№ 6. Март. Книжка 2

К 500-летию со дня блаженной кончины его (1396 – 26 апреля 1896 г.)

– Географическое положение Пермского края.

– Топография местности.

– Народонаселение.

– Народная религия.

– Уровень просвещения и образованности.

На северо-востоке России, на обширном пространстве между Северной Двиной и Уральскими горами и южнее – в верховьях рек Вятки и Камы лежит Пермская земля. Страна представляет собой равнину, в восточной части изрезанную отрогами Уральских гор. Поверхность страны покрыта хвойным лесом и зелёными берёзовыми рощами, только на крайнем севере лежат непроходимые болотистые тундры, поросшие мелким кустарником. Страну перерезывают многие реки: Печора, Вымь, Вычегда, и отчасти Вятка и Кама и др. Климат страны суровый; реки замерзают рано, и глубокие снега долго покрывают лесистую и частью болотистую поверхность. Но Господь не лишил своих даров и эту далёкую страну: в её горах скрывались благородные металлы и дорогие камни; реки её изобиловали рыбой, в он обширных лесах водились во множестве разные звери. Свои естественные богатства страна сохраняет отчасти и в настоящее время. Издревле страну эту населяли многие мелкие народцы; вот имена их: Двиняне, Устюжане, Вилежане, Вычежане, Пенежане, Южане, Сверьяне, Галичане, Вятчане, Лопь, Корела, Югра, Печора, Самоед, Пертасы, Пермь великая, или Чусовая. Все эти народцы были Финского племени и говорили одним языком – зырянским. Позднее же понемногу присоединялись к ним славянские и татарские племена.

История застаёт Пермскую страну на низком уровне развития. Верой народа было грубое идолопоклонство. Кумирницы с идолами встречались часто в лесах и дубравах. Главными идолами были Воипель и Золотая баба, в виде старухи с двумя младенцами, из которых один был у неё на руках, а другой стоял подле, и назывался её внуком. В честь этого идола убивались лучшие олени, и приносились в жертву дорогие соболиные шкуры, причём жрец вопрошал идола о будущем. Служителями веры народной были волхвы, кудесники, чародеи и держали народ в глубокой тьме невежества, извлекая свои выгоды из его доверчивости.

Народ жил небольшими селениями, в родовом быте, под властью старших членов рода. Книжного просвещения и грамотности у него не было. Любимыми занятиями и средствами жизни служили: звероловство, рыбная ловля и земледелие, там, где это было возможно. Таинственность неведомой страны, мрак лесов и особенности народных нравов и языка были причиной того, что Пермь казалась более образованным современникам землёй чар и волшебства. Пермская земля, говорили они, полна и волъшвения, и кобения, и чарования, и кудешения. Замечательно, что о ней и до сих пор в простом народе сохранились некоторые черты тех же предрассудков.

Новгород и Москва простирали своё влияние на эту первобытную страну и брали с неё дань пушными зверями. Далёкая и малоизвестная страна Пермская долго оставалась вне того просветительного влияния, которое благотворно действовало в других областях великой Русской земли: Пермская страна долго не видела света веры Христовой. Уже все славянские племена, расселившиеся по лицу земли Русской, исповедовали веру христианскую и многие инородческие племена, как бы некоторым кольцом облегавшие поселения славян на западе, севере и юго-востоке, услышали радостную весть о спасении, a Пермская земля всё ещё оставалась во мраке язычества. Уже бесчисленные храмы Божии блистали своими золотыми крестами по лицу земли Русской, процветали многие славные обители и уже восходила слава знаменитой обители Сергиевой, а в Пермском крае всё ещё стояли кумирницы и приносились идольские жертвы. Уже наступил XIV век, а Пермь ещё не видала своего апостола. Наконец, настало время, назначенное Господом для призвания народа Пермского ко Христу, и апостол Пермской земли явился.

– Родители св. Стефана Пермского.

– Его юность.

– Любовь к книжному просвещению.

– Первое знакомство с Зырянами.

– Решимость послужить просвещению Зырян светом веры Христовой.

– Приготовление к великому миссионерскому служению.

– Св. Стефан – инок Ростовского монастыря.

– Его подвижническая жизнь и книжные занятия в монастыре.

– Изучение языков – греческого и зырянского.

– Переложение священных книг на зырянский язык.

В конце XIII и в начале XIV в. в Устюге, городе соседнем с страной Пермской, подвизался в юродстве св. Прокопий, латинянин, купец с Запада, в Новгороде обратившийся в православие, – муж прозорливый и святой. По народному преданию, юродивый, встретив однажды трёхлетнюю девочку Марию, дочь благочестивых родителей духовного звания, сказал окружавшим его, что эта девочка будет со временем матерью просветителя земли Пермской. Девочка выросла и вышла замуж за одного из причётников соборной Успенской церкви в Устюге, именем Симеона. Господь благословил их союз, и у них родился сын, которого они назвали Стефаном, – это и был будущий просветитель земли Пермской. Когда мальчик подрос, отец научил своего даровитого сына грамоте. Через год учения он оказал такие успехи, что мог быть чтецом и канонархом в соборной церкви. Жизнеописатель св. Стефана говорит, что Стефан в городе Устюге научился всей грамматической хитрости и читал многие книги св. писания Ветхого и Нового Завета.

По всей вероятности, юный Стефан поступил причётником в ту же соборную церковь. Устюг был город большой и торговый. Вместе с другими, для обмена богатств своей страны, приходили сюда и пермяки. Торговые площади в старинных городах обыкновенно бывали около соборной церкви. И вот молодой соборный причётник каждый раз, когда возвращался со службы, встречал на рынке пермяков. Понемногу стал он знакомиться с ними и входить в сношения. Он нашёл, что это народ простодушный и добрый, хотя и коснеет в язычестве. В благочестивой душе Стефана, как молния, блеснула мысль послужить просвещению этого тёмного народа. Мысль эта постепенно окрепла и перешла в твёрдую решимость. Но св. Стефан не скрывал от себя всех трудностей задуманного им подвига. Он видел и предчувствовал, что ему предстоит борьба с бесчисленными препятствиями, для которой необходимы несокрушимые нравственные силы. Поэтому, прежде чем выступить на подвиг апостольства, будущий подвижник решил предварительно пройти школу самоиспытания и труда, как бы некоторое подготовительное училище.

Но где же человек того времени мог найти такую подготовительную школу, если не за оградой св. обители? И Стефан вступил в монастырь. Устюг в то время тянул к Ростову. И Стефан идёт в Ростов, где был знаменитый тогда монастырь св. Григория Богослова, нарицаемый в Затворе. Этот монастырь уже в XIII в. славился своим книжным просвещением. При монастыре находилась обширная библиотека. Туда и отправился Стефан из Устюга. Здесь скоро он был пострижен игуменом Максимом, прозвищем Калина, который сделался для Стефана трудолюбивый сподвизалец в разгбении божественных писаний. Св. Стефан со всею ревностью принялся в монастыре за чтение книг и предался подвигам благочестивой жизни. И добре трудился в иноческом житии, подвизаясь постом, молитвой, слезами, чистотой, смирением, воздержанием, терпением и иными добродетелями. О чистоте его жизни узнает скоро и сам Ростовский епископ. Арсений (так было имя епископу) рассудил за это самое произвести его в иеродиакона. Стефан продолжал жить в монастыре ещё несколько лет. И с каждым годом усугубляет он и свои учёные занятия и свои подвижнические труды. Более и более изучает он богословскую науку и на практике христианскую подвижническую жизнь. Так как книжных переводов было тогда мало и святоотеческие писания требовалось читать на языке греческом, то он изучает и греческий язык. Чтобы более усовершенствовать себя в духовной мудрости, Стефан искал духовных бесед с каждым в монастыре мужем мудрым и книжным. Особенно любил он беседовать с Епифанием, который был сожителем его по монастырю, а впоследствии жизнеописателем его, учеником и духовником преп. Сергия. Всякую повесть божественную ловил он жадным слухом; слова, речи, поучения и повести старческие были для него любимой духовной пищей. Кроме того, он искусно, красиво и скоро переписывал св. книги, многие книги его весьма долго. Потом были в употреблении в монастыре. Зная язык зырян практически ещё с того времени, как жил он в Устюге, Св. Стефан в Ростове старается изучить его и теоретически; он составил зырянскую азбуку и начал переводить на зырянский язык священные книги. Между тем монашеский подвиг продолжается с неослабным усердием и постоянством. Но этот трудный подвиг согрет пламенной мечтой о будущем миссионерском служении. Эта мысль не покидает св. Стефана ни на минуту. Она сопровождает всякую его молитву, окрыляет всякое воздыхание его сердца. Она поддерживает его в его подвигах. Он раньше всех приходит в церковь и позже всех уходит. Со вниманием слушает он церковные службы, постится, приучает себя к смирению, незлобию. Между тем годы идут своей чредой. Когда наконец св. Стефан почувствовал, что достаточно подготовился к заветному служению, убедился, что он достаточно знает язык Зырян, имеет нужное количество священных книг на этом языке, ощутил в себе достаточно силы терпения в предстоящих трудах, нуждах и лишениях, тогда с верой в промысл Божий он решается выступить на давно задуманный подвиг. Но чтобы проверить на деле составленную им зырянскую азбуку и сделанные переводы книг, он путешествует на свою родину в Устюг, где можно было встретить Зырян. Прочитывает Зырянам всё им составленное и исправляет то, что казалось непонятным. И только тогда говорит себе, что приготовительное служение его кончено и настало время приступить к служению действительному, настало время учить и просвещать других. Между тем прошло уже десять лет, как св. Стефан живёт в монастыре, как бы в некотором миссионерском училище.

– Св. Стефан испрашивает благословение на миссионерский подвиг у епископа Коломенского Герасима.

– Вступление его в Пермскую землю с проповедью Евангелия.

– Препятствия и первые успехи проповеди.

– Построение первого христ. храма.

– Сожжение св. Стефаном знаменитой языческой кумирницы.

– Дальнейшие успехи проповеди.

По чувству долга и иерархического повиновения, прежде чем выступить открыто на великое апостольское служение, св. Стефан желает получить благословение на предстоящий подвиг от первосвятителя русской церкви и идёт в Москву к епископу Коломенскому Герасиму, который был тогда местоблюстителем митрополичьего престола. Святой Стефан открывает ему мысль свою и желание сердца своего, чтобы идти к неверным с проповедью Евангельской, с непреклонным намерением, или обратить их ко Христу, или самому пострадать от них и положить жизнь свою за Спасителя нашего, дабы исполнились слова апостола, который говорит: вам даровася, еже о Христе, не токмо еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати (Флп.1:29). И просит блаженный Стефан благословения от епископа на предстоящий путь. Тот удивился таковому усердию ко Христу и такой заботливости о спасении человеческих душ, узрел в этом особенный перст Божий и действие Духа Святого, прославил Бога и благословил Стефана; дал ему мощей святых и антиминсы, и миро святое и прочее потребное для освящения церквей, и отпустил его с миром. Но, прежде чем отпустить от себя окончательно св. Стефана, Герасим рукоположил его во пресвитера, ибо неудобно было Стефану явиться на миссию только в сане иеродиакона: как же бы он стал крестить и совершать другие таинства будучи диаконом? Для большей безопасности и вящего успеха взял Стефан из Москвы царские и митрополичьи грамоты и отправился в путь, напутствуемый добрыми пожеланиями.

