Т. Еп. Вед.“).

Насколько известно нам, почивший был известен в Сибири своей редкой преданностью миссионерскому делу и своим организаторским талантом по части устроения миссии.

Мир душе доброго делателя!

* 6-го минувшего августа прихожане с. Костеева, Белебеевского у., провожали своего любимого и уважаемого пастыря о. Μ. Базилевского. Скажем несколько слов об этом достойном пастыре-миссионере:

Костеевский приход издавна изобиловал старообрядцами различных толков; число православных было незначительно, да и эти немногие мало чем отличались от старообрядцев. Четыре года тому назад о. Михаил, как знающий раскол, назначен был сюда приходским священником, и, к чести его нужно сказать, вполне оправдал надежды епархиального начальства. Он успешно вёл полемику с раскольническими начетчиками и в самое непродолжительное время успел возвратить многих отпавших от православия. В числе провожавших о. Михаила было и несколько старообрядцев. О. Михаил вообще пользовался большой любовью не только православных, но и упорных старообрядцев, симпатии которых он привлёк личным примером точного исполнения требований церкви по отношению как уставного служения в храме, так и частного („Еп. В.“).

* В Закавказье в последнее время функционирует около десяти, миссионерских кружков ревнителей православия. (Т. Л.)

* На миссионерском съезде в г. Самаре 8 авг. преосвящ. Константин сказал членам съезда: „Не заботиться о миссии теперь нельзя, так как указом 17 апр. уничтожены преграды, которые удерживали людей немощных верой в церковной ограде“.

* Прот. И. Стрельбицкий в „Херс. Еп. Вед.“ высказывает весьма резонные соображения по вопросу об устройстве кружков ревнителей Православия:

„Что касается деятельности миссионерских кружков, когда таковые уже сформируются, то она должна состоять главным образом в частных миссионерских беседах членов кружков с сектантами и колеблющимися. В публичных же беседах братчики должны принимать участие только под руководством священника. Это, во-первых, необходимо в виду того, что на собеседовании могут встретиться недоумения, разрешить которые будет не под силу братчикам, и затем, это важно и в том отношении, что члены кружка не будут собираться без благословения своего руководителя. Печальный факт отпадения целого кружка в штунду, имевший место в п. Т-ке, тем именно и нужно объяснить, что члены его собирались сами, без своего пастыря. Факт этот тем поучителен, что он показывает, с каким неослабным дозором должен следить священник за своими сотрудниками. Точно также и измена целям кружка одиноких членов его должна быть объясняема не иным чем, как или неумелым подбором членов, или недостаточным наблюдением за деятельностью кружка“.

* Не можем не обратить внимание на следующие распоряжения преосвященного Гурия, епископа Симбирского, касающиеся миссии.

1) 1 сентября – бывший учитель церковно-приходской школы Павел Михайлин допущен к исправлению должности псаломщика при церкви села Никулина, Карсунского уезда, с обязательством принимать участие в беседах с местными старообрядцами-раскольниками;

2) окончившему курс в Симбирской дух. сем. Ивану Малиновскому предоставлено псаломщическое место в с. Каранине, Сызранского уезда, с обязательством принимать участие в деле просвещения народа, под руководством приходского священника, путём школьного обучения детей и чтения духовно-нравственных книг прихожанам;

3) окончившему курс той же семинарии П. Дроздову дано место псаломщика в с. Беликове, Карсунского уезда, с обязательством принимать деятельное участие, под руководством местного священника, просвещением прихожан путём чтения и бесед о вере и благочестии, чему должен вестись журнал, чтобы после его преосвященству знать, как он, Дроздов, готовился к иерейскому служению; окружный благочинный должен журнал этот проверять с действительностью.

* Успехи миссии в Орловской епархии.

«Результатом бесед миссионера А. И. Георгиевского с беспоповцами с. Ломовца и особенно с. Черни, Орлов. Епархии, явилось стремление местных старообрядцев к соединению с правосл. церковью на правах единоверия. Старообрядцы проектируют, для образования особого единоверческого прихода, устроить на свои средства в с. Ломовце единоверческий храм из большого дубового здания, прежде служившего для общественного хлебного магазина, и маленькую единоверческую часовню в с. Черни, но с условием, чтобы причт был назначен из природных старообрядцев и обеспечен жалованием от казны. Вместе с этим, чтобы предварительно ознакомиться с единоверческим богослужением, они просили г. Георгиевского ходатайствовать перед его преосвященством о командировании к ним в ближайшем времени, предпочтительно в воскресные или праздничные дни, причта Успенской единоверческой церкви г. Орла, для совершения в каждом селении богослужения» («Орл. Еп. Вед.»).

* Батумское братство доселе только в проекте. По сообщению „Духовн. Вестн. Грузинского экзархата“, опять братство только в проекте... Пора же наконец вам, батумские соборные оо., перестать изводом изводить ваших пасомых, уже уходящих на „распутия“, этим вашим „терпение, терпение и терпение“. И почему вы доселе не позаботились ни об организации духовно-нравственной библиотеки, которой нет в целом городе, ни о борьбе с сектантством, которое усиливается в вашей пастве с каждым днём и часом? Что это за причина, заставившая вас глядеть сквозь пальцы на растущее около вас зло?

* В „Курских Епарх. Вед.“ крестьянин Волков обращается к духовенству:

«Пастыри Церкви Христовой! Смотрите – враги со всех сторон стараются расшатать её устои. Восстаньте, пастыри Церкви, до вас дошёл черёд, встаньте на защиту родины и святой Церкви, вы первые дадите ответ за гибель отечества, потому что оно гибнет от неверия».

* 19 июня с. г. крестьянка с. Подорска, Волковыского уезда, Гродн. губ., обливаясь горькими слезами, передавала свою сердечную просьбу преосвященному епископу Гродненскому: „Владыко Святый! я пешком пришла за 70 вёрст к тебе, чтобы ты приказал нашим священникам вводить общее народное пение при общественном богослужении и почаще проповедовать слово Божие понятным слогом, а не книжным, которого многие простаки не понимают» („Гродн. Еп. Вед.“).

* Проф. Тареев о религ.-нравст. состоянии русского народа в „Б. B.“ говорит:

«Церковь теряет власть над своими чадами. Мы наблюдаем массовые отпадения от Церкви, хотя они не признаются и не отмечаются в церковных списках. Скажем ли, что отпадают прелюбодеи, ростовщики, мирские кулаки? Нет, эти остаются в Церкви. Отпадают те, которые ищут духовной жизни, ищут ответов на живые вопросы, ищут вождей, ищут духовного служения Богу. Они спрашивали хлеба, им давали камень; они искали живого слова, им давали мёртвые формулы. И они пошли своими путями.

То правда, что у Церкви ещё много чад. Но есть зло ещё сильнейшее и страшное, которое надвигается на Россию беспросветной тучей, перед которым меркнут и суеверия, и сектантство. Это – религиозное равнодушие народа, остающегося в церковной ограде».

Глубоко правдивые слова!

* Из Москвы „Нов. Времени“ сообщают от 27 сент.:

„Очень грозными представляются для города требования, предъявленные сегодня водопроводными рабочими, которые домогаются восьмичасового рабочего дня. увеличения жалованья, замены нынешних духовных чтений литературными вечерами, устройства образовательных курсов и библиотек и проч.“

Местному духовенству есть над чем поработать.

* Слухи о старообрядческом патриархе.

«В старообрядческом мире опровергается слух, будто поднять вопрос об учреждении старообрядческого патриархата» («Р. Т. А.»).

Сомневаемся в достоверности сообщения Телеграфного агентства.

* Харьковский корреспондент „Одес. Листка“ сообщает о депутации старообряоцев, поднесшей благодарственный адрес кн. П. Д. Святополк-Мирскому:

«В воскресенье, 4 сентября, в имение князя П. Д. Святополк-Мирского «Гиевку» прибыла депутация от всероссийского съезда старообрядцев (бывшего в Нижнем-Новгороде), в числе пяти членов. Депутация была принята князем с большой сердечностью. Депутат Коренов прочёл адрес, заключённый в кожаную папку с древнерусским орнаментом художественной работы с текстом, писанным от руки церковно-славянской вязью: «Ваше сиятельство, глубокоуважаемый князь Пётр Дмитриевич! В дни нашей духовной радости, вследствие полученных 17 апреля милостей в деле исповедания веры предков наших, благоволите принять от нас, старообрядцев, приемлющих священство Белокриницкой иерархии, выражение сердечной признательности вашему сиятельству за те высокогуманные, истинно-христианские мероприятия, которыми вы на вечные времена ознаменовали своё, к глубокому сожалению, столь кратковременное пребывание министром внутренних дел. Искренно верим, что многие наши желания, просьбы и нужды получили быстрое удовлетворение, благодаря вашим светлым взглядам на вопросы о свободе совести; проявленным вами ещё до вступления вашего на высокий и ответственный пост министра внутренних дел, а равно и благодаря положенным вами в основание деятельности вашей гуманным началам и высоким побуждениям, руководившим вами. Молим Бога о даровании вам, ваше сиятельство, сил на служение русскому народу и будем считать за великое счастье снова быть под вашим управлением, под вашим покровительством. Счастье имеем оставаться вашего сиятельства покорнейшие слуги старообрядцы Белокриницкой иерархии».

«Князь был очень растроган и с обычной простотой и сердечностью благодарил депутацию и из приёмной пригласил в гостиную, куда было подано кофе».

* Австрийский старообрядческий толк в Арханг. епархии усиливается.

«Возникла и усилилась австрийская секта поповщины в Мезенском уезде. Ревностные распространители этой секты: Филатовы, Минькины, Мылюевы и компания разных старух разъезжают по Мезенскому уезду и успешно пропагандируют австрийщину. Из миссионерских отчётов видно, что священники некоторых приходов Мезенского уезда, не имея достаточного основания, утверждают безопасность австрийщины для своих приходов и успокаиваются. Очень жаль, что явные враги православия их не тревожат. Между тем, в интересах удержания своих пасомых от уклонения в сети австрийщины, приходским священникам Мезенского уезда следовало бы ближе сплотиться между собой и зорко наблюдать и беречь свои паствы не только от явных врагов православия, смело разъезжающих по Мезенскому краю с целью пропаганды, но особенно против врагов тайных, которые носят на себе личину православия и религиозно-нравственной благонадёжности, но „внутрь себе волцы хищнии“, главными из жертв коих и являются во 1-х лже-поп Гр. Ситников, а во 2-х недавний раскольник начетчик Η. К., а ныне исполняющий обязанности псаломщика в одном из новооткрытых приходов Мезенского уезда». («Арх. Еп.В.»).

* Старообрядческие нигилисты.

Г. Юр. Беляев делится в „Новом Времени“ интересными впечатлениями своей поездки по старообрядческому Поволжью:

«Я остановился на лошкарном промысле, как на самом главном в Семеновском уезде.

Почти все лошкари – старообрядцы. Трудно разобраться в них. Иные приемлют священство, иные нет. Кого больше, сказать трудно. Думаю, однако, что беспоповцы преобладают. Здесь-то и наблюдается в высшей степени интересное явление постепенного перехода в рационалистические секты. Сначала беспоповцы, потом „немоляи“, затем молокане, и наконец. „никудашники“, с которыми я встретился на Светлом озере. Протестантство имеет огромный успех у беспоповцев. Проповедь баптистов встречается очень сочувственно. Но до протестантства, в чистой форме его, ещё далеко. Гораздо ближе по внутренней связи к беспоповцам стоит молоканство, и то редко исповедуемое в чистой форме, а всё больше в тёмном толковании «немоляев». Крайнее отрицание «никудашников» находит пока самое незначительное число адептов. Зато эти немногие философы привлекают общее внимание. Никудашчики – это, так сказать, старообрядческие нигилисты. Тургенев приду мал иностранное прозвище для интеллигентных отрицателей, а народ быстро подыскал своё собственное русское слово и от сектантского девиза «никогда» произвёл «никудашников». Вот образчик такой философии:

– Бога нет (а если есть, так Он сам по себе и человек тоже). Государства нет (а если есть, так ему до меня нет дела, а мне до него). Общины нет и сходка – глупость. Религия – обряд, а в природе обрядов нет. Жив я – хорошо, умер – не беда. Собственность – дело случая и нищенство – случай».

* Правда о Воронцовских молоканах.

«Сел. Воронцовка (Борч. уезда). Недавно огромное общество сел. Воронцовки, состоящее из молокан – крестьян-собственников, составило мирской приговор, коим уполномочило одного из своих сочленов ходатайствовать у местного заведующего мировым участком о недопущении к адвокатской практике крестьянина-собственника сел. Воронцовки Маркова, мотивируя это ходатайство тем обстоятельством, что в последнее время среди жителей селения развилось страшное кляузничество, порождающее несогласия, раздоры и всякие беспорядки и что причиной этого кляузничества и раздоров является Марков, живущий ныне возбуждением всякого рода исков и тяжб, натравливая одних против других и пользуясь милостивым доступом в камеру судьи. Действительно, кляузничество в среде воронцовских молокан очень развито. Масса решений местного судьи касается их взаимных счетов, причём судбища по молоканским делам нередко сопровождаются неистовыми криками, перебранками, превращающими камеру суда в нечто крайне несообразное, чтобы не сказать хуже». („Т. Л.»).

Удивляемся, как после этого у воронцовских молокан хватает смелости ездить в Тифлис с своими жалобами на г. Леонтьева, нашего бывшего сотрудника по миссии, усердного ревнителя православия, постоянного и бескорыстного защитника интересов местных молоканских сирот против разных воронцовских молоканских воротил!

* Молоканская газета.

«В Тифлис прибыл владикавказский уроженец, молоканин, получивший высшее техническое образование в России и богословское баптистское заграницей, Проханов, ходатайствующий о разрешении ему издавать в Тифлисе подцензурный ежемесячный журнал под названием «Духовный Христианин», посвящённый духовным и экономическим нуждам христиан, называемых молоканами. Разрешено печатать молитвенник и обряды духовных христиан молокан». («П. А.»).

* Возвращение сектантов из ссылки.

Вследствие возбуждённого елисаветпольским губернатором, генерал-майором Лутцау, ходатайства о разрешении сектантам, сосланным во вверенную ему губернию за религиозные убеждения и помилованным по Всемилостивейшему манифесту от 7-го августа 1904 г., возвратиться на родину, с правом проезда по переселенческому тарифу, наместником кавказским было сделано сношение с министром финансов, которому было объяснено, что сектанты имеются, кроме Елисаветпольской губернии, ещё в Бакинской и Эриванской губ. В ответ на это, министр финансов сообщил наместнику кавказскому, что им, сектантам, разрешён льготный проезд. О настоящем распоряжении наместником поставлены в известность все губернаторы Кавказского края. („Баку“).

* В Митрополье Тамб. г. 20 и 21 мая совершалось в первый раз по даровании закона 17 апреля открытое богомолье местных молокан-уклеинцев по полям („Тамб. Еп. Вед.“).

* Фантастическое заявление.

«Тифлис, 27 сентября. В особое совещание из представителей мусульманского духовенства и общества для обсуждения вопросов религиозного быта магометан, заседания которого начнутся 30 сентября под председательством шейх-уль-ислама, внесено заявление Шахтахтинского о предоставлении православным права свободного перехода в ислам» (П. А.).

Не так давно „правоверный“ падишах рассылал гаремных узниц „магометанам“ английской крови, отступникам от христианства. Но на счёт православных Закавказья г. Шахтахтинский напрасно хлопочет. Что закавказские татары стали, хотя и в ограниченном количестве, принимать баптизм, это верно; но что среди православных Закавказья есть движение в сторону ислама, это может утверждать только пылкое воображение г. докладчика.

* Вновь назначенным сухумским епископом Серафимом разрешено совершение богослужения в домовой архиерейской, г. Сухума, церкви на грузинском языке. Депутация от местных горожан – грузин благодарила владыку за предоставление им права молиться на родном языке. („Дух. Вести. Груз. Экзарх.“).

* Его высокопреосвященству, экзарху Грузии, архиепископу Николаю представлялись депутации армянского и мусульманского духовенства. Владыка и депутации обменялись сердечными речами („Т. Л.“).

* Знаменательное воззвание старообрядца к старообрядцам.

Автор статьи „старообрядец к старообрядцам“, помещённой в „Рижск. В.“, пишет:

„Время теперь поговорить о возрождении взаимной любви и доверия, отбросить в сторону упрямство и сатанинскую гордость лживого сознания, что только у нас одних, старообрядцев, хранится сокровищница «неповреждённой истины»“.

Из Харькова.

(Отклик архипастыря и духовенства Харьковской епархии на современные нужды миссии).

