Православная диакония

Алек­сандр Бело­по­пский
пере­вод с англий­ского

Оглав­ле­ние


Вступ­ле­ние

Пра­во­слав­ные бого­словы часто гово­рят о том, что пра­во­слав­ная соци­аль­ная и пас­тыр­ская дея­тель­ность имеет свои исто­ри­че­ские огра­ни­че­ния. О. Геор­гий Фло­ров­ский утвер­ждал, что «в совре­мен­ной России нет сколько-нибудь зна­чи­тель­ного дви­же­ния соци­аль­ного хри­сти­ан­ства», а о. Иоанн Мей­ен­дорф отме­чает, что хри­сти­ан­ский Восток имеет репу­та­цию отстра­нен­но­сти от исто­ри­че­ских реаль­но­стей и при­вер­жен­но­сти мисти­цизму и созер­ца­тель­но­сти. Однако актив­ное уча­стие в соци­аль­ной и бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­сти было далеко не чуждым пра­во­слав­ной тра­ди­ции, несмотря на неко­то­рые пере­рывы в силу исто­ри­че­ских обсто­я­тельств. То же отно­сится и к пра­во­слав­ной соци­аль­ной мысли. В Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви есть заме­ча­тель­ные при­меры соци­аль­ного сви­де­тель­ства и слу­же­ния, вдох­нов­ля­ю­щие пора­зи­тель­ное соци­аль­ное обнов­ле­ние в пра­во­слав­ном мире, хотя по своей форме это слу­же­ние часто отли­ча­лось от запад­ного, и его раз­ви­тие часто огра­ни­чи­ва­лось исто­ри­че­скими обсто­я­тель­ствами.

Соци­аль­ное сви­де­тель­ство в исто­рии Пра­во­слав­ной Церкви

Биб­лей­ский и свя­то­оте­че­ский взгляд на богат­ство и бед­ность

С самого начала Цер­ковь неиз­менно про­по­ве­до­вала идеал диа­ко­нии или слу­же­ния как неотъ­ем­ле­мой части хри­сти­ан­ской жизни наряду с литур­гией и муче­ни­че­ством или сви­де­тель­ством. Ветхий Завет при­во­дит мно­го­чис­лен­ные при­меры слу­же­ния ближ­нему как бого­угод­ного дела­ния, и про­роки часто пред­стают защит­ни­ками вдов и сирот. Бед­ность пони­ма­ется как доб­ро­де­тель. Богат­ство явля­ется пре­пят­ствием для вхож­де­ния в Цар­ство Божие. Притчи и запо­веди бла­жен­ства Хри­стовы дают креп­кую основу для соци­аль­ной спра­вед­ли­во­сти и ответ­ствен­но­сти перед бед­ными. Задача цер­ков­ной диа­ко­нии состо­яла в том, чтобы нести сви­де­тель­ство о мило­сер­дии (eleos) Божием и про­воз­гла­шать новый соци­аль­ный поря­док.

«Дух Гос­по­день на Мне; ибо Он пома­зал Меня бла­го­вест­во­вать нищим, и послал Меня исце­лять сокру­шен­ных серд­цем, про­по­ве­до­вать плен­ным осво­бож­де­ние, слепым про­зре­ние, отпу­стить изму­чен­ных на сво­боду, про­по­ве­до­вать лето Гос­подне бла­го­при­ят­ное» (Лк.4:18).

Первая Цер­ковь в Иеру­са­лиме прак­ти­ко­вала своего рода «ком­му­низм», так как обла­да­ю­щие соб­ствен­но­стью про­да­вали ее в пользу нуж­да­ю­щихся. На собран­ные таким обра­зом деньги кор­мили и хоро­нили бедных, под­дер­жи­вали сирот, пре­ста­ре­лых и заклю­чен­ных. Соли­дар­ность была не только мест­ной: св.апостол Павел при­зы­вал языч­ни­ков жерт­во­вать в пользу церкви в Иеру­са­лиме (2Кор.8). Спа­се­ние и соци­аль­ная соли­дар­ность были вза­и­мо­свя­заны. Отцы Церкви счи­тали бла­го­тво­ри­тель­ность необ­хо­ди­мым каче­ством хри­сти­а­нина. Св. Иоанн Лествич­ник назы­вал бла­го­тво­ри­тель­ность «кры­льями молитвы». Он гово­рил, что молитва не дости­гает своей цели, если не сопро­вож­да­ется бла­го­тво­ри­тель­но­стью.

С рас­про­стра­не­нием хри­сти­ан­ства из Иеру­са­лима и Пале­стины на греко-рим­ский мир формы и про­яв­ле­ния хри­сти­ан­ской диа­ко­нии стали отли­чаться от диа­ко­нии первых апо­столь­ских общин. Хотя общая соб­ствен­ность, общая жизнь и общая тра­пеза больше не могли прак­ти­ко­ваться в боль­ших горо­дах греко-рим­ского мира, те же самые апо­столь­ские прин­ципы древ­ней хри­сти­ан­ской диа­ко­нии и обще­ния в любви (agape) соблю­да­лись и в послеа­по­столь­ские вре­мена. Тер­тул­лиан под­твер­ждает, что языч­ни­ков больше всего впе­чат­ляло диа­ко­ни­че­ское слу­же­ние хри­сти­ан­ских общин.

Бого­слу­же­ние в Древ­ней Церкви не было ото­рвано от слу­же­ния обще­ству. С самых древ­них времен роль диа­кона и диа­ко­нисс была свя­зана и с литур­ги­че­ской, и с бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­стью. Диа­коны в Восточ­ной Церкви отве­чали за соци­аль­ное попе­че­ние, литур­ги­че­ское и пас­тыр­ское слу­же­ние, учи­тель­ство, управ­ле­ние и погре­баль­ную диа­ко­нию. Литур­гия была одно­вре­менно венцом и источ­ни­ком всей соци­аль­ной дея­тель­но­сти. Мы знаем, что в Кон­стан­ти­но­поле народ при­но­сил хлеб и вино на евха­ри­сти­че­ское бого­слу­же­ние; все это соби­ра­лось у входа в храм. Затем диа­коны несли необ­хо­ди­мое их коли­че­ство для освя­ще­ния в алтарь – дей­ствие, пре­вра­тив­ше­еся позд­нее в Вели­кой вход в пра­во­слав­ной литур­гии. Оста­ток диа­коны раз­да­вали нищим.

Но, как ука­зы­вает один из исто­ри­ков Древ­ней Церкви, греко-рим­ское обще­ство в целом отно­си­лось несколько подо­зри­тельно к прин­ципу бла­го­тво­ре­ния в том виде, как он прак­ти­ко­вался в Древ­ней Церкви. Несмотря на неко­то­рые недо­статки и напря­жен­но­сти в новых цер­ков­ных общи­нах, Цер­ковь пыта­лась создать новую модель обще­ства, обра­ща­ясь к реаль­ным нуждам и игно­ри­руя соци­аль­ные раз­де­ле­ния. Попе­чи­тель­ский подход очень отли­чался от суще­ство­вав­шего в то время в Рим­ской импе­рии покро­ви­тель­ствен­ного под­хода или систем гиль­дий.