Из Москвы спешит св. Стефан прежде всего в свой родной Устюг. Из Устюга направился он Двиной, а там Вычегдой, в Пермь. С молитвой вступил св. Стефан в дикую страну, вступил один, подкрепляемый только силой благодати Божией и надеждой на помощь Божию. И начал св. Стефан проповедь Евангельскую там, где не ступали красные ноги учеников Христовых, куда ещё не простиралось слово благовестия, где всё было помрачено тьмою идолослужения. И стал ходить св. Стефан среди великих препятствий и опасностей, проповедовать Христа, истинного Бога, да веруют в сотворшего небо и землю и всю тварь видимую и невидимую. Одни слушали его проповедь, и, хотя сначала удивлялись новому учению, по потом мало-помалу стали познавать истину, принимали святую веру, крестились и получали от проповедника полное наставление на путь спасения. Многие же и слушать не желали его проповеди и старались причинить ему всякого рода неприятности: одни – клеветали на него, другие – поносили укоризненными словами, некоторые приступали к нему с дубьём и дрекольем, то напрягали на него луки со стрелами, то грозили сжечь его соломой. Но десница Божия, покрывавшая его, защищала его от убийственных рук и смерти. Просветив Христовым учением и крестив некоторое число неверных, Стефан соорудил церковь при устье реки Выми, там, где пала она в Вычегду. Церковь та была освящена во имя Благовещения, как начаток просвещения земли Пермской, ибо и Благовещение есть праздник начальный всем христианским праздникам. При церкви устроены были потом – обитель и епископия. Вознося неустанные молитвы в новосозданном храме, св. Стефан не переставал подвизаться в деле благовестия. Но помрачённые умом невежды с трудом внимали спасительным советам, и чем более прилагал он заботы о спасении их душ, тем сильнее становилась ненависть против него. Но это не ослабляло ревности св. Стефана. Однажды, помолившись Богу, отправился он на то место, где стояла самая знаменитая кумирница языческая. Случалось, что никого при кумирнице не было. Стефан зажёг её, и она сгорела вместе со всеми бывшими там идолами. Узнав об этом, народ стал стекаться со всех сторон, с секирами и дрекольем. Но кумирницу нашли они уже догорающей и тут же увидели св. Стефана, спокойно сидящего около пепелища. С яростью устремился исступлённый народ на бесстрашного исповедника, окружил его со всех сторон, грозя секирами и дрекольем. Преподобный оставался безмолвным и спокойным; воздев руки свои на молитву и приготовясь мужественно встретить смерть, со слезами умиления взывал он ко Господу:

– В руце Твои, Господи, предаю дух мой, покрый мя крилома Твоея благости.

Мгновенно ярость народная утихла, и народ, за минуту свирепый, сделался тих и кроток. Так торжествовали смиренномудрие и кротость Стефана, а более же всего сила Господа, не дающего жезла грешных на жребий Своих праведных. Воспользовавшись удобной минутой, преподобный Стефан обратился к собравшемуся народу с вдохновенной речью:

– О, люди! долго ли вы не отступите от прелести бесовские, чтобы избежать вам суда и огня вечного, зачем кланяетесь идолам и называете их своими богами, тогда как они – дело ваших рук, они имеют уста, и не говорят, имеют уши, и не слышат, имеют очи, и не видят! Если они боги, почему не угасили они огненной силы? А вы кланяетесь им немым, глухим, слепым, бездушным, изделию рук ваших. Познайте же единого истинного Бога, в Него же христиане веруют, к Тому приступите и просветитеся, ибо Он есть Бог утвердивый небо, основавый землю, всем помощник и хранитель, и несть иного Бога разве Того.

Когда преподобный Стефан говорил это и многое другое, многие начинали веровать и прибегать ко святому крещению, и день ото дня число верных умножалось, и церковь Христова в стране Пермской увеличивалась.

Часто отовсюду приходили Пермяне к новосозданной церкви, не только ради молитвы или душевного спасения, но, и чтобы по любопытству взглянуть на красоту церковную, подивиться благолепию храма, никогда ими не виданного. Уходя из храма, в удивлении говорили они: «велик Бог христианский, больший всех наших богов».

(Окончание следует)

(1 мая 1894 г. – 1 мая 1895 г.)

Переводческая Комиссия в отчётном году напечатала 43 издания на русском и различных инородческих языках в количестве 163.330 экземпляров.

Почти вся научная, организационная и издательская работа исполнена была членами и ближайшими сотрудникам Комиссии бесплатно.

Отчётный год отмечен значительным шагом вперёд по организации переводческого дела для черемис, вотяков и калмыков.

Составление и издание вероучительных и богослужебных переводов, по основным принципам Казанской Комиссии, должно находиться в связи со школой.

Переводы издаются для просвещения тёмной массы, которая едва ещё начинает учиться читать. Необходимо поэтому переводы распространять в народе через людей, которые читали бы старым и малым изданные книги. Такими распространителями миссионерских изданий являются воспитанники центральных миссионерских школ. Они участвуют в составлении переводов, знают каждое слово в этих переводах и являются сознательными, толковыми чтецами и объяснителями, особенно когда по окончании курса делаются учителями школ грамоты в своих деревнях. Медленное развитие черемисских, вотских и калмыцких переводов зависело от недостаточности в постановке центральных инородческих школ. В отчётном году основана вновь школа для калмыков в Астрахани, а центральные школы черемисская в Унже Царевококшайского и вотская в Карлыгане Уржумского уезда – получили значительное развитие, которое приближает эти школы по быту и обстановке к Казанской центральной крещено-татарской и даёт возможность устроить в этих пунктах постоянное Богослужение на инородческих языках, забота о чём есть одна из главных обязанностей Переводческой Комиссии. Собрать группу инородческой молодёжи, воодушевить её истинно-христианским чувством – вот первое необходимейшее условие для создания вероучительных брошюр и перевода священных и богослужебных книг. Переводы эти родятся как бы сами собой из религиозной жизни общества: нужно читать апостол – его переводят сначала устно для толкования и объяснения, затем записывают; настаёт первая неделя великого поста, начинают вчитываться в канон св. Андрея Критского, вникать в его смысл, толковать; приближается св. Пасха, начинают переводить, разучивать и петь пасхальные ирмосы, и проч. Так создавались переводы и в наше время на Алтае, в Казани, Симбирске, Унже, Карлыгане. В отчётном году открыто Миссионерским Обществом, по ходатайству Братства св. Гурия, общежитие при Унжинском училище, в котором сосредоточивалась доселе переводческая деятельность для черемисов, и освящён храм во имя чудотворца Пантелеимона. В общежитии на счёт Миссионерского Общества содержатся 20 черемисских мальчиков из разных черемисских местностей, из числа окончивших курс начальной школы. Мальчики эти, живя в общежитии и готовясь в учителя школ грамоты, особенно изучают Закон Божий и церковное пение и воспитываются в православно-русском духе.

В Карлыганской вотской школе того же типа, как Унжинская, в нынешнем году сооружена церковь и будет освящена в декабре.

В той и другой школе Духовное Ведомство и М. Н. Просвещения идут рука об руку. Унжинское училище создано – в миссионерских целях – Министерством Народного Просвещения. Миссионерское Общество содержит при нём общежитие: Высокопреосвященнейший Казанский архиепископ Владимир соорудил там храм и устраивает отдельный приход. Учителя служат в школе по назначению от Министерства Народного Просвещения. Один из них имеет сан священника, другой – дьякона, третий состоит псаломщиком при церкви.

Унжинское М. Н. Просвещения училище есть лучший тип миссионерской церковной школы. Когда будет освящён храм в Карлыгапе, религиозная жизнь, которая возникла около направленно в миссионерском духе центрального М. Н. Просвещения училища, найдёт для себя прочную основу и создаст, при помощи Божией, Богослужение на вотском языке. Для калмыков сказанное дело ещё только начинается; школа имеет пока только 7 учеников, и ей ещё далеко до того, чтобы быть школой – рассадником учителей школ грамоты. Но если мы припомним, что и Казанская крещено-татарская школа начала своё существование с 3 учениками, то можно надеяться, что калмыцкая будущая центральная школа скоро догонит Унжинскую и Карлыганскую и доживёт до открытия в ней Богослужения на калмыцком языке. Комиссия имела в приходах разных губерний с инородческим населением 43 книжных склада, в которые вместе со школами в отчётном году разослано до 120.000 экземпляров книг и брошюр на разных языках. Наибольшим спросом пользовались её учебные издания, относительно распространения которых она имела особое поручение с ассигнованием в 1.000 руб. от Совета Православного Миссионерского Общества. В частности, в отчётном году учебных книг разослано по школам и роздано:

Священной истории на русском языке 10.000 экз. – 1.500 р.

Первоначальных учебников русского языка 5.000 экз. – 500 р.

Букварей 6.000 экз. – 300 р.

Общая стоимость розданных изданий достигает 3.000 рублей.

Переводческая Комиссия имела в отчётном году ещё особое поручение по изданию якутских переводов.

Спрос на книги ежегодно возрастает; Комиссия имеет возможность, по недостатку средств, удовлетворять лишь часть предъявляемых к ней в этом отношении требований. Поэтому она употребляет все усилия к сокращению расходов. В отчёте комиссии нет расхода на корректуру и на плату авторам переводов – что делается христианским усердием сотрудников Комиссии.

В отчётном году Переводческой Комиссией сделаны следующие издания.

Перепечатаны те из русских изданий, которые оказались необходимыми для церковных и миссионерских школ, а именно:

1. Рассказы из священной истории ветхого и нового завета. Молитвы, символ веры, заповеди, тропари двунадесятых праздников. Казань. 1894 г. 30.000 экз.

2. Русские прописи. Строчной и прописной алфавиты в порядке изучения букв и образцы письма крупного, среднего и мелкого. Издание 2-е. Казань. 1894 г. 10.000 экз.

3. Книжка для чтения инородцам (с обозначением ударений). Казань. 1894 г. 7.000 зкз.

Из изданий нынешнего года на чувашском языке должно быть особо отмечено издание св. Евангелия. Это многолетняя работа симбирской чувашской школы. Затем заслуживают особого упоминания рассказы из церковной истории по книге Деяний св. Апостолов.

1. Букварь для чувашей с присоединением русской азбуки. Казань. 1894 г. 10.000 зкз.

2. О церкви и церковном богослужении. Казань 1894 г. 3.000 экз.

3. Хоровые церковные песнопения. Выпуск II. Всенощное бдение. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

4. Хоровые церковные песнопения. Выпуск III. Песнопения великопостные и пасхальные. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

5. Св. Стефан Пермский. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

6. Поминовение усопших. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

7. Рассказы из житий святых и статьи назидательного содержания. Казань. 1894 г. 2.400 экз.

8. О храме Божием. Казань. 1895 г. 5.000 экз.

9. О христианской любви по учению православной церкви. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

10. Рассказ о болезни и смерти Государя Императора Александра III и о вступлении на престол Императора Николая II. Казань 1894 г. 1.200 экз.

11. Житие и страдания св. великомученика Пантелеимона. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

12. О святой чудотворной иконе св. Николая, находящейся в храме села Ишак Козьмодемьянского уезда. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

13. Священная история ветхого и нового завета. Казань. 1895 г. 10.000 экз.

14. Первоначальный учебник русского языка. Казань. 1895 г. 5.000 экз.

15. Молебное пение на новый год. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

16. Рассказы из церковной истории по книге деяний св. апостолов. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

17. Святое Евангелие Господа нашего Иисуса Христа от Матфея, Марка, Лука и Иоанна. Симбирск. 1895 г. 8.500 экз.

Татарские издания по-прежнему создавались в Казанской центральной крещено-татарской школе. В отчётном году напечатано:

1. Училище благочестия. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

2. Молитвенник. Издание 5-е. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

3. Букварь для крещёных татар. Казань. 1894 года. 5.000 экз.

4. Первоначальный учебник русского языка. Вып. I. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

5. Псалтирь на церковно-славянском и татарском языках. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

6. Учение о православной вере. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

7. Рассказ о болезни и смерти Государя Императора Александра III и о вступлении на престол Государя Императора Николая II. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

8. Училище благочестия. Казань, 1895 г. 3.000 экз.

9. Священная история ветхого и нового завета. Казань. 1895 г. 5.000 экз.

10. Тропари, кондаки, стихиры и величания на праздники двунадесятые и великих святых. Казань. 1894 г. 3.000 экз.

Готовится к печати книга Деяний св. Апостол.

В отчётном году главные сотрудники Комиссии по черемисским переводам значительную часть своего времени посвятили заботам по улучшению и расширению Унжинского Царевококшайского уезда училища для черемисов, в котором главным образом составлялись черемисские переводы. Сказанное улучшение училища обеспечивает в будущем и устройство в Унже богослужения на черемисском языке. Но несмотря на это, подготовлены к печати следующие работы: Рассказы из священной истории нового завета, чин погребения, часы и шестопсалмие. Первая из этих работ уже печатается; затем напечатан:

Рассказ о болезни и смерти Государя Императора Александра III и о вступлении на престол Государя Императора Николая II. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

Мордовские переводы составлялись в Казанской учительской семинарии; в отчётном году напечатаны:

1. Священная история ветхого завета для мордвы-эрзи. Казань. 1895 г. 3.000 экз.

2. Рассказ о болезни и смерти Государя Императора Александра III и о вступлении на престол Императора Николая II. Казань. 1894 г. 2.400 экз.

