Армия спасения: (заграничная секта)

Цель и содержание исследования. Основатель армии спасения г. Вильям Бутс и его сочинения. Главная его сотрудница, Екатерина Бутс. Г. Екатерина Бутс Клибборн и её муж. Ева и Брамвей Бутс. Салютисты в Англии, во Франции, в Швейцарии, Бельгии и Голландии. Путешествия г-на Вильяма Бутса и Екатерины Бутс Клибборн. Действия салютистов в Канаде. Краткие сведения о числе пропагандистов, местах и средствах пропаганды.

Так как армия спасения, к несчастию, начинает прокладывать себе дорогу в России и распространяется уже в Финляндии и в С.-Петербурге,¹ то мы сочли уместным познакомить русских читателей «Миссионерского журнала» с этой в высшей степени назойливой и не безопасной сектой. В настоящем исследовании мы сообщим, в отдельных очерках, исторические сведения о секте, познакомить с её учением, опишем культ и организацию сектантов и представим сведения, касающиеся их быта. В заключение будут изложены отзывы об армии спасения лиц, занимающихся её исследованием. В конце исследования будет приложен список сочинений, на основании которых оно было написано.

В настоящее время невозможно излагать более или менее подробную историю, так называемой, армии спасения, потому что для такого труда нет подготовленных работ. Последователи этой секты много написали о себе; по данным, сообщенным ими, можно было бы написать полную историю секты, но их сообщениям доверяться нужно весьма осторожно, так как сектанты очень склонны к преувеличениям.² Вот почему в предлагаемом вниманию читателей исследовании некоторым сведениям об армии спасения не достает надлежащей полноты.

Основателем армии спасения, или салютизма признается Вильям Бутс. Он родился в 1829 году в Ноттингаме (в Англии). До 12 лет Бутс принадлежал к английской церкви. С пятнадцатилетнего возраста он перешел в методисты и начал проповедывать методизм под открытым небом. В семнадцать лет он был известен как светский проповедник. Окончивши общее образование, Бутс 23 лет поступил к доктору Куку (W. Cooke), чтобы приготовить себя, с некоторыми другими молодыми людьми, к должности пастора. У г. Кука он отличился своими способностями, выправкой, характером. Он прекрасно сдал экзамены. Методистская конференция приняла его в пасторы и доверяла ему должность проповедника, которую он исполнял с усердием и добросовестностью. Он проповедывал во многих местах Англии и везде с большим успехом. Однако, в 1861 г. он отказался от должности веслейянского пастора и вместе со своею женой решился всецело посвятить себя проповеди Евангелия в среде обездоленных. Чтобы привлечь внимание слушателей к своей проповеди, он выдумал своеобразный культ. Чтобы связать в одно целое своих последователей, он ввел в среде их военное устройство³.

Наружность Бутса как описывают очевидцы: ему 63 года, и вид у него внушительный, даже библейский: высокий рост, большая седая борода, длинные волосы на голове, зачесанные косым пробором, бледное продолговатое лицо, густые брови и тонкий, длинный нос. Он одет в красную фуфайку, поверх которой носит сюртук⁴. Г. Пэр Куран (Peyre-Couraut) говорит, что Бутс несколько в летах, но человек истинной молодости и вдохновенной внешности. Нисколько не занимаясь собой, он держит себя небрежно, говорит иногда, держа руку в кармане. Человек непреклонной силы воли, вечно в дороге по всем частям света, по всем линиям армии. Речь его обильна и всегда в тоне семейного разговора; она полна остроумия: слушать его всегда можно с интересом⁵. Г. Прессансэ считает г. Бутса даровитым администратором, но одним из самых посредственных ораторов.⁶ Салютист Альбэн Нерон называет г. Бутса простосердечным, благосклонным и веселым, чуждым позирования. Г. Бутс, по его мнению, человек здравого смысла, отец, который не приказывает, но убеждает, который не навязывает свой авторитет, но побуждает признать его силой блеска своего ума; это человек Божий. Он посвятил свой жизнь Богу; он готов пожертвовать ею для преуспевания Царства Божия. Все даже законные заботы о своей личности он сложил на пороге великого служения, возложенного на него Богом, но он не искал этого высокого назначения; он просто его принял на себя из повиновения. Он согласился быт жертвой для заклания, т. е. согласился идти по пути, на котором он не будет понят людьми и по которому даже его друзья не всегда захотят за ним последовать. Он принес в жертву общественному злословию самые нежные из своих чувств, т. е. такое сокровище, которое всякая возвышенная душа заботливо и ревниво хранит от нескромных взглядов. Он отказался хранить для себя священные радости и печали жизни семейной, чтобы только дать миру более случаев спасения; в момент, когда его сердце было растерзано разлукою, бывшею величайшим испытанием его жизни (вероятно, намек на смерть жены), конечно, он мог бы найти отдохновение, избегая шума и грома публичных манифестаций, но он не уклонился от них, рискуя, что его побуждения будут осуждены, что и случилось; а решился он пойти на это собрание, величайшее из всех, когда-нибудь волновавших Лондон, потому, что знал, что оно даст ему случай обратить к Богу души до того чуждые всякой религии и, точно, он удивительно успел в этом.⁷

Из литературных трудов Бутса можно отметить следующие:

1) «Приказы и постановления для офицеров армии спасения»,

2) «Приказы и постановления для солдат армии спасения»,

3) In darkest England and the way ont, переведенное на русский язык Р. И. Сементовским под заглавием «В трущобах Англии», С.-Пб., 1891, стр. 1–16. 1–340.

Если два первые сочинения, о которых скажем подробнее в последствии, имеют своим предметом вопрос о богослужении, организации и быте армии спасения, то третье имеет более широкий объем: в нем г. Бутс желает разрешить чрезвычайно трудный вопрос о том, как избавить от бедности людей обездоленных. Сочинение это делится на две части, из коих первая озаглавлена так: «Трущобы», а вторая: «Выход из трущоб»⁸.

Г. Сементовский написал предисловие к труду г. Бутса, в котором с симпатией отзывается как об армии спасения, так и об авторе. Некоторые из наших больших журналов обратили внимание на книгу г. Бутса. По их отзывам книга г. Бутса имела в Англии огромный успех⁹.

Через три недели после опубликования книги, количество денежных пожертвований Бутсу, для его предприятий, достигло 43171 фунт. стерлингов¹⁰. Подобный прием книги можно объяснить главным образом недостаточным знакомством почитателей г. Бутса с тем предметом, который послужил темой его труда, доверием к Бутсу и необычайной развязностью последнего. «Каждый, сколько-нибудь знакомый, говорит г. Исаев, с литературой специального вопроса, даже в шутку не поставит этого труда, т. е. труда г. Бутса, по богатству материала и научным достоинствам, наравне с «Капиталом» Маркса, «Рабочим вопросом» Лянге, или «Бытом рабочого класса в Англии», а по литературной красоте, по блеску изложения со многими главами у Фурье, Луи Блана, с «Прогрессом и Бедностью» Джорджа и даже многими произведениями Чаннинга. Увлечение планом г. Бутса нельзя объяснить и новизной его начинаний. Если взять главных представителей социализма во Франции и Англии и присмотреться к частной и общественной благотворительности в странах, где она развита – Англии, Германии и Швейцарии, то мы найдем почти все составные части плана общественного переустройства, который предлагает генерал Бутс.

Критики Бутса и особенно Лох, близко знакомый с подробностями лондонской филантропии, доказывает неоспоримыми данными, что благотворительная деятельность армии спасения, среди беднейших кварталов Лондона, в сущности далеко не так обширна, как это можно заключить из чтения его книги. Тe же критики доказывают, что многие из предлагаемых им учреждений уже давно существуют в Лондоне¹¹. По мнению г. Исаева, рассматриваемый труд г. Бутса, «за исключением немногих частностей, интересен только сведением многих и различных мнений в одну систему и указанием каждой отдельной меры места в этой системе»¹².

Главной помощницей г. Бутса была его жена, урожденная Мюмфорд (Mumford). Она была единственной дочерью евангелического пастора. Умерла она в Лондоне. Похороны её происходили в Олимпии (одной из самых огромных лондонских зал). Для публики было приготовлено 24 тысячи стульев. На гробе была такого рода надпись: Екатерина Бутс мать армии спасения. Родилась 17 Января 1839 г., умерла 4 Октября 1890 года. Более чем победительница¹³. Она оставила после себя несколько брошюр, напр. «Священство женщин» (Le Ministere des femmes), «Истинное Евангелие», «Светстские удовольствия», «Душа, работавшая под влиянием греха», «Исполненный святого духа», «То, что нужно миру», «Армия Спасения и её отношения к государству», «Спиртные напитки и христианство». Г-н Вильям Бутс так говорит о своей супруге: «близкому лишь лицу, содействовавшему в течение сорока лет всем моим начинаниям – моей незабвенной жене, я обязан в значительной степени вдохновением, которое нашло себе выражение в этой книге. Конечно, я не могу вполне оценить, в какой мере её бесконечная доброта и симпатичный характер поощряли меня в течении всей моей жизни к служению человечеству, которому мы оба посвятили себя вместе с нашими детьми»¹⁴. Г. Прессансе, отозвавшись, как сообщено было нами выше, неблагоприятно об ораторском таланте г. Бутса замечает об его жене следующее: «совсем не то его жена, которая имеет очень большое влияние на общество своим красноречием. Мы смеем думать, что она – душа общества»¹⁵. На её конференциях, сообщает французская газета, в аристократическом квартале Лондона собиралось от 3 до 4 тысяч слушателей, – явление неслыханное и особенно замечательное в английском высшем обществе¹⁶.

Из дочерей г. Бутса самой выдающейся его помощницей в распространении секты можно назвать Екатерину Бутс, по мужу – Клибборн. Родилась она в Жатесгаде (Поркшир) 16 Сентября 1859 г. Она наследовала религиозный энтузиазм от своих родителей и так же, как и они посвятила себя проповеди. В 20 лет ей поручено было завоевание Франции, Швейцарии и Бельгии. С этой целью она в 1882 г. приехала во Францию с одной из своих подруг, мисс Патрик и в сопровождении некоторых последователей армии спасения. Она пыталась организовать в Париже конференции (духовные беседы), но имела мало успеха. После такой неудачи она уехала в Швейцарию, откуда ее изгнали. Вернувшись во Францию, она приняла титул маршальши армии спасения и разъезжала по юго-западным департаментам Франции. Реформатские пасторы громко порицали её попытки к завербованию людей. Наиболее почтенные из печатных изданий, напр. «Свободная Церковь» (L’Eglise libre), обвиняли армию спасения в шарлатанстве и мошенничестве. Не смотря на эту оппозицию, мисс Бутс успела увеличить ряды своих последователей несколькими невежественными женщинами, работающими на шелковых фабриках и несколькими бродягами, неспособными ни к какой работе, которые записались в солдаты, чтобы иметь квартиру, одежду и стол. С 1885 г. маршальша устроила свой главную квартиру в Париже, на набережной Вальми, где её занятия, терпимые властями, вызывали большой хохот. Она проповедывала так же в зале улицы Жан Жак Руссо и в зале конференции бульвара Капуцинов, но не имела много последователей. 8 февраля 1891 года она вышла, в Лондоне, замуж за г. Клибборна. Она деятельно сотрудничает в журнале «Вперед»¹⁷ пропагандирующем идеи армии. У неё есть несколько печатных трудов, например: «Песни Армии Спасения» (1884), «Армия Спасения и её отношения к государству» (1884), «Вам она нужна» (1886)¹⁸.

Г. Прессансе так говорит о маршальше Бутс: «Екатерина Бутс, которую мы видели фигурирующей в Париже, в первых кампаниях армии спасения, в данном случае, есть идеальнейшее её проявление. Это молодая энтузиастка, наделенная благородной и поразительной красотой. Её голос вибрирующий, её слово красноречиво. Она внушает с перваго-же раза уважение и симпатию»¹⁹. Время все изменяет. Теперь маршальша не может уже очаровывать слушателей своею внешностью, потому что начала стареть. Корреспондент газеты «Le Temps», видевший ее в 1892 г. на одном собрании, сообщает о ней следующее: «пять или шесть лет назад маршальша была очень хороша собой; она вела тогда беседы, по воскресеньям, в зале капуцинов; в то время она была в полном цвете грации блондинок. Её стройное и длинное тело, стянутое темным платьем, при коленопреклонениях и экстазах, обладало кошачьей гибкостью. В тени её форменной шляпки светились её изумленные, с неопределенным взором, большие глаза. Края её ужасной прически украшали её щеки золотыми пуклями. Маршальша говорила медленно, отделяя каждое слово, чтобы произносить лучше по-французски.

Пять или шесть лет трудов по пропаганде, путешествия изменили ея. Черты её лица сделались несколько резче, они потеряли сладостную неопределенность контуров; взгляд сделался спокойным и не разбрасывает больше пламени, как прежде. У неё странная манера рассказывать о своих путешествиях. О! Она далека от того, чтобы шокировать публику. К слушателям, которых она считает враждебными или насмешниками, она обращается с ласковыми речами, усыпляющими иронию или негодование. Она, например, сказала нам, что из всех стран мира она предпочитает Францию»²⁰. Корреспондент газеты «Французская республика» вынес о маршальше из того же собрания несколько иное впечатление: «все знают, говорит он, маршальшу Бутс, по крайней мере, по её славе: высокая, худая, к тому же она говорит очень дурно по-французски; но в ней есть то, что называется «хороший тон», – она сама смеется над своими ошибками, которые она замечает иногда несколько поздно»²¹.

Муж Екатерины Бутс, г. Клибборн – из древней ирландской фамилии, французского происхождения. По словам газеты «Lе Temps», он был до женитьбы (1887 г.) офицером армии спасения, а потом сделан генеральным коммиссаром. Автор статьи «Армия спасения в Брюсселе» сообщает, что г. Клибборн красивый мужчина, с тонкими чертами лица, обрамленными прелестной темно-каштановой бородой. Выражается с сильным британским акцентом. Это человек британской тонкости, который очаровывает. Физиономия – духовного лица. Кажется весьма убежденным.²² Г. Клибборну принадлежат следующие труды: «Победитель» и «Свобода».

Третья дочь г. Бутса, мисс Ева Бутс состоит боевым коммиссаром в Англии. Она проповедует в собраниях. «Слова её, говорит майор Перон Руссель, обнаруживают необыкновенную силу чувства. Прощение, святость, голгофская кровь, небо и ад для неё поразительные реальности»²³.

Старший сын г. Бутса, Бромвей Бутс, с пятнадцати лет – правая рука отца; он состоит начальником главного штаба армии спасения в Англии²⁴. Г. Пэрон в марте 1885 года был у г. Бутса, разговаривал с его женой, которая так выражалась о положении своего сына Бромвея: «мне предлагали, чтобы мой сын, в течение шести лет, прошел через университет и потом сделался адвокатом. Так как он владеет замечательными способностями, то я думаю, он мог бы добиться важного положения и богатства; но я предпочитаю посвятить его службе Божией. Теперь он имеет в своих руках главное управление армии, он работает от 12 до 14 часов в день, он ведет переписку с огромным числом духовных лиц, которые советуются с ним относительно своих обязанностей и должности. Я считаю его положение выше положения князя»²⁵.

Местом рождения армии спасения был Лондон. Первыми последователями её явились люди обездоленные, проживающие в восточной части Лондона: многие из бедняков этой местности десятками теснятся в одной комнате, где воздух, которым они по ночам дышат, делается отвратительным. Бедняки вынуждены жить в сырых подвалах, где просачивается подпочвенная вода, или по чердакам, где протекают крыши. Дома их строятся таким образом, что испорченному воздуху нет выхода. Одеты они в лохмотья, питаются поддельными испорченными и непереваримыми веществами. Состояние их духа подвержено самым резким переходам от надежды к отчаянию. Изо-дня в день им приходится работать до полного истощения физических и моральных сил²⁶. Днем, улицы, где живут бедняки, представляют некоторый лоск цивилизации, но по ночам жители их бесчинствуют хуже дикарей. Высыпав из своих нор и кабаков, они тешатся по истине зверским образом. Полицейские боятся заглядывать в их притоны, и поэтому там творятся всевозможные безобразия²⁷. Бедняки эти находятся вне влияния религии. В храмы они идти стесняются по своей бедности²⁸. Английские священники мало ими занимаются²⁹. Дети представляют из себя обузу³⁰. Вообще среда трущобных жителей представляет из себя массу таких элементов, которые опошляют и – почти полное отсутствие того, что может возвысить душу человеческую³¹. Профессор Гексли, проведший многие годы своего детства в одном из кварталов восточной части Лондона, сообщая о скудости физической и неслыханном оцепенении её обитателей, говорит, что, сделавши кругосветное путешествие, он имел возможность наблюдать жизнь дикарей в самых высших градусах упадка и никогда, уверяет он нас, «я ничего не находил худшего, более унизительного, более безнадежного и в высшей степени угрюмого, чем жизнь, которую я оставил назади в восточной части Лондона». Он прибавляет, что, если бы ему предоставили выбор, – он предпочел бы жизнь дикарей жизни природных жителей этих кварталов³². Об этих обездоленных бетфорский епископ говорит следующее: «посмотрите на это множество бедных, нас окружающее. Пройдите по Бретуаль-грин, иди Рауклиф, или Спитофельд, или Уайт Чепель (местности в Лондоне) в один из прекрасных летних вечеров, когда всех их жители находятся на улицах; или проникните в их квартиры и разговоритесь с людьми, которые там окажутся, и рассмотрите эти бедные семейства, скученные до такой степени, что невозможно допустить ни малейшей идеи о существовании достоинства и чистоты, или просто приличия в подобной среде. Попробуйте говорить о чувствах неземных, о любви к святости людям, валяющимся в грязи самых грубых пожеланий; попробуйте говорить о могуществе и благодати Святых Тайн существам, которые не имеют ни малейшей идеи, выходящей за предел того, на что указывает их собственный смысл, попробуйте говорить о прекрасных древних исповеданиях людям, которые из них не понимают даже трех первых слов «я верю в Бога»...

«Призванный в силу моей епископской обязанности управлять английской церковью в восточной части Лондона, я неправильно понял бы мое призвание, если бы остался равнодушным к малейшему усилию, стремящемуся привести к познанию Христа и к надежде на вечную жизнь эти массы, которые находятся вне всякого религиозного влияния»³³.

В речи своей, произнесенной 4 февраля 1881 г., г. Бутс о первых годах своей самостоятельной деятельности говорит, что он в продолжении 10–11 лет хорошенько не знал, чего желает от него Спаситель. 15 лет назад, говорит г. Бутс, мое сердце тронуто было симпатией к этим массам, о которых никто, по-видимому, не заботился; я огорчался тем, что еще не было найдено действительного средства подойти к ним и ввести их в лоно Евангелия. Меня так мучило, что я решился попытаться найти средство к тому, чтобы благодать Божия достигла их душ. Результатам этого решения было основание армии спасения. Мне понадобилось много терпения и решимости, чтобы устоять в этом деле. В продолжении 15 с половиной лет, я подвигался шаг за шегом, не связывая себя никаким предвзятым планом, утилизируя всякую мысль, которая мне казалась хорошей, откуда бы она не пришла, решившись прежде всего повиноваться указаниям Святого Духа. В продолжении 11 лет мы пробовали разные методы и тe, которые не соответствовала нашим ожиданиям, мы бросали в пользу других. И сегодня я подтверждаю, что я несвязан ни планом, ни системой. Если бы мне пришлось узнать метод, который лучше способствует распространению Царства Божия, я завтра бросил бы армию спасения без сожаления... Только постепенно наше дело облеклось в военную форму (т. е. введена была военная организация в среде последователей г. Бутса). Когда мы увидели, продолжает Бутс, что Богу угодно, чтобы наше дело уподобилось армии, мы дали ему это название. И так как она имеет целью избавление человечества от власти диавола и греха, то мы назвали ее «Армией избавления», «Армией спасения». С тех пор наш успех увеличился, дух веры и усердия охватил ряды нашей армия. Посудите сами о нашем успехе в продолжении этих трех последних лет по следующим цифрам:

В мае 1877 года у нас было 29 постов, к Рождеству 1880 года, мы их считали 172. В 1877 году под нашим начальством состоял 31 офицер, к прошлому Рождеству 1880 года, у нас их было 363. В мае 1878 года мы имели в распоряжении своем 55 театров и концертных зал, теперь (1882) у нас их 224. В мае 1877 года у нас было 625 ораторов, теперь 6180. В 1877 году было 16 тысяч собраний, в прошлом году 166 тысяч. В 1877 году наш бедный народ заработал 4200 фунт, стерлингов (105000 фр.), в прошлом году 17669 (441725 фр.). Наш журнал (War-Cru) «Военный клич» начался 12 месяцев тому назад 20 тысячью экземпляров, теперь он издается в количестве 120 тысяч экземпляров»³⁴.

Сочувственное отношение к салютизму английского государства и представителей церкви. Открытая пропаганда и уличные демонстрации сектантов. Усиление материальных средств секты. Земледельческая исправительная колония салютистов и образ жизни обитателей ея. Городские благотворительные колонии. Количество последователей секты в Лондоне. Салютизм во Франции

В начале восьмидесятых годов армия спасения обращает на себя внимание литературы, общества, светских ляп, оффициальных лиц, духовенства и даже английской королевы. 2 августа, 1882 года, в собрании подписчиков на дело армии спасения, Лорд Керн, между прочим, сказал: «я с давнего времени слежу с глубоким интересом за этим великим движением, и весьма сильно сожалею о многих злоречиях, которые пущены были на счет этого движения. Во многих случаях такого рода злоречия, мне кажется, допускались таким образом: рассказывается нечто из того, что случилось, было и что казалось очевидцам приличным и натуральным... Затем, когда это нечто, драматизированное, проходит через фильтрацию журналов без точного изложения сопровождающих обстоятельств, то оно производить совершенно другое и ложное впечатление. Мне кажется, что все пересказы, которые пущены были в обращение с целью подорвать уважение к армии спасения, были или ошибки, или грубые преувеличения, Тем, которые принимают слухи, пущенные о действиях армии спасения по ошибке, невежеству или по недоброжелательству, я желал бы сказать: не верьте этому, идите и посмотрите сами; попросите объяснений³⁵. В ответь на письмо с просьбой о ходатайстве по поводу заключения в тюрьму некоторых членов армии, канцлер Джон Брайт написал жене г. Бутс, 3 мая 1882 г., следующие ободряющие строки: «Я передал ваше письмо г. В. Гаркуру. Он уже выразил в нижней палате свое мнение, которое вас во многом удовлетворит. Надеюсь, что слова лорда Кольриджа и государственного секретаря подействуют на легкомысленных и несправедливых виновников, в руках которых находится юридическая администрация некоторых округов. Надеюсь, что ваш труд не потерпит предстоящих вам несправедливостей. Люди, которые вас притесняют, без сомнения, действовали бы таким же образом и по отношению к апостолам. Ваша вера и терпение все преодолеют»!³⁶ Судья, г. Кэ с высоты трибуны в высшем суде, называемом Чансери (Chancery), по поводу судебного прения, предметом которого была армия спасения, между прочим сообщал, что генерал Бутс был представителем движения, которое приобрело некоторую важность. Это движение, какое-бы личное мнение не составили о способе его направления, или о некоторых случаях с ним связанных, заслуживало уважения и сочувствия всякого благоразумного человека. Он, Кэ, нисколько не сомневался, что главные его деятели имели целью поднять нравственность и возбудить религиозные чувства в тех, которые их совершенно не имели.

Епископ винстерский в оффициальном церковном собрании заявил, что, вследствие энергичных действий армии спасения в его епархии, он счел нужным собрать сведения об этом движении. Наставления армии спасения, насколько он мог убедиться, не заключают в себе никакой ложной доктрины. Они ограничиваются несложными истинами о греховном состоянии человеческого рода и о спасении людей через Господа Иисуса Христа. Хотя совокупность средств наставления армии более или менее неприлична, тем не менее все люди, на которых распространялось влияние армии, обнаруживали замечательную степень воздержанности. С некоторыми членами армии, прибавляет епископ, обращались гнусно; однако, несмотря на это, они не обнаруживали никакого злопамятства, и в последствии их видели жаркими защитниками их преследователей. Из всего этого епископ винстерский заключает, что не следует к армии спасения относиться холодно, даже и в том случае, если бы не нашли возможности допустить все её принципы.³⁷ Архиепископ иорский говорить, «что можно не любить метод, принятый этими людьми; позволительно пожелать им большей выдержки и поменьше возбуждения; но тайна Креста не менее от этого трогает сердца людей».³⁸ Бетфортский епископ в своей проповеди, произнесенной пред дивизией армии спасения в СтокНьюинтоун сказал, между прочим, следующее: «вы употребляете в вашем труде не наши приемы, но я бы поступил не искренно, если бы позволил вам думать, что я одобряю все ваши приемы назидания. Однако, в присутствии этих безрелигиозных и равнодушных масс, да не будет ревности между нами! Идите во имя Господне и вытаскивайте, если вы можете, эти массы из трясины. Может быть для их ушей нужна более громкая труба, чем та, которую мы привыкли употреблять.³⁹

Не только епископы высказывали одобрение членам армии, но к ней с сочувствием отнеслись веслейянцы, к обществу которых принадлежал некогда г. Бутс.⁴⁰ Даже английская королева выразила свое удовольствие, когда ей было доложено о действиях армии спасения. Г. Бутс, нуждаясь в деньгах на покупку здания греческого театра и на его приспособление к потребностям армии, обратился за помощию ко всем классам английского общества. Жена г. Бутса, по этому же случаю, послала просьбу английский королеве, от которой, 30 июня 1882 года, она получила такого рода ответ: «Королева мне поручила уведомить Вас о получении ею вашего письма от 27 текущего месяца и уверить вас, что Её Величество с удовольствием узнала о том, как вы и члены вашего общества были счастливы в своих усилиях привести тысячи людей на путь умеренности, справедливости и религии. При этом к сожалению, я должен вас уведомить, что Её Величество не может, принять участие в подписке на покупку греческого театра».⁴¹

Оппозиция армии спасения, по словам лорда Керна, была и в литературе и в обществе; но были, как видно это из только что приведенных выдержек, и люди сочувствующие армии спасения. Духовенство, по соображению г. Прессансэ, надеялось, при помощи армии спасения, действовать на низшие классы, на которые оно потеряло всякое влияние⁴². По мнению известного английского публициста Вильяма Стеда даже «не религия была причиной успеха армии спасения. Бутсу помогло в его труде воззвание к общительной природе в человеке; он пробудил в обездоленных людях чувство братства, он связал человеческие существа в товарищество и дал им почувствовать, что они не одиноки на свете.»⁴³

Лица правительственные натурально сочувствовали армии, потому что бедные классы много приносят хлопот администрации. Сама масса людей заброшенных, потерявших здравый смысл от бедности и разного рода слабостей и пороков и при этом невежественная могла представлять из себя самую удобную почву для всякого рода учений. При этом нужно заметить, что пропагандисты салютизма не только учили, но так или иначе, хотя и бедно, устраивали своих агентов, не оставляли их, по крайней мере, умирать от голода и холода. И ловкая, настойчивая и энергичная пропаганда имела, таким образом, успех. Г. Бутс не любил и нелюбит, молча, делать добро; он глух к изречению Спасителя: «пусть левая рука твоя не знает, что делает правая». С необыкновенным апломбом он трубит во все трубы о своих добрых делах, о величайшей пользе его труда для всего человечества. Находилось много лиц, веривших ему на слово, и, вследствие этого, текли пожертвования. Имея уже огромное здание в Клоптоне, стоящее ему 575000 фр., он в 1883 г. купил греческий театр, и здание очень известной гостинницы Орла. Об этой покупке он объявил в одном из торжественных религиозных собраний, на котором присутствовали до 3000 человек. «Восторг солдат, говорил Вернье, присутствовавший на этом собрании, дошел до крайних пределов. Салютисты, по словам Вернье, горели желанием вырвать в народном квартале где находится этот театр, тысячи душ у сатаны».⁴⁴ Покупка театра и приспособление его к нуждам армии стоила г. Бутсу около полмиллиона франков. Чрез несколько лет и пресса, а за нею и большинство общества признали заслуги армии. «Первый раз серьезное внимание, говорит профессор Янжул, общественное мнение в Англии обратило на это общество в 1889 г., во время столь знаменитой и многолюдной стачки портовых рабочих с доков. Армия спасения в то время употребила всю свой деятельность на помощь семьям, особенно детям. Для сотен тысяч рабочих, оставшихся без хлеба, она устроила множество народных кухонь с крайне дешевой пищей, где за полпенни, а то и даром многие тысячи детей были спасены от голодной смерти. Вся пресса единогласно, не исключая самых решительных противников этого филантропического общества, признала огромную пользу, приносимую армией спасения бедному народу».⁴⁵

Сделавшись популярными, усиливаясь постоянно численно, салютисты сбрасывают маску необыкновенной покорности, о которой говорит епископ Винстерский, и начинают действовать наступательно. Инцидент в городе Интбурне ясно свидетельствует об этом. В Июне 1891 г. полиция в силу своего особого распоряжения запретила прогулки с музыкой по городу. Салютисты не обратили никакого внимания на это запрещение и устроили кортеж. Вследствие чего известное число музыкантов присуждено было к уплате штрафа, а при неуплате последнего к заключению в тюрьму. Салютисты музыканты были задержаны. На этом дело не остановилось. Задержанные заменены новыми и хотели пройти по городу, как это они делали каждое воскресенье. При этом присутствовали тысячи зрителей. Скоро обнаружились беспорядки. Полиция записала фамилии новых музыкантов, чтобы против них возбудить преследование в суде. Вечером беспорядки возобновились. Солдаты армии спасения были атакованы толпой, следовавшей за процессией и старавшейся ее расстроить. Министра внутренних дел просили вмешаться в это дело, чтобы предупредить беспорядки, но он отклонил эту просьбу. 25 октября того же года демонстрация против армии спасения продолжалась целый день. Салютисты пытались устроить процессию. Во многих местах завязалась борьба с полицией. Музыкальные инструменты их были разбиты, несколько лиц было ранено, но не тяжело. Салютисты устроили баррикады около здания, в котором у них происходили собрания. Все стекла в окнах были разбиты.⁴⁶

Этим дело, однако, не кончилось. Салютисты не хотели уступить распоряжению полиции: 1-го ноября они снова устраивают кортеж. Велосипедисты, посланные на разведку, дали знать о приближении салютистов. Тотчас же приготовились идти против них; но члены армии не пытались играть на своих музыкальных инструментах. Говорят, музыканты спрятали свои инструменты под своей одеждой. Толпа была огромная и очень возбужденная. Полиция должна была взять под свое покровительство начальника заведения, который, как предполагали, скрыл музыкальные инструменты в своем пансионе.

Со многих салютистов, которые участвовали в процессии были сорваны их кепи, и когда они произносили молитвы их освистывали и толкали. Много джентльменов нарочно приехали из Лондона. На улицах и с балконов отэлей они делали рыцарские призывы к толпе, умоляя ее не обращаться дурно с женщинами армии спасения и избавить Истбурн от прискорбной репутации грубости. Все англичане, говорили они, должны припомнить, что и они имеют также жен и сестер. Джентльмены были красноречивы; они смогли убедить массы: массы аплодировали и повиновались. Множество иностранцев, приехавших в Истбурн, хвалили полицию за её такт и энергию. Иллюстрированные журналы отправили своих рисовальщиков. Члены парламента прибыли на место, чтобы присутствовать при этой небольшой гражданской или религиозной войне»⁴⁷. Истбурнское дело в марте 1892 года кончилось в пользу салютистов. Палата Общин 269 голосами против 122 отменила во втором чтении местное полицейское распоряжение города Истбурна, запрещавшее по воскресениям процессии с музыкой по городу⁴⁸.

С усилием салютизма усилились и материальные средства их вождя. Особенно широкой волной хлынули деньги в кассу салютистов со времени издания книги: «В трущобах Англии». Хотя со стороны салютистов и распространялись слухи, что г. Бутс ничего не расходует из пожертвованных на армию спасения денег ни на себя, ни на свое семейство⁴⁹, однако нашлись лица, которые этому не поверили. Известные филантропы, выведенные из терпения домогательством со стороны г. Бутса новых пожертвований на дело армии, намекнули, что семейство Бутса употребляло в свою пользу огромные щедроты, оказанные уже армии спасения. В виду этого протеста, в ноябре 1892 г., г. Бутс согласился подвергнуть свои счеты контролю, образовавшейся для этого, следственной коммиссии⁵⁰, которая имела 18 заседаний и допросив 29 свидетелей, выработала отчет, из которого видно, что генерал не присвоил себе ничего из суммы 1300000 руб., пожертвованных в пользу его учреждений». Коммиссия заключила только, что Бутсу следует быть экономнее в расходах на земледельческую колонию, и что излишек расходов объясняется его неопытностью в сельском хозяйстве. Так как ревизионная коммиссия была составлена из лиц, сочувствующих общественной реформе путем колоний для пролетариата, то некоторые считают отчет её слишком благоприятным для Бутса, и в обществе замечается некоторое охлаждение к делу армия спасения⁵¹. Вообще говоря, очень трудно проверить финансовую деятельность вождя армии спасения. По этому поводу, автор статьи «Общественные болезни и вредные средства лечения» говорит, что «Армия спасения, построенная на начале полного подчинения воле её генерала, лишена всякой возможности какого-нибудь контроля или голоса в расходовании сумм, номинально хранящихся в её сундуке. Последняя подписка 1890 г. быта объявлена на имя её вождя-генерала Бутса. Таким образом он представляется единственным ответственным лицом за все многочисленные суммы. Ответы знатоков юристов, к которым обращался профессор Гексли, все сводятся к тому, что генерал Бутс является полным распорядителем всех этих богатств, что он ни перед кем никакой законной, кроме одной нравственной или добровольно принятой ответственности, не имеет, никакого отчета в расходовании их никому давать не обязан и может распоряжаться ими по-своему усмотрению»⁵².

Упомянутая выше земледельческая колония, наделавшая не мало хлопот г. Бутсу, находится не далеко от Лондона на левом берегу Темзы, у самого устья последней. Колония состоит из трех ферм, имеющих в общей сложности до 1500 акров земли, из которой населена пока лишь очень незначительная часть. Колонисты заняты пока главным образом возведением хозяйственных построек и домов для житья. На полях употребляется исключительно человеческий труд; сельскохозяйственные же машины вовсе не употребляются. Эго делается, во-первых, во избежание лишних расходов на оборотный капитал, а во-вторых, – чтобы всем хватило работы. Колонисты живут в специально для них выстроенных казармах, где каждый имеет свой отдельную постель. Члены же общины, которые служат в колонии в качестве надзирателей, занимают отдельные деревянные домики, временно лишь выстроенные. Мы зашли в один из таких домов – бараков, занимаемый

одной семьей, – и на нас пахнуло миром и уютом птичьего гнездышка и духовной чистоты монашеской кельи. По стенам пестрели надписи: «Бог это любит», «Проси, веруя и не колеблясь», и другие. Вблизи казарм помещается библиотека и читальня. Это очень большое помещение, которое, по словам управляющего колонией, майора Райта (молодой человек), по вечерам, между 6 и 8, бывает почти полно читателей. В читальне на двух длинных столах, идущих вдоль стен, разложены почти все периодические издания, выходящие в Лондоне, без различия направления. Здесь в этой библиотеке религиозной общины имеются даже издания атеистических обществ. При колонии находятся кирпичеобжигательный завод, конная железная дорога от колонии до ближайшей пристани, скотный двор и кроличий завод, на котором имеется теперь до двухсот прекрасно откормленных кроликов, идущих в пищу колонистам.

День в колонии строго распределен. Вот, например, расписание на текущий апрель месяц: в 5 ч. 20 м. утра вставать, в 6 ч. начало работы, в 8 ч. завтрак, в 8 ч. 30 м. молитва, в 8 ч. 45 м. возобновление работ, в час обед, в два – возобновление работ, в 5 ч. 30 м. чай, в 8 ч. 30 м. ужин, в 9 ч. перекличка и молитва. Не смотря на эту строгость и мелочность расписания, колонисты не чувствуют никакого гнета, так как к ним относятся совершенно по-братски, без всякой тени высокомерия или брезгливости. Пять шилингов в неделю составляют почти предел заработной платы для колонистов. Обыкновенно в первое время им никакого денежного вознаграждения не полагается. Им дается лишь пища и квартира, но затем, но мере исправления и по степени способности к труду, начинают выдавать им и заработную плату от 1 ½ до 5 шилингов в неделю. Но и эти деньги не выдаются полностью, а часть идет в резервный фонд.

Не совсем то приятное впечатление производит этот городской отброс, подобранный Бутсом. Большинство колонистов бывшие преступники, отбывшие наказания в тюрьмах и затем попавшие на попечение армии спасения. Не смотря на разношерстный и неблагонадежный состав колонии, там совершенно безопасно. Соседи еще ни разу не пожаловались ни на кражу, ни на разбой. В самой колонии никогда не бывает никаких насилий. Управляющий, совершенно невооруженный, даже без палки в руках, обходит иногда один в час ночи, все громадное хозяйство, раскинувшееся по холмам и ложбинам, и никогда еще не натолкнулся на неприятности. Правда, два раза случались беспорядки в казармах, но при появлении управляющего все моментально успокаивалось. В одном из этих случаев дело кончилось полицейским арестом колониста, буйного, свирепого моряка.

Каждого колониста держат в колонии до тех пор, пока не убедятся в его трудоспособности и его благонадежности. Убедившись в этом, его рекомендуют на какое-нибудь место. Некоторые из колонистов, оправившись нравственно и физически, сами подыскивают себе занятия через своих родных и друзей. При отправке колонистов снабжают платьем и дают немного денег. Служащие в колонии получают жалованье. Есть в колонии рабочие со стороны, и им платят настоящие цены, даже иногда больше, чем в соседних колониях. В некоторых случаях посторонние рабочие необходимы, так как администрация колонии не всегда может доверять колонисту имущество, как, например, дорогую лошадь с упряжью, «когда колонисту приходится отправляться с нею за несколько верст от колонии»⁵³.

В земледельческой колонии было в сентябре 1892 г. 315 колонистов, из которых 21 занимались обыкновенными сельскохозяйственными работами, 60 – огородничеством, 90 – изготовлением кирпичей и т. п. Колония приносит убыток, по мнению комиссии, вследствие новизны дела, и комиссия считает целесообразным предоставить Бутсу право заложить ее и полученные деньги употребить на расширение работ. Городская колония, по сообщению «Неделя», заключает в себе столовые, ночлежные приюты, приют для женщин, рабочие дома и верфь, отдел статистики труда, ученый отдел, улучшенные жилища, учреждение уличных сестер, тюремную бригаду, дома спасения для порочных женщин и контору для исследований, которые находятся уже в действии, тогда как передвижной госпиталь и бригада для спасения домашних хозяйств еще только устраиваются»⁵⁴.

На сколько велико число салютистов в Англии, мы не можем сказать. По сообщению корреспондента «Фигаро», от 1892 г только в одном ЛондОни их считают более 100 тысяч⁵⁵.

Г. Бутс, распространивши свою секту преимущественно в среде самых низших и беднейших слоев английского народа, переносит, в начале 80 годов, знамена армии спасения на континент Европы и в другие части света.

4 февраля 1881 г. г. Бутс произнес в собрании своих последователей речь, в которой между прочим сказал: «мы пригласили вас, чтобы вместе испросить благословение свыше для нашей попытки перенести во Францию то, что нам принесло столько пользы на родине»⁵⁶. В апреле началась пропаганда салютизма в Париже⁵⁷. Первый пост устроен был в Ангулемской улице (rue d' Angoolème) в квартале дю Тампль (du Temple), потом окончательно устроен на набережной Вальми 87, (quai Valmy). Второй пост устроен в улице Бельвиль (rue de Belleville). Третий пост, весьма значительный, в улице Обер (rue Auber) недалеко от оперы. Салютисты занимают таким образом два полюса Парижа. В первом из них гнездится жалкая нищета, а во втором, около оперы, золоченая бедность. Среди этой золоченой бедности устроена главная квартира армии спасения. Главными начальствующими лицами являются так называемая маршальша Екатерина Бутс Клибборн и её муж в качестве генерального комиссара армии.

Труд у них строго разделен. При главной квартире находится до пятнадцати бюро: интендантства, редакции, экспедиционный отдел, склад произведений печати, бюро справок и проч.

Зало, где происходят собрания, очень обширно, хорошо вентилировано и освещается лампами Эдисона: в ней продают журнал «Вперед» (Еn Avant) и разные брошюры.

В Парняге находятся две военные салютистские школы: одна для молодых людей (кадетов), а другая для молодых девиц (кадеток). Окончившими курс в этих школах комплектуются ряды офицеров армии⁵⁸.

По заявлению главной квартиры к 1889 г., через семь лет от начала своей деятельности во Франции армия имела в ней 77 постов и аванпостов, раскинутых в 19 департаментах. Для своих религиозных собраний она имеет три залы в Париже, две в Лионе, две в Марсели, две в Нице, и по одной в городах: Бордо, Тулузе, Балансе, Монпелье, Алэ, Дюнкерке, Сетте, Кале⁵⁹.

В феврале 1892 г., по заявлению коммиссара Клибборна, сделанному корреспонденту газеты «Время» (Le Temps), во Франции было 54 поста обыкновенных и 45 передовых постов (аванпостов); на службе находилось 433 офицера, из которых 50% англичан⁶⁰. Салютисты во Франции находятся под покровительством закона. Нам передавали, что моления, происходящие в зале улицы Обэр, нередко посещаются русскими, и не из любопытства только. Пашковцы принимают участие в молитве салютистов. Как в самой зале, так и во время процессий совершаются нередко скандалы, для прекращения которых призывается полиция. Некоторые из этих скандалов заносятся даже в журнальную хронику. Так, например, 19 октября 1891 года, после полудня, в залу улицы Обэр, служащую для молений салютистов, вошел, за толпой зевак, сержант. Поздоровавшись по-военному, т. е., приложив руку к козырьку, он уселся. Один из салютистов, заметив, что солдат не снял свое кепи, приблизился к нему и старался уронить его, вытаскивая из-под него стул. Произошла ссора. Два полицейских повели сержанта, салютиста и свидетелей этой сцены к комиссару полиции. Салютист заявил, что он лейтенант армии спасения и не занимается никакой другой профессией. Он жаловался комиссару на то, что храм в улице Обэр, в котором совершается богослужение, дозволенное законом, был опозорен и что сержант нарушил свои обязанности, не снявши кепи. Сержант ответил, что он был при оружии и что он отдал честь совершенно правильно по военному уставу, приложивши руку к кепи. При этом он прибавил, что он не обязать обращать внимания на чин салютиста⁶¹. 5 ноября 1891 г., по сообщению газеты «Фигаро», глухой переулок Сандрие (Sandrié) был местом довольно комической сумятицы. Армия спасения, с тромбонами во главе, устроила процессию. Она имела на это право. Но существуют люди, которых музыка раздражает: около сорока молодых проказников бросились на тромбонистов и вырвали у них медные инструменты, ударяя ими музыкантов. Полицейские, чтобы восстановить порядок, направились ко входу в переулок. При этом произошел странный случай: консьерж (привратник) пошел к ним на встречу и запер перед их носом дверь, ведущую в переулок, заявив при этом, что он здесь единственный охранитель порядка. Полицейские должны были искать подкрепления у полицейского поста близ оперы, чтобы заставить этого аргуса повиноваться⁶². От 9 ноября того же года, корреспондент по поводу только что приведенной сцены заключает, что инцидент (в переулке Сандрие) не имел важных последствий, потому что переулок может считаться некоторым образом, местностью, принадлежащей салютистам. Однако нужно заметить, что салютисты ученики маршальши Бутс заводняют пути, назначенные для публики, образуя на них настоящие кортежи, затрудняющие движение по улицам. Каждое воскресенье, около трех часов, салютисты, числом около шестидесяти (мужчины и женщины), проходят процессией от оперы до улицы Друо. Странные костюмы этих сектантов, их музыканты, которые образуют голову кортежа, все это возмущает насмешливую и буйную толпу, и во время этой прогулки смирные люди должны делать усилия, чтобы пробраться без беды. Нам кажется, что такой порядок вещей не может продолжаться. Закон должен быть одинаков для всех, и так как католические процессии запрещены на улицах Парижа, то мы не знаем, почему делают исключение для солдат и солдаток армии спасения⁶³.