Соци­аль­ная дея­тель­ность Церкви быстро обрела орга­ни­за­ци­он­ные формы. В Иеру­са­лиме еже­дневно и еже­не­дельно раз­да­ва­лись пища и одежда, в первую оче­редь, вдовам и сиро­там, т.е. самым обез­до­лен­ным. Помощь предо­став­ля­лась скорее нату­рой, чем день­гами, и коор­ди­ни­ро­ва­лась из одного центра. Орга­ни­зо­ван­ное соци­аль­ное попе­че­ние появи­лось сна­чала в Сирии и затем рас­про­стра­ни­лось по всему визан­тий­ском миру. Напри­мер, один епи­скоп в Сирии содер­жал гости­ницу для нуж­да­ю­щихся женщин, о кото­рых забо­ти­лись спе­ци­ально назна­чен­ные диа­ко­ниссы. К III веку в церкви в Риме было заре­ги­стри­ро­вано более 1500 полу­ча­те­лей пода­я­ний, в основ­ном вдов. Город был раз­де­лен на части, за кото­рыми смот­рели семь диа­ко­нов. Св. Васи­лий Вели­кий играл глав­ную роль в раз­ви­тии бла­го­тво­ри­тель­ных инсти­ту­тов в IV веке в Кап­па­до­кии. Около 372 года он осно­вал первый круп­ный бла­го­тво­ри­тель­ный центр под назва­нием «Васи­лиас», в кото­ром была боль­ница, поме­ще­ния для ухода за про­ка­жен­ными, ком­наты для море­пла­ва­те­лей и посто­ян­ный пер­со­нал из врачей и мона­хов. Эту систему высоко оценил св. Гри­го­рий Нази­ан­зин, назы­вая ее «новым градом, кла­де­зем бла­го­че­стия, общей сокро­вищ­ни­цей бога­тых», и такие же орга­ни­за­ции появ­ля­лись в других круп­ных горо­дах импе­рии.

Отно­ше­ние к бедным не огра­ни­чи­ва­лось прак­ти­че­ской помо­щью, но было частью виде­ния нового спра­вед­ли­вого обще­ства. Соци­аль­ные темы раз­ви­вал в своих трудах Св. Васи­лий. В Кон­стан­ти­но­поле Св. Иоанн Зла­то­уст гово­рил об ответ­ствен­но­сти Церкви за духов­ное и соци­аль­ное бла­го­со­сто­я­ние ее народа. Он был твер­дым побор­ни­ком соци­аль­ной спра­вед­ли­во­сти и не чурался жест­ких выра­же­ний, когда гово­рил о богат­стве и бед­но­сти; его про­по­веди могут пока­заться нам сего­дня вызы­ва­ю­щими и даже ради­каль­ными:

«Вы тре­пе­щите перед алта­рем храма, когда туда нис­хо­дит тело Хри­стово, но вы пре­не­бре­га­ете ближ­ним, кото­рый есть тело Хри­стово, и оста­е­тесь рав­но­душ­ными к нему, когда он уми­рает от голода».

«Бога­тые захва­ты­вают при­над­ле­жа­щее бедным, даже когда те насле­дуют его от своих отцов (…); если мы не про­яв­ляем мило­сер­дия, мы будем нака­заны как воры (…). Ибо наши деньги при­над­ле­жат Гос­поду (…); если мы поза­бо­тимся о нуж­да­ю­щихся, мы полу­чим вели­кое изоби­лие».

Визан­тий­ский период

После того, как хри­сти­ан­ство стало госу­дар­ствен­ной рели­гией, по всей Визан­тий­ский импе­рии стало раз­ви­ваться орга­ни­зо­ван­ное соци­аль­ное попе­че­ние. Филан­тро­пия или «чело­ве­ко­лю­бие» счи­та­лась неотъ­ем­ле­мым каче­ством хри­сти­а­нина, кото­рый, под­ра­жая Христу, мог слу­жить бедным, боль­ным, пре­ста­ре­лым, без­дом­ным и заклю­чен­ным. Госу­дар­ство под­дер­жи­вало обя­за­тель­ства Церкви в соци­аль­ной обла­сти, тем самым поло­жив конец неко­то­рой спон­тан­но­сти в дея­тель­но­сти первых хри­сти­ан­ских общин. Импе­ра­торы Визан­тии часто назы­вали свои законы чело­ве­ко­лю­би­выми и оправ­ды­вали это назва­ние. Самым пора­зи­тель­ным про­яв­ле­нием такого под­хода была тща­тельно раз­ра­бо­тан­ная система госу­дар­ствен­ных бла­го­тво­ри­тель­ных орга­ни­за­ций для кон­крет­ных групп нуж­да­ю­щихся. Хотя подоб­ные орга­ни­за­ции суще­ство­вали и в древ­нем мире, их раз­ви­тие можно рас­смат­ри­вать как прямое след­ствие вве­де­ния хри­сти­ан­ства с V века. Долг импе­ра­тора больше не состоял просто в удо­вле­тво­ре­нии народа «хлебом и зре­ли­щами», а заклю­чался во вни­ма­нии к духов­ному бла­го­со­сто­я­нию и спа­се­нию обоих – даю­щего и беру­щего. Неко­то­рые орга­ни­за­ции зави­сели от под­держки непо­сред­ственно импе­ра­тора, другие спон­си­ро­ва­лись бла­го­тво­ри­те­лями. Эта модель не раз встре­ча­ется в исто­рии. После X века новые бла­го­тво­ри­тель­ные орга­ни­за­ции обычно были свя­заны с мона­сты­рями, играв­шими глав­ную роль в соци­аль­ной дея­тель­но­сти того вре­мени.

На про­тя­же­нии всей визан­тий­ской эпохи хри­сти­ан­ская мило­стыня была соци­аль­ной функ­цией, неиз­менно поло­жи­тельно оце­ни­вав­шейся свя­тыми и бого­сло­вами. Эта дея­тель­но­сти имела весьма зна­чи­тель­ные мас­штабы: в одной хро­нике гово­рится о 7.000 бедных, кото­рым ока­зы­вала под­держку некая про­грамма в Алек­сан­дрии. Св. Иоанн Зла­то­уст насчи­тал 50.000 нуж­да­ю­щихся в мате­ри­аль­ной помощи от Церкви в Кон­стан­ти­но­поле. Но в бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­сти не забы­вали и о зре­ли­щах: вплоть до VII века госу­дар­ствен­ные власти раз­да­вали бедным особые жетоны для посе­ще­ния театра и бань.

До сред­не­ве­ко­вого пери­ода диа­ко­ни­че­ская дея­тель­ность в Восточ­ной и Запад­ной Церк­вах мало чем отли­ча­лась, хотя роль диа­кона раз­ви­ва­лась в разных направ­ле­ниях. Цер­ков­ное искус­ство сред­не­ве­ко­вья, осо­бенно в Запад­ной Церкви, наглядно пока­зы­вает, как широ­кая бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность была постро­ена вокруг семи духов­ных дел мило­сер­дия (Мт. 25:34–46). На Западе появи­лись спе­ци­аль­ные диа­ко­ни­че­ские ордена, такие как гос­пи­та­льеры, и, что еще важнее, после­до­ва­тели Св. Вин­сента де Поля. Каль­вин и осо­бенно Лютер под­чер­ки­вали соци­аль­ную ответ­ствен­ность диа­ко­нов, в то время как на Востоке соци­аль­ная роль пра­во­слав­ных диа­ко­нов к тому вре­мени была пол­но­стью утра­чена, и спе­ци­аль­ные бла­го­тво­ри­тель­ные ордена, как на Западе, так и не появи­лись.

Визан­тий­ская система парт­нер­ства между Цер­ко­вью и госу­дар­ством в соци­аль­ном попе­че­нии, стро­ив­ша­яся вокруг рас­ту­щего зна­че­ния мона­сты­рей, слу­жила образ­цом для многих других пра­во­слав­ных начи­на­ний. Но с наступ­ле­нием ислама в Египте и на Ближ­нем Востоке после VII и VIII веков, с паде­нием Кон­стан­ти­но­поля и наступ­ле­нием Отто­ман­ской импе­рии в юго-восточ­ной Европе в XV веке исто­ри­че­ское раз­ви­тие пра­во­слав­ной цер­ков­ной жизни, в том числе ее соци­аль­ного сви­де­тель­ства, было в зна­чи­тель­ной сте­пени пре­рвано.