Главные сотрудники по переводу книг на вотский язык были отвлечены работой по устроению храма при Карлыганском училище. Освящение этого храма составит, по убеждению Комиссии, весьма важное событие и в деле дальнейшего составления вотских переводов. В отчётном году приготовлены к печати:

1. Начальное наставление в православной христианской вере,

2. Пасхальные песнопения,

3. Славяно-вотский словарь,

4. Воскресные беседы (избранные из Троицких листков),

5. Крещение Руси и

6. Молитвенник.

Из них №№ 1–4 и 6 уже печатаются. Кроме того напечатан:

Рассказ о болезни и смерти Государя Императора Александра III и о вступлении на престол Государя Императора Николая II. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

Киргизские и башкирские переводы составляются в Оренбурге под руководством члена комиссии В.В. Катаринского. В отчётном году напечатано:

На киргизском языке:

1. Первоначальный учебник русского языка. Издание 2-е. Казань. 1984 г. 1.200 экз.

2. Житие св. Николая чудотворца. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

3. Житие и страдание св. великомученика Евстафия Плакиды. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

4. Словарь русско-киргизский. Оренбург. 1894 г. 320 экз.

На башкирском языке:

1. Первоначальный учебник русского языка для башкир. Оренбург. 1895 г. 1.200 экз.

Для создания калмыцких переводов Переводческая Комиссия имеет в настоящее время весьма мало способов. Дело это может быть, по убеждению Комиссии, прочно создано лишь при надлежащей постановке центральной калмыцкой школы, открытой осенью 1894 года в Астрахани.

Священник о. М.С. Нефедьев, при помощи обучающихся в Казанской учительской семинарии калмыков, стипендиатов управления калмыцким народом, составил и напечатал на калмыцком языке брошюру:

Рассказ о болезни и смерти Государя Императора Александра III и о вступлении на престол Императора Николая II. Казань. 1894 г. 1.200 экз.

В настоящее время Комиссия особенно озабочена тем, чтобы подготовить в лице 4-х, имеющих окончить в 1896 году курс в Казанской учительской семинарии калмыков, помощников по воспитательному и переводческому делу священнику, заведующему астраханским миссионерским калмыцким училищем. Комиссия рассчитывает в текущем году издать при помощи означенных калмыков краткий молитвослов и священную историю ветхого завета. Работа над этими изданиями послужит средством для подготовки к будущей переводческой деятельности сказанных калмыков.

В отчётном году Преосвященным Якутским Мелетием командирован был в Казань, по просьбе Переводческой Комиссии, для издания переводов студент якутской духовной семинарии Д.А. Кочнев. Комиссия нашла необходимым прежде издания присланных переводов составить азбуку и установить определённую транскрипцию якутского языка. Дело это было исполнено, под руководством профес. Н.Е. Катанова, г. Кочневым при временном сотрудничестве природных акутов гг. Нифонтова и Дьяконова. Затем были напечатаны, по общему установленному в Комиссии для инородческих переводов плану, следующие книги:

1. Букварь для якутов. Казань. 1895 г. 1.200 экз.

2. Первоначальный учебник русского языка для якутов. Казань. 1895 г. 1.200 экз.

Книги эти, издание которых должно было определить транскрипцию якутского языка, Комиссия представляла на одобрение Преосвященным якутскому Мелетию, и уфимскому Дионисию, известному знатоку якутского языка.

Преосвященный Дионисий, сделав некоторые частные замечания, одобрил сделанную работу.

По чрезвычайной отдалённости Якутска ответ Преосвященного Мелетия на имя одного из членов комиссии получен лишь в половине ноября. Преосвященный Мелетий пишет:

«Стократное спасибо шлём вам за напечатание букваря, учебника и др. якутских изданий. Азбука в 1.100 экземплярах, а учебника уже 5 тюков получены. Потребность в первоначальных учебниках громадная, – при повсеместном обучении. Необходимо второе издание азбуки. Не откажите.

Рассказы из священной истории ветхого и нового завета тоже получены. Сердечно благодарю.

Первый знаток якутского языка о. прот. Димитриан Попов – прислал мне перевод книги Иисуса сына Сирахова, на якутском языке, сделанный в нынешнем году. Хочу поручить ему и перевод Премудрости Соломоновой. Не лучше ли заказать паремийник? Важнее всего то, что положено вычитывать при церковном богослужении. Но у нас нет ещё и на русско-славянском языке паремийника, а в старину такие сборники были. Наверно найдётся в Соловецкой библиотеке, а труды преосвященного Виссариона лучший комментарий».

Переводческая комиссия по возможности постарается исполнить поручение Преосвященного Мелетия. К печатанию 2 издания букваря будет приступлено по получении из Якутска просмотренного экземпляра 1 издания.

В отчётном году уроженец закатальского округа г. Иваницкий, учившийся в Казани на миссионерских курсах и ознакомившийся с казанскими учебными заведениями для инородцев, составил букварь на адербаджанском наречии, который издан, в виде опыта, в 300 экземплярах под заглавием:

Букварь для кавказских татар, говорящих на турецко-адербаджанском языке. Составил Т.А. Иваницкий. Казань. 1895 года.

Из денежного отчёта, Переводческой Комиссии видно, что она имела в приходе – 8.196р. 98 к. и в расходе – 7.392р. 14к., осталось к 1 мая 1895 г. 804 р. 84 к.

Многим языческим религиям свойственна вера в душепереселения и перерождения, но ни в одной из них это верование не получило столь широкого развития и не послужило источником столь многочисленных суеверий, как в Буддизме, – особенно в той его форме, которой, под именем ламаизма, держатся жители Тибета и Монголии, откуда он перешёл и к нашим сибирским ламаитам бурятам¹⁶². Ламаиты верят, что после смерти человека душа его продолжает жить, переселяясь в другое существо, в человека, или животное. Таким перерождениям подвергаются не только люди, но и божества, которых признают ламаиты. Буддисты веруют, что основатель их религии Будда, а также и четыре другие будды, бывшие до него, покончив свою земную жизнь и погрузившись в Нирвану, чтобы не лишить людей божественной помощи, оставили после себя какие-то божественные существа, называемые бодисатвами. Бодисатвы, пребывая постоянно в мире духов, могут появляться и на земле, входя в тело какого-нибудь новорождённого ребёнка. Затем также могут перерождаться и все прославившиеся своими заслугами на пользу буддизма, или святостью своей жизни – ламы. После смерти таких лиц признательные к их памяти монголы всегда заботились о том, чтобы отыскать, в кого переродилась их душа, и на того переносили своё почитание умерших. Все такие лица, признанные перерождением и как бы воплощением других почитаемых лиц, или божеств, получили название хубилганов (перерожденцев). Это общее название для всех подобных лиц, но они разделяются по своему достоинству на хутухт и гэгэнов. Титулы эти жалуются перерожденцам китайским императором (богдыханом) при особом рескрипте и непременно с выдачей золотой печати. Существенной разницы между ними нет, но вошло в обычай давать звание хутухты за заслуги религиозного характера, а гэгэна – за гражданские доблести, напр., содействие своим влиянием к усмирению мятежа и т. п. Одни из хубилганов имеют оба эти титула, а другие – один который-нибудь¹⁶³.

Умножению и почитанию перерожденцев всего больше содействовало буддийское духовенство – ламы, пользуясь невежеством суеверного народа и извлекая отсюда свои выгоды. Перерожденцы принадлежат к составу ламского духовенства и живут, как и все остальные ламы, в буддийских монастырях, на счёт приношений своих почитателей и поклонников; отсюда понятно, что монастырю очень выгодно в своих стенах иметь хубилгана, обыкновенно почитаемого простым народом за святого. Он привлекает в монастырь больше поклонников и через это увеличивает монастырские доходы, и монастыри, в которых есть хубилганы, действительно самые многолюдные и богатые. Поэтому ламы всеми мерами стараются обзавестись перерожденцем и поддержать его славу и известность, действуя на воображение и чувство невежественного и доверчивого народа, рассказывая и распространяя самые нелепые и невероятные выдумки про своих хубилганов, которым народ в простоте своего сердца верит вполне. Разного рода хубилганов в Тибете и Монголии – очень много, и сосчитать их точно нет возможности. Профессор Позднеев приводит два списка хутухтинских кафедр в Монголии, из которых в одном насчитано их 144, а в другом 44, но при этом замечает, что оба они далеко неполны¹⁶⁴.

Не все перерожденцы (хубилганы) пользуются одинаковым значением и почитанием; это зависит главным образом от того лица, или существа, какое воплощает в себе хубилган, а частью и от давности перерождений. Чем древнее начало перерождений, и чем через большее количество поколений прошло перерождение известного лица, тем выше стоит такой хубилган во мнении народном, тем больше собрано около его имени разных легенд и чудесных сказаний возвышающих его в глазах простых людей.

Наибольшей известностью и почётом пользуются – два хубилгана: один в Тибете (в Лассе), а другой в Монголии (в Урге).

Тибетский хубилган считается воплощением покровителя Тибета божества Ченрези. В XIV в. в Тибете явился учёный буддийский монах, или лама Тзонкава, который восстал против разных беспорядков в буддизме и дурной жизни, какую вели ламы, и произвёл значительную реформу в буддизме. Последователи Тзонкавы признали его святым. После этого очищения веры, Тибетцы признали также, что божественный покровитель их страны Ченрези (иначе Арья-Бало) для сохранения чистоты веры на будущее время решил воплощаться на земле в виде земного правителя Тибета и главы всех последователей буддизма. С тех пор в Тибете появился Великий Лама, или по-тибетски Чжамцо Риньбоче (значит – океан драгоценности), но он известен более под монгольским именем Далай-ламы. Местопребыванием его служит монастырь в г. Лассе. Все северные буддисты почитают его, как бога, кланяются ему в землю и во время службы сажают его на высоком кресле, рядом со своими бурханами (идолами) лицом к народу. К Далай-ламе обыкновенно обращаются за указанием преемников всех других менее значительных перерожденцев тибетских, в случае их смерти.

Подобным же значением для монгольских буддистов пользуется хутухта Ургинский, который живёт в Урге, в большом и богатом монастыре, с населением не менее 10.000 человек. Выбор хубилганов, рождающихся в Монголии, обыкновенно совершается при посредстве Ургинского хутухты и по его указанию.

Отыскивание новых перерожденцев (хубилганов), их водворение в монастыре и воспитание совершаются более или менее одинаково; разница бывает только в торжественности обстановки и церемониях, смотря по важности и достоинству лица и места, на которое отыскивается новый кандидат.

По смерти каждого хубилгана, ламы того монастыря, где он живёт, обыкновенно отправляются к далай-ламе (если дело происходит в Тибете), или к ургинскому хутухте (если в Монголии) и от них получают определённое указание, где им искать нового хубилгана и по каким приметам¹⁶⁵. После того ламы возвращаются в свой монастырь, забирают некоторые из вещей умершего хубилгана и едут с ними в указанное им жилище для осмотра и испытания ребёнка. Прибыв в дом, они живут здесь несколько дней и наблюдают за ребёнком; время от времени показывают ему привезённые с собой вещи и если тот потянется к ним, желая взять их, а тем более скажет: «это моё», то это считается верным признаком, что в ребёнке находится душа покойника и он есть его воплощение, перерожденец. Тогда ламы, убедившись, что нашли нужного им хубилгана, возвращаются в свой монастырь. Найти заместителя умершему хубилгану обыкновенно стараются без замедления, – в течение первого года и уже никак не дальше второго со дня его смерти. Но столь важное дело не всегда совершается скоро и гладко; в него замешиваются нередко различные интересы и страсти, – и выбор нового хубилгана иногда затягивается на несколько лет, в ущерб монастыря, или лучше его доходов. Иногда и ургинский хутухта, от которого зависит указание нового хубилгана под влиянием партий не решается сразу объявить своё решение и затягивает его под разными предлогами, напр., говорит посланным, что их хубилган переродился, но только не на земле, между людьми, но где-нибудь в царстве тэнгриев (духов) и драконов, чтобы и там проповедать веру будды, и нужно подождать, когда он оттуда возвратится. И лет через 5–6 он действительно находится. Но во всяком случае в Монголии принято за правило, что все хубилганы отыскиваются малютками не свыше двух лет.