Жатва салютистов в Париже не обильна. Не смотря на назойливое выпрашивание денег, на которое салютисты очень способны, французы крепко держат свои кошельки. Корреспондент газеты «Французская республика», присутствовавший 4 февраля 1892 г. на торжественном собрании салютистов, устроенном по случаю возвращения маршальши Бутс – Клибборн из Америки, между прочим, передает следующее: «маршальша рассказывает, что в Америке сделан был ей самый симпатичный прием. Во всех городах, где ей приходилось говорить, к ней собиралось огромное число избранных слушателей, которые не затруднялись, говорила она, великодушно отвечать на постоянные её призывы к пожертвованиям. Монеты в 20 франков, банковые билеты сыпались в кошельки сборщиц. Часто даже случалось, что дамы снимали с себя драгоценности и жертвовали их. Совсем не то во Франции, тотчас же прибавила маршальша; француз скуп и он не прав, в особенности в том случае, когда дело идет о таком важном деле, каким является армия спасения. Вполне признавая этот ужасный порок, маршальша тем не менее просила всех присутствующих опустить великодушно руку в карман. Прежде всего она требовала сумму в 1000 фр. Но собрать такую сумму не особенно легко; маршальша заметила это очень скоро; тогда она понизила цену: с тысячи франков она сошла до пятисот, потом спустила на 300, и в это время не нашлось ни одного подписчика. Салютисты снова начали свои молитвы, призывая имя Иисуса с целью убедить каждого из присутствующих грешников дать свой обол. Чрез час и после многих благожеланий, адресованных каждому новому жертвователю, собрали желанные триста франков. Следует прибавить, что эти 300 франков состояли почти вполне из обещаний, из бонов, по которым можно было получить на дому жертвователя⁶⁴. Не слышно и о том, чтобы вступили в ряды салютистов французы, особенно выделяющиеся по своей общественной деятельности. В свое время салютисты много говорили об обращении миллионера г. Пэрона из Монпелье. Вообще говоря, дело салютистов во Франции развивается очень медленно.

В начале 80 годов, салютизм начал распространяться в Швейцарии. По сообщению г. Карта, в январе 1883 г. в город Невшатель прибыл разведчик армии спасения капитан В., принадлежащий к корпусу офицеров, действовавшему в Женеве под командой полковника К. В отеле Мон Блан нанята была на год большая зала. Операции, которые должны были начаться в воскресенье 14 января, пришлось отложить на 21. К капитану прикомандировали лейтенанта, даму и двух девиц. Почтенные люди с некоторым опасением ожидали открытия вышеупомянутой залы. Однако все были убеждены, что публика будет спокойна. Все надеялись, что население с уважением отнесется к республиканским законам, предоставляя офицерам г. Бутса полнейшую свободу слова и действий. Надежды эти не оправдались. Правительственные люди были печально изумлены этим обстоятельством. Высшая власть сочла своей обязанностью на время воспретить собрания. Не было между нами ни одного здравомыслящего человека, который не испытал бы удручающего впечатления, при виде беспорядков, продолжавшихся десять дней, театром которых явились городская площадь, улицы и даже самое помещение армии. Честь нашей страны и наших учреждений, вследствие сознательной грубости зачинщиков в блузах и во фраках, была подвержена сильным порицаниям. Правда, почтенные граждане энергично протестовали против презрительного отношения к законам гостеприимства и в тоже время к установлениям государства; грубая ошибка тем не менее была совершена. На деле и в силу закона возмездия армия генерала Бутса приобрела между нами много друзей и последователей, на которых без этого она не смела бы и расчитывать.

Власти города позволили салютистам возобновить их религиозные собрания. Салютисты торжественно заявляли, что они имеют целью привлечь к своей вере таких лиц, которые ничего не ожидают ни от храмов, ни от проповедей, ни от богослужений, ни от служителей церкви за исключением, впрочем, случаев, когда они расчитывают добиться от последних какого-нибудь пособия. Находились искренне благочестивые люди, которые с доверием отнеслись к этим заявлениям. Они думали, что усердные, деятельные и храбрые офицеры и солдаты возбудят интерес к религии в людях равнодушных или враждебных к проповеди евангельской. В виду этого они прощали салютистам их странные приемы проповеди⁶⁵. Но действовали ли салютисты на души, чуждающиеся религиозной жизни, этого мы не знаем и даже не предполагаем возможным.

Усердными слушателями членов армии явились такие лица, которые издавна отличались благочестием⁶⁶. В среде последних находились люди давно молившиеся о наступлении пробуждения. С прибытием армии, они думали, что молитвы их услышаны. Они, поэтому, легко могли отождествить действия армии с действиями Святого Духа. Это отождествление и было сделано к ущербу истины и любви. Не присутствовать на салютистских собраниях в отеле Мон Блан, не одобрять метода, употребляемого ими для обращения грешников и для вызова громких исповеданий, считалось признаком индеферентизма, враждебности, презрения к новому свету, который Бог изливал на город. Это было равносильно войне, объявленной Богу. Нейтралитет, даже благосклонный, казался неудобным; в нем находили подлость, секретное потворство преследователям армии, зависть и т. п.⁶⁷

Можно безошибочно сказать, замечает г. Карт, что армия самим фактом своего существования и своей пропагандой среди нас вступила в войну не только со всеми вообще церквами, но в частности и с теми из них, союз с которыми для неё был совершенно возможен⁶⁸. Армия спасения распространилась во многих кантонах Швейцарии. Учение армии нашло себе в ней более благодарную почву, чем в Париже. Можно с вероятностью предполагать, что с расширением круга действий армии увеличивались и беспорядки. Швейцарские власти должны были обратиться к мерам репрессивным. Проповедники салютизма были изгнаны из Швейцарии⁶⁹. Не смотря на декрет правительства, запрещавший г. Клибборну и его супруге вести пропаганду салютизма в Швейцарии, они в начале ноября 1892 г. в сопровождении пятидесяти офицеров своей армии прибыли в Женеву, чтобы председательствовать в зале Рив (Rive). Собрание состоялось. На нем присутствовало очень много салютистов. К десяти часам, когда маршальша с своим мужем оставили залу собрания и вышли на двор, агенты тайной полиции пригласили их следовать за ними. Они отказались исполнить это распоряжение. Маршальша повисла на шее своего мужа и в таком трогательно-смешном положении агенты увезли их под арест. При здании суда приготовлено было для них маленькое помещение с двумя кроватями. Супругам подан был легкий ужин, и они в этом заключении провели ночь. Маршальша была совершенно обескуражена, муж её, более спокойный, держал ее на коленях, обращаясь к ней с благочестивыми увещаниями. Их друг, Майор Казандей, посетил их. Утром коммиссар полиции снял с них допрос, в продолжении которого они энергично отказались добровольно оставить швейцарскую территорию. Нужно было, поэтому, употребить силу. Высоких сановников армии посадили в закрытую карету и проводили до границы⁷⁰.

По известиям, которые мне довелось иметь летом 1895 г., пропаганда салютизма запрещена в Швейцарии.

Появление салютистов в начале 90-х годов в Бельгии и Голландии сопровождалось также народными волнениями. По сообщению корреспондента бельгийского журнала, салютисты прежде чем появиться в Брюсселе, открыли в 1890 году свои собрания в г. Ган (в Бельгии). В 1891 году они прибыли в Брюссель. Г. Клибборн комфортабельно устроился в отеле на бульваре Бодуон. Толпы молодых девиц, рассказывает корреспондент, одетые в черные и синие платья со шляпами купальщиц на голове, украшенными красной лентой с надписью: «Армия спасения», наполняют наши улицы, предлагая проходящим свой журнал: «Призыв к войне». Первое собрание салютистов состоялось в зале на бульваре Бодуон. Печать со вниманием отнеслась к апостолам новой веры. Консервативные органы отнеслись к салютастам с большим спокойствием, чем либеральные. Журналы забавлялись английским акцентом г. Клибборна и его помощников⁷¹. Население столицы Бельгии не дружелюбно отнеслось к проповедникам салютизма. От 17 июля 1891 года в парижский журнал «Утро» сообщено было по телеграфу следующее известие: «Армия спасения устроила вчера шествие с музыкой. На нее напала толпа. Кортеж обращен был в бегство. Произведено несколько арестов. Говорят, что одна салютистка тяжело ранена»⁷².

Очень враждебно встречены были салютисты в Голландии. По сообщению одной из французских газет от 17 марта 1892 г., салютисты были предметом тяжелых жестокостей со стороны населения города Berg-af-Zoom. Толпа разбила стекла в гостиннице, где остановились салютисты. Бургомистр, после обычных увещаний, приказал жандармам разогнать толпу, и она была рассеяна. Шумные сборища, однако, продолжались. Бургомистр опубликовал приказ, запрещающий сборища. По городу ходят патрули. Войскам запрещено отлучаться из казарм. Много было раненых⁷³.

В 1891–1892 г. генерал Бутс и его и дочь, маршальша Екатерина Бутс Клибборн, совершили длинные путешествия. Генерал Бутс посетил своих последователей в таких местах, где он никогда не бывал. Он был в Австралии, где салютизм проповедывался с 1881 г.; он посетил Индию, где салютисты стали распространяться с 1887 г.; он побывал в Капской земле и Новой Зеландии, в которых салютисты открыли свою проповедь с 1880 г. По его словам, он желал лично убедиться в достигнутых результатах пропаганды своего учения, ободрить своих офицеров и помочь им своим личным содействиям. Он был принят, по его словам, с восторгом и мог лично констатировать полный успех своего дела. В каждой колонии он разговаривал с правителем: в Калькутте он видел вице-короля Индии. Представители власти выразили ему драгоценнейшие ободрения. Собрания салютистов не только не встретили никаких препятствий, стеснений, но в Австралии многие члены правительства присутствовали во время собраний около него на эстраде. Он посетил главные города колоний: Крагамс, Тоун, Кимберлей, Порт Елизавет, в Капской земле; Мальбурн, Сидней, Аделаиду и др. в Австралии; Окленд, Веллингтон, в Новой Зеландии; Калькутту, Бомбей, Мадрас в Индии. Везде он председательствовал на собраниях, на которых присутствовали тысячи. В Мельбурне собрание происходило в зданиях выставки. В Тасмании, компания железной дороги ему соблаговолила выдать даровой проезд. Положение армии спасения в этих местах превосходно. В Капской земле 196 офицеров и 54 корпуса, в Австралии 1116 офицеров и 308 корпусов, в Новой Зеландии 448 офицеров и 74 корпуса, в Индии 487 офицеров, из которых многие из природных жителей, и 127 корпусов. Австралийский парламент в 1889 г. вотировал ежегодную субсидию армии спасения в 25000 фр.⁷⁴ Маршальша Бутс Клибборн посетила Америку. «Я возвращаюсь, сообщала она корреспонденту французской газеты, очарованная моим путешествием по Соединенным Штатам и Канаде. Результат моей миссии очень много превзошел мои надежды. В Соединенных Штатах я посетила следующие города: Нью-Иорк, Бруклин, Бостон, Чикого, Альбани, Сиракузы, Оранж, Гартворт, Спрингфельд, Вустер, Фолль, Ривер, Пленфельд, Клевеланд, Филадельфию, Монклер, Детрау, Канзас, Сити и Вашингтон. Мое путешествие в Америку имело двоякую цель: во-первых, возбудить симпатии в пользу моего дела во Франции, а во-вторых – распространить слово спасения за пределы круга наших верных армии. Я говорила с кафедры почти во всех протестантских храмах. В Бостоне 5000 человек теснилось около меня, чтобы слышать мою проповедь. Никогда я не имела причины жаловаться на беспорядки, которые, к несчастью, так долго беспокоили наши первые собрания в Париже. Находясь в Канаде, я говорила проповедь в Кингстоне, Омого, Торанто, Монреаль, ЛондОни и Гамильтоне. В новой Франции я нашла такой-же прием, как и в Соединенных Штатах. Везде залы собрания были переполнены слушателями: я говорила тысячам людей, и я могу полагать, что моя трансатлантическая миссия была очень полезна для армии спасения»⁷⁵.

К сожалению мы не имеем под руками сведений о том, при каких условиях и какими способами распространялась армия спасения в тех местностях, которые были посещаемы г. Бутсом и его дочерью. Мы можем только сообщить некоторые подробности о деятельности армии в Канаде.

«Армия спасения, говорит г. Соммер, явилась к нам в качестве скромной помощницы христианской церкви: её задача была распространение евангельской морали среди масс. Она отрицала всякую идею об основании особой религиозной корпорации и порицала скопление богатств и приобретение собственности. Мужчины и женщины, не из числа обращенных, собирались вокруг неё и душой и сердцем принимались за её работу, в уверенности, что тут представлялось более широкое поприще для евангельской деятельности. Пасторы разных сект радушно приглашались на её собрания, полковники и майоры редко попадались в её рядах, и никто не слышал о всемогущей власти генерала. Усиленная пропаганда тщательно избегалась; обращенных не принуждали поступать в ряды армии. Толпы народа собирались на митинги, обращенных было множество; публика щедрой рукой давала средства для поддержания миссии в своей местности; поэтому, каждый отдел армии содержал себя и члены его имели все нужное для поддержания жизни. Собранные деньги расходовались на месте⁷⁶. Все были довольны и везде господствовал дух согласия и взаимного доверия.

А вот что стадо потом:

Всем знакомым с обычным ходом дел армии хорошо известно, какое резкое изменение произошло во всей системе и как из кучки преданных, самоотверженных тружеников, соединенных чувством милосердия и любви к ближнему, выросла громадная, воинствующая организация и секта, связанная правилами и постановлениями, противными всякой религиозной свободе, враждебными всякой другой отрасли христианской деятельности и отдающими членов её душой и телом во власть одного человека. По мере расширения её деятельности, все выдающиеся посты были постепенно заняты чужестранцами, совсем незнакомыми с чувствами и духом канадского народа, воспитанными в школе Бутсовой семьи, из которых была выбита всякая мысль, кроме беспрекословного повиновения генералу и слепого исполнения всех его приказаний. В результате получился почти невероятный материальный успех, но зато всякое духовное начало было погашено. На большинстве станций, офицеры терпят страшную нужду и лишения, благодаря тому, что главная часть сборов отсылается в главную квартиру генерала в Лондон, и служит для поддержания наружного блеска и обстановки. Почти все из первоначальных работников её исчезли, – армия прониклась теперь крайней нетерпимостью по отношению к другим христианским обществам. Солдатам не дозволяется посещать иные места богослужения, без разрешения офицеров; солдаты и офицеры, покидающие её ряды, публично клеймятся, как изменники. Не пренебрегают самыми унизительными средствами, чтобы заставить их, путем голодовки и нищеты, вернуться в её ряды.»⁷⁷

По недавним известиям, сообщенным г. А. Пэроном, проповедники салютизма в количестве более 12 тысяч человек действуют в 38 странах и колониях. Проповедь салютизма производится на 25 языках. Еженедельно бывает 74346 религиозных собраний на открытом воздухе и 190521 в залах. Печатная пропаганда этой секты ведется на 17 языках. Число еженедельных иллюстрированных журналов 29, а ежемесячных 7. Первые печатаются в количестве 782729 экз., а вторые – 167392. Общая ежегодная цифра изданий в последнее время – 45 миллионов⁷⁸.

На сколько эти цифры соответствуют действительности, трудно судить. По сообщениям от 1891 г. собственность армии спасения в недвижимостях, ценных бумагах и пр. простиралась до 800000 фунт. ст. 6800000 руб.⁷⁹

Содержание: Сочинения, послужившие глазным материалом при изложении учения салютистов. Отношения салютистов к христианским исповеданиям. Предшественники салютизма. Источники учения салютистов. Общий взгляд на их учение. Понятие об армии. Её цель. Учение салютистов об искуплении мира. О всецелом избавлении от греха. Возможность обладания святостью в настоящей жизни. Условия приобретения святости: отречение, посвящение, вера. Полное и не полное освящение. Святость не избавляет от смущений и падений. Правила для сохранения святости. Развития возражденного человека. Плоды возраждения. Описание лиц достигших высших степеней совершенства. Учение г. Бутса о будущей жизни и мнение об этом предмете г. Пэрона.

При изложении учения салютистов мы пользовались, главным образом, двумя сочинениями. Одно из них под заглавием «Святая жизнь, или то, как учит армия спасения об освящении» делится на шесть глав, из которых в первой решается вопрос: в чем состоит освящение? во второй: можно ли его достигнуть? в третьей говорится, что освящение достижимо; в четвертой указываются условия этого достижения. Пятая глава содержит в себе разрешение возражений, направленных против учения об освящении. В шестой перечисляются плоды освящения. Сочинение это издано от имени главных квартир армии, находящихся в Париже, Лондоне, Женеве и Стокгольме. Оно содержат в себе, как говорится в предисловии к нему, только часть учения салютистов. «Мы, говорит его автор, не претендуем на то, чтобы дать кому-либо понятие о божественной истине исключительно при помощи письма, или речи. Тe, которые желают знать, при каком положении Иисус может спасти, должны прибегнуть к Нему, и мы, благодаря Бога, опытом убедились в том, что Он, как Спаситель, как друг и как учитель, никогда не отказывается употребить всю силу Своего могущества на всякую душу, к Нему обращающуюся»⁸⁰. Второе сочинение имеет такое заглавие: «Размышления и опыты салютиста». Оно написано г. А. Пэроном, и издано главной квартирой армии спасения, находящейся в Париже⁸¹. Сочинение это, как видно из содержания его, имеет две части: в одной сообщаются исторические сведения, а в другой – излагается учение. Вторая половина изложена в форме поучений. В общем сочинение отличается безыскуственностью⁸².

Прежде чем перейти к изложению учения салютистов, считаю нужным сказать несколько слов о том, как салютисты относятся к христианским исповеданиям, кого они считают своими предшественниками и каковы источники вероучения салютистов. Салютисты, обращаясь к лицам, не принадлежащим к их секте, обыкновенно говорят: «верьте как хотите: мы не стремимся к тому, чтобы отклонить вас от ваших религиозных верований; мы только просим вас быть деятельными христианами, чтобы вы на самом деле исполняли заповеди Божии». Подобные речи нельзя, однако, принимать за чистую монету; они являются только удобным приемом их пропаганды. Пасторы Карт и Лёрч говорят, что салютисты с полнейшим презрением относятся к церквам. Отрицательное отношение салютистов к религиозным обществам подтверждается рассуждениями г. А. Пэрона. «Я думаю, говорить г. Пэрон, что в религиозной среде находится значительное число таких лиц, которые упражняются в благочестии и которые не рождены от Бога: они с детства жили в среде религиозной; их родители вложили им в голову понятие о спасении: они свыклись с религиозными обычаями: их ум сформировался таким образом, что он не находит удовольствия в обществе светских людей; они обучались религии у благочестивого пастора; они в установленное время причащаются; в свою очередь они делаются провозвестниками учения о спасении: они призываются исполнять в их церкви почетные обязанности диакона или пресвитера: они участвуют, может быть, в синоде: они отдают всю свою мудрость и развитие, чтобы выполнять эти обязанности, а между тем они «не рождены от Бога». Они не пробовали осуществить первых опытов, которые предшествуют новому рождению, например, они не помнят, чтобы когда-нибудь серьезно обличали себя во грехе; они не могут даже указать время, когда они начали познавать Бога; следовательно, как же они могли бы указать с точностью день, когда они уверились, что их грехи прощены. И если вы их спросите, избавились ли они от грехов, они посмотрят на вас с удивлением или с негодованием и вам ответят, что они каждый день просят у Бога прощения их грехов: и если вы настаиваете и, ставя себя на их точку зрения, попросите их указать их грехи, которые они совершили и прощения, которых они просят всякий день, они смутятся, они будут запинаться; они вам скажут, что, конечно, они не совершали ничего важного, но что, наконец, все люди грешны и что они не представляют собой исключения из общего правила»⁸³.

Говоря о деятельной борьбе с диаволом человека возражденного, (т. е. салютиста), г. Пэрон замечает, что «в этой борьбе нет места для пустых стремлений, ни для продолжительных и бесполезных сожалений, ни для моральной анемии, ни для расслабления воли и, в следствие этого, в этой борьбе нет места ни заблуждениям воображения, ни приводящим в отчаяние падениям, ни нездоровому мистицизму и бесплодному квиетизму. Размышлению истинных христиан нашего времени с настойчивостью представляется тот факт, что члены армии спасения до сих пор были сохранены от всех этих заблуждений, от всех доктринальных болезненностей, которые находятся в других религиозных сферах и которые задержали приближение царства Божия на гораздо более продолжительное время, чем это сделали преследования и жестокости злых людей. Я здесь говорю о тех религиозных сферах, которые вначале, казалось, наиболее вмещали в себе религиозную жизнь».⁸⁴

Ближайшими предшественниками салютизма г. А. Пэрон считает Фокса, основателя секты квакеров и Веслея. Г. Пэрон благословляет Господа за возобновление учения об оправдании верой, принесенное реформаторами шестнадцатого века, – за звук, раздающийся в произведении Св. Духа, написанном Фоксом, за христианское совершенствование, возвещенное Веслеем, за приглашение г. Бутса, обращенное к каждому дитяти Божьему, стать, в свою очередь, спасителем: все это, говорить г. Пэрон, последовательные предложения нового вина, которое Божественный Раздаятель всего предлагает миру через своих излюбленных служителей, чтобы возобновить его анемичный темперамент».⁸⁵

Источниками своего учения салютисты признают Священное Писание и непосредственное внушение Святого Духа. Мы верим, говорит г. Бутс, что книги Ветхого и Нового Завета составляют единственный закон веры и деятельности христиан.⁸⁶ Г. А. Пэрон, излагая учение армии спасения, старается обосновать его на Слове Божием. В своих проповедях, которые нам приходилось слышать в зале, находящейся на улице Обэр, салютисты делают ссылки на Священные Книги. «Руководимые Вечным, говорит г. Бутс, не отдавая себе в том отчета, мы пришли к установлению такого порядка, к которому стремятся самые мудрые организаторы этого мира»⁸⁷. В сочинении «Доктрина и дисциплина армии спасения» говорится, что «Бог сообщает свой волю людям не одним только писанным словом, но и другими способами. При посредстве человека, Он говорит через Святого Духа другому человеку. Воздвигать пророков для передачи Его желаний людям – это было изначальным Его обычаем. Отрицать непосредственное сообщение человеку воли Божией – значило бы, в некотором роде, устранить из мира живое, деятельное, положительное действие Божие и ставить на его место мертвую букву»⁸⁸. «Мы имеем, говорит А. Пэрон внутреннее удостоверение в том, что слова увещания и призыва, которые выходят из наших уст, внушены нам Святым Духом, мы верим, что они слова Бога»⁸⁹. «Офицер, говорит г. Бутс, находится во власти Божией, и Бог ведет его. Тело офицера – храм Святого Духа. Офицер живет той же жизнью, он возбуждается теми же движущими силами, как и Бог»⁹⁰. Солдат, по сообщению г. Бутса, должен не только получить новое сердце, но и иметь Святого Духа, живущего в нем и им владеющего»⁹¹. Из всего этого ясно видно, что все члены армии спасения, от генерала до солдата, по их мнению, находятся в непосредственном общении с Божеством.

Догматическое учение салютизма развито весьма слабо. «Салютистов, говорит г. Бутс, весьма справедливо упрекают в том, что их догматика слишком не полна. Впрочем, они и сами признают, что они не богословы, они придают мало значения богословию, и при этом они, можно сказать, не признают таинств. Правосудие Божие, человек грешник и погибший, спасение через Иисуса Христа – в этом и вся суть. В этом заключаются, действительно, начальные основания истины. Когда миссионеры обращаются к язычникам, они проповедуют в начале только эти основные истины⁹². Внимание салютистов, главным образом, сосредоточивается на нравственных истинах. Центр тяжести их учения лежит, таким образом, в морали.

Армия спасения, по понятию г. Пэрона, – это особый народ, народ очищенный, ревностный, народ как бы живых христов, народ любящий, говорящий, действующий так, как делал это Христос, народ прежде всего, старающийся об интересах Царства⁹³; народ смелый, буйный, одушевленный великим вдохновением любви к душам и в тоже время – этот народ смиренный, послушный, покорный, исповедующий самоотречение и вместе с тем проявляющий полнейшую независимость по отношению к миру и общественному мнению, положивший на алтарь все свои привычки, все вкусы и личные наклонности, готовый за свидетельство истины заплатить своей кровью; это народ, который имеет божественный смысл, постоянно упражняемый; это народ который владеет Духом истины и которому Бог может указать глубокие мысли, которые Он хранит для малых, смиренных, также и для душ правых и отказавшихся от своей воли. Это народ единый по своему методу и по цели, им преследуемой.⁹⁴

Армия спасения, по мнению салютистов, учреждение божественное; она имеет своим назначением покорение мира власти Божией⁹⁵. По поводу такого назначения армии, г. Бутс говорит: «я убежден, что Господь имеет право царствовать и что свет Ему принадлежит, потому что Он его создал; я убежден, что мир у Него был украден горделивым вором, называющимся диаволом, и что Бог выкупил этот мир кровию собственного Сына. Создавши, выкупивши, сохранивши мир и позаботившись о всех его нуждах, Бог имеет право на службу и обожание всех, находящихся в мире сердец. Вследствие всего этого, я чувствую необходимость сделать что-нибудь для упрочения царства за моим Отцем и положить мир к ногам Его Сына. Мое честолюбие заключается в следующем: привести грешников к Иисусу и сохранить мир для Бога»⁹⁶. Г. Пэрон называет армию народом, «который восстановит в мире такое течение жизни божественной, что побежденный мир бросится в объятия Бога»⁹⁷. «Идя на войну с оружием в руках, – поют сектанты, мы, как верные солдаты, покорим себе землю. К Твоим стопам, Иисус, армия положит весь мир»⁹⁸. Покоряя мир Богу, армия этим как бы восстановляет общение человека с Богом, существовавшее до грехопадения наших прародителей.

Неповиновение Адама, говорит г. Пэрон, нарушило общение, установленное Богом между Им Самим и духом человека. Светильник, который освещал все существо человека, тотчас же после грехопадения угас. Грехи, послужившие причиной разобщения между человеком, от которых пал Адам, были неверие и гордость. Иисус пришел на землю, чтобы возжечь этот светильник⁹⁹. Он явился, чтобы избавить людей от греха; Он агнец Божий, который берет на Себя грех мира. Он явился, чтобы истребить работу диавола. Он один только раз явился в мир, чтобы уничтожить грех. Он пришел, чтобы снять, истребить грех, и освободить от греха, а не затем, чтобы исправить, ослабить, улучшит греховное состояние, нет! Дело Христа имеет результат абсолютный. Кровь Иисуса Христа очищает нас от всякого греха. Он пришел спасти свой народ от греха, т. е., пришел не для того, чтобы спасти во грехе, но спасти его от греха¹⁰⁰.

Христос дитя возрастал нормальным образом, натурально, как растут полевые лилии. Физическое и нравственное Его развитие совершались параллельно, в полной взаимной гармонии. И пришел день, когда это развитие было закончено. Тогда Он получил свидетельство от Своего Отца о том, что на Него в этом Его виде Господь возлагает все Свое благоволение. И Св. Дух сошел на Него. И только после того, как Он стал совершенным через Свои страдания, Он сделался виновником спасения для тех, которые Ему повинуются.¹⁰¹

Господь нам предопределил быть подобными образу Его Сына, так чтобы Сын Его был перворожденным между многочисленными братьями. Вот какова была воля Господня, когда Он послал Иисуса Христа на землю¹⁰².

Господь Царь и Священник (Мф. 27:11; Евр. 4:14), и цель искупления – сделать каждого возражденного царем и священником (Апок. 5:9–10): царем, чтобы властвовать над грехом, над миром и диаволом; священником, чтобы предложить себя Богу в жертву для блага мира. Бог предопределил нас, говорить г. Пэрон, быть подобными образу Сына Своего в том же размере, как младший брат походит на старшего, воспроизводя с точностью его черты, характер, одушевляясь тем же духом и теми же чувствами. Бог не хочет, чтобы Сын Его был изолированным существом в творении; Он хочет дать Ему семейство, в котором Он был бы перворожденным. В этом то и заключается завершение и совершенное осуществление божественного плана, предначертанного в предвечные времена¹⁰³.

Чтобы быть подобным образу Сына Божия, нужно пройти известные состояния, нужно пострадать при сознании своего греха; нужно поместиться в тени того креста, на котором Агнец Божий подверг Себя за нас каре, которая дает нам мир; нужно поместиться в тени того креста, на котором Он принял на тело свое язвы, через которые мы получаем от Отца прощение грехов¹⁰⁴. Нужно получить «новое сердце». «И возьму из плоти вашей сердце каменное и дам вам сердце новое» (Иезек. 36:26). Извлечение каменного сердца, по объяснению г. Пэрона, значит приготовление в человеке среды, почвы для зародыша новой жизни, – святой. Каменное сердце – это греховное состояние человека. Господь очищает сначала от греха, а затем уже начинается для человека новая жизнь. Эти два акта следуют немедленно один за другим. Невозможно, говорит г. Пэрон, строить новый дом на месте, где находится старый дом: нужно разрушить сначала старый дом и убрать мусор, который образовался при его разрушении. Невозможно также засевать землю, пока она не освобождена от сорных трав¹⁰⁵.

Грехом салютисты называют внутреннее или внешнее действие человека, противное воле Божией. Анализируя вообще грех, сектанты различают в нем корень и плод. Грех, рассматриваемый в смысле деяния – плод, в смысле принципа (наклонности ко греху) – корень¹⁰⁶. Человек, по учению салютистов, может совершенно очиститься не только от грехов, но от наклонности ко греху, т. е., иначе говоря, сделаться совершенно святым здесь, на земле¹⁰⁷.

Автор брошюры «Святая жизнь» так доказывает возможность обладать святостью в настоящей жизни: мое первое доказательство, говорит он, – это вероятность. Мне кажется чрезвычайно вероятным, что Бог должен был позаботиться о том, чтобы Его творения немедленно и вполне могли освободиться от греха. Еслибы ребенок проглотил какой-нибудь яд, – конечно, отец его употребит все средства, чтобы извлечь, и насколько возможно, скорее, не только часть яда, но весь яд. Также нам кажется самым вероятным, что Бог употребляет всевозможные средства, чтобы исторгнуть из человеческой души смертоносный яд греха. Мы докажем, продолжает он, возможность обладания святостью в настоящей жизни ясными наученьями Библии, которая описывает это состояние под разными видами и различным образом, а именно: 1) под видом обладания чистым сердцем, т. е., омытым от всякого греха (Пс. 51:10; Мф. 5:8; Иезек. 36:25; 1Тим. 1:5); 2) как сердце, освобожденное от всякого идолослужения (Иезек. 36:26); 3) как совершенно отделенное от зла и посвященное Богу (1Сол. 5:23); 4) под образом человека, ведущего безупречную жизнь, в которой Сам Бог не находит ничего для осуждения (Филип. 11:15; 1Кор. 1:8); 5) под образом лиц, всецело преданных Богу (Рим. 12:1); 6) под образом лица, исполняющего закон (Рим. 13:10); 7) как совершенство в любви, (Мф. 5:48), иначе сказать: если мы в нашей сфере и по нашим способностям также всецело посвящены чувствам любви и благости, как в своей сфере и наш Отец Небесный, то мы будем совершенны перед Ним (2Тим. 3:17; 1Сол. 2:10; Колос. 4, 12); 8) под образом лица, всецело следующего за Господом: Иисус Навин и Халев это исполнили, и они вошли в Ханаанскую землю (Числ. 14:24); 9) под видом человека, мертвого для греха и живущего в Боге (Гал. 2:20; Рим. 6:6–7) 10) под видом лица, сделавшегося действительно добрым (Мф. 12, 33; 2Кор. 1:12; Деян. 24:16); 11) под образом человека исполненного Духом Святым и вполне снаряженного для служения Ему, (Фил. 3:17–20; 1Кор. 2:9–10; Еф. 3:19); 12) под образом человека, принявшего участие в свойстве Самого Бога (1Ин. 4:16–17)¹⁰⁸.

Чтобы достигнуть полной святости в настоящей жизни, необходимо убеждение, отречение, посвящение и вера. Под убеждением, говорит автор «Святой жизни», мы подразумеваем ощущение человеком потребности быть святым и чувство отвращения ко греху, который находится в нем и от которого Бог хочет освободить его. Причем человек должен быть убежден, что он получит от Бога прощение грехов, если он ищет этого от всего сердца своего.

Отречение – это отказ от всякого заведомого зла: это добровольная решимость отбросить от себя навсегда все, что душа считает дурным, или что она совершенно основательно считает нехорошим, и не возвращаться к нему никогда. В силу этого мы должны отказаться от употребления вина, курения, модных и ярких платьев и других модных украшений, вообще – от всех тех действий в сфере общественной и семейной, которые не угодны Богу. Нужно отказаться не только от вещей и привычек, которые дурны сами по себе, но и от тех, которые могут оказать вредное влияние на других, хотя бы они были невинны и безвредны.

Посвящение – это полная и всецелая отдача себя и всего своего имущества Богу. В книге «Святая жизнь» таким образом иллюстрируется понятие о посвящении. Некогда была война в Англии между королем и парламентом. Большая часть народа приняла сторону парламента, так что король бедствовал. В Англии оказалось много дворян и богачей, из которых каждый приходил к королю и держал приблизительно такую речь: «я огорчен и мне стыдно, что ваше величество свергнуты были с престола. Этот недостойный поступок приводит меня в отчаяние. Я желаю помочь вашему величеству в том, чтобы вы вернули ваши права. И я пришел к вам с моими сыновьями и со слугами, чтобы повергнуть в ваше распоряжение наши шпаги и нашу жизнь. Я заложил мои имения и продал мое серебро и принес вам деньги, чтобы помочь вашему величеству продолжать войну». Вот действительная покорность или полное отречение в пользу короля! Именно такого рода посвящение Бог и требует; только оно должно быть еще совершеннее. Бог был повсюду свергнут со своего престола, имя Его было осквернено в сердцах людей и люди повсеместно отказываются от Его власти над ними. Иисус Христос желал бы снова завоевать царское достоинство для Своего Отца, и Он обращается с призывом ко всем честным солдатам помочь Ему в этом великом предприятии. Он просит вас придти к Нему, как английские подданные шли к своему настоящему королю: «я приношу тебе мои имения, мое влияние, мою репутацию, мое семейство, мою жизнь, и приношу все это навсегда. Я не желаю иметь что-нибудь отдельное для себя. Пользуйся всем, что я имею, и мной самим, дабы моему Царю принадлежало то, чем Он владел и чтобы царство Его было восстановлено. Вот настоящее посвящение и единственно реальное. Именно об этом то посвящении Иисус и учил, говоря: «ищите прежде Царствия Божия». Своею собственной жизнью и смертью Иисус дал пример этого посвящения. To же сделал Павел и первые апостолы. Если вы желаете быть настоящими христианами, надо посвятить себя точно таким же образом. Посвящение – это жертва. Посвятить себя – это значит предложить Богу все, что мы имеем и не считать более своим все то, что мы считали доселе таковым, но возвратить в Его руки все с тем, чтобы Он располагал им и взял бы нас самих на место смиренных служителей, получающих от Него только то, что Ему угодно будет нам дать. Отсюда видно, что действительная жертва вещь вовсе не легкая и может быть совершена только при помощи Святого Духа. Но раз она совершена и все принесено на алтарь, тело, душа ум, имение¹⁰⁹, доброе имя, все, все, все, – тогда огонь нисходит, пожирает, сжигает все злаки и нечистоты и наполняет душу горячим рвением, любовью и мощью. Настоящее посвящение есть некоторого рода распятие. Распятие было мучительной и позорной смертью, а посвящение есть смерть (уничтожение) всех удовольствий и наслаждений, которые истекают из чрезмерной любви к самому себе и из обожания мира, из обладания собственностью, из непомерной привязанности к тем, кто нам дорог, к родным или друзьям, и наконец – это отречение от всего того, что составляет радость невозражденного человека. Принести такую жертву – очень трудная задача, но тем не менее, если мы хотим жить во Христе, нам нужно быть распятыми с Ним.

Вера – это акт простого доверия к той истине, что кровь Христова очищает человека от всякого греха внутреннего и дарует ему перед Богом чистое сердце, и человек, с этого момента, поручает себя Богу, веруя, что Он его принимает и будет хранить святым, пока человек будет Ему доверяться. Душа такого человека, остается навсегда чистой. Если человек твердо решился не грешить, если он всецело предался Богу, то Слово Божие дозволяет ему быть уверенным, что дело освящения его души совершилось, несмотря на то, имеет ли этот человек внутреннее сознание, или нет. Душа такого человека должна пребывать в этой уверенности до тех пор, пока мир и радость не сойдут на нее через Святого Духа. Случается, что Бог иногда медлит обнаружить свое действие, испытывая веру обращенного. Человек верит, что он принес себя в жертву, что он вполне освящен, но он должен иногда ожидать, как Авраам, огонь, который даст внутреннее свидетельство, что Бог очищает его душу.¹¹⁰ Относительно этого внутреннего удостоверения в очищении, г. Пэрон рассказывает о себе следующее: «однажды я проснулся рано утром от необыкновенного чувства: мне казалось, что волны божественной любви обхватывали меня; все мое существо трепетало от восторга; я не могу сомневаться, что в тот день я получил крещение Святым Духом».¹¹¹

Салютисты говорят, что существует полное и не полное освящение. Последнее бывает у лиц только что обращенных. Оно состоит в том, что человек освобождается от греха, но все же чувствует грех внутри себя. Грех еще находится внутри человека, но он уже перестал властно господствовать над ним. Освящение становится полным тогда, когда грех совершенно исторгнут из человеческой души и все её способности, силы, ее влияния посвящены служению и славе Божией.¹¹²

Однако полное очищение от грехов и посвящение себя Богу, словом – святость не освобождает человека ни от искушений, ни от заблуждений: она не может его охранить и от падений. Адам и Ева, говорит автор «Святой жизни», были искушены, Иисус Христос был тоже искушаем, однако они были святы. Чем более человек успевает, в святости, тем более шансов к нападению сатаны. Святость таким образом не избавляет от искушений, но она дарует победу над ними.¹¹³ Человек, сделавшись святым, не освобожден от заблуждений. Утверждать противное значило бы, по словам автора «Святой жизни», объявить себя непогрешимым. Освященным душам обещается непосредственное просвещение от Святого Духа. И они действительно и пользуются этим просвещением. Они познают Духа во всех своих путях, и он направляет их стопы. Человек может потерять свою святость. По этому поводу вышеупомянутый автор говорит следующее: сам сатана пал с неба, Адам был изгнан из рая, хотя оба были совершенны до такой степени, до какой мы никогда не можем возвыситься. Нам вообще не указано степени благодати, которой нельзя было бы лишиться.¹¹⁴

По мнению г. Пэрона, чтобы сохранить святость, нужно быть чрезвычайно внимательным к себе. Нужно выполнять такого рода правила: 1) пребывать по отношению к Св. Духу в тихом настроении, чтобы тотчас исполнять Его решения. Неукоснительное исполнение Его воли вполне легко, и затем оно становится святым обычаем для исполнителя. 2) Воспитывать в себе чувство вездеприсутствия Божия. Нужно находить это вездеприсутствие повсюду, даже в таких из наших занятий, которые, по-видимому, менее всего имеют отношения к предметам духовным, и которые наиболее поглощают наш ум и отвлекают его от всякой другой заботы. Рассказывают о брате Лоране, что он, когда имел какое-нибудь внешнее дело, то не думал о нем заранее, но в нужный момент исполнения, совершения, он находил в Боге, как в ясном зеркале – то, что необходимо было сделать в данное время... и говорят о нем, что он, при обыкновенных своих занятиях, имел более общения с Богом, чем оставляя их, чтобы погрузиться в уединенные, благочестивые упражнения. 3) Усвоить себе привычку добрых обычаев, установить для себя известные правила поведения и оставаться им верным, как бы властны ни были непредвиденные обстоятельства, которые, в большинстве случаев, становятся на перекор предначертанному образу жизни. 4) Вставать рано, как бы поздно не заснул. 5) Не выходить из комнаты, не предавшись деятельной молитве, т. е., не почувствовавши божественного прикосновения. 6) Посвящать значительное время, насколько это возможно, чтению Слова Божия и размышлению о прочитанном. 7) Ограничить питание строго необходимым и сократить время, проводимое за столом. 8) Приберечь себе в продолжении дня короткие моменты для молитвы и сосредоточения своих мыслей. 9) Верно хранить святой обычай семейного богослужения. 10) Мало говорить. Святой Дух умерен в словах. 11) Следить за тем, что говоришь, подвергая свой язык поверке Св. Духа. 12) Приказать своим глазам, чтобы они останавливались только на том, что добро и – ушам, чтобы они слушали только то, что полезно слушать.¹¹⁵

Получивший полное освящение, «новый человек», «рожденный от Бога» не представляет из себя нечто неподвижное, покоящееся, нет, он развивается, возрастает в духовной жизни, сила Божия в нем увеличивается.¹¹⁶ По словам г. Пэрона, жизнь нового человека подчинена законам, которые управляют миром физическим: в начале она сообщается через зачатие, совершаемое Святым Духом, затем она обнаруживается через рождение. Когда рождается дитя, оно бывает слабо, ограниченно в своих способностях, но все-таки оно живет, а это-то именно и важно. В силу энергии жизненного принципа, которая находится в нем, оно развивается, оно растет. Живущему свойственно расти и увеличиваться. Очевидно, что чудное развитие этого дитяти предполагает, что жизненное начало, делающее это возможным, есть начало божественное. Новый человек – это новое творение; чтобы его образовать, Бог употребил совершенно новые элементы. Не будьте, как дети, говорит ап. Павел. Возрастайте в благодати. Будьте людьми. Работайте для вашего спасения (Филип. III), и мы должны работать. В чем же состоит эта работа? Во-первых, мы должны спрашивать себя – имеем ли мы веру? Мы должны испытывать себя, живет, или не живет в нас Христос? (1Кор. 13:15). Это значит: мы должны непрестанно осведомляться, живо ли новорожденное дитя? Во-вторых, наблюдать за тем, чтобы ничто не повредило бы развитию дитяти. Если мы замечаем, что рост остановился, это значит, что встретилось на пути развития дитяти нечто не нормальное. Если я констатирую, что растение чахнет, что оно теряет свою силу и свежесть, – я тотчас же предполагаю, что произошло нечто, что производит это истощение; я не считаю это натуральным; я спешу ближе это исследовать: я открываю корни и тогда, если я удостоверяюсь, что червь подтачивает их, я обираю червей и, сделавши это, я замечаю, что растение начало снова развиваться, как будто ничего не произошло. И я не ограничиваюсь только защитой дитяти; я поддерживаю его, я его кормлю. Я знаю, что ему нужно прежде всего «духовное чистое молоко», т. е., пища, которую он может усваивать по своему возрасту. Потом ему нужно «солидное (хорошее) мясо». Апостол Павел упрекал евреев в том, что они, вместо того, чтобы употреблять твердую пищу, еще нуждаются в первоначальных наставлениях Слова Божия: «и для вас, говорит он, нужно еще молоко, а не твердая пища. Всякий, питаемый молоком, не сведущ в слове, правды, потому что он младенец. Твердая-же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5:12–14). Мне кажется, замечает Пэрон, есть много таких евреев в XIX веке.