Исто­ри­че­ское пле­не­ние диа­ко­нии в отто­ман­ский период

Рас­ши­ре­ние Отто­ман­ской импе­рии при­несло совер­шенно новый опыт пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам в Европе и на Ближ­нем Востоке. Отто­ман­ские турки сохра­нили внут­рен­нюю адми­ни­стра­тив­ную струк­туру и основ­ные права хри­стиан, – хотя по местам регу­лярно и под­вер­гали их гоне­ниям – но Церкви было строго запре­щено играть какую-либо обще­ствен­ную роль. Права хри­стиан, состав­ляв­ших боль­шин­ство насе­ле­ния Балкан, были огра­ни­чены в боль­шей сте­пени, чем у их мусуль­ман­ских сосе­дей, и это зна­чи­тельно повли­яло на ослаб­ле­ние соци­аль­ной роли Церкви. В то время как ислам уделял пер­во­сте­пен­ное вни­ма­ние бла­го­тво­ри­тель­но­сти и мило­стыне, хри­сти­ан­ские церкви были обя­заны в основ­ном забо­титься о своей соб­ствен­ной пастве и ста­вили на первое место обра­зо­ва­ние и сохра­не­ние соб­ствен­но­сти. Одно исто­ри­че­ское собы­тие сви­де­тель­ствует, что за пре­де­лами отто­ман­ского гос­под­ства хри­сти­ане могли делать гораздо больше в плане соци­аль­ной дея­тель­но­сти. В сере­дине XVII века Пат­ри­арх Антио­хий­ский Мака­рий посе­тил Грузию, кото­рая лишь частично нахо­ди­лась под вла­стью импе­рии. Там он пред­при­ни­мал огром­ные усилия, чтобы улуч­шить духов­ное и мате­ри­аль­ное поло­же­ние грузин с помо­щью мно­го­об­раз­ной пас­тыр­ской дея­тель­но­сти и цер­ков­ных реформ, многие из кото­рых были невоз­можны в его родной Сирии. А именно, он осудил про­цве­тав­шую в этой обла­сти тор­говлю рабами, запла­тил выкуп за осво­бож­де­ние хри­сти­ан­ских плен­ни­ков и даже отлу­чил одного епи­скопа, про­дав­шего несколь­ких из своих соб­ствен­ных людей. Он направ­лял свои усилия на реше­ние корен­ных про­блем, когда с помо­щью вве­де­ния шел­ко­вод­ства спо­соб­ство­вал появ­ле­нию аль­тер­на­тив­ных источ­ни­ков дохода у народа. Для Пат­ри­арха хри­сти­ан­ская жизнь была тесно свя­зана с обще­ствен­ным устрой­ством и с куль­тур­ным и эко­но­ми­че­ским бла­го­со­сто­я­нием.

По мере про­дви­же­ния Отто­ман­ской импе­рии на Бал­каны и Ближ­ний Восток, Пра­во­слав­ная Цер­ковь замы­ка­лась в себе и стала посте­пенно выхо­дить из своей замкну­то­сти лишь в XIX и XX веках. Един­ствен­ная круп­ная Пра­во­слав­ная Цер­ковь, кото­рая избе­жала внеш­него вли­я­ния в это время, была в России, и только здесь сохра­ни­лась исто­ри­че­ская пре­ем­ствен­ность соци­аль­ной дея­тель­но­сти Церкви, и хри­сти­ан­ская диа­ко­ния обрела новые формы. И в той же России возник зна­ме­на­тель­ный спор о соци­аль­ной роли Церкви.

Цер­ковь и соци­аль­ная бла­го­тво­ри­тель­ность в России

Когда сред­не­ве­ко­вые рус­ские кня­же­ства при­няли визан­тий­ское хри­сти­ан­ство, соци­аль­ная ответ­ствен­ность Церкви была вос­при­нята как его состав­ная часть. Мона­стыри созда­вали соци­аль­ные орга­ни­за­ции, как в Визан­тии, но неотъ­ем­ле­мой частью хри­сти­ан­ской жизни счи­та­лась прежде всего мило­стыня. В Киев­ской Руси осо­бенно забо­ти­лись о пре­ста­ре­лых и нищих. Как и в Визан­тии, акцент делался на личном уча­стии и духов­ном зна­че­нии соци­аль­ной дея­тель­но­сти, а не на пре­об­ра­зу­ю­щей роли Церкви. Вели­кий рус­ский исто­рик Клю­чев­ский оста­вил нам заме­ча­тель­ное и, навер­ное, иде­а­ли­зи­ро­ван­ное виде­ние этой ранней рус­ской соци­аль­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти:

«… древ­няя Русь пони­мала и ценила только личную, непо­сред­ствен­ную бла­го­тво­ри­тель­ность, мило­стыню, пода­ва­е­мую из руки в руку, при том «отай», тайком не только от сто­рон­него глаза, но и от соб­ствен­ной «шуйцы». Нищий был для бла­го­тво­ри­теля лучший бого­мо­лец, молит­вен­ный хода­тай, душев­ный бла­го­де­тель… Древ­не­рус­ские цари нака­нуне боль­ших празд­ни­ков, рано по утрам, делали тайные выходы в тюрьмы и бога­дельни, где из соб­ствен­ных рук раз­да­вали мило­стыню аре­стан­там и при­з­ре­ва­е­мым, также посе­щали и отдельно живу­щих убогих людей».

Преп. Нил Сор­ский и «нес­тя­жа­тели»

Одно из самых важных и тяже­лых собы­тий в исто­рии Рус­ской Церкви раз­во­ра­чи­ва­лось как раз вокруг роли мона­сты­рей по отно­ше­нию к обще­ству и бед­но­сти. Преп. Сергий Радо­неж­ский стре­мился свя­зать мисти­че­скую и соци­аль­ную задачи Церкви и наста­и­вал на необ­хо­ди­мо­сти поли­ти­че­ски актив­ной роли Церкви в ответ на внеш­ние угрозы. При его духов­ных пре­ем­ни­ках эти аспекты были раз­де­лены. В начале XVI века преп. Нил Сор­ский и его, как их назы­вали, «заволж­ские затвор­ники» высту­пили против вла­де­ния землей и соб­ствен­но­стью мона­сты­рями, кото­рые в то время управ­ляли почти третью всех земель. Нес­тя­жа­тели утвер­ждали, что глав­ная задача монаха – помо­гать другим при­ме­ром, бед­но­стью и молит­вой и что бла­го­тво­ри­тель­ность – обя­зан­ность мирян. С другой сто­роны, их про­тив­ники – «стя­жа­тели» во главе с преп. Иоси­фом Волоц­ким отста­и­вали соб­ствен­ность мона­сты­рей и под­чер­ки­вали соци­аль­ные обя­за­тель­ства мона­ше­ства: монахи должны помо­гать боль­ным и бедным и, чтобы делать это эффек­тивно, должны вла­деть землей и управ­лять сред­ствами. Преп. Иосиф вопло­щал свои слова в дела, и гово­рят, что во время боль­шого голода кормил более 70.000 чело­век. Споры кос­ну­лись также отно­ше­ний между Цер­ко­вью и госу­дар­ством и бого­слу­жеб­ных вопро­сов. Окон­ча­тель­ная победа стя­жа­те­лей с их акцен­том на власть, фор­маль­ную молитву и тесные отно­ше­ния с госу­дар­ством ока­зала бы реша­ю­щее вли­я­ние на рус­скую цер­ков­ную исто­рию. Но Рус­ская Цер­ковь кано­ни­зи­ро­вала обоих и при­знала вза­и­мо­до­пол­ня­е­мость и истин­ность обеих пози­ций.