После того как ребёнок окончательно признан хубилганом, он года на два, на три оставляется в доме своих родителей, но непременно под неусыпным надзором лам. Во всё это время при нём неотлучно живёт один из самых почтенных лам (а иногда и несколько), который следит за каждым шагом матери, за кормлением и уходом за ребёнком; кроме того из монастыря несколько раз в год являются особые депутации, чтобы осведомиться о здоровье ребёнка и совершить в его доме установленные буддийским уставом молитвы. На поклонение новоявленному хубилгану почти беспрерывно является и народ с разными подарками и приношениями. Поклонникам выносит хубилгана мать, но непременно в присутствии и под присмотром приставленного ламы; все же приношения составляют уже собственность монастыря, куда и отправляются без замедления. Когда ребёнок начинает говорить и немного понимать, его учат произносить молитвы; лет 4 или 5-ти его посвящают в убаши (первая степень буддийского духовенства)¹⁶⁶. Затем его торжественно перевозят на жительство в монастырь.

Переселение хубилгана из родительского дома в монастырь совершается с необыкновенной торжественностью и большими церемониями. Прежде всего ламы-цзурухайчии¹⁶⁷ для переселения избирают счастливый день, о котором заблаговременно оповещаются окрестные жители, чтобы они имели возможность присутствовать при столь редкой церемонии. В назначенный день к юрте родителей хубилгана собираются все монастырские ламы и большие толпы народа. С раннего утра совершается особое богослужение для приготовления освящённой воды (аршан), которой для предохранения от действия злых духов окропляются и люди, и все вещи, которые будут находиться в поезде. Затем составляется длинный поезд, в котором участвуют не только духовные лица, но и светские власти, и даже сам князь того хошуна (округа)¹⁶⁸, где происходит дело, со своей свитой. Малютку-хубилгана несут обыкновенно в особых богато убранных носилках 8 лам. Поезд двигается очень медленно, потому что большинство народа идёт пешком, – больше 15 вёрст в день не уходят. Если на дороге приходится ночевать, то принимаются большие предосторожности, чтобы не приключилось какого-либо зла; отправленные вперёд ламы на месте, назначенном для ночлега, совершают особое моление, окропляют его освящённой водой и приносят жертвы духу-покровителю той местности, чтобы он защитил и охранил от всякого зла и напасти, и только уже тогда ставят палатки и располагаются на ночлег.

Встреча в монастыре также бывает очень торжественная. Приблизившись к монастырю, поезд останавливается, чтобы дать всем оправиться от дороги и привести себя в порядок; а между тем высшее духовенство с музыкантами отправляется вперёд в монастырь, чтобы устроить встречу. На границе монастырских владений хубилгана высаживают из носилок и высшие чины духовенства ведут под руки в главную монастырскую кумирню, где сажают на особое возвышенное седалище. Затем с особыми церемониями приносятся хубилгану дары, сначала от монастыря и духовных лиц, а потом и от мирян, начиная с князя. Дары эти по своей ценности вообще бывают очень значительны, и состоят частью из драгоценных вещей (напр., золотых и серебряных блюд, кубков, идолов) и дорогих материй, частью из животных – лошадей, овец, которые обыкновенно приводятся и ставятся на монастырском дворе. Напр., хубилган Оромбо в этот день, кроме множества ценных вещей, получил 1.540 лошадей, 800 быков и 1.000 овец¹⁶⁹. Во время этих приношений хубилгану воздают необычайные, почти божеские почести: пред ним совершаются земные поклонения, он для благословения возлагает руки на головы подносящих. Ламы поют особые гимны, в которых приписываются хубилгану чрезвычайные добродетели и совершенства, напр., поётся:

– Поклоняемся, величественный лама, тебе, содержащему в себе основы веры, в совершенстве обладающему ведением... Знание которого ясно, как свет, милосердие которого глубоко, как средина моря¹⁷⁰ и т. п. По окончании всех церемоний народу предлагается угощение от монастыря, за которым обычно следуют народные увеселения, – скачки, борьба, стрельба в цель из лука и т. п.

С этих пор хубилган водворяется в монастыре и для него начинается обыденная и довольно однообразная монастырская жизнь. Годы молодости посвящаются его воспитанию и образованию. Со времени поступления своего в монастырь хубилган поручается особому воспитателю, которым назначается обыкновенно один из самых почтенных и пожилых лам; с ним вместе он и живёт. Лет до 7 правильное учение ещё не начинается. В это время лама-воспитатель занимает своего воспитанника разными рассказами, напр., рассказывает ему легенды из истории буддизма, или из истории Тибета и Монголии, а также знакомит его с жизнью других народов. Сверстников к хубилганам не допускают, так что они постоянно находятся только в обществе взрослых людей, и это кладёт особую печать на их нравственное настроение, лишая их свойственной детскому возрасту живости и сообщая им преждевременную сосредоточенность и серьёзность. Развлечения ребёнка состоят почти исключительно в рисовании, а также в лепке из глины фигур бурханов (идолов), людей, животных и т. п. Вот что рассказывает об этом очевидец:

«Проживая в кочевьях Чахаров, я имел возможность почти в течение полугода наблюдать за воспитанием хубилгана Боро̀цэ̄чжийн сÿмэ. Бывало, придёшь к нему днём, он сосредоточенно лепит какую-нибудь птичку, другой раз – учится играть на каком-нибудь музыкальном инструменте; попробует издать какой-нибудь дикий звук на своём маленьком бишкуре, или отбить какую-нибудь небывалую дробь на барабане, – воспитатель тотчас же кротко заметит ему, что это грех, что нужно бить вот как, или играть так (и покажет как). Случалось приходить мне и вечерами, в сумерки, и всегда заставал я одну и ту же картину: хубилган сидит на коленях у своего ламы-воспитателя, а тот рассказывает ему о его прежних перерождениях, – как тогда-то был он ламой в Тибете, как проповедовал учение тому-то, сотворил такое-то чудо»¹⁷¹. Так как всякий новый хубилган есть только одно из звеньев в длинной цепи перерождений одного и того же существа, то обыкновенно у каждого хубилгана есть своя длинная родословная, наполненная разными баснословными и до крайности нелепыми рассказами о его похождениях в более ранние перерождения. Эти сказания иногда записываются и разрастаются в очень обширные истории. Понятно, что подобные рассказы чрезвычайно сильно действуют на детское воображение ребёнка; слушая их с детства, в беспрестанных повторениях, когда ещё не в состоянии понять их ложь, он принимает их за чистую монету, за истину, впадает в самообольщение и серьёзно начинает считать себя существом необыкновенным.

«Впоследствии, – рассказывает тот же учёный, – коротко познакомившись с Оромбо̀ гэгэном, которому в ту пору было уже лет 19, я имел случай наблюдать и результаты такого воспитания. Он сам действительно был убеждён, что он хубилган; он мог рассказать свои перерождения; с необычайной живостью и восторгом рассказывал мне о деятельности своей у тэнгриев (духов), картинно описывал обитателей этого царства, их яхонтовые дворцы, плоды, которыми они питаются и т. д. И это не было с его стороны каким-либо притворством, или обманом; нет, он сам глубоко был убеждён в справедливости всего рассказываемого им, как будто он действительно пережил всё это»¹⁷².

С 7 лет хубилганов начинают учить грамоте и учителями их бывают обыкновенью самые почётные и учёные ламы того монастыря, где они проживают. С этого времени порядок жизни их значительно изменяется; занятия науками происходят непременно два раза в день, приблизительно от 9 ч. утра до 12 и от 4 до 6 вечера. Лет с 11 к хубилгану начинают уже допускать всех монастырских лам; он слушает их рассказы и доклады и таким образом знакомится с действительной жизнью, по крайней мере, в стенах своего монастыря. Научные занятия продолжаются своим чередом. В 16 лет хубилган принимает обеты гэцуля (вторая степень в будд. духовенстве); по этому случаю ему опять приносят подарки и с этого времени он вступает уже в жизнь общественную. Теперь к нему начинают свободно допускать для поклонения всех желающих.

(Продолжение следует)

(Из записок миссионера Бельагачскаго отделения Киргизской миссии священника Иоанна Никольского за 1895 г.)

В заключение, позволю себе упомянуть о положении новокрещёных вообще и о неотложных нуждах по Долонскому и Бельагачскому станам Киргизской миссии.

Действия Киргизской миссии в крае по обращению иноверных ко Христу, помимо своего церковного значения, имеют значение общегосударственное: присоединяя магометан к православию, тем самым миссия приобретает не только послушных чад церкви Христовой, но и истинных детей своему отечеству. Чем большее число душ приведено в лоно Церкви, тем лучше для государства, так как вся его сила и величие зиждется, на православной вере и господствующей русской народности. Но каково же положение этих новых чад церкви и отечества? Какие их преимущества перед некрещёными мусульманами? Тяжело сказать правду на этот вопрос, так как и то малое, что было дано им 80 лет тому назад в виде поощрения, теперь отнято, а потому преимуществ вовсе никаких они не имеют. В Европейской России евреи и магометане, при переходе в православие, по закону получают правительственную помощь от 15 до 30 рублей¹⁷⁴. Кочевники калмыки и др. при переходе в православие, если меняют кочевой образ жизни да оседлый, получают да том же основании пособие от 8 до 15 р. Но этот закон не распространяется на Сибирь. Поэтому принявшие православие здесь находятся даже в более тяжёлом положении, чем до крещения. Положение об управлении степными областями 1868 г. избавляло новокрещенных от податей и повинностей на 5 лет. Новое положение 1891 г. об этом преимуществе новокрещенных совершенно не упоминает. До крещения каждый киргиз имеет право выселяться на земли, принадлежащие его волости; по крещении же он не имеет этого права, как иноверец. По крещении киргиза, даже и власти не считают его принадлежащим к той волости, в которой он прежде числился, не считают уже и киргизом, основываясь на 964 ст. т. IX Св. Зак. изд. 1876 г.¹⁷⁵

Русские люди всегда относятся сострадательно и сочувственно к новокрещёным и если сами имеют достаточно земли, – как например, деревня Бородулиха Бийского округа, – то выделяют сенокосные и пахотные участки и им. В большей же части деревень, где ограниченные наделы (по 15 десятин на душу), их заставляют покупать землю. Если же начальство миссии приписывает их, по их же желанию к крестьянским обществам, на основании 12 ст. Временного положения 1891 г., без согласия этих обществ; тогда крестьяне теснят новокрещёных: обязывают платить подать, участвовать в раскладке всех повинностей даже и тех новокрещёных, которые приписаны до введения нового положения 1891 г. А если новокрещёный отказывался от уплаты податей, его лишают земли. Таким образом новокрещёный остаётся крестьянином без земли, т. е. тем же, чем был раньше.

Киргизы, обращаясь среди русских и видя их гуманность и справедливость в отношениях к себе, совершенно правильно приписывают такое отношение влиянию исповедуемой русскими веры. Поэтому и принимая русскую веру, они надеются на большее к себе сочувствие, чем от своих родичей, от которых они теперь уже отрезаны; надеются, что новое и по вере родное им общество окажет большую поддержку в устроении самостоятельной их жизни и в заведении хозяйства, – построить дом, получить отдельный клочок земли, завести на нём небольшую пашню, чтобы иметь свой независимый трудовой кусок хлеба. В этих условиях каждый киргиз видит единственную возможность избавиться от вечной кабалы батрака, в которой до того времени всевозможными хитростями держат его богатые родичи. Но мечта и по крещении остаётся в большинстве случаев мечтой... Как велико у киргиза желание выбиться на самостоятельный путь жизни, свидетельствует факт, записанный мной в конце 1894 года. В конце ноября и начале декабря новокрещёные особенно часто стали меня посещать. До них дошёл слух, что мне будто бы удалось наконец выхлопотать землю на урочище Бегень для поселения новокрещёных. И только с большим трудом можно было их разубедить в этом: никакой земли нам ещё пока не дали. С такими расспросами являлись новокрещёные не только из ближних к Долони мест, а даже из Змеиногорска (за 200 вёрст)¹⁷⁶.