И дитя растет, растет по необходимости; закон природы дитяти – расти. И вот приходит день, о слава! когда дитя достигает возраста и совершенства. Рост рожденного от Бога, совершается таким образом постепенно. И рожденный от Бога по мнению Пэрона, во всех своих степенях развития остается совершенным. Г. Пэрон сравнивает рожденного от Бога с полевой лилией. Полевая лилия совершенна, когда её первые листья, соединенные с сильным стеблем, пробивают поверхность почвы и показывают свою маленькую зеленую верхушку. Она совершенна так же и в то время, когда листья разделяются и когда бутон, который на другой день должен сделаться цветком, только что появился. На каждой из этих степеней своего роста лилия совершенна. Когда же цветок распустился, тогда он веселит глаз блеском своих лепестков и когда распространяет вокруг себя чудное благоухание, тогда растение достигло своего назначения, для которого оно было создано: оно совершенно!¹¹⁷

Рожденные от Бога, говорит автор «Святой жизни», получают такие плоды: 1) совершенный мир, которым могут пользоваться только тe, у которых всякая борьба против Бога прекратилась; 2) великую радость и иногда чувство истинно небесного восторга; 3) спокойное и постоянное доверие, что они получают от Бога постоянное благословение и духовные милости; 4) полное и искреннее согласие их воли с волей Божией во всем, что касается их дел; 5) великую нежность сердца по отношению к Богу и людям и готовность служить им, не останавливаясь ни перед какими жертвами: 6) преданность служению Божию, которая овладеет душой до такой степени, что делает ее нечувствительной к мирским удовольствиям и желаниям 7) победу над всеми соблазнами страстей и привычками, которые раньше были причиной греха, и освобождение от самой возможности греха.

В частности, солдаты и офицеры армии обнаруживают следующие плоды. Солдаты отказались от курения табаку, от всех украшений, а также от всех светских обществ и развлечений. Из любви ко Христу, они более не боятся носить мундир и знаки армии и покоряются её дисциплине. Тe, которые не соглашались говорить в собраниях армии или небрежно относились к некоторым из своих обязанностей, обнаруживают не только наилучшие наклонности, но великую поспешность сделать все, что они могут. Тe, которые раньше производили некоторое смущение легким и суетным поведением, злоречием, ревностью, недоброжелательством к их товарищам, теперь серьезны, ревностны, смиренны и любезны со всеми. Офицеры исполняют свое дело от всего своего сердца. Они показывают всем истинную, внимательную и нелицеприятную любовь. Они полны любви для всех других офицеров, уважая их больше, чем самих себя и желая, чтобы они столько же или даже более были почитаемы, чем они сами. Они всегда предпочитают интересы армии своим личным удобствам и выгодам, и всегда готовы безропотно и без колебаний пополнять повеления и указания, которые они получают. Они в состоянии довериться Богу с ясностью духа, находясь в недрах всевозможных затруднений, и работать с большим напряжением, не отдыхая после побед, и оставаться смиренными как дети, среди самых великих успехов. Вся их жизнь, как частная, так и публичная доказывает, что они истинно живут только для Бога, жертвуют Ему всей своей деятельностью и привлекают к Нему тех, которые их окружают.¹¹⁸ Г. Пэрон в таких чертах обрисовывает жизнь рожденных от Бога, достигших высших степеней нравственного совершенства; они (совершенные) стоят пред престолом Божиим и служат день и ночь в Его храме, в том святилище, к которому мы приглашены приблизиться «с искренним сердцем», с полной верою, очистив сердце от порочной совести и омыв тело водой чистой (Евр. 10:22). Они стоят пред престолом Божиим, они созерцают Бога и видя Его таким, каков Он есть, они сделались подобными Ему. Они служат Ему день и ночь. Их призвание служить: мертвые для греха, мертвые для самих себя, они живы для Бога. И эта служба не прекращается, не нарушается никаким себялюбивым желанием; для себя они не существуют, они распяты, они более не живут, но Христос живет в них; они постоянно погружаются в божественное и ничто ни в них, ни вне их не помрачает эту светоносную атмосферу, и оставшееся в них смертное поглощено жизнью. Они следуют за Агнцем всюду, куда Он идет и их дорога освещена солнцем, которое не заходит, и потому они не спотыкаются, имея пред собой свет жизни. Для них прошедшее не существует; исправленное повсюду, где это было возможно, омытое драгоценной кровию, оно исчезло, как пар при появлении солнца; слезы, стенания, которые вызывались некогда бесплодными сожалениями и которые могли бы их ослабить или замедлить их шествие, – исчезли.

А будущность? Они не заботятся более о ней, они вложили ее в руку Божию, которая приняла на себя, в этом случае, всю ответственность. Для них достаточно знать, что они в повиновении и что боящимся Бога обещано, что у них не будет недостатка ни в каком благе. Они сделали уже опыт, что ничего прискорбного не может произойти из акта послушания, как бы ни казались ужасными последствия, когда придет момент исполнения. Совесть не осуждает их, и они имеют спокойствие пред Богом; все, о чем они просят, они получают, потому что они знают Его заповеди, и они делают все, что Ему приятно (Ин. 3:22). Они отказались предпринимать что-нибудь сами, даже в интересах царства Божия, памятуя, что Бог обещал приготовить пути, чтобы они могли шествовать по ним, и ожидают божественного внушения. Они остаются в положении ангелов, находясь постоянно готовыми для службы; предоставляя себя для движения через Святого Духа, не опережая Его внушение и немедля ни одной минуты для повиновения Ему. Воля Божия исполняется в их сердце так же, как она исполняется на небе. Слова, которые они произносят, это не их слова, но слова Отца, который обитает в них; это Он совершает дела.

Деятельность их едина, нераздельна; поле рабочее, где они упражняются, не делится на двое, т. е., на часть, принадлежащую Богу, и на часть, посвященную их личным интересам; они не имеют отдельного интереса; они не вступают в дележ с братьями. Вечный – их общее наследие. Они ищут и находят Бога повсюду, во всех обстоятельствах их жизни. Все их доброе принадлежит Богу. Они прилагают свой ум с одинаковым вниманием, как для приготовления кушанья, для управления собственностью, для производства торговли, т. е. – исполнения земного призвания, так и для того, чтобы держать собрание, или писать статью для газеты «Вперед». И это их единое направление обеспечивает им такой покой духа, такую полную и совершенную отчетливость во всех их занятиях, – что они всегда видят верно; их взгляд никогда не бывает затемнен от боязни ошибиться или же от возбуждения, произведенного усилием. «Суждение мое верно, сказал Иисус, потому что я не ищу воли Моей, но воли Пославшего Меня». В спокойствии лежит их сила и залог их успеха. Жизнь всецелого отречения до того уничтожает сожаления, страхи, опасения, что никакое предвиденное или непредвиденное событие не может уменьшить спокойствие их духа. Мисс Green мне рассказывала, что однажды, отправляясь в собрание, в котором ей следовало председательствовать, она должна была перейти через полотно железной дороги. На своем пути, сторонясь от поезда, шедшего с одной стороны, она не заметила другого поезда, идущего в противоположном направлении. Только Провидение спасло ее, потому что машина зацепила её платье. Когда она вошла в собрание, она заметила, что пульс её бился по обыкновенному и ничто ни в её внешности, ни в цвете её лица, ни в звуке её голоса не обнаруживало никакого волнения. Таким-то образом, повинуясь божественному внушению, они во всем имеют успех. Они подобны дереву, растущему у текущих вод, листья которого не увядают и которое приносит плод во время свое (Пс. 1). Они осуществляют свое призвание учеников Христовых, которое состоит в том, чтобы приносить плод и прославлять Отца.

Они чувствуют себя одинаково хорошо повсюду; они не желают покинуть место, назначенное им Богом; но они не чувствуют ни малейшего сожаления, если получают от Бога другое место. И в тюрьмах, и в оковах они поют, как говорит песнь комиссара. Они могут проводить годы в тюрьме, как г-жа Гюйон (guyon), без желания когда-нибудь ее покинуть; они знают, где Бог желает их видеть. Они готовы, как Авраам, быть отосланными вдаль и в страны неизвестные. Они не боятся смерти телесной, но они и не ищут ее; они говорят со св. Павлом: если мы живем, мы живем для Господа; если мы умираем, умираем для Господа; живем ли мы, или умираем, мы принадлежим Господу. Они в Боге, и разлука с телом ничего не прибавляет к их единству с Богом, но ничего и не убавляет из него. В них услышана молитва, обращенная Христом к Богу: «пусть они будут одно с нами и Я в них». И когда они должны покинуть их бренные останки, они делают, как доктор Аза Магон (Aza Magon), автор «Крещения Духом», они не занимаются собою, чтобы принизить и возвысить себя, нет, они забывают о себе и говорят Богу: «Будь славен и спасай мир».

Они не обращают внимания на мнения посторонних; они говорят с Апостолом: что мне за дело, что вы меня судите, если я сам себя не сужу: единый мой судья – Бог. Да, они подчиняют себя праведному Судье. Некогда дорогая маршальша так ответила одному господину, упрекнувшему ее в недостатке скромности: «скромна я или нет, – ни то, ни другое: я уже больше не существую». Они готовы дать тот же ответ о себе. Они так же не судят и друг друга; они могут говорить друг о друге, но скорее в смысле чудесного действия Св. Духа, совершившегося уже, или еще совершающегося через их посредство, как говорил о себе Св. Павел: «я сделал более, чем все они», «однако не я лично, но при помощи благодати Божией, существующей во мне». Они радуются столько же благословениям, которых удостоились другие, сколько и своим собственным. В настоящее время много возлагают надежд на альтруизм, т. е., такое настроение, которое должно располагать человека к участию в судьбе ближнего; у них то и существует настоящий альтруизм.

Они внутренно наслаждаются полным миром, миром Иисуса, который ничем не может быть нарушен; мир этот имеет сходство с неизменяемостью Того, Кто им его сообщает. И мир глубок как море, дно которого остается неподвижным даже и тогда, когда поверхность чрезвычайно взволнована. И это волнение поверхности не вызывается чем-нибудь таким, что их трогало бы лично: они перестали чувствовать и желать чего-нибудь для самих себя. Их волнение происходит от заботы о душах, которые Спаситель доверил им и которые они носят, как мать носит в своем чреве дитя, которое должно родиться и которого они порождают Богу с болями (2Кор. 2:28–29).

Их моральное состояние постоянно одно и то же. Однако бывают случаи, когда великая радость их волнует. Это как бы некоторое бремя славы, которое их чудно тяготит. Они чувствуют в себе избыток полноты, который должен разлиться и распространить вокруг себя благословение, подобно тому как родник, внезапно проторгнувшийся в пустыне, которую он и преобразует в сад, и река воды живой вытекает из их недр. Когда они проходят по долине плача (Восса), они ее преобразуют в место полное источников (Пс. 40). Их единственная работа, единственный предмет их помышлений – это благословение мира и желание стать самим предметом благословения, так же как Авраам стал благословенным по слову Вечного. Блаженство, их наполняющее до такой степени, что в них нет уже места для чего-нибудь другого, – это любовь, жезл, вложенный в их руки Богом для сокрушения народов подобно разбитию глиняного горшка, – это любовь; они судят все и все взвешивают на этих весах святилища, т. е. любви; всякое учение имеет в их глазах значение только в той мере, насколько оно проникнуто любовью; любовь – это единственный двигатель всех их действий. Конечно, говорит г. Пэрон, таких лиц немного, но уже достаточно и того, что они существуют.¹¹⁹

В своем «обязательстве», при вступлении в секту, салютисты заявляют о своей вере в воскресение тел, во всеобщий суд, который совершится при конце мира, в вечное блаженство праведников и в вечное мучение грешников.¹²⁰ Г. Бутс говорит, что после смерти солдата, его дух очищенный взойдет на небо... и нет никакого сомнения, что Царь на небе может употребить его на какую-нибудь службу, к которой его специально подготовило военное воспитание, полученное им в этом мире.¹²¹

Несмотря на ясность такого учения, у г. Пэрона касательно этого пункта находятся весьма важные оттенки. Мне представляется, говорит он, особенно важным низвести на землю, в действительную жизнь, то место, где должно осуществиться столько обещаний. Исполнение этих обещаний, обыкновенно, ожидалось на небе, что означало, по мнению большинства, пристанище, которого достигает душа, отделившаяся от тела. О, ловкая тактика отца лжи, обеднившая настоящее, чтобы обогатить прошлое и будущее! Самоотречение, потеря имущества, бесчестие, преследования, удаление от мира, – все это было хорошо для отдаленного прошлого, для времен апостольских; все это отвечало первым шагам христианства. Тогда было необходимо удобрить почву, только что принявшую божественное семя, кровью мучеников; а что касается очищения от всякого греха, свободной жизни, святости, божественной любви, могущества всех этих славных прерогатив искупления, они находили себе полное осуществление только по ту сторону могилы! Но в таком случае, что же оставалось для настоящего? Ничего, или очень мало. Несчастие, безрадостное служение, никогда неудовлетворенное стремление к святости, жалкая слабость в деятельности, и безнадежная бедность в её результатах.

Однажды я, продолжает г. Пэрон, беседовал с директриссой богодельни, и она мне рассказала о блаженной кончине одной особы, получившей последнее напутствие в управляемом ею учреждении. С трогательной простотой и скромностью она говорила мне: видите ли, она страдала так долго, потому что душа её не была еще вполне приготовлена. И как только душа её была приготовлена, Господь взял ее на небо. Этому другу, замечает Пэрон, и не пришло в голову, что воля Божия заключается не столько в том, чтобы населять небо душами, приготовленными путем великих страданий, сколько в том, чтобы образовать здесь на земле народ, принадлежащий Богу, очищенный Им и ревностный в совершении добрых дел. (Тит. 2:14) Да, воля Отца состоит в том, чтобы низвести с неба на землю нового человека, человека божественного, рожденного от Бога, «святой град, новый Иерусалим, приготовленный, как невеста для своего жениха». Бог желает именно здесь на земле нас видеть святыми и сильными; Он желает, чтобы здесь же, на земле, установилось Его царство.

На земле, говорит г. Пэрон, произошло падение, а потому на земле же должно было совершиться и искупление. Не около Бога на небе, оставался Иисус, чтобы совершить свое дело, но Он пришел на землю (слово «небо» мы понимаем в обыкновенном его смысле). Христос жил на земле и умер, чтобы искупить нас и восстановить наши сношения с Отцем. Он обещал людям Св. Духа на земле. Св. Дух даруется здесь, на земле, и оплодотворяет человека для новой жизни, и растит и развивает нового человека по подобию Христа, этого рожденного от Бога в здешней (земной) жизни. Рожденный от Бога не грешит более здесь на земле и охраняет сам себя так, что лукавый не может коснуться. Божественный план состоит в том, чтобы довести нового человека до полного сходства со Христом, с этим совершеннейшим типом человека, с этим вторым Адамом. И только, когда это дело завершится, когда человек станет совершенным во Христе, когда невеста сделается славной без всякого пятна и порока, чистой и безупречной, тогда-то воздвигнется Скиния Божия с людьми (Ап. 21). И в этот момент этот святой город, этот новый Иерусалим, под которым следует подразумевать возражденную душу, не вознесется, по мнению священного писателя на небо, а напротив того сойдет с небес от Бога. В этот момент завершится божественный план искупления, и Христос скажет: «совершилось», но ведь все это произойдет здесь на земле».¹²²

Содержание: Места молитвенных собраний и состав богослужения сектантов. Мнение г. Бутса о пении и музыке и вообще о характере богослужебных собраний. Способы привлечения публики на религиозные собрания. Приготовление залы для религиозных собраний, прием и размещение в ней публики. Как офицер должен держать себя в собрании. Начало собраний. Встреча и проводы высших офицеров, прибывших в собрание. Собрания салютистов обыкновенные и общая программа собраний. Спасительные собрания, собрания святости. Солдатские собрания. Прием в солдаты. Сведения о воскресных собраниях, о собраниях солдат, рекрут и новообращенных, и о ежемесячных собраниях солдат, рекрут и друзей армии. Экстренные собрания. Собрания, длящиеся в продолжении всей ночи. Описание такого рода собраний, сделанное пастором Вернье. Чайные и кофейные собрания. Собрания, устраиваемые на кануне нового года. Подробные сведения сообщенные о такого рода собрании г. Пилатом. Собрания во время праздника жатвы. Собрания, во время которых совершается посвящение детей, заключаются браки, совершается погребение и поминовение покойников.

Салютисты не имеют,¹²⁴ как некоторые из сектантов, напр., баптисты, веслеянцы, особых специально построенных зданий для своих молитвенных собраний. Они нанимают для общественного богослужения театры, концертные залы и другие помещения в этом роде. Чтобы дать некоторое понятие о месте их молитвенных собраний, скажем несколько слов о зале в улице Обэр, в Париже, которую нам довелось несколько раз видеть. Над входной дверью дома, где помещается это зало, находится вывеска, подвешенная на кронштейне, с надписью: «Армия Спасения». Вблизи этой вывеска на внешней стороне здания нарисован маслинными красками знак армии (род герба), представляющий из себя красное кольцо, окруженное пламенем. Вверху этого кольца находится корона с пятью рожками. В середине кольца, по желтому фону, нарисован голубой крест, на кресте латинская буква S и две скрещенные шпаги. На кольце надпись, сделанная белыми буквами: «Кровь и огонь». Под короной надпись: «Армия Спасения», такая же надпись на нарисованной желтой ленте под знаком. Внутренность залы разделяется на две не равные части, из которых большая назначена для публики, а меньшая – для салютистов. Эта последняя устроена в виде трех ступеней, идущих во всю ширину залы. Ширина первой ступени, приблизительно, около двух аршин, ширина же второй и третьей ступеней по аршину с четвертью. Зало очень светлое. Вечером освещается эдиссоновскими лампочками. При входе в залу, с правой стороны, находится касса, а с левой – стол с маленьким шкафиком, наполненным книгами и фотографиями, предназначенными для продажи. Затем идут ряды стульев в количестве более двух сот. На правой и на левой стене прибиты пано из красной материи, с такого рода надписями: «Спасены ли вы?», «Кровь Иисуса Христа очищает от всякого греха», «Бог видит все», «Думайте о вечности», «Иисус вас любит» и пр. Между этими пано находятся разные гербы, украшенные французскими национальными флагами. По той и другой стене, выше пано, укреплены флаги: французские национальные, русский императорский флаг, швейцарский и др., которые доходят до потолка. Средняя часть первой ступени второй части залы отделена от публики красным барьером, за которым находятся стулья для офицеров. К этому барьеру приглашают для раскаяния во грехах. На первой же ступени с правой стороны поставлено пианино, а с левой длинная скамья. На второй и на третьей ступенях находятся по три скамьи. За барьером, на стене, по темно-коричневому фону изображен описанный нами выше знак армии (род герба). Слева от этого знака на красном пано надпись: «Да здравствует Иисус», а справа: «Мир для Бога». Эти надписи украшены флагами.

В состав богослужения сектантов входят: молитвы, свидетельства, призывы к обращению, поучения и песни на разнообразные светские мотивы, с аккомпанементом духовых инструментов, арфы, барабана, тамбуринов, фортепьяно, гитары, цимбалов и др. Молитвы произносятся импровизированные. Внешние формы выражения молитвенного настроения: преклонение колен, возведение глаз, склонение головы с закрытием глаз. В приладке религиозного экстаза сектанты беспорядочно бегают по эстраде, подпрыгивают, хлопают в ладоши, машут руками, сильно выкрикивают слово «аллилуия». Свидетельства – это краткие сообщения собранию о своей благодарности Богу за спасение, о счастии, какое ощущается при пользовании благодатью и при сознании своей духовной чистоты. Вот несколько примеров таких свидетельств: «Благодарю Господа, призвавшего меня к спасению. Я счастлив тем, что имею в себе благодать. Все мы должны жить для Христа». – «Мое сердце белее снега; я счастлив. Радость не состоит в богатстве, роскоши; она состоит не в том, чтобы иметь богатую карету или жить во дворце, а в благодати Божией. Мы омыты кровью. Некоторые говорят, что нет в религии счастья мира. Я нашел этот мир. Мы не экзальтированные, но видим истину; Бог живет в сердцах наших» ... Призывы к покаянию лиц не обращенных, присутствующих на собрании сектантов, бывают общие и частные. Общие говорятся к целому собранию, частные – к некоторым из лиц не обращенных, находящихся в собрании. Вот текст некоторых общих призывов: «Господи! Все во власти Твоей, Ты все можешь. Умоляю Тебя – в продолжении сего собрания приведи души к Себе, спаси их, Господи, спаси, спаси! Внуши нашему начальнику то, что он должен говорить, благослови его речи и вложи в уста его огненные слова, чтобы воспламенить их сердца. Не дай погибнуть ни одной душе, присутствующей в сем собрании». «Благодарим Тебя, Господи, за то, что Ты дал нам душевное спокойствие, что Ты научил нас тому, что мир существует и в сем мире. Научи этому и других, призови души их к внушению этого мира». – «О, Христос! Мы счастливы, что верим в Тебя, в Тебя, как истинного Бога. Господи! Дай всем эту веру; тронь сердца их сегодня вечером». Общие призывы произносятся с эстрады. Для частных призывов держащий собрание сходит к публике, проходит между рядами стульев и обращается к разным лицам – в месте, или по одиночке – с подобного рода прошениями: «приидите, приидите (т. е. подходите к скамье кающихся). Иисус тут; да, Он тут, Он тут. Приидите! Настанет смерть – будет поздно. Если настанет для вас смерть, вы будете довольны тем, что мы за вас молились. Приидите! Иисус тут». – «Еще не все умерло в вас. Иисус к вам подходит. Приидите, Приидите!» – Как общие, так и частные призывы к обращению прерываются или общим пением песней, призывающих к обращению, или возгласами сектантов «аллилуия» и «аминь». Поучения так же, как и призывы к обращению нередко прерываются песнями. Кроме сборников песен, написанных г-жею Бутс Клибборн, постепенно появляются новые песни, написанные разными лицами.

Пению г. Бутс придает весьма важное значение. Пение, по его мнению, – это вид проповеди; оно должно дать наставление, возжечь святые желания, создать веру и усилить доверие в сердцах. Какой бы специальной целью не задавалось богослужебное собрание, нужно наблюдать за тем, чтобы пение всегда согласовалось с его целью. Например: если собрание посвящено свидетельствам, – пусть пение будет приспособлено к поднятию духа солдат, напоминая им о счастии быть способными, о благодати Божией, о славном наследии святых. Чтобы вдохнуть в солдат дух крови и огня, пение должно представить жажду войны: оно должно говорить об её битвах, об её жертвах, прошлых победах и о триумфах, какие ожидаются в будущем. Когда предметом собрания бывает святость, пусть песни говорят об освобождении от греха, о крови, которая очищает, об огненном крещении. Если собрание имеет целью привести грешников к сознанию их опасного положения, возбудить их ненависть ко греху, заставить их прибегнуть к Иисусу Христу и получить тотчас же спасение, – то нужно выбрать из песен такие, содержание которых поражает и пробуждает внимание, именно: смерть, будущий суд, осуждение и проч. Пусть поют их таким образом, чтобы грешники видели стоящую пред их глазами смерть, ужасные зрелища последнего дня, огромный белый трон, разверзтую пропасть ада и Спасителя, умирающего за них. Пусть поют эти песни так, чтобы мятущиеся против Бога плакали, падали на колени и взывали к Богу об их спасении. Вот что нужно! Генерал Бутс высказывает крайнее недовольство теми руководителями собрания, которые допускают несоответствие песен с целью и настроением собрания. Говорили, например, с необычайной силой об ужасах греха и о погибели тех, которые его совершают, описывали непостоянство жизни и ужасы суда, страшные муки грешников, говорили до такой степени сильно, что слушателей охватывал трепет, производящий в сердцах горячее желание быть спасенным... Вместо того, чтобы при таком случае пропеть «Иди к Иисусу в этот вечер», или какую-нибудь другую песнь в этом роде, раздавалась радостная песнь о прославлении в раю, или же воинственная песнь, которая не имеет никакого отношения к данной минуте. Спасительные ужасы вследствие этого рассееваются, благие намерения исчезают, грешники удаляются из собрания, откладывая на неопределенное время исполнение своих благих решений. – Игра на музыкальных инструментах, по мнению генерала Бутса, должна служить только аккомпанементом, быть, таким образом, только средством вспомогательным; иначе музыка может сделаться для салютистов западней вместо благословения. Музыка назначена только для пособия к возвещению спасения. Офицер должен внушить каждому, что он, при помощи своего инструмента, должен служить спасению точно также, как другие солдаты служат указанной цели при помощи своего голоса, когда они говорят, поют и молятся.¹²⁵

Относительно общего характера богослужебных собраний генерал Бутс дает такого рода советы. Собрания должны быть интересны. Чтобы быть такими, им нужно придать жизнь. Мертвое, по мнению генерала Бутса, не только не привлекательно, но оно отталкивает. Мертвое дерево, животное, человек – отвратительны. Кто, например, пойдет жить в морг (учреждение, куда, большею частью, отсылаются найденные тела неизвестных лиц), если к тому не принуждает обязанность? Напротив, ничто так не влечет к себе, как жизнь, как в самых простых, так и в самых возвышенных формах. Зелень, деревья, прыжки ягненка, смех детей, движение толпы, поражает и приковывает наше внимание. Почему же? Потому что это полно жизни. – Точно также и собрание, если в нем нет жизни, если в нем холодно и сонно, никто не найдет в нем удовольствия и вновь не придет в него, кроме тех случаев, когда к тому будет подталкивать могучее чувство долга. Поэтому, если офицер хочет сделать собрание интересным, надо, чтобы оно изобиловало жизнью, полной любви, энергии и кипучести. Только Дух Святый может дать собранию такую жизнь. Следовательно, он должен довести солдат до того, чтобы они были полны Святого Духа и должен направлять их на войну так, чтобы их слова, молитвы, песни, проникнутые духом жизни, возбуждали мертвые души слушателей и делали эти души способными внимать, чувствовать и видеть. Чтобы быть интересным, собрание должно приводить слушателей в умиление, поражать, убеждать; словом, оно должно быть увлекательным. Но чувство может проявиться только у того, кто живет. Мертвому ничего нельзя внушить. Играйте ему веселые мотивы, он не пустится танцевать; пойте ему грустные песни, он не прослезится. Он мертв и ничего более не чувствует. Но там, где есть жизнь, она выражается чем нибудь, она дает себя чувствовать и находит себе отголосок. Точно так и в собрании: если сам офицер и его солдаты не исполнены жизни и не будут сами растроганы: им никогда не удастся растрогать собрание. Могущество собрания и сила его впечатления строго пропорциональны в нем движению божественной жизни, духовному жару, проникающему их, который несомненно выразится радостью и восторженной деятельностью. Чтобы быть интересным, собрание, прежде всего, должно принести плоды. В битве ничего нет интереснее победы; бегущий или бросающий оружие враг, торжественные крики победителей, – вот что более всего трогает в битве. Точно также и в спасительном собрании. За последние 40 лет, мы присутствовали на многих собраниях и при этом приметили, что неудержимо привлекают публику тe из спасительных или освятительных собраний, во время которых ищущие прощения теснились около скамьи кающихся, и во время которых, в некоторых случаях, все собрание молилось со слезами и посвящало себя Богу. Чтобы быть интересным, собрание должно быть разнообразно. Без частых перемен, люди непривыкшие к собраниям, к речам, к проповедям, быстро соскучиваются. Такое замечание может справедливо применяться не только к собранию армии спасения, но и ко всяким другим. Если не делать надлежащего усилия, то трудно довольно продолжительное время приковать к себе внимание многих лиц, даже образованных. Каждый знает, как легко, слушая речь религиозного содержания, быть поглощенным мыслями, совсем не относящимися к предмету. Следовательно, чтобы сохранить внимание слушателей, нужно постоянное разнообразие, например: пусть будет момент, посвященный молитве, затем последует пение, потом офицер может просить желающих свидетельствовать, или сказать несколько дельных слов, наконец пробудить всех каким-нибудь горячим увещанием. Пусть общее содержание собрания, (т. е. молитвы, песнопения и проч.) не только заставляет размышлять его аудиторию, но и приведет ее к желанию принять решение на всю жизнь. Вообще надо дело становить так, чтобы ни грешники, ни диавол не могли предугадывать тe приемы, которые будут приняты собранием с целью проникновения сердец истиной и светом, а для этого надо вводить в собрание разнообразие.

Чтобы собрание было интересно, надо принять за общее правило, чтобы в нем все было кратко и определенно. Нечего и говорить, что абсолютного правила на это установить нельзя, потому что одни офицеры могут овладеть вниманием собрания и приковывать его к себе на более продолжительное время, чем другие. Однако, настоящего правила должны держаться вообще все офицеры. К сожалению, это правило не принимают во внимание и то отводят много времени молитвам, то соло, то увещаниям. Кроме этого, заметим, что и офицеры, умеющие по долгу заинтересовывать аудиторию, неправы. Говоря долго, они этим подают собой пример тем, которые менее способны приковывать к себе внимание слушателей. Кратко и кстати – вот что должно быть основным правилом салютиста. Это лучшее средство не дать умам и сердцам заснуть. Усталый и соскучившийся человек не способен воспринимать доброе. Поэтому офицер должен избегать всего растянутого, как сетей диавола.

Однако, стараясь сделать собрание интересным, офицер должен избегать противоположной крайности, т. е., всего легкомысленного и грубого. В глазах Божиих скучное и шутовское стоят одно другого и оба для него омерзительны. Чтобы собрание было интересным, благодетельным, оно должно быть полно жизни и детской простоты, внушаемых Богом, а неприличное легкомыслие несомненно дается не Им. Поэтому офицер должен избегать инстинктивно всего, что имеет целью позабавить и возбудить восхищение. Пока известное лицо остается натуральным, если бы даже при этом его манеры и не нравились бы некоторым из более опытных, то никто не имеет права его критиковать или осуждать. Бог не обращает никакого внимания на то, что люди считают приличным или неприличным, принятым, или не принятым. Он меряет не человеческой мерой и награждает и благословляет все исходящее из преданного сердца, все что свидетельствует о любви к другим и на чем находится печать Духа Иисуса Христа.¹²⁶

Для приглашения публики на свои религиозные собрания, салютисты употребляют устные и печатные объявления; для этой же цели они пользуются и кортежами. Отметим некоторые советы, которые дает г. Бутс лицам, употребляющим эти способы. Относительно устных объявлений он говорит, что офицер, объявляющий публике о предстоящем собрании, должен проникаться чувством важности этого собрания. Если офицер будет исполнять это правило, то означенное чувство он передаст и всей аудитории. Офицер должен сделать это объявление со всей своей энергией. Чтобы верно указать время собрания, ему рекомендуется заранее написать это на бумаге. Объявление должно делать в продолжении собрания, в минуты самого возбужденного внимания публики. Если делается приглашение на собрание, вход на которое должен быть оплачен, нужно это ясно объявлять заранее. Можно с успехом даже пропеть объявление о наступающем собрании на какой-нибудь общеизвестный мотив.

Касательно печатных объявлений г. Бутс дает разнообразные советы. Он рекомендует, напр., вместо больших раскрашенных афиш, вошедших теперь в моду, особенно в больших городах, употреблять маленькие афиши, которые выставляются в витринах магазинов. Такого рода афиши он советует не только выставлять в окнах магазинов, но и рассылать по почте. Затем он предлагает пользоваться проспектюсами. Проспектюсы – это подробные объявления. По его мнению, проспектюсы эти могут быть раздаваемы сектантами, осматривающими известные части города; салютисты могут раздавать их проходящим на перекрестках улиц; можно опускать проспектюсы в коробки частных лиц, назначенные для корреспонденции, или же класть их около входных дверей. Можно печатать особые объявления и вешать или прибивать их в трамваях и омнибусах.

Объявления, печатаемые в газетах, могут привлекать внимание редакторов газет. Редакторы могут послать в собрание корреспондентов, которые, через свои корреспонденции, привлекут внимание читателей на дело армии. Когда бывает специальное собрание, нужно посылать редакторам различных газет входные билеты с сердечно выраженным приглашением. В таких случаях следует назначать для представителей печати особые места. Когда являются в собрания репортеры, нужно предложить свои услуги относительно доставления им разнообразных справок. Если же репортеры не придут, можно послать в редакцию журнала маленькую статейку, содержащую главные сведения об армии и краткий отчет о собрании.

Можно, по мнению г. Бутса, вообще разнообразить способы пользования печатными объявлениями. Можно, например, посылать несколько лиц с печатными объявлениями на спине и на груди. Лица эти могут ходить по улицам, они могут останавливаться при входах на фабрики в час возвращения рабочих после завтрака. Только нужно следить за этими людьми, замечает генерал, иначе они будут воровать большую часть полезного времени, проводя его в кабаках, а объявления приставлять к стенам домов.

Г. Бутс рекомендует как превосходное средство панкарты, с объявлениями с обеих сторон, прикрепленные к древкам. Их надо носить по улице, взад и вперед перед залой собрания. Колесница с объявлениями производит, по словам г. Бутса, также большой эффект. Колесница – это карета, которой все четыре стороны покрыты печатными объявлениями, в нее запрягают лошадь или осла, или же возит ее человек.

Кортежи так же хорошо привлекают в собрания. Принимать участие в этих кортежах могут солдаты, рекруты и друзья армии. Первые и последние ряды кортежей должны быть составлены из солдат. При движении кортежа, некоторые из солдат и солдаток должны раздавать проспектюсы. Они должны идти по правую и по левую сторону кортежа вне рядов, но в известном порядке. Во время шествия кортежа, офицеры и сержанты должны наблюдать за строем солдат вообще и в частности за тем, чтобы каждый участвующий в кортеже, сохранял свое место и не выходил из строя. По возвращении в залу собрания, офицер должен позаботиться о том, чтобы кто-нибудь приглашал войти в собрание лиц, сопровождавших кортеж.¹²⁷

В своей книге «Приказов и Постановлений для офицеров», г. Бутс подробно говорит о том, как следует приготовлять зало для собрания, как размещать в зале публику, как офицер должен держать себя во время собрания, как нужно его встречать и как встречать и провожать высших офицеров, посещающих собрания. Отметим некоторые из этих подробностей. Зала, говорит г. Бутс, должна быть чиста. Скамьи или стулья в порядке и не в пыли. Газ, или лампы зажжены. Окна и вентиляторы, смотря по времени года, открыты, полуоткрыты и закрыты.

Брошюры, книги и журналы должны быть чисты и в порядке на столе для продажи, или розданы продавцам. Привратник и сержанты на своих местах. Двери должны быть вовремя открыты для публики. Обязанность привратника не может быть доверена кому-нибудь из новообращенных. На места привратников следует выбирать людей твердых и приятных и научить их обязанностям. Привратники должны быть люди симпатичные, всегда готовые оказать самый любезный прием людям, которые для нас всегда желательны.

Как бы странным ни казалось, но это факт, что люди, более других закоренелые во грехе, испытывают робость и отвращение при входе туда, где говорят о религии. Такие люди иногда подойдут к дверям, решившись войти: они посмотрят на внутренность, потом у них не хватит смелости войти. Сержанты должны узнавать этих людей и идти к ним на встречу, ободрить их, и даже более – принудить. Публика должна быть размещена в зале, по возможности, очень удобно. Человек не может воспользоваться собранием, если он посажен так, что ничего не может видеть или слышать, или же вообще без удобства. Стоять в проходах воспрещается, чтобы таким образом не стеснять сидящих зрителей и не мешать им смотреть на эстраду. Видеть того, кто говорит, очень важно и помогает хорошо понять то, о чем он говорить. Если места около эстрады заняты, было бы не разумно позволять людям идти вперед, в особенности тогда, когда собрание уже началось. Если впереди полно, сержанты должны держаться в проходах и не позволять людям двигаться вперед, и указать им свободные места.¹²⁸

Если офицер желает воцарить порядок в собрании, – для этого необходимо, чтобы порядок парил в его собственном уме. Офицер должен сохранять спокойствие и присутствие духа в тех обстоятельствах, которые могут его возбудить или потревожить. Офицер должен приобрести хладнокровие и твердость. Если в беспокойный момент увидят офицера возбужденным или рассердившимся, этого будет достаточно, чтобы все встревожилось около него: наоборот – спокойствие офицера, в только что упомянутых обстоятельствах, внушает к нему доверие; а при панике это спокойствие может предохранить от несчастных случаев. Собрание всегда должно быт дирижируемо одним офицером. Для армии лучше иметь одного плохого генерала, чем двух хороших. Необходимо, чтобы сначала и до конца собрания вся ответственность падала на одно лицо. Заправляющий собранием не должен покидать его. В случае же отлучки, вызванной крайней необходимостью, он передает ведение собрания лейтенанту или сержанту, которые и отвечают за порядок. Собрание должно начинаться аккуратно в определенный час. Если офицер является в собрание позже назначенного времени, – он производит на солдат и на присутствующих в собрании неблагоприятное впечатление. Нужно избегать, чтобы собрание продолжалось долее назначенного времени. Если бы офицер заметил в среде некоторых из своих слушателей расположение к обращению, то и в таком даже случае лучше кончить оффициальное собрание, чтобы выпроводить из залы равнодушных и сохранить тех, которые почувствовали желание присоединиться к армии.¹²⁹

Собрания начинаются большей частью так: при входе в зало офицера, держащего собрание, солдаты должны быть все на своих местах. Сержант или офицер должен сказать: «будьте внимательны». Все солдаты поднимаются и совершают про себя молитву, между тем как офицер занимает свое место на эстраде. Офицер затем выражает свое сердечное пожелание в таких словах: «да спасет Господь души находящихся в настоящем собрании», на что солдаты отвечают словом «аминь». Когда входит в собрание один из высших офицеров: начальник штаба, территориальный коммисар, или генерал, или же какой-нибудь офицер, уполномоченный от них, все офицеры и солдаты должны подняться и оставаться стоя до тех пор, пока не будет дано вошедшим офицером какое-нибудь распоряжение. Обыкновенные офицеры и солдаты должны делать то же самое и тогда, когда высший офицер оставляет собрание, хотя бы это было во время молитвы.¹³⁰

Собрания салютистов бывают двух родов: обыкновенные и экстренные. Обыкновенными собраниями называются такие собрания, которые каждый офицер должен держать еженедельно в своем корпусе. Таких собраний бывает 10, из которых четыре держатся в продолжении каждого воскресного дня, а остальные шесть, по вечерам, в прочие дни недели. По местным обстоятельствам, число таких собраний может быть увеличено или сокращено. Они делятся на публичные и корпусные. На первые из этих собраний допускается всякая публика, а на других присутствуют или только одни салютисты, или же вместе с ними и сочувствующие армии. Первые из этих собраний имеют различные названия: молитвенные, спасительные, воскресные послеполуденные, собрания на открытом воздухе, а вторые называются исключительно солдатскими, собраниями солдат, рекрут и новообращенных, собраниями святости, ежемесячными собраниями солдат, новообращенных и друзей.¹³¹

Г. Бутс намечает только в общих чертах порядок собраний; детали, подробности устанавливает офицер, держащий собрание.

Строго определенного порядка собраний, таким образом, не существует. Нам нет нужды излагать подробности о каждом из упомянутых собраний, потому что они в общем более или менее сходны между собою. Остановимся подробнее на собраниях спасительных, собраниях святости и солдатских, как более выдающихся, об остальных же сделаем краткие замечания.

Спасительные собрания повторяются чаще других. Самая существенная цель этих собраний – пропаганда салютизма. Все в этих собраниях, – песни, молитвы, проповеди, свидетельства – направлено к тому, чтобы приобрести скорее и возможно больше последователей. Собрания эти начинаются радостной песнью, которая продолжается до тех пор, пока посетители не заняли своих мест в зале. После этого офицер, стоя на коленях, произносит горячую и краткую молитву о спасении грешников. Затем он позволяет произнести подобные молитвы другим.

Потом хор поет тихо: «Приготовь меня, приготовь меня». По окончании этой песни, начинаются увещания грешников обратиться на путь истинный. Увещания эти произносятся офицером и солдатами.¹³² Солдатам заранее назначается, сколько времени они должны говорить и в каком направлении.¹³³ Обыкновенно, при увещаниях, офицер должен пользоваться всеми выдающимися событиями, которые приковывают внимание публики: войнами, пожарами, несчастиями на железных дорогах, кораблекрушениями, убийствами, революциями, стачками, переменами правительств и т. п. Всякий предмет, приковывающий внимание публики, может оказать офицеру значительную пользу. Он находит, употребляя этот прием, вполне пробужденное внимание публики. Пользуясь этим, ему остается только вонзать свои стрелы в сердца слушателей.

Все говорящие должны быть мастерами своего дела. Увещания должны быть кратки. Лучший оратор приберегается к концу; ему позволяется говорить четверть часа. Он должен начать свою речь приглашением подчиниться Богу. По окончании речей, происходит торжественное молчание, которое прерывается нежным пением хора: «Вот я, Господи». Заканчивается собрание, или скорее первая часть собрания, приглашением желающих выйти, оставить зало собрания, а грешников приблизиться к скамье кающихся. Вторая часть собрания называется решающим собранием. Эта часть отличается от предшествующей тем, что в продолжении её произносится более молитв, чем увещаний к покаянию. Первую часть салютисты сравнивают с действием артиллерии, открывающей битву, а вторую с действием пехоты, атакующей штыками, с захватом пленных и собиранием раненых. Буйные члены, присутствующие на первой части собрания, тщательно устраняются.