Гла­вен­ству­ю­щая соци­аль­ная роль Церкви не всегда поль­зо­ва­лась под­держ­кой цар­ских вла­стей. Когда Петр Вели­кий упразд­нил пат­ри­ар­ше­ство и ввел в 1721 году свое новое «Духов­ное уло­же­ние», он стре­мился исклю­чить роль Церкви в соци­аль­ной работе. Ека­те­рина Вели­кая запре­тила почти поло­вину мона­сты­рей и резко огра­ни­чила число мона­ше­ству­ю­щих. Это имело губи­тель­ные послед­ствия для сель­ской России, где мона­стыри были прак­ти­че­ски един­ствен­ными куль­тур­ными и бла­го­тво­ри­тель­ными цен­трами. Но соци­аль­ная дея­тель­ность Церкви ни в коем случае не пре­кра­ти­лась, и к XIX веку бла­го­тво­ри­тель­ные труды рус­ских хри­стиан при­няли новые формы. Как и в других ситу­а­циях, в отсут­ствие орга­ни­зо­ван­ного ответа со сто­роны госу­дар­ства на соци­аль­ный запрос соци­аль­ная дея­тель­ность по боль­шей части осу­ществ­ля­лась бога­тыми бла­го­тво­ри­те­лями.

Воз­рож­де­ние пра­во­слав­ных братств

На всем про­тя­же­нии XIX века зна­че­ние бла­го­тво­ри­тель­ной и про­све­ти­тель­ской дея­тель­но­сти Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви росло вместе с ростом соци­аль­ного созна­ния, под­креп­ля­е­мого подъ­емом в лите­ра­тур­ной дея­тель­но­сти, и под напо­ром актив­ных пас­тыр­ских усилий других рели­гий. Как и в боль­шин­стве стран Запад­ной Европы в это время, хри­сти­ане осо­зна­вали свой нрав­ствен­ный долг перед нахо­дя­щи­мися в кри­ти­че­ском поло­же­нии город­скими рабо­чими, запо­ло­нив­шими рус­ские города в резуль­тате про­мыш­лен­ной рево­лю­ции, а также перед жерт­вами напо­лео­нов­ской и русско-турец­кой войн. Тра­ди­ци­он­ное пода­я­ние больше не было адек­ват­ным отве­том на нужды людей, и воз­рож­де­ние тра­ди­ци­он­ных пра­во­слав­ных братств и сест­ри­честв не заста­вило себя ждать.

Тра­ди­цию братств можно рас­смат­ри­вать как особую и харак­тер­ную форму пра­во­слав­ной диа­ко­ни­че­ской дея­тель­но­сти, появив­шу­юся в основ­ном в сла­вян­ских церк­вах. Осно­ван­ные пер­во­на­чально как доб­ро­воль­ные союзы духо­вен­ства и мирян для про­ти­во­дей­ствия латин­скому про­зе­ли­тизму и защиты пра­во­сла­вия в XVI веке, эти брат­ства соче­тали широ­кое мно­го­об­ра­зие бла­го­тво­ри­тель­ной и мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти в целях про­ти­во­сто­я­ния дей­ствиям като­ли­че­ских церк­вей в запад­ных обла­стях Рос­сий­ской импе­рии. По край­ней мере один исто­рик гово­рит, что диа­ко­ниссы суще­ство­вали в России в домон­голь­ский период, но рас­цвет жен­ских дви­же­ний в Церкви насту­пил позд­нее. В XIX веке воз­ро­дился инте­рес к дви­же­ниям мирян, и по всей России был создан ряд бла­го­тво­ри­тель­ных братств и осо­бенно сест­ри­честв. Быстро росли пра­во­слав­ные бла­го­тво­ри­тель­ные орга­ни­за­ции, уве­ли­чи­вался размах их дея­тель­но­сти. Так, к концу века бла­го­тво­ри­тель­но­стью зани­мался почти каждый приход в сто­лице – Санкт-Петер­бурге. Одна из бла­го­тво­ри­тель­ных орга­ни­за­ций – Обще­ство Алек­сандра Нев­ского насчи­ты­вала к 1905 году более 75.000 членов и имела школы, про­во­дила пуб­лич­ные лекции и содер­жала диа­ко­ни­че­ские орга­ни­за­ции. Эта работа была направ­лена прежде всего на предо­став­ле­ние меди­цин­ской помощи и охрану здо­ро­вья, но серьез­ным направ­ле­нием было и созда­ние бла­го­тво­ри­тель­ных сто­ло­вых, сирот­ских домов, а также пре­одо­ле­ние боль­шой про­блемы – пьян­ства. Неко­то­рые при­ходы даже создали свои соб­ствен­ные обще­ства вза­и­мо­по­мощи на случай болезни своих членов.

Вели­ко­му­че­ница Ели­за­вета и Марфо-Мари­ин­ское сест­ри­че­ство

В после­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия воз­рож­де­ние соци­аль­ной работы Церкви было свя­зано с име­нами несколь­ких чело­век. Один из заме­ча­тель­ней­ших при­ме­ров пра­во­слав­ного слу­же­ния в России дала вели­кая кня­гиня Ели­за­вета Рома­нова. Вос­пи­тан­ная в немец­ком люте­ран­стве, Ели­за­вета создала пра­во­слав­ный экви­ва­лент орга­ни­зо­ван­ного ордена диа­ко­нисс, зани­мав­шихся опекой над бед­ней­шими в обще­стве в неви­дан­ном для России мас­штабе. Внучка англий­ской коро­левы Вик­то­рии, моло­дая немец­кая прин­цесса Гессен-Дарм­штадт­ская вышла замуж за рус­ского вели­кого князя Сергея Алек­сан­дро­вича, дядю послед­него царя в 1884 году и через несколько лет по своей соб­ствен­ной ини­ци­а­тиве при­няла пра­во­слав­ную веру. В 1905 году она стала сви­де­тель­ни­цей убий­ства своего мужа бомбой, взо­рвав­шейся, когда он выхо­дил из дома. Это собы­тие изме­нило ее жизнь. Отверг­нув ари­сто­кра­ти­че­ский образ жизни, вели­кая кня­гиня Ели­за­вета осно­вала в 1909 году Марфо-Мари­ин­скую жен­скую оби­тель и сест­ри­че­ство с тем же именем в одном из бед­ней­ших квар­та­лов на юге Москвы, кото­рые быстро пре­вра­ти­лись в пре­успе­ва­ю­щий духов­ный и бла­го­тво­ри­тель­ный центр. Ее мечта была про­стой: создать общину женщин из всех слоев обще­ства, жела­ю­щих неустанно слу­жить Богу и ближ­нему. Осно­ван­ная ею оби­тель была мона­ше­ской, хотя ее устав соче­тал созер­ца­ние и прак­ти­че­ское слу­же­ние, веру и любовь совер­шенно по-новому, вдох­нов­ля­ясь при­ме­ром своих попе­чи­те­лей.