Пока только один Буконский стан пользуется землёй, да и то, по словам г. Семипалатинского губернатора, не надёжно, если не будет основываться посёлок на отведённой земле. Для Долонского же стана, несмотря на 4-летнее беспрерывное ходатайство, земли не отведено вследствие разности взглядов высшей светской и духовной власти на разрешение этого вопроса¹⁷⁷. Земля предлагается при непременном условии немедленного устройства на ней посёлка, но такого обязательства по местным условиям, да и по положению миссии среди некрещёных края, пока дать нельзя. Вот что было сказано по этому вопросу в отчёте миссии за 1894 г. На предложенные условия можно будет согласиться лишь в том только случае, когда будет оказана достаточная материальная помощь на устройство домов, обзаведение хозяйством новокрещенных, а равно на устройство церкви и домов для причта. Такой крупной материальной помощи Православное Миссионерское Общество, конечно, дать не в состоянии, а сами новокрещенные, при их поголовной бедности, своими силами обзавестись отдельным посёлком не в силах. К тому же и условия местности не всегда бывают благоприятны для образования посёлка, главное – это отсутствие воды на Бискарагайской степи, в которой предположен к отводу участок. Хотя там и есть озеро, образующееся сливом воды от таяния снега весной; но количество воды зависит всецело от количества снега, выпавшего зимой. Поэтому в засушливые годы (как напр., 1893), воды в нём почти не бывает. Достать её из колодцев тоже очень трудно вследствие значительной высоты степи над уровнем моря. Попытки в этом роде производились и производятся до сих пор, но не дают желаемых результатов. Поэтому все деревни, возникшие за последние 30–40 лет близь этой степи, расположены на очень низких местах и имеют пашню не ближе 15 и 30 вёрст от селений. На самых же пашнях делают запасы снега зимой посредством щитов, и вода, получаемая от таяния его летом, расходуется с большим расчётом и осторожностью¹⁷⁸.

Заставлять же новокрещенных селиться своим отдельным посёлком теперь ещё преждевременно; это равносильно тому, чтобы оставить их при прежних киргизских понятиях и взглядах, при прежнем образе жизни и обычаях, с одной только киргизской речью и пр. Если даже в таком посёлке будет жить и миссионер, то и он не много может сделать в этом направлении. Тогда как при жизни киргиз совместно с русскими в русском посёлке будут иметь преимущество русские обычаи, нравы, убеждения, русская речь и пр. уже в силу влияния большинства коренного чисто русского населения на новокрещёных. Пример русских для новокрещенных будет законом в таким образом то, что при иных условиях может достигаться миссией только медленно и с величайшим трудом, в этом случае будет совершаться само собой. Опытов этого рода миссия уже имеет довольно, и я могу указать десяток-другой своих новокрещёных, совершенно обрусевших при вышеизложенных условиях. А как на противоположный пример, можно указать на посёлок Ямышевский, образованный из крещёных киргизов, когда, до введения в действие положения 1868 года, существовал закон, всех принявших православие киргизов приписывать в казаки. Этот посёлок есть образец киргизского поселения почти без признаков чего-либо русского, хотя жители его и считаются православными. В виду такого благотворного влияния русских на новообращённых, в 1892 году преосвященнейшим Макарием, в бытность в г. Семипалатинске, было возбуждено ходатайство, чтобы, ври нарезке переселенческих участков за Иртышом, на каждые 100 душ русских переселенцев были прирезываемы участки на 20 душ новокрещенных киргизов. Но, кажется, ходатайство это не возымело своего действия...

Если правительство в настоящее время считает вопрос о введении русского образования среди инородцев края вопросом государственной важности, и в настоящем году разрешены к открытию по 2 школы на каждый уезд Семипалатинской области, в целях более тесного сближения инородческого населения с русским и вырабатываются другие меры к поднятию их образования на должную высоту, то, полагаю, что вопрос о материальном благосостоянии и наделении инородцев, принявших православие, и через то делающихся и по духу, и по вере русскими, следует считать вопросом большой важности.

Не будет ли поэтому благовременным возбудить снова ходатайство перед высшим начальством:

1) о скорейшем введении в новое Положение опущенных из положения 1868 года §§, облегчающих устройство новокрещёным их самостоятельной оседлой жизни среди того общества, к которому приписываются (§ 268 – освобождение на 5 лет от податей);

2) об освобождении их от ве́дения волостных управителей и аульных старшин, имеющих право налагать административные взыскания на принявших православие. подчинив их действию 34 статьи Положения (т. е. подчинить их исключительно ве́дению уездного начальника до приписки к какому-либо обществу);

3) о распространении на них действия 70-й статьи т. IX Св. Зак. прим. 6, по прод. 1890 г. (о выдаче пособия 15–30 р. новокрещёным) и

4) о наделении станов миссии необходимой для насущного пропитания новокрещенных киргизов землёй на правах пользования наделом земли казаками поселков Долонского, Черёмуховского, Известкового, Грачевского, Семьярского и крестьянами деревень Маловладимирской и Большевладимирской Александровской волости, т. е. с правом жительства в ближайшем к земле русском селении. Без земли положительно нельзя ожидать успешного хода миссионерского дела в здешнем крае.

Многочисленная ламская жреческая корпорация Аларского дацана, не довольствуясь распространением и утверждением ламского лжеверия среди ламаитов, простирает по временам свою деятельность и на бурят-шаманистов. Служители ламского лжеверия (вопреки закону, воспрещающему им без разрешения местного гражданского начальства выезжать из пределов своих районов) сплошь и рядом безнаказанно и совершенно свободно отлучаются иногда за сотни вёрст от своих резиденций. Кроме желания приобрести последователей своего лжеучения, побудительной причиной к таким противозаконным поездкам, без сомнения, служит и заманчивая перспектива наживы на счёт карманов простодушных и суеверных бурят. В видах своих корыстных интересов и для приобретения большей популярности, ламы обыкновенно предварительно распускают разные нелепые слухи о мнимой силе своих заклинаний, удачной ворожбе, верных предсказаниях о будущем и т. п., имея иногда специальных для этого своих агентов, которые, разъезжая по улусам, делают всё возможное для выгоды своих патронов. Агенты выбираются, конечно, ловкие и на выдумки тароватые; фантазия таких лиц неистощима; они знают кому и в какой форме передать тот или другой рассказ о мнимых подвигах своих лам.

Усердная деятельность их, конечно, не остаётся без желательных для них результатов. Возбуждённые чисто сказочного характера рассказами о мнимых подвигах ламских идолослужителей, принимая все бредни за чистую монету, суеверные буряты-шаманисты, утратив почему-либо веру в своих шаманов, в затруднительных случаях прибегают иногда за помощию к ламам, а этого-то последним и нужно.

Подобный нежелательный случай, к сожалению, в недавнем прошлом имел место и во вверенной мне Молькинской пастве, несмотря более чем на 100-вёрстное расстояние Молькинского стана¹⁷⁹ от ламского Аларского капища. И в пределы Молькинского ведомства недавно вторгся какой-то лама, который, благодаря Бога, хотя и потерпел здесь полную неудачу, чем подорвал в глазах инородцев своё ламское достоинство, тем не менее, без сомнения, своим невиданным для них идолослужением произвёл некоторое впечатление.

Дело было так. У одного богатого шаманиста и, притом рьяного противника христианства, инородца Баргуева, пользующегося, кстати сказать, среди своих сородичей, за свою эксплуататорскую деятельность, не особенно похвальной репутацией, похищено было более, чем на 1.000 рублей разного имущества. Несмотря на тщательные розыски по горячим следам самого потерпевшего и деятельное участие местной Управы, похитители и похищенное как в воду канули.

Тогда Баргуев, по обычаю обращается за помощию к шаманам. Но и их ворожба не привела к желаемым результатам. Тогда он решается пригласить из Аларского ведомства ламу, который, по рассказам инородцев тамошнего ведомства (без сомнения агентов ламы, незадолго пред этим бывшими здесь), – специалист по отгадыванию о местонахождении похищенного и славится, как прорицатель будущего. Приезжает лама. Начинается ворожба за условленную цену. По поводу его приезда народу, конечно, собралась масса.

Все притихли, прислушиваются с сердечным замиранием к тому, что скажет прославленный лама. Что же лама? в чём состояла его ворожба?

А ворожба его была самая простая, рассчитанная, по-видимому, только на слепую веру пострадавших инородцев в его авторитет. Предварительно он приказывает потерпевшим приобрести несколько аршин шёлкового шнура и затем жрец, по прочтении каких-то заклинаний по книгам, привязывает один конец шнура за ножку, привезённой им с собой особого устройства, скамьи, а другой конец велит держать потерпевшим до тех пор, пока скамья сама собой не поднимется на воздух и не приведёт их к тому месту, где находятся украденные вещи, причём держащим строго запретил употреблять пищу, питье и курить табак. Приказание ламы исполняется беспрекословно и в точности; держат за шнур (стоя) час, два, три и более, а скамья и не думает отправляться на поиски за похищенными вещами. Терпение держащих истощается. А лама себе бражничает с собравшимися на невиданное зрелище бурятами, попивая тарасун и водку, истребляя конину и баранину, заготовленную для этого случая в изобильном количестве, и делая по временам с подобающими церемониями возлияние привезённым с собой божкам. Потерпевшие, выведенные из терпения, начинают допрашивать ламу, почему-де предсказание его не исполняется и какая причина тому, что скамья не пускается отыскивать украденные вещи. Припёртый, как говорится, к стене, лама сначала смущается, но потом извёртывается, объясняя, что держащие шнур сами-де виноваты, так как преждевременно опустили его, и предлагая снова продолжать эту процедуру, но с условием держать до тех пор, пока сам лама её позволит отпустить. Инородцы, убеждённые в обмане, уже не соглашаются на его предложение. Вера в авторитет ламы уже окончательно подрывается, когда во время самого его служения, в его присутствии, у хозяев была украдена лучшая лошадь с седлом в серебряной оправе (говорят, – это месть разозлившихся шаманов). Негодованию потерпевших не было границ. Но и тут лама сумел вывернуться, Характерны его объяснения по поводу неудавшейся ворожбы.

– Я знаю, – между прочим говорил он, – где находятся похитители с вещами, но не сообщил об этом для вашего же благополучия, так как боги передали мне в сновидении, что если я укажу на них, то на ваш дом шутхур (диавол) пошлёт несчастье: падеж скота, неурожай хлеба, смерть близких родственников и т. п. Если вы хотите, чтобы вещи ваши были отысканы, я, пожалуй, укажу, где они находятся, но только на меня не пеняйте, – заключил свою выдумку изворотливый и хитрый лама.

Только благодаря суеверному страху инородцев и хитрой уловке самого ламы, ему удалось, по словам очевидцев, спастись от мести рассвирепевших хозяев и возвратиться целым и невредимым восвояси.

Несмотря на неудавшуюся ворожбу, потерпевшие всё-таки, как слышно, пожертвовали ламе лошадь¹⁸⁰.

При изучении религиозных верований Китая открывается, что не одна какая-нибудь религия господствует в этой стране, а несколько; и их основные принципы, смешавшись, укоренились в народе. Распространённейшими религиями в Китае всегда были буддизм, конфуцианство и таоизм. Главные положения этих трёх религий держатся между туземцами так крепко, что, даже принимая христианство, китаец не оставляет своих прежних религиозных верований, а лишь присоединяет к ним христианские истины. Укажем некоторые отличительные черты таоизма, этой, твёрдо укоренившейся в Китае, религии.