Если большая часть слушателей, присутствовавших на первой части собрания, остается в зале, то офицер может продолжать призывы с эстрады, или еще лучше – идти для этого на средину залы, чтобы быть ближе к ним. Если никто из присутствующих в собрании не желает подойти к скамье кающихся, нужно употребить в таком случае другие средства; их следует «принудить» к покаянию. Нужно послать к ним лучших сержантов и солдат, чтобы лично умолять их обратиться к Богу с раскаянием; нужно помочь им пересилить их робость. Есть не мало таких лиц, которые не имеют нравственного мужества открыто, в присутствии многих своих знакомых, сделать решительный шаг. Они боятся, что их знакомые пустят по городу слух об их обращении. Этот слух может вызвать по отношению к ним насмешки и преследования. Вследствие этого, нужно торопить грешников в продолжение собрания – исполнить их обязанность. Раз великий шаг сделан, они почувствуют себя другими. Каждый офицер знает это, и поэтому должен стараться с мудростью и благоразумием вызвать в них решение. Обращенных, рассеянных по зале, нужно ободрять для бесед с лицами, рядом с ними сидящими.

Иногда вторая часть собрания становится сильно действующей, если ее ведет другой офицер, или же когда солдат или друг обращается к собранию с воззванием. Если почва тверда, свидетельство новообращенного часто вызывает решение грешников. Иногда момент глубокого молчания в ожидании решения дает хорошие результаты. Такие же результаты производит повторение хором песни, содержанием которой служит учение о вере и любви.

Если добыча пленных окажется трудной, солдаты должны быть воодушевлены горячим желанием добиться цели; они должны верить и молиться до тех пор, пока души будут приобретены. Если держащий собрание обессилел, он должен отдохнуть, заменивши себя кем-нибудь из товарищей; если же он совершенно выбился из сил, так что не может продолжать руководить собранием, то пусть он передаст свою обязанность самому способному офицеру. Пока грешники присутствуют в собрании, пока они изобличаются во грехе, святые должны молиться.

Иногда хорошо окончить собрание объявлением, что тотчас же начнется иное собрание, и пригласить несочувствующих оставить залу. После этого слушателей будет меньше, но в то же время будет более надежды на нечто более положительное. В продолжении этого собрания, солдаты должны постоянно находиться около скамьи кающихся; они должны стоять на коленях, если их не отвлекают другие обязанности. Держащий собрание должен быть около эстрады. Женщины, идущие к скамье кающихся, помещаются со стороны женщин; а мужчины – со стороны мужчин. Когда грешник приближается к скамье кающихся и преклоняет колена, нужно немедленно говорить ему. Если солдаты не будут говорить с ним тотчас же, то это сделает диавол; он будет внушать ему, что не следует каяться; желающему принести покаяние покажется, что взоры всех находящихся в собрании устремлены на него и вследствие этого он может так напугаться, что ему будут совершенно бесполезны речи солдат.

Полезно иметь при скамье кающихся умного и опытного солдата, который мог бы беседовать с ищущим покаяния и мог бы взять его на свою ответственность. Если он не сумеет привести его ко спасению, пусть он попросит другого солдата помочь ему в этом деле. Однако первый солдат, говоривший с упомянутым лицом, ответственен пред последним до тех пор, пока ищущий спасения не уверится в прощении. Получивший уверенность в спасении передается сержанту скамьи кающихся, который записывает его имя.

При разговорах с лицами, не обращенными и пришедшими к скамье кающихся, нужно поступать таким образом: узнайте о том, действительно ли кающийся откровенен, или он подошел каяться для формы, чтобы этим кому-нибудь понравиться, или же он думал, что это принесет ему благо, или же по другой какой-нибудь причине, а не по вынужденной необходимости найти спасение. Старайтесь тотчас же посеять в нем убеждение, в котором он нуждается; молитесь за него, научите его, выясните ему его опасное положение, приведите его к раскаянию. Раз убедившись в его искренности, узнайте, согласен ли он оставить грех, т. е., все, что он признает грехом. Спросите у него напрямик, готов ли он отказаться от всех тех путей, от всех действий, которые, по его мнению, не угодны Богу. Если он не согласен так сделать, – вы не можете идти дальше до тех пор, пока он не решится отказаться от греха и от всех греховных деяний. При его нежелании оставить путь греха, совершенно бесполезно говорить ему о любви Божией, о силе крови Христовой. Если он скажет, что он чувствует мир, то объясните ему, что мир этот обманчив, что было бы лучше для него не чувствовать этого мира. Будьте откровенны с ним, торопите его отказаться от зла, как бы он ни был привязан к нему. Выясните ему, что он или должен отказаться от греха, или погибнуть. Спросите его – согласен ли он отказаться от мира и объявить себя открыто служителем Божиим, – посмотрите – готов ли он сделаться солдатом и служить Христу. Когда его сердце будет тронуто, то он обещает сделать все то, что он считает хорошим. Приводя его к этому, заставляя посвятить себя боевой жизни, вы окажете ему и Царству Божию великую услугу.

Раз он решился посвятить себя боевой жизни, предложите ему спасение от имени Отца и Сына и Святого Духа. Расскажите ему о любви Божией, расскажите о том, как Христос отдал Себя за него, как Христос желает спасти его. Скажите ему, что Учитель возгласил: «кто идет ко Мне, того Я не покину». Спросите его, искренно ли, от всего ли сердца он обращается к Богу? Если да, объявите ему, что Христос обещается его принять, по слову Своему. Если подходят к скамье кающихся лица не вполне разбитые и покорные, если они не сознают достаточно свою опасность, заставьте их самих молиться вслух; звук их собственного голоса и выраженное ими самими чувство скорби принесет им пользу. Молитесь за них, поставьте себя в их положение, исповедуйте за них грехи, рассмотрите ад их глазами, идите с ними к Господу, погрузитесь, так сказать, с ними в кровь Христову, уясните им обещание Божие, потом верьте за них.

Пение удивительно помогает грешникам. Сколько душ приведено было пением песен, содержание которых было полно раскаяния, решимости и веры. Пойте до тех пор, пока сердца будут тронуты; пусть они переполнятся, пусть грешники поймут значение креста Христова, поверят в Бога, положатся на Его милосердие, успокоятся в Его любви и восторжествуют в своем спасении.... Когда лицо обрело спасение, сержант скамьи кающихся записывает его имя по известным правилам и представляет его сержанту квартала, в котором он живет. Квартальный сержант берет новообращенного на свое попечение.

Спасительное собрание можно заканчивать собранием веселия, но это делать можно время от времени, потому что весь вечер спасительного собрания нужно посвящать на спасение душ. После собраний, имевших очень хороший результат, можно закончить вечер похвалами и благодарениями. Солдаты должны, по возможности находиться на эстраде, или же около нее. Рассеянные по зале должны в это время быстро возвратиться на эстраду. При эстраде должны быть только что принесшие покаяние. Держащий собрание предлагает сказать свидетельства касательно благословений, полученных через спасение. Выразившие желание сказать свидетельства, должны сделать их как можно короче. Они могут говорить о том, кем они были до их обращения, о радости, которую они теперь испытывают и о том, кем они отныне желают быть для царства Божия. Офицер сам может показать в данном случае пример, т. е., сказать свидетельство. Свидетельства начинаются после того, как пропоют благодарение. При произнесении похвал, не нужно позволять ни одному солдату, за исключением выдающихся случаев, говорить более полминуты; этого времени достаточно, чтобы сказать много хорошего. Не нужно, чтобы желающие свидетельствовать перебивали друг друга. Хор должен петь после каждого свидетельства; во всяком случае после двух. Чем хор действует живее, тем лучше. Офицер время от времени приглашает лиц, желающих получить радость и счастие, приблизиться к скамье кающихся. Собрание можно закончить песнью: «Возложи венок на Господа Царя», или какой-нибудь другой в этом роде.¹³⁴

На собрания святости допускается только избранная публика, т. е., такие лица, которые с уважением относятся к армии и заботятся о своем спасении. В такого рода собраниях в особенности рекомендуется поддерживать строгий порядок. В собраниях святости требуется полное внимание к свидетельствам, к речам, к песням; без спокойствия и даже без известного рода торжественности сохранение полного внимания немыслимо. Нужно наблюдать за тем, чтобы входы в залу и выходы из неё происходили только во время общего пения.

Первая песнь, в общем, должна напоминать о благодеяниях, полученных через спасение. В начале нужно петь только о том, что стараются искать благословение, а не о том, что благословение это уже получено. Молитвы, следующие за пением, должны быть произносимы в этом же смысле. Песни должны быть подобраны. Можно прочесть несколько выдержек из Библии и объяснить их. Весьма важно, в начале такого рода собраний, изложить ясно о том, как учит армия спасения об освящении. Затем следует сбор денег, если только он не сделан ранее. В известных случаях хорошо делать сбор пред речами; во время сбора можно петь гимн. Затем следуют свидетельства, доказывающие то, что было изложено. В общем, нет ничего дурного в том, чтобы сделать собрание свободным; но в то же время никому не следует дозволять уклоняться от предмета. В данном случае нужно свидетельствовать о том, что Иисус Христос может спасти от греха, и что Он сделает это, если отнесутся к Нему с доверием. Нужны, в этом случае, свидетели, которые могли бы сказать с полной откровенностью следующее: «Он делает это (т. е. спасает) для меня: я свидетельствую о силе Его, очищающей и сохраняющей меня. Он дает мне возможность жить без греха».

После таких свидетельств, нужно ясно показать, при каких условиях Бог готов дать чистое сердце. Потом приглашаются все тe, которые решились исполнить эти условия и решились выступить вперед для получения очистительной силы. Можно очень разнообразить собрание святости. Офицер, получивший мудрость от Бога, введет полезные изменения в эти собрания с целью добиться успеха.

Частные разговоры с выступившими вперед за получением благословения имеют великую важность; в виду чего, только самые верные и опытные солдаты могут вступать в эти разговоры. Чтобы эта работа была успешна, нужно выполнить такого рода советы: допрашивайте лиц выступивших. Поймите их нужды: узнайте, уверены ли они в прощении грехов. Если нет, заставьте их найти немедленно эту уверенность... Удостоверьтесь в том, готовы ли они отказаться oт того, что считают дурным. Разузнайте, могут ли они сделаться верными и искренними солдатами Христа. Если они не тверды касательно этих пунктов и не кажутся достаточно сокрушенными пред Богом, поторопите их молиться за них самих. Не обращайте внимания на то, если от этого произойдет некоторый беспорядок в собрании. Если они действительно смирились пред Богом и ищут освящения от искреннего сердца, поторопите их верить. Вложите в их уста слова, которые им помогут. Воодушевляйте робких. Сопутствуйте им духовно к источнику живых вод. Предупреждайте их сомнения и затруднения. Толкайте их в объятия Спасителя и принуждайте верить.

Проникайте в глубь вещей. Когда известные лица не решаются отказаться от всего и следовать за Христом, то знайте, что существует для этого какое-нибудь тайное препятствие. Вообще вы можете быть уверены, что, если такие лица не способны располагать немедленно своей свободой, то есть нечто такое, от чего они не желают отказаться. Когда отдают и уступают все, то, обыкновенно, для веры не представляется никаких затруднений. Поэтому, когда вы видите, что кто-нибудь не верит, или не желает вступить на лучший путь, то вы можете быть уверены в том, что или в нем нет искренности, или он не имеет в себе мужества удалить препятствия, или же сделать необходимые усилия, чтобы вести более лучшую жизнь. Если Дух Божий вселяет в вас предчувствие относительно того препятствия, которое останавливает грешника, то не бойтесь поделиться с ним вашей мыслью. Спросите его осторожно, – не верна ли ваша догадка и дайте ему понять, что для него не может быть надежды на спасение, если он не отдаст все Богу.

Заставьте его отрешиться от его собственных чувств. У него возбудится желание заглянуть в себя и посмотреть, что в нем делается, – не видится ли там какой-нибудь перемены. В этом то и заключаются самые лучшие сети для душ, ищущих избавления от грехов: они ищут его в своих чувствах. Только бы они почувствовали, что в них происходит какая-то перемена и тогда они уверуют. Растолкуйте ему о том, что, если он, при посредстве своих чувств, нашел в себе ожидаемое благословение, то овладеть этим благословением возможно только при посредстве веры. Благословение это приемлется путем веры, а осязается путем чувства.

Дайте ему понять, что ничто вам не мешает посвятить для него необходимое время и что он должен пожертвовать своим временем. Если время позволяет, то удостоившиеся получить чистое сердце должны громко засвидетельствовать об этом. Это будет полезно как им самим, так и присутствующим. Собрание заканчивается радостным пением благодарения. Хорошо было бы петь это благодарение чаще, стоя, с закрытыми глазами и воздетыми руками.¹³⁵

В солдатских собраниях офицер чувствует себя более свободным, чем в собраниях, на которых присутствуют лица еще не вошедшие в состав армии. Офицер свободнее говорит на них о своих надеждах и опасениях, о своих планах и успехах. Солдатские собрания особенно полезны для поднятия духа солдата в трудные моменты их жизни, или для того, чтобы вызвать их общее усилие для достижения какой-нибудь определенной цели, а именно: уплатить долг, построить зало и т. п. Собрания эти полезны также и в том случае, когда нужно солдатам объяснить какую-нибудь новую, только что принятую меру, или же выяснить старую, если она была понята не надлежащим образом. В таком случае офицер должен объяснить каждому по-очереди и убедиться в том, действительно ли все поняли его объяснение. При этом каждый из солдат может поставить офицеру вопросы, если что-нибудь в объяснении последнего кажется ему темным. Пред специальным праздником, или каким-нибудь важным собранием, бывает часто полезно объяснить в солдатском собрании важность и цель проектированного события. Если каждый из солдат поймет хорошо эту важность, офицер найдет в них солидную поддержку. Иногда солдатские собрания необходимы в том случае, когда в корпусе обнаруживается недовольство относительно какой-нибудь меры, принятой армией спасения, которая была плохо понята или почему-либо не была одобрена. Лучше в таком случае заручиться присутствием какого-нибудь штабного офицера, в особенности, когда корпусный офицер каким-нибудь образом замешался в дело, по поводу которого требуется объяснение. Полезны солдатские собрания и в том случае, когда жизнь корпуса опустилась, уменьшились интерес и сила в собраниях, или же когда солдаты стали неглижировать своими обязанностями. Пусть офицер спросит их о том, как Иисус Христос поступит с ними, если они повернутся спиной к полю битвы и убегут со своих постов. В ежемесячном солдатском собрании офицер хорошо сделает, если рассмотрит работу прошедшего месяца и сделает проекты для будущей работы. Собрания эти должны происходить просто. Капитан изложит специальную цель собрания и познакомит с его предметом. Потом он может позволить говорить тем сержантам и солдатам, которые хорошо знакомы с предметом собрания и которые очень способны возбудить ревность каждого. Затем офицер сделает резюме всего того, что было сказано и предложено по известному предмету, – после чего должны распростереться пред Богом, прося у Него мудрости и силы, необходимых при выполнении проектированных мер. Само собой разумеется, что офицер не должен допускать никаких прений, ни голосования. Если бы обнаружилась какая-нибудь вражда между солдатами, офицер должен собрание закрыть и отделить недовольных. Офицер на таких собраниях может говорить и о манкировке солдат, тщательно избегая колкостей. Если жалобы, которые нужно рассмотреть, направлены скорее против одного солдата, чем против его товарищей, пусть офицер рассмотрит их особо, не сообщая их собранию. Ни один офицер не должен позволять ни себе, ни какому-нибудь другому офицеру или солдату делать замечания о корпусном офицере, или о каком-нибудь из начальников армии.¹³⁶ В конце или в продолжении этих собраний совершается прием в солдаты.¹³⁷ Прием этот совершается таким образом: рекруты садятся на передней части эстрады. Сержант знаменщик выступает с знаменем вперед. Затем поется песнь применительная к этому случаю. Потом молятся о том, чтобы поступающие в солдаты сделались и оставались хорошими солдатами Иисуса Христа. Затем офицер читает рекрутам следующее обязательство салютиста: 1) «приняв от всего сердца спасение, дарованное мне милосердием Божиим, я здесь, публично, признаю Бога, как моего Отца и Царя, – Иисуса Христа, как моего Спасителя и Святого Духа, как моего путеводителя, Утешителя и силу. При содействии Святого Духа я хочу любить и обожать славного Бога, повиноваться и служить Ему временно и вечно. 2. Торжественно признавая, что армия спасения создана Богом, что она поддерживается Им и управляется, я заявляю здесь решительное намерение быть, с помощию Божией, верным солдатом армии до смерти. 3. Я вполне убежден в истине учения армии 4. Я верю, что раскаяние пред Богом, вера в Господа нашего Иисуса Христа и обращение через Святого Духа необходимы для спасения, и что все люди могут быть спасены. 5. Я верю, что мы спасаемся при помощи благодати и веры в Господа нашего Иисуса Христа и что тот, кто верует, имеет об этом внутреннее сознание. Я его имею, Слава Богу! 6. Я верю, что Священное Писание было внушено Богом и что оно поучает не только тому, что продолжение милости Божией зависит от продолжения веры во Христа и от повиновения Его заповедям, но – и тому, что искренно обращенным можно пасть и погибнуть на веки. 7. Я верю, что у тех, которые принадлежат Богу, есть преимущество быть святыми, и что все их существо, разум, дух и тело могут быть безупречны до пришествия Господа нашего Иисуса Христа. Говоря другими словами, я верю, что по обращении, в сердце верующего остаются наклонности ко злу и корни горечи, которые должны быть уничтожены божественной благодатью, потому что в противном случае они произведут действительный грех; но эти дурные наклонности могут быть с корнем вырваны Духом Божиим и что все сердце, очищенное таким образом от всего противного воле Божией, или вполне освященное, будет производить только плоды Духа. Я верю, что лица, таким образом вполне освященные, могут по воле Божией, предстать пред Ним безупречными. 8. Я верю в безсмертие души, в воскресение тела, в страшный суд при конце мира, в вечное блаженство праведников и в вечные муки злых» 9. Вследствие этого, я здесь отрекаюсь ныне и на веки от мира и всех его обычаев, удовольствий и греховных сношений и объявляю полную решимость быть смелым солдатом Иисуса Христа повсюду и между всеми, не взирая ни на какие страдания, ни на то, что я могу потерять, действуя таким образом. 10. Я заявляю, что буду воздерживаться от всякого рода спиртных напитков, а также от употреблений опиума, ланданума, морфина и всех других снадобий этого рода, за исключением случаев болезни, в которых пропишет мне их доктор. 11. Я заявляю, что буду воздерживаться от всякого рода грубых и богохульных выражений, не буду призывать имя Бога моего всуе, принимать участие в нечестивых разговорах, читать безнравственные книги, когда бы и где бы то ни было. 12. Я заявляю, что не приму участия ни в каком ложном, неделикатном или бесчестном деле, что не буду замешан ни в каком злостном действии, касающемся или моего семейства, или вообще каких бы то ни было моих сношений; я буду действовать верно, прямо, честно, относясь с благожеланием к тем, кто мне будет давать работу и к тем, кому я сам буду ее давать. 13. Я заявляю, что никогда не буду обращаться насильственно, жестоко или подло ни с одной женщиной, ни с одним ребенком и ни с каким лицом, жизнь и счастие которого будут мне вверены: наоборот, я буду охранять их от всякого зла и опасности, на сколько это будет от меня зависеть и буду работать изо всех моих сил для их настоящего благоденствия и вечного спасения. 14. Я объявляю, что посвящу для ведения славной войны армии все мое время, все деньги и всю силу и что буду в пользу её оказывать влияние на мое семейство, друзей, соседей и других, чтобы они все делали так же; веруя, что единственное и непогрешимое средство исправить всяческое зло в мире – это довести людей до подчинения правительству Господа нашего Иисуса Христа. 15. Наконец я заявляю, что всегда буду повиноваться законным приказаниям моих офицеров во всем, что касается действительной службы в войне за спасение, и что буду поддерживать изо всей силы принципы и регламенты армии; кроме того что я сам обязуюсь быть образцем верности принципам армии, готовым работать изо всех сил для успеха её дела, но я в тоже время никогда не позволю там, где это возможно, ни малейшего оскорбления её интересов и помехи её успехам. 16. Призываю в свидетели всех здесь присутствующих в том, что я решился на все сказанное и подписываю обязательство по своей собственной и свободной воле, чувствуя, что любовь ко Христу, умершему за меня, требует от меня такого посвящения моей жизни на служение Ему для спасения целого мира, вследствие чего в настоящее время я желаю вступить солдатом в армию спасения».¹³⁸ Во время чтения этого обязательства рекруты стоят в линии. Офицер, по прочтении каждой статьи этого обязательства, спрашивает, принимают ли они ее. Солдат отвечает «да», или – «я признаю это». За сим солдаты получают по экземпляру обязательства и солдатские билеты. Если время позволяет, каждый из них произносит свидетельство. Офицер обращается к поступившим в солдаты с несколькими словами. Если прием в солдаты производится не во время солдатского собрания, офицер обращается со словами к публике и заканчивает собрание призывом к обращению, или же радостным пением.

Утренними или молитвенными собраниями называются такие собрания, на которых совершается проверка нравственного состояния корпуса. По возможности оба офицера должны на нем присутствовать. Собрания эти начинаются иногда в 6 часов утра. Они состоят из молитв и свидетельств. Иногда на этих собраниях разучивается новая песнь, которая должна быть пропета на последующих собраниях.¹³⁹

Собрания воскресные послеполуденные имеют целью привлечь воскресную толпу, не исключая и подгулявших. Самый серьезный тон должен господствовать на этих собраниях. Они начинаются веселой песнью о спасении. Затем произносятся молитвы о спасении присутствующих. При этом особое внимание обращается на гуляк. Нужно избегать всякого шумного радостного заявления, чтобы лишить их возможности скандально подшучивать. Засим тихо поются песни пробуждающие совесть. Поется затем соло обрисовывающее жизнь солдата, его радости и надежды, или же соло о вечном суде и смерти. После соло прочитываются и объясняются три – четыре стиха из Библии, говорящие о немедленном спасении, о средствах найти его. Производится потом сбор денег. Затем говорят лица ранее обращенные, если они могут сказать что-нибудь подходящее. Краткие речи этих лиц прерываются песнями. Наконец должно быть произнесено могучее увещание, полное потрясающих истин, сопровождаемое приглашением необращенных приблизиться к скамье кающихся.¹⁴⁰

Непринужденные собрания имеют характер свободный и радостный. Офицер в такого рода собраниях избегает опасности впасть в легкомыслие; он должен наблюдать за тем, чтобы пребывать под руководством Св. Духа. На этих собраниях все должно быть кратко и разнообразно. Свидетельства продолжаются две, три минуты и должны быть характерны. Если кто решится говорить долго, офицер должен, без стеснения, перебить его, затягивая песню. Офицер должен придать мужества женщинам, пожелавшим говорить публично, потому что никто не может сильнее тронуть и убедить аудиторию, как женщина. Избегаются длинные соло. Приглашения необращенных к скамье кающихся могут быть во всякую данную минуту. В случае, если никто не пожелает приблизиться к скамье кающихся, собрание оканчивается молитвами и гимном веселия.¹⁴¹

Собрания на открытом воздухе назначаются на воскресенья. Офицер должен наблюдать за выправкой солдат идущих на эти собрания и возвращающихся с них. Офицер должен стараться о том, чтобы собрание было могущественно и принесло пользу.¹⁴²

Собрания солдат, рекрут и новообращенных имеют целью развить в упомянутых лицах религиозную практику и военный дух и выработать в них решимость быть верными членами армии спасения.¹⁴³

В ежемесячных собраниях солдат, новообращенных и друзей – сообщается офицером свидения о состоянии армии в продолжении месяца. Офицер в таких собраниях, после песен и молитв делает перекличку. Офицер сообщает слушателям о числе обращенных, о том, увеличилась или уменьшилась продажа журнала, об увеличении или сокращении сборов армии. Затем он призывает присутствующих увеличить свое усердие. Если есть, особая нужда в деньгах для найма квартиры, обеспечения офицера – офицер может заявить об этом в собрании. Офицер может также сообщить известия о войне армии во всем мире. Он может познакомить с содержанием журналов армии, явившихся в продолжении месяца. Офицер должен настаивать на том, чтобы осуществилась цель корпуса – заставить необращенных подумать о спасении.

Г. Бутс делит экстренные собрания на три категории: к первой он относит такие собрания, которые организуются для получения духовного благословения, испрашиваемого для корпуса. К этой категории относятся, например, моления, длящиеся в продолжение всей ночи, или до полуночи. Собрания второй категории устраиваются по случаю какого-нибудь важного события, касающегося корпуса, например, представления знамени, открытия молитвенной залы, или же по особым случаям, относящимся к одному или нескольким из членов армии, по случаю прибытия или отправки офицеров, или кадетов, по случаю посвящения детей, совершения браков и погребений. К третьей и последней категории принадлежат собрания, которые устраиваются в виду какого-нибудь праздника или годовщины, имеющих общий интерес (праздники религиозные и национальные), или по случаю событий, касающихся армии (годовщина армии, корпуса и проч.).¹⁴⁴

Особым интересом отличаются собрания солютистов: собрания длящиеся всю ночь, чайные и кофейные, собрания, совершающиеся на кануне нового года, собрания, организованные в день «праздника жатвы», и наконец собрания, во время которых совершается посвящение детей, заключается брак и совершается погребение и поминовение покойников.

Г-н Бутс говорит, что собрания, длящиеся всю ночь, приносили неоспоримые выгоды для армии. Все присутствующие на таких собраниях бывают более или менее одинаково настроены; большая часть из них чистосердечно ищет спасения. В таких собраниях нет перерывов, мало бывает входов, благодаря чему можно достигнуть полного внимания со стороны слушателей. Большинство является с решением провести в собрании всю ночь, поэтому весьма немногие, даже в поздний час, решаются оставить залу собрания. Самое время бывает весьма благоприятно для сосредоточения мыслей. Совокупность веры и молитв большего числа самых вернейших и покорнейших солдат низводит благословение на всех присутствующих. Вход на эти собрания позволяется лицам, снабженным билетами, или приглашениями.

Собрания эти организуются с дозволения дивизионного офицера, который, если это возможно, должен лично на них присутствовать. Если дивизионный офицер сделать этого не может, он посылает какого-нибудь штабного офицера. Все офицеры соседних корпусов должны присутствовать на таких собраниях. Офицеры эти приводят своих наилучших солдат. Ночные собрания устраиваются в каждом корпусе не более двух иди трех раз в год. Начинаются эти собрания в 10 с половиной часов вечера и продолжаются до 5 или 6 часов утра. Можно оканчивать их и раньше, если лицам присутствующим, по роду их занятий, это необходимо. Ночные собрания устраиваются со следующими специальными целями: а) утвердить солдат в святости и испросить для них дух «крови и огня», который существенно необходим для их успеха; б) рассудить об ужасном положении города, или же, вообще, мира и просить Господа спасти их обитателей при помощи солдат армии спасения; в) ходатайствовать пред Богом о том, чтобы Он великое национальное бедствие или победу употребил для своей славы, усиления своего Царства и для спасения душ; г) молить Бога о том, чтобы рушились все препятствия, какие армия встречает на пути своем и чтобы эти препятствия сделались средством освящения.¹⁴⁵

Лет десять назад, г. Вернье (Vernier), пастор города Нима (во Франции), присутствовал на одном из такого рода собраний. Об этом собрании он потом напечатал статью в журнале «Внутренняя миссия». Чтобы дать подробное представления о ночных собраниях салютистов, сообщим извлечение из этой статьи. «Узнавши, говорит г. Вернье, что армия спасения должна иметь в огромном здании, которое она недавно приобрела за 575000 франков в Кляптоне (в Лондоне), молитвенное собрание, в продолжение всей ночи, я поспешил воспользоваться этим превосходным случаем, чтобы видеть поближе необычайное религиозное движение. Я вошел в огромную залу конгресса, где собралось около 3000 человек, желающих провести целую ночь с Иисусом. При простом взгляде на это огромное собрание, можно было убедиться, что оно состоит почти исключительно из людей, принадлежащих к низшему классу общества: рабочих, мелких ремесленников, из людей, которые, большею частью, назад тому несколько лет, или несколько месяцев, не посещали никакого места, где совершается богослужение; они были погружены во всякого рода зло, живя в мире без Бога и без всякой надежды. Теперь же они более не движутся во тьме греха; их освещает свет Христов; они вошли в славную свободу детей Божьих. Правда, они очень шумны в своих молитвах, в своих прошениях и в особенности в своих благодарениях. Они оглашают здание возгласами «аминь», «аллилуя», которые выходят из глубины их сердец и грудей. Здесь соединены всякого рода инструменты: скрипки, флейты, триангли, рожки, тромбоны, тамбурины, арфы, барабаны, и цымбалы. Когда христиане, привыкшие к богослужению тихому и монотонному, говорят им: «почему вы так сильно шумите»? они отвечают: «мы вас огорчаем этим, но мы не можем действовать иначе. Мы были разорены, а теперь наш долг уплачен; мы были в аду, а теперь в раю; кровь единородного Сына Божия пролилась за нас, мерзких грешников, и мы желали бы оглашать всю вселенную хвалой Ему». После часа, проведенного в их среде, шум кажется менее чрезмерным, а потом он начинает нравиться. Во всяком случае нельзя обвинять солдат в том, что они практикуют скучные приемы. Продолжаются ли их собрания два часа, или целую ночь, всегда дивятся тому, что они так скоро кончились.

В продолжении этой памятной ночи и самой лучшей, какую я когда-нибудь провел на земле, я выслушал до десяти назидательнейших речей, сказанных генералом, его детьми и офицерами армии. Группы, состоящие человек из восьмидесяти, повергались ниц, в чувстве обожания, пред престолом благодати, чтобы испросить себе прощение и получить дар чистого сердца. Это были лица всякого пола и возраста. Подготовленные солдатами, из которых некоторые еще совершенно молодые люди, лица эти предстояли пред Спасителем, властным спасти всех, приближающихся через Него к Богу, и обрели благословение и мир через Святого Духа. Группы сменялись одна другой, некоторые поднимались на ноги, только после часа моления. В иные моменты молитвы, неясные крики, рыдания разражались во всех направлениях этого огромного собрания. С точки зрения благопристойности – это было ужасно. Но во всем этом не было беспорядка для нашего Отца небесного. Он с попечением принимает и малые вздохи всех потерянных грешников.

Мы слышали «беглый огонь» 200 свидетельств, кратких, энергичных, обращенных к могуществу и любви Спасителя. По выслушании этих свидетельств, многие солдаты, приведенные в движение как будто какой-то пружиной, делали скачки в два, или три фута высоты, вскрикивая, «слава, слава Богу»! «Да будет благословен Спаситель!» Когда последняя из тоскующих душ была восстановлена Спасителем, началось пение благодарений, которое невозможно описать. «Небо радуется с нами», вскрикнул генерал, – мы можем и сами радоваться и трепетать от веселия». – Никогда светская музыка не возвышалась до подобной увлекательности. Сердца, голоса, руки, ноги, все внутреннее существо этих тысяч, искупленных Христом, прославляли имя Спасителя под звуки всевозможных инструментов.

Среди совершенной тишины, – потому что в собраниях бывают моменты глубокого сосредоточения мыслей, – две меньшие дочери Бутса пропели дуэт, который я позволю себе назвать ангельским. Это был звук приятный и нежный после шума великих вод. В конце собрания, генерал Бутс объявил о покупке греческого театра и очень известной гостинницы Орла, где тысячи грешников нашли себе вечную смерть. Энтузиазм солдат, при этом объявлении, дошел до самых крайних пределов. В них возгорелось желание вырвать из рук сатаны тысячи несчастных обитателей того квартала, где устроен этот театр.

Такого рода ночь не могла показаться длинной друзьям Спасителя. Лица самого хрупкого здоровья не имели никакого вида усталости. Ни одно дитя, а их было там сотни, не задремало. Все буквально сияли от радости. Собрание медленно разошлось к пяти часам утра. Сотня маленьких групп направились во все части великого города, распевая, при возвращении в свои квартиры, гимны».¹⁴⁶

Г. Бутс советует строго наблюдать за тем, чтобы во время собраний, известных под названием «радостный чай и кофе», ничего не было противного духу армии, чтобы собрания эти не были забавой или средством извлечь материальную пользу. Во всякого рода собраниях, где дается возможность держать себя запросто, есть опасность перейти от интимности, царствующей между солдатами, к разговорам более или менее шуточным, легким, мало согласующимся со скромностью и доброй совестью. Каждый офицер обязал поддерживать дух Божий между всеми присутствующими и наблюдать с сердечной благосклонностью за тем, чтобы разговоры не противоречили духу салютизма.

Офицер должен приблизительно знать, сколько лиц будет участвовать в собрании. Можно определить довольно верно цифру присутствующих: а) по числу бывавших в известной местности на таких собраниях, б) по числу месяца, падает ли означенный день на какой-нибудь праздник или на будни, в) по интересу, с каким относятся местные жители к такого рода собраниям, и г) по числу билетов, проданных накануне. Все эти соображения помогут офицеру иметь верное представление о числе лиц, которых можно ожидать на собрание. Офицер, закупающий для собрания булки, бисквиты и т. п. должен договориться с продавцами, чтобы они взяли свой товар обратно, если окажется его более необходимого. Офицер должен принять во внимание, что очень часто можно получать необходимое для собрания в последнюю минуту. Офицер должен присутствовать около стола, с которого разносится для публики чай и кофе.¹⁴⁷

О самом порядке собрания г. Бутс ничего не говорит в своей книге. Вследствие чего представим здесь некоторые сведения о такого рода собраниях, извлеченные нами из газеты «Французская республика». 4 февраля 1892 года такого рода собрание было в Париже, в улице Обер, которое было организовано по случаю возвращения маршальши Бутс Клибборн из Америки. «Чтобы покрыть издержки этого веселого кофейного собрания, говорит корреспондент упомянутой газеты, дело началось тем, что с каждого лица, желающего войти в храм армии спасения, требовалась умеренная сумма в два франка. По исполнении этой формальности, музыка, состоявшая из огромных медных инструментов, играла гармонически свои самые лучшие пьесы. После этого начались молитвы. Потом маршальша Бутс сказала речь. Она говорила о восторженном приеме её со стороны американцев, об их удивительной щедрости. «Совсем не то, прибавила она, в Франции». Укоряя французов в скупости, она, однако, упрашивала их сделать пожертвования. Салютисты снова начали свои молитвы, призывая имя Иисуса с целью убедить каждого из присутствующих дать свой обол. Через час, после многих благословений каждому новому жертвователю, церемония кончилась.¹⁴⁸

Каждый корпус и аванпост должен держать собрание под новый год в том случае, если дивизионным офицером не сделано распоряжения о собрании в этот вечер многих корпусов.

Эти собрания не только публичны, но ими, особенно, можно пользоваться для привлечения ко спасению легкомысленных молодых людей, которые не посещают собраний. Нужно умело принимать этих молодых людей и не щадить для них терпения, не ослабляя значения собраний. Если с одной стороны такое собрание может быть полезно спасенным, то с другой стороны оно может собой представить исключительный случай для спасения грешников и возвращения ретроградов. Собрания под новый год должны начинаться не позже 10 с половиной часов затем, чтобы молитвенное собрание могло начинаться в 11 ч. 45 м. Так нужно сделать для того, чтобы большинство, которое к полуночи выражает желание удалиться из залы, было удержано могучим действием веры и молитв, охватившим собрание. В конце такого собрания, как и вообще при конце всякого собрания, поздно заканчивающегося, пусть офицер убедит всех своих слушателей возвратиться домой поскорее и насколько возможно спокойно, без песен и криков на улицах.¹⁴⁹

Подробные сведения о такого рода собрании, происходившем в половине 80-х годов, во французском городе Ниме, сообщены были г. Пилатом.

«На эстраде, говорит он, весь персонал армии. В первом ряду, или лучше сказать в центре г-жа Бутс, на право от неё г. Клибборн. Пред эстрадой и перпендикулярно к последней длинный и узкий стол, назначение которого я не мог определить.

Присутствующих в собрании было около 80 человек. Большинство состояло из женщин и молодых девиц; мужчин было немного. Судя по внешности, лица эти в большинстве, если не все, принадлежали к буржуазии. Все они или убеждённые христиане, или религиозно настроенные. Их присутствие и их явное участие в том, что пред ними происходило, служит доказательством этой мысли.

Собрание это разделялось на три части, которые я попытаюсь описать.

Первая часть продолжалась от 10 часов вечера до половины первого. Как и всегда, самое наибольшее активное участие принадлежало женщинам. Молятся ли, говорят ли свидетельство, обращаются ли с увещаниями, равновесие способностей не нарушается. Мысли высказываются христианские, умеренные, несмотря на горячность выражения, – такие, какие соответствуют случаю: об уничижении за прошлое, о доверии к будущности, о новом или возобновленном посвящении на служение Иисусу Христу, горячие обеты о спасении душ, – вот сущность речей, с которыми они обращались к Богу или к людям. Тон искренний. На одного пустого, холодного говоруна приходится десять откровенных речей, которые прямо западают мне в сердце. Пение так же производит сильное впечатление. Тихие мелодии, радостные припевы подготовляют к молитве или ее продолжают. Когда, после получаса, или более, проведенного на коленях, при глубоком молчании, которое следует за молитвой, слышится приятный голос: «Привлеки меня к себе поближе, Спаситель», и когда коленопреклоненное собрание, мало по малу увлеченное, поет также: «Привлеки меня поближе, Спаситель, к крови, которая очищает; я хочу обитать в Твоем сердце, и жить Твоею жизнью», меня захватывает общее умиление, и я ему поддаюсь. Я не раскаиваюсь в том, что благодарил и просил; мое сердце переполнено чувством и мои глаза наполнены слезами.

Вторая часть от половины первого до двух часов. Волнение, возбуждение заметно возрастает. До сих пор, я следил за собранием; оно мне казалось приличным, за исключением некоторых небольших подробностей, о которых я умалчиваю. Мне представлялось, что между нами началась рознь, вследствие одновременного противоположного нашего настроения. По мере того, как окружающие меня разгорячаются, я успокаиваюсь. Увлеченный, активный, каким я был до сих пор, я невольно делаюсь пассивным зрителем.

Вот три с половиной часа, как эти лица, давно не принимавшие пищи, слушают, поют, молятся, проходят много раз через всю серию религиозных впечатлений, начиная с самых тихих до самых торжественных. Мысль, чувство, воображение присутствующих подвергаются разнообразным потрясениям, которые должны были довести нервную систему этих женщин, этих молодых девиц, и, даже, этих нескольких мужчин до самой высокой степени возбуждения. Я начинаю тревожиться. Я вижу по некоторым признакам, замечаемым в окружающих меня, что равновесие их способностей начинает колебаться. Я боюсь, как бы оно не нарушилось. Мне казалось, что пора было бы и распустить собрание. Однако нет. Тe, которые его ведут и направляют, т. е., г-жа Бутс и г. Клибборн, не дают ему отдыха. По знаку первой, по слову второго, призывы идут за призывами, песни за песнями, молитвы за молитвами, более и более горячими, более и более пылкими, захватывающими. Куда мы идем? Напрасно я напрягал свои силы, чтобы отрешиться от этого; я не мог вполне ускользнуть от потрясений, которым подвергались присутствующие; их потрясения отдавались на мне и меня волновали. Как бы и мне не выйти из моего настроения! Между тем как я рассуждал таким образом, я слышу у левого угла эстрады странный шум. Это было порывистое шумное дыхание одного человека, который вдруг упал и бился на полу с большим шумом, испуская безсвязные крики. Инстинктивно хочу двинуться к нему на помощь. Но человек, охваченный конвульсиями кажется «офицер армии», был окружен находившимися на левой стороне эстрады, тогда как остальные лица, бывшие в это время на эстраде, оставались спокойными. Г. Клибборн, который едва повернул голову в ту сторону, где произошло приключение, затягивает своим сильным голосом песню. Собрание присоединяется к нему и между тем как пение усиливается, припадок успокаивается, и офицер приходит в себя. Пришел ли он в себя, как следует? Я слышу, как он, поднявшийся и коленопреклоненный, испускает неистовым голосом отрывистые восклицания. Я смутно различаю слова: «Да», «Нет», «Никогда», и другие безсвязные выражения.

Эта сцена произвела не одинаковое действие на присутствующих. Одна дама, сидевшая около меня, уважаемая матрона, решила: «Это Господь делает свое дело», сказала она, на что я, забывшись, быстро возразил: «Да нет же, это не Господь; это нервный припадок». Я замечаю на многих молодых лицах выражение испуга, на других чувство удовольствия. Я был так же удивлен, даже более, – я беспокоился о том, что будет дальше. Неожиданность. Г. Клибборн объявляет, что собрание на несколько минут будет прервано. В смежной комнате найдут то, чем можно подкрепить силы: чай, кофе.

Что касается меня, с головой в огне и с натянутыми нервами, – я поспешил выйти из залы, чтобы подышать чистым воздухом. О! Чудный морозный воздух этой ясной ночи! Я быстро шагаю по пустынной площади. С поднятыми глазами к звездам, сверкающим на голубом небе, устремляю взгляд в глубину, чтобы проникнуть за нее. Я громко взываю: «Бог небес, покажи нам путь»! И голос, хорошо известный мне, отвечает шопотом: «Я есмь путь». Я снова возвратился в зало. Подкрепление заканчивалось. Друг мне предлагает, и я принимаю, пришедшуюся кстати, чашку кофе. Каждый занимает свое место, собрание вновь открывается.

Третья часть собрания продолжается от двух часов с четвертью до пяти часов.

С быстротой, которая меня удивила, собрание очутилось, через несколько минут, в таком же возбужденном состоянии, на каком оно было прервано. Это заметно было по горячности песен, по экзальтации молитв, по огненным речам. Я понимаю теперь практическую цель, к которой стремились. Дело шло теперь о том, чтобы немедленно возбудить, с одной стороны, салютистов к манифестации и надлежащему утверждению в их чувствах, с другой – побудить лиц, еще стесняющихся, к немедленному решению сделать формальное заявление о желании быть спасенными... При этой двоякой цели, солдаты и друзья армии удваивают свою энергию. Их задача заключается в счастье тех, которые решились спастись и тех, которые уже спасены. Форма выражения радости большинства салютистов не выражает ни удовольствия, ни радости; она вас не трогает; но радость некоторых из них возбуждает в вас удовольствие. Глядя на них, возбуждается желание походить на них. Это можно сказать по отношению к г-жe Бутс. Говорит ли она о своем счастье, – её веселый голос звучит как серебряный колокольчик, между тем как ее лицо сияет, обвораживая того, кто на нее смотрит. Она выражает радость в своих движениях без малейшей тени нескромности. Я вижу ее говорящей: «армию спасения иногда упрекают за то, что она танцует. Но не плясал ли Давид перед ковчегом? Мне кажется, что в известные моменты, я могла бы танцевать от радости». И говоря это, она всей своей особой произвела движения, напоминающие птицу, расправляющую крылья и готовую вспорхнуть, – или же сильфиду, сделавшую такой натуральный, грациозный и могучий скачек, что, если бы в этот момент она подхватила руки своих подруг и увлекла бы их в исступленный хоровод, никто не нашел бы в этом ничего странного. За каждым радостным свидетельством следует призыв, призыв нежный или угрожающий. «Вставайте! Будьте решительны»! «Не медлите»! «Будьте мужественны, пересильте робость, стыд и насмешки». Возвысьте голос, вы, которые спасены». «Пойдите и станьте на колени около стола, вы, которые хотите быть спасенными»!