В м. сентябре в г. Богодухове состоялся благочиннический миссионерский съезд. Обстановка съезда была необычной. Впервые на подобный съезд прибыл харьковский епархиальный владыка Арсений, пробывший на съезде два часа и принявший в делах съезда самое горячее участие. Духовенство встретило архипастыря речью, произнесённой епархиальным миссионером, приблизительно такого содержания:

„Ваше высокопреосвященство! Собравшееся на миссионерский съезд духовенство поручило мне выразить вам, святый владыка, его сыновнее чувство признательности за посещение съезда. Впервые, за всё время существования в епархии благочиннических миссионерских съездов, епархиальный владыка чествует их своим присутствием. Местная миссия занесёт на скрижали своего сердца в своей истории. Духовенство в оказанной чести ясно видит проявление присущей вам, владыка, во всех местах вашего святительского служения горячей любви к миссионерскому делу. В этой любви вверенные вашему водительству пастыри по-прежнему будут черпать силы на дальнейшее служение святому делу миссии. Последнее в наше время является особенно трудным. Но в единении сила! И духовенство верит, что в духовном общении с вами, владыка, и под мудрым руководством вашего высокопреосвященства оно преодолеет и ещё большие трудности, чем какими подарила его текущая жизнь“.

Открывая съезд, владыка ярко обрисовал особые условия, при которых ныне приходится действовать православным пастырям и миссионерам. В наше время, говорил архипастырь, духовенство должно направить все свои силы на заострение духовного меча, которым искони православная Церковь борется с разными религиозными заблуждениями. Знание Слова Божия и уменье пользоваться им в борьбе за дело Церкви, любовь, все побеждающая и всё собой проникающая – вот во что должен облечься особенно в наше время пастырь и каждый деятель на ниве Христовой. С этим оружием никакой враг не страшен и такой оруженосец не должен падать духом, потому что защищаемой им Церкви и врата ада не одолеют. Затем владыка подробно остановился на разборе указа 17 апреля, именно на тех его статьях, которые касаются раскола и сект, и преподал духовенству много ценных советов, связанных с этим указом. При обсуждении на съезде, по предположению епархиального миссионера, способов привлечения сектантов на беседы, архипастырь с своей стороны усиленно рекомендовал, как наилучший – это пользоваться словами ап. Петра: „будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчёта в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением“. Если, говорил владыка, сектанты не пожелают беседовать, то укажите им на приведённую заповедь ап. Петра. Если не послушают, – подчеркните противление их Писанию. А если и опять уклонятся от беседы, то разъясните православным, что сектанты противятся ясной заповеди апостола. Такое разъяснение отрезвит колеблющихся в православии и бросит в среду сектантов семя сомнения в их правоте. Кто достигнет этого, тот сделал уже много... Когда, по предложению епархиального миссионера, съезд обсуждал вопрос о привлечении низших членов причта к религиозно-просветительной и миссионерской деятельности в приходе и с этой целью пришёл к мысли об открытии епархиальной миссионерско-псаломщической школы, то владыка одобрил такую школу, как и другую проектированную съездом меру – это учреждение на два уезда особого окружного миссионера. Предстоящий в м. октябре в г. Харькове съезд благочинных епархии будет обсуждать, между прочим, и источники средств для осуществления весьма важных для миссии учреждений, намеченных съездом в г. Богодухове. Надеемся, что оо. благочинные изыщут средства, приняв во внимание характер переживаемого нами времени.

Пробыв на съезде более двух часов, владыка отбыл со съезда, провожаемый сердечной благодарностью членов оного. Внесённое архипастырем на съезд оживление и сердечность царили на съезде до конца. С бодрым духом и твёрдой надеждой на лучшее будущее Церкви разъехались её пастыри восвояси. Верим, что возгретая в них владыкой искра любви к делу миссии не покроется пеплом, а разгорится в пламя, которое захватит и остальное духовенство... Буди!.. Буди!.. Пора.

И. А.

6 ноября сего 1905 года исполняется пятидесятилетие выдающейся учёной и учебной деятельности на пользу богословской науки и славу Киевской академии и святой нашей Церкви заслуженного ординарного профессора академии, доктора богословия, действительного статского советника Василия Фёдоровича Певницкого.

В означенный день, с разрешения и благословения Святейшего Синода, имеет быть в академии официальное чествование высокочтимого юбиляра по следующей программе. Накануне юбилея и в сам день юбилея будут совершены в большой церкви Киево-Братского монастыря торжественные богослужения, в которых примут участие, во главе с митрополитом киевским Флавианом, имеющие прибыть в Киев преосвященные – ученики и почитатели маститого юбиляра.

После литургии 6-го ноября в конгрегационной академической зале состоится торжественное заседание для прочтения юбиляру адреса от академической корпорации и поднесения ему иконы Братской Божией Матери.

Вместе с этим, будут сделаны подношения и выслушаны приветствия и от других учреждений и лиц.

Должность грузинского епархиального миссионера свободна. Содержание по этой должности отпускается из сумм Св. Синода в размере 2,200 р. в том числе 600 р. на разъезды. Постоянное место жительства миссионер имеет в г. Тифлисе.

В тверской епархии состоит вакантной должность епархиального противо-раскольнического и противо-сектантского миссионера. Жалованье 2.200 рублей в год с разъездными. Лицо, желающее занять эту должность, должно быть с академическим образованием и в священном сане. Прошение об определении следует подавать в Совет Братства св. благоверного великого князя Михаила Ярославича Тверского не позднее 15-го ноября сего года.

Почтовый ящик.

Π. В. „Хроника“. Вполне согласны с вами, что ваша статья – школьная работа. Зачем вы трудились посылать её нам? Работать не оставляйте

И. Г. В-н. „Беседа об антихристе“. Редакция не может уделять по 666 стр. каждой книжки для печатания бесед, ничего нового читателю не дающих.

Ф. Г-ов. Ваш „Ответ на письмо г. М-ого“ напрасно осуждает всю современную цивилизацию. Притом же мы далеки от защиты того, чего нельзя ни защитить, ни оправдать.

Д. Г-ий. „Миссионерские очерки“ не пойдут. Вообще же приносим глубокую благодарность за все прочие ваши прекрасные статьи.

Н. Д-ев. „На чём основывается вера в прогресс?“ Статья может быть возвращена вам.

Ив-ов. „Если условием христианского ведения служит вера, то могут ли быть убедительными научные доказательства?“ Язык хорош, но мысли не новы. Не пойдёт.

Свящ. Η. М-ий. „Замечательные аномалии в области текногонии, как одна из будущих предосторожностей при вступлении в христианский брак“. Конечно, всякие аномалии в указанной вами области нежелательны. Но это для вас должно служить основанием только к тому, чтобы исправить вашу статью, поставить яснее вопрос и дать ему более обстоятельное освещение.

Свящ. И. О-в. Не можем воспользоваться вашей полемикой с лицами, справедливо не разделяющими ваших взглядов на духовенство.

Г. П-н. „Несколько слов по вопросу о распространении христианства среди евреев“. Хотя у вас только „несколько слов“, но места для вашей статьи у нас не найдётся. Над этим вопросом вам стоило бы побольше поработать. Вы можете принести пользу делу миссии.

Друг народа. „Народ, береги Царя“! Газетная статья. Не пойдёт.

Брат ближних. Вашу „защиту веры“ не можем принять.

Г. П-ов. „Волынско-Почаевский Патерик“. Отзыв об этой книге у нас уже был.

Свящ. Н. Ремизов. „В праве ли сектанты не руководствоваться законом о полицейском дознании в случаях внезапной смерти“? Зачем вам и нам нужен этот вопрос?..

Свящ. Д. С-ев. Ваша „Точка зрения гражданского законодательства на расколо-сектантство“ не пойдёт.

Свящ. В. С-ий. „Возможна ли истинно-христианская жизнь вне Церкви?“ Ничего нового ваша статья не даёт.

С. Η. Р. По поводу „Обращения к духовенству“ Л. Н. Толстого. Об этом у нас уже было написано, и притом в более спокойном тоне.

Прот. Т. Т-н. „Памятная записка о религиозно-народных делах в Холмской Руси“. См. первую половину предыдущего ответа.

А. Т-ая. „Трогательное прощание“. Корреспонденция для местной газеты.

X. „По поводу описания В-ого миссионерского собрания“. Скорбь вашу разделяем, но статью, непонятную для читателя, принять не можем. Изложите дело кратко и объективно, – в таком случае дадим вам место на стр. журнала.

Свящ. И. Ш-ий. „Уроки войны и выборное начало“. Есть хорошие места, ио ни одна мысль не развита надлежащим образом.

Авторы, желающие получить обратно свои статьи, благоволят делать об этом заявления конторе редакции и присылать марки на пересылку.

Значение Государственной Думы для жизни России. (Епископы: Антонин Нарвский и Стефан Могилевский; свящ. Глаголев в Тр. К. Д. А.: Калужск., Яросл. и Курск. Еп. Вед.). – Отношение духовенства к современному общественному движению. – Каковым должно быть это отношение? (Руков. для сел. пастыр. суждения по данному вопросу саратовск. духовенства). – Что нужно сказать духовенству в своих проповедях во время выборов в Государственную Думу? (Из речи епископа Сергия в Гельсингфорсе; Яросл. и Орловск. Епарх. Вед., Троицк. лист.). – Пастыри, как представители духовного сословия в Государственной Думе (Мир Божий; Калуж. Еп. и Киевск. Епарх. Ведом. и Саратовск. Дух. Вестник).

* Из речи преосв. Антонина Нарвского: „После много плачевных панихид блеснул нам день радования. Свет Господня Преображения упал на тёмное тело народной жизни и преломился в надежде, что перевернутся пласты её и дадут из себя сильные ростки живого устроения блага нашей родины. Пророчественный порфироносец еврейского царства Давид прозревал отображение Божиих свойств милости и правды в том, чтобы „верные земли“ сидели с ним, разделяя заботы правления (Пс.100:1,6). Вчера, когда слышан был голос Бога Отца о евангелии Сына Своего: „Того послушайте“ (Лк.9:35), в то самое время сердце Царя нашего открылось к слушанию нужд из уст народа своего. Он изрёк своё повелительное слово и ждёт, чтобы Его народ обнажил перед Ним свою наболевшую душу. Как серебристые облака по небу, потекут к Нему от всех концов Руси „верные земли“, пересекая и бередя скорбную жизнь народа-терпеливца... Церковь благословляет первее православных чад своих, а за ними и всех верных сынов общей им отчизны, к доблести, благородному одушевлению и доброму разумению коих обращён призыв споспешествовать строению Русской земли. Да оболкутся они истиною и твёрдостью в трудах и бдительности. Доверенность народная снабдит их силами на подвиг их, правота и честность да сопутствуют им“.

* Манифест 6 августа, говорит епископ Стефан Могилевский, „возлагает на нас не только честь и великие права, но и великие обязанности и великую ответственность перед Богом и отечеством. Отселе за всякую несправедливость в законах, за всякое уклонение их от вечных начал истины, правды и любви, виновны будут не только правительство и князи народные, но и весь народ в его совокупности. Равно бедствия, страдания, вызываемые такими законами, непорядки в государстве, умаление его славы, величия и благоденствия будут падать ударами своими на совесть не только правителей и князей, но и на совесть всенародную. Равно и стрелы гнева Божия будут уже сильнее поражать не только главу, но и всё тело народное, если издревле православный и благочестивый народ, в лице свободно избранных представителей своих, в принимаемых законах будет отступать от Господа Бога своего и идти в них наперекор заповедям Божиим и святым уставам матери своей – Церкви“ (Могил. Еп. Вед.).

* „Ряд предначертанных Высочайшей Волей улучшений, преобразований в жизни русской даёт твёрдое основание ожидать мирного преобразования и улучшения всего строя жизни нашей по вечным образцам истины, правды, справедливости, добра, красоты.

Нужен труд целых поколений, чтобы святому исканию правды жизни отвечала наша общественная действительность. Требуется труд дружный всех слоёв общества, неустанная работа на всех поприщах жизни и во всех отраслях деятельности, но при непременном условии благодатного освящения их Церковью“ (Свящ. Глаголев в Труд. Киевск. Дух. Ак.).

* „Отовсюду доносятся слухи о бунтах, убийствах, грабежах и пожарах. Что же это – порядок? Нет, конечно. Но отчего же произошёл у нас такой неслыханный беспорядок? Отчего многие, действительно законные, нужды и желания народа не удовлетворены? Оттого, несомненно, что между народом и Царём, между детьми и Отцом не было настоящего единения, не было согласия. Народные нужды и желания не были ведомы Ему вполне. Но теперь – благодарение Богу! – по милости Царя учреждена Государственная Дума. Сам народ на всём обширном пространстве нашей Матушки-России будет избирать из своей среды известных ему, достойных доверия, лучших людей. Эти избранники народа, близко знающие его нужды и желания, будут возносить их перед лицом Самого Царя и вместе с Ним думать великую думу о благе своих братьев, всего нашего дорогого отечества. Дай только, Боже, чтобы эти избранники народа всегда были действительно лучшие представители его, одушевлённые горячей любовью к Царю и отечеству и ревностью о благе его“ (Кал. Еп. В.).

* „Теперь Царь будет близок к народу, к его нуждам, потребностям через наших же представителей в Государственной Думе. Эти представители народа перед Царём, избранные и облюбованные самим же народом от всех его сословия, от низшего и высшего наравне, следовательно – люди, преданные народу, заслужившие его доверие, станут обсуждать, – что нужно для народа, как лучше устроить жизнь, чтобы всем жилось хорошо, чтобы не было неправды на святой Руси, чтобы бедный не теснился богатым, слабый сильным, и те, и другие не тяготились своим положением“ (Яросл. Еп. Вед.).

* „Обнародованным 6 августа Высочайшим Манифестом об учреждении Государственной Думы положена основа обновлению нашего Отечества, возрождению его к новой жизни. Исполняются давнишние чаяния и упования Земли об установлении непосредственного общения народа с Царём. Уничтожается то „средостение“, которое основательно считалось главной помехой свободному развитию творческих сил страны, в коем залог её духовного благополучия и материального благосостояния. Приказный строй, режим бюрократии, причинившей России столько бед, свершил полный круг своего бытия и на смену ему к участию в управлении государством призваны живые народные силы. Свершается, быть может, величайшее в истории России преобразование, более великое, чем освобождение крестьян: освобождается не одно какое-либо сословие, а призывается к свободной деятельности весь русский народ. Не легки были муки рождения, но тем светлее и радостнее загорающаяся перед нами заря новой жизни. Важно признание необходимости участия народа в устроении судеб страны, важно открытие путей для народной самодеятельности... Теперь – неотложная задача всех русских людей соединиться на открывшемся новом поприще в дружной энергичной работе на пользу Государства и народа, для освобождения России от всех тех бед, которые угнетали её в последнее время. Да встретит же русский народ зарю новой жизни с единодушной готовностью энергично потрудиться для благоденствия и славы Отечества!

Блестит рассвет, далёк широкий путь!

Легко идти и радостно вздохнуть!

Но лишь не стой, о родина, не стой,

Не задремли в томительном покое!

Великий путь раскинут перед тобой,

А за тобой – страдание былое...

Вперёд, вперёд, – со светлою душой,

Вперёд зовёт всё горькое, былое!..

Покой тебе, померкшая печаль,

Привет тебе, проснувшаяся даль“.

(Курск. Еп. Вед.).

* „К глубокому сожалению, широкое общественное движение, направленное к улучшению всех сторон современной русской жизни, мало отразилось в жизни нашего духовенства. Такое печальное явление и подало повод в настоящее время ко многим жалобам на духовенство. В светской печати всё чаще и чаще раздаются теперь недовольные голоса, что в то время, как общественная жизнь народа бьёт горячим ключом, духовные руководители его – пастыри Церкви – остаются совершенно безмолвны. Духовенство, – заявляют они, – является только зрителем совершающихся событий без всякого личного отношения к ним. Оно „живёт и существует лишь для себя, для своих узких и ограниченных кастовых интересов“. „Далеко не стоит теперь на высоте своего исторического призвания и жгучих запросов времени, обращённых к нему, как бы не слышит их“ (см. „Прав.-русское Слово“ 1905 г., № 3, стр. 250–251). В такого рода отзывах светской печати есть, конечно, известный элемент страстности, преувеличений и даже намеренной неправды; но многое в этих упрёках по адресу духовенства заслуживает и серьёзного внимания.