Таоизм зародился и развился в Китае. Основателем его был некто Лао-тзи, который, как предполагают, жил в одно время с Конфуцием и был несколько старше его. Имя Тао значит разум и таоист (в переводе) означает рационалист, хотя в действительности таоисты менее чем кто-либо рациональны в своих религиозных верованиях. Основой таоизма служит безграничная вера в злых духов. Лао-тзи признаёт, что их необыкновенное множество, и что они имеют большую власть над людьми. Отсюда происходит множество самых грубых суеверий. Глава демонов живёт в море и внушает китайцам такой страх и уважение, что изображение его, в виде дракона, находится даже на национальном китайском флаге. Число демонов различных степеней огромно, и они постоянно стремятся к тому, чтобы причинить зло людям и погубить их. Бдительный надзор за злыми духами лежит на жрецах; они должны разрушать козни вражьи и охранять народ от них. Отсюда понятно, какую власть духовные лица имеют в народе, а советы их и наставления исполняются всегда беспрекословно. Духовные лица этой веры не вступают в брак, не живут в селениях, а удаляются в горы или пустынные места, и окружают себя таинственностью, чтобы сильнее действовать на умы народа. Жрецы призываются, если селение постигает какое-либо бедствие; тогда ясно, что демон появился в селении. Злой дух чаще всего вселяется в белую лошадь и в этом виде бродит около жилья. Невидимкой демон проникает в дома китайцев, и чтобы оградить себя от него они устраивают двери в самых незаметных местах так, чтобы злой дух не нашёл их. Призванный для изгнания демона жрец решает сколько невидимых врагов забралось в селение, и за плату, соответствующую их числу, изгоняет их следующим образом. Для каждого злого духа готовится бутылка или кружка, в которые кладутся фальшивые бумажные деньги и зажигаются в жертву злому духу. Демоны, желая овладеть богатством, входят в бутылки, их тотчас же там закупоривают и уносят. Злые духи вмешиваются в каждое событие в жизни китайца, и потому постоянно чувствуется нужда в помощи жреца. Болезнь объясняется влиянием злого духа. Вместо доктора зовётся жрец, и заклинания заменяют лечение. Если человек умирает, китаец ни за что не согласится оставаться при нём, так как убеждён, что демон явится за душой и произойдёт борьба между ним и умирающим. При похоронах совершаются различные церемонии и, между прочим, сжигаются бумажные платья, вещи и деньги, чтобы доставить душе средства для умилостивления демонов в загробной жизни. Жрецы назначают место для погребения умерших, выбирая более уединённое, и руководят похоронными церемониями. Влияние духовных лиц весьма велико, что доказывается таким, напр., фактом. Китайцы-капиталисты купили шанхайскую железную дорогу и разрушили её только потому, что тамошнее духовенство настаивало на этом, утверждая, что свистки и шум вагонов беспокоят похороненных недалеко от железной дороги людей.

В 1874–1878 годах в северо-западном Китае был голод, а в долине Янтсе-Кианга были наводнения. Жрецы, спрошенные о причине этого явления, объявили, что, когда император молился о дожде в храме Неба, то не обозначил место, где нужен дождь, потому и случились в некоторых провинциях засуха, а в других наводнение. Такое толкование жрецов возбудило ропот народа против императора. Духовенство Китая восстановляет туземцев против европейской цивилизации, угрожая в противном случае постоянными бедами и мщением со стороны демонов. И пока духовные лица имеют такую сильную власть над умами китайцев, до тех пор европейская цивилизация и христианское учение будут иметь мало успеха в Китае.

В 1846 г. Высочайше повелено было занять пункт вблизи Аральского моря, и в 1847 г. заложено было, в 80 вёрстах от устья р. Сыр-Дарьи, Раимское укрепление, переименованное потом в Аральское. Это – первый опорный пункт в Туркестане, для поддержания русского влияния на киргизов, кочующих на Сыр-Дарье и для прикрытия их от своеволия хивинцев. Но так как укрепление это положением своим не отвечало всем требованиям заселённого пункта, да и самая местность не представляла такого удобства, какое можно было иметь в недалёком расстоянии от Раима, именно в 50 вёрстах выше по Сыру на урочище Казалы, где проходили и переправлялись через реку весьма большие караваны, то в 1854 г. Аральское укрепление было упразднено, а на Казале возведён форт № 1 – теперешний город Казалинск, и занят был небольшим гарнизоном.

Трудно вообще живётся в таких заброшенных в глухую даль пограничных укрепленьицах, а в то время особенно, – вдали от родины, при трудных и медленных способах сообщения, среди некрещёной и враждебно настроенной орды. Но и вдали от родины живо было религиозное чувство у христолюбивых русских воинов, которое трогательно выразилось в следующем факте¹⁸².

В Раиме, в 1849 г. у военного фельдшера Николаева родилась дочь, наречённая во св. крещении Александрой. Это был первый православный человек, родившийся в новооснованном укреплении. И вот у христолюбивого воинства, составлявшего тогда единственное население укрепления, явилось желание ознаменовать этот случай добрым делом. Начальник укрепления подполковник Матвеев обратился к своим сослуживцам с приглашением «ознаменовать рождение на Раиме первенца христианского и водворение Креста Христова среди последователей Магомета» сбором посильных пожертвований в пользу новорождённой. Приглашение встретило общее сочувствие не только офицеров, но и нижних чинов: собрано было всего 106 р. 64 к. (в том числе солдатских приношений 14 р. 70 к.). Деньги эти через корпусного командира были положены в опекунский совет на имя новорождённой для приращения процентами с тем, чтобы вся накопившаяся сумма выдана была ей по достижении совершеннолетия. К сожалению, ей не пришлось воспользоваться столь трогательно и великодушно предложенным пособием, – она вскоре умерла.

Считаю долгом уведомить вас, что мной получены от г. инспектора инородческих школ, В. Катаринского, из г. Оренбурга, разные киргизские руководства и книги для школы – всего 16 названий, в количестве 105 экземпляров.

При настоящих обстоятельствах, я ещё не могу официально заявить об открытии при монастыре инородческой школы; так как нет помещения для оной и особого преподавателя. Пока имею только 2 учеников, одного православного и одного киргизского мальчика, но надеюсь, что нам поможет в построении церкви и школы Православное Миссионерское Общество, о чём обещал ходатайствовать наш преосвященнейший владыка Никон; тогда школа может быть быстро построена и открыта. Собственные средства монастыря пока очень скудны и потому устроение правильной школы отдалится, но человек пять киргизских мальчиков я всё-таки постараюсь немедленно набрать, содержать и учить при монастыре.

Вместе с сим пишу и г. инспектору, В. Катаринскому и прошу его подыскать подходящего преподавателя для монастырской школы, между его воспитанниками, если только он будет нам по средствам.

От Св. Синода нами недавно получено достаточное количество богослужебных и отеческих книг и пока мы довольны. Книг же для школы я ещё не нахожу возможным просить, так как устроение школы ещё не определилось.

13 февраля 1896 года.

История Троицкого Иссык-Кульского монастыря (в Семиреченской обл. при озере Иссык-Куле) была изложена довольно подробно в нашем журнале за 1894 г. Он основан был именно с миссионерскими целями в 1882 г. и начал понемногу устраиваться. Но страшное землетрясение, случившееся в том краю, 30 июня 1889 г. разрушило до основания все монастырские постройки. После этой катастрофы немногочисленная монастырская братия рассеялась и монастырь запустел. В настоящее время монастырь понемногу опять возобновляется и устраивается. Настоятель монастыря о. игумен Севастиан, как видно из вышеприведённого письма, уже озабочен открытием при монастыре школы. По самому назначению монастыря, как миссионерского, открытие в нём школы для киргизских детей (кругом монастыря живут киргизы) является делом первой важности. Эта нужда монастыря заслуживает полного внимания – и мы думаем, что для удовлетворения её не откажет в своей помощи и Миссионерское Общество.

Ред.

– Столетний юбилей Лондонского Миссионерского Общества.

– Миссионерская деятельность англиканской церкви.

– Положение христианских миссионеров в Корее.

– В сентябре 1895 года исполнилось сто лет, как возникло одно из крупнейших на западе миссионерских обществ, так называемое Лондонское Миссионерское Общество. По этому случаю оно устроило несколько торжеств, состоявших главным образом из публичных торжественных собраний (митингов), продолжавшихся целую неделю. На всех этих митингах присутствовала чрезвычайная масса народа, несмотря на то, что сентябрь месяц – самая глухая пора в Лондоне. Делегатов, представлявших больше 20 разных миссионерских обществ, в том числе и европейских, было почти 1.000 человек. Явилось также из разных стран до 50 миссионеров самого Лондонского Общества. Первый митинг, устроенный специально для детей, происходил после полудня в субботу 21 сентября. Большим украшением митингов служило присутствие африканского короля Хамы из племени Бамангвато с двумя вождями, прибывшего в Англию хлопотать против передачи его владений из непосредственного ведения английского правительства в ведение южноафриканской компании. Присутствовал также мистер Чалмэрс из Новой Гвинеи. Один из ораторов в виду недавних гонений на миссионеров в Китае коснулся вопроса об отозвании совсем оттуда миссии. Указав, что подобные печальные события бывали у общества и в других странах, как например в Индии, и всё-таки дело миссионерское этим не прекращалось, а напротив только ещё более усиливалось, он предложил и в настоящем случае поступить так же. Мистер Чалмэрс обратился к молодёжи с горячим воззванием оставить свои дома, идти и послужить дальнейшему развитию дела общества в далёких странах среди не ведающих Бога. В понедельник вечером происходил первый публичный генеральный митинг. Хама сказал простую бесхитростную речь, в которой выразил свою сердечную радость по поводу того, что английская церковь настойчиво ведёт борьбу против спиртных напитков. Одна из выдающихся речей была сказана профессором Линдсеем, членом свободной шотландской церкви. Говоря от имени пресвитериан вообще, он сказал, что всё пресвитерианское миссионерское дело обязано своим происхождением двум маленьким шотландским обществам, которые были вспомогательными отделениями Миссионерского Общества, впоследствии Лондонского Миссионерского общества. Много речей было сказано миссионерами из разных частей света, между прочим, одна речь, произведшая сильное впечатление, о пятидесятилетнем миссионерском опыте в Китае. Доктор Мюнргид говорил о последних убийствах в Китае. Они были, сказал он, взрывом глубокой ненависти к иностранцам, издавна укоренившейся среди высших классов китайского населения, и категорически заявил, что английскому правительству в настоящем случае необходимо принять решительные меры. Митинги возбудили к себе в английском обществе большой интерес. Юбилейный капитал общества достиг теперь почти 80.000 фунт. стерлингов.

– Недавнее пребывание англиканского лорда-епископа в С.-Петербурге и вызванное им в обществе движение естественно возбуждает живой интерес к англиканской церкви, о которой мы приведём здесь некоторые данные, относящиеся собственно до миссионерской её деятельности. В настоящее время в Англии имеется два архиепископа, 32 диоцезных и 17 викарных епископов, следовательно всего 51 епископ, которые имеют юрисдикцию в самой стране. Затем имеется ещё 79 колониальных и 11 епископов-миссионеров, наконец 29 епископов, вышедших на покой.

Первой колониальной епископией была Новая Шотландия в Канаде, основанная в 1787 году; но в последние шестьдесят лет развитие этой колониальной церкви совершалось так быстро, что кафедры быстро увеличивались и теперь их считается свыше 90. Старейшим епископом колониальной церкви считается епископ Джаксон антигойский, рукоположенный в 1860 г. Вслед за ним идёт епископ мадрасский, который рукоположен был в 1861 г. и имеет самый большой колониальный диоцез, числящий в себе более 260 дух. лиц. В колониальных провинциях имеется два архиепископа: архиепископ Льюис онтарийский и архиепископ Мачрей рупертеляндский. Епископ Калькутты считается митрополитом (хотя и с саном архиепископа) провинции Индии и Цейлона. Среди колониальных епископов 21 епископ, не имеющие самостоятельных диоцезов, принимают присягу в повиновении архиепископу кентерберийскому.

Среди колониальных епископов самое выдающееся место несомненно занимает епископ Калькутты. Он считается митрополитом провинции и имеет под своей юрисдикцией 9 епископов и 833 духовных лица. Он получает дохода до 50.000 рублей и по своему сану стоит вслед за вице-королём Индии. Пятьдесят лет тому назад епископ Калькутты имел право на такие же воинские почести, какие отдавались и правителю провинции.

Англиканская церковь, как известно, ведёт великую миссионерскую деятельность, раскинутую по всему земному шару. И эта миссионерская деятельность ведётся как посредством распространения свящ. Писания и вообще духовно просветительных книг на всех языках человеческого рода, так и прямо посредством миссионерского труда. И надо отдать честь англиканам, что они весьма щедры в своих приношениях на это великое дело. Так, напр., доход английских миссионерских обществ в 1894 году составлял огромную сумму в 27.193.840 шиллингов, т. е. около 14 миллионов руб. (на 1,5 мил. шил. более 1893 года). Народ, умеющий из своих трудовых денег жертвовать ежегодно такие огромные суммы на миссионерское дело, очевидно обладает весьма высоко развитым религиозно-нравственным смыслом¹⁸³.

– После войны с Японией в Корее стали относиться дружелюбнее к христианским миссионерам. Корейцы, раньше отличавшиеся полным равнодушием к христианству, стали охотнее прислушиваться к миссионерским проповедям. Более образованные туземцы начали высказывать мнение, что христианство подвинет Корею на пути прогресса. Король корейский, при свидании с епископом Найндом (Ninde), выразил одобрение американским миссионерам, явившимся в Корею с просветительными целями.