Г. Клибборн уменьшает силу газового света до такой степени, чтобы произвести полумрак в той части залы, где поставлена скамья кающихся. Песни становятся нежнее, говорят, молятся тише. Вдруг раздаются оживленные манифестации. Равновесие, как мне показалось, нарушается по всей линии. Одна женщина, две, десять, двадцать поднимаются или становятся на колени, чтобы говорить или молиться громким голосом. Одни увещевают и умоляют, другие исповедуют и провозглашают свою волю быть всецело верными. С разных сторон слышны глубокие вздохи. Молодые девицы поднимаются после неимоверных усилий и бросаются на колени около скамьи кающихся, испуская истерические крики, произнося молитвы, прерываемые рыданиями: «Да, Господи, ты знаешь, что я противилась... и желаю теперь... да... теперь... навсегда»! Какой дар слова у этих жительниц Нима! Между шестидесятью или семидесятью присутствующими, я не знаю, есть ли хоть одна, которая промолчала бы. – Это была лихорадка, что-то заразительное, после пяти или шести часов гнета, дошедшая до такого градуса каления, что души уже не владели более собой.

Есть, однако там и сям несколько лиц, которые и, хотя обнаруживали возбуждение, но не говорили и оставались без движения. Испытующий взгляд следил за ними: глаз солдата, друга, подруги. За общими призывами следуют призывы, направленные к известным лицам. Ходят около того или той, которые стесняются, медлят. Около них становятся на колени, берут их за руки, просят, умоляют о том, чтобы Бог воздействовал на них, или о том, чтобы душа отдалась. Вся суть в том, чтобы вызвать великие решения и привести их к скамье кающихся. Два случая упорного сопротивления поразили меня. В одном месте, молодой мальчик, полулежа на своей скамье, рыдает. Совершенно молодой солдат, другое молодое дитя подходит, преклоняет пред ним колена, старается его убедить подойти к скамье кающихся. Дитя сопротивляется этим увещаниям, солдат, видя бесполезность своих усилий, в отчаянии ломает свои руки. В другом месте, спереди, направо от меня, я вижу мужчину, закрывшего свое лицо руками. Кажется, ждут, что он сейчас подойдет к скамье кающихся. Он уже почти рядом с ней. Одним движением он может упасть на колени, опираясь на нее. Но он воздерживается от этого движения. Один из горячих последователей салютизма обращает внимание собрания на его колебание. Он просит за него, он привлекает на него пламенные молитвы собрания. Он обращается к нему лично и торопит его поспешить, преклоняет колена около него, кладет на него руку, заклинает его решиться, громко молится о том, чтобы он решился, между тем все собрание с прерывистым дыханием ждет, в глубоком молчании, того, чтобы он решился. Но он остается неумолим. Такому человеку нужна была необыкновенная сила воли, чтобы не уступить при таких обстоятельствах. Бьет пять часов, между тем как около него делают последние усилия.

Все, чего возможно было достигнуть в деле исповедания и решений, было достигнуто... еще молитва, еще песнь и слова ite, missa est (уходите, обедня кончена) произнесены. Все расходятся по домам. В каком же душевном состоянии? – Это известно одному Богу.¹⁵⁰

В собраниях, устраиваемых во время «праздника жатвы» приносится благодарение Богу за земные плоды. Выражается эта благодарность принесением даров, состоящих из произведений земли. Если эти собрания ведутся хорошо, говорит г. Бутс, они могут принести не только духовное, но и материальное благо. Материальные выгоды такого рода собраний очень значительны, потому что лица не имеющие денег, но богатые произведениями земли, очень охотно дают последние. Опыт показал нам, как извлекать выгоды из такого рода собраний. Поделимся в данном случае этим опытом. Офицер должен известить об этом празднике, по крайней мере, за месяц, в особенности солдат и друзей. Он должен просить их прислать цветы, плоды и другие продукты и пригласить прийти их самих украсить залу. Дары эти нужно положить в сохранном месте и запереть на ключ. Капитан и местные офицеры должны особенно позаботиться о том, чтобы навестить фермеров и друзей и расположить последних помочь армии, посылая ей дары натурой. При таком приеме эти лица могут с большим интересом отнестись к делу армии. Не имеющие плодов или зелени часто бывают очень довольны пособить для этого праздника деньгами, или же придти помочь при украшении залы.

Раз материал готов, офицер помещает его на эстраде, около дверей, окон и пр. таким образом, чтобы зало было чрезвычайно привлекательно. Чтобы привлечь внимание к текстам и девизам салютистским, нужно окружить их цветами и плодами. Можно сделать, кроме этого, некоторые украшения для знамен и флагов. Нужно, однако стараться о том, чтобы эти украшения не закрывали тех лиц, которые будут говорить. Если возможно, следует украсит окна с наружной стороны знаменами, ветвями, травами и пр. Украшения эти нужно делать в последний момент, чтобы цветы не завяли, и чтобы приготовления не стесняли другие собрания.

Возможно иметь полное зало и тогда вход в него оплачивается. Офицер должен избегать всего того, что могло бы ему препятствовать иметь в собрании таких лиц, которые в обыкновенное время не посещают зало. Для этого он должен иметь между украшениями нечто поражающее, нечто такое, благодаря чему слушатели могли бы долго не забыть о том, что они пойдут или в рай, или в ад.

Праздники эти назначаются, обыкновенно, на воскресенье, к которому прибавляется или понедельник, или суббота. В собрании следует: а) благодарить Бога за ниспослание земных благ, поданных Им в истекшем году, б) обещать Ему преданность и верность в будущем и выразить желание отдать все Им посланное на возрастание Его царства, и в) сделать особенное усилие для спасения легкомысленных и неблагодарных. Стыдно было бы, если бы «жатвенные собрания», очень выгодные в материальном отношении, не давали бы духовных результатов.

С дарами нужно поступать таким образом: а) часть их послать военным школам, б) часть продать друзьям и солдатам, и в) остальное, в виду порчи этих плодов, продать тотчас после собрания, или же на другой день. Продажа должна быть строго отделена от собрания; она не должна подавать никакого повода к недоразумениям и порицаниям армии.¹⁵¹

Представление детей совершается в конце утреннего или послеполуденного собрания, или в начале второго вечернего. Офицер предупреждает родителей, чтобы они одели ребенка во все салютистское платье, или употребили только некоторые принадлежности этого платья, или же, по крайней мере, надели на него красную ленту. Платье, во всяком случае, не должно быть изысканное. Не следует представлять ни одного ребенка без окончательного решения отца и матери, или, по крайней мере, одного из родителей, воспитать его как солдата и посвятить службе Божией в армии. Необходимо, чтобы родители заранее познакомились с обязательством, которое они должны произнести при представлении дитяти.

Родителей представляемого ребенка сажают на первой скамье эстрады, или же на первую скамью пред эстрадой. Во время представления, родители поднимаются с своего места и становятся по левую руку капитана, над головой которого сержант держит знамя. Лейтенант становится направо от капитана, для исполнения приказаний своего начальника. Капитан читает следующее заявление: «Если вы желаете, чтобы Господь принял в свое владение душу и тело этого дитяти, в смысле всегдашней покорности только Его воле, вы должны согласиться на то, чтобы ребенок посвятил всю свою жизнь войне за спасение, куда бы для этого Господь не послал его; вы должны согласиться на то, чтобы ребенок за дело Иисуса Христа готов был переносить презрение, ненависть, проклятие, побои, заключение в тюрьму и даже смерть. Вашим собственным поведением вы должны показать ему пример того, кем должен быть солдат армии; вы должны воспитать и научить его так, чтобы он был верным солдатом армии, посвящающим войне все время, все силы, все способности и все деньги. Вы должны сделать все возможное, с вашей стороны, чтобы ваш ребенок, возрастая, воздержался от всякого рода спиртных напитков, от табака, нарядов, богатства, чтения дурных книг, суетных знакомств, всяких влияний, которые могли бы, как это всегда бывает, принести вред его душе и телу. Относительно вашего ребенка, вы должны вполне исполнить волю Божию и желания ваших высших офицеров». Прочитав это заявление, офицер может объяснить идею посвящения дитяти и значение церемонии, которая должна совершиться. За сим он обращается к родителям с таким вопросом: «Желаете ли посвятить ваше дитя Господу и армии так, как я вам об этом объяснил»? «Да», отвечают родители. Если находится в собрании брат или сестра посвящаемого ребенка, офицер может одного из них спросить: «желаете ли вы сделать все от вас зависящее, чтобы помочь вашему брату, или сестре, обрести спасение, сделаться добрым и взойти на небо»? Брат или сестра отвечают «Да». После этого капитан принимает от родителей ребенка и приказывает корпусу присоединиться к нему и к родителям для представления ребенка Богу: капитан просит корпус быть свидетелем обетов, данных родителями. Корпус встает. Когда установится полная тишина, капитан приподнимает на своих руках ребенка и произносит: «Вечный воинств! прими это дитя (имя и фамилия дитяти) и пусть оно Тебе принадлежит». Сказавши это, капитан произносит импровизированную молитву, после которой говорит: «Во имя Бога и корпуса армии спасения (такого-то), я принял это дитя, которое всецело посвящено Богу его родителями для спасения мира. Пусть Господь спасет, благословит и сохранить это дитя! Аминь». Затем обращаясь к родителям, он произносит: «Пред Богом и пред этим корпусом армии спасения, я заклинаю вас, родители этого ребенка, выполнить обещание, произнесенное вами по отношению к нему». После этого, он возвращает ребенка родителям, объясняя в нескольких словах их обязанности; потом он обращается к корпусу со следующими словами: «пусть поднимут руки тe, которые обещаются молиться за этих родителей и за этого ребенка и всячески помочь им в выполнении их обещаний». «Да благословит Господь родителей»! – «Аминь»! «Да благословит Господь это дитя»! – «Аминь»! «Да благословит Господь армию спасения»! «Аминь»! Слова «да благословит Господь» и т. д. говорит капитан, а слово – «аминь» произносит лейтенант. Затем следует команда: «Солдаты! На колени»! Капитан и несколько других лиц молятся. После чего приглашают присутствующих подойти к скамье кающихся. Посвященные дети вносятся в реестр; причем родители собственноручно свидетельствуют, что они посвятили свое дитя Богу и армии спасения. При представлении дитяти Богу, вода не должна употребляться.¹⁵²

Брак совершается в собрании, устройством которого занимается капитан. Он может сохранить несколько мест платных и свободных, причем он должен заботиться о том, чтобы солдаты занимали лучшие места. Офицеры, жених и невеста с своими родителями могут войти в зало собрания в кортеже, сопровождаемой музыкой. Затем они занимают приготовленные для них свободные места. Если же жених и невеста вступают не в кортеже, то офицер должен, пред их прибытием в залу собрания, быть на эстраде. Жених и невеста, войдя в залу, занимают свои места, жених по правую сторону капитана, а невеста – по левую. Капитан прочитывает после этого несколько мест из Библии, делая выбор между следующими: Втор. 6:3–7; Мф. 6:31–34; Ефес. 5:22–33; Пс. 23. После этого, жених и невеста встают, и капитан читает брачное обязательство и объясняет, если он найдет это нужным, специальный смысл салютистского брака. Вот текст брачного обязательства: 1) Мы торжественно заявляем, что вступаем в брак не с целью найти в нем только наше личное счастие и личные выгоды, хотя и надеемся на осуществление всего этого, но и потому, чтобы быть приятными Богу, лучше служить Ему, храбрее биться и работать с большим усердием и успехом в рядах армии спасения. 2) Мы обещаем, что наш союз никогда не будет ослабляющим образом действовать на наше посвящение Богу, на нашу любовь к товарищам и на нашу верность армии. 3) Мы лично обещаем не мешать друг другу делать что-нибудь для армии, давать ей что-нибудь, или терпеть ради нее, веруя, что именно таким образом мы можем лучше трудиться во славу Божию и для спасения душ. 4) Мы обещаем также влиять друг на друга в том смысле, чтобы побуждать друг друга к постоянному и всецелому самоотречению и жертве, борясь в рядах армии за спасение мира. 5) Мы обещаем также, что дом (род) наш всегда будет домом солдат, или офицеров армии спасения, что мы будем направлять его согласно этому и будем воспитывать всех, находящихся под нашим влиянием и властью, для полезной службы Богу и верной службы армии. 6) Мы обещаем сделать все от нас зависящее, чтобы подвинуть вперед войну армии, как истинные солдаты Иисуса Христа: мы никогда не допустим, чтобы армия в чем бы то ни было потерпела ущерб или стеснение в своем действии. 7) Если болезнь или смерть, или что-нибудь другое остановит деятельное служение одного из нас, мы обещаемся, что один из нас, насколько это будет возможно, постарается выполнить только что сделанные нами обещания. Прочитав брачное обязательство, капитан обращается к брачующимся с следующими словами: «Милые мои товарищи! Если таким образом вы понимаете брак, которым вы желаете соединиться, и если вы желаете жить согласно вашим заявлениям, – выступите вперед»! Брачные подвигаются вперед на один шаг и продолжают оставаться один направо, а другой налево от капитана. Обращаясь к ним, капитан говорит: «Вы (такой-то) заявляете пред Богом и пред настоящим собранием, что взяли себе в жены (такую-то), здесь присутствующую; в тоже время вы обещаетесь любить, утешать и почитать ее, помогать и содействовать ей, будет ли она больна или здорова. Вы обещаетесь никогда не мешать ей делать и давать все, что она может, для армии спасения: вы обещаетесь употреблять на нее все ваше влияние в тех видах, чтобы жизнь её была жизнью постоянной и всецелой жертвы для спасения мира. Вы обещаетесь, наконец, быть ей верным в продолжении всей вашей жизни. Это ли вы именно обещаете?» Бракующийся отвечает: «Я это обещаю и беру в свидетели этого из лиц, здесь присутствующих». После этого капитан, обращаясь к брачующейся, спрашивает тоже самое добавляя, вы обещаетесь ли повиноваться ему? Брачующаяся отвечает: – «Я обещаю это и беру в свидетели этого из лиц, здесь присутствующих». После этого супруг надевает супруге на четвертый палец левой руки кольцо, говоря: я надеваю на ваш палец это кольцо в знак того, что вы повенчаны, согласно торжественному обещанию жить для Бога и сражаться в рядах армии спасения». Капитан затем берет руки супругов в свои руки и произносит: «Во имя Бога и армии спасения я теперь утверждаю ваш союз. Да не разлучит ни один человек то, что Бог соединил».

За сим капитан произносит: «Да благословит вас Бог»! – «Аминь». «Да благословен будет Бог ваш!» – «Аминь». «Да будет благословен Бог армии спасения»! – «Аминь». Слова «аминь» произносит лейтенант.¹⁵³

При похоронах рекомендуется простота. Дается совет избегать обыкновенных траурных повозок. Если при похоронах употребляются траурные дроги, то на гроб кладется покров, сшитый из красного и белого сукна или одного белого, украшенного красными буквами SS.

Тотчас же после смерти известного лица, на доме, где жил покойник, вывешивается объявление, окаймленное зеленью, о том, что (такой-то) находившийся в составе (такого-то) корпуса армии спасения отправился на небо. При этом сообщаются сведения о часе и месте погребения. Такое же объявление должно быть вывешено при зале собрания. Все солдаты, присутствующие на погребении, должны иметь на левой руке повязку приблизительно в 8 сантиметров ширины. Офицеры корпуса и солдаты, при отправлении своей службы, должны носить эту повязку до вечера воскресения, следующего за похоронами. Если родственники покойного солдаты, то они вместо траурного платья, должны носить такой же ширины повязку из черной материи с красной обшивкой и с красной буквой S, или же просто креп.

В конце собрания, происходящего накануне похорон, офицер дает солдатам относительно похорон и испрашивает благословения Божия на предстоящую церемонию. Капитан должен стараться, чтобы все меры относительно похорон были приняты таким образом, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Так, например, он должен увериться заранее, что лица, заведующие кладбищем, не сделают похоронам, в последние минуты, никаких препятствий. Он должен увериться и в том, что каждому, участвующему в процессии, известен путь её и час похорон.

Большей частью признается полезным печатать на отдельных листках некоторые подробности о жизни и смерти покойника. При этом прибавляется порядок погребения и несколько специальных песен, а также отмечаются тe части предстоящей похоронной службы, исполнение которых бывает желательно возложить на читающих.

Корпус собирается в зале собрания, откуда молчаливо, в кортеже, направляется к дому покойника. Рекомендуется корпусу лучше не входить в дом умершего, а ожидать на улице, пока гроб вынесут из дома, чтобы не было, таким образом, службы в доме покойника. Считается более полезным приберечь побольше времени да публичного собрания, которое должно состояться на кладбище. Гроб должен быть покрыт знаменем армии спасения, на которое кладется кепи покойного, если он носил форму. Затем процессия направляется к кладбищу в таком порядке: а) авангард из солдат, б) трубачи и офицеры, в) гроб, г) родные, и д) корпус, рядами, со знаменами и хоругвями, украшенными белыми бантами. При этом не употребляют знамен на полудревках, потому что мы, говорят салютисты, поднимаемся, а не опускаемся. Пение и музыка не должны переставать в продолжении всего времени, пока двигается кортеж. Капитан должен заранее распределить, что следует петь. Направление кортежа, объявленное публично, должно быть определено таким образом, чтобы возможно большее число людей могли видеть процессию. Если это возможно, кортеж должен пройти мимо мастерской или другого какого-либо места, где работал покойный. Движение похоронной процессии не должно быть слишком быстро, хотя не должно быть и медленно, как шествие обыкновенных похорон. Процессии нет нужды заходить в зало собрания. Из дома покойника она направляется прямо на кладбище. Несколько солдат нужно послать вперед, чтобы приготовить достаточно места около могилы. Если гроб не несут на руках во время процессии, то его следует нести от входа на кладбище до могилы. Для этого следует иметь двенадцать носильщиков. Носильщики, в сопровождении родных останавливаются в нескольких метрах от могилы, тогда как кортеж, обходя их справа и слева, направляется к могиле и располагается в известном порядке около нее, прежде чем гроб будет принесен на край могилы. Затем поют с аккомпанементом духовной музыки любимую песнь покойника, или какую-нибудь другую, особенно подходящую к случаю. Во время пения первой строфы, гроб опускается в землю. После этого поют две три молитвы и несколько песен, стоя на коленях. Потом капитан прочитывает некоторые места из Библии и указывает на абсолютную необходимость искать немедленно спасения и жить таким образом, чтобы во всякий момент быть готовым предстать пред Богом. После этого опять поют. Затем произносят краткие речи тe, которые близко знали покойного или – которые находились около него во время его последней болезни. По окончании этих речей, капитан обращается с последним воззванием и просит каждого тотчас же склониться пред Богом. Пусть он попросит всех присутствующих, готовых на смерть, поднять руки и пропеть:

«В землю жизни мы спешим в восторге»...

или:

«Мрачная смерти долина более мне не страшна»!...

или же другую какую-нибудь подходящую песнь. После сего, если это возможно, одна из сестер пропоет соло. Когда капитан убедится, что собрание продолжалось достаточно времени, он произносит следующее: «Так как Всемогущему угодно было отозвать нашего товарища (такого-то) из рядов (такого-то) корпуса армии спасения в вечные славные жилища, уготовленные ему, то мы вверяем теперь его тело земле. Земля обращается в землю; прах снова становится прахом. Мы вверяем его тело земле с твердой и славной надеждой на то, что мы увидим покинувшего нас в день воскресения». При произнесении каждого из слов фразы – «земля обращается в землю», лейтенант бросает понемногу земли на гроб. За сим капитан просит всех, обязавшихся быть верными Иисусу Христу, поднять руки и пропеть песнь: «Я поборюсь за Христа», или другую подходящую. Потом он просит, чтобы все смолкли; после чего произносит следующие слова: «Да благословит Бог всех страждущих»! Лейтенант отвечает: – «Аминь». «Да поможет Бог тем, которые останутся Ему верными до смерти»! Лейтенант: – «Аминь.» «Да благословит Бог армию спасения»! – «Аминь»! Тотчас после произнесения этих ответов, солдаты, потрясая своими знаменами, затягивают с аккомпанементом труб следующую песнь: «Я счастлив даже и в смерти моей», к которой присоединяется хоровая песнь: «Да, мы возмем знамя»..., или же другая в этом роде. Затем солдаты строятся по двое около могилы и, по указаниям сержанта, образуют ряды. Когда кортеж будет готов, музыканты играют боевой марш и корпус направляется, если это возможно, в зало собрания на общий обед с тем, чтобы не расходиться до вечернего собрания.

На вечернем собрании, устраиваемом в память покойника, нужно прежде всего стараться об усилении Царства Божия. В продолжении этого собрания, сообщаются подробности из жизни покойника близко знавшими его лицами. На собрание приглашаются обыкновенно товарищи по работе его соседи, причем им предлагаются лучшие места.

Всеми воскресными собраниями можно пользоваться для поминовения покойников. На собрании, начинающемся с семи часов, в особенности молятся о спасении родных и друзей покойного. Собрание это заканчивается следующими словами капитана: «Бог да благословит и утешит всех опечаленных»! – «Аминь». «Да приидет Бог на помощь тем, которые остаются верными Ему до смерти»! – «Аминь». «Да благословить Бог армию спасения»! – «Аминь».¹⁵⁴

Содержание: Основной принцип организации армии спасения и доказательства его законности. Части армии. Квартал. Квартальный сержант и его обязанности. Корпус. Состав начальствующих лиц в корпусе. Капитан, его качества и обязанности. Лейтенант и отношения к нему капитана. Обязанности лейтенанта и его отношения к капитану. Сержант майор для обращенных и его должность. Сержант, заведывающий музыкантами. Бригады. Бригада для спасения падших женщин. Бригада, занимающаяся продажей печатных трудов армии. Брига заботящаяся об участии освобожденных из тюрьмы. Бригада спасающих. Бригада для страдающих запоем. Бригада для пропаганды салютизма в кабаках, кафе и увеселительных заведениях. Аванпост. Источники содержания корпуса. Еженедельные пожертвования солдат и рекрут (картуши). Сборы производимые во время всех религиозных собраний. Сборы, производимые в специальных собраниях (канарейки). Сборы, производимые разными лицами по подписным листам. Кружечный сбор. Сборы пожертвований, производимые в начале каждого года и осенью. Сборы в пользу военных школ, главной квартиры, вообще для удовлетворения нужд армии и для заграничной пропаганды. Взгляд г. Бутса на задолженность. Делопроизводство в корпусе. Корреспонденция капитана. Секции, округи и дивизии. Обязанности начальника дивизии. Подъинтендантство. Дивизионные доходы и расходы. Территории. Власть территориального комиссара. Главный секретарь. Территориальная главная квартира, её приходы и расходы. Военные школы. Условия приема в эти школы. Заявления и обещания кандидата. Интернациональная главная квартира и её финансы. Право распоряжения собственностью армии. Преемник генерала армии.

Армия спасения имеет военную организацию. Рядовые члены её называются солдатами и солдатками, начальствующие – капралами, сержантами, лейтенантами, полковниками и т. п. Во главе армии стоит генерал с абсолютной властью. Принцип безусловного повиновения лежит в основе организации армии и проводится с последовательностью. Генерал Бутс доказывает законность такой организации фактами из жизни царства животных, примерами, заимствованными из Библии, пользой такой организации для самих сектантов и для распространения учения армии. Вожаков, говорит он, имеют и птицы, летающие стаями, и животные, живущие стадами в лесах. Бог от начала мира избирал руководителями людей – патриархов, вождей, судей и т. п. Принцип безусловного повиновения производит в человеке спокойствие духа. И действительно, солдат будет более или менее несчастен, если вечно будет сомневаться в том, следует ли сделать то или другое, пойти туда или сюда. Веря же, что начальники его поставлены Богом, что ими управляет Дух Божий, ему ничего иного не остается делать, как подчиняться. Кроме сего, такая подчиненность составляет основу всей боевой силы армии. Никогда невозможно было бы добиться какого-нибудь результата, если бы солдаты вообразили себе, что они могут отказаться от получаемых ими приказаний в виду того, что они им не нравятся, или лично не выгодны, или не лестны, или затрагивают их честь, а уже о действии внезапном, быстром и отчетливом, обеспечивающем победу, тогда и говорить было бы нечего. Чтобы управляющие лица могли добиться силы, быстроты в действиях и решительности, солдаты должны быть самоотверженны.¹⁵⁵

Армия в настоящее время делится на кварталы, посты или станции, секции, округи, дивизии и территории.

Кварталом называется часть поста или станции (корпуса). Солдаты, живущие в одном и том же квартале, называются товариществом (компанией). Каждый квартал занимает определенную часть населенной местности.¹⁵⁶ Кварталы находятся под начальством сержанта, подчиненного корпусному офицеру.¹⁵⁷ Всякий квартальный сержант должен иметь книжку, в которой он записывает имя каждого пленника¹⁵⁸, рекрута или солдата, живущего в его квартале. На первом листе этой книжки должно быть сделано описание квартала, снабженное, по возможности, картой. Против каждой фамилии должны быть отметки S, если обозначается должность солдата и R, при фамилии рекрута. Число солдат, записанных на квартальной книжке, не должно быть более двенадцати. Если в квартале более двенадцати солдат, сержант должен доверить часть из них попечению капрала. Когда же число солдат достигнет цифры 24, сержант должен иметь второго капрала. Никакой сержант, имея в качестве помощников двух капралов, не должен иметь более 36 солдат. Против фамилии каждого солдата, каждую неделю, сержант делает отметки следующими буквами: «Б» – значит, что солдат находится в хорошем духовном состоянии; «У» – солдат деятельный и полезный для войны; «Н» – сделается вероятно хорошим; «Ф» – холоден, солдат, усердие которого уменьшается; «А» – часто отсутствует на собраниях; «Р» – ретроград; «Д» – дезертир; «П» – в чести; «С» – переменил место жительства.

Такого рода отметки сержант делает на основании: а) наблюдений над солдатами в собраниях, б) личных бесед с ними и посещений их в квартирах.

Квартальный сержант должен посещать пленников без замедления, беседовать и молиться с ними, приводить их в собрания и в особенности наблюдать за их духовной жизнью. Он должен, по возможности, стараться о том, чтобы они сделались рекрутами, а затем солдатами.¹⁵⁹ Он должен молиться за необращенных, делать для них собрания на открытом воздухе и в домах, распространять среди их книги и брошюры армии и продавать им журналы армии, доверить необращенных своего квартала, разделивши их по частям, попечению верных солдат, которые должны нести нравственную ответственность за них пред Богом и армией. Визиты сержантов не должны ни каким образом служить препятствием для визитов офицеров корпуса. Квартальный сержант может по предварительному соглашению со своим офицером, не только работать в своем собственном квартале, но может со своей компанией (солдатами) атаковать аванпост или другие части, занимаемые корпусом. Для атак несколько квартальных сержантов с своими компаниями могут соединиться вместе под начальством старшего сержанта. Командующий офицер и квартальный сержант должны устроить так, чтобы визиты к каждому солдату были регулярны. Командующий офицер должен посещать по очереди разные кварталы. Совместно работая с квартальными сержантами, он может этим сильно ободрить последних. В известных кварталах хорошо иметь комнату для небольших собраний.¹⁶⁰

Постом или станцией называется местность, в которой действует корпус. Станция может состоять из одного или нескольких сел, из города, или его части. Корпусом называется собрание солдат, проживающих в местности, занимаемой постом, которые находятся под начальством капитана¹⁶¹. Капитан имеет одного или двух, смотря по величине корпуса, помощников, называемых лейтенантами.¹⁶² Под начальством капитана находятся: корпусный сержант майор, сержант майор обращенных, сержант знаменщик, сержант, заведывающий музыкой, музыканты, капралы.¹⁶³ Под наблюдением капитана находятся, сформированные им, бригады разных наименований и один или несколько аванпостов.¹⁶⁴

Офицер должен быть «человеком народным», т. е. простым, смиренным. Он не должен усваивать приемов и вкусов лиц, не принадлежащих к его классу. Он должен заботиться о солдатах, оставшихся без работы и помочь им найти занятия. Он должен быть скромным в успехе, мужественным и настойчивым в затруднительных обстоятельствах. Он должен остерегаться лести, как самого диавола. Целью его жизни должно быть возвышение нравственного уровня всех людей.

Первая и самая важная его обязанность по отношению к солдатам – это любовь к ним. Какими бы дарованиями он не владел, без любви он не будет иметь надлежащего влияния на своих солдат. Офицер может отдать им свое имущество, чтобы питать их; он может отдать свое тело на сожжение; он может говорить им как архангел Гавриил и очаровывать их своими речами; он может совершать чудеса, исцелять среди них больных; но, если он не будет любить их, он будет пред их глазами только медью звенящей и кимвалом бряцающим. Любовь всемогуща. Она может победить без знания, без дарований. Корпус, соединенный любовью, будет иметь успех. Офицер должен знать лично каждого из своих солдат, если он желает для них сделать добро; иначе его влияние на солдат будет ничтожно; без знания солдат, он будет походить на охотника, стреляющего без цели, на доктора, приписывающего лекарства своим пациентам, не ознакомившись с их болезнью. При знании своих солдат, его речи в солдатских собраниях будут иметь влияние; если же он не будет знаком с их ежедневной жизнью, с их желаниями и печалями, слово его будет слабо. Он должен выражать солдатам свое сочувствие. В трудных обстоятельствах он должен давать им советы; он должен оказывать им помощь в препятствиях. Он должен приобрести их доверие затем, чтобы они могли требовать у него советов во всяком важном деле. Офицер должен быть отцем своих солдат и в особенности солдаток. Вдовы и молодые девицы, находящиеся в затруднительных обстоятельствах, должны чувствовать, что они имеют в нем своего покровителя и друга, сердечно относящегося к их интересам. Сочувствие к бедным солдаткам он должен выражать не на словах только, но на деле. Он должен накормить их, если они голодны, найти им занятия, если остались без работы, оказать медицинскую помощь, если они больны, разделить их печаль, если они переживают горе.¹⁶⁵ Офицер должен знать число своих солдат; а для этого он должен держать в исправности их список. Затем он должен знать их семейное положение – состоят ли они в супружестве или нет, бедны ли они, или пользуются достатком: он должен знать их профессии и к чему каждый из них способен; он должен знать их духовное состояние, имеют ли они военный дух, дух крови и огня и какую важную миссию можно доверить им. Офицер должен знать, какими специальностями владеют его солдаты, могут ли они петь, играть на каком-нибудь инструменте. Он должен справиться о предшествовавшей их обращению деятельности. Он должен знать, какие солдаты из его корпуса могут сделаться офицерами и что в них нужно усовершенствовать, чтобы они могли отвечать своему назначению.

Чтобы получить возможно подробные сведения о своих солдатах, офицер должен дружелюбно относиться к ним и быть доступным. Сердечный и приятный офицер привлечет к себе солдат, и они расскажут ему без стеснения все то, что ему нужно о них знать. Встречаются солдаты робкие и, может быть, немного гордые. Офицер должен, в данном случае, пойти к ним навстречу, сделать, как говорится, первый шаг. Офицер должен победить робость солдат и поселить в них расположение к себе. Одно из самых лучших средств для знакомства с солдатами – это визиты. Офицер должен уделять на визиты, по крайней мере, три часа в день. Визит должен продолжаться от четверти часа до двадцати минут. Цель визитов должна быть всегда одна и та же – это призывы создать к освящению и обращению грешников ко спасению. Переступивши порог дома, офицер прежде всего обращается лично к солдатам. Он справляется об их духовном состоянии и затем беседует. По окончании каждого визита, он должен помолиться за них. Затем он спрашивает, нет ли в доме, или в соседстве таких лиц, для которых его визит был бы приятен и полезен. Обращаясь к обращенным или не обращенным, офицер должен прямо идти к цели. Общие вопросы, как например, «любите ли вы Бога»? или «христианин ли вы»? приносили часто более зла, чем добра. Офицер должен употребить усилия, чтобы изобличить необращенных во грехе, а солдат побудить к достижению полной святости. Во время своих визитов, офицеру часто придется встречать необращенных, которые ему не позволят прямо говорить им, но не могут запретить ему молиться в их присутствии. Офицер должен пользоваться этим случаем: он должен взывать к Богу об их благополучии. Когда офицер узнает, что один из солдат обвинен в каком-нибудь неблаговидном поступке, он не должен обличать виновного в присутствии третьего лица. Он должен обвиняемому солдату изложить его вины наедине с любовью и нежностью. Вероятным результатом такого действия офицера будет то, что солдат признается в своих ошибках и пожелает получить прощение. В особенности офицер должен во время визитов обращать свое внимание на ретроградов, т. е. покинувших армию.

При посещении больных, офицер должен принимать предосторожности. Он может иметь на груди мешочек с камфорой, или же несколько капель камфорного спирта на своем платке. Он приближается к больным настолько, насколько это необходимо. В комнате больного он не должен оставаться долее, чем требует его обязанность. Посещая больных, офицер может часто встречать и лиц, не принадлежащих к армии. Часто родственники и друзья больного заботятся очень об облегчении болезни, а не думают о том, где должен быть, может быть через несколько часов, умирающий – на небе или в аду. Сам умирающий поддерживает в себе до последнего момента надежду на выздоровление.

В подобных случаях офицер должен сказать больному настоящую правду об его серьезном положении.

Одна из самых важных обязанностей офицера состоит в том, чтобы научить солдат много работать. Дарования, данные Богом, могут быть сохранены и усовершенствованны только трудом. В виду этого, офицер должен заставлять каждого из солдат говорить и молиться в собраниях. Случается, что самые лучшие и полезнейшие солдаты в начале своей карьеры бывают робки и осторожны. Робость их удерживает от публичной деятельности, но раз они отличились в ней, они продолжают свою деятельность до конца своей жизни.

Офицер должен настаивать на том, чтобы женщины наравне с мужчинами пользовались случаями для упражнения своей деятельности. В каждом собрании офицер должен побуждать к работе новообращенных, хотя бы они и плохо говорили. Хотя бы они могли только сказать: «я спасен», их умиление, их слезы тронут сердца присутствующих в собрании сильнее, чем красноречие привыкших говорить. Офицер предоставит случай говорить и детям. Офицер должен преподать солдатам учение армии, научая их их обязанностям; он должен их упражнять в приложении этих обязанностей к жизни; он должен приучить своих солдат к быстрому, радостному и бескорыстному повиновению правилам и постановлениям армии. Давая приказы своим солдатам, офицер должен избегать горделивости и суровости. Дух любви, царствующий в сердцах солдат, сопровождаемый постоянной практикой повиновения, создаст и поддержит принцип послушания. Внедрение духа повиновения в солдат производит важные последствия. Иметь корпус солдат, готовых во всякое время исполнить данный им приказ, – это значит обладать средством совершить неисчислимое благо.

Всякому офицеру известно, что успех корпуса во многом зависит от умения солдат обладать даром слова. Офицер должен поэтому употребить все силы к тому, чтобы свидетельства и воззвания солдат были натуральны, могущественны и ясны. Офицер наблюдает за тем, чтобы каждый солдат и новообращенный имели возможность говорить в собрании, говорить своим обычным языком, говорить кстати, находить верный тон голоса, избегая крикливости и быстроты речи. Офицер должен заставлять солдат молиться в их религиозных собраниях. Он должен внушить им, что молиться среди публики – это их привилегия. Офицер должен ободрять солдата в произнесении им молитвы с первого дня его обращения. Когда солдат совершает свою молитву, он должен поднять свой голову, а произнося слова молитвы, он должен усилить звук своего голоса, чтобы все лица в собрании могли слышать его. Молитвы вообще должны быть кратки в виду того, чтобы дать время молиться другим, не уставать и избегать бесполезных повторений. Молящийся при этом должен знать ясно то, чего он желает; он должен просто излагать просьбу о своих нуждах, просить с неотступностью, чтобы присутствующие в собрании сердечно присоединились к молитве и могли только прибавлять к ней «Аминь». Молитвы должны быть произнесены с настоящей верой. Молитвы должны соединить всех присутствующих солдат не только в общем желании, но и в уверенности, что Бог действительно слушает их и принимает их молитву. Офицер должен собственным своим примером и беседами внедрить в солдат обычай верить. Офицер должен внушить им, что между верой и получением просимого существует непосредственная связь. С начала и до конца собрания офицер должен давать чувствовать, что, для успеха собрания, он не только употребляет все свое усилие, но он действительно верит, что Бог работает с ними. В мрачные и трудные моменты офицер должен ободрять своих солдат в сохранении твердой уверенности, что Бог помогает им, хотя бы и не было на это видимых доказательств.¹⁶⁶

Помощником капитана, правой рукой его, является лейтенант. Капитан должен знать лейтенанта, знать его прошедшее, его друзей и влияние их на него и в особенности капитан должен знать способности своего лейтенанта. Он должен знать, чем в особенности может быть полезен лейтенант. Капитан, при изучении лейтенанта, должен быть, однако, очень осторожен в суждении. Может случиться, что лейтенант не хорошо говорит и поет, что он кажется неловким или упрямым; но может быть он имеет особый дар убеждать людей и приводить их к спасению, может быть, он одарен способностью привлекать людей в залу собрания и обладает даром молитвы. В виду этого, капитан должен остерегаться поспешных заключений о лейтенанте.

Ответственность капитана по отношению лейтенанта касается следующих пунктов: а) капитан должен наблюдать, чтобы чистота, порядок и приличие господствовали в лице лейтенанта, в его одеждах и привычках: б) без дозволения капитана, лейтенант не должен показываться без форменного платья ни в доме, ни вне его; в) капитан должен наблюдать за тем, чтобы его лейтенант вставал не позднее семи часов, ложился не позже одиннадцати; г) чтобы принимал пищу в определенные часы; д) чтобы читал Библию, печатные произведения армии и правила и постановления для офицеров армии; е) капитан должен удостовериться, способен ли его лейтенант написать приличное письмо высшему офицеру или одному из друзей армии. Если он окажется неспособен к этому, капитан должен научить его; ж) капитан должен удостовериться, может ли его лейтенант сделать вставки в печатные листы, посылаемые офицерам, з) Лейтенант должен писать рапорты для журнала «Вперед», будут ли они отосланы в редакцию его, или нет. После какого-нибудь визита, или известного специального собрания, капитан должен приказать своему лейтенанту составить точный рапорт об упомянутом визите или собрании, затем, чтобы приучить его повторить точно речи, какие он слышал, и) капитан должен доставить своему лейтенанту возможность упражняться в различных способах войны: лейтенант должен, следовательно, говорить, указывать песни, управлять пением, петь соло, молиться, дирижировать собранием молодых солдат и собраниями разного рода. Он должен продавать журнал «Вперед», делать визиты, сборы, посещать кафе. Словом, он должен принимать участие во всякой деятельности на пользу армии; и) однако капитан не должен обременять своего лейтенанта в больших собраниях такой работой, которая выше его сил, к) капитан должен наблюдать за тем, чтобы его лейтенант посвящал достаточное время молитве и не за себя только, но и за корпус и вообще за успехи армии; л) капитан должен наблюдать за тем, чтобы лейтенант не употреблял выражений безрассудных и шуточных, как в частном разговоре, так и при публике. Капитан должен напоминать ему о его высоком призвании. Капитан должен наблюдать постоянно за всеми действиями лейтенанта. Если капитан замечает, что его лейтенант на столько слаб и неспособен, что нет надежды на то, чтобы он сделался когда-нибудь полезным, то он должен с любовию заметить ему обо всем этом! Если, после этого, не произойдет в лейтенанте никакой перемены к лучшему, капитан должен передать обо всем дивизионному офицеру. Если же капитан считает своего лейтенанта способным управлять корпусом, он должен немедленно сообщить об этом начальству.¹⁶⁷

С вероятностью можно предполагать, что лейтенант, вследствие своего зависимого положения, будет менее подвергаться неблагоприятным отзывам, чем капитан; ведь капитан решает то, что должно быть сделано. Часто случается, что недовольные, которые бесславят капитана, с почтением и похвалой отзываются о лейтенанте. Лейтенант должен сопротивляться такому обороту дела. Заметивши такого рода положение, он должен немедленно сообщить об этом капитану. Лейтенант, конечно, может быть не одинакового мнения с капитаном относительно известных предметов, но он должен тщательно скрывать это от посторонних. Лейтенант не имеет права подать жалобу какому-нибудь высшему офицеру на капитана, без извещения об этом последнего. Если же капитан окажется в чем-нибудь не верен, лейтенант, немедля, должен послать об этом рапорт дивизионному офицеру.¹⁶⁸

Кроме лейтенанта, под властью капитана находится корпусный сержант майор, сержант майор обращенных и сержант, заведывающий музыкантами. Первый из них занимает место непосредственно после лейтенанта. Сержант майор должен быть человеком благочестивым, опытным, на такт и честность которого можно было бы рассчитывать. Он должен исполнять разные обязанности, касающиеся корпуса, исключая финансовых. Он ответствен за точность, с какой должны начинаться собрания. Если обнаруживается нерадение касательно этого приказа, он должен частным образом сообщить об этом капитану и, если последний не обратит на это внимания, он должен рапортовать об этом дивизионному офицеру.¹⁶⁹ Обязанности сержанта майора обращенных заключаются, между прочим, в следующем: 1) он должен наблюдать за тем, чтобы скамья кающихся быта свободна как в начале, так и в продолжении молитвенного собрания; 2) он старается о том, чтобы реестр обращенных велся согласно установленным правилам и сохранялся в безопасном месте в зале собрания, – осматривался каждую неделю или, по крайней мере, через каждые пятнадцать дней был освидетельствован корпусным офицером; 3) сержант майор должен основательно знать квартиры различных сержантов для того, чтобы можно было свободно определить, к какому кварталу принадлежит новообращенный с тех пор, как адрес его сделался известным. Он должен представлять, через каждые три месяца, рапорт капитану о числе лиц, которые за это время подходили к скамье кающихся и о том сколько из числа их сделались солдатами.¹⁷⁰

Сержант, заведывающий музыкантами, отвечает за их духовный прогресс, посещает их во время их болезни, помогает им, если они бедны. Он должен ободрять музыкантов, он должен стараться о том, чтобы музыка помогала обращению грешников и служила к славе Божией. Он должен, по крайней мере, раз в неделю держать молитвенные собрания с своими музыкантами. Он наблюдает за тем, чтобы правила и постановления, касающиеся музыкантов, строго соблюдались ими. О всяком серьезном нарушении этих правил он немедленно доносит капитану.¹⁷¹

Под дирекцией корпусного офицера находятся бригады. Это небольшие группы лиц, из которых каждая имеет свое специальное занятие. Так, одна из этих бригад занимается спасением падших женщин, другая – продажей печатных трудов армии, третья – лицами, освобожденными из тюрем, четвертая называется бригадой спасающих, пятая занимается лицами, страдающими запоем, шестая – пропагандой салютизма в кафе.