Уже нет более сомнения в том, что наше духовенство в настоящее время не стоит в том тесном, неразрывном единении с народом, какое было у него в древности. Факт разобщённости между пастырем и приходом одинаково констатируется теперь как светскими, так и духовными писателями, одной из главных причин такой разобщённости и является, но нашему мнению, то, что пастыри Церкви в большинстве бывают совершенно равнодушны к общественной жизни своих прихожан. Социальная жизнь народа со всеми её отношениями, со всеми запросами и потребностями, выдвигаемыми временем, очень мало их интересует, а иногда проходить и совершенно незамеченной ими. Такое ненормальное отношение нашего духовенства к событиям и явлениям народной жизни, прозвучавшее столь заметным диссонансом и в современном общественном настроении, очевидно, далее продолжаться не должно.

Но, быть может, некоторые возразят, что социально-экономическая жизнь пасомых не входит в сферу непосредственного влияния пастырей; что они, имея свои прямые обязанности, не могут даже и вмешиваться в мирские дела. Ответим на этот вопрос. Св. Иоанн Златоуст говорит, что „пастырю нужно бодрствовать и жить духом и. так сказать, дышать огнём, и больше военачальника, днём и ночью наблюдающего над воинством, бдеть и служить и обо всём иметь заботу и попечение“. Не ясно ли отсюда, что пастырскому наблюдению и влиянию должна подлежать вся жизнь пасомых во всех её отношениях? Сам Господь Иисус Христос всегда с сочувствием относился к телесным нуждам и страданиям бедствующего человечества. Милосердую о народе сём (Мф.15:32,14:14), говорил Спаситель, когда видел окружающих Его в тяжёлом или беспомощном положении, – и, по Своему божественному милосердию, нёс богатую помощь всюду, где только был слышен голос нужды.

То же учение о необходимости для пастыря широкого влияния и тёплого, участливого отношения к мирским потребностям пасомых встречаем мы и у св. отцов Церкви. Так, св. Василий Великий, указывая в своём 70-м нравственном правиле, что должны делать те, кому вверена проповедь Евангелия, между обязанностями их звания упоминает и о том, что „к вверенным они должны быть сострадательны и в телесных их нуждах, и заботиться о них“.

Если от святоотеческого учения обратимся к церковным канонам, то здесь также не найдём ничего такого, что бы запрещало пастырям следить за мирскими делами и отношениями пасомых и принимать в них живое и деятельное участие. Правда, некоторое недоумение могут возбуждать 6-е и 81-е Апостольские правила, где, по-видимому, как будто не дозволяется пастырям такого рода деятельность. Но о каких мирских попечениях трактуют эти правила? К числу их относятся Апостольскими правилами следующие занятия: ростовщичество, содержание корчемниц, адвокатура, военная или гражданская служба и т. п. (см. прав. ап. 44, 64, 20, 83 и 10-е 7 всел. соб.). Все эти занятия запрещались ещё и потому, что пастыри Церкви предавались им исключительно в корыстных целях, как и свидетельствуют о том отцы 4 вселенского собора. „Некоторые, из принадлежащих к клиру, – говорят они, – ради гнусного прибытка берут на откуп чужие имения и устрояют мирские дела, о Божьем служении небрегут, а по домам мирских людей скитаются и поручения по имениям приемлют из сребролюбия“ (пр. 3-е). В таком смысле понимают устроение мирских дел, запрещённое пастырям, и знаменитые восточные канонисты Аристин, Зонара и Вальсамон.

Не такое „устроение мирских дел“ мы имеем в виду, когда говорим о необходимости для пастырей участвовать во внешней жизни прихожан. Но те же самые правила, запрещая пастырям Церкви принимать на себя мирские обязанности из чисто материальных расчётов, вполне дозволяют им вмешиваться в жизнь и отношения членов общества в том случае, когда это вмешательство направлено ко благу пасомых. Пастыри, – говорится в 3-м правиле 4-го вселенского собора, – „должны иметь попечение о сиротах и вдовах беспомощных и о лицах, которым особенно нужно оказать церковную помощь, ради страха Божия“. Наша славянская Кормчая в своём толковании на 6-е апост. правило утверждает также, что „епископу, или пресвитеру, или диакону подобает... заступити вдовиц и сирот и немощная управляти и не дати в руце обидящим стяжания их“. Отсюда видно, что церковные правила вменяют пастырям даже в непременную обязанность заботиться о внешних нуждах пасомых, особенно находящихся в беспомощном положении и вмешиваться в их общественные отношения, когда эти последние явно противоречат христианским началам любви и справедливости“. (Рук. для сельск. паст.).

* В Саратове состоялось первое очередное собрание местного духовенства („пастырское собрание“), рассуждавшее по самому злободневному в настоящее время вопросу: „В какое отношение должно стать православное духовенство к современным течениям и условиям русской общественной жизни“. Собрание высказалось в общем, по словам „Сарат. Листка“, в том смысле, что православное духовенство слабо отзывается на происходящее в настоящее время в обществе движение, между тем как по своему пастырскому долгу и по традициям русского духовенства оно должно бы сделать ему оценку и произнести над ним свой суд.

Отдельные голоса пастырей и архипастырей церкви, то осуждающие, то оправдывающие общественное движение, нельзя ещё считать голосом всего духовенства и всей церкви, которому предстоит высказаться только на всероссийском церковном соборе.

Всероссийскому церковному собору должны предшествовать местные пастырские собрания и совещания; только этим путём и может подготовиться сознательная и плодотворная деятельность собора.

Современное общественное движение невозможно оправдывать или осуждать огульно; в нём надо различать два прямо противоположные течения: одно – революционное, другое – стремящееся к широким реформам. Обязанность духовенства от первого предостерегать общество, второму оказывать нравственную поддержку.

Одновременно с этим православное духовенство, не ограничиваясь только обличительной деятельностью, должно изыскивать способы и средства к созиданию положительной христианской общественности, а для этого искать сближения с паствой и вместе с ней начать прежде всего в приходах дружную христианскую работу в области благотворительности, просвещения и т. д. Этим будет положено начало реформированию деятельного христианского самосознания в обществе.

Вместе с тем духовенство должно стремиться и ко взаимному сближению и единению на почве общего пастырского служения, чтобы таким образом представить собой большую нравственную общественную силу.

На следующее собрание будут приглашены светские лица и представители сельского духовенства („Н. Вр.“).

* „Тяжёлое и печальное время переживает Русь. Выражаясь языком Писания, Господь навёл меч на нашу родную страну. И если служение пастырей всегда обильно работой чисто духовной, возвышенной, идеальной, то таковым оно является особенно в настоящее время. Наша энергия должна усилиться; око сделаться более бдительным; мы – пастыри должны проникнуть во всю глубину настоящего положения, найти сокровенные пружины, движущие современной жизнью русского общества, и указывать пасомым прямой путь, ведущий к нравственному совершенству, к которому и призваны христиане, – он только один может положить конец печальной драме, разыгрывающейся на Руси, и привести общество к лучшему будущему. Такая деятельность современных пастырей есть их прямая задача, вытекающая из их назначения, как духовных стражей своего народа. Прекрасным и необходимым пособием к выполнению столь высокой, идеальной задачи пастырей могут служить пастырские собрания по благочинническим округам. Эти собрания способны внести в пастырскую деятельность оживление, влить силы, возбудить воодушевление. На них будет происходить обмен мыслей, обмен опытами, что может благотворно отразиться на пастырской деятельности. Энергичные пастыри поднимут дух у слабых и таким образом через пастырские собрания оживят общую деятельность пастырей, направленную к достижению единой цели – духовному обновлению общества. При этом условии и само общество, которое относится к вам довольно укоризненно, переменит свой взгляд и будет относиться с доверием, которое особенно дорого и столь нужно нам при свободе верований. Да, приспело время твёрдо и смело выступить пастырям на арену общественной русской жизни. Бог помощь нам – духовным стражам земли Русской“ (Свящ. Μ. Острицкий в Курск. Епарх. Вед.).

* „Неподкупной искренности, такого же безбоязненного и, если угодно, самоотверженного мужества в выражении своих мнений, своего крайнего разумения требует Государь и от наших выборных. Их не должно смущать, что думают по данному вопросу другие, хотя бы и более их учёные, и важные; их не должно смущать и то обстоятельство, что ответы их на поставленные им вопросы могут получиться весьма неодинаковые. Пусть только эти ответы происходят от искреннего желания сказать всю правду по совести, пусть только они служат выражением действительного их крайнего разумения нужд и польз народных: наверху всё это разнообразие разобьётся на несколько определённых течений и Государь будет волен выбрать то из них, какое ему, по Его царской совести, покажется наиболее справедливым, наиболее отвечающим действительной нужде и пользе народной.

Тем же неподкупным и нелицеприятным желанием довести до Государя мнение страны должны руководиться и все те, кому предстоит выбирать этих выборных. Выборщики не могут, не имеют нравственного права выбирать людей только потому, что на них, напр., укажет начальство или какие-нибудь другие непрошенные руководители; не могут они выбирать и тех, от кого надеются для себя получить какую-либо выгоду. И то, и другое было бы преступлением против родины и против воли Государя. Они обязаны выбирать лишь тех, на кого укажет им их собственная совесть, кто, по их внутреннему убеждению и разумению, может быть верным свидетелем нужд народных и мнения страны“ (Из речи еписк. Сергия в г. Гельсингфорсе).

* „Как ни хорошо новое Царское дело, как ни полезно оно для блага государства, однако оно само по себе в полноте не достигнет своей цели, если мы, т. е. каждый отдельно взятый член государства, не будем помогать ему своей доброй деятельностью и усовершенствованием своей нравственной жизни. Избранные нами люди не приведут нас ко благу, если мысами будем бежать от него. Не помогут, напр., они нам в нашей бедноте, если мы сами намеренно будем употреблять даяние Божие не на пользу себе и обществу, а во зло и во вред тому и другому. Не уничтожат они неправды на нашей земле, если мы сами не изгоним её от себя и по-прежнему будем дружественно сживаться с ней. Никакая внешняя сила не способна восстановить правды, если мы не будем лично заботиться о честном и добросовестном исполнении возложенных на нас обществом обязанностей. Никакое государственное учреждение не излечит наших душевных ран, не закроет наших нравственных язв, если мы сами будем равнодушно относиться к своему лечению. Всякое лекарство полезно только тогда, когда пользуются им, но то же самое лекарство будет бесполезно, когда поставят его на стол и станут только любоваться им. То же самое и в данном случае. Сколько бы ни открыли мы государственных учреждений, сколько бы ни написали законов, те и другие будут совершенно бесполезны для нас, если мы сами лично не будем уважать власти“ („Яросл. Еп. Вед.“).

* „Одно даже участие в выборах членов Государственной Думы налагает на духовенство серьёзнейшие обязанности перед Царём и Отечеством. И в настоящее время, как в первой четверти XVII в., „всяким людям скорбь конечная“, и от избранников народа русского требуется много труда и самоотвержения для того, чтобы внести порядок в волнующееся море общественной жизни. Великая ответственность возлагается на первых членов Государственной Думы, и поэтому выборщики должны приложить все свои усилия к тому, чтобы избраны были действительно „мужи совета и разума“, а не „кимвалы бряцающие“, не „трости, ветром колеблемые“ („Орл. Еп. Вед.“).

* „Приступая к выбору, помните, что вы делаете великое дело, от которого зависеть будет счастье родной земли, а стало быть и ваше. Когда святым Апостолам надобно было избрать себе сотрудника в благовестии, они усердно помолились, прежде, чем выбрать кандидатов. И Господь услышал их молитву, и жребием указал им достойного человека. Так, с молитвой, прося помощи Божией, чтоб не впасть в ошибку, приступайте и вы к избранию членов Думы Государственной“ (Троицк. Лист.).

* „При обновлении русского строя, говорит „Мир Божий“, быть может, выиграет больше всех духовенство, так как оно поставлено в исключительно-благоприятные условия: никто не стоит ближе его к народу, этому источнику всех сил. Оно знает народ и народ знает духовенство... Русское духовенство – это один из лучших элементов русского народа: оно – самая чистая русская раса, здоровая физически и духовно. Подсчитайте, сколько оно дало превосходных работников на всех поприщах русской жизни... Значит, есть там и силы, и таланты. Теперь оно как будто замерло и застыло, но раскрепощение русской жизни оживит и в нём дремлющие, не находившие приложения, силы“ (Μ. Б. 1905 г. июнь).

* „Теперь, с объявлением Высочайшего манифеста, о Гос. Думе, пало средостение между Государем и его верноподданными, выборные от которых понесут житейскую правду к подножию престола; теперь только все слои населения объединятся в живом и важном деле государственного управления, узнают друг друга, и, как следует, лучшие из нас, по своим умственным качествам, получат должную оценку, и со временем, с общего согласия, займут общественное положение. Избирать их будет всё общество, весь народ, а глас народа есть глас Божий, а потому избранники народа суть избранники Божии. Избранники эти – пчёлки, которые, собирая всё лучшее от всех и всего в мире житейском, сделают добытое ими достоянием всего населения матушки-Руси для сладкоий, закономерной жизни между ними всех и каждого из них“. (Кал. Еп. Вед.).

* Священник в Калужских Епарх. Вед. пишет: „Столь высокая и ответственная обязанность перед Богом, Государем и отечеством вызывает в нас, православных пастырях, небывалый подъём духа, как в специальной, так и в универсальной области нашей деятельности, но первое, конечно, принципиально предшествует последнему, ибо каждый человек из своего сердца, из своего опыта, добытого образованием, воспитанием, родом службы и т. п., износит благая на арену общественной деятельности, первая и высшая форма обнаружения которой, представительство, и должна в настоящее ближайшее время занять доминирующее положение среди нас. На основании этого, прежде всего, уполномоченные от нас для участия в съезде уездных землевладельцев должны быть люди высших дарований и способностей, люди житейского и служебного опыта, люди деловитые и безукоризненно честные, люди самостоятельные и сведущие, научно и практически, в делах общественной жизни, и, среди всех других способностей, непременно одарённые ораторским талантом“.

* „Прямой долг духовенства отнестись со всем тщанием и вниманием к выборам членов Государственной Думы. От усердия и единодушия духовенства будет зависеть в значительной мере успел предстоящих выборов в члены Государственной Думы от Киевской губернии“. (Киев. Еп. Вед.).

* Сарат. Дух. Вест. весьма кстати сообщает, что благодаря предоставлению духовенству права представительства по цензу церковной земли, силы его на предстоящих выборах в Госуд. Думу могут быть довольно значительны. В Саратовской губернии, например, оно может дать 551 избирателя, в то время, как в земских избирательных списках таких же мелких неполноцензовых избирателей в 1903 году числилось 497, т. е. на 54 лица менее.

Предвыборная агитация уже началась. Составляются комитеты из деятелей различных партий, чтобы объединить выборщиков и провести в Государственную Думу своих желанных кандидатов. Как же отнесётся к выборам духовенство? Оно не может отнестись к ним безразлично. Судьба русской Церкви, как и судьба всего русского государства, отныне тесно связана с этим новым государственным учреждением. Поэтому считаем благовременным выяснить предстоящую православному духовенству задачу – как исполнить свой гражданский и пастырский долг.

И прежде всего, мы думаем, мысль и пастырские молитвы и заботы священника должны быть направлены к тому, чтобы имеющая вскоре собраться Государственная Дума была действительным откровением разума народного, совести царской, и чтобы голос народа был гласом Божиим, а не голосом толпы, народных страстей и беспокойства.

Духовенство должно принять самое активное участие как в предвыборной агитации, так и в самих выборах членов в Государственную Думу. К этому его обязывает прежде всего и главным образом будущее значение Государственной Думы для Церкви православной.

Значение это представляется нам громадным, ибо круг дел, предоставленных ведению её, весьма обширен. Ей уже и теперь предоставлено предварительное, перед рассмотрением в Государственном Совете и Высочайшим, затем, утверждением, обсуждение законоположений, т. е. того, что создаёт нормы жизни, определяет её рамки и формы, устанавливает права и обязанности каждого гражданина в государстве. В будущем это значение Думы, несомненно, ещё более будет расширено. Думе, следовательно, принадлежит право, а если не право, то во всяком случае возможность, поставить вопрос об отношении государства к Церкви. Это право Думы будет осуществляться при самых разнообразных случаях. Будет ли Государственная Дума рассматривать государственную роспись доходов и расходов и отчёт государственного контролёра по исполнению этой росписи, она будет иметь полную возможность высказаться о кредитах на ведомство православного исповедания, на епархиальное управление, духовно-учебные заведения, церковно-приходские школы, монастыри, приходское духовенство, внешнюю и внутреннюю миссии и проч. И кто знает, как отнесутся члены Думы к этим кредитам? Поддержат ли они желания церкви или выскажутся за сокращение, а то и за полную отмену означенных кредитов?.. Это будет зависеть от состава членов Государственной Думы. Станет ли она, далее, осуществлять предоставленное ей право законодательного почина, т. е. право вносить для обсуждения и дальнейшего в законодательном порядке направления предположений об отмене или изменении действующих и издании новых законов, ей откроется широкая область пересмотра гражданских прав и привилегий православной Церкви, напр., гражданского значения православных крещения, брака и погребения, гражданских прав духовного сословия, имущественных прав храма и прихода и т. д. И здесь тот или иной состав членов даст то или иное направление в решении этих вопросов. Воспользуется ли, наконец, Государственная Дума третьей из предоставленных ей функций, правом делать заявления и запросы министрам о сообщении сведений и разъяснений по поводу различных распоряжений и действий, совершаемых как ими самими, так и подчинёнными им лицами их ведомств, Дума будет иметь возможность в запросах церковным властям проконтролировать всякое распоряжение и действие, совершающееся в церкви. Как важно, чтобы и в этом случае в составе членов Государственной Думы были лица православного образа мыслей и настроения!