Осно­ван­ное Ели­за­ве­той сест­ри­че­ство пони­ма­лось как воз­рож­ден­ная форма слу­же­ния неру­ко­по­ло­жен­ных диа­ко­нисс, суще­ство­вав­ших в Древ­ней Церкви. По словам самой вели­кой кня­гини Ели­за­веты, «глав­ная обя­зан­ность сестер – ходить к бедным». Цен­тром дея­тель­но­сти был мест­ный район, мос­ков­ские «зако­улки», где быст­рая инду­стри­а­ли­за­ция часто сопро­вож­да­лась ужа­са­ю­щей бед­но­стью и пре­ступ­но­стью. По словам Ели­за­веты, «сестры служат Церкви и потому во время войны не служат сест­рами Крас­ного креста. Их место – слу­жить боль­ным и страж­ду­щим Москвы». Строя свою дея­тель­ность вокруг глав­ного храма и еже­днев­ной литур­ги­че­ской жизни общины, оби­тель содер­жала боль­ницу и лаза­рет для бедных и без­ра­бот­ных. Отсюда же сестры ухо­дили посе­щать боль­ных в бли­жай­ших квар­та­лах. В одном только 1913 году лаза­рет предо­ста­вил бес­плат­ные меди­цин­ские кон­суль­та­ции и уход 11.000 чело­век. Аптека предо­став­ляла лекар­ства бес­платно или по низкой цене, а «обще­ствен­ная сто­ло­вая» гото­вила еже­дневно до 300 бес­плат­ных обедов и достав­ляла еду в семьи рабо­та­ю­щих и оди­но­ких мате­рей. Был открыт сирот­ский дом, гото­вив­ший дево­чек ко вступ­ле­нию в сест­ри­че­ство или к сани­тар­ной службе. Биб­лио­тека, вос­крес­ная школа и регу­ляр­ные лекции для народа, как пра­вило, духов­ного харак­тера, отра­жали про­све­ти­тель­скую сто­рону дея­тель­но­сти оби­тели. К 1914 году в оби­тели было 97 при­няв­ших постриг мона­хинь, кото­рым должно было быть не более 40 лет и кото­рые хотели посвя­тить себя слу­же­нию бедным.

В 1918 году вели­кая кня­гиня Ели­за­вета и ее бли­жай­шая подруга были аре­сто­ваны боль­ше­ви­ками, и в сле­ду­ю­щем году она была жестоко убита вместе с дру­гими чле­нами цар­ской семьи. Ее оби­тель была рас­пу­щена, сестры отправ­лены в ссылку, а храм пре­вра­щен в клуб, а потом в архив. Но в начале 90‑х годов ее насле­дию было суж­дено воз­ро­дится самым необыч­ным обра­зом. В 1988 году Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­чис­лила Ели­за­вету к лику ново­му­че­ни­ков ком­му­ни­сти­че­ского пери­ода.

Тем не менее, неко­то­рые пред­ста­ви­тели пра­во­слав­ного духо­вен­ства не счи­тали бла­го­тво­ри­тель­ную помощь адек­ват­ным отве­том на соци­аль­ную неспра­вед­ли­вость в Рос­сий­ской импе­рии, и заня­лись откры­той поли­ти­че­ской дея­тель­но­стью. Отец Геор­гий Гапон и другие воз­гла­вили рабо­чее дви­же­ние. Они обсуж­дали воз­мож­ность поли­ти­че­ской реформы и активно участ­во­вали в дра­ма­ти­че­ских собы­тиях рево­лю­ции 1905 года. После­до­вав­шая поли­ти­че­ская реак­ция с подо­зре­нием отно­си­лась ко всякой цер­ков­ной соци­аль­ной дея­тель­но­сти. Бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность про­дол­жа­лась, откли­ка­ясь осо­бенно на стра­да­ния людей в годы Первой миро­вой войны. Помест­ный цер­ков­ный собор 1917–18 годов пытался воз­ро­дить роль мирян и вос­ста­но­вить инсти­тут диа­ко­нисс и соци­аль­ное слу­же­ние Церкви, но все это резко обо­рвала рус­ская рево­лю­ция и раз­ра­зив­ша­яся ате­и­сти­че­ская ярость.

Бес­цен­ная жем­чу­жина: Мать Мария

Еще одно при­ме­ча­тель­ное сви­де­тель­ство пра­во­слав­ного соци­аль­ного дей­ствия в XX веке можно найти в рус­ской эми­гра­ции в лице матери Марии Скоб­цо­вой. Мать Мария недавно была кано­ни­зо­вана Все­лен­ским Пат­ри­ар­ха­том. Она была талант­ли­вым бого­сло­вом и писа­тель­ни­цей, спасла многих от нацист­ского тер­рора и в конеч­ном итоге умерла муче­ни­че­ской смер­тью в кон­цен­тра­ци­он­ном лагере Равен­сбрюк в 1945 году. Мать Мария посвя­тила свою жизнь в изгна­нии во Фран­ции прежде всего соци­аль­ной работе и писа­тель­ству. В 1935 году она вместе с другим веду­щими пред­ста­ви­те­лями интел­ли­ген­ции рус­ской эми­гра­ции, вклю­чая Нико­лая Бер­дя­ева и о. Сергея Бул­га­кова, осно­вала бла­го­тво­ри­тель­ную орга­ни­за­цию «Пра­во­слав­ное дей­ствие», кото­рое с самого начала вклю­чало широ­кий круг начи­на­ний в пользу нуж­да­ю­щихся, таких как приюты, лагеря, работа в боль­ни­цах и помощь пре­ста­ре­лым. Ее виде­ние было отра­жено в мно­го­чис­лен­ных ста­тьях, но его можно поды­то­жить одной про­стой цита­той:

«Если пра­во­сла­вие вслед­ствие исто­ри­че­ских обсто­я­тельств время от вре­мени вос­при­ни­мало тен­ден­ции чуждые ему, как несколько пре­уве­ли­чен­ное вни­ма­ние к пути лич­ного спа­се­ния, более харак­тер­ного для рели­гий Востока, даже сквозь них мы всегда видим, что глав­ный завет Христа нико­гда не забы­вался и не отвер­гался. Запо­ведь любви к ближ­нему – вторая и равная по цен­но­сти первой – при­тя­ги­вает чело­ве­че­ство сего­дня точно так же, как когда была дана впер­вые».

Во Фран­ции пра­во­слав­ные дви­же­ния про­дол­жают чер­пать вдох­но­ве­ние из при­мера мона­хини-муче­ницы и ее соци­аль­ного виде­ния «вне­хра­мо­вой литур­гии», харак­тер­ной для рус­ской эми­гра­ции в 1930‑е годы.

Совре­мен­ное воз­рож­де­ние соци­аль­ного слу­же­ния в Пра­во­слав­ной Церкви

«Вели­кое пле­не­ние» Пра­во­слав­ных Церк­вей во вре­мена Отто­ман­ской импе­рии почти сразу же сме­ни­лось «вели­кими гоне­ни­ями», кото­рым Пра­во­слав­ные Церкви под­вер­га­лись на про­тя­же­нии почти всего ХХ века, когда в Восточ­ной Европе офи­ци­аль­ной идео­ло­гией ком­му­ни­сти­че­ских режи­мов стал атеизм. За при­ну­ди­тель­ным закры­тием цер­ков­ных учре­жде­ний и убий­ством свя­щен­но­слу­жи­те­лей и мона­хов в после­ре­во­лю­ци­он­ные годы в России после­до­вал офи­ци­аль­ный запрет на любую дея­тель­ность Церкви, выхо­дя­щую за рамки литур­ги­че­ской жизни, что было фор­мально закреп­лено в ста­лин­ской Кон­сти­ту­ции. Ана­ло­гич­ные запре­ща­ю­щие законы позд­нее появи­лись в стра­нах ком­му­ни­сти­че­ского блока, хотя не везде в реги­оне ситу­а­ция была одно­род­ной. В СССР любая соци­аль­ная дея­тель­ность хри­сти­ан­ских церк­вей была запре­щена, а уча­стие Церкви в бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­сти стало частью исто­рии, кото­рую мало кто помнил.