Первая из этих бригад составляется главным образом, из женщин. В некоторых только случаях в состав её могут входит мужчины, но они почти всегда должны быть женаты. Бригада эта имеет сношения с другими такими же бригадами других корпусов и с главной квартирой. Она должна иметь конфиденциальный список домов разврата той местности, где она действует, затем – реестры девиц, которыми она занимается с рассказами о жизни этих девиц. Бригада может входить в соглашения с местными комитетами, преследующими одинаковую с нею цель, однако с условием, чтобы это соглашение ничем не стесняло действий членов бригады в их солдатских обязанностях. Бригада должна найти для каждой падшей женщины, пожелавшей исправиться, временное помещение у какой-нибудь солдатки, или у вдовы, или не замужней, с симпатией относящейся к армии. Бригада должна сама изыскивать себе средства на расходы по своему делу и для отсылки падших женщин в дома армий, устроенные для них. Никакая падшая женщина и раскаявшаяся не может быть послана в один из упомянутых домов без предварительного осведомления о возможности её приема в него.¹⁷²

Для продажи журнала капитан назначает двоих или нескольких солдат и сержанта журнала. По временам он должен видеть этих лиц и обучить их наилучшим приемам продажи журнала. Вот некоторые из этих приемов продажи: а) солдаты могут сделать объезд с повозкой, снабженной объявлениями. Пусть они делают в разных местах остановки, сыграют одну из песен, скажут несколько слов, продадут журнал, потом продолжают свой путь; б) бригада может так же идти пешком из двора во двор; в) она может подговорить квартальных сержантов найти лиц, пожелавших абонироваться на журнал; г) она должна постараться продавать журнал в зале собрания; д) можно продавать журнал на улицах. Солдаты могут, при этом, иметь в руках афишу, извещающую о содержании журнала; е) наконец, время от времени, офицер лично может заняться продажей журнала.¹⁷³

Члены бригады, заботящиеся об участи освобожденных арестантов, должны в обычные часы, когда выпускают отбывших свое наказание, находиться при дверях тюрьмы и предлагать освобожденным свои услуги. Нужно иметь одно или два семейства салютистов, или членов бригады, которые бы могли принять у себя освобожденного, предложить ему завтрак, помолиться и поговорить с ним спокойно, и даже оставить его у себя под наблюдением кого-нибудь до часа собрания. Если бригада довольно значительна, – она может даже нанять для этой цели комнату и поручить солдату надзор за освобожденным. Некоторые из солдат должны принять на себя обязанность заранее найти работу для таких людей. Бригада должна записать имена всех тех лиц, которыми она занимается, сделавши отметки о главных событиях их прошедшей жизни, об их освобождении, об их отношении к бригаде и проч. Если бригада занимается своим делом усердно, она, конечно, сможет собрать средства и подаяния, состоящие из старой одежды и пищи, необходимые для такого дела.¹⁷⁴

Бригада, назначение которой состоит в облегчении горькой участи бедняков, ютящихся в самых бедных кварталах города, должна составляться скорее из женщин, чем из мужчин. Бригада эта называется бригадой «спасающих». Члены этой бригады могут только в исключительных случаях оказывать беднякам денежную помощь; они иногда могут давать беднякам пищу и одежду, в случае крайней бедности последних. В особенности они должны избегать регулярной помощи пищей, одеждой и вообще чем бы то ни было. Помощь беднякам, со стороны членов бригады, должна выражаться в личном труде. Так, они могут давать беднякам советы, могут убрать их комнату, вымыть посуду, белье, починить одежду, больного отправить в больницу, или же пригласить квартального врача. При посещении таких бедняков на первых порах не следует говорить о спасении; лучше начать разговор о каком-нибудь известном предмете, или о событии, занимающем в это время население квартала. Когда же в сердце слушателя явится расположение к члену бригады, тогда последний может начать беседу о необходимости спасения и пригласить слушателя в собрание. По окончании визита, во всяком случае, следует оставлять свой адрес и обещать, если будет нужно, возвратиться.¹⁷⁵

Бригада для страдающих запоем формируется из солдат, страдавших когда-то этой болезнью и, вследствие своего возраста или других каких-нибудь обстоятельств, не достигших звания офицера. Обязанность членов этих бригад прежде всего состоит в том, чтобы возвратить в общество салютистов ретроградов, впавших в прежний свой порок, а затем уже члены этой бригады могут заняться застарелыми алкоголиками, непринадлежащими к армии. Самое лучшее время для действия этой бригады – это та часть ночи, когда все кабаки закрываются и когда пьяницы с великой нуждой пробираются по улицам к своему жилищу. Солдаты могут их проводить до квартиры, или, если их адрес неизвестен, привести их в помещение, находящееся около залы собрания и назначенное для специальной работы. Доведши пьяного до квартиры, можно легко познакомиться с его женой и назначить им обоим свидание, чтобы привести в зало собрания. Если жена, рассерженная пьянством своего мужа, плохо будет расположена к членам бригады, лучше не настаивать на приглашении посетить зало собрания, а возвратиться за этим в другое время. Если пьяного приводят в помещение около залы собрания, необходимо в данном случае, чтобы один из солдат оставался около него до тех пор, пока он не проспится. Затем, ему нужно дать черного горячего кофе и что-нибудь закусить. Потом его нужно увещевать оставить пьянство и спастись, или, по крайней мере, взять с него письменное обязательство в том, что он совершенно отказывается от употребления спиртных напитков, и пригласить его на предстоящее собрание. Самая трудная работа бригады, однако, начинается с того времени, когда пьяница отказался от спиртных напитков и произнес обещание посвятить себя Богу. Нужны недели, иногда месяцы неустанной бдительности, симпатии и молитв, чтобы избавить несчастного от гибельного порока. Иногда нужно найти работу для обращенных такого рода. Некоторых из них нужно удалить от их прежнего жилища, разлучить их с прежними друзьями; иначе спасение их окажется делом невозможным. Нужно особенно наблюдать за ними по субботам и праздничным дням. Почти тe же правила прилагаются и к женщинам, одержимым запоем.¹⁷⁶

Члены бригады, назначенной для посещения кабаков, кафе, концертов, танцевальных зал, должны предлагать для продажи журнал и говорить посетителям означенных мест о спасении. При входе в эти места, они должны дружественно приветствовать публику, предлагать журнал каждому из посетителей и в особенности хозяину заведения. Один из солдат должен произнести краткое, но интересное свидетельство. Затем солдаты вступают в дружественный разговор с посетителями. Без педантизма, солдат должен объяснить им вред их обычаев для их семейства. Если один из посетителей будет тронут этими разговорами, нужно записать его адрес и навестить его; иногда бывает полезно попросить его оставить заведение и идти с ним. Пред выходом из означенных мест, нужно всех пригласить в собрание и дать адрес залы.¹⁷⁷

В корпусах малочисленных обязанности упомянутых здесь бригад возлагаются на специально для этой цели назначенных лиц.¹⁷⁸

Всякий корпус должен заботиться о спасении лиц, обитающих в окружающей его местности, и должен, поэтому, иметь по крайней мере один аванпост. Аванпост – это известное число солдат, живущих в деревне или же в какой-нибудь части большего города. Солдаты эти имеют такие же собрания, какие существуют в корпусе. Иногда несколько постов могут оказывать друг другу взаимную помощь. Каждый аванпост должен иметь залу собрания. Собрания должны происходить по возможности каждый вечер. Офицер должен быть осторожен в выборе сержанта для аванпоста. Сержант, но требованию офицера, должен давать подробный отчет о деятельности своих солдат. Офицер не должен только быть хорошо знаком с деятельностью аванпоста, но он должен сам принимать участие в его работе. Время от времени может приходить в собрание на помощь аванпосту и корпус.¹⁷⁹

Капитан не только управляет корпусом, но на него возлагается обязанность найти средство для содержания корпуса. По возможности, капитан должен делать сборы в пользу главных квартир и распространения действий армии. Раз здоровый отросток посажен в землю, говорит г. Бутс, земля должна сделать остальное. Раз армия спасения установила свое дело в стране, последняя должна дать средства для развития его... Это общее правило.¹⁸⁰

Г. Бутс предлагает такого рода правила для сбора пожертвований: а) старайтесь разузнать, какие лица могут оказать помощь; б) пригласите их в собрание. Не забывайте приглашать их на специальные собрания: посылайте им для этого пригласительные билеты. Старайтесь, чтобы они знали все об успехах армии; представьте им солдат, беседа которых могла бы их поразить; в) если вам отказали в первый раз, не стесняйтесь этого, – возобновляйте ваши просьбы. Ведь вы много раз обращаетесь к одним и тем же лицам с просьбой посвятить Богу их сердце и их жизнь; делайте то же самое и относительно денег; г) делайте ваши призывы к пожертвованиям с соблюдением известных правил. Часто не обращайтесь к одному и тому же лицу. Частое обращение охлаждает жертвователя – и дверь, которая открылась бы, запирается; д) почтительно приглашайте к пожертвованиям. Вы не должны требовать пособия. Верно, что каждый христианин должен давать деньги на дело Божие, однако настойчиво требовать не следует. Пусть Дух Святой и совесть заставят исполнить эту обязанность; е) собирая деньги, не забывайте, что существует много лиц, которые готовы сделать пожертвование, только с тем условием, чтобы их не беспокоили. На пятьдесят лиц, расположенных дать на благотворительное дело, вы найдете только одно лицо, которое само лично принесет вам пожертвование. Вот почему выгодно собирать пожертвования, переходя в зале от одной скамьи к другой. Сбор, сделанный таким образом, будет вчетверо больше того, который делается при выходе публики из залы; ж) делая визиты с целью собрать пожертвования, не забывайте говорить тем, которых вы посещаете, об их душе и молитесь с ними; з) когда вы собираете пожертвования в среде публики, объясните открыто и почтительно, что вы собираете не для себя, а для царства Божия; и) когда же часть сбора должна идти на ваше личное содержание, скажите об этом просто и учтиво и если слушатели вас почитают и любят, то они и вам дадут.¹⁸¹

Сборы, практикующиеся в корпусе, довольно разнообразны. Каждый солдат, по своим средствам, должен делать еженедельный взнос на содержание офицеров и главные расходы корпуса, к которому он принадлежит. Еженедельные солдатские взносы должны быть вложены в маленькие конверты; они называются картушами, (зарядами). На каждом конверте ставится номер солдата, под которым его фамилия значится в солдатском списке. Конверты эти раздаются солдатам капитаном, или его сержантом. Картуши могут быть переданы солдатам в продолжении обыкновенного собрания. Если же солдаты не бывают в собрании по болезни, или другой какой-нибудь причине; в таком случае конверты относятся, или посылаются к ним на дом. В пятницу, вечером, секретарь и казначей вместе с офицером вскрывают картуши и записывают сумму, находящуюся в них с боку фамилии солдата, находящейся в солдатском списке. Картуши раздаются также и обращенным, со времени записи их в рекруты.

Сборы производятся во время всех религиозных собраний. Чтобы сборы эти давали хороший результат, офицер пред начатом их должен откровенно изложить, с какой целью они производятся. Время от времени офицер призывает сборщиков и объясняет им, как они должны производить сборы. Каждый из сборщиков должен заранее знать, в какой части залы он должен собирать. Сборщики могут делать свой обход залы собрания после того, когда цель сбора будет объяснена. Офицер должен наблюдать за тем, чтобы число кружек или мешков для сбора пожертвований было достаточно. Он должен так же строго наблюдать за тем, чтобы сбор производился неспешно. Если желают, чтобы присутствующие жертвовали, нужно дать им время для этого. Можно делать два сбора в следующих случаях: а) когда зала настолько полна, что невозможно было сделать хорошо первый сбор, б) когда сбор производился при входе в зало и толпа, входящая в зало собрания, не позволила сделать его как следует; в) когда много вошло в зало слушателей в то время, когда сбор уже был окончен; г) когда к концу собрания обнаруживается живой интерес к предмету, послужившему поводом к сбору и д) когда первый сбор оказался ниже той цифры, на какую расчитывал офицер. Более двух сборов в продолжение собрания не позволяется делать. По возможности пожертвования должны собираться в кружки, запертые на ключ. Когда сбор окончен, кружки или мешки должны быть отнесены на эстраду и сосчитанные после собрания деньги должны быть записаны в книгу. Счет сборных денег должен быть произведен, по крайней мере, тремя лицами, между которыми, по возможности, должен находиться один из офицеров. Одно лицо ни в каком случае не должно производить счет. Сборы можно производить при входе в собрание. Иногда такие сборы дают лучший результат, чем сборы во время собраний. Можно испытать такого рода сборы. Если же будет замечено, что сборы при входе будут уменьшать число слушателей, – нужно от них отказаться.

Существует способ сбора пожертвований под названием канарейки. Вид этого сбора получил такого рода название от того, что первые печатные листы, на которых была выражена просьба о пожертвованиях, были желтого, канареечного цвета. Печатные листы такого рода раздаются слушателям на специальных собраниях. В них указывается цель сбора. Лицо, получившее такой печатный лист, может на нем написать свое имя и сумму пожертвования. Сумму эту можно уплатить тотчас же, или в назначенное время. Лицо может так же дать обещание собрать и доставить определенную сумму. Канарейки раздаются в начале собрания. Иногда они выдаются лицам по мере того, как они посещают собрания. Нужно иметь в собрании достаточное число сержантов или солдат, снабженных карандашами и готовых собирать канареек, чтобы передать их офицеру, держащему собрание. На эстраде должны быть два лица, специально назначенные для ощипывания канареек. Одно из этих лиц пишет слово: «заплачено» на тех листах, при которых приложены деньги и откладывает листы, на которых записаны обещанные суммы, а другое – стережет деньги.

Лицам, желающим заниматься сбором пожертвований в пользу армии, выдаются листы, на которых записывается фамилия сборщика, секретаря или казначея, выдавшего лист и принимающего последний, когда сбор окончен. На листе должно быть проставлено число получения его и срок, на который он выдан. Каждый лист должен быть занумерован, фамилия сборщика и номер листа записываются в книгу казначея. На листе должно быть напечатано о том, с какой целью делается сбор. Сборщик должен просить жертвователей записать на листе пожертвованную сумму. Если же они отказываются от этого, то он может сам с точностью записать пожертвование. Если лист не был возвращен сборщиком в определенное для этого время, казначей может потребовать его письменно, или другим способом. Кроме листов, выдаются, для сбора пожертвований, кружки. Офицер публично заявляет о том, что к нему могут обращаться за кружками лица, желающие производить сбор. На кружках тщательно пишут имена и адреса лиц, получивших кружки. Обозначается на кружках и время их возвращения. Кружки отпираются, по возможности, в присутствии лиц, занимавшихся сбором пожертвований. В получении собранной суммы выдается расписка. Если кружка не возвращается в назначенное время, нужно за ней идти в дом сборщика. Кружки выдаются содержателям гостинниц, кофеен и в другие подобные места. Кружки могут выставляться при дверях залы с разными специальными целями: в пользу домов отдыха, в пользу молодых солдат и т. п. Кружки эти должны быть высыпаемы, по крайней мере, раз в неделю.

Рекомендуется располагать солдат и друзей армии делать пожертвования в начале нового года. Один может пожертвовать сумму, вырученную в первый рабочий день начавшегося года, другой прибыли, или всю сумму от первого проданного в новом году предмета. Осенью офицер может организовать праздник жатвы, во время которого солдаты могут принести пожертвования в виде произведений земли.¹⁸²

Корпусный офицер обязан не только участвовать в сборе денег на местные нужды корпуса, но он должен прилагать свое старание при сборах на нужды военных школ, главной квартиры и вообще на нужды армии. Когда является в корпус для сбора пожертвований офицер, представитель специальной отрасли армии, то корпусный офицер может всегда указать сборщику лиц, находящихся в соседстве с корпусом и интересующихся делом армии и помочь ему в сборе пожертвований. Когда делается сбор в пользу военных школ, офицеры, прошедшие через военные школы, могут сообщить солдатам о своих личных впечатлениях, вынесенных из этих школ. Офицер может напомнить солдатам, что кто-нибудь из них или из их детей пройдет через эти школы. Офицер может, при этом, с выгодой воспользоваться гравюрами, представляющими военные школы. Когда делается сбор для распространения дела армии в иностранных землях, следует приглашать в собрания лиц, имеющих торговые или другие сношения с этими землями. Они охотно придут в собрание и могут оказать помощь армии. Делая приглашения к пожертвованиям на какой-нибудь специальный предмет труда армии, офицер должен объяснить, что деньги будут употреблены на этот предмет. Офицеры, назначенные на службу за границу, делая прощальный визит корпусу, где они работали, в качестве солдат или офицеров, должны пользоваться этим случаем, чтобы выпросить себе пособие у солдат и друзей армии на отправку и обмундирование.

Для сбора пожертвований на специальные отрасли дела армии, назначена даже целая неделя в году, называемая «неделей отречения». Офицер должен в продолжении этой недели с особенной тщательностью выполнять инструкцию главной квартиры или дивизионного офицера, касающуюся сбора пожертвований. Он внушит солдатам, рекрутам и друзьям армии, что их отречение от некоторого материального комфорта и пожертвование денег на распространение Царства Божия составляет их привилегию.¹⁸³

Преподавая корпусному офицеру подробные наставления о том, каким образом можно извлекать деньги из карманов ближних, г. Бутс предостерегает от задолженности. Офицер ни под каким предлогом, говорит он, не должен делать личных долгов. Долги могут повредить его дальнейшей карьере. Долг является серьёзным злом и для корпуса. Долги – источник уныния для солдат. Они – бесчестие для корпуса. Они препятствуют проявляться щедрости. Нет интереса давать только для того, чтобы покрыть некоторые долги корпуса. Долги стесняют развитие дела армии. Солдаты так, обыкновенно, в данном случае рассуждают: «как же мы будем жертвовать для устройства новой залы, на расходы аванпоста, на войну в языческих странах и на военные школы, когда наш собственный корпус в долгах. Долги – это настоящий мельничный камень, повешенный офицеру на шею. Они его опечаливают, парализуют его деятельность. Каждый офицер решительно должен противиться задолжанию своего корпуса. А для этого он должен, прежде удовлетворения своих личных потребностей, уплатить за наем залы собрания, за её освящение и другие подобные предметы. Если у офицера не будет достаточно денег для уплаты расходов корпуса и для личного содержания, в таком случае он должен немедленно известить об этом начальство.¹⁸⁴

В каждом корпусе должны находиться следующие приходорасходные книги: а) черновая приходо-расходная книга корпуса, в которой, в хронологическом порядке, записываются, со всеми подробностями, корпусные суммы, поступившие на приход и снесенные в расход; б) печатная приходо-расходная книга, в которой, поступившие на приход суммы и расходы записываются в известном порядке, по группам; в) приходо-расходная книга интендантства, в которой офицер записывает произведения печати, разные предметы, относящиеся к обмундированию солдат и офицеров корпуса и вообще все, что поставляет интендантство для корпуса и за тем деньги, вырученные за эти предметы. Затем каждый корпус имеет печатные бланки: а) для еженедельных рапортов своему начальству, которые капитан должен приготовлять каждую субботу, б) для трехмесячного денежного отчета, в) для инвентаря корпуса, который одновременно с денежным отчетом посылается офицером, г) бланки с предложением вычеркнуть из списков провинившегося рекрута или солдата, или снова внести его в список и листки для приказов. Кроме этого, в каждом корпусе существуют: книга пленников, книга картушей и реестры солдат, кандидатов, друзей, обращенных и солдат, отправившихся за границу. В книге пленников офицер записывает фамилию каждого лица, которое заявило в собрании, или во время визита желание быть спасенным. В книге картушей офицер отмечает суммы, поступившие в пользу корпуса от рекрутов и солдат. В реестр кандидатов вносятся лица, которые, по мнению офицера корпуса, могут быть назначены в офицеры. В этом реестре отмечается занятие кандидата и время его обращения. Сообщаются также подробности об его родителях, об его способностях, об его отношении к армии и т. п. Реестр друзей заключает в себе фамилии и адреса лиц, симпатично относящихся к армии. Он служит, между прочим, для того, чтобы иметь возможность приглашать их в специальные собрания.¹⁸⁵

При корпусном офицере состоят казначей и секретарь, которые помогают ему в исполнении финансовых и канцелярских обязанностей.¹⁸⁶

Офицер, кроме оффициальной переписки, должен иметь корреспонденцию с разными лицами, которые ждут спасения и с друзьями корпуса. На сколько возможно, офицер должен сокращать личную переписку. Г. Бутс, говоря о переписке офицера, дает ему разные наставления. Пред написанием письма, нужно подумать о том, что писать. Если на полученное письмо нужно дать ответ, следует тщательно перечитать его и, по мере перечитывания, нужно отмечать пункты, на которые требуются ответы. Без такого приема часто бывает, что в отосланном уже письме на самый важный пункт не дано ответа.¹⁸⁷ Написавши письмо, следует его перечитать и, при этом, следить за тем, ясно ли выражена мысль. Если мысль не ясна, следует поправить, а при нужде и переписать. Нужно писать письмо старательно, не только относительно слога, но и каллиграфии. Так поступать нужно не только в виду лица, которому адресуется письмо, но для своего собственного развития.¹⁸⁸

В книге Приказов и Постановлений не говорится о том, из скольких человек должен состоять корпус. Корпус не имеет, кажется, установленного определенного числа ни солдат, ни офицеров. При изложении вопроса о бригадах было замечено, между прочим, что в корпусах малочисленных бригады могут быть заменены несколькими лицами.¹⁸⁹

Несколько сгруппированных корпусов составляют секцию. Соединенные секции называются округом. Обыкновенно округ находится под начальством адъютанта или капитана главного штаба. Если корпуса не соединены в секции, то округ состоит из нескольких корпусов. Дивизия заключает в себе несколько округов. Дивизией командует майор, а если она очень велика, то полковник.¹⁹⁰

В книге Приказов и Постановлений говорится очень мало о секциях и об округах, о дивизиях же сообщаются более подробные сведения; поэтому остановим несколько наше внимание на этом предмете.

При каждой дивизии находится главная дивизионная квартира. Начальник дивизии назначается генералом по представлению территориального комиссара. По отзывам начальника дивизии назначаются комиссаром казначеи и секретари корпусов. Сержантов и трубачей корпусов назначает начальник дивизии. За исключением Великобритании, назначение всех обер офицеров до чина майора делается комиссарами территории.¹⁹¹ Капитаны и лейтенанты, таким образом, назначаются на должность комиссаром территории; но они находятся под непосредственным контролем начальника дивизии. Начальник дивизии принимает жалобы на корпусных офицеров; он производит следствия касательно задолженности;¹⁹² ему принадлежит право исключать солдат из списков армии и снова вносить в списки.¹⁹³ Дивизионный офицер созывает для производства суда военные советы и руководит следствием и судом.¹⁹⁴ С его согласия составляются еженедельные офицерские собрания для молитвы и обмена мыслей; он председательствует на этих собраниях.¹⁹⁵ Им разрешаются ночные молитвенные собрания.¹⁹⁶ Обо всех важных событиях, происшедших в корпусе, ему делаются сообщения.¹⁹⁷ От него получают отпуск офицеры, нуждающиеся в отдыхе.¹⁹⁸

При дивизионной главной квартире находится подъинтендантство или склад форменных одежд, знаков и произведений печати армии. Корпуса должны получать эти предметы из-под интендантства.¹⁹⁹

Дивизия имеет отдельный капитал, который составляется из 10% взносов со всех доходов корпусов, из подписных и специальных пожертвований солдат и друзей и из прибылей интендантства. Капиталы эти расходуются: а) на содержание главной дивизионной квартиры; б) на путешествия дивизионного офицера и его штаба; в) на содержание офицеров по специальным службам; г) на устройство зал для молитвенных собраний; д) на пособие бедным корпусам или корпусам, переживающим трудное время своего существования и е) на образование новых корпусов.²⁰⁰

В книге Приказов и Постановлений для офицеров имеются довольно скудные сведения об областных учреждениях, т. е., о территориях.

Территорией называется страна, или часть страны, или же несколько стран, соединенных вместе и отданных под начальство офицеру, носящему титул комиссара, или же другой титул, по выбору генерала. Иногда территориальному комиссару дается титул маршала. Комиссар, в некотором роде, генерал, повелевающий всеми офицерами и солдатами территории. При территории находится второй офицер, который, независимо от своего чина, владеет титулом главного секретаря. Ему помогает иногда офицер, носящий титул секретаря поля битвы, который имеет надзор за операциями корпусов всех дивизий, входящих в состав территории. При комиссаре находится канцелярия, им управляемая. Канцелярия эта называется территориальной главной квартирой. Территориальная главная квартира Франции и Швейцарии находится в Париже, Соединенных Штатов – в Нью-Иорке, территориальная главная квартира Канады – в Торонто, индейская – в Бомбее и австралийская в Мельбурне. Офицеры всех корпусов ниже майора назначаются комиссарами.²⁰¹ Финансы каждой главной территориальной квартиры совершенно отделены от финансов главной интернациональной квартиры. Вот главные подразделения сумм территориальных главных квартир: а) суммы, назначенные на расходы главной квартиры, на жалование офицерам и чиновникам канцелярии, на расходы по дирекции, на инспекцию дела армия и на субсидии для распространения и усиления армии; б) суммы, назначенные на больницы; в) суммы на недвижимости и г) суммы на общественное дело. Расходы главной территориальной квартиры покрываются сборами, производимыми через каждые три месяца во всех корпусах территории и, получаемой интендантством, прибылью от продажи произведений печати, мундиров, знаков и т. п.²⁰²

При главных территориальных квартирах находятся военные школы, из которых выходят в офицеры. В книге Приказов и Постановлений нет ни описания этих школ, ни их программ, ни указания на методы, какие в них употребляются. Сообщаются только сведения о том, откуда берутся лица, поступающие в эти школы, какими качествами они должны обладать, каких недостатков они должны быть чужды, какие сведения об них должны представляться в главную квартиру и чем они должны быть снабжены при отправке в школы. Мы остановим наше внимание на этих пунктах, потому что выяснение их покажет – на сколько начальствующие лица армии стараются быть осторожными при замещении должностей офицеров корпусов, которые в сущности представляют из себя самый трудящийся класс в армии спасения.

Кандидаты на должности офицеров выбираются из солдат. Корпусный офицер должен заниматься их выбором. Офицер, говорит г. Бутс, должен сначала найти алмазы, должен распознать их, потом их представить в качестве кандидатов в военные школы. Все кандидаты проходят, предварительно, должности сержантов. Чтобы испытать их характер, офицер подвергает их некоторому искусу. Так, например, тех из кандидатов, которые пользуются хорошим общественным положением, он заставляет убирать зало; самых робких из них посылает по городу с объявлениями, приглашающими в собрания; любящим говорить он позволяет в продолжении нескольких недель беседовать только с Богом. Кандидат должен обладать святостью. Он должен быть истинно добрым. Чем яснее он будет чувствовать действительность и радость своего спасения, тем более он может быть уверенным в успехе. Обращение его должно быть искреннее и решительное. Он должен иметь положительную уверенность в милости Божией; он должен обладать чистым сердцем, духом солдата «крови и огня»; его жизнь должна быть безукоризненна. Кандидат должен обладать любовью к душам. Он должен быть пропитан желанием спасти людей, не обращая внимания на ненависть, презрение и сопротивления их делу спасения. Кандидат должен обладать энергией для осуществления своего желания. Он должен сосредоточить все силы для достижения своей цели; он должен бороться со всеми трудностями и опасностями, чтобы осуществить свое желание. Он должен обладать силой слова и верностью к армии. Кандидат должен подчиняться правительству армии, усвоить её методы и принципы без обиняков и ограничений.

Офицер не должен представлять в качестве кандидатов лиц болезненных, страдающих хроническим кашлем, или таких, у которых скоро устает горло, или которые страдают болезнью сердца и вообще лиц, не переносящих усталости и постоянно обязанных заботиться об их здоровье. Офицер не должен рекомендовать ленивых и мечтающих найти в рядах армии легкую жизнь. Не могут быть рекомендованы также болтуны и женатые на молодых девицах, не принадлежащих армии, а также лица, жены которых не желают, чтобы их мужья сделались офицерами армии; не могут быть рекомендованы так же мужья жен болтливых, не желающие носить форменную одежду, – лица, которые вступают в армию с ручательством сделаться офицерами, – нельзя рекомендовать лиц, с трудом верящих в реальное существование ада, диавола и в богодухновенность Библии, а так же лиц, сомневающихся в мудрости методов и правительства армии.²⁰³

Когда корпусный офицер убедится, что намеченный им кандидат отвечает требованиям своей будущей офицерской карьеры, – он сообщает об этом дивизионному офицеру. Затем офицер корпуса получает от своего начальства лист с вопросными пунктами, на которые он, с тщательностью и подробностями, дает ответы. Вот содержание этого листа: 1) Имя и адрес кандидата. 2) Возраст. 3) Ремесло. 4) Настоящее занятие. 5) Какую получает плату за труд? 6) Национальность. 7) На каких языках говорит? 8) Отбыл ли воинскую повинность? 9) Пользуется ли крепким здоровьем? Совершенно ли свободен от какой бы то ни было болезни? 10) При помощи каких средств совершилось его обращение? 11) Дата его обращения. 12) Сколько времени он воевал в качестве солдата? 13) Не был ли ретроградом? 14) Имена всех офицеров, которые его знают. 15) Позволяют ли ему родители отправиться в школу? 16) Не имеет ли он близких родственников, которых он поддерживает? Если да, сообщить подробности. 17) Когда он мог бы отправиться в военную школу в случае, если бы он был туда принят? 18) Имеет ли он в настоящее время возможность заплатить за свой проезд в школу? Если нет, сколько ему нужно времени для того, чтобы заработать эту сумму? 19) Дайте подробности об его деятельности в вашем корпусе. Что он сделал для Бога в собраниях, у себя и на улицах? 20) Готов ли он возвратиться к себе, если будет признан неспособным к военной школе? 21) Имеет ли он долги? Если да, то до какой суммы они доходят? Как они были сделаны? Сколько ему нужно времени, чтобы он имел возможность их уплатить? 22) Его хозяин считает ли хорошим и верным рабочим? 23) Женат ли он, или же имеет такие отношения, которые могут закончиться помолвкой? 24) Вполне ли он признает учение и принципы армии? 25) Считаете ли вы его твердым и истинно спасенным? 26) Можете ли вы его очень рекомендовать? К ответам на эти вопросы присоединяется карточка кандидата и свидетельства его хозяев. Кандидат должен затем написать подробный рассказ о своем обращении и о своей последующей жизни. Кроме этого кандидат должен дать письменное обещание понять учение армии и крепко держаться этого учения.

Затем он отказывается от употребления спиртных напитков и табаку, от ношения золотых и вообще драгоценных вещей. Он обязуется изучать и исполнять приказы и постановления армии и склонять к этому других. Он выражает решение жить и умереть в рядах армии. Он обязуется посвящать ежедневно не менее 9 часов для работы, носить форму и вообще одеваться по точному указанию главной квартиры. Он согласен довольствоваться обыкновенным содержанием. Он считает себя не в праве предъявлять какое-либо требование к армии, если он не будет получать никакого жалования. Он отказывается принимать для себя какие бы то ни было подарки. Он обязуется публиковать книги, песни, музыку и т. п. не иначе, как только в пользу армии и с разрешения главной квартиры. Производить торговлю и употреблять другие средства для приобретения денег он может только в пользу армии и с разрешения главной квартиры. Он обещает с радостью принимать всякое распоряжение главной квартиры, касающееся назначения его капитана, или лейтенанта. Он выражает готовность продавать по воскресениям газеты армии. Он обещает, что никогда и ни под каким предлогом не сделает ничего такого, что могло бы повредить армии спасения и что, в особенности, он никогда, без предварительного согласия генерала, не примет участия ни в каком религиозном служении, противном армии спасения. Он обязывается аккуратно вписывать в печатные бланки отметки о ежедневном распределении своего времени и откровенно сообщать касательно себя лично и своих товарищей о всех случаях небрежности и нарушения правил и постановлений генерала. Он прекрасно понимает, что генерал не обязан держать на службе в армии лицо, которое, по его усмотрению, не совмещает в себе качеств для этой работы, или которое оказалось неверным, или же не оказывает успехов. Поэтому он торжественно обязывается по первому требованию генерала спокойно оставить ту станцию армии спасения, куда он был послан, ни в каком случае не беспокоя армию. Точно также он отказывается от всякого вознаграждения за то место, или собственность, или вообще выгоду, которую он мог бы потерять при вступлении в армию спасения. Наконец, он заявляет, что все вышеизложенное имеет в его глазах значение полнейшей истины.

Если главная квартира найдет возможным принять рекомендованного кандидата, она сообщает о своем согласии на принятие его через дивизионного и корпусного офицера. Принятый в военную школу кандидат подучает название кадета. При отправке его в школу он должен иметь следующие предметы: хороший сундук, пальто, свою обыкновенную одежду для работы, форменную одежду, две пары башмаков, пару туфель, гребень, щетку для волос, зубную щетку и щетку для чистки одежды: четыре пары чулок или носков, три перемены белья и фланелей, полдюжины носовых платков и дорожное одеяло. Одежды должны быть приличны. Он не должен брать ни одного бесполезного предмета. Если у кадета, или у кадетки нет форменного платья, они должны представить тридцать франков для того, чтобы сшить его. Если кадет или кадетка не будут иметь у себя означенных предметов, они должны предупредить об этом главную квартиру. Отправляющиеся в военную школу должны быть снабжены свидетельством о своем рождении, актом о происхождении и другими бумагами.²⁰⁴

В книге Приказов и Постановлений армии сообщаются очень краткие сведения о центральном управлении армии, – Генерал управляет всей армией. За исполнением его решений, при помощи разнообразных канцелярий, наблюдает начальник главного штаба. Назначение всех высших и низших офицеров в Великобритании и высших территориальных офицеров с чина майора делается самим генералом.

Финансы главной интернациональной квартиры разделяются на пять отделов: общий капитал духовного просвещения, капитал, определяемый на распространение дела армии за границей, капитал военных школ, больничный и капитал по недвижимостям. Первый из них покрывает расходы по инспекции и дирекции всей армии, а именно: расходы главной квартиры, жалованье офицеров главного штаба, чиновников канцелярии и специальных офицеров, путешествующих на счет главной квартиры, судебные расходы по защите прав армии перед судами и по иным вопросам законного порядка, субсидии, выдаваемые некоторым специальным ветвям учреждения, расходы которых превышают доходы, между прочим по тюремному делу, по делу убежищ. Второй капитал назначен для общих расходов по наблюдению дел учреждения за границей; из него выдаются суммы на экипировку и путешествия офицеров, отправляемых за границу. Больничный капитал расходуется на устройство домов отдохновения для усталых и больных офицеров, не имеющих назначения и возвращающихся на некоторое время к себе домой, или в другое какое-нибудь место, на содержание офицеров, пользующихся более или менее продолжительным отдыхом, на вспомоществования вдовам и сиротам офицеров, умерших на службе. Капитал по недвижимостям назначен для покупки, устройства и переделки зал и других недвижимостей, служащих делу армии.

Во всех корпусах Великобритании производятся каждые три месяца складчины, и деньги, вырученные на них, идут на пополнение капиталов духовного Учреждения, для распространения труда армии за границей и школьного. Каждый корпусный офицер должен стараться о пополнении и увеличении вышеупомянутых капиталов.²⁰⁵

Всякая собственность армии служит только ей. Распоряжение собственностью должно быть свободно, т. е. она может быть продана или употреблена другим каким-нибудь образом. Но такое обращение с собственностью может существовать только в виду интересов армии. В Великобритании собственность приобретается на имя генерала. Он ответственен за нее перед армией и может ею распоряжаться не иначе, как в целях армии. В силу акта, внесенного 13 августа 1878 г., в Британское Канцлерство, генералу каждой эпохи можно легко употреблять собственность только для целей, установленных в упомянутом акте. В других странах ответственным лицом приобретения и употребления собственности является комиссар, заведующий территорией под руководством генерала. В случае смерти генерала, или комиссара, преемник его, немедля принимает на себя ответственность, что собственность будет употребляться для таких целей, с какими она приобретена.²⁰⁶

Генерал должен назначать и назначает себе преемника. Каждый генерал, в свою очередь, должен действовать таким же образом. Генерал каждой данной эпохи без сомнения человек наиболее способный выбрать себе в преемники офицера, соответствующего такому назначению. Само собой, понятно, что генерал обладает более обширным знанием обязанностей своего положения, чем кто-нибудь другой, и таким же знанием способностей своих офицеров.

Преемство генерала никаким образом и ни в каком виде не может быть наследственным. Каждый генерал самым торжественным образом, в свою очередь, обязуется избрать себе в преемники офицера наиболее способного занимать такой важный пост, наиболее способного повелевать громадной армией и влиять на нее так, чтобы она наилучшим способом работала во славу Божию и для спасения мира. Согласно торжественному заявлению, внесенному при основании армии 7 августа 1878 генералом в Британское Канцлерство, генерал должен вручить нотариусам армии в запечатанном конверте имя человека, избираемого им в преемники себе. Тем же заявлением установлено, что генералы, последовательно, тотчас же по вступлении в должность, будут действовать таким же образом.²⁰⁷

Содержание: Правила для усовершенствования и укрепления духовных и физических сил салютиста.²⁰⁸ Форменная одежда солдат и офицеров. Квартира солдата и офицера. «Лечение. Уход за больными. Предсмертные приготовления. Как должен держать себя солдат в семье члены которой не разделяют его религиозных убеждений. Предварительные условия для вступления в брак солдат и офицеров. Обязанности солдата, как главы семейства, как члена общества.

Очистившись от всех своих прежних грехов и получивши святость, солдат должен стараться о том, чтобы не только охранять себя от всяких соблазнов, но и развивать себя во всех отношениях. Он должен усовершенствовать свои духовные силы. В виду тесной связи, существующей между духовными и телесными силами, солдат должен заботиться и о своем теле. Для успешного развития своих сил, солдат должен часто молиться, явно и тайно. Молитва – это, так сказать, телеграфные проволоки, при помощи которых божественная сила сообщается душе. Молитва должна быть осмысленна. Солдат должен подумать, о чем он должен просить: он должен избегать молитв необдуманных и потому самому нечестивых. Например, он не должен употреблять выражение: «благослови вас Господи» в том случае, когда нет причины просить для лица, с которым говорит, особенных благословений. После полудня в половине первого, всякий солдат должен испрашивать благословение Божие для всей армии. После каждой трапезы он должен, в продолжении нескольких минут, благодарить Бога за Его благодеяния. Он должен молиться утром и вечером.²⁰⁹

В сообщениях с людьми солдат должен быть разборчив. Человек всегда нечто заимствует из характера тех лиц, которых он извещает. Никто не может дружно жить с людьми светскими, нечестивыми, не подражая им. Солдат должен уклоняться от дружбы с такого рода людьми. Он не должен посещать ни театров, ни балов, ни скачек, словом он должен отказаться от всех увеселений, устраиваемых необращенными. В особенности он должен чуждаться тех, которые носят только название христиан и которые совершенно равнодушны не только к спасению других, но и к своему собственному. Товарищами его должны быть салютисты. На сколько возможно чаще, солдат должен посещать салютистские собрания, которые имеют целью укрепить братский союз. Чтобы не лишиться своего спасения, солдат должен стойко бороться со злом. Окруженный врагами, он должен пролагать себе путь со шпагой в руке. Солдату приходится бороться прежде всего с собой, с своими старыми привычками. Предававшийся пьянству, должен бороться со своей страстью к спиртным напиткам, – болтливая, злоречивая женщина должна бороться, против привычки к пустословию. Солдат должен бороться с влиянием окружающих его людей, склонности, забавы, скупость и страсти которых совершенно противоположны его подвигу самоотречения. Солдату приходится бороться против диавола, который, подобно разъяренному льву, ищет погибели человека. Солдат не должен забывать о могуществе своих врагов. Он не должен ослабевать ни на минуту. Воюя постоянно, солдат должен избегать опасных мест. Обращенный пьяница, только в крайнем случае, или для спасения человека, может войти в кабак. Каждое человеческое действие должно быть контролировано: иначе невозможно отыскать ошибок и исправить их. Солдат должен, по крайней мере, раз в неделю сделать подробное и основательное испытание состояния своей души и своих действий за истекшую неделю. Вот вопросы, которые он может себе сделать: 1) не виновен ли я, в силу привычки, в каком-нибудь известном грехе? 2) не позволяю ли я себе в своих мыслях, словах, и действиях что-нибудь дурное? 3) властвую ли над своими плотскими вожделениями? 4) мог ли бы я не ощущать бесчестия, если бы мои мысли и чувства были обнаружены пред Богом и ангелами в моем присутствии? 5) влияние окружающих меня людей не побуждает ли меня говорить и делать что либудь противное духу Христову? 6) не позволяю ли я себе действовать, чувствовать и говорить противно любви, которую я должен иметь к окружающим меня? 7) делаю ли я все, от меня зависящее, чтобы спасти грешников? ясно ли я представляю себе ту опасность, в которой они находятся? молюсь ли и работаю ли для них так, как будто бы они были детьми моей собственной матери? 8) выполняю ли я обеты, данные мной Богу во время моего посвящения, или у скамьи кающихся? 9) моя жизнь согласна ли с моим христианским исповеданием? 10) нет ли в моих действиях гордости и надменности? 11) не сообразуюсь ли я в своих действиях со светскими привычками и манерами, или же показываю, что их презираю? 12) не нахожусь ли в опасности быть увлеченным мирскими пожеланиями богатства и тщеславия? Солдат может составить себе и другие подобные вопросы, чтобы увериться, согласна ли его жизнь с учением салютизма.²¹⁰

Одна из главных обязанностей солдата это заботиться о спасении других. Чтобы выполнить эту обязанность, солдат должен быть развит, он должен много узнать. Знание, между прочим, приобретается при помощи чтения книг. Книги солдат должен читать с разбором. Чтение тогда только полезно для солдата, когда оно научает его любить Бога, проводить жизнь святую и счастливую и спасать души других. От всякого чтения, которое прямо или косвенно не ведет к осуществлению этих целей, должно отказываться. Следуя этому правилу, нужно избегать чтения романов, периодических журналов, в особенности романов религиозных и всех книг, написанных людьми неверующими. Салютист решительно должен устраняться от чтения книг богословских и полемических, которые часто только путают и затрудняют ум. Салютист с пользой может читать Библию, салютистские журналы, жизнеописания людей Божиих, благодетелей человечества. Он может также читать сочинения о путешествиях, книги исторические, географические, книги об искусствах и науках, если он может извлечь из этого чтения пользу дня своего ежедневного труда, или увеличить свои познания, которые могут принести пользу армии и ближнему.²¹¹

Салютист из чтения должен извлекать пользу. Например, чтобы с пользой прочесть статью из журнала «Вперед», или «Военный Крик» – нужно прочесть ее со вниманием и запомнить прочитанное. Учиться это тоже самое, что обогащаться. Если человек будет класть в свой дырявый карман по франку, то в конце дня, если он положил в него двадцать франков, у него ни одного франка не окажется в кармане. Точно также, если человек прочитает двадцать статей из журнала «Вперед», и ничего из прочитанного им у него не останется в памяти, это значит, что он ничего не приобрел. Чтобы читать с пользой, следует размышлять о прочитанном. Читать это тоже, что проглатывать пищу. Думать о том, что прочитано, это значит переваривать ее. Только переваренная пища приносит пользу, т. е. превращается в кровь, плоть и кости. Точно так же не то полезно, что читаешь, а то, о чем думаешь, понимаешь и помнишь.