Да, значение Государственной Думы для Церкви поистине громадно. Духовенство не может не задуматься над этим новым фактором во внешней истории русской православной Церкви. Оно должно предпринять всё зависящее от него, чтобы голос Государственной Думы был, по составу членов своих, голосом людей, дорожащих интересами церкви и родины. Для этого нужно, повторяем, чтобы духовенство приняло самое деятельное участие в выборах.

Мы ещё несколько остановимся на этом вопросе, потому что знаем, что самые талантливые, при том отличающиеся благочестием, священники отрицательно относятся к нему. Мы считаем такое отношение опаснейшим для Церкви и государства заблуждением.

Говорят, что духовенство не должно принимать участия в общественных делах в силу своего священного сана, из боязни, чтобы Церковь не заподозрили в клерикализме, как это случилось на Западе и т. д. Но у нас, у православных, не может быть сравнения с Западом, разумеется здесь, конечно, с католичеством. Там Церковь мыслится как духовенство, там интерес Церкви сливается с интересом духовенства, там клерикализм естествен. У нас не так. У нас Церковь – всё Тело Христово: и миряне, и духовенство, интерес Церкви – у нас интерес всего православного народа, служители Церкви – у нас служители не своего сословия, а всего православного народа. Где же здесь возможен клерикализм? И какое неприличие лицу священного сана исполнить свой долг – быть пастырем Церкви не в тесных стенах только христианского храма, но и на площади общественной жизни?

Или вы успокаиваете себя надеждой на обетование Христово, что Церковь стоит на твёрдой скале, и не только Государственная Дума, но и врата адовы не поколеблют её? Но ведь известно, кроме сего обетования Христова, ещё и предсказание Христово об оскудении истинной веры, а, следовательно, и сокращении истинной Церкви Христовой. Не придётся ли ей вновь спуститься в катакомбы или удалиться в пустыню?..

Мы думаем, что самым сильным, если не самым главным доводом в пользу отрицательного отношения духовенства к вопросу о деятельном участии духовенства в выборах членов в Государственную Думу является упокоевание на мысли, что всё обстоит благополучно и что обо всём начальство само позаботится. Мы считаем это положение самым опасным для жизни Церкви. Чтобы пояснить это, обратимся к недавнему ещё прошлому, когда всецело торжествовал этот принцип начальственного попечения как в прочих, так и в церковных делах.

До настоящего времени нужды русского народа представлялись Царю министрами и высшими государственными учреждениями, и мы не должны скрывать от себя, что с этой стороны недавнее прошлое было не только не безукоризненно, но и являлось иногда прямым нарушением заветов христианства. В прошлое, напр., царствование законодательным путём была дозволена дуэль в войсках для поддержания будто бы воинской чести и этим законом православное духовенство поставлено было в необходимость не смотреть на дуэль, как на убийство и, вопреки церковным канонам, предавать убитых на дуэли честному христианскому погребению. В нынешнее царствование из-за жалоб фабрикантов и сельскохозяйственных комитетов на изобилие христианских праздников, законодательным путём, через Государственный Совет, была дозволена в православном христианском государстве как частная, так и общественная публичная открытая работа в праздники и православному духовенству было возбранено противодействие такому нарушению святости праздников. Под давлением, несомненно, государственных соображений было сделано разъяснение св. Синода о допустимости разведённым за прелюбодеяние вступать в новый церковный брак, т. е. увенчивать церковным благословением то, что сам Христос называл прелюбодеянием (Мф.19:9).

Будет ли Государственная Дума следовать по этому пути отступления от христианского закона, пастыри Церкви не могут отнестись к этому безразлично. Не они ли должны позаботиться о том, чтобы в Государственной Думе раздался достаточно мужественный и красноречивый голос за проникновение законодательства чистым учением Христовым? Как известно, до настоящего времени, т. е. до издания положения о Государственной Думе, духовенству не было никакой возможности быть услышану Законодателем. Когда обсуждался или проводился какой-либо закон, касающийся так или иначе Церкви Православной, её, эту Церковь Христову, не спрашивали в лице её даже архипастырей. Запрашивались чины ведомства православного исповедания, но самому духовенству, как высшему, так и низшему, новые узаконения предлагали только к сведению и исполнению. Сам же народ православный, это, по выражению восточных патриархов, тело Церкви, хранитель её святого предания, совершенно игнорировался. Отныне этому положен будет конец. Голос Церкви православной должен слышаться в самой Думе, как совете земли Царю-Законодателю, в предварительном обсуждении каждого законоположения.

Духовенству должно приступить к деятельному участию в выборах членов Думы немедленно, при выборах ещё первого её состава. Оно не может ожидать, чем покажет себя первая Дума на деле, в первое её пятилетие. Пока мы будем раздумывать и ждать, Дума может собраться и без нашего участия и решить множество насущнейших для нас вопросов помимо нас, вопреки нам и нашему делу. Много есть важных для Церкви вопросов, которые уже возбуждены, дебатируются на земских и иных предвыборных собраниях, обсуждаются в газетах и т. д. Решение этих вопросов уже носится в воздухе, чтобы реально осуществиться в законоположениях Думы, и это положение не в духе и не согласно с законами Православной Церкви. Для примера можно указать на вопрос о праздничном отдыхе, этом частном вопросе большого общего рабочего вопроса. Разве не может возникнуть вопрос, так сказать, о нейтрализации праздничного дня? Если, скажут, христиане празднуют воскресенье, евреи – субботу, магометане – пятницу, то не удобнее ли сделать днём недельного отдыха нейтральный для всех исповеданий день, четверг, например, как это сделано уже для школ во Франции?

При отсутствии сильного и достаточно красноречивого православно-христианского голоса в Думе в таком же роде могут решаться и другие вопросы. Например: давать ли государственное воспособление церковно-приходским школам? Лица, не признающие значения церковного просвещения, могут высказаться за прекращение всякого воспособления от казны на нужды церковно-приходских школ, а заодно и в пользу исключения Закона Божия из школьных программ. Кто же должен встать в Государственной Думе на защиту церковного просвещения, как не тот, кого Церковь православная в лице её народа, руководимого православным духовенством, послала в Государственную Думу для защиты интересов православной Церкви?

Итак, нет сомнения в том, что духовенство должно принять участие в предвыборных заботах и хлопотах, чтобы своим влиянием помочь пройти в качестве членов тем кандидатам, чей голос громко, искренно и красноречиво будет раздаваться в пользу Церкви православной. Это задача православного духовенства.

Было бы, конечно, лучше, если бы в Государственной Думе било обеспечено представительство от православной Церкви. К величайшему сожалению, согласно положению о Государственной Думе, православная Церковь не будет иметь своего особого представительства. Лица духовного сана могут прийти туда в качестве членов, на основании владения имущественным цензом. И в этом случае их присутствие в Государственной Думе не обеспечено от неуспеха в выборной кампании, как сделано это для крестьян и казаков, которые, кроме участия в общих выборах, обязательно посылают в Думу, в качестве полноправных членов, первые – 51, вторые – трёх представителей.

Духовенство, согласно положению о Государственной Думе, не составляет отдельной группы в избирательных собраниях, а участвуют в выборах вместе с землевладельцами и городскими избирателями, смотря по тому, в уезде ли, или в городе находится в их пользовании церковное имущество. Священнослужители каждого уезда, в пользовании которых находятся церковные земли, должны избрать на предварительных своих съездах, под председательством уездного предводителя дворянства, известное число уполномоченных, в зависимости от количества десятин общего в уезде церковного имущества. Для этого общее число принадлежащих церквам уезда десятин земли делится на цензовое для уезда количество и частное этого деления показывает число уполномоченных от духовенства. При этом священник представительствует за весь причт и за храм, и земля, которой этот причт и этот храм пользуются, входит в общий счёт. Напр. в Н-ском уезде, в 120 приходах его, церковной земли 4326 десятин. В этом же уезде цензовое право определяется в 150 десятин. Сколько уполномоченных в уездное избирательное собрание должны послать от себя священнослужителе? Для этого 4326 делится на 150; в частном получается 28; остаток 126, как не достигающий полного ценза, отбрасывается. Итак, в Н-ском уезде священнослужители посылают в уездное избирательное собрание 28 человек уполномоченных. Эти уполномоченные от духовенства здесь, в уездном городе присоединяются к избирателям от землевладельцев и избирают указанное в положении число „выборщиков“ от уездных землевладельцев в губернское избирательное собрание.

Духовенство, имеющее в своём пользовании церковное имущество в городах, имеет также право быть в числе городских избирателей. Для избрания „выборщиков“ города разделяются на участки, которые должны избрать определённое число выборщиков. Если находящееся в этих участках церковное имущество удовлетворяет цензовым требованиям, то пользующийся им священнослужитель является полноправным избирателем „выборщиков“, если же церковное имущество меньше, по своей стоимости, цензовой нормы, но не меньше десятой её части, то пользующийся им священнослужитель, вместе с другими владельцами мелких имуществ в участке, не дающих права отдельного голоса, могут соединяться и избирать одного уполномоченного для избрания выборщиков от городских избирателей.

Столицы и несколько больших городов: Варшава, Одесса, Киев, Харьков и др. выделены из общей массы городских избирателей в особые избирательные пункты, делясь также на участки для избрания выборщиков, а затем отдельных представителей от этих городов в Думу. Но большинство губернских городов, а также все уездные города такого представительства не имеют и посылают своих выборщиков от городских избирателей в общее губернское избирательное собрание.

Каков же состав этого губернского собрания, которое должно избрать представителей от губернии в Думу в качестве членов её? Сюда войдут три группы избирателей: 1) от землевладельцев, в числе которых может находиться и духовенство, 2) от городских избирателей, в числе которых также может оказаться духовенство и 3) наконец, от крестьянского сословия. Каждая группа посылает определённое в законе число „выборщиков“. Так для киевской губернии указано для группы землевладельцев – 74 выборщика, для группы городских избирателей – 71 выборщик и для крестьянского сословия – 80 выборщиков.

В установленный день, эти все выборщики должны сойтись в губернское избирательное собрание и, под председательством губернского предводителя дворянства, приступить к выборам. Прежде всего крестьянское сословие избирает из своей, крестьянской, среды одного члена Государственной Думы. Затем все три группы – землевладельческая, городская и крестьянская, сливаются в одно общее собрание и избирают сперва закрытыми записками кандидатов в члены Думы, а затем каждый кандидат баллотируется, посредством закрытой подачи шаров, в члены Думы. Получившие сравнительное большинство избирательных голосов и занимают указанное в законе число мест Думы от данной губернии.

В группах землевладельцев и городских избирателей может явиться духовенство, как владеющее церковным имуществом, но в этих же группах оно может явиться и в качестве собственников, если они владеют в уезде землёю, а в городах домами, на правах собственности. Если эти имущества принадлежат жене или матери священника, диакона или псаломщика, эти лица могут получить уполномочие от жены или матери на право участия в выборах.

Не во всех губерниях обширной России духовенство имеет одинаковые шансы на то, чтобы попасть сперва в уездном избирательном собрании в число выборщиков, а, затем, на губернском избирательном собрании – в число членов Государственной Думы. Где крупнее землевладение, где, следовательно, число землевладельцев относительно меньше, там участие духовенства в группе землевладельцев будет заметнее и шансов быть избранным на уездных собраниях для него будет больше³⁵². Присматриваясь к современному настроению различных групп русского общества по отношению к православному духовенству, можно с безошибочностью заключить, что духовенство может явиться в качестве выборщиков только от землевладельческой группы. От группы городских избирателей – быть избранными в „выборщики“ для и него весьма трудно. Против их кандидатуры раздаётся немалое количество голосов.

Но на губернском избирательном собрании будет иметь успех тот, кто кроме единомышленников из землевладельческой и городской группы привлечёт на свою сторону и крестьян. Крестьяне, по всем данным, на этом собрании будут действовать, как компактная масса, и при естественной борьбе землевладельческой и городской групп или в случае разделения этих групп на партии, избиратели-крестьяне образуют сплочённый центр и дадут своими нераздельными голосами победу своим кандидатам. Этого не должно забывать духовенство и вековой преданностью крестьян православной Церкви оно должно воспользоваться, чтобы склонить крестьянство подавать на губернском избирательном собрании в пользу тех кандидатов, которые известны своей преданностью интересам Церкви и своей способностью отстаивать эти интересы.

Благодаря давней отчуждённости духовенства от общественных интересов русской жизни, оно располагает незначительными шансами к тому, чтобы в пользу самого духовенства подавали свои голоса избиратели и чтобы сами священнослужители явились членами Государственной Думы. И тем не менее одна возможность появления духовных лиц в избирательных собраниях сильно смущает крайних радикалов и они сильно ратуют против допущения духовенства к выборам. Они говорят, что представителям духовенства не место в Думе, что его назначение молитва, а не политика... На эти доводы духовенство должно выяснить избирателям, что назначение Думы отнюдь не политика в радикальном смысле, т. е. в смысле вечной борьбы с правительством, а устроение государства. С этой же точки зрения духовные лица, как близко стоящие к народу, знающие его, печалующиеся о нём и, при том, как образованные, могут принести существенную пользу в работах Думы, работах положительных, творческих, в целях государственного устроения.

Удастся или не удастся пройти священникам в качестве членов в Государственную Думу, но они должны стремиться к этому во имя пользы святой Церкви Христовой и для блага родины.

Прежде всего необходимо сельскому духовенству уезда, на предварительных своих частных собраниях, сговориться, кого из духовенства посылать уполномоченными в уездное избирательное собрание, чтобы здесь, когда оно состоится, духовенство не было застигнуто врасплох и не дало нежелательных кандидатов. Также точно городское духовенство должно предварительно сговориться насчёт кандидатов с городскими избирателями своего участка. Пусть же как сельское, так и городское духовенство не посчитает для себя обременительным трудом, обязательно, во всём своём составе, съезжаться на эти предварительные собрания, а тем более на избирательные собрания. Многие из нас в этом отношении весьма тяжелы на подъём. Пусть подымет их сознание чрезвычайной важности дела. От отсутствия хотя бы одного священника зависит потеря одного голоса, а от этого и изменение в составе Думы. От такого или иного состава Думы будет зависеть судьба православия, участь церковных учреждений, участь наших детей, наших ближних. Кто равнодушно отнесётся к предстоящему великому государственному деянию, пренебрежёт данными ему правами, тот сознательно или бессознательно изменит своему долгу, преступно умоет руки... Да не будет так! Духовенство должно принять участие в выборах во всей полноте своих прав, со всей ревностью, со всем разумением важности дела.

Кого же выбрать из своей среды, как уполномоченного, затем как выборщика и, наконец, как члена Государственной Думы? Вот здесь-то, в этом вопросе, духовенству снова придётся посчитаться со своим застарелым общественным предрассудком.

Кого выбирает духовенство обыкновенно своим депутатом в различные собрания и на съезды? По большей части благочинных, т. е. тех, кого как раз и не должно выбирать. Благочинные назначаются на свою должность высшим начальством и являются для духовенства представителями епархиальной власти. Благочинные связаны своей должностью и за редкими исключениями не могут отстаивать свободно интересы духовенства перед властью и на различных съездах. При этом духовенство выбирает ещё депутатами выдающихся своим возрастом, чинами и служебными,, в виде крестов и орденов, заслугами. Но все эти в высокой степени почтенные качества приходят уже к человеку тогда, когда от жизненной усталости он делается пассивным слушателем чужих предложений... перед чрезвычайным для Церкви значением выборов в Государственную Думу, все начальствующие в духовенстве лица, все почтенные возрастом и заслугами должны оказать пример понимания предстоящей духовенству задачи и выдвигаться, как кандидаты в уполномоченные, выборщики и члены Думы, только в ясном и полном сознании не важности своего возраста, заслуг и положения, а своих способностей быть горячими, убеждёнными и красноречивыми истолкователями действительных и право-понимаемых нужд Церкви. Перед важностью предстоящих выборов пусть смолкнет тщеславие, отклонится честолюбие, но во всеуслышание заговорит здравый смысл и ревность о деле Божием!..