Осво­бож­де­ние Пра­во­слав­ных Церк­вей после паде­ния ком­му­ни­сти­че­ского режима в стра­нах Цен­траль­ной и Восточ­ной Европы сопро­вож­да­лось инсти­ту­ци­о­наль­ным и духов­ным воз­рож­де­нием. Вос­ста­нов­ле­ние вели­ко­леп­ных храмов, ожив­ле­ние бого­слов­ской и литур­ги­че­ской жизни, мас­со­вых палом­ни­честв, рас­цвет мона­сты­рей и цер­ков­ного искус­ства – все это стало неотъ­ем­ле­мой частью жизни. Более того, этот период отме­чен воз­вра­ще­нием Пра­во­слав­ных Церк­вей в «обще­ствен­ную сферу» в каче­стве участ­ника соци­аль­ной жизни, игра­ю­щего важную поли­ти­че­скую и куль­тур­ную роль. Пока еще немного было ска­зано о воз­рож­де­нии бла­го­тво­ри­тель­ной и диа­ко­ни­че­ской дея­тель­но­сти, кото­рое наблю­да­лось в послед­нее деся­ти­ле­тие и кото­рое по-преж­нему явля­ется отли­чи­тель­ной чертой и при­ме­ча­тель­ным аспек­том жизни Пра­во­слав­ной Церкви этого пери­ода.

Церкви Цен­траль­ной и Восточ­ной Европы ока­за­лись, в целом, непод­го­тов­лен­ными к ради­кально изме­нив­шейся новой ситу­а­ции, воз­ник­шей в резуль­тате посте­пен­ного откры­тия Совет­ского Союза миру при Гор­ба­чёве после 1985 года. При­ме­ча­тельно, что именно в обла­сти диа­ко­нии пра­во­слав­ные хри­сти­ане начали про­яв­лять вновь обре­тён­ную сво­боду и демон­стри­ро­вать своё при­сут­ствие в обще­стве. С сере­дины 1980‑х годов в боль­ни­цах, пси­хи­ат­ри­че­ских кли­ни­ках и домах пре­ста­ре­лых стали появ­ляться группы хри­стиан-доб­ро­воль­цев. Ужа­са­ю­щие усло­вия, царив­шие в боль­шин­стве совет­ских меди­цин­ских учре­жде­ний, можно было смяг­чить, хотя бы частично, чело­ве­че­ским теплом и личным уча­стием, кото­рым дели­лись хри­сти­ане. Слово «мило­сер­дие», ранее исклю­чён­ное из совет­ского лек­си­кона, стало про­ни­кать в сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Госу­дар­ствен­ный запрет на рели­ги­оз­ную бла­го­тво­ри­тель­ную дея­тель­ность был офи­ци­ально смяг­чён в год празд­но­ва­ния Тыся­че­ле­тия кре­ще­ния Руси в 1988 году, когда Гор­ба­чёв впер­вые встре­тился с пред­сто­я­те­лями церк­вей. Но даже после этого власти пыта­лись огра­ни­чить вли­я­ние хри­стиан на обще­ство, сводя его лишь к помощи душевно боль­ным, пре­ста­ре­лым и инва­ли­дам, и неко­то­рые ком­му­ни­сти­че­ские лидеры про­дол­жали сопро­тив­ляться этому явному при­сут­ствию хри­стиан в обще­стве. Однако скоро стало ясно, что работа доб­ро­воль­цев в боль­ни­цах и меди­цин­ских цен­трах необ­хо­дима ввиду хро­ни­че­ского недо­статка меди­цин­ских работ­ни­ков; одна из газет отме­чала, что в одной из цен­траль­ных город­ских боль­ниц на 30 детей при­хо­дится одна мед­сестра. В после­ду­ю­щие годы соци­ально-эко­но­ми­че­ские усло­вия во всей Восточ­ной Европе сильно ухуд­ши­лись, и многие стали обра­щаться к Церкви как к един­ствен­ному инсти­туту, спо­соб­ному предо­ста­вить какую-то под­держку, кото­рая многим помогла просто выжить в суро­вые зимы начала 90‑х.

Тем не менее, труд­но­сти бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­сти скоро стали оче­видны веру­ю­щим. В своём интер­вью мит­ро­по­лит Ростов­ский Вла­ди­мир гово­рит о том, что Цер­ковь утра­тила при­вычку бла­го­тво­ри­тель­ной работы: «Нам по-преж­нему надо вос­пи­ты­вать людей в духе мило­сер­дия. Неко­то­рые веру­ю­щие, стал­ки­ва­ясь с реаль­но­стью, с труд­ным – а потому, ещё более нужным – слу­же­нием чело­ве­че­ству, не могли усто­ять и ухо­дили».

Несмотря на эти пре­пят­ствия, про­шед­шие годы отме­чены бес­пре­це­дент­ным воз­рож­де­нием диа­ко­ни­че­ской дея­тель­но­сти в рус­ской Церкви. Первая цер­ков­ная боль­ница во имя св. блж. Ксении была открыта в Санкт-Петер­бурге в 1990 году; было создано несколько бла­го­тво­ри­тель­ных сто­ло­вых и при­ютов для без­дом­ных. Нача­лась работа в тюрь­мах, а в 1994 году было вос­ста­нов­лено пас­тыр­ское слу­же­ние в армии. После 1988 года по всей России, Бела­руси, Укра­ине и в сосед­ней Польше воз­никли или воз­об­но­вили работу брат­ства и сест­ри­че­ства. Обычно брат­ство воз­ни­кало на базе при­хода под руко­вод­ством какого-либо свя­щен­ника, часто оно окорм­ля­лось духов­ни­ком. Члены брат­ства (муж­чины и жен­щины), прежде всего, пред­став­ляли собой духов­ную общину и вели дея­тель­ность, направ­лен­ную на реше­ние сроч­ных про­блем, кото­рые опре­де­ля­лись самими чле­нами общины. Иногда эти про­блемы носили очень кон­крет­ный и локаль­ный харак­тер: вос­ста­но­вить храм, открыть вос­крес­ную школу, орга­ни­зо­вать палом­ни­че­ство. Вскоре многие брат­ства стали обра­щаться и к насущ­ным обще­цер­ков­ным нуждам. В Москве, напри­мер, Брат­ство Все­ми­ло­сти­вого Спаса осно­вало Свято-Тихо­нов­ский Бого­слов­ский Инсти­тут, воз­глав­ля­е­мый про­то­и­е­реем Вла­ди­ми­ром Воро­бьё­вым. Инсти­тут быстро раз­рас­тался и стал одним из самых боль­ших в России: в нём насчи­ты­ва­ется более 1000 сту­ден­тов обоего пола, изу­ча­ю­щих раз­лич­ные дис­ци­плины. Брат­ство также создало изда­тель­ский дом, книж­ные мага­зины, летние лагеря, орга­ни­зо­вы­вало палом­ни­че­ства, осу­ще­ствило смелый иссле­до­ва­тель­ский проект о ново­му­че­ни­ках, ведёт раз­но­об­раз­ную соци­аль­ную дея­тель­ность. Неко­то­рые его бла­го­тво­ри­тель­ные начи­на­ния отли­ча­ются весьма твор­че­ским под­хо­дом: литур­ги­че­ская и обра­зо­ва­тель­ная работа с глу­хими на одном из мос­ков­ских при­хо­дов; пси­хи­ат­ри­че­ская помощь; пас­тыр­ское попе­че­ние о ВИЧ-инфи­ци­ро­ван­ных; посе­ще­ние тюрем и коло­ний (к вели­чай­шему изум­ле­нию неко­то­рых охран­ни­ков в тюрьме); приюты семей­ного типа для неболь­ших групп бес­при­зор­ных детей; духов­ная и физи­че­ская помощь в боль­ни­цах уми­ра­ю­щим боль­ным. В 1990 году по бла­го­сло­ве­нию Пат­ри­арха Алек­сия был осно­ван Все­цер­ков­ный Союз Пра­во­слав­ных Братств. К сожа­ле­нию, руко­во­ди­тели этого Союза при под­держке неко­то­рых братств, стали про­во­дить откро­венно наци­о­на­ли­сти­че­скую поли­тику, тем самым бросив вызов руко­вод­ству Церкви. По про­ше­ствии несколь­ких лет Союз был рас­пу­щен. Этот эпизод отра­жает напря­жён­ность, суще­ство­вав­шую между орга­ни­зо­ван­ными брат­ствами, кото­рые обычно оста­ва­лись за пре­де­лами непо­сред­ствен­ного кон­троля своих епи­ско­пов.