Письмо так же может служить средством для развития, как и чтение. Солдат должен стараться по возможности улучшать свое писание. Никогда не поздно делать хорошее; усовершенствование себя следует продолжать до последнего часа своей жизни. Солдат должен писать медленно и таким образом, чтобы последующая строка была написана лучше предыдущей. Он должен писать о том, что он видит, читает, слышит и думает. Чем более он будет писать, тем он более будет способен говорить о том, что он знает.

Наблюдение так же развивает ум. Солдат должен извлекать познания из всего того, что он ежедневно встречает; он может научиться чему-нибудь от всякого лица, с которым он имеет случай беседовать. В особенности он должен уметь наблюдать людей. Обязанность солдата – делать людям добро. Чтобы принести пользу людям, он должен, прежде всего, изучить их; он должен знать, каким образом можно повлиять на них, как добраться до их сердца, как приобресть их для Христа. Он должен наблюдать за всем, чтобы иметь возможность производить сравнения. Таким образом он может многому научиться во время своих ежедневных переходов.

Солдат должен развивать память и рассудок. Солдат не только должен запоминать факты, но и уметь пользоваться ими при удобных случаях, например, на эстраде, в собрании, на улице, в разговорах с необращенными и в письмах к своим друзьям. Для развития памяти, он должен каждый день или, по крайней мере, три или четыре раза в неделю заучивать стихи из Библии. Он может заучить понравившийся ему гимн. Он не должен обременять свою память запоминанием предметов ничтожных; он не должен читать много политических журналов, которые пробегаются большей частью без намерения что-нибудь запомнить из них; ничто не ослабляет память, как такого рода чтение. Солдат должен управлять своим рассудком, разбирая, что добро и что зло, взвешивая поступки людей и составляя себе правильное суждение обо всем. Солдат должен судить окружающих его справедливо, здраво, с мудростью и любовию. Здравое суждение имеет великую цену.²¹²

Более подробные советы о развитии духовных сил дает г. Бутс офицеру. Если, говорит он, офицер желает развить себя, пусть он следует за Богом при посредстве молитвы и веры. Быть постоянно в общении с Богом – это самое наилучшее средство для выполнения своего назначения как в умственном, так и в нравственном отношении. Никакое обучение не может равняться с обучением, получаемых через Святого Духа. Это обучение обыкновенно совмещает в себе все необходимое, так как Дух Божий, указывает душе настоящий её путь, направляет ее на него и потом дает ей силу идти по этому пути. Если офицер желает делать успехи в своем развитии, он должен овладеть духом салютиста и от всего своего сердца усвоить и прилагать к делу методы армии. Очень мало или даже нет никакой надежды на успех у такого офицера, который слишком надеется на свои собственные приемы наблюдения и действия. Воспитанный в традициях той или другой церкви и не имеющий силы освободиться от них, не может делать успеха в наших рядах. Он постоянно будет сомневаться, или оспаривать тот или другой прием из наших методов. Колебаться и оспаривать это значит быть слабым. Участь такого рода людей похожа на положение человека, который садится между двух стульев. Мы – народ свободный, мы свободно усваиваем всякий новый метод. Для нас безразлично, применяется или нет он в других церквах. Мы принимаем его, лишь бы он был согласен с Библией и казался нам полезным. Но если окажется между нашими офицерами такой ум, который был бы наполнен предрассудками и загроможден сухими теориями, то он не может проникнуться духом свободы и, вследствие этого, он не способен делать быстрые успехи.

Для успешного развития своего характера, офицер должен прежде всего строго следить за точным исполнением своих ежедневных обязанностей и придавать этому особое значение. При такой постановке дела, каждую неделю будут обнаруживаться заметные успехи. Пусть офицер помнит о том, что он не может развиваться, не принося в жертву свои жизненные удовольствия, сон, бесполезные беседы и пустое чтение. Делать успехи это значит работать сильно и с твердостью, – делать усилия, идет ли дело об успехе в чтении, или в письме, в слове, или в мысли, в организации, или в распоряжении. Пусть офицер не забывает, что прогресс обыкновенно совершается постепенно. Самые существенные успехи могут совершаться только шаг за шагом. Пусть он будет, поэтому, настойчив. Пусть офицер стремящийся к успеху будет систематичен. Пусть он сумеет, – насколько это возможно, распределять свое время и свои силы, правильно распределять дневные занятия. Пусть он исполняет свою работу методически. Офицер, стремящийся к своему развитию, должен учиться. Поле деятельности армии так обширно, её операции так разнообразны, что офицер никогда не может знать, в каких знаниях, в известный день, он будет нуждаться. Поэтому он не должен упускать ни одного случая, чтобы что-нибудь узнать. Однако пусть он всегда выбирает из предметов, подлежащих его изучению такие, которые имеют самое непосредственное отношение к его работе. Он не должен позволять себе потерять один час и даже минуту на предмет, который прямо или косвенно не относится к движению вперед царства Божия. Прежде всего, есть такого рода знания, которые положительно необходимы офицеру. Если он не владеет ими, пусть он без замедления постарается приобрести их. Он должен знать самые главные события, сущность учения и главные основы Библии. Чтобы приобрести такого рода знания, он должен самостоятельно и серьезно изучить Библию, стараясь через Святого Духа получить объяснения трудных мест. Духовные познания, которые он приобретает, таким образом, посредством личного изучения, при помощи молитвы и озарения через Святого Духа, останутся лучше запечатленными в его памяти и будут ему более полезны, чем тe знания, которые он мог бы почерпнуть из книг, при помощи объяснений людей. Он должен читать Библию не затем только, чтобы почерпнуть из неё учение, но и для того, чтобы питать свою собственную душу. Для этого он должен прочитывать за раз только несколько стихов и пусть он делает это стоя пред Богом на коленях. Пусть офицер заучивает так же каждый день на намять какой-нибудь стих, или какую-нибудь выдержку из Священного Писания, пусть он выбирает для этого то, что его более всего поразило в продолжении утреннего чтения. Всякий офицер должен также старательно читать и изучать поучительные сочинения армии спасения, отдавая себе отчет в прочитанном и проникаясь им, заучивая в тоже время стихи из Библии, приведенные в подтверждение этого учения. Пусть он перечитывает даже свои тетради и заметки, какие он писал в военной школе и поучительные статьи, какие он время от времени встретит в разных наших журналах и в наших изданиях вообще. Офицер должен также изучать со старанием Приказы и Постановления, систематически прочитывая эту книгу от начала до конца. Пусть он имеет всегда для чтения биографию какого-нибудь кипучего солдата царства Божия, или какую-нибудь другую книгу, которая могла бы благотворно действовать на его духовное развитие.

На ряду с познаниями, положительно необходимыми офицеру, ему нужно так же изучать и некоторые другие предметы, весьма полезные для его развития, пренебрегать которыми он не должен. Скажем о некоторых из этих предметов. Изучением географии офицер должен заниматься при всяком удобном случае. Пусть сначала он приобретет общее понятие о главных государствах, морях и народах. Затем он должен изучать маршрут, по которому, обыкновенно, приходится следовать в больших и малых путешествиях. Пусть он даст себе отчет о тех странах, через которые ему придется путешествовать, переезжая с одного края земного шара на другой. Пусть он изучает характерные черты главных народов, стараясь особенно узнать о том, что могло бы, при случае, иметь влияние на успех войны армии спасения в среде их. Если офицер имеет заметное влечение к изучению языков, то пусть он посоветуется со своими начальниками о том, какой из этих языков может оказаться ему наиболее полезным. Он сам удивится тем успехам при изучении языка, которых он достигнет, употребляя на такое изучение время, пропадающее на станциях железных дорог, в поездах, во время ходьбы. Офицер, способный к музыке, – а таких весьма много, должен учиться игре на каком-нибудь инструменте; пусть он выбирает преимущественно такой инструмент, на котором он может играть соло. Наконец, наряду с разными предметами изучения, для офицера особенно важно научиться хорошо читать. Если он не умеет читать бегло и внятно, то пусть он не теряет ни одного случая, чтобы упражняться в этом. Для него будет весьма полезно читать понятно при публике и быстро про себя. Это будет необыкновенно важно для его личного развития. Поэтому, если он не умеет хорошо читать, то пусть он ежедневно углубляется в чтение Библии или другой какой-нибудь книги, читая громко и произнося внятно каждое отдельное слово. Для этого пусть он положит на надлежащей высоте книгу и произносит слова полной грудью. Всякий офицер должен стараться писать четко и быстро. Для этого пусть он употребляет тетрадь с двойными линейками и пусть он пишет в ней ежедневно или через день по две или по три строки, медленно и старательно выписывая каждую букву. Пусть так же он выберет между своими деловыми письмами такое, которое он напишет с особым старанием. Если офицер будет следовать этому совету, то он будет поражен теми успехами, которых он достигнет.

Кроме изучения разных предметов, офицер должен работать над развитием своих способностей мышления, наблюдательности и памяти. Пусть он в своем уме обдумает все вопросы, касающиеся войны и спасения душ; пусть он старается не только познать армию, но понять ее, усвоить себе её цель, её историю, её организацию. Пусть он задает себе вопросы, почему мы установили именно такой-то способ действий, а не другой; пусть он старается сам отыскать новые, более могучие методы. Пусть он также спросит себя, что именно мешает людям принимать спасение, пусть он отдаст себе отчет в затруднениях, которые ими при этом испытываются; пусть он их всесторонне обсудит в своем уме; таким образом он мало по малу привыкнет к размышлению.

Успех стоит в зависимости от известных законов: пусть же офицер старается постигнуть их своим умом. Некоторые думают, что, посвящая свои труды спасению мира, они исполняют только свою обязанность, но что все остальное, – удачный, или неудачный результат их трудов, – стоит в зависимости как бы от случая, который они предоставляют Божьему произволению, забывая между тем, что Бог хочет, чтобы все люди были спасены и дошли до познания истины. Пусть же офицер не впадает в подобную ошибку, и пусть он ищет в своем уме, какие именно обстоятельства обусловливают успех, и какие законы им управляют.

Офицер должен так же развивать в себе и способность наблюдения. Он должен приучаться производить наблюдения за всем, что представляет какое-либо значение по отношению к армии спасения. Он должен прежде всего производить свои наблюдения над городом или местностью, куда он прикомандирован, над людьми, которых он встречает во время своих посещений, или с которыми ему приходится разговаривать в зале. Пусть он старается понять их взгляды, их чувства, их слабые стороны и способы, при помощи которых на них можно было бы подействовать. Пусть произведет наблюдения над собственным своим сердцем и, если окажется, что, тe, которых он встречает, поступали также, как и он, то он тотчас же познает и сердце этого человека. Пусть он производит наблюдения над своими собраниями (в зале) до мельчайших подробностей. Пусть он приучит себя все видеть и быстро отдавать себе отчет в том, все ли находится в порядке. Офицер должен стараться развивать в себе память. Хорошая память – это драгоценный дар. Дар этот бывает природным у одних, но может быть развит удивительным образом у всякого. Лучший способ для её развития – это постоянно ею пользоваться. Чем больше ей дают работы, тем более она может себя проявлять.²¹³

Святость свою салютист должен доказать своим внешним поведением. Он должен быть человеком правдивым. Со стороны каждого лица он должен пользоваться доверием к его слову. Каждому салютисту может представиться в жизни такой случай, что он, при помощи неправды, мог бы приобрести богатство или общественное уважение. Салютист должен восторжествовать над искушениями, он должен предпочесть скорее умереть, чем солгать. Ни частная выгода, ни семейные связи, ни предполагаемый интерес армии не должны его клонить ко лжи. Салютист должен быть честным. По мере возможности, он должен уплатить все свои долги, сделанные им до своего обращения. Он должен остерегаться таких долгов, которых он не будет в состоянии уплатить. Брать в кредит товары, без уверенности уплатить за них, почти так же гадко, как их украсть. Солдат не будет выдавать какой-нибудь товар за лучший, чем он есть на самом деле, ни для своей личной выгоды, ни для выгоды своего хозяина. Он не увлечется ни единой из тысячи диавольских поговорок, которые употребляются среди бесчестных людей: «все это делают: надо же чем-нибудь жить!» «Можно на деньги, приобретенные таким образом, устроить доброе, дело! ... например, содержать свое семейство».

Солдата должен быть серьезен и сохранять свое достоинство. Он должен помнить, что взоры людей обращены на него; он не должен забывать, что люди судят по его поведению не только об его жизни, но и о жизни всей армии. «Каков солдат, говорят они, такова и вся армия». Солдат должен так же помнить, что товарищи смотрят на него. Поэтому он должен избегать шуток, легких разговоров, забав и ребячества. Он должен заботиться о том, чтобы его манеры имели священное достоинство, чтобы даже его походка говорила: «я солдат Царя царей».

Он должен охранять себя не только от прелюбодейства телесного, но и духовного. В разговорах с мужчинами или с женщинами он не должен позволять себе двусмысленных выражений, взлядов и намеков, способных возбудить в них нечестивые помышления. Он должен отворачиваться от всего, что в нем могло бы зародить что-нибудь нечистое. Солдат должен быть кроток в семье, со своими товарищами по работе, с друзьями, со слабыми, нуждающимися и с животными. Он должен остерегаться чувства гнева, жесткого слова, всякого рода брани. Он должен обладать духом прощения. Окруженный мужчинами и женщинами, ненавидящими Бога и его народ, солдат армии спасения неизбежно подвергнется обидам, если он будет защищать дело своего Господа. Его ударят, его обворуют, его различным образом обманут, потому что знают, что он не будет защищаться. У необращенных, в таких случаях, возбудилось бы чувство ненависти, злобы и мщения, но солдат не должен поддаваться ни тому, ни другому; он должен воздать добром за зло и этим он покажет, что он новое создание. Иногда очень трудно сохранять в себе дух прощения, тем не менее он должен сделать это. Практика может развить это чувство. Только при таких условиях солдат может пользоваться миром и счастием. Солдат должен обладать духом смирения. Он не должен иметь о себе преувеличенное мнение. Гордость может лишить его симпатии товарищей и закроет от него сердца необращенных. Он должен обладать терпением. Солдат должен быть деятельным. Он никогда не должен предаваться праздности. Если ему нечего делать для себя, пусть работает для другого. Если у него нет ручной работы, пусть он прочтет главу из Библии или заучит стих. Пусть он думает о том, как можно сделать добро ближним, или пусть молится. Он не должен тратить свое время на что-нибудь бесполезное или вредное; в этом нет истинного труда. Деятельность полезна в горе, во время гонений. Прилежный труд всегда подкрепляет душу. Деятельный человек подает пример окружающим, а ленивого все презирают. Солдат должен обладать настойчивостью. Без настойчивости всякая работа бесполезна. Многие из лиц, принадлежащих и не принадлежащих к армии, пробовали вести святую жизнь: некоторое время они жили хорошо, а потом ослабели и оставили борьбу. Солдат должен быть настойчивым в борьбе и верить в победу. Он должен сохранять в себе воинственный дух; без него он не принесет почти никакой пользы. Он должен помнить, что тe, которые объявляли войну врагам человечества, которые принимают деятельное участие в борьбе со злом, должны ожидать в свою очередь, что они могут быть биты, ранены и даже убиты. Следовательно, при наступлении затруднений и гонений, вместо того, чтобы сдаться, солдат должен сказать себе: «Вот этого то я и ожидал. Это доказывает, что я на своем месте. Я обещал Богу нести мой крест – вот он; я возьму его на себя и понесу. Это прекрасный случай, чтобы доказать, что я – действительно солдат». Для своего ободрения, солдат всегда должен помнить, что его награда будет пропорциональна невидимым успехам, и его усилиям в борьбе. Если он воюет, как следует, и встречает явные поражения и разочарования, – награда его на небе так же велика, как будто его победы были всегда очевидны и постоянны. Тe солдаты более всего угодны нашему великому Капитану, которые стоят в первом ряду битвы, несмотря на испытания и затруднения.²¹⁴

Солдат должен любить своих товарищей; без этого он не мог бы исполнить свои обязанности. Может быть, товарищи эти и не соответствуют его идеалу; может быть, они не так совершенны и святы, какими бы они должны быть; может быть, они недостаточно кротко и терпеливо относятся к нему, или же без надлежащего усердия работают для спасения других; но пусть он, в таких случаях, припомнит, что, если его товарищи, в отдельности взятые, могли бы быть лучше, однако они, собранные вместе, представляют из себя народ посвященный Богу более, чем какой–нибудь другой народ, обитающий на земле; они более других обладают Духом Божиим и усерднее других служат Богу. Если он не согласен с этим, то он должен оставить своих товарищей и присоединиться к другому обществу, которое найдет лучшим; если же он этого не сделает, он должен любить своих товарищей. Он должен быть приветлив с ними, с улыбкой и ласковым словом встречать их. Он должен извинять их невежества и предрассудки. В горе и затруднениях он должен ободрять их. Он не должен выискивать ошибки своих товарищей, или обнаруживать их несовершенства, – напротив, он должен открывать в них доброе и правдивое и ободрить их к настойчивой работе над своим усовершенствованием. Он должен остерегаться злословия, как важного греха. Вред, который человек причинит часом злословия, может быть значительнее, чем добро совершенное им в продолжении целого года прилежной работы. Если кто-нибудь из его товарищей удаляется от Бога, он должен следить за ним с величайшим вниманием: он должен употреблять все свои силы, чтобы возвратить его Богу. Когда товарищ удалился в мир, когда он покинул избранный им путь, солдат должен настойчиво и с твердостью приглашать его на собрания и поощрять его снова отдаться Спасителю. Он должен молиться за отступников. Если представится случай, он должен помогать им материально. Если они больны, он должен навещать их и стараться обратно ввести их в Отцовский дом.²¹⁵

Заботясь о развитии и удовлетворении своих духовных потребностей, солдат должен обращать внимание и на телесное свое благосостояние. Уход за телом важен не только с точки зрения личного благосостояния, но и со стороны духовного прогресса. Телесное здоровье сильно влияет на полезность солдата. Если солдат здоров, силен и радостен, то есть вероятность, что он ближе к сердцу примет заботу о спасении душ и поработает для этого с большим успехом. Словом, очень полезно для славы Божией, спасения душ, для собственной своей духовной жизни заботиться о своем теле.

Для сохранения своего здоровья солдат должен сохранять правила гигиены. Он должен употреблять пищу простую, но питательную. Питаясь хлебом из отрубей, овощами, молоком и фруктами, солдат может поддерживать крепкое здоровье, не особенно нуждаясь в мясе. Для лиц слабых и больных требуются конечно блюда более изысканные. Умеренное употребление кофе или чая необходимо. Самый лучший напиток – это холодная вода. Если она нездорова, надо ее кипятить. Все съестные припасы должны быть наилучшего качества. Следует обращать особое внимание не только на качество, но и на количество употребляемой пищи. Для большинства людей умеренное употребление пищи приносит большую пользу. Есть три раза в день – достаточно. Дети могут есть чаще. Пред собранием и пред всяким умственным трудом следует принимать легкую пищу. Умеренность в пище производит хорошее впечатление на людей, а жадность дурное.

Солдат должен заботиться о своей одежде, потому что она имеет большое влияние на здоровье. Он должен иметь такую одежду, чтобы зимой она держала его тело в тепле, а летом в прохладе. Он не должен слишком рано оставлять свои зимния одежды. Как мужчина, так и женщина, в продолжении всего года, должны бы носить фланель. Не нужно надевать сырой одежды. Лица слабого телосложения не должны промачивать ноги. Выполняя эти правила, можно избежать ревматизма и грудных болезней. Солдат должен держать голову в прохладе, ноги в тепле и свое сердце горящим любовью к Богу.

Солдат должен избегать модных одежд. Это правило ему очень легко выполнить, употребляя форменную одежду²¹⁶. Преимущества мундира многочисленны и важны. Употребление его – это самый простой способ открыто заявить себя последователем Иисуса Христа и быть причисленным к Его народу. Мундир избавляет от многих соблазнов. Лица, окружающие салютиста, носящего мундир, не будут расчитывать на то, что он примет участие в их светских нечестивых и безпутных забавах. Мундир предоставит салютисту массу случаев провозгласить спасение, объяснить труды армии и говорить людям об их душе. Встречающие его в омнибусах или других местах не только будут ожидать, что он обратится к ним с словом, но и сами начнут разговор. Мундир – экономная одежда в особенности для женщин. Мундир – знак, по которому могут узнать о принадлежности носящего мундир к армии, где-бы его ни встретили.

Форменной одеждой солдата считается красный жерсей, кепи с красным околышем, на котором есть надпись – «Армия спасения». Поверх жерсей надевается куртка темносинего цвета с стоячим воротником, на каждой из сторон которого нашиты желто-золотистого цвета буквы SS. Темносиние брюки носятся на выпуск. Солдатка носить шляпу, под названием «аллилуия», с красной лентой, на которой вышита надпись: «Армия спасения», и темносинее платье из саржи, или материи такого же рода, самого простого покроя. Если солдат и солдатка не могут, со времени поступления своего в армию, носить полный мундир, то пусть они носят какой-нибудь знак, который ясно укажет на принадлежность их к армии. Солдатам следовало бы во время своих ежедневных занятий носить ленту или какой-нибудь значок, показывающий, что они салютисты.²¹⁷ Форменная одежда чинов корпуса, а именно: сержанта, кадета, лейтенанта немногим отличается от солдатской. Сержант имеет на рукаве желтый, медный галун, образующий острый угол. У кадета по средине воротника, во всю его длину, нашивается красный кант. У лейтенанта по борту и основанию воротника нашивается двойной желтый кант, такие же канты нашиты на рукавах, несколько дальше бортов. У капитана канты нашиты на тех же местах, как и у лейтенанта, только они красного цвета. У чинов главного штаба буквы SS на воротнике серебряные. Кроме этого, на воротнике, рядом с этими буквами, нашиты гербы армии. На плечах куртки у них находятся погоны, в роде солдатских. Воротник обшит черной лентой. На рукавах вышивка черным шнурком, похожая на вышивку офицеров французской армии. Разность в чинах отличается количеством звездочек на погонах. Кроме того, у чинов главного штаба на груди, на красных фуфайках, вышиты желтые щиты армии спасения. Рукава куртки генерала расшиты широким галуном, а на передней её части нашиты шнуры на подобие того, как у офицеров французской артиллерии. На куртке есть суконные погоны. Само сабой разумеется, что всякие модные прически, золотые и другие украшения не употребляются при ношении мундира. Лица, пробовавшие совместить требования моды с мундиром армии, оказались смешными как в глазах света, так и армии.²¹⁸

Солдат должен быть опрятен. Руки, лицо, зубы, одежда должны быть настолько чисты, на сколько это позволяет дневной труд. Дети должны быть чисты с самого раннего своего детства. Их надо обучить мыться, причесываться, одним словом – делать свой туалет.²¹⁹

Офицер должен мыть свое тело теплой водой с мылом, по крайней мере, раз в неделю и принимать холодную ванну каждое утро. Этим он предохранит себя от простуды, поддержит свой аппетит и укрепить нервы.²²⁰

Для сохранения своего здоровья, солдат должен предаваться телесным упражнениям. Машина, находящаяся в бездействии, очень скоро ржавеет и наконец отказывается служить. Тоже бывает и с телом человеческим. Ходьба, работа и свободное упражнение членов так же важны для подкрепления здоровья, как и пища. Чистый воздух необходим для здоровья. Нужно, поэтому, чаще проветривать свои жилые помещения. Хорошо спать с открытыми окнами. Опасение простудиться от сквозного ветра бывает часто неосновательно, особенно если иметь привычку каждое утро брать холодную ванну, или обмывать все тело холодной или тепловатой водой.²²¹

Употребление спиртных напитков почти во всех частях света приводит к неописуемой бедности, мирскому разорению и вечному проклятию. Чтобы избежать этого, следует совершенно воздерживаться от их употребления. Употребляющий спиртные напитки не может быть солдатом армии. Солдат должен воздержаться от употребления табаку во всех его формах. Солдат должен понять, что табак вреден для здоровья, дорог, неприятен для окружающих, мешает опрятности и потребность в нем не нормальна, а искусственна. Курение табаку не препятствует быть солдатом армии спасения. Курящий, однако, лишается права получить какую-нибудь должность в корпусе.²²²

В случае болезни, солдат может употреблять все необходимые средства для восстановления своего здоровья. Он может обращаться за помощью к Богу и получить исцеление непосредственно из рук Божиих. Он может обратиться за помощью к опытным лицам, знающим болезни, может посоветоваться с докторами.²²³

Офицер должен бы иметь некоторые медицинские познания, необходимые ему для сохранения своего собственного здоровья, здоровья его семьи и солдат. Познания эти могут ему очень пригодиться в тех случаях, когда он будет призван исполнять офицерские обязанности за границей или в местах, где трудно найти докторов и сестер милосердия. Офицер не должен особенно доверяться лекарствам. Много болезней происходят от неисправной деятельности желудка, обусловливаемой или недоброкачественной провизией, или же слишком обильной пищей. В данных случаях воздержание от пищи удивительное лекарство. Оставляя желудок вполне покойным, или же употребляя пищу простую и в небольшом количестве, можно предупредить лихорадочные состояния. В случае нервного истощения, непродолжительный отдых может предупредить от серьезных последствий. Офицер должен знать симптомы опасных болезней. При обнаруживании в больном таких признаков, офицер должен позвать врача и просить его сказать всю правду.

Офицер должен побуждать своих солдат обращаться во время их болезней за помощью к Богу. Если желают при этом употребить, как исцеляющее средство, масло, то можно им помазать только один лоб. Нет необходимости мазать маслом больную часть тела, потому что в таком случае не масло исцеляет, а Бог. Однако, если больные настаивают на том, чтобы была помазана больная часть тела, то пусть женщины помазывают женщин, а мужчины мужчин.²²⁴ В случае серьезной болезни своего товарища, солдат должен показать к нему свою любовь на деле. Он может предложить больному свои услуги во время дня и ночи. Он может на время дать больному что-нибудь из необходимых ему вещей, или из мебели. Он может оказать ему услугу в уходе за его детьми, или по хозяйству и т. п.²²⁵ Если больной, или его семейство, терпит материальную нужду, солдат может сказать об этом капитану или некоторым друзьям, имеющим возможность помочь больному в данном случае. Навещая своего товарища в больнице, солдат должен помнить, что спокойствие часто помогает выздоровлению. Поэтому в обращения с больным он должен быть кроток, говорить в полголоса.

Сам больной должен употреблять всевозможные средства для возвращения себе здоровья. Вместе с этим, он должен выразить полную покорность воле Божией, как бы она не выразилась. Если окажется вероятным, что Отец небесный желает призвать его обратно на небо, то он должен привести в порядок все свои земные дела. Если у больного, владеющего имуществом, нет духовного завещания, то пусть он его тотчас же составит; каково бы ни было его имущество, – большое или ничтожное, – он должен им распорядиться, чтобы после его смерти не произошло неприятностей. Обеспечив тех, которым придется пострадать вследствие его смерти, он должен счесть своим долгом помочь преуспеянию Царства Божия, назначив на это известную сумму, как он это делал при своей жизни. Ему следует самому, или через посредство другого, известить родных и друзей о приближении к нему смерти и убедить их к готовности встретиться с ним на небе. Умирающий должен призвать к одру своему соседей и, пока у него есть сила, говорить им о спасении. Он должен распорядиться о том, чтобы его похоронили скромно и по обряду салютистов.²²⁶

Лицо, сделавшись членом армии спасения, должно со смирением сообщить об этом своим семейным. Если известие о вступлении в армию спасения встретит раздражение со стороны семейных, то нужно терпеливо переносить это, зная, что это раздражение будет непродолжительно, что оно послужит к прославлению Учителя, что терпеливое перенесение семейных неприятностей будет вознаграждено благословением Божиим и может привести к обращению преследователей. Страдающий от семейного раздражения уподобляется по своим страданиям Спасителю. Святая жизнь вступившего в армию спасения произведет на необращенных членов семьи более сильное влияние, чем все проповеди с высоты кафедры, или речи, сказанные на эстраде армии спасения. Солдат должен с радостью принимать участие в материальных затруднениях семейства. Кто бы он ни был, – прислуга, сын, дочь, брат, или сестра, – он должен сочувственно относиться ко всем им и помогать им в их печалях, бедности и страданиях. Солдат более или менее ответствен в спасении и освящении членов его семейства, потому что он живет с ними под одной кровлей. Кому же скорее всего заняться ими, как не ему?

Если у солдата возникает вопрос о браке, то он должен предварительно изучить его при свече правил брачного обязательства, которые читает капитан, при заключении брака. Солдат не должен завязывать таких отношений, которые могут кончиться браком с особой, не желающей вступить в число членов армии спасения. Никакой солдат не должен делать предложения офицерке. Солдатка не может принять предложение офицера. Солдат, или солдатка, прежде чем начать отношения, могущие окончиться браком, должны посоветоваться с капитаном. Брак не может быть заключен между такими молодыми людьми, которые не уверены в том, что будут иметь возможность прилично содержать себя и своих детей. Армия не допускает таких браков, которые могут иметь несчастные последствия или вследствие слишком большой разности в летах одного из желающих вступить в брак, или же вследствие явной его неспособности к брачной жизни. Солдаты и солдатки, если их родители принадлежат к армии, или же ей симпатизируют, не могут начинать сватовства без согласия последних. Если человек, который, прежде чем сделаться солдатом, сватал молодую офицерку и обольстил ее, – должен непременно на ней жениться, если она на это согласна.²²⁷

Офицер, помышляя о своей женитьбе, должен бы создать в своем уме известный образ особы, обладающей такими качествами, которые он желал бы встретить в будущей своей супруге. Такая особа должна быть не только спасена, но должна обладать глубоким умом; она должна быть салютистка. Она должна обладать не только качествами женщины, но вместе с этим должна быть товарищем, советницей, другом, бойцом, помощницей в его деле. Она должна уметь устроить его помещение, приготовить пищу и обладать способностями воспитывать свою семью для службы Божией. Она должна обладать хорошим здоровьем, иметь такой характер, который дополнял бы характер её мужа. Например, если офицер склонен к меланхолии, видит вещи в черном цвете, жена его должна быть весела и исполнена надежд. Встретивши особу, соответствующую известному идеалу, офицер, по зрелом размышлении, должен навести о ней справки у её знакомых. Прежде чем поддаться чувству любви, офицер должен внимательно изучить характер понравившейся ему особы. Если её физические качества не соответствуют нравственным, офицер должен отказаться от мысли жениться на ней. Офицеры не должны вступать в интимные отношения с лицами женского пола, если они не уверены, что эти отношения кончатся помолвкой. Каждый офицер, нарушивший свою помолвку, в силу легкомыслия или неверности, вычеркивается из кадров армии. Главная квартира не может согласиться на то, чтобы мужчина лейтенант сделал помолвку, прежде чем его дивизионный офицер не дал бы согласия на его назначение капитаном корпуса. Чтобы главная квартира могла дать свое согласие на брак офицера, его дивизионный офицер должен изъявить готовность поручить ему последовательно после его брака три поста в его дивизии. Никакой офицер или офицерка не могут вступить в брак ранее трехлетней службы на поле битвы, за исключением случаев, когда помолвка совершилась за долго до вступления его в кандидаты. Никакой офицер мужчина не может жениться ранее 22 лет, за исключением тех случаев, когда главная квартира пожелает дать ему какое-нибудь особое назначение. Главная квартира не дает согласия на брак, за исключением особых случаев, офицерам мужчинам ранее двенадцати месяцев, протекших со времени данного позволения на помолвку. Главная квартира согласится на помолвку офицера мужчины только в том случае, если молодая девушка, с которой он желает соединиться, окажется способной сделаться хорошей женой и, если она уже подготовлена вступить в военную школу. Главная квартира согласится на помолвку офицерки с солдатом в том случае, если этот последний способен сделаться офицером и, если он подготовлен (в случае требования) для вступления в военную школу.²²⁸

Солдат, как глава семейства, должен нести ответственность за материальное благосостояние своей семьи. Он должен заботиться о том, чтобы каждый член его семьи не нуждался ни в пище, ни в одежде, ни в других необходимых для жизни предметах. Для этого он должен умело пользоваться своими познаниями. Он должен наблюдать, чтобы деньги, заработанные им и его домашними, расходовались очень экономно. Он должен избегать долгов. Поддерживать дисциплину в доме – это его обязанность. Он должен установить и заставить исполнять правила, касающиеся общего благосостояния семьи. Он должен следить за опрятностью, за хорошим содержанием своего дома. Солдатам следовало бы иметь в своих помещениях гербовый щит армии на дверях и на стенах, или над камином или постелью, чтобы посредством этого проповедывать спасение всем, входящим в квартиру салютиста. Мебель квартиры и, вообще, вся обстановка дома должны находиться в гармонии с духом армии.²²⁹

Офицер должен иметь приличную квартиру. Для него следует нанимать небольшой домик, или квартиру особняк, в тихих улицах. Офицер должен избегать квартир, находящихся в соседстве с магазинами и другими заведениями коммерческого типа. Квартира должна быть взята в такой местности, где ее легко могли бы найти солдаты, иностранцы, и другие лица. По возможности, она должна быть не вдалеке от залы собрания. Если квартира будет далеко от залы, офицер должен бесполезно тратить много времени на ходьбу; если она будет близко, офицер может чувствовать неудобство от наплыва посетителей. На внешней стороне квартиры нужно иметь какой-нибудь знак, указывающий жилище офицера. Обстановка квартиры должна быть хотя и комфортабельна, но в тоже время проста и скромна. Квартира должна быть довольно большая. Мебель должна быть прочна. Дом, или квартира офицера должны быть хороши в гигиеническом отношении. Казначей или секретарь должны в порядке держать инвентарь мебели. Инвентарь должен проверяться. По прибытии нового офицера, квартира должна ремонтироваться, мебель должна быть исправлена, и недостающее из посуды дополнено. Офицер, вообще, не должен принимать у себя посетителей. Ничего не вредит так репутации офицера, исполнению им своих обязанностей и его благочестию, как постоянный прием лиц, желающих поболтать у него. Квартира офицера должна быть для него местом уединения, где он может оставаться покойным, чтобы быть в общении с Богом. Чем шире общественная деятельность офицеров, тем они более нуждаются в спокойном помещении. Солдат они могут посещать в их квартирах, или даже в зале собрания. Солдаты могут посещать квартиру офицера после собраний только в случаях, не терпящих отлагательства. Солдаткам позволяется вечером, после собрания, приходить в квартиру офицера только для приглашения последнего к постели умирающего. Над камином, в квартире офицера, должно находиться уведомление о том, что посетители должны быстро изложить то, что им нужно и потом отправляться с миром. Когда солдаты или другие лица сказали все, что они желали передать, офицер должен показать им упомянутое уведомление, или же сказать им, что время драгоценно и что, если они ничего не имеют более сказать для славы Божией и для спасения душ, они могут уходить. Без согласия начальника дивизии, ни родным, ни друзьям других постов, ни другим лицам не дозволено проживать у офицера.²³⁰

Солдат, по возможности, должен устраивать утром и вечером семейное богослужение. Он должен настаивать на том, чтобы все члены его семьи присутствовали на собраниях армии. Если же прислуга не пожелала бы идти на собрания армии, то он должен посылать ее на какое-нибудь другое богослужение. Он не должен терпеть в своем доме явное нечестие. Как муж, салютист должен любить свою жену. Он должен посвятить её счастию все, что он имеет и даже самого себя на столько, на сколько это совместимо с его трудами для славы Божией и спасения мира. Он не должен, как это делают некоторые мужья, выбирать себе лучшую пищу, удобное седалище, лучшие одежды, предоставляя жене все заботы по дому. Такие мужчины недостойны иметь жен. Как отец, он должен разделять с женой своей заботы о детях. Он должен уметь убаюкивать младенцев, когда они ночью кричат. Он должен хлопотать по хозяйству. Он должен заботиться о спасении своей жены. Жена должна быть для него подругой. Он должен сообщать ей о военных делах и обо всем, касающемся его самого. Он должен заботиться о развитии способностей своей жены и побуждать ее употреблять их с пользой. Солдат должен всегда советоваться со своей женой касательно всех вопросов семейной пользы, так как она имеет широкую долю участия в хороших или дурных результатах его действий. Он должен с терпением относиться к недостаткам своей жены и скрывать их от людей. Если она сделает что-нибудь дурное, он должен быть готовым простить ей. Жена должна исполнять такого же рода правила по отношению к своему мужу. К сожалению, не всегда существуют интимные отношения между супругами. В таком случае жена должна преклониться пред властью мужа и выражать ему полное повиновение.

Родители так должны воспитывать своих детей, чтобы обеспечить им счастье на земле и на небе. А для этого они должны заботиться об их спасении с самого их детства. Они должны приучить их к послушанию, даже в мелочах. Они должны с неусыпной заботливостью смотреть за нами, чтобы помешать непристойным сообщениям их между собою. Родители должны с особенным вниманием выбирать своим детям товарищей. Лучше держать их больше дома, чем позволять им сношения с дурными товарищами. Час, проведенный с мальчиком, имеющим дурные привычки, может испортить вашему сыну целую жизнь. Знакомство вашей дочери с дурной девицей может так же гибельно повлиять на вашу дочь. Предупреждайте ваших детей и пусть они остерегаются этих напастей с самого детства. Решительно противно принципам армии дозволять детям говорить или петь публично, если в их словах и в пении не выражаются их личные желания и чувства. Позволять это детям также дурно, как приучать их присутствовать при бесполезных обрядах какого-нибудь другого богослужения. Нужно дело ставить так, чтобы дети охотно и не без пользы для них посещали собрания. Никогда солдат не должен мешать офицеру навещать его детей, для блага их душ. Нужно с полным вниманием относиться к замечаниям, делаемым офицером касательно поведения детей, даже и в том случае, если эти замечания будут основаны на фальшивых слухах, дошедших до офицера. Нужно приучать детей хорошо вести себя в собраниях и ходить прилично в процессиях. Нужно приучать детей читать Библию и издания армии. Нужно поощрять детей к тому, чтобы они свободно говорили своим родителям о религиозных предметах. Нужно ободрять их при исповедании ими своих погрешностей, чтобы они со свободным сердцем могли снова начать борьбу с последними. Во всех этих случаях нужно действовать систематически, без ослабления.

Дети должны повиноваться своим родителям, насколько позволяет им их совесть. Дети должны почитать старших себя по летам, людей набожных и занимающих известное положение. Дети должны трудиться для спасения душ. Они должны смотреть на себя как на будущих офицеров и должны употреблять всевозможные усилия для того, чтобы достигнуть такого высокого назначения. Они должны, между прочим, стараться изучать иностранные языки, знание которых им потом пригодится. Они должны покорять Христу своих товарищей, во время своих игр и в классах.²³¹

Слуги и служащие в каком-нибудь учреждении должны трудиться над своими способностями. Искусный работник заслуживает уважение со стороны своего хозяина и товарищей даже в том случае, если последние враждебно относятся ко Христу и армии спасения. Примерное поведение прислуги часто приводило ко спасению некоторых членов семейства, а иногда хозяина и хозяйку. Хозяева, принадлежащие к армии, должны заботиться о здоровье, пище и жилище своих слуг; они не должны подражать, в данном случае, светским людям, которые стараются извлечь как можно более пользы от своих слуг и, при этом, мало или совсем не заботятся об их пище и жилище. В случае болезни слуг, они не должны оставлять их на произвол судьбы. Солдаты должны заботиться о душах своих слуг; они должны употреблять все меры к тому, чтобы привлечь своих слуг к Богу.

Солдаты имеют ответственность касательно своих соседей. Они должны подавать им хороший пример, молиться за них, переносить терпеливо их гонение. Солдат не должен упускать случая доказать им свою любовь, навещая их и молясь с ними. В случае их болезни или каких-нибудь несчастий, обрушившихся на них, он должен делом выразить им свою любовь. Солдат должен стараться обратить их к спасению. Тысячами доказательств своей внимательности к ним он постарается завязать с ними знакомство, чтобы потом иметь возможность, если представится случай, поставить важный вопрос о спасении их душ.²³²

Солдат не должен вмешиваться ни в какое противозаконное дело. Он не должен торговать спиртными напитками, табаком, заниматься печатанием, продажей или раздачей вредных книг и фабрикацией чего-нибудь вредного для человечества.²³³ Солдат должен делать добро своим товарищам по работе. Он должен помогать им, делиться с ними своими познаниями и опытностью, заступиться за них, если их обижают. Помогая товарищам по работе, он должен остерегаться того, как бы его не запутали в делах, как бы этим не отняли у него время и не нарушили бы его личный мир или как бы не отвлекли его от войны и не причинили ему бедствия и денежный ущерб. Он должен приглашать своих товарищей на собрание, давать им читать газету «Вперед».²³⁴

В своих взаимных ссорах и недоразумениях солдаты должны добиться дружелюбного примирения. Для этого пусть они назначат друг другу свиданье и, помолившись, мирно потолкуют о своих делах, с готовностью сделать взаимные уступки. Если их усилие к примерению ни к чему не приведет, то пусть они обратятся к капитану, или к другому какому-нибудь офицеру, или же к товарищу с просьбой помирить их. Если и этим путем нельзя будет достигнуть примирения, то они могут обратиться к посредничеству офицеров или солдат армии. В этом случае каждый, заинтересованный в деле, должен выбрать своим представителем офицера или солдата. Представители, в свою очередь, выберут третье лицо, которое должно рассудить дело и произнести окончательный приговор. Обе заинтересованные стороны должны заранее дать обещание принять окончательный приговор и считать свое дело поконченным. Солдаты никогда не должны обращаться, в упомянутых случаях, к суду, как это обыкновенно делается.²³⁵

Наши солдаты мало знакомы с противоречивыми мнениями их окружающих о делах сего мира и особенно о правительстве их страны. Эти мнения основываются на самых мирских и эгоистических соображениях, почему они не пригодны солдату армии спасения. Солдат хотя живет в мире, но он миру не принадлежит; он не должен вообще вмешиваться в его политику. Солдат считает

себя странником и пришельцем на земле. Он может, поэтому, интересоваться формой правительства на столько, на сколько она может влиять на его благосостояние и на интересы Царства Божия, представителем которых он считает себя. Он должен принимать участие в решении вопросов, касающихся питейной торговли, публичных домов, собраний на открытом воздухе. В подобных случаях солдат должен сообразоваться с распоряжением офицеров, действовать отдельно от светских людей, хотя бы последние и разделяли его мнение, и не упускать из виду главную цель своей жизни – распространение армии и спасение мира.²³⁶

Труды, послужившие материалом для настоящего заключения. Как салютисты думают о лицах, не принадлежащих к их секте и о самих себе? Задача салютистов по отношению к миру. Содержание их учения. Справедливо ли их мнение о христианах не салютистах? Мнения салютистов о грехе, о святости и самоотречении. Как они понимают слово „спасенный»? Отношение г. Бутса к Священному Писанию и к вопросу о непосредственных внушениях Св. Духа. Цель и общий характер культа салютистов. Размышления г. Пилата о том, какие плоды получают солдаты от своих богослужебных собраний. Рассуждения г. Пилата и графини Гаспарэн, о приемах пропаганды салютистов на их богослужебных собраниях. Суждение г. Карта об обращениях в секту салютистов. Общие черты, характеризующие организацию салютизма, заимствованные из сочинения графини Гаспарэн. Мнение г. Карта о том, что основной принцип организации салютизма противоречит существу христианства. Быстрое развитие армии спасения, польза, приносимая салютистами и их самопожертвование нисколько, по мнению г. Пилата, не доказывают ни законности их существования, ни истины их учения, ни нравственного свойства приемов их пропаганды. Отзыв профессора Гексли о вреде приносимом салютистами и предостережение, с которым он обращается к лицам, сочувствующим деятельности армии.