Интересы Церкви православной и интересы духовного сословия и так весьма часто несут уже достаточный ущерб от полной неумелости и безгласия весьма многих представителей духовенства в нынешних городских и земских собраниях. А посылаются духовенством туда обыкновенно те, кто чином постарше, да охоту к представительству имеет. Что же будет, повторяем, если и в Государственную Думу попадут лица, столь же неумелые, столь же неспособные представительствовать в этом учреждении, где духовенство, наперёд это можно сказать, встретит сильную оппозицию?

При выборах своих уполномоченных в уездное и городское избирательные собрания, и выборщиков в губернское, духовенство должно смотреть ещё на то, чтобы их избранники были популярны в среде землевладельцев или городских избирателей. Нужно помнить, что само духовенство, своей численной силой, без союза с какой-либо партией землевладельческой или городской группы, своих кандидатов не может провести ни на уездном, ни на губернском избирательном собрании. Без способности привлечь хотя бы часть иносословных избирателей на свою сторону, без популярности в среде землевладельческой или городской группы, в либеральной или консервативной партии, никакой кандидат из духовенства не будет иметь успеха. В губернском же избирательном собрании успех даст сочувствие крестьян. Им и нужно наперёд заручиться тому из священников, кто на этом собрании выставит свою кандидатуру в члены Думы.

Не надеется священник сам пройти в выборщики и зачем в члены Думы, он должен постараться о том, чтобы из общей массы избирателей и выборщиков имели успех те из мирян, кто православен, честен, способен к общественной деятельности и понимает дело государственного устроения. Такие лица не с меньшим правом и, во всяком случае, не с меньшей пользой могут защищать церковные интересы. Миряне, как и духовенство, одинаково находятся в теле Церкви Христовой, и если бы у нас существовала жизнедеятельная церковная община, у нас нашлись бы легко люди, которые без труда прошли бы в члены Государственной Думы и явились бы там представителями Церкви православной.

Пусть же священники внимательно отнесутся к тем, кто выдвигается в члены Государственной Думы, пусть подают они свой голос только за тех, кого они знают, кому они верят. Перед выборами много будет слышаться ласкательства и красноречивых обещаний. Нужно всё изведать и только хорошего держаться. Со всей ревностью пастырей Церкви, православное духовенство должно отстаивать, как на предварительных совещательных собраниях, так и на избирательных, православно-русское дело. Прямым и искренним словом и мольбой оно привлечёт выборщиков стать на сторону правды и добра и тем увеличит сторонников своего дела.

Такова задача тех из духовенства, которые имеют возможность активного, деятельного участия в предстоящих выборах, явятся на уездные и городские собрания, как уполномоченные от духовенства или как собственники, и на губернские избирательные собрания – как выборщики. Но и остальное духовенство, не принимающее прямого участия в выборах, стоит перед задачей, если и менее видной, то не менее важной. Эта задача – быть пастырями своих пасомых, приступающих к новому, великому и ответственному акту государственной жизни.

Различные образовавшиеся уже и вновь ещё образующиеся политические партии могут создать на почве выборов смуту, опасную и для Церкви и государства. Из пастырского долга и из естественного человеколюбия и жалости к мятущемуся народу духовенство должно выступить, уже не как избиратели, а как пастыри Церкви, со словом мира и любви. В разгаре политических страстей и партийной борьбы, в шумихе обольстительных речей и обещаний, голос пастыря должен призывать к трезвости, миру и спокойствию, а прежде всего к сознанию долга перед ближними. Одно уже сознание своего долга удержит многих от крайних увлечений, успокоит смуту, приведёт к более трезвому и верному решению.

Священник, как пастырь Церкви, со своей церковно-учительной кафедры, где бы она ни находилась, в храме ли, в общественных собраниях, в домах, на улицах и перекрёстках, не должен говорить речей, которые обличали бы в нём человека партии. Он не должен смешивать божественное с человеческим, чтобы не возбудить ненависти к себе, а через это и к своему служению. Напротив, он должен указывать народу путь и истину, и жизнь в одном лишь Христе, различая в явлениях жизни божеское от человеческого, великое в малом, вечное во временном. Этим можно умиротворить страсти и вывести народ на истинно-христианское решение вопроса.

У русского народа, особенно у крестьян, сохранилась ещё привязанность к священнику. Крестьяне идут к священнику за советом и помощью в самых разнообразных случаях. Бывает это и по городам. Весьма возможно, что к священнику придут с вопросом, за кого из намеченных кандидатов подавать свой голос. Священник, и по долгу своему, и по своему разумению, должен им подать благой, клонящийся к пользе Церкви и родины совет, но это совет частный, не выходящий за пределы дружеского, отеческого совета и наставления.

Есть в России добрый, от предков переданный, обычай – освящать молитвословием всякое дело. Священники должны позаботиться, чтобы этот обычай сохранён был и при выборах в Думу. Нужно постараться о том, чтобы на всех избирательных съездах для выбора уполномоченных, выборщиков и членов Думы, в волостных, уездных и губернских собраниях, в начале их совершаемо было молебное пение Господу Богу о даровании милости и помощи Божией. В начале этого молебствия весьма прилично священнослужителям и полезно сказать слово. Слово это, должно отличаться теплотой и искренностью, не быть ложным или риторическим словом, не льстивым, без холодного ригоризма и без слащавой морали. Во имя страха Божия и чести человеческой, для блага родины, для славы в грядущем поколении, оно должно призывать избирателей совершать великое дело избрания представителей народных, этим советчиков Царя, в сознании своего долга, в. страхе совести и суда Господня. Искренность пастыря подскажет ему нужные слова и мысли, но там, где духовенства много, где возможен выбор пастырей, более искусных в слове, более способных проникать в душу слушателей, там необходимо дать место слову такого именно пастыря Церкви.

Один Бог венчает старания и труды успехом или неуспехом, по мудрой Своей воле, но долг пастырей Церкви послужить и своими силами, своим разумением великой задаче нашего времени.

Священник-миссионер Савва Потехин

Киев, 2 окт. 1905 г.

К ЧИТАТЕЛЮ.

Один из моих друзей спросил меня, в каком направлении я намерен вести свой дневник. Я ответил ему приблизительно следующее:

– Мои принципы самые азбучные: „не шутить с огнём“ (т. е. с человеческим словом, этим великим даром Божьим): „не играть в двойную“; не оправдывать и не защищать того, что оправдывают и защищают литературные софисты и эксплуататоры читающей публики; доказывать полезность только действительно полезного; никогда не открывать дверей дневника для безбожной и циничной политики „компромиссов“; честно и открыто сознаваться в своей неправоте, если меня убедят в последней так же ясно, как я убеждён, что Бог правит вселенной; что хотя адовы врата не одолеют Церкви, но что ей нужно возрожденье; и что, одним словом, 2×2=4, а не 3 и не 5; наконец всегда помнить всю эту азбуку, как мы знаем и помним буквы алфавита, когда, читаем или пишем.

Вот мой путь.

Господи, помоги!

В ограде церкви и среди мира

I. Два полюса

– Болото, брат... кругом болото. Гнилое, затхлое болото. Ложь и ложь без конца. Лжём почти на каждом шагу. Лжём и думаем, что дело делаем... Ну, разве это не гнусно и не ужасно: ложь называть делом!.. Ты хочешь, кажется, опять и опять возражать... Нет... нет... Говори, болтай там, что хочешь, но знай: нам не вылезть из этой засосавшей нас трясины...

– Но, позволь, мой друг...

– Позволь... только и слышу, что позволь да погоди... Брось, ты, пожалуйста, эту свою манеру и эту свою „чудную божественную мечту“. Ты и теперь всё надеешься на наш собор?.. Думаешь: мы там сговоримся? столкуемся? душой поднимемся? станем лучше?.. Но как же ты, право, ещё молод! Нет, ты прямо безнадёжен: ты не понимаешь житейского механизма... ты не знаешь человека... этого хитрого, злого, себялюбивого человека... Ты ничего не знаешь и потому ничего, решительно ничего не предвидишь...

– – Но ты, друг мой, опоздал...

– Т. е., как опоздал?..

Пессимист не договорил.

– Господа, о чём речь? – перебил его вдруг появившийся в комнате, где шёл спор, общий знакомый наших друзей.

– Да вот, видите ли, – по-прежнему горячась, заговорил пессимист: – никак не могу вбить в голову этому нашему „неисправимому“, что благоразумному человеку совсем не к лицу заниматься разными утопиями...

– Да он что? – спросил вошедший. – Вероятно, опять о соборе хлопочет?

– Вот, вот... и спит, и во сне его видит... Хоть вы наконец помогите мне.

– О соборе, по моему мнению, и толковать не стоит. Моё непреклонное убеждение таково: собор нам не нужен, а если он и состоится, то это будет не собор, а столпотворение вавилонское.

– Чувствуешь?.. Помни: так оно будет...

– Нет, господа, – заметил мечтатель: – все вы, как и подобные вам из наших церковников, говорите не дело. Вы сами не знаете, сами не чувствуете правды жизни, того, что в ней, в этой жизни, есть и что в ней уже совершается. Я не отрицаю, как и ты (мечтатель глянул на друга-пессимиста), не отрицаю неправды, которая силится выесть, выгрызть из жизни всё святое, всякое добро. Я утверждаю, смело утверждаю, что нам нужен свой Чехов, который бы явился изобразителем наших сереньких, будничных дней; мог бы тоску навести на всех нас; заставил бы нас с отвращением глядеть на наше убожество, на эти тряпки, на эти лохмотья, которые разбросаны там и сям в нашем святилище; заставил бы с святой надеждой устремиться к лучшему будущему... Много бы работы нашлось нашему Чехову. Но, господа, наше положение не так-то уж безнадёжно. Если печатное наше слово мало нас поднимало, то сама жизнь, сама могучая исстрадавшаяся жизнь заговорила своим могучим языком. Разве вы не слышите раскатов этого грома, что несёт с собой эта великая волна пробуждающейся церковной правды? Неужели вы не слышите этих ясных мощных звуков? того, как готовится к своему празднику эта дивная бессмертная правда Христова? как в душе нашего пастыря, этого „униженного и оскорблённого“, как в самом этом сердце обездоленного мира загорается свет, зажигаются огни?.. Разве вы не слышите почти предсмертного шипенья нашей змеи – неправды, готовой без оглядки скатиться в свою глубокую пропасть? Горе, горе вам, отчаянье и безнадёжность! Надежда уже крепнет, воспламеняет в нас святой жар святого; чистого воодушевленья на наше общее дело... Правда сильнее неправды. Так и Спаситель сказал: „врата адовы Церковь не одолеют“. У нас, в нашем храме, в нашей церкви много завелось всякого сора. Но „лопата“ для очищения „гумна“ готовится. Господь хранит свою Церковь. А молитва, которой уже молятся, готовясь к соборному делу, и возгоревшийся огонь желанья „право править“ дело Церкви, слово Христовой истины привлекут к нам благоволенье Божье: Господь нам поможет и не даст места „вавилонскому столпотворению“, сама мысль о котором – дерзкое богохульство. Всем, всем печальникам церковного дела мне хочется сказать: с Богом в путь-дорогу! Наше воскресенье не за горами! Плачущие, веселитесь! радующиеся не в меру, помните, что церковь земная – только воинствующая. Молитесь и трудитесь! Надежда вас не посрамит.

„Мечтатель“ умолк...

Замолчали и пессимисты.

II. Во имя правды

Итак, вот наш общий долг: окончательно заградить уста нашей неправде, вычеркнуть её из летописей нашей души.

„Теперь или никогда“, говорит г. Мережковский в „Вопросах Жизни“ (апрель–май с. г.). – „Ежели Пётр для острастки „длинных бород – попов да старцев“ повесил над Церковью свой булатный кортик, как Дамоклов меч, то после Петра Церковь дошла до такого состояния паралича, что для неё оказался достаточным не меч булатный, а меч бумажный“.

Паралича в Церкви нет. Где паралич, там нет возврата к здоровому состоянию. Там разложение и смерть. „Теперь или никогда“. Этой формулой г. Мережковский совершенно определённо признаёт возможность нашего выздоровления и исповедует слова: врата „адовы не одолеют Церковь“.

Но в словах писателя много ужаса и правды...

И я думаю: неужели и теперь могут найтись лица, способные после всего, что мы пережили, испытали и видели, доказывать, что чёрное не есть всё-таки чёрное, а белое и только белое? Нет, гг. софисты, не доказать вам теперь ничего. Вы уже уходите из нашей многострадальной церковной жизни. Сама жизнь, сама правда Божья, сам суд совести человеческой, сам Божий гром заставляют вас смолкнуть, оставить свои богохульные речи...

Не отрицаю: без дела мы не сидели. Но если сложить все эти „дела“, то получится только головокружительная вавилонская башня, громаднейший склад плинфов³⁵³.

Но вглядитесь в неё, эту красоту: гроб раскрашенный...

Общепринятое название её: канцелярщина.

Я не о канцелярии говорю, и не о „входящих“ и „исходящих“, а именно о канцелярщине. Т. е. об измерении температуры церковной жизни термометром, который лежит на столе „журналиста“ под вывеской: „реестр входящих и исходящих“.

Наши циркулярные и иные дела так и остаются сонным, скучным бездельем. Они ничего не создали. Они скорее многое разрушили.

Ведь это же аксиома: канцелярия не творит, а только исполняет бумажные, иначе, вспомогательные обязанности. А мы это забывали, и вот вам результаты...

Где у нас такие жизненные церковные учреждения, которые могли бы вносить в церковь жизнь, свет и тепло?

Остался один только храм Божий... Но и в нём местами видишь небреженье...

В дальнейших дневниках ещё и ещё буду говорить на ту же тему. Сейчас пока вспоминаю г. Переверзева (из „Вопросов Жизни“). В своей прекрасной статье: „Чего ждать?“ он говорит: „до внешнего собора должен состояться всеобщий, невидимый, важнейший собор“³⁵⁴.

Да, он должен состояться, его нужно создать. И, верю, будет создан.

Вот сущность этого собора: единодушно невидимо принять всем решение и выполнить его на деле, решение освободить душу от оков лицемерия, человеко-угодничества (сын Христа должен угождать только Христу), от бесчувственности, плотяности, окаменелости и безучастности к спасению мира и нашему; сбросить с себя наше духовное рабство и в свете чистой истины Христовой, с чистым сердцем подойти к новой работе на пользу праведной жизни мира, для успокоения мятущейся народной совести, исстрадавшейся души нашего брата.

„Теперь или никогда“. Это – неправда. Божья сила всегда всемогуща, а жизнь за себя постоит и своё возьмёт.

III. Недуховное в духовном умирает

Да, он не мог забыть этого старца-священника... сгорбленного, забитого, как-то виновато выглядывавшего из-под нависших бровей и как будто спрашивавшего:

– А не подслушают?.. Не продадите меня?..

Не мог он его забыть.

Есть речи, которые навсегда остаются в памяти. Словно резцом, кладут они свою печать на вашу душу.

Так именно говорил этот старец.

– Вы вот глядите на меня и, кажется, думаете: какой старый и дряхлый батюшка! А я вам честь имею доложить, что мне только 45 лет. Удивляетесь?.. А?.. Вижу, что удивляетесь...

Вся фигура собеседника, действительно, изображала знак вопроса.

Старец остановился, глянул боязливо по сторонам и почти шёпотом продолжал:

– Жизнь сгорбила... Жизнь побелила мои волосы... Двадцать лет состою священником, и за всё время не заслужил от власть имущих доброго слова. Начну с этого: в епархии миссионеров не было. Я стал беседовать с старообрядцами. Благочинный „наехал“ и запретил...

Батюшка вздохнул и взволнованно, также шёпотом, произнёс:

– Мою мечту запретил...

Явился я раз ко владыке. Спрашивает:

– Откуда? как фамилия?

– Из села Забытого священник Безгласов...

– А?! знаю тебя: ты много говоришь... Помни: на счёт „бесед“ ни-ни!.. Будут специальные миссионеры, – они и беседы будут вести...

Бегу в консисторию. В приёмной – протоиерей Непомнящий. Оглядел меня, и прямо с места в карьер:

– А? Это ты, Безгласов? Ну, брат, и молодец ты!.. Оно, конечно, ты – товарищ... В бурсе одну кашу ели. Но вот что плохо, брат: почему ты не делаешь своевременных распоряжений относительно подачи лошадей о. благочинному? Нехорошо, совсем нехорошо так делать...