Здесь стоит отме­тить воз­рож­де­ние дви­же­ния сестёр мило­сер­дия. Воз­ро­див­ши­еся в 1990‑х годах сест­ри­че­ства закре­пили и раз­вили доре­во­лю­ци­он­ные тра­ди­ции. Сест­ри­че­ство во имя св. блгв. Царе­вича Димит­рия в центре Москвы полу­чило раз­ре­ше­ние воз­об­но­вить свою работу при 1‑ой град­ской, бывшей Голи­цин­ской, боль­нице, где их пред­ше­ствен­ницы тру­ди­лись в начале века. Боль­нич­ный храм сест­ри­че­ства явля­ется сре­до­то­чием впе­чат­ля­ю­щей дея­тель­но­сти: про­фес­си­о­наль­ные про­граммы под­го­товки меди­цин­ских сестёр, кате­хи­за­тор­ские курсы, изда­тель­ская дея­тель­ность, аптека. Орга­ни­зо­ван­ные группы женщин – наслед­ниц св. Ели­за­веты, одетых в тра­ди­ци­он­ные косынки с крас­ным кре­стом, доб­ро­вольно уха­жи­вают за нуж­да­ю­щи­мися в боль­ни­цах и на дому. Это сест­ри­че­ство воз­никло под духов­ным руко­вод­ством про­то­и­е­рея Арка­дия Шатова. В сере­дине 1990‑х была вновь открыта Марфо-Мари­ин­ская оби­тель, и здесь было воз­об­нов­лено ее пер­во­на­чаль­ное слу­же­ние.

Диа­ко­ни­че­ское воз­рож­де­ние в других местах

Хотя Россия стала цен­тром воз­рож­де­ния пра­во­слав­ной диа­ко­нии, ана­ло­гич­ные изме­не­ния про­ис­хо­дили и в других Пра­во­слав­ных Церк­вах Восточ­ной Европы, чему есть много при­ме­ров. В Румы­нии мона­ше­ская жизнь Пра­во­слав­ной Церкви сохра­ни­лась лучше, чем в близ­ле­жа­щих стра­нах, и тра­ди­ция соци­аль­ного слу­же­ния не была пол­но­стью уте­ряна. После 1989 года воз­никли десятки мест­ных диа­ко­ни­че­ских ини­ци­а­тив­ных групп, зани­мав­шихся про­бле­мами детей, ста­ри­ков и других нуж­дав­шихся в усло­виях пост­ком­му­ни­сти­че­ской Румы­нии. В 1993 году Румын­ский Пат­ри­ар­хат осно­вал «Диа­ко­нию» (Diakonia), кото­рая стала наи­бо­лее зна­чи­мой бла­го­тво­ри­тель­ной орга­ни­за­цией. Она зани­ма­ется бла­го­тво­ри­тель­ными и соци­аль­ными про­ек­тами, куль­турно-про­све­ти­тель­ской рабо­той и предо­став­ле­нием меди­цин­ских услуг. Стоит упо­мя­нуть ещё две серьёз­ные ассо­ци­а­ции. «Васи­ли­ада» (Vasiliada) – сов­мест­ный проект Румын­ского Пат­ри­ар­хата и Буха­рест­ского Хими­че­ского Кол­ле­джа, в рамках кото­рого открыты бес­плат­ные меди­цин­ские центры и нуж­да­ю­щимся раз­да­ются меди­ка­менты. Другая ассо­ци­а­ция – «АРКА» (ARCA) была осно­вана при содей­ствии Церкви для помощи в Румы­нии бежен­цам и пере­се­лен­цам. Во многих епар­хиях воз­никли соб­ствен­ные центры диа­ко­ни­че­ской помощи, реа­ли­зу­ю­щие свои про­екты или предо­став­ля­ю­щие доб­ро­воль­че­скую и мате­ри­аль­ную помощь нуж­да­ю­щимся госу­дар­ствен­ным учре­жде­ниям. Была создана диа­ко­ни­че­ская сеть, охва­тив­шая все епар­хии. Пра­во­слав­ная Цер­ковь высту­пила соучре­ди­те­лем «ЭЙДРом» (AIDRom) – эку­ме­ни­че­ской ассо­ци­а­ции, ока­зы­ва­ю­щей про­све­ти­тель­скую, гума­ни­тар­ную и диа­ко­ни­че­скую помощь. Бла­го­даря этой ассо­ци­а­ции было раз­ра­бо­тано несколько сот мест­ных диа­ко­ни­че­ских ини­ци­а­тив, многие из кото­рых ока­зы­вают помощь бес­при­зор­ным и бро­шен­ным детям. Важной осо­бен­но­стью ситу­а­ции в Румы­нии явля­ется то, что под­го­товка к соци­аль­ному и диа­ко­ни­че­скому слу­же­нию была вклю­чена в про­грамму бого­слов­ских факуль­те­тов. Сту­денты, среди кото­рых много женщин, стали полу­чать диплом в обла­сти бого­сло­вия и соци­аль­ной дея­тель­но­сти, что открыло им воз­мож­ность полу­чить работу в госу­дар­ствен­ных учре­жде­ниях. Ана­лога такому диплому в других стра­нах, где суще­ствует Пра­во­слав­ная Цер­ковь, нет, хотя подоб­ные пред­ло­же­ния раз­ра­ба­ты­ва­лись в Бол­га­рии, Сло­ва­кии и Сербии.

На ситу­а­цию в Сербии нало­жили свой отпе­ча­ток кон­фликты с Хор­ва­тией, Бос­нией и послед­ние тра­ги­че­ские собы­тия в Косово в 1990‑х, кото­рые повлекли за собой колос­саль­ные соци­аль­ные потря­се­ния и вызвали наплыв бежен­цев. В отно­си­тель­ных вели­чи­нах в Сербии сейчас нахо­дится самое боль­шое в мире число бежен­цев. Помощь, прежде всего, ока­зы­ва­лась на мест­ном уровне и носила спон­тан­ный харак­тер, так как свя­щен­ники и епар­хи­аль­ные власти искали воз­мож­но­сти умень­шить чело­ве­че­ские стра­да­ния. На прак­тике помощь мест­ного насе­ле­ния в основ­ном стро­и­лась на прин­ципе наци­о­наль­ной соли­дар­но­сти. В Бел­граде был осно­ван мобиль­ный пра­во­слав­ный пас­тор­ский кон­суль­та­тив­ный центр. К концу 1994 года «Чело­ве­ко­лю­бие» («Филан­тро­пия») – офи­ци­аль­ная гума­ни­тар­ная орга­ни­за­ция Пат­ри­ар­хата Серб­ской Пра­во­слав­ной Церкви – пре­вра­ти­лось в наци­о­наль­ную струк­туру, зани­ма­ю­щу­юся коор­ди­на­цией и реа­ли­за­цией про­ек­тов. «Чело­ве­ко­лю­бие» было пре­об­ра­зо­вано в 2000 году и пре­вра­ти­лось в дина­ми­че­скую и авто­ри­тет­ную цер­ков­ную него­су­дар­ствен­ную орга­ни­за­цию (НГО), рабо­та­ю­щую по всей стране. Вместе с тем вопрос о соци­аль­ной (и поли­ти­че­ской) роли Церкви в Сербии оста­ётся слож­ным, и среди иерар­хов Церкви нет еди­ного мнения отно­си­тельно роли хри­стиан в дости­же­нии спра­вед­ли­во­сти и про­ве­де­нии поли­ти­че­ских изме­не­ний.