Предметом настоящего заключения будет служить, главным образом, внутренняя жизнь салютизма. Работа наша, в данном случае, будет состоять, преимущественно, в группировке рассуждений, извлеченных из ниже указываемого нами материала.²³⁷

Мир (все, не принадлежащие к секте салютистов) совершенно не похож на армию спасения. Мир допускает Бога только в теории. Жизнь мира проходит во грехах. Армия обожает Бога и служит Ему. Мир повинуется внушению страстей. Армия примером своей жизни осуждает такие действия мира. Мир полон гордыни. Армия возвещает, что человеку нечем гордиться. Если мир имеет религию, то только для того, чтобы позже ускользнуть от вечного суда. Армия требует от своих членов, чтобы они шли по стопам Иисуса Христа в страдании и в смерти для спасения других. Мир говорит, что самое высшее земное счастье заключается в большом успехе в сфере личных интересов. Армия заявляет, что величайшее счастье состоит в самоотверженной жизни для блага других.²³⁸ Такого рода параллель проводит г. Бутс между последователями салютизма и лицами других христианских исповеданий. Г. Пэрон, сделавши сравнение между тем и другими, замечает, что религиозные сферы, т. е., общества христиан не салютистов, задержали приближение Царства Божия более, чем преследования и жестокости.²³⁹ Армия является, по учению салютистов, единственной силой, способной возродить бедное добродетелями человечество. Она возраждает его не теориями, а самим делом, так сказать, практическим осуществлением в людях евангельского идеала. Отсюда в учении салютистов самая большая часть отведена морали. Они преимущественно говорят об отречении и освящении; они говорят о том, как сохранить святость, останавливаются на вопросе о нравственном росте возражденного человека; они сообщают о плодах возраждения; они яркими красками обрисовывают людей, достигших полного совершенства.

Мы не будем входить в подробное рассмотрение их доктрины вследствие её неполноты. Остановимся только на вопросах о том, справедливо ли их суждение о христианах, не симпатизирующих их учению; мы скажем о том, как салютисты думают о грехе; как они понимают слово «святость», «самоотречение», «спасенный». Наконец, рассмотрим, насколько справедливо отношение г. Бутса к священному Писанию, и к вопросу о непосредственных внушениях Святого Духа.

Восемнадцативековая работа по распространению, выяснению христианства и организации его последователей не только сведена салютистами к нулю, но и признана зловредной. «А между тем, говорит пастор Лорч, церкви, к которым так враждебно относятся салютисты, были представительницами Евангелия до появления армии и служили ему ценой весьма тяжелых жертв, а иногда и преследований. Труд армии не облегчен ли единственно ими? Нашла ли бы она, на первых порах, такие же аудитории и столько рекрутов в среде, где Евангелие никогда не было проповедано? Скажем более, сама армия вышла из церквей, которые чрезвычайно сильно облегчили её труд и без которых она не существовала бы.²⁴⁰ «До появления армии разве «Бог умер» у нас?» – говорит графиня Гаспарэн. Разве у нас пропала Библия? Неужели Евангелие не проповедывалось? Неужели мы не имели более Спасителя? Святой Дух разве не был нам известен? Неужели нам отказано было в Его помощи? Разве горячие молитвы не охватывали наше сердце? Разве не было у нас спасенных и возражденных.²⁴¹

Из слов г. Лорча я графини Гаспарэн можно заключить, что отношение салютистов к христианам не салютистам крайне несправедливо. Салютисты, проповедуя смирение, заражены, оказывается, крайним самомнением. На чем же покоится их высокое понятие о себе? Может быть, они глубже понимают нравственную часть христианского учения, чем другие христиане? Г. Пилат дает отрицательный ответ на второй вопрос. Выражения, говорит он, употребляемые ими на собраниях, когда они говорят о грехе, дают возможность думать, что он состоит, главным образом и даже исключительно, в дурных действиях. Их ораторы, – я разумею самых выдающихся, как будто бы не знают, или находят излишним говорить о глубокой порче природы человека. Великие слова «святость», «самоотречение», «полная отдача себя святому делу» не имеют, по их понятию, того значения, какое мы им приписываем. Когда мы произносим эти слова, то мы имеем пред собой Христа, образ такой совершенной чистоты, – такого высокого идеала, что, имея его постоянно перед собой, увлекаясь им и постоянно стремясь к нему приблизиться, чувствуем невозможность его достигнуть, и вынуждены постоянно откладывать эту возможность полного ему уподобления. Отсюда смирение и печаль, носящиеся над нами, как облако носится в прекрасный ясный день. Великие слова «святость», «самоотречение», полные глубокого смысла, салютистами попросту сводятся к следующему: «делай, что можешь и за это будешь безгрешным и святым». По моему разумению и по моей совести, этого уже слишком недостаточно.²⁴²

Салютисты учат, что существует полное и неполное освящение. Не вполне освященные или спасенные – это новообращённые. Они освобождаются от греха, но чувствуют еще грех в самих себе. Вполне спасенными они делаются тогда, когда грех совершенно исторгнут из них и они всецело предали себя воле Божией. По этому поводу г. Пилат говорит следующее: «мысли, выраженные ораторами армии касательно вопроса о спасении, меня в начале сбивали с толку. Я слышал о «людях достаточно спасенных и вполне спасенных». Могут ли быть, думал я, разные степени спасения? Но скоро для меня это сделалось ясным. Слово «спасенный», по нашим понятиям, означает – искупленный Христом, перешедший из состояния смерти к жизни духовной, прощенный, усыновленный Богом. По понятию салютистов, это слово имеет совершенно иной смысл. «Спасенным» они называют человека, освободившегося от своих пороков и делающего усилия, чтобы достигнуть святости.²⁴³

Нельзя не согласиться с тем, что в отношении отмеченных г. Пилатом выражений, выдающиеся ораторы салютизма не обнаружили широты и глубины своих воззрений. Да и сам автор «Святой жизни» не особенно далеко ушел от этих ораторов в понимании высоты нравственного учения. На вопрос: «можно ли заметить ощутительные плоды освящения у солдат»? он дает, в своей книге, такой ответ: «есть много вещей, от которых они отказались без колебаний, например: они отказались от курения табаку, от всех нарядов, также от всяких светских обществ и развлечений. Из любви ко Христу, они не боятся носить мундир и знаки армии».²⁴⁴ Начинать так характеристику святых едва ли удобно.

Но что особенно поражает в учении армии – это отношение г. Бутса к Библии и к вопросу о внушениях Святого Духа. Все христиане верят, что христианство – богооткровенная религия, что оно не выдумка людская. Некоторые из христиан утверждают, что учение веры заключается в Библии. Мы, православные, верим, что источники христианского учения – это Священное Писание и священное Предание. Мы верим, что всякое учение, не основанное на священном Писании и священном Предании – учение ложное. Не так рассуждает г. генерал Бутс. Он, если мы не ошибаемся, ставит свое личное «я» выше всякого авторитета. По отношению к Слову Божию у него замечается какое-то неопределенное положение: он не смотрит на Священное Писание, как на непререкаемый авторитет; он, поэтому, обращается с ним чересчур свободно.

Сам г. Бутс для подтверждения истины своего учения, как мы видели в главе об учении салютистов, ссылается на места Священного Писания. Офицерам он предписывает читать Библию, стоя на коленах.²⁴⁵ В то же время он отвергает существенные истины учения Господа, не взирая на их необычайную ясность. Например, Господь наш Иисус Христос так учил о таинстве святого Крещения: «кто не родится от воды и Духа, не может войти в царствие Божие». (Иоан. III, 5). Таинство Крещения, таким образом, безусловно необходимо для спасения. Г. Бутс приравнивает водное крещение к обрезанию, к пострижению волос, совершающемуся над лицами, вступающими в духовное звание, к умовению ног, т. е., к обрядам, которые не предназначались быть обязательными. О таинстве св. Причащения Господь сказал: «истинно, истинно говорю вам: если не будете есть плоти Сына человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день». (Иоан. 6, 53–54). По слову Христа Спасителя, непричащающийся не может получить вечную жизнь. Таинство св. Причащения безусловно необходимо для получения вечной жизни. Как же смотрит г. Бутс на это таинство? «Когда церемония такого рода, говорит он, может оказать помощь вере наших солдат, мы рекомендуем обращаться к ней». По поводу таких рассуждений г. Бутса, г. пастор Лорчь замечает: невозможно было бы рассуждать более поверхностно об установлениях Спасителя, чем это делает г. Бутс.²⁴⁶ Кроме того г. Бутс дает совершенно ложные толкования некоторых мест Священного Писания с тем, чтобы подтвердить свои мысли. Например, желая доказать, что форма правления армии может быть названа библейской, он рассуждает так: форма эта не противоречит никакому принципу, установленному или практикуемому в Новом Завете. По существу, своему она та же самая, какая описана или установлена в Ветхом Завете. Она оказывается такой, что правдоподобнее (?) соответствует цели того и другого. Если она не противоречит Новому Завету и если она согласуется с Ветхим и если она правдоподобно отвечает цели того и другого, то она, по необходимости, должна быть библейской. Г. Бутс, говорит пастор Лорч, чисто по-военному трактует Священное Писание. Относительно упомянутой выше ссылки г. Бутса на Ветхий Завет, пастор Лорч замечает: «мы думали, что Христос был концом закона». Мы не убеждаемся, говорит Лорч, доказательствами г. Бутса и мы смущаемся пред подобной системой; нам кажется, что она находится в решительном противоречии с Словом Божиим.²⁴⁷ Власть апостолов не имела характера власти абсолютной: это была власть нравственная и осуществлялась только путем убеждения, как это видно из четырех следующих фактов: когда апостолы решили установить должность диаконов, они созывают множество учеников и предлагают им избрать диаконов. И угодно было это предложение всему собранию, и диаконы были избраны. (Деян. 6, 2, 5). Когда возник важный вопрос об обрезании, которое иудействующие хотели ввести в практику между обращенными из язычников (Деян. 15:1), Павел и Варнава сами не решают, что, в данном случае, нужно сделать; они вступают с иудействующими в горячий спор (Деян. 15, 2); они стараются убедить их: не успевши в этом, они возвращаются в Иерусалим, чтобы обсудить вопрос. Они созывают апостолов, пресвитеров и братьев (Деян. 15:23). Происходит большой спор, который имеет последствием то, что было принято решение, но это решение было принято не апостолами только, а всею церковью. (Деян. 15:22). Павел и Варнава готовились предпринять миссионерское путешествие. Варнава желает взять с собой Марка, Павел противится этому, но он не принуждает Варнаву. Он спорит с ним и пытается убедить его. Оба они не могут придти к соглашению, и, после сильного разногласия, расстаются. (Деян. 15:36, 39). Позднее, Павел сильно побуждает Аполлоса отправиться в Коринф. Аполлос отказывается. И в этом случае Павел не употребляет принуждения; он говорит, что у Аполлоса теперь нет желания идти туда, но он придет, когда это будет ему удобно. (1Кор. 16:12).²⁴⁸ Защищая беспримерные действия армии, г. Бутс говорит, что и образ действий Христа не был в обычаях Его времени, почему иудеи и в лицо Ему плевали, и били, и, наконец, распяли. Двойная ошибка, говорит по поводу такого объяснения графиня Гаспарэн. Обучение в синагогах, в храме, на открытом воздухе было одной из существенных черт того времени на востоке. В этом ничего не было странного, возбуждающего отвращение: философы имели свои школы в садах, тяжбы решались под портиками. Иисус не потому был поруган и распят, что в своих действиях следовал древним обычаям, Он был поруган и распят за то, что объявил Себя Сыном Божиим (Мф. 26:63, 67).²⁴⁹

Перейдем теперь к вопросу о непосредственных внушениях Святого Духа. По словам г. Бутса, офицеры армии водятся в своих действиях Духом Божиих. Солдаты, поэтому, должны рассматривать их приказы, как совершенно согласные с волей Божией и повиноваться последним без возражений и жалоб.²⁵⁰ Не говоря уже о том, что г. Бутс для руководства составляет этим носителям Духа Божия подробные конспекты проповеди²⁵¹ и дает подробнейшие наставления к уловлению в сети салютизма людей малоопытных,²⁵² он трактует своих офицеров как лиц, в нравственном отношении довольно податливых, как школьников и как людей очень и очень недалеких, чтобы не сказать более. В известных случаях, говорит г. Бутс, капитану доведется иметь под своей властью двух лейтенантов. Наверное, капитан будет предпочитать одного другому. Может быть ему и нельзя действовать иначе. Однако, он должен скрывать это от их самих и от посторонних.²⁵³ Лейтенант, по словам г. Бутса, должен относиться к своему капитану так, как младший брат относится к старшему.²⁵⁴ Если же лейтенант заметит, что капитан не верен (армии), то, как бы ни была велика или мала эта неверность, лейтенант должен немедленно рапортовать о ней дивизионному офицеру.²⁵⁵ Давая наставления своим офицерам о том, как они должны держать себя на офицерских советах, г. Бутс, между прочим, говорит: «офицер, во время заседаний, должен избегать разговоров и всякой бесполезной переписки со своими соседями.²⁵⁶ Говоря о том, как должно быть сделано представление знамени, г. Бутс, между прочим, замечает: офицер заранее распоряжается об окраске древка, чтобы к церемонии оно совершенно высохло.²⁵⁷ Разве уместны подобные советы лицам, находящимся под воздействием Святого Духа? У читателя, знакомящегося с такого рода советами, может даже возникнуть вопрос: да верит ли сам основатель армии в озарение его офицеров Духом Святым?

Сам г. Бутс, как нам кажется, совершенно уверен в том, что он получает внушение от Святого Духа. Иначе он постеснялся бы обратиться к публике, состоящей из нескольких тысяч, с такого рода фразами: «Если бы я мог принять за эстраду высокие горы и обладал бы голосом Архангела, я сказал бы всем: обратите очи ваши к Богу. Я сказал бы церквам: не бойтесь нас; мы ваши застрельщики... Правительствам земным я сказал бы: дело салютистов единственное средство против анархии и духа неповиновения, развивающихся в мире. Некоторым реформаторам столетия, старающимся ободрить дух непочтения к власти и неповиновения – законам, я, наконец, скажу: вы сеете ветер и если вы не примете мер предосторожности, то пожнете бурю».²⁵⁸

И находятся люди, которые не только верят глубокому смирению генерала, произносящего подобные речи, но и тому, что его устами говорит Дух Божий. Нужно, однако, заметить, что путь новых откровений, на котором находится г. Бутс и на который он увлекает других, очень опасен. Находясь на этом пути, г. Бутс вносит в религиозную сферу личный произвол. Не следует забывать, что бредни анабаптистов и мормонов – далеко не единичные явления в истории человечества. Кроме сего, путь этот противоречит учению Слова Божия. Православная Церковь, с древних времен, верит, что откровения Святого Духа могут удостаиваться благочестивые мужи, но эти откровения могут служить только к лучшему пониманию и уяснению божественных истин. Дух Святый присоединяет свои наставления уже к проповеданному слову, а не сообщает ничего нового, а приводит к ясному сознанию то, что имеюсь уже раньше. Он не может Сам Себе противоречить, а потому никакой новой истины, которая бы не заключалась явно или прикровенно в божественном откровении, или которая не была бы прямым, непосредственным следствием из учения заповеданного Христом, Он, Дух истины, не может возвестить, ибо, поучает Спаситель, не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возмет, и возвестит вам... научит вас всему, и напомнит вам все, что Я говорил вам, (Ин. 16:13,14; 14:26).²⁵⁹ Апостол Павел в послании своем к Галатам говорит: «Если бы даже мы, или ангел стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. (Гал. 1. 8). Слова св. Апостола с одной стороны указывают на неизменяемость евангельского учения, а с другой – предостерегают от учения таких лиц, которые заявляют, что они получили новые откровения, а на самом деле только стараются разрушить истинное христианское учение.

Богослужение салютистов имеет двоякую цель: во-первых, укрепить и развить их духовные силы, а во-вторых – способствовать пропаганде салютизма среди необращенных. В богослужебных собраниях, под руководством офицера, участвуют все члены армии. Привлекаются к этому участию и необращенные. Видную роль в богослужении, вопреки учению Слова Божия (1Кор.14:34, 35), занимают женщины. Элементы богослужения более или менее постоянны, но они комбинируются не одинаково. Раз и навсегда определенного порядка богослужения, поэтому, не существует. Кажущийся импровизированный ход богослужения строго определен заранее. Порядок богослужения установляется в таком направлении, благодаря которому религиозное воодушевление собрания доходит до самой высокой степени. Тон богослужения радостно-воинственный.

Какие же результаты получаются от такого богослужения для солдат? Весьма любопытный ответ дает на этот вопрос г. Пилат. «Свидетельства, говорит он, которые делают о самих себе проповедники салютизма, на первых порах привлекают к их учению. Как не удивляться, как не позавидовать людям, которые вам, при всяком случае, говорят: «я всецело принадлежу Богу; я сгораю от любви к моему Спасителю; меня снедает ревность к душам, погибающим: я молю только о том, чтобы жить и умереть на службе Божией». Неужели такие выражения не способны привести в восторг благочестивое сердце? При здравом размышлении, очарование сильно слабеет. Менее удивительными становятся их самоотвержение, святость и ревность к милосердию, чем то поразительное хвастовство, с которым они их возглашают. Хорошо ли они понимают то, что говорят? Странные, беззастенчивые души, способные каждую минуту выставлять пред всеми их сокровенные тайны! На первый взгляд все это имеет вид простоты и непреодолимого излияния из переполненных сердец. Однообразное и беспрестанное повторение тех же самых речей, уже поселяет в уме первое сомнение в их искренности. Из слышанных мною свидетельств на одно искреннее, сколько было произнесено пустых, сказанных как заученный урок. Но они были научены говорить так.

В конце сборника песен я нахожу такого рода вопрос и ответ: «счастливы ли солдаты этой армии? – Чтобы могли дать себе в этом отчет, приходите на наши собрания». Следовательно, нужно всегда показывать себя счастливым. Мы знаем, что человек с глазами, полными слез, может испытывать в глубине своего сердца небесную радость. Салютизм, кажется, не ведает такого рода счастья. Он требует постоянно, чтобы показывали себя ликующими и на словах, и жестами. Все это идет прекрасно до тех пор, пока продолжается счастливое состояние. Но как быть, если оно омрачается вполне или отчасти? Такая профессиональная радость создает для солдат ужасную опасность и достаточно её одной, чтобы у многих христиан умерить желание уподобиться им. Опасность эта состоит в соблазне показывать тe чувства, которые были пережиты когда-то, но которые в данный момент уже исчезли. Видевши и слышавши в Ниме одного субъекта, я несомненно убежден, что он впал в такого рода соблазн. Представим себе два человека, из которых один пробуждается от смертного сна. Он получает уверенность в его прошении, он в восторге от этого. Другого, томившегося в страданиях, посещает Святой Дух. Он поселяет в его душе новую дозу счастья, которое происходит от ощущения им великого благодеяния Христа. Сердце его оживает. Он также невыразимо счастлив. Так, или иначе, оба они готовы это высказать. Заставьте их говорить, и они вам скажут о своем счастье. Все поймут, с какой горячностью и откровенностью они выразят свои чувства. Но прикажите этим же самым людям, сделавшимся солдатами вашей армии, являться и повторять каждый день, в известные часы, то, что они уже сказали в первый раз; превратите такие повторения в непременную обязанность, в среде превратностей внешней или внутренней жизни, и рассудите – к чему это может повести? В короткое время личность исчезнет и на её место явится актер. Такому приневоленному исповеднику счастья, которым он тем менее наслаждается, чем более говорит о нем, могут сказать: вы ли это говорите, или это ваша роль? Он кончит тем, что не только будет произносить радостную речь, но будет изображать радость на своем лице; словом, он наденет маску. Раз эта маска сформирована и надета, личность человека исчезает в солдате. Действительная жизнь первого спрячется под сложной внешностью второго. Серьезность борьбы, смирение при падениях, скорби жизни, даже ужас смерти, скроются за этой радостной и обманчивой маской. Армия может, таким образом, производить сценические эффекты, к которым основатель её рекомендовал ей прибегать и показывать себя зрителям «с выгодной стороны». Но бедные души, впавшие несознательно в такое лицемерие, какое печальное зрелище вы предлагаете Богу!²⁶⁰

Нравственны ли приемы салютистов, при помощи которых они пропагандируют свое учение в их религиозных собраниях? Подробно и обстоятельно на этот вопрос отвечает г. Пилат и графиня Гаспарэн.

«При первом взгляде на собрание салютистов поражаешься, говорит г. Пилат, большой вольностью, какая в них царит. Все офицеры и солдаты действуют как будто совершенно самопроизвольно. Садятся ли, встают ли, становятся ли на колени, сохраняют ли, или покидают свои места, поют ли, молятся ли, говорят ли, или играют на инструментах, все по одиночке, или вместе, они как бы повинуются вдохновению минуты. При этом не заметно ни малейшего замешательства, никакого столкновения при движениях между участвующими. Можно удивляться такому общему порядку и независимости.

Но при более внимательном наблюдении ваше впечатление скоро меняется. Вы скоро замечаете, что за кажущейся свободной внешностью скрывается методическое исполнение заранее выработанной программы, в которой каждый исполняет назначенную ему роль под явным или незаметным управлением начальника. Изменение такой программы, или роли, во время собрания, может быть сделано только самим начальником, который при этом вполне уверен в беспрекословном повиновении всех своих подчиненных. Таким образом, не оказывается никакой импровизации и ничего заранее не предусмотренного. Я сразу заметил эту суровую дисциплину, но нигде она меня так не поразила, как в религиозном собрании, совершавшемся накануне нового года. На этом собрании производились по очереди две команды: одна г-жею Бутс, а другая – г. Клибборном и, при этом, команды нисколько не мешали одна другой. Я внимательно следил за обоими и был поражен тем спокойствием, которое они сохраняли в момент самого сильного возбуждения. Я видел, как они, с невозмутимым спокойствием, давали приказания направо и налево знаками и шепотом в то время, как они сами были распростерты вместе с другими и казались увлеченными потоками льющейся со всех сторон горячей молитвы. Уже одно то, что они могут сохранять такое невозмутимое присутствие духа среди взволнованного и выходящего из границ собрания, – показывает насколько должно быть велико их влияние на нервы и умы присутствующих!

Представители армии, при пропаганде своего учения в религиозных собраниях, в самых широких размерах применяют принцип: цель оправдывает средства. Они не обращают никакого внимания на приличия, даже в том случае, когда нарушение их граничит с безнравственностью. Может быть я обладаю слишком утонченными вкусами, или чрезмерной чувственностью? Или может быть я слишком забочусь о тех, которые имеют эти качества? Однако не могу не высказать моего взгляда на этот предмет. Я допускаю, что женщина, посвятившая себя на служение Богу, может показываться в публике для возвещения воли Божией; но чтобы группа девиц, из которых большая часть – молодые, а некоторые, при этом, и очень красивые, или же только свежие и крепкого сложения, была бы расставлена по краям эстрады лицом к публике и оставалась бы в продолжении нескольких часов без движения, как бы на выставке, подвергаясь различным выходкам, нахальным взглядам и даже непристойным шуткам со стороны целой толпы грубых мужчин, – это, признаюсь, оскорбляет мои понятия о женской стыдливости. По моему мнению, такая форма благочестия напоминает женщину, бросающую свой чепец через мельницу, иначе сказать – покончившую с чувством стыдливости. Такой путь может завести далеко, далее, конечно, чем г-жа Бутс, при всей чистоте своей, может себе это представить. Раз подобная вещь допущена, остальное идёт само собой. – Чтобы привлечь к Евангелию, нужно возбудить внимание. Чтобы возбудить внимание, нужно разнообразие, нечто шумное, нечто возбуждающее удивление. Поэтому необходимы костюмы, музыкальные инструменты, знамена. Это может, конечно, возбудить насмешки. Тем лучше, это тоже хороший способ для успеха. Мы сделаем парад и устроим маскарад. Так что же? Лишь бы приходили. Будут смеяться, но будут и слушать. Если нас будут ругать в газетах, тем лучше: даровая реклама. Если они на нас нападают, то мы громогласно поем. Газеты кричат против нас, но это нас нисколько не трогает». И этот путь так же может повести далеко.²⁶¹

«Христос, поучая людей, говорит графиня Гаспарэн, действовал на все их умственные силы. Точно также делал и св. Павел. Библия, с начала и до конца, своим содержанием действует на ум, здравый смысл и суждение. Здесь, (на собраниях салютистов), нет ничего подобнаго: аллилуия, аминь, слава. Душевные порывы, молитвенные речи, жестикуляции, то крики, то бормотанье; хлопанье в ладоши, скрещенные руки, позирование, раскачивание тела; трубы, кларнеты, и даже барабан. Как только возбуждение дошло до высшей степени, металл накалился до красна, апогей достиг крайних пределов, начинаются призывы к покаянию. Штаб предлагает душам, смущенным своими грехами, остаться, а остальным удалиться. Удалиться! – Как бы не так! Самое любопытное теперь-то и начинается, никто не уходит. Газовый свет меркнет. Пение за пением, – воззвание за воззванием. В зале начинаются рыдания. На эстраде – простертые руки: – «Придите! придите! придите!» – возглашает главный священнодействующий, (которым бывает чаше всего женщина). – Придите! – Будьте спасены». Никто не движется. «Так что же? Вы не желаете быть спасенными»? Рыдания. – «В эту ночь, быть может, последует кончина мира! что же будет с вами»? Рыдания удваиваются. «Если вы отрекаетесь от спасения сегодня, – вы погибли! ... быть может, навсегда». Взрыв рыданий. Кризис, – огонь, вызванный столькими усилиями генерала, начинает обрисовываться. Тогда полковник обращается к магнетической силе. Он с самого начала внимательно наблюдал над собранием и при этом не пропустил ни одной скамейки, ни одного человека. Он изучил присутствующих до мельчайших подробностей и, так сказать, насквозь пронизывал их. Полковник останавливает свой взгляд, упорный взгляд на том или другом лице. Лицо это чувствует на себе этот повелительный, подавляющий, инквизиторский взгляд. Повелительные взгляды удваиваются; они направлены на то или другое лицо, стараясь его побороть. «Подойдите! Выходите! Смелее! Христиане, не смотрите на них. – Вы их смущаете! На скамью покаяния! На колени! На колени»! Ошеломленные, опьяненные, отуманенные, растерзанные, некоторые подходят. Вот они простерлись. Офицеры, офицерши, сошедшие с эстрады, наклонясь над несчастным, или над несчастной, находящимися в слезах и вне себя, заклинают их отдаться Христу (армии). «Будьте спасены, отдайтесь, повторяйте эту молитву! ... Взойдите на эстраду. Встаньте там на колени». Они всходят на эстраду. Они объявляют себя спасенными. Обращение совершилось. – По правде сказать – околпачивание.

И вы называете это обращением? И вы осмеливаетесь это делать пред Библией и пред Богом? Полноте! Вы говорите чувствам, но не душе. Вы не действуете на сознание, а только на нервы.

Раз завербование совершилось, известно, что вы сделаете потом. Завербованных записывают в реестр подчиненных приказам, сданных под присмотр сержанта, вы клеймите их буквой S, на воротнике. S – значит Спаситель, говорите вы им, но вы забываете, что S – значит так же змея и сатана.

Обращение, обращение! – Где же тут серьезное? Где тут основательная работа?

Вы нам показываете моментально обращенных, которые с эстрады возвещают о своем перерождении. Мы вам укажем на св. Павла, обращенного Христом, пораженного молнией по дороге в Дамаск, остающегося молчаливым и укрывающимся, и начинающим говорить только после долгого опыта в христианской жизни. «Мир, мир!» кричат ваши обращенные. У вас мир? – А была ли у вас война? Война отчаянная против греха. «Я исцелен»! – Да были ли вы больны? «Я спасен»! – Да чувствовали ли вы себя погибшим? «Я возрожден»! – Вы просто зачислены в полк.

Все они зачислены в полк, но мы имеем смелость поставить им такой вопрос: среди шума ваших митингов, ваших речей, песнопений, сценической обстановки, смешения чувств, хаоса

воображения, этого грома во всякие часы, ежедневного, и повсюдного что же вы делаете для религиозной сосредоточенности, для благочестивых уединенных упражнений, для внутренней работы?

Несколько фактов, чтобы закончить. Молодая девица легкого и веселого нрава, представляющая собой удивительный случай вашего обращения, поднимается на эстраду и исповедует свою веру. Некто встретился с ней на другой день. – «Что это вы вчера рассказывали»? Я? «Да, на эстраде». – Я не помню. – «Не может быть! Постарайтесь вспомнить». – «Ах, да! я говорила то, что мне говорили». Одна дама в полном нервном кризисе на скамье кающихся тоскливо стонет. Старшая офицерша подходит к больной, становится на колени и говорит (буквально): «произносите за мной эту молитву, и вы успокоитесь». Страдания больной усилились, и она была, при помощи доктора, вынесена из залы. Другую вследствие сцен, происходящих на митинге, принуждены были отправить в дом умалишенных. Один господин, ревностный христианин, увлеченный галлюцинациями, вступает в армию. Чрез несколько времени после этого встречает его один из его друзей и говорит: – «Вы! Что же вы приобрели»? – Что я приобрел? Мне теперь остается делать только то, что мне приказывают. Этим ответом объясняется все.²⁶²

По поводу такого рода обращений г. Карт рассуждает таким образом: «Имеют ли салютисты ясное представление о раскаянии и обращении? Мы в этом очень сомневаемся, потому что рядом с этим они сильно настаивают на необходимости моментального обращения и немедленного свидетельства о сем пред публикой. Приемы, употребляемые ими для ускоренного созревания плода, наоборот, могут только помешать его созреванию. Быстрота такого обращения делает его сомнительным. При каком-нибудь исключительном случае, человек может быть внезапно потрясен убеждением в своем грехе, но было бы крайне ошибочно думать, что в этом и состоит обыкновенный и необходимый метод, употребляемый Духом Божиим. Дух Божий дышит, где Он хочет, и стало быть – когда Он хочет.

Психология салютистов, по-нашему мнению, чересчур элементарна и произвольна. Хорошо ли они знают сердце человеческое? С трудом можно допустить, чтобы они сами могли испытать в себе страдания порождения нового человека, так они легко отстраняют их от других. Есть что-то механическое, насильственное и принужденное в этих внезапных обращениях, которые совершаются путем давления и не имеют ничего общего с тайным и могучим действием Духа Святого, с «тихим и нежным». Едва они бросят семя, как уже офицеры, проповедники хотят собирать и плоды. Правда, что у нас им приходится иметь дело с душами, уже погрузившимися в евангельскую атмосферу. Салютисты возвели несколько фактов из евангельской истории в целую систему и вывели из неё общее правило, не принимая во внимание свободную волю, могущество Божия милосердия и среду, в которой движутся человеческие души, слушающие их. Тe же самые факты, если бы их стали изучать без предвзятой цели, повернулись бы против них самих. Их толкования так же ложны, как и их психология. Поистине надо слишком мало знать человеческое сердце, надо очень ошибаться относительно свойства душевных религиозных волнений, чтобы приписывать Святому Духу действия, которые уже чересчур ясно характеризуются внешним давлением и нервным потрясением.²⁶³

Графиня Гаспарэн в таких чертах обрисовывает организацию армии: «её организация – воскресшее рабство. В армии всякий начальник, как бы ни была мала его власть, в одно и то же время невольник и деспот. Он повинуется и вместе с тем приказывает. Чья-нибудь нога на нем стоит, но и его нога так же стоит на ком-нибудь. Свобода, воля, мысль, ответственность, индивидуальность, – все это уничтожено по всей линии. Все это заменяется одним словом – военное повиновение, т. е., абсолютное. Принцип безусловного повиновения, приложенный к материальным силам, может произвести полезное, перенесенный же в мир моральный, он делается преступлением против человека и святотатством по отношению к Богу».²⁶⁴

«Армия спасения в протестантском мире, говорит г. Карт, представляет собой наиболее смелое отрицание христианского индивидуализма, какое когда-либо существовало. Она противополагает ему коллективизм или, лучше сказать, христианский социализм. Армия совершенно уничтожает личность, превращая ее в простой номер. Она уничтожает нравственное сознание индивидуума, заменяя его сознанием одного или нескольких начальников. Свободу она сводит к нулю и уничтожает всякую ответственность. Солдат знает только приказ, офицер пользуется свободой только в границах установленных правил. Иначе и быть не может в такой армии, которая не признает иной священной книги, кроме установленного её основателем военного свода, но такой порядок в мире нравственном и религиозном может только возмущать.

Отрицая на деле индивидуальную свободу христианина, армия спасения этим самым противоречит духу и существу христианства, представляющего собой религию свободы. Христианин – это человек, призванный к свободе, получивший освобождение через посредство истины. Не будучи в состоянии служить двум господам, он является рабом Христа. Он не имеет права отчуждать свою свободу, свободу своего суждения, своих решений, своего направления в руки постороннего человека, хотя бы он был святой. В этом и заключается существенный порок ордена, созданного Бутсом. Обладая организаторским талантом, г. Бутс достиг того, что успел посадить на почве протестантизма такую же прожорливую ветвь, какую гений Лойолы привил к подточенному червями стволу римского католицизма. Г. Бутс ничего не изобрел, а только применил.²⁶⁵

Чтобы доказать смысл своего существования и в целях пропаганды, салютисты любят рассказывать о быстром распространении своей армии. В тех же видах они красноречиво говорят о своем геройском самоотвержении и о той массе пользы, которую они приносят человечеству. Касательно результатов деятельности армии, г. Пилат рассуждает таким образом: «я утверждаю, говорит он, что результаты, какого бы рода они ни были, как бы они ни были обширны и превосходны, не говорят ничего ни за, ни против какого бы то ни было учреждения; ни за, ни против известной доктрины; ни за, ни против употребления известных приемов деятельности. Вы мне указываете на неожиданное появление религиозного общества, на его быстрое развитие и удивительное возрастание средств его деятельности. Вы мне, например, говорите, что армия спасения, просуществовавши менее двадцати лет, имеет уже 910 корпусов, 2332 офицера, на много миллионов недвижимых имуществ и ежегодного дохода от одного миллиона восьмисот тысяч до одного миллиона девятисот тысяч франков. Я вам отвечу: служит ли это доказательством законности её существования? – Вы мне указываете на преданность, самоотречение, героизм членов общества; например, солдат армии спасения, подвергающихся, как это случается с некоторыми из них, бедности, преследованию, побоям, тюрьме, даже смерти, если вам угодно. Я вам отвечу: – служит ли это доказательством чистоты их учения? – Вы мне говорите о тысячах исправившихся грешников, обращенных при помощи проповеди «солдат». Я соглашусь даже с тем, что вы мне их показали, даже более, что вы на самом деле доказали мне устойчивость перемены, совершившейся в них. Я вам отвечу: – доказывает ли это превосходство приемов, употребляемых ими для укрепления и пропаганды их учения?

История нам показывает другое общество, организованное на началах чистого милитаризма. Главнокомандующий генерал, иерархия, абсолютное повиновение, – все на лицо. Чрез семнадцать лет, после смерти своего основателя, оно насчитывает сто огромных учреждений, тысячу превосходных отличных начальников. Достигши, менее чем через полтора столетия, до своего апогея, оно является таким могущественным обществом, какого свет никогда не видал. Оно насчитывает 22509 офицеров, владеет 669 средними школами, в которых оно обучает молодежь, оно образовывает своих офицеров в 176 семинариях, ему принадлежит 80 университетов. Центры его миссии в количестве 272 распространены по всему миру. Оно владеет огромными капиталами. Что касается самоотвержения, то это общество представляет бесчисленные и высокие примеры. По приказу их начальника, члены его оставили все: титулы, почести, богатства, отечество, жизненные удобства, свободу, жизнь. Оно считает сотнями, тысячами таких своих членов, которые в Индии, Китае, Японии и у других варварских народов с радостью приняли мученичество.

Будучи проповедниками в среде христианских народов, они освободили от пороков бесчисленное множество грешников; наилучшие из обращенных, при помощи умело приложенных духовных упражнений, приведены были к высокому совершенству. Будучи миссионерами среди язычников, они привели миллионы людей, целые народы к познанию имени Иисуса Христа.

Общество, о котором я говорю – это общество Игнатия Лойолы, называемое обществом Иисуса, или иезуитами.

Его быстрое развитие, число и геройское самоотречение его членов, господствующее влияние, которое оно имело на царей и народы, даже добро, которое оно делало в первый период своего существования, – все это служит ли доказательством законности иезуитизма, истинности их принципов, превосходства их методов и образа их деятельности?

Итак, если все это ничего не доказывает в данном случае, то тоже можно сказать и о салютизме.²⁶⁶

В решении вопроса о полезном влиянии салютизма, профессор Гексли идет дальше г. Пилата. Он говорит, что польза салютизма ничтожна в сравнении с тем злом, какое он приносит и может принести в будущем. В виду этого профессор Гексли рекомендует лицам, сочувствующим деятельности армии, воздерживаться от денежных пожертвований в её пользу. «Без сомнения, разврат и пьянство, говорит профессор Гекели, – страшные язвы, голодная смерть ужасна не только сама по себе, но даже как возможность; но развращение ума, притупление совести, подавление всякого человеческого достоинства – несравненно худшие бедствия. Существует ли худшее зло, чем то, когда все умственные силы нации подавлены религиозным фанатизмом и вся его политическая и промышленная жизнь находятся в зависимости от деспота, стремящегося покорить все царство этого фанатизма, когда вы видите людей, которые должны быть лично ответственны за свою собственную судьбу и за судьбу своей родины, играющими жалкую роль безсмысленных орудий в руках хозяина, пользующегося ими для своих целей... Я желал пробудить у лиц, собирающихся наполнить полковой сундук армии спасения, ясное сознание того, что они делают. Мне казалось желательным, чтобы они знали, что они хотят наделить значительными средствами секту, во многом похожую на ревивалистов и рантеров, пользовавшихся некогда печальной известностью, но с тем существенным отличием от последних, что эта секта обладает могущественной, захватывающей громадный круг, централизованной организацией и что все нравственные, физические и денежные её силы сосредоточены в руках одного, ни перед кем не ответственного повелителя, которому слепо повинуются, как он сам говорит, до 10000 человек; пусть они спросят себя: хорошо ли со стороны добрых граждан и разумных людей содействовать упрочению организации, которая, по всем вероятиям, может легко сделаться худшим и более опасным общественным злом, чем нищенствующие ордена средневековых монахов».²⁶⁷

Протоиерей Арсений Рождественский

Bosf. Dictionnaire d'Histoire Ecclésiastique. Par Jean-Augustin Bost, Pasteur. Paris. 1884.

Cart. L’Armée du Salut à Neuchatel. Par y. Cart, Pasteur. Neuchatel. 1883. Брошюра. 1–22 стр.

C-tesse de Gasparin. Lisez et jugez. Armée-soi-disant-du Salut. Sixième édition. Genève. 1884. Брошюра. 1–77 стр.

Discours. L’Armée du Salut. Son présent, son passé et son avenir. Discours prononce à Londres le 4 février, 1881 par le général de L’Armée du Salut. 1–15 стр.

Impartialité. Nouveaux et importants documents concernant l'Аrmée du Salut. 1883. Брошюра 1–24 стр.

Jugements. Quelques jugements portés sur l'Аrmée du Salut. Брошюра 1–15.

L’Armee du Salut. En somme qu’est – cе done que l'Аrmee du Salut? Брошюра. 1–7.

La République Française. Газета.

La Vie Sainte. La Vie Sainte ou cе qu'enseigne l'Аrmée du Salut sur la Sanctification. Paris. Брошюра. 1–57 стр.

L' Eclair. Газета.

Le Figaro. Газета.

L’lntransigeant. Газета.

Le Matin. Газета.

Le Mémorial Diplomatique. Журнал.

Le Patriote illustré. Журнал.

Le Temps. Газета.

Lortsch. L’Armée du Salut et les églises. Par. D. Lortsch, pasteur de l'église libre de Nimes. Genève. 1891. Брошюра 1–30.

Ord. et Reg. Ordres et Règlements pour les officiers de l’Arméе du Salut, Par le général. Paris. I–XVI, 1–508 стр.

Ord. ef Reg. pour les Soldats. Odres et Règlements pour les Soldats de l’Arméе du Salut. Paris. 1890. Брошюра. 1–63 стр.

Peyre-Courant. E. Peyre-Courant, avocat, à la cour de Paris. L’Аrméе du Salut à Paris. Paris. 1889. 1–109 стр.

Peyron. Réflexions et Expériences d’un Salutiste. Par Albin Peyron. Deuxième édition. Paris. 1–302 стр.

Pilatte. Un coup d’ail dans le Salutisme. Par Léon Pilatte. Paris. 1885. Брошюра. 1–96 стр.

Pressensé. L'Armée du Salut. Статья в Revue Politique et Littéraire. 1883, № 9.

Saint-Lanne. Dictionnaire illustré des contemporains. Par Emile Saint-Lanne. Paris. 1891.

Бутс. В трущобах Англии. Перевод с английского под редакцией и с предисловием Р. П. Сементовского. СПБ. 1891.

Вест. Евр. Опыт общественного переустройства. По поводу начинаний Бутса. Статья А. А. Исаева. Вестник Европы. 1893, февраль, стр. 689–706.

Лау. Капитан армии спасения. Перев. с английского. СПБ. 1891.

Неделя. Журнал.

Рус. Богат. Общественные болезни и вредные средства лечения. Статья А. К. Русское Богатство. 1892, февраль, стр. 25–50.

С.-П-Б. Дух. Вест. С.-Петерб. Духовный Вестник. Журнал.

Сев. Вест. В трущобах Англии. Статья проф. Янжуда. Северный Вестник. 1891, январь, стр. 66–112.

Церк. Вед. Церковные Ведомости. Журнал.