Старичок наклонился прямо к уху собеседника и нервно закончил:

– Мы все словно в тисках каких живём... Приказы, указы без конца. Не то, что метрики вести... а даже сколько лошадей в деревне, и в том заставляют отчёт отдавать. Кто-то сказал в нашем N-ске председателю земской управы: разошлите ваши статистические таблицы по всем приходам; батюшки окажут помощь. Ну... они и рады, и разослали тетрадки с этаким вежливеньким приказом: ожидаем – мол ваши сведения к такому-то сроку... Да, вся наша жизнь в приказах... А любви ни на йоту. Не исполнил чего, тянут к ответу. Поедешь в ваш N-ск, – одни выговоры да выговоры... Там душит тебя чиновничье всевластие, тут твой же соиерей, из затмения и из забвения выскочивший в члены консистории, ходит около тебя петухом и распекает тебя, словно „дворового“ человека; тогда только он – и друг твой, если „дашь“ да обедом угостишь... Так и хочется сказать всем этим нашим „руководителям“: „вы приказываете, требуете, делаете выговоры, налагаете штрафы... Но не лучше ли вам оглянуться на себя и сказать себе: „врачу, исцелися сам“? Наши „руководители“ – не вожди наши. Они не хотят и не умеют нас вести“. Мы задыхаемся, нас душит наш „воздух“. Мы до боли ясно сознаём, что мы – не приставники Божии, а рабы человеческих „настроений“, слуги крепостных владельцев и панов...

Батюшка глянул на икону Спасителя и заплакал. Собеседник сказал ему:

– Слёзы предвещают радость! Не унывайте. Скоро и вы получите свою награду. Церковь обновляется. Печаль добрых пастырей исчезнет.

Батюшка ещё сильнее заплакал...

Но то были уже слёзы радости. Слёзы первой могучей и безмятежной радости.

IV. Наша жизнь и преступное молчанье

Вот она, кровь. Страшная... из мяса... из-под железа брызнувшая кровь... Какой-то туман заволакивает глаза. Голова кружится. Здоровая, светлая мысль цепенеет.

Чувства замирают. Работают слух и обонянье.

– Зачем, слышится голос умирающего, зачем ты меня зарезал? Зачем ты меня не пощадил? И здесь, и там ты ответишь за меня.

Слуху вторит ощущенье дымящейся крови, уже разлагающегося трупа.

Господи, призри на нас!

А вы, пастыри... где вы? Где ваше слово мира и любви?.. „Горе вам“ и миру, если не начнёте благовествовать!..

Толпы озлобленных. В воздухе чувствуется веянье смерти. Пастыри, добрые пастыри! скажите слово жизни.

18 октября слушал манифест и молебен в соборе Александро-Невской лавры.

Видел слёзы радости на глазах молящихся свободных граждан русской земли.

Как-то особенно чувствовалось веянье Духа Господня, Духа свободы.

Под сводами древнего храма переживалась новая жизнь. „Тебе убо просим: помози рабом Твоим“.

Пропетое хором благовестом колокола отозвалось в душе... Многие пали на колена. На лицах можно было прочитать молитву:

– Господи, помоги Твоим рабам в деле великого устроения родной земли.

Господи, помоги Твоим сынам свободы!

Пастыри, выходите, скорей выходите из ваших и богатых палат, и убогих жилищ на помощь миру, жаждущему свободы и мира.

V. Ещё на ту же тему

В одной газете я прочитал заметку г. Жилкина о духовенстве.

Вот эта заметка.

Брызнула, по-видимому, живая вода, и мёртвая пустыня загашенного духа наполняется разрастающимся гулом пробуждения. Встают ослепшие, встают приглушённые, шевелятся придавленные. Чёрная туча векового рабства всё ещё тяжело колышется над головой, и первые глухие предчувствия свободы пропитаны нестерпимой злобой, но уже веют предрассветные очистительные ветры, свиваются, растут и крепнут...

Неожиданно дрогнули такие гробницы духа, над которыми живая жизнь долгие годы лила безнадёжные слёзы отчаяния и гнева. С Петра Великого русское духовенство пало ниц в рабском трепете перед светской властью. Искусный, гибкий ум Феофана Прокоповича подвёл к подножию бюрократии связанную церковно-религиозную мысль. И с той поры не стало народного духовенства. Исчезли слуги и вожди народной религии. Остались покорные и скорые к исполнению слуги светской власти. Интересы канцелярии, полицейского участка и церковного алтаря переплелись так тесно, что запуганная паства уже разучилась отделять деятельность, кокард, погонов и шуршащих ряс. Творческая, вечно ищущая религиозная мысль испуганно метнулась на тёмное дно народного моря и здесь в мучительных потугах рождала секту за сектой, толк за толком, где прекрасное и благородное искание причудливо воплощалось в полубезумных, полусвятых, странных и страшных формах. На верху же, под вековой нависшей тучей, величественно возвышался саркофаг народной религии... Но вот с гулом поднимается на затёкшие ноги изморённая страна. Темно и мрачно. Вялая мысль ещё не научилась резать огнём сознания исторические сумерки. Но плотные, густо растущие толпы уже не хотят неподвижно лежать под тяжестью бездолья. Решено идти. В поисках пути неокрепшая мысль бросает людей и вправо, и влево, и вперёд, и назад. Нужны вожди, нужны учители. Но и гибнущему мраку нужны слуги и защитники. Уже нет места безразличной, серой апатии. Новая и старая жизнь фатально делит людей на враждебные лагери.

Двинувшиеся народные потоки, естественно, захватили повсеместно и духовенство. Люди пошли, – держать их и втискивать в старые формы жизни, или помогать в поисках лучшей доли?

Двухвековое благоговейное созерцание кокарды, конечно, не прошло бесследно. Встрепенувшееся духовенство встало твёрдо в дружеский ряд с представителями участка. Совершенно понятно и естественно охватившее церковных служителей вдохновение, которое повсюду – и в проповедях, и в статьях духовных газет, и во всякого рода братских листках“ – направлено против интеллигенции, земцев, врачей, передовых крестьян и рабочих. Они продолжают вести старую, двухвековую службу. Они прямолинейны. И если среди этих горячих слуг старого порядка стали появляться теперь всё чаще и чаще протестующие „отщепенцы“, то в этом виной непреодолимая сила правды и законности новой жизни. Естественное право на личную свободу, личное счастье и укоренившееся бесправие встали лицом к лицу при разгорающемся свете массового сознания. Новые, жгучие мысли о правде жизни острым дождём укоров совести падают на всё не застывшие безнадёжно головы. Дрогнуло сознание и передового духовенства. Зрелище воинствующих, в самозабвении усердия, сотоварищей заставило многих церковных служителей задуматься над общим положением духовенства и его противоестественным положением среди народа. Новые речи, пока ещё робкие и тусклые, раздаются на епархиальных съездах, новые течения пронизали затхлую атмосферу духовных семинарий, новые отношения зреют между высшим и низшим духовенством. Новая жизнь настойчиво стучит в одно из тусклейших окон русского прозябания.

Что бюрократизм, водворившийся в Церкви, подавляет её голос своим канцелярским, некомпетентным в церковных делах, приказом; что меч не должен вершать судьбы Церкви, этого „царства не от мира сего“; что „саркофаг народной религии“ наполняется „полубезумными, полусвятьими, странными и страшными фигурами“; что духовенство раз навсегда должно покончить с своим безразличным, „серым“ равнодушием к окружающей жизни, – всё это правда, глубокая жизненная правда.

Но есть ещё более страшная правда: духовенству предъявляются новые и новые упрёки со стороны мира в безучастности пастырей к жизни этого мира.

Защитить действительно обиженного; всем сказать правду для мирной праведной жизни мира; с небесной высоты пастырской кафедры устрашить страхом смерти неправедных, умирающих без молитвы к Богу, вот дело, которым пастырь должен ответить миру на этот упрёк...

Да прекратится молчание! Да заговорят доселе безгласные новые Романы Сладкопевцы! Да исчезнет это позорное господство ножа!

Пастыри, поднимайтесь!

Дайте возможность дышать истинной свободой свободным чадам Божиим, свободным гражданам России...

Сам Господь – ваше Прибежище и ваша Сила.

VI. Всенародная молитва

В „С.-Пет. Вед.“ архимандрит Андроник говорит об одном прекрасном обычае у американцев Соединённых Штатов:

Ежегодно президент обращается с посланием ко всему народу Штатов с призывом возблагодарить Господа Бога за всё доброе в минувшем году, принести всенародное покаяние Ему за все грехи и слабости, допущенные как отдельными лицами, так и всем народом, как коллективной единицей, и наконец испросить благословение Господне и Его помощь на новый начинаемый год. Для такого богомоления всенародного назначается и определённый день, обязательный для всякого члена Штатов.

„Без Бога – ни до порога“. Это так же верно, как, напр., и то, что всякий организм нуждается в питании.

Сомневающимся предлагаю доказательство, на котором прошу читателя остановиться на некоторое, сравнительно значительное время.

Вы помните Гаагскую конференцию? Ту самую конференцию, которая хотела умиротворить весь мир?

Вы, без сомнения, помните, чем она закончилась?..

Вам, конечно, знаком этот запах крови, которым питала и питает ваше обоняние железная телеграфная проволока, словно из „рога изобилия“, наполняющая ваше сердце известиями о том, как стонет прекрасная Индия; как над полной жизни Африкой веет дыханье холодной смерти; как мирные поля Манчжурии сделались ареной для массового поединка; как разыгралась безбожная, полная злобы, драма на водах Тихого океана...

Результат тот же, что и в битве последних былинных русских богатырей с вражьей силой. Чем сильнее дрались богатыри, тем эта сила только сильней становилась.

Собирались всевозможные конгрессы мира, устраивались многочисленные митинги в пользу мира, появлялись одна за другой „коалиции“ с боевым походом против железа, меча и огня. Но этого оказалось недостаточным,

Чем дальше, тем всё ясней и ясней проступал на поверхность жизни народов циничный принцип милитаризма.

Усилия „иренистов“³⁵⁵ разбивались о беспощадный факт жизни, выносивший миротворцам свой жестокой приговор: „чем больше, тем меньше“.

Тогда решили покончить с этой „обратной пропорцией“ усилиями всего мира.

Съехавшись со всех концов земли, начали решать вопрос и, не придвинув его к счастливому концу, отправились по домам после нового, ещё более сильно выраженного приговора:

– Вы напрягли все свои силы, но тем ничтожней ваш успех. Вы сделали всё: нет вам ничего...

Вот здесь-то я и ставлю вопрос: почему же это случилось так именно, а не иначе? почему так быстро и упорно отдаляются друг от друга эти полюсы „обратной пропорции“?

Перебираю в своей голове ответы. Смущённая совесть (ведь приходишь к выводу, что человек – ничто) заглядывает в психологию, перелистывает страницы истории; сверяет показания этих „экспертов“ и подводит итог: „нет такой алхимии, посредством которой можно было бы получить золотое поведение из свинцовых инстинктов“ (Герберт Спенсер).

Вот тайна победы „инстинкта“. Его сердцевина свинцом налита. И этот свинец так сильно сросся с человеком, так акклиматизировался в нём, что человек, нет – нет, да и „заговорит“ свинцовым языком... Не в силах сдержать натиск свинцовой воли. Душа – ведь это своего рода типичный проезжий двор, парламент сердечных движений. Тут вечная тяга в противоположные стороны с неизменным криком: „чья возьмёт“. Вот вам и ответ на вопрос: „отчего?“ Но только не весь: это – только отрицательный, преходящий и общеизвестный момент. За ним стоит ответ вечной истины.

„Без Меня ничего не можете творить“.

В этих словах вся глубина всех мировых проблем.

Или Бог – и будет всё (т. е. полнота жизни), или без Бога – и не будет ничего кроме (смерти).

Бесчисленные миротворцы сами хотели и хотят умиротворить бушующую мировую волю. В зале, наполненной изображениями и статуями только плотской женской красоты, без молитвы, без призывания имени Божия, не поддерживаемые в своих трудах горячей молитвой народов, – собрались и миротворцы гаагские для укрепления братства в людях. Тем и другим Отец Небесный сказал и говорит: „без Меня ничего не можете творить“.

Так было, так есть, так будет и всегда.

Известный публицист Меньшиков вскоре после начала русско-японской войны, комментируя слова Вильгельма П: „народы, берегите свои священные права“, писал: „Европа – Кремль народов“. Это, говорим прямо, нехристианская, нечеловеческая формула. Я прежде всего не могу помириться с этим кощунством императора постоянно осушать бокалы в честь Молоха, пожирающего детей Божиих, и совершать общественное богослужение, молиться Богу любви и мира. Движения хамелеона – гибель народов. Святилище никогда не помирится с капищем, потому что Лик Бога – прямая противоположность зверскому образу Марса. Кремль народов не Европа и не трибуна хамелеона, только усиливающие борьбу тьмы со светом. Кремль мира – алтарь Вечной Силы и Любви.

Вот вам доказательство, что люди без Бога бессильны даже в лучших своих стремлениях.

Молитесь же всенародно, всемирно молитесь Небесному Отцу, и Он укротит разъярённые волны всенародной стихии, зверство „свинцового инстинкта“.

Молись, молись и ты, русский народ...

Вы, несомненно, знаете эти чудные стихи об „одиноком парусе в тумане моря голубом“.

Я лично пережил эти минуты ужаса под парусом на расходившихся волнах бушевавшего моря, среди ночной темноты. Днём путешественники спорили, жестоко спорили, разделившись на два непримиримых лагеря. Только и слышалось:

– Есть Бог!

– Нет Бога!

Близость смерти во мраке ночи заставила последних невольно сказать:

– О, Господи!.. Мы погибаем...

Так и чудилось в этом вздохе сердца:

– Господи, спаси!..

Мы, русские, переживаем немалую бурю. Ища правды жизни, стремясь к свободе, к обеспечению своих прав человеческих, мы все же даём такой простор чувству злобы, дикой мести... Мы потеряли самообладание. Но ведь нам нужно созидание, устроение. Вот конечная цель наших усилий. Но ни наше умиротворение, ни положительные результаты нашего творчества не будут возможны, мы не спасёмся от разложенья, если не призовём имени Господня.

Молись, молись, русский народ!

Пастыри, помогите народу! Помогите ему горячей сказать о „туге“ своей жизни Небесному Отцу всех людей.

Пойдём же к нашей Вечной Любви и скажем Ей, что мы измучились, и что нам не отереть всех наших слёз.

Это осуществимо, как осуществимо и то, чтобы хоть раз в году закрыть все наши кабаки, уйти от сутолоки жизни, убежать от торгашеских интересов дня и войти в храм для общей, чистой, святой молитвы сердца.

А. Платонов

Где Дух Господень, там и свобода (2Кор.3:17).

К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти; но любовью служите друг другу (Гал.5:13).

Берегитесь, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных (1Кор.8:9).

Увижу-ль я, друзья, народ освобождённый

И рабство, павшее по манию Царя,

И над отечеством свободы просвещённой

Взойдёт ли, наконец, прекрасная заря?

(Пушкин).

Высочайший дар 17 октября русскому народу и новая эра. – Державные права и великие обязанности русского народа. – Политические партии. – Историческая справка. – Кто опасный враг свободы и истинный виновник народных смут? – Политические бесчинства и кровавые погромы. – Черносотенники или черномиллионщики. – Отношение Церкви и духовенства к последним событиям. – О чём и как проповедовать народу. – Перемены в св. Синоде и предстоящая церковная реформа.

„По манию Царя“ 17 октября на Св. Руси совершилась величайшая государственная реформа, в корне преображающая исторически сложившийся политический строй страны. Неограниченная власть Российского Самодержца Своим Царским волеизъявлением одарила Русь „гражданской свободой и правовым порядком“.

Высочайшим манифестом 17 окт. дарованы России „незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов“, установлено „незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных Царём властей“.

Вся необъятная Россия, – от края до края, от мала до велика, в самой глубине своего ума и сердца всколыхнута этим могучим реформаторским толчком! Отселе 17 окт. будет поворотной гранью в истории России, знаменательным началом новой эры в исторической нашей жизни.

„Здравствуй, Россия, вольная, царственная, великая, в порыве восторга восклицает известный публицист Меньшиков, выражая здесь чувство широких слоёв русского общества. Здравствуй, державный народ, Божией милостью, (а также и Царским изволением) отныне свободный!.. Совершилось государственное дело самое важное, после свержения татарского ига, самое священное (?) после крещения Руси“.

Во всяком случае нужно признать, что едва ли когда на протяжении тысячелетней истории России, исключая разве эпоху реформаторской ломки гениального преобразователя России Великого Петра, так чувствительно была всколыхнута почва русской государственности в своих вековых устоях, как в этот совершившийся 17 окт. перелом нашего политического уклада жизни.