Деятельность христианских миссионеров в Корее возбудила противодействие со стороны японских буддистов. Некоторые из них, более образованные и говорящие по-английски, явились в Корею и стали возобновлять заброшенные буддийские монастыри, проповедуя при этом религию, состоящую из отрывков буддизма, шинтоизма и других религиозных учений. Чтобы дело их шло успешнее, японские проповедники на свой счёт отправляют некоторых из корейской молодёжи в Японию, где они воспитываются в духе буддизма и, вернувшись на родину, являются пропагандистами этого учения¹⁸⁴.

(Продолжение)

и, согласно предложению его преосвященства, соборная церковь уделила 1.500 рублей, а Трёхсвятительская 1.000 рублей. Благодаря такой неожиданной помощи, постройка церкви настолько подвинулась вперёд, что в 1893 г. стены церкви доведены были до сводов и дальнейшая работа приостановилась лишь за неимением в готовности кирпича. К этому последовали значительные пожертвования от лиц частных: один боголюбец, не пожелавший объявить своего имени, принял на свой счёт сооружение иконостаса, стоящего с иконами 1.400 руб., другой жертвователь внёс деньгами до 800 руб. От некоторых поступили пожертвования утварью и ценными вещами, как то: священные Евангелия, сосуды, облачения и т. п.

Таким образом в 1894 г. церковь окончательно была выстроена, 18 сентября была освидетельствована Оренбургским епархиальным архитектором Г. Савиничем, после сего явилась возможность приступить к её освящению, которое и совершено преосвященным Дионисием 6 октября 1894 г.

Новоустроенная церковь выстроена по красивому плану и как снаружи, так и внутри, производит прекрасное впечатление на зрителя.

По ходатайству Уфимского епархиального начальства Ветлужский причт также обеспечен казённым жалованьем в одинаковом количестве с Муратовским – а именно: священнику 400 руб. и псаломщику 150 рублей в год.

В 1893 году крестьяне деревни Усов Кирилл Семёнов и Феодор Афанасьев, оба из старо-крещёных татар, изъявили желание построить в своём селении храм Божий для просвещения и утверждения в вере Христовой своих единоплеменников, на каковой предмет первоначально пожертвовали первый, Семёнов, две тысячи рублей и второй, Афанасьев тысячу рублей. В отчётном 1894 году преосвященнейшим владыкой преподано было разрешение и благословение приступить к построению храма в Усах по плану, утверждённому строительным отделением Уфимского губернского правления. Строители, Семёнов и Афанасьев, имея у себя наготове необходимый строительный материал, ранней весной приступили к постройке храма, всё лето неусыпно заботились исполнить своё желание и к ноябрю месяцу храм был уже выстроен так, что к весне 1895 года остались только окраска крыш, укрепление окон железными решётками и устройство входного и боковых крылец. Усинский храм устроен красиво и прочно из прекрасного материала. Иконостас с иконами поставлен, кресты на храм подняты, равно подняты на колокольню четыре колокола. Приготовлено многое и из утвари, и в скором времени строителями приобретены будут и остальные вещи необходимые для сего храма, на построение коего Семёнов и Афанасьев употребили несравненно более первоначально пожертвованных ими 3.000 руб. Вследствие представления Уфимского епархиального начальства, указом Святейшего Правительствующего Синода от 4 января 1895 года за № 26, разрешено открыть и в Усах самостоятельный приход и назначить причт из одного священника и одного псаломщика, на содержание коих ассигновано жалованье от казны священнику 400 руб. и псаломщику 150 рублей. Усинский приход образован из одного селения, в коем более 200 домов и до 1.300 душ жителей обоего пола.

Так, по милости Божией, образовался и ещё новый инородческий приход с благолепным православным храмом.

На устройство молитвенного дома в Зириклах его преосвященством, из находящегося в его распоряжении капитала, пожертвованного частным лицом, пожелавшим остаться неизвестным, отпущено 2.200 руб. Указом Святейшего Синода от 4 января 1895 г. за № 26, вследствие представления Уфимского епархиального начальства, разрешено открыть в сельце Зириклах особый самостоятельный приход с причтом из одного священника и одного псаломщика с назначением жалованья от казны: священнику 400 руб. и псаломщику 150 руб.

Зириклинский приход образован, собственно, из сельца Зириклов и чувашских деревень: Седяк-Баша, Седяк-Васильевской и Елбулака; всего в Зириклинском приходе считается 358 дворов, с числом душ 1.032 муж. пола и 1.027 женского; кроме сего в этих деревнях проживают чуваши язычники и магометане. Жители поименованных селений – крещёные чуваши, но многие из них, состоя в родстве с отпавшими в магометанство Базлыкскими мещанами являются тайными последователями ислама и сильно способствуют к увлечению крещёных чуваш в магометанство. Эти родственные с Базлыкскими мещанами семейства широко покровительствуют частому посещению татарскими неуказными муллами названных селений и тайному обучению ими детей крещёных чуваш татарской грамоте. В дер. Седяш-Васильевой, все некрещёные чуваши сделались уже добычей ислама. По образу жизни, по понятиям они все – магометане, хотя формально магометанство приняли не много семейств, а остальные пока продолжают ещё называться язычниками. Эти язычники, уважая магометанство, несколько раз давали лес на по стройку и ремонт мечети в татарской деревне Аитовой из Зириклинского общественного леса, и, против этого, со стороны крещёных чуваш, не было никакого протеста. Эти же язычники, отдавая детей своих в местную школу учиться русской грамоте, от учителя требовали, чтобы он отнюдь не учил детей их по книгам, где говорится о вере русской, тем более не обучал бы их молитвам и церковному пению. Некоторые же язычники, заметив настояние учителя о неослабном преподавании церковного пения и молитв, брали детей своих из школы назад. Очевидно, для них обучение детей русской грамоте и русскому счёту является делом чисто житейской и материально надобности. Таким образом для охранения крещёных жителей этих селений от увлечения в магометанство построение церкви в Зириклах и открытие при ней особого прихода и причта являются делом первейшей необходимости.

Можно надеяться, что в 1895 году помощию Божией церковь в Зириклах будет постройкой окончена, готова и к освящению, и, несмотря на все ухищрения мулл, станет твёрдым оплотом к ослаблению и противодействию издавна существующей в этой глухой местности мусульманской пропаганды.

В том же 1894 году продолжались постройки церквей и во многих других селениях, а именно: Мензелинского уезда в селе Налиме. В этом селе вместо ветхой деревянной церкви сооружается каменный храм; в 1894 году возведён уже был до сводов; в построении сего храма особенное участие принял Елабужский купец Андрей Павлович Землянов.

Белебеевского уезда в селениях: Ново-Семенкине и Казанчах. Сельцо Ново-Семенкино населено крещёными чувашами, слабыми в вере Христовой и окружёнными со всех сторон мусульманскими селениями, – отчего склад жизни Ново-Семенкинских чуваш близок к татарскому и магометанская пропаганда тайком сеет повсюду свои плевелы, и, при слабом смотрении пастырей, может породить печальное для православной церкви явление. Но вовремя принятые преосвященнейшим Дионисием меры (см. отчёт за 1893 г.) к ограждению сих крещёных чуваш значительно ослабили её влияние, а в недалёком будущем уповательно воссияет свет Христов и силой Божией тьма язычества и магометанства рассеется.

Открыв предварительно в Ново-Семенкине миссионерскую школу, преосвященнейший владыка разрешил и благословил по одобренному им плану приступить к построению храма Божия, для чего выдал в 1894 году, местному благочинному, священнику Александру Цареградскому 1.300 рублей, а 12 октября по чиноположению заложен в Ново-Семенкине храм и готовятся для сооружения оного необходимые строительные материалы. Можно надеяться, что с помощию Божию летом 1895 года сооружение сего храма будет закончено.

Заботясь о возвышении и укреплении религиозного состояния крещёных инородцев, преосвященнейший владыка не оставил без попечения и блуждающих во тьме раскола жителей. Большая деревня Казанчи, основанная в пределах Белебеевского уезда лет около ста тому назад, имела в среде своих жителей до пятнадцати дворов раскольников, постаравшихся устроить свою часовню. С устройством часовни раскольническая пропаганда усилилась, так что большая часть Казанчинских крестьян если и не совершенно ещё совратилась, то заражена духом раскола и во многом подчиняется влиянию местных раскольничьих главарей. Зловредные действия раскольнических учителей не могли укрыться от прозорливых взоров владыки и не могли не вызвать побуждения и решимости к скорейшему построению в Казанчах храма Божия, чтобы охранить православных жителей от увлечения в раскол. С этой именно целью преосвященный в сентябре 1893 года лично прибыл в Казанчи¹⁸⁵ и благословил здесь положить основание храму, на первоначальное же производство работ 1894 году выдал благочинному священнику Цареградскому 800 рублей. И Елабужский благотворительный комитет, по просьбе преосвященнейшего Дионисия, выслал на тот же предмет 500 руб. 12 июля 1894 года в Казанчах состоялось торжество заложения храма в честь Пресвятой Богородицы Казанского Её образа. Работы по устройству храма продолжались до 20 ноября. Храм поставлен на прочно устроенном фундаменте, вырублен из липового леса, пожертвованного г. лесничим надворным советником А.П. Барминым. Он же, г. Бармин, жертвует лес и на Ново-Семенкинский храм. Работы произведены следующие: алтарь и трапеза выведены до крыши; самый храм до половины вторых в куполе окон, a колокольня возведена выше трапезы на пять венцев. Все работы производятся очень чисто и благолепно. Первоначально г. Барииным для Казанчинского храма приготовлен был лес осиновый, но Казанчинцы, настроенные раскольниками, воспротивились этому на том основании, что якобы, по их убеждению, на осине повесился Иуда предатель, почему осина проклята Богом. Разубедить невежд в таковом нелепом их суеверии было невозможно, да они и слушать ничего не хотели, а заявили решительно, что если храм будет построен из осинового дерева, то никто из них ходить в храм не будет.

Построение храма в Казанчах принесёт несомненную пользу. Благочинный Цареградский свидетельствует, что и теперь уже священное здание сие своим величественным видом начинает действовать примиряюще: те из Казанчивцев, которые прежде упорно стояли против построения храма, теперь приходят полюбоваться на него, а во время совершения чина заложения храма присутствовали некоторые даже из закоренелых раскольников и после рассказывали и своим, и православным, что торжество заложения церкви произвело на них приятное впечатление.

По ходатайству Уфимского епархиального начальства указом Святейшего Синода, от 4 января 1895 года за № 26, разрешено открыть в Казанчах особый самостоятельный приход с причтом из одного священника и одного псаломщика, на содержание коих ассигновано жалованье от казны: священнику 400 руб. и псаломщику 150 рублей.

Кроме устройства вышеописанных церквей в отчётном 1894 году его преосвященством, из находящихся в его распоряжении частных сумм, оказано, было пособие на церковные строения в следующих селениях Уфимской епархии:

1. На построение церкви в селе Тюлюке, Златоустовского уезда 1.000 руб. Церковь сия сооружается в видах обращения обитающих там раскольников и ограждения православных от увлечения в раскол¹⁸⁶.

2. На построение церкви, сооружаемой с той же целью и для ослабления раскольнической пропаганды в сельце Тюбелясе, Златоустовского уезда, 200 рублей.

3. На построение, в селе Старом Куганаке, Стерлитамакского уезда, новой церкви вместо погоревшей 200 руб.

4. На ремонт церкви в инородческом селе Пояровском-Ерлыкове Белебеевского уезда, 200 рублей.

5. На ремонт церкви в селе Михайловке, Белебеевского уезда, 150 рублей.

6. На устройство церковной ограды в инородческом селе Новой-Карамале, Белебеевского уезда, 200 рублей, и на устройство в том же селе школьного здания 149 руб. 27 коп.

7. На сооружение церкви при железнодорожной станции «Шафраново», Белебеевского уезда, 100 рублей.

8. На построение псаломщицкого дома в инородческом селе Мелькенях, Мензелинского уезда, 203 руб. 19 коп.

9. На построение здания для миссионерской школы в инородческой деревне Сарапале, Мензелинского уезда, 150 руб.

А всего в 1894 году, от его преосвященства из частных сумм на сооружение церквей и на другие церковные строения поступило 8.352 р. 46 коп.; сверх того на значительную сумму отпущено церковной утвари, ризницы, книг и прочих принадлежностей церковных.