По словам старожилов, великая реформа 1861 г., когда пало крепостное право, не сопровождалась силой такого глубокого впечатления на все классы общества, таким сотрясением всего государственного организма России, как настоящая реформа, хотя между той и другой по существу и по логическому ходу исторических судеб чувствуется ближайшее духовное сродство.

Сближая эти два исторических момента, газ. „Русь“ так определяет историческое значение 17 октября и важность возложенных на народ этим событием гражданских обязанностей.

Манифест 19 февраля 1861 г. провозгласил свободу человека. Манифест 17 октября 1905 г. провозгласил свободу гражданина.

19-го февраля пали оковы личного рабства и раздался призыв к свободному личному труду.

17 октября пало бесправие общественное. Перед русским народом раскрылось новое поприще свободного общественного служения – труда в обществе и во имя общества.

Нет более обывателя: его сменил гражданин.

Царь разделил с народом бремя власти. На народ перешло бремя ответственности.

Вековые неестественные условия государственного бытия разрушены. Древняя, как человек, бессмертная идея свободного человеческого духа получила признание. Власть и народ слились в общности задач, прав и обязанностей.

Момент не повторяющийся! Момент перелома...

В первую минуту нет сил охватить всю огромность представшей перед русским гражданином работы. Она рисуется как что-то необъятное, колоссальное.

Выясняя дарованные Царём русскому народу „державные права“ и историческое значение совершившейся государственной реформы, „Нов. Bp.“ останавливает внимание на том обстоятельстве, что Манифест 17 октября, даруя населению „незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов“, создаёт те начала, на которых зиждется твёрдый правопорядок, являющийся залогом стройного развития государственной и общественной жизни стран, опередивших нас в культурном развитии. Обеспечение России развития её государственности и общественности на этих же началах открывает, по мнению газеты, перед нами широкие свободные пути для быстрого и всеобъемлющего развития духовного и материального. От нашей энергии и настойчивости, от нашего трудолюбия и добросовестности будет отныне всецело зависеть догнать опередившие нас в культуре государства и стать достойно на ряду, а может быть и выдвинуться среди них вперёд в некоторых сторонах государственной жизни. Получая то широкое участие в создании плодотворных условий государственной жизни, – русский народ принимает и то тяжкое бремя нравственной ответственности за счастье и благоденствие страны, которое до сих пор нёс всецело один Царь. Велики, громадны права, дарованные Русским Царём народу русскому манифестами 6 августа и 17 октября 1905 г., громаден и широк тот политический простор, в который готовится вступить русский народ, – но громадна, велика и ответственность, которая отныне ляжет на него.

Да, хочется верить и молить Господа, чтобы русский гений и талант проявили себя и теперь – и ещё с большей силой, чем когда-либо в прошлом, чтобы оживлялись они живой, а не грязной водой – свободного, а не порабощённого греху духа, свободного, а не партийно-узкого слова, объединённые горячей преданностью к Родине, к её славе, благу и счастью, благодарные Тому, Кто сподобил Русского Царя призвать Россию к новой жизни, хотя нельзя не смущаться тем, что на обширную Русскую Землю спустился местами холодящий, всё заволакивающий туман.

* * *

Ближайшими последствиями дарованной Русским Самодержцем своему народу гражданской свободы и правового порядка является открытое легальное существование и группировка политических партий, таившихся прежде в подпольях разных политических кружков, союзов и других конспираций. Характер этих партий или, как принято ныне выражаться, – „платформу“ необходимо знать нашим читателям – духовенству, призываемому самим ходом исторических судеб как можно ближе стать к общественным движениям свободной, обновлённой России, в качестве не только духовных, но и политических воспитателей народной массы, сохраняющей в нынешнее смутное время своё доверие едва ли не одному только слову Церкви.

Самой центральной ныне и по силе, и по значению партией, захватывающей широкие и наиболее деятельные и просвещённые круги мыслящей России, несомненно составляет партия умеренных конституционалистов. Партия эта относится к дарованной 17 октября гражданской свободе не как к насильственному перевороту в нашей истории, вырванному неожиданно из рук Самодержавия змеиной мудростью ловких политиков или дерзкой отвагой всяких забастовщиков, которые-де крепко потрясли одряхлевшую бюрократическую Русь, и четыре свободы свалились для неё так же несвоевременно или случайно, как недозрелые яблоки валятся с дерева, встряхнутого налетевшим бешеным вихрем. Наоборот, эта партия видит в совершившемся переломе великий исторический акт естественного и мирного развития страны, реставрацию тех исторических форм и путей государственной жизни, которыми началась и долго шла государственная жизнь России, но которые были; затеряны, оставлены и засорены в силу разных исторических невзгод и обстоятельств, создавших вековое бюрократическое „средостение“, разделившее органическое живое „единение Царя с своим народом“. Высочайший Манифест 6 августа о народных представителях в Государственной Думе пробил брешь, а манифест 17 октября окончательно разрушил это „средостение“ до самого основания и теперь полагается начало нового строения великого Российского государственного здания на незыблемом основании живого и тесного союза Царя с народом. Только такое понятие о свободе, дарованной 17 октября, способно несколько примирять мятущуюся совесть, может вливать в душу просвещённых сынов Царя и Отчизны веру в прочность новой исторической эры.

Такое примиряющее действие на ум и сердце производить помещённая в „Слове“ историческая справка проф. Латкнна, посвящённая историческому событию 17 октября. С ней мы и считаем нужным познакомить наших читателей.

Проф. Латкин доказывает, что реформа нашего государственного строя, произведённая манифестом 17-го октября и являющаяся ответом на запросы современного русского общества, вполне оправдывается и с исторической точки зрения. Она нисколько не идёт в разрез с нашими традициями, как ни покажется с первого взгляда парадоксальным подобное утверждение. В русском обществе искони существовало стремление к принятию в лице своих представителей участия в управлении государством. Мы не говорим уже о той отдалённой эпохе, когда существовали древние веча, не раз вступавшие в договорные отношения с князьями и путём заключения этих договоров значительно ограничивавшие власть последних. Но и в московскую эпоху участие народа „в строении земли“ считалось нормальным явлением. Деятельность наших земских соборов свидетельствует о сознании в древне-русском обществе необходимости участия его представителей в разрешении самых различных государственных вопросов, причём трактовать соборы, как исключительно совещательное учреждение, не имеем никакого основания. Но, кроме деятельности земских соборов, до нас дошло не мало и других данных, свидетельствующих о наличности идеи общественного участия в управлении государством у лучших людей московской эпохи. Вот что пишет, например, князь Курбский, известный антагонист Ивана IV: „царь, аще и почтен царством, а дарований, от Бога не получил, должен искать добраго и полезнаго совета не токмо у советников, но и у всенародных человек“. „Царю достоит, – читаем в одном памятнике XVI столетия, – со советники совет совещевати, крепко-накрепко думати“. Советниками же царя, по словам того же памятника, должны быть народные представители, созываемые периодически для постоянного участия на земском соборе. Только при этом условии „ведано будет царю самому про всё“ в его государстве и „может скрепити от греха власти, от поминка, от посула, от всякия неправды“ воевод, приказных людей и своих приближённых. Таким образом, автор цитируемого памятника, так называемой „Беседы валаамских чудотворцев“, видит в постоянном участии народного представительства в управлении государством – гарантию закономерности управления.

Не раз древнерусские люди стремились осуществить на практике идею участия народа „в строении земли“, а в эпоху смутного времени мы встречаем даже попытки ограничить права носителей верховной власти и сделать участие народных представителей в управлении государством обязательным для царя. По договору 4 февраля 1610 г., которым ограничивалась власть польского королевича Владислава, избранного частью русского общества на московский престол, а именно по ст. 18 этого договора, всякие изменения в его „артикулах“, т.е. статьях, могли происходить не иначе, как по инициативе патриарха, церковного собора, боярской думы и земского собора и совместно с названными учреждениями.

Петровская реформа, пересоздав строй московской Руси по образу существовавшего в то время на Западе полицейско-бюрократического государства и дав законодательную (в воинском уставе) и теоретическую (в Правде воли монаршей) формулировку власти государя, не представляла, конечно, благоириятных условий для развития идеи участия представителей народа в управлении государством. Однако, и тогда лучшие люди русского общества, как, например, крестьянин Посошков, указывали на необходимость созыва земского собора для разрешения законодательных вопросов. После смерти Петра мы встречаем попытку ограничить власть государя (именно – Анны Иоанновны) со стороны верховного тайного совета. В этом эпизоде всего более любопытно отношение дворянства к подобной попытке. Многие из дворян, прибывавших в то время в Москву, составили целый ряд проектов государственного устройства России и подали их в верховный тайный совет. До нас дошло 12 проектов, подписанных 1100 лицами. Общая черта их – это допущение дворянства к участию в государственном управлении, как путём избрания членов высших государственных учреждений (верховного совета, сената, коллегий), так и путём избрания высших должностных лиц, напр., губернаторов, воевод и др., причём органом дворянства, долженствовавшим ограничить верховную власть, должен был быть особый сейм.

Екатерине II также пришлось считаться с стремлением общества принять участие в государственном управлении. Так, по словам Фонвизина, известный Панин обусловил своё участие в возведении на престол императрицы ограничением её власти сенатом, которому хотелось дать выборную организацию (часть сенаторов должна была избираться на дворянских собраниях). Сенат получал законодательную власть, так что каждый закон обязательно должен был пройти через него. Аналогичный проект, до нас дошедший, был составлен тем же Паниным и касался ограничения власти Екатерины со стороны особого совета, долженствовавшего составить „верховное место легислации³⁵⁶ или законодания“. Екатерине, однако, удалось отделаться от подобной реформы. Но зато её внук Александр I долгое время мечтал о введении конституции в России. Даже в 1818 году в своей речи, произнесённой в Варшаве при открытии польского сейма, император сказал, что „свободные учреждения“ не перестают быть предметом его забот и что он надеется благодетельное влияние их распространить на все страны, Провидением попечению его вверенные“. Как известно, по инициативе Александра ещё в 1801 году Сперанский составил обширный проект русской конституции, так называемое „Уложение государственных законов“, где центральным пунктом являлась Государственная Дума, собиравшаяся ежегодно в сентябре в силу закона, без особого созыва каждый раз со стороны правительства, и обладавшая законодательной властью и правом предания суду министров, обязанных контрассигновать все акты, исходящие от государя. Хотя этот проект и получил санкцию со стороны Александра I, но не был приведён в исполнение. Однако, в 1818 г. государь поручил Новосильцеву составить другой проект конституции, также до нас дошедший. Он получил название „Государственной уставной грамоты“ и установил „государственный сейм“ из двух палат с законодательной и финансовой властью. Безрезультатность конституционных опытов Александра I привела к движению декабристов, выставивших на своём знамени введение конституции в России.

Из сказанного проф. Латкин делает заключение, что начала государственного устройства, возвещённые манифестом 17-го октября, вполне гармонируют со стремлениями передовых слоёв русского общества, неоднократно высказывавшимися в течение нескольких столетий, и что реформа 17-го октября, по мнению профессора, и с исторической точки зрения необходима и давным-давно желанна.

* * *

Ещё несколько слов о политических новорождённых детищах свободной России, – о партиях.

Как раскрылось на „митингах“, происходивших в автономных учебных заведениях, наш не оформившийся ещё „конституционализм“ имеет свои разветвления, начиная от либерально-умеренных националистов и кончая радикальными социал-демократическими фракциями, выделившими из себя, как отдельную и после 17 октября самостоятельную, пожалуй, ныне и одинокую, партию социал-революционеров. Здесь под красным флагом (нетерпимым в сущности и ограничиваемым везде в цивилизованных странах) объединились и еврей, и российские космополиты, и пылкие юноши из крайней левой, и инородцы, с еврейским „бундом“ во главе, и рабочий пролетариат, составляющий физическую силу – армию этой партии. Порвав все связи с историческим прошлым самодержавной России, деспотически презирая все священные, политические и религиозные святыни народной массы, партия эта начертала на своём красном знамени девиз: „революция“, „долой самодержавие“, „да будет демократическая республика“.

Ослеплённые тупым разрушительным фанатизмом, социал-революционеры убеждены, что полученная 17 окт. свобода есть плод удачного и своевременного насилия, в форме последних забастовок, которые, как орудие революции, являются беспримерным в истории продуктом чисто русской самобытности.

Эта партия самая опасная для достигнутой Россией гражданской свободы в том отношении, что, проповедуя и действуя насилием во имя свободы, она тем самым предрешает возможность появления обратного реакционного насилия, направленного к отнятию дарованных свобод. Если допускать, что свободу дала России горсть смелых освободителей путём революции, то по такому же праву, как справедливо замечает „Рассвет“, горсть смелых реакционеров может отнять её у России и тем успокоить волнующиеся страсти. Наполеон I, как известно, одним батальоном очистил национальное собрание.

Несомненно, существует и сильная партия строгих консерваторов – монархистов-самодержавников, ибо за ней стоит почти стомиллионная народная масса, прикреплённая к земле, тёмная, как дремучий лес, пребывающая в блаженном неведении относительно смысла и значения совершающейся вокруг политической нашей трагедии.

Но не в недрах этой партии таится опасность активной реакции против новых условий жизни свободной России. В последние годы мировоззрение множества монархистов-консерваторов страшно эволюционировало в пользу правового порядка жизни, так-как только закоренелые доктринёры не убедились в полной обветшалости бюрократического строя государственной жизни. Если уже такой лидер самодержавно-монархической партии, как кн. Мещерский-Гражданин, перешёл в лагерь защитников спасительности конституционализма для России, то явно – энергия и противодействующая сила партии ослабела. Как вернопреданная Царю и родине, эта партия не станет революционно душить конституционную свободу, раз она дарована Самодержцем во имя блага народа.

Подлинный враг и губитель дарованных России свобод, повторяем, несомненно наши крайние радикальные партии, которые своим „либеральным“ насилием над совестью и убеждениями общества и народа, своим вызывающими политическими бесчинствами, демонстративным и оскорбительным для верноподданных Царя образом действий порождают во многих местах контрреволюцию. Необходимо хорошо разобраться, кто эти заплёванные, оклеветанные радикальной прессой „черносотенцы“? Хулиганы ли это? Присмотритесь-ка хорошенько и вы увидите, как вы жестоко ошибаетесь, господа, счётом на целую сотню миллионов. Нет, это не черносотенцы, а черномиллионщики! Просыпается оскорбляемый всюду дерзкой революцией национальный инстинкт царелюбивого народа. О, тут велия скорбь и многие страшные беды ждут всех нас! Девятый вал волны народного гнева может снести всех и вся, не разбирая, кто прав и виноват, кто какой партии и политического толка.

Разве не напечатлеваются на детски-восприимчивой душе народа, переворачивая болезненно всё внутреннее содержание души простолюдина, – эти демонстраций „красной сотни“ с красными флагами, с революционными песнями, – разве народ не прислушивается к глубоко-оскорбительным циничным словам вашей марсельезы против священной Особы Царя?? А эти происходившие в Москве кощунственные похороны революционера Баумана, в красном гробе, без всякого религиозного обряда, разве прошли без влияния на умы „московских черносотенцев“ – им же число сотни тысяч в одной Белокаменной, а имя – великий народ! Вот что создало в Москве народную кровавую расправу с интеллигенцией и создало междоусобицу, а никак не проповеди духовенства вроде „инкриминируемого“ московского поучения, никого, кроме московских салопниц, не возбудившего против интеллигентов „освободителей-забастовщиков“. А вот вызывающий шум адвокатов и оскорбительный образ действий думы в отношении первосвятителя московского, исполнившего свой пастырский долг, только подольют масла в огонь, усилят смуту и – не в одной Москве. А какие проповеди витебских старообрядцев подняли на избиение интеллигенции?

А разве могло пройти незамеченным там, в глубине провинциальной России, прямо преступное разоблачение радикальной прессы последних моментов истории происхождения Высочайшего Манифеста 17 октября (и в частности это засматривание в святилище царского кабинета в великий момент священнодействия с царской подписью Манифеста)? Прежде это опубликовывалось спустя десятки лет, а ныне через несколько часов. Оно, конечно, трогательно и любопытно всякому знать, с каким тщанием Государь Император обдумывал этот Свой шаг великодушного самоотречения во благо народа, но прежде чем разглашать об этом, надо было подумать: а какой из этого сообщения сделает вывод народ?

После этого вполне будут понятны те рассуждения, какие ныне ведутся среди народной Руси; так в Москве, напр., на улицах говорят: не надо нам, чтобы Витте правил Россией, – пусть правит нами Сам Царь, как управлялись наши предки... И в Полтаве в земстве хохол прорёк ту же истину: „не треба, щоб богато хозяинов было у нас на Руси, – нехай один Старый Хозяин Царь правит“...

Мы вполне разделяем полное высокого политического такта рассуждение „Нов. Вр.“ (№ 10,640), что в наше переходное смутное время прежде всего нужно быть справедливым. Нужно очень много чутья, такта и врождённой любви к правде, чтобы в потрясающей Россию смуте отличить работу хулиганов, чёрной сотни, народа, революционеров, войск и полиции, превышающих власть, бездействующих и честно исполняющих долг, работу агитаторов правдивых и работу клеветников и провокаторов. Ведь тем-то смутное время и ужасно, что хулиган и вор одинаково легко могут надеть и маску борца за свободу и мундир сторонника порядка. Нет более грубой лжи, как малевать все жизненные явления в одну сплошную краску, какого бы она ни была цвета.

Какую же точку опоры, какое же нравственное мерило можем мы себе избрать для точного разумения, где правда и где ложь, где искренность и где преступный расчёт?

Есть такое мерило и есть такая точка опоры: все, что призывает к дальнейшему насилию, все, что не идет от властного повеления сердца к прекращению смуты, резни, злобы, свары и ненависти, все это идет или от злой воли, или от омраченной совести. Все должно быть уступлено успокоению страны.

* * *

Нам остаётся ещё побеседовать с вами, дорогие читатели, по самому для нас животрепещущему вопросу об отношении Церкви и духовенства к этому историческому перелому в нашей политической жизни, совершившемуся по Высочайшему волеизъявлению 17 октября.

Вопрос огромной важности, с ним тесно связано и отношение народной среды к новой эре жизни свободной России.

Несомненный тактический промах правительства заключается в том, что великий исторический акт 17-го октября совершился безо всякой церковной санкции, – манифест был для представителей Церкви такою же новостью, как и для всякого обывателя; пастыри и архипастыри о нём узнали утром по вывешенным флагам и газетам. Официальные молебны назначены были в столицах уже после уличных демонстраций „краснофлагщиков“. Не было произнесено с амвона ни одной сильной, живой проповеди, которая бы озаряла этот акт светом церковного благословения и примиряла бы народ с совершившимся событием, как самоотверженным даром Царя, принесённым по воле Промыслителя, по осенению свыше (ибо ведь сердце Царёво в руке Божией) на алтарь отечества во благо народа Своего. Вот если бы при трогательном моменте подписания Высочайшего манифеста 17 октября присутствовали не придворные только сановники с немецкими фамилиями, а также и служитель Церкви, – тогда было бы больше доверия к новому правительству, не было бы, наверно, той смуты народной, которая обагрила зарю новой жизни свободной России заревом пожаров с человеческим сожжением, морем безумно пролитой крови человеческой в порыве политического ажиотажа при полном потемнении разума. Начало ли это только бедствиям смутного времени или, Бог даст, они окончатся на страшных братоубийственных трагедиях Томска, Твери, Казани и на человеконенавистнических еврейских погромах, один Господь ведает.

Официально Церковь, в лице своего представительства, Св. Синода и столичного духовенства приветствовало благословениями начало новой свободной жизни России в благодарственных молебнах Господу Богу и в телеграммах Государю Императору. Митрополит московский печатно заявил, в ответ на запросы части московского общества, что он „в своей пастырской совести не находит оснований противодействовать так называемому освободительному движению, поскольку она стремится к осуществлению вечных христианских начал любви и правды“.

Представители нашей богословской науки во всех академиях вполне определённо выразили своё сочувствие освободительному движению и его увенчанию 17 октября, а профессора московской академии – так те обратились даже к первосвятителю московскому с открытым печатным вопрошением, требуя от владыки, если он не против освободительного движения, явить своё политическое credo с церковного амвона и оттуда благословить новую эру жизни свободной России.

Во всех городах обширной России были отправлены благодарственные молебны по поводу 17 октября.

Во многих городах были внушительные патриотические манифестации, с духовенством во главе. Особенно внушительной была патриотическая манифестация в Киеве.

Рельефно выражено сочувственное отношение к государственной реформе 17 октября со стороны „группы“ столичного духовенства, обратившегося с нервным воззванием по поводу народной смуты и кровавых еврейских погромов.

Вполне понятно должно быть это сочувственное отношение духовенства к дарованным русской нации „державным правам“ народного представительства и обсуждения государственных дел, но при условии возглавления России Царём, без которого как народ, так и духовенство в его массе не могут мыслить России; дело в том, что русский наш конституционализм, как он ставится умеренной частью русского общества, может находить себе родственность в началах церковной соборности, лежащей – in principio краеугольным – камнем в основе управления и жизни христианской Церкви, при иерархической власти епископа в Церкви.

Несомненно, конечно, что универсальный характер христианства, как вечной всечеловеческой религии, требует от Церкви и её служителей стоять выше и вне политических партий и временных форм государственности, нравственно обязывает духовенство свято охранять и неизменно проповедовать и проводить в сознание и жизнь верных чад Церкви божественные заветы: – „Бога бойся, Царя чти“, „воздавай кесарево кесареви, Божие Богови“, всякая душа предержащей власти (будет ли существующей властью в том или другом государстве монарх, король, президент) повинуйся, ибо существенная власть от Бога поставлена“. Однако нужно иметь в виду, что русское духовенство, ежедневно возносящее молитвы за Царя на божественных службах своих, также царелюбиво, как и народ. Оно веками воспитало в себе глубокую преданность идее самодержавия, как коренной основе государственной жизни России, наряду с православием. Идею самодержавия наши прославленные святители, пастыри и архипастыри выносили под епитрахилью и пронесли её через все исторические лихолетья незыблемой и живой в сознании народа до сего дня. Мы не удивимся, если где не только народ, оскорбляемый политическими бесчинствами революционеров, вдруг так грозно и повелительно выступивший на защиту отметаемого революцией священного для него самодержавия, но и духовенство, трудящееся вдали и в тиши, чуждое политики и политиканства, не примирится в душе с новой конституционной эрой и станет в недоумении перед жгучим вопросом, заданным московской биржей хлебной гр. Витте и кн. Оболенскому: „сохраняет ли манифест 17 октября, даровавший народу „державные права“ незыблемым и священным престол русского Самодержца?“. Нельзя не считаться с тем мистическим верованием и учением, что самодержавие есть историческая заветная святыня и достояние русского народа, вручившего это своё сокровище на хранение и пользование во благо России царствующему дому Романовых в таинстве миропомазания под присягу в Успенском соборе... Следовательно, только народ, в лице своих представителей, правомочен воспринять великодушный дар Царя и укрепить гражданскую свободу, дав действительную гарантию в непререкаемом единстве воли Царя и народа. А, может быть, избранные представители народа могут признать современную Русь недостойной Царского дара, не созревшей ещё для гражданской политической свободы и возблагодарив Царя за великодушный подвиг самоотречения, вернут дар для самодержавного пользования впредь до наступления лучших времён.

К счастью, как наше духовенство, так и народ воспитаны в чувствах глубокой верно-преданности Монарху; для них волеизъявления, исходящие от Царя – как Помазанника Божия, „сердце коего в руце Божией“ – священны, и обязательны. Так что и христианский и веро-подданнический долг побудят пастырей, не углубляясь в дебри политических страстей, вести народ по стопам заветов Евангелия о повиновении выраженной в манифесте 17 октября воле Царя. И, конечно, пастыри Церкви исполнят, насколько хватит их сил и уменья, свою пастырскую миссию относительно умиротворения своих паств проведения в жизнь и сознание народа Царской воли, возвещённой 17 октября.

В настоящую тяжёлую годину даже сами радикалы из интеллигентов обратили свои взоры на духовенство, как на единственную надежду в умиротворении взволнованных народных масс.

Но почему, спрашивают, во всё мучительное время рождения гражданской свободы наше духовенство держалось в стороне, упорно молчало и с церковной кафедры почти нигде ничего выдающегося не сказало. Думается, что это произошло потому, что светская власть бюрократически разрешала не только гражданские, но и все церковные вопросы, игнорируя мнения представителей Церкви и народа. При этом духовенство русское, устранённое давным-давно от всякого активного участия в деле государственного устроительства русской земли, не имеет политического воспитания, не имеет своего руководительного центра в высшем церковном управлении, так как в Синоде господствует двоевластие, лишающее представителей Церкви возможности иметь своё чисто церковное определённое и независимое мнение по поводу текущих событий, а равно и возвысить свой свободный голос и в нужную минуту действовать решительно и смело во имя Бога правды и на благо народа. Неудивительно поэтому, если в своём огромном большинстве наше духовенство, и высшее, и низшее, само не понимает смысла и значения происходящего вокруг политического движения, конечных его целей и последствий и упорно молчит, а если где оно заговорило, то оказалось с точки зрения данной минуты невпопад и попытки эти осуждены не только в общественном мнении, но и правительством и даже самим Синодом (разумеем последнее определение Св. Синода по поводу московского поучения 16 октября).

Положение современного проповедника трудно и ответственно: нужно смело говорить правду в проповедях на социальные темы и всячески избегать односторонности во взгляде на события, – этой роковой ошибки нашего проповедничества, Церковь и её служители отнюдь не должны, конечно, мириться с насилием и смутой, каковыми являются все эти забастовки и политические бесчинства: нельзя служителю мира и любви сочувствовать раздору политических партий, не должно равнодушно смотреть и умывать руки в крови теперешних братоубийственных кровавых междоусобиц. Но обличая смутителей и забастовщиков, как это делает московское поучение, – бессердечно останавливающих мирное течение жизни и тем разоряющих отечество, пастырь-проповедник, во имя беспристрастия и неподкупной правды, пусть не замалчивает и тех добрых мотивов и той действительной самоотверженности борцов освободительного движения, какие мы видим в их деятельности; в то же время пусть он не скрывает и тех тёмных сторон одряхлевшего бюрократического режима, который своей беспечностью, бесчестностью · и дряблостью довёл Россию до политического и экономического разорения и до её нынешнего несчастного, позорного положения и вне и внутри. Иначе слово пастыря будет неискренно и ему не поверят. По правде сказать, в забастовках и смуте, поскольку они являются естественными горькими плодами царившей неправды, виноваты все мы, не исключая и самих архипастырей, и пастырей Церкви. Никто ведь в своё время этих разорителей отечества не обличал, хотя все их видели, никто не пресекал словом правды Божией эти беззакония, ибо беззаконники были „сильные мира“ и вот у сильных-то и были всегда одни бессильные виноваты. А теперь Господь правосудный попустил грозный суд над всеми за неправду всех. Ведь вот нашлись же, под давлением забастовок у железнодорожного ведомства деньги на прибавку жалованья служащим и даже несчастные стрелочники – и те осчастливлены прибавкой жалованья. Но если бы это самими начальниками раньше было сделано, – тогда ведь и не было бы забастовок. А ведь были же средства на огромные оклады гг. инженерам.

Да, если бы правда Божия господствовала в жизни и не скрывалось бы истинное положение дел от Царя, то и бунтовщики и смутьяны были бы бессильны делать то, в чём они теперь преуспевают, приводя в изумление весь свет, наводя страх и беды на всю страну.

Но ближайшая задача современной проповеди служителей Церкви, конечно, не в том, чтобы старые раны вередить и тем новую боль причинять стонущей России – предоставим позорить нашу родину радикальной печати, находящейся главным образом в руках еврейского прогрессивного лагеря. Пастырям нужно постараться словом мира и христианского братолюбия восстановить равновесие духа, и возможное безмятежье на русской земле, от края до края потрясённой, взволнованной реформаторским толчком 17 окт., нужно возгреть в сердцах и умах убеждение и веру, что дарованная 17 окт. реформа есть многоценный дар Царя-Самодержца, свободно и великодушно приносимый во благо народа и что если дети Царя окажутся недостойными этого царского дара, не созревшими для жизни свободной, то Царь с представителями народа, имеющими сказать свой голос о реформе 17 окт. в предстоящей Государственной Думе, также волен и лишить одареную Россию дарованных прав и снова русский народ окажется подъярёмным, пока не войдёт в меру возраста „мужа совершенна“. И „последняя лесть будет горше первой“...

Необходимо, чтобы пастыри Церкви помогли народу уяснить себе силу и значение дарованных свобод, дабы устранить опасные кривотолки в тёмной среде, вроде того, что „свобода совести“ означает, что теперь не должно быть совестно, что бы ни захотел сделать, хотя бы на улице... что де „свобода личности“ гарантирует всякого, как уличного, так и политического хулигана от наказания за всякие бесчинства, а они во имя свободы гражданской могут всё творить и проч.

* * *

Р. S. Когда уже были написаны наши „Скрижали“, – появилось и „определение Синода“, приглашающее архипастырей и пастырей употребить всё своё воздействие к устранению междоусобия среди населения“ и „послание св. Синода“ по сему же поводу и „пастырское поучение“. Из тона и содержания этих актов высшей церковной власти видно, что св. Синод желает всемерно прийти на помощь новому правительству в его тяжких заботах о проведении в сознание общества и народа новых начал государственной жизни и успокоении страны.

Отрадно, что духовенство и в нынешнюю смутную годину признаётся такой же живой и могучей силой в качестве духовных вождей народа, какими оно было на протяжении всей истории. Пусть же духовенство православное покажет себя достойным нового обращённого к нему доверия и церковно-государственного призыва. Минута историческая, от неё зависит и будущность отечества, находящегося в великой опасности, и положение самого духовенства в дальнейшей жизни свободной правовой России. Так или иначе, после больших или меньших потрясений, никакой реакции не вернуть Россию к старому бюрократическому режиму, а потому нужно созидать новое государственное здание на незыблемых началах нашей русской самобытности, не отступая назад и ни уступая ни на йоту, ни пяди нажитого предками народного духовного и материального достояния. Такова должна быть, по нашему русскому и церковному разумению, политическая „платформа“ духовенства вкупе с коренным русским населением.

Но о „платформе“ мы побеседуем в другой раз. А теперь несколько слов о совершившихся в недрах высшего церковного управления великих переменах.

Оставил свой пост обер-прокурор К. П. Победоносцев, который всюду в духовенстве, особенно же провинциальном благоговейно почитался великим столпом правды и опорой церкви. Высокочестный, правдолюбивый, искренно-верующий К. П. свято чтил господствующую церковь, как живую душу самодержавной России. К. П. был преисполнен самих благих желаний сделать как можно больше и лучше во славу церкви и для пользы народа и духовенства; если же и не совершено того, в деле оживления церковного организма, чего желал он и чего пламенно ждали чуткие архипастыри, пастыри и верующие миряне, то в нём ли только вина?..

К. П. и его церковная и государственная деятельность – достояние истории; он уходит в тень покоя, в ореоле общего сознания, то это один из великих государственных людей и просвещеннейших мужей не только нынешней России, но современной Европы. Более этого теперь не время и не место говорить о сошедшем со сцены церковно-государственной деятельности сановнике... О нём скажет правдивое слово потомство.

Новый обер-прокурор св. Синода князь А. Д. Оболенский – человек высокогуманный, доступный, философски-просвещённый. – Как заявил Алексей Дмитриевич в своём обращении к чинам ведомства, он преисполнен горячего желания возможно больше и лучше послужить церковному и государеву делу и искренно желает знать и слышать одну лишь правду. А это так нужно и важно для духовного ведомства, находящегося накануне коренных церковных реформ с самого верху до низу.

Товарищем обер-прокурора, на место кн. Ширинского-Шихматова, – оставившего за недолгое время своей службы: на всех подведомственных чинах самое доброе впечатление, Высочайше назначен директор хозяйственного управления П. И. Остроумов.

Это едва ли не первый случай назначения сановником св. Синода человека из духовной среды и школы.

Всесторонне зная ведомство школы, нужды и церкви, чаяния духовенства, новый товарищ обер-прокурора может служить верной надеждой для радеющих о благе церкви и духовенства в предстоящих реформах. А реформы должны быть безотлагательно, ибо без них господствующая церковь при осуществляющемся правовом порядке жизни государственной, – явится в положении более обидном, приниженном и беззащитном, чем все прочие свободные церковные общины. Православная церковь должна быть автономна и в управлении своём собора; идея патриархата в свободной России едва ли теперь встретит такое сочувствие в обществе и духовенстве, как это было полгода назад. Об этом тоже в другой раз. А теперь, отцы и братия, пастыри и миссионеры, водворяйте же скорее мир христианского братолюбия на измученной, исстрадавшейся русской земле и в человецех благоволение. Велика ваша миссия. Да поможет вам великий Бог, творящий чудеса!

В. Скворцов

ОТ РЕДАКЦИИ.

Вследствие двукратных забастовок наборщиков столичных типографий редакция вынуждена выпустить № 14 и 15 одним сводным номером и при том с опозданием.