В 1894 году в разных приходах Уфимской епархии инородцев крещено: из татар 12 человек, из башкир 25 человек, из язычников черемис 5 человек, из евреев 3 человека и присоединено к святой церкви из разных сект раскола 165 человек. Всех же крещёных инородцев в Уфимской епархии насчитывается до 132.821 обоего пола в том числе 849 башкир, 36.495 – татар, 55.438 – чуваш, 32.847 – мордвы, 5189 – черемис и 1976 – вотяков.

Общее число народонаселения Уфимской губернии, площадь коей равняется 10.834.060 десятин, по статистическим данным за 1894 год простирается до 2.122.214 душ обоего пола, в том числе православных 911.033, единоверцев 4.450, раскольников 22.249, католиков 1.080, лютеран 734, евреев 720, магометан 1.081.755 и язычников 100.187 душ обоего пола; из вышеизложенного перечня видно, что магометан и язычников в губернии более православных на 270.909 душ. Православных церквей в губернии состоит до трёхсот двадцати пяти, а магометанских мечетей насчитывается до 1.400, и при них более 1.500 мулл. Такое обилие мечетей и сравнительно малое число право славных церквей, существующих в Уфимской епархии, делает понятным, почему православие не так легко прививается к язычникам всех племён, как мусульманство и почему принявшие св. крещение увлекаются в ислам.

Ряд предпринятых преосвященным мер, направленных к ограждению крещёных инородцев от совращения в магометанство и к обращению отпадших в лоно православной церкви, хотя благотворно влияет на миссионерское делание, но медленно прикрепляется. Меры эти заключались в следующем:

1) в открытии 60 особых приходов в центральных инородческих селениях епархии,

2) в устройстве в них более 50 храмов,

3) в определении к сим храмам священников и псаломщиков из крещёных инородцев,

4) в обеспечении причтов казённым жалованьем и отводом земли из казённых участков,

5) в умножении числа инородческих миссионерских и церковно-приходских школ, руководимых опытными в школьном деле наставниками, из природных инородцев, получивших образование частью в Казанской центральной учительской семинарии, частью в Казанской крещено-татарской школе. За всем тем ощущается вопиющая потребность в достойных делателях для инородческих приходов, а их-то нет, и взять неоткуда. Большинство священников из лиц инородческого происхождения может служить образцом для православного духовенства, но некоторые из них, во время пребывания их в звании учительском, по своим способностям, усердию к преподаванию и по образованию казавшиеся благонадёжными к званию священническому, на деле, к сожалению, оказались не таковыми, так что и увещания и пастырские внушения и другие меры к их исправлению остаются бесплодными.

Религиозно-нравственное состояние крещёных инородцев, в селениях коих, или близ них, имеются храмы Божии, по отзывам местных священников, год от году улучшается, что доказывается усердием их к посещению храма Божия и исполнению христианского долга исповеди и св. причастия. В последнем отношении замечается отрадный факт понимания спасительности таинств исповеди и св. причастия: крещёные инородцы бывшие и не бывшие в своё время у исповеди и св. причастия, в болезненном состоянии поставляют неотложным долгом пригласить священника для напутствования святыми тайнами. Что касается до исполнения церковных обрядов, то и в этом отношении инородцы мало чем отличаются от русских. Все инородцы с одинаковым усердием принимают священника со св. крестом и святыми иконами в дома свои и, в исключительных случаях общественной и частной жизни, обращаются к содействию молитв святой церкви. Говоря об увеличивающемся в сфере инородцев усердии к храму Божию, нельзя пройти молчанием редкого в среде их факта – пожертвования в настоящем году крестьянином деревни Клятлей Тихоном Федотовым в церковь села Балчиклов напрестольного евангелия, ценой в 50 рублей; были и другие пожертвования от инородцев в пользу приходских своих церквей и деньгами и утварно-ризничными вещами хотя в отдельности и не набольшую сумму. Некоторые же из старокрещёных татар и мордвы на свой счёт воздвигли храмы Божии в своих селениях и выстроили дома́ для священно-церковнослужителей. Во многих приходах заметно увеличивается обычай поминовения усопших по правилам св. церкви. Не проникли только в сознание инородцев, а потому и плохо прививаются правила св. церкви о соблюдении постов. Крещёные инородцы, и то не все, соблюдают великий пост, соблюдение же прочих постов факт в среде инородцев редкий. К прискорбию, о крещёных инородцах, жительствующих поныне вдали от православных церквей и священников, а ещё более совместно с татарами-магометанами и отступниками, известны факты крайне нежелательные. В складе общественной и частной семейной жизни, привычках и обычаях, в устройстве жилищ, костюме и языке у сих крещёных инородцев, до сих пор заметны и преобладают черты тех народностей, к которым они принадлежали по происхождению, а близкое соприкосновение их в частной жизни и интересах общественных с поклонниками ислама, подавляющими своей численностью и фанатизмом православных инородцев, оказывает даже гибельное влияние на религиозное состояние последних, слабых в вере Христовой и требующих постоянного и неусыпного наблюдения приходского пастыря, между тем, приходский священник, живя вдали от сих прихожан (в 20–40 вёрстах), фактически не только не может иметь должного наблюдения, но даже и самого слабого влияния на религиозную жизнь сих инородцев. Таковое поистине печальное состояние крещёных инородцев побуждает нас к безотлагательному принятию мер для устройства в таковых селениях храмов Божиих и водворению особых причтов, обеспеченных жалованьем; в противном случае многие крещёные инородцы, не имея при себе ни храмов Божиих, ни священников, неминуемо рано или поздно могут сделаться жертвой магометанской пропаганды. Особенно требует неусыпной бдительности, как доносит благочинный протоиерей Владимир Уводский, состояние православия в тех селениях, где вместе с верными православию инородцами живут и отступники от православия, так как гражданское правительство совершенно не преследует отступление от православия и тем даёт повод отступникам распространять между православными сородичами молву, будто само правительство дозволяет им переходить в мусульманство. Так, в деревне Крещенской Ашполе, отступник от православия Василий Тимофеев в 1893 году соблазнил дочь крестьянина той же деревни Константина Харитонова Александру и до сего времени живёт с ней по магометанскому обряду; возбуждённое по сему дело до сего времени не произвело для них никаких не приятных последствий. Тимофеев и Харитонова живут и сейчас вместе, на соблазн другим инородцам. Крестьянин той же деревни Николай Тимофеев в 1891 году возвратился из отпадения в православие и окрестил своих детей; но жена его Евгения Павлова не пожелала возвратиться и до сего времени остаётся мусульманкой, удерживая в мусульманстве старших детей: дочь Агрипину и сына Михаила; возбуждённое дело кончилось тем, что Уфимская уголовная палата лишила Павлову прав состояния, до возвращения её в православие. Но что такое для крестьянской женщины лишение прав состояния? Оно не составляет для неё никакого наказания, так как нисколько не изменяет её семейного положения, а общественного она не имеет. Евгения Павлова и сейчас находится при муже, все дети так же находятся при ней и отделить последних от матери-мусульманки нет возможности.

В отчётном 1894 году, отступники села Мелькеней и Крещенской Ашпалы отказались принять присягу на верность подданства Его Величеству Государю Императору Николаю Александровичу по православному обряду, a по мусульманскому обряду принять им присягу не разрешили начальство, и эти отступники до сего времени живут без присяги, к крайнему соблазну крещёных их сородичей и преследованию судебному не подвергнуты. При таких условиях возвращение в православие отпавших инородцев с каждым годом делается затруднительнее, так как эти отступники с удалением от православия о каждым годом более и более закрепляются в мусульманстве.

Школа и церковь действуют в добром направлении на не отпадших инородцев, но они не могут оказывать никакого влияния на отпадших, так как в школу и в церковь и сами они не ходят, и детей своих не посылают. Остаётся надеяться на воздействие духовных средств – на вразумления и убеждения, каковые и производятся священниками, в приходах которых находятся отпавшие инородцы. Слава и благодарение Богу, что отпадений от православия в мусульманство в отчётном 1894 году не было.

В 1894 году на средства Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества школ содержалось:

а) прежних 29, а именно: в селениях Белебеевского уезда: Степановке, Новой Карамале, Умирове, Юмашеве, Усах, Ново-Иликове, Наротастах, Базлык-Васильеве, Слак-Баше, Кайраклах, Семенкине, Улу-Илге Батракове Бижбуляке женская, Мензелинского уезда: Кабан-Бастрыке, Бишеве, Атах, Феодоровке, Савалееве, Баткаке, Светлом-Озере, Ильтень-Буте, Сарапале, Ашполе, – мужская и женская, Малых Атах, Ярыклах Зичабашах, Уфимского уезда: Вотикееве и

б) вновь открыто в 1894 году две школы в селениях Мензелинского уезда: Касментайкине и Юшадах (последняя перешла из церковно-приходской школы). Кроме сих содержались на средства, ассигнованные из Хозяйственного Управления при Св. Синоде, прежних 3 школы: Мензелинского уезда в сёлах Новых-Мелькенях и Драгун-Бахметеве и Бирского уезда: в селе Князеилге и одна вновь открытая в деревне Шидалях того же уезда.

Миссионерские школы в селениях: Атах, Ашполе мужская и женская, Новых Мелькенях, Кабан Бастрыке, Драгун-Бехметеве, Верхнем-Багряше, Савалееве, Баткаке, Кайраклах, Слак-Баше, Базлык-Васильеве, Юмашеве, Князеилге, Шидалях, Малых Атах, Бишеве, Юшадах и Вотикееве, имеют собственные школьные здания вполне поместительные, светлые и удобные для школьных занятий. Здания эти устроены частью на средства, отпущенные Правительством на общественные работы в губерниях, пострадавших в 1891 году от неурожая, частью на средства Миссионерского Комитета и церковные и частью на пожертвованные благотворителями, а также и на местные средства самих жителей. В отчётном 1894 году пожертвовано его преосвященством 150 рублей, на устройство школьного здания для Сарапалинской миссионерской школы, но сведений об окончательном устройстве сего здания ещё не получено. Остальные же 15 миссионерских школ помещаются в наёмных квартирах, в большинстве мало удобных для школьных занятий; почему Миссионерский Комитет поставил себе в обязанность по мере своих средств и способов приобретать для миссионерских школ собственные школьные здания.

Инспектор татарских, башкирских и киргизских школ Оренбургского учебного округа В.В. Катаринский свидетельствует, что он в 1894 учебном году, между прочим, посетил миссионерские школы: в Верхнем Багряше, Кабан-Бастрыке и Бишеве. Все школьные помещения новые, очень просторные и вполне удобные. Учащихся везде много – от 30 до 40 человек. Местные священники Павлов и Казанский очень внимательно относятся к школам. В Кабан-Бастрыке занимается в школе диакон Лобанов хорошо знакомый с делом и усердный, в Багряше помогает священнику один из грамотных молодых людей, а в настоящее время будет помогать вновь назначенный псаломщик учитель Бишевской миссионерской школы. Этот учитель при нём г. Катаринском занимался в Бишевской школе очень хорошо. Успехи учащихся везде удовлетворительны, a по Закону Божию и церковному пению очень хорошие. Школьная обстановка везде вполне удовлетворительная. Далее г. инспектор Катаринский посетил Юшадинскую школу, она имеет также новое очень хорошее помещение. Священник Семенов и учитель Евфимов ведут дело вполне усердно и очень успешно. Эта школа особенно выдаётся по успехам учащихся (их 35 человек) как по Закону Божию и церковному пению, так и по другим предметам и нисколько не уступает Министерским инородческим школам. При этом г. Катаринский присовокупляет, что инородцы христиане везде заявляют желание иметь церковно-приходские или Миссионерские школы, а некоторые положительно одолевают священников просьбами об открытии школ, – жаль, что средств у нас мало!

В 35-ти миссионерских школах в истекшем 1894 году обучались преимущественно дети старокрещёных инородцев татар, чуваш, черемис и вотяков, всего 1.086 мальчиков и 172 девочки. Учители поименованных школ инородцы, получившие образование частью в Казанской крещено-татарской школе. частью в Казанской инородческой учительской семинарии. По личному усмотрению преосвященного Дионисия, при неоднократном обозрении некоторых из них и по свидетельству наблюдателей церковно-приходских школ, учители в большинстве случаев усердно ведут своё дело, направление в сих школах даётся вполне церковно-религиозное; главные предметы обучения в миссионерских школах, по примеру предшествующих лет, составляли: Закон

Февраль.