В Бела­руси церкви моби­ли­зо­вали свои силы для того, чтобы бороться с теми тра­ги­че­скими послед­стви­ями для здо­ро­вья людей, кото­рые имела авария на Чер­но­быль­ской АЭС, и в Минске был открыт круп­ней­ший в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви соци­аль­ный центр. В Бол­га­рии фонд «Покров» – авто­ри­тет­ная пра­во­слав­ная орга­ни­за­ция – на высо­ком про­фес­си­о­наль­ном уровне зани­ма­ется вопро­сами обра­зо­ва­ния, изда­тель­ской дея­тель­но­стью и цер­ков­ными диа­ко­ни­че­скими про­ек­тами.

Исклю­чи­тель­ным при­ме­ром Пра­во­слав­ной Церкви, явив­шей себя, прежде всего, диа­ко­ни­че­ской, слу­жа­щей общи­ной, явля­ется Цер­ковь Алба­нии. Алба­ния про­воз­гла­сила себя в 1967 году первым пол­но­стью ате­и­сти­че­ским госу­дар­ством, и все формы рели­ги­оз­ной жизни, в том числе и Пра­во­слав­ная Цер­ковь (пред­став­ля­ю­щая при­мерно 30% насе­ле­ния), были объ­яв­лены вне закона. В 1991 году в Алба­нию был направ­лен архи­епи­скоп Ана­ста­сий для вос­ста­нов­ле­ния Албан­ской Авто­ке­фаль­ной Церкви. Сего­дня он воз­глав­ляет бурно раз­ви­ва­ю­щу­юся мест­ную общину. Среди его первых ини­ци­а­тив – созда­ние «Диа­ко­ния Агапес» (Diakonia Agapes) – диа­ко­ни­че­ского и гума­ни­тар­ного инстру­мента Церкви. Это дина­ми­че­ская и про­фес­си­о­наль­ная орга­ни­за­ция, раз­ра­ба­ты­ва­ю­щая про­граммы гума­ни­тар­ной помощи, сель­ско­хо­зяй­ствен­ного раз­ви­тия, здра­во­охра­не­ния и микро-кре­ди­то­ва­ния – в основ­ном для нехри­сти­ан­ских общин Алба­нии. Когда раз­ра­зился кризис в Косово и пол­мил­ли­она бежен­цев хлы­нуло в Алба­нию, Пра­во­слав­ная Цер­ковь в лице «Диа­ко­ния Агапес» ока­за­лась в первых рядах среди тех, кто зани­мался устрой­ством лаге­рей для бежен­цев и дру­гими про­грам­мами в сотруд­ни­че­стве с Вер­хов­ным комис­са­ри­а­том ООН по делам бежен­цев. В 1999 году в Тиране был открыт круп­ный диа­гно­сти­че­ский меди­цин­ский центр, лучший в стране. Архи­епи­скоп Ана­ста­сий пони­мает диа­ко­нию как часть исце­ля­ю­щего и при­ми­ря­ю­щего слу­же­ния Церкви: «Миро (масло), раз­ли­ва­е­мое рели­гией, не должно исполь­зо­ваться для раз­жи­га­ния огня кон­фликта или нена­ви­сти, но для смяг­че­ния душ, вра­че­ва­ния ран, укреп­ле­ния мира». В Алба­нии, как и в других стра­нах, Все­мир­ный Совет Церк­вей и другие хри­сти­ан­ские орга­ни­за­ции активно спо­соб­ство­вали и под­дер­жи­вали воз­рож­де­ние соци­аль­ной дея­тель­но­сти церк­вей.

В Церкви Греции суще­ствует мно­же­ство учре­жде­ний для пре­ста­ре­лых и детей, орга­ни­зо­ван­ных, в основ­ном, на епар­хи­аль­ном уровне. В епар­хии, воз­глав­ля­е­мой архи­епи­ско­пом Афин­ским, име­ется инте­гра­ци­он­ный центр для пере­се­лен­цев, при­бы­ва­ю­щих из-за гра­ницы. Весьма инте­ресна меж­ду­на­род­ная мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность этой Церкви в Африке, а в послед­ние годы – и на Бал­ка­нах. Эти усилия, многие из кото­рых пред­при­ни­ма­ются со сто­роны «Апо­сто­лики Диа­ко­ния» (Apostoliki Diakonia), часто имеют прак­ти­че­скую диа­ко­ни­че­скую и гума­ни­тар­ную направ­лен­ность и рас­счи­таны на дли­тель­ную пер­спек­тиву.

Несколько более ранний и тоже при­ме­ча­тель­ный пример совре­мен­ной пра­во­слав­ной диа­ко­нии можно найти в Копт­ской Пра­во­слав­ной Церкви в Египте. В 1962 году эта Древ­няя Восточ­ная Цер­ковь учре­дила в пат­ри­ар­хии спе­ци­аль­ный Отдел обще­ствен­ного, эку­ме­ни­че­ского и соци­аль­ного слу­же­ния (сокра­щённо «BLESS») для уча­стия в диа­ко­ни­че­ских про­грам­мах, направ­лен­ных на раз­ви­тие, помощь бедным и мар­ги­наль­ным груп­пам насе­ле­ния. Помимо про­грамм раз­ви­тия сель­ского хозяй­ства, микро-кре­ди­то­ва­ния и вопро­сов здра­во­охра­не­ния Цер­ковь вовле­чена в пра­во­за­щит­ни­че­скую работу и зани­ма­ется вопро­сами обра­зо­ва­ния по всей стране.

Общей чертой для всех этих видов дея­тель­но­сти явля­ется то, что веду­щую роль в орга­ни­за­ции диа­ко­ни­че­ской работы играют миряне, часто объ­еди­ня­ю­щи­еся в ассо­ци­а­ции и брат­ства. Многие диа­ко­ни­че­ские про­екты по-преж­нему носят в основ­ном реак­тив­ный харак­тер и имеют локаль­ное зна­че­ние. Для опре­де­ле­ния при­роды и объёма этой бла­го­тво­ри­тель­ной работы также важны пра­во­вой кон­текст и воз­мож­но­сти сотруд­ни­че­ства с госу­дар­ством.

Отдельно хоте­лось бы отме­тить соци­аль­ную работу пра­во­слав­ной диас­поры на Западе. Многие общины созда­вали про­граммы и орга­ни­за­ции соли­дар­но­сти с хри­сти­а­нами, про­жи­ва­ю­щими в бывшем Оте­че­стве. Основ­ная помощь направ­ля­лась в хри­сти­ан­ские общины и на цер­ков­ные диа­ко­ни­че­ские про­екты в России через орга­ни­за­ции типа «Помощь веру­ю­щим в СССР» («Aide aux Croyants en URSS»). В Лон­доне рус­ские пра­во­слав­ные жен­щины поло­жили начало реа­би­ли­та­ци­он­ному про­екту для оди­но­ких мате­рей-нар­ко­ма­нок. В Швей­ца­рии пра­во­слав­ная епар­хия руко­во­дит соб­ствен­ным филан­тро­пи­че­ским фондом, ока­зы­ва­ю­щим помощь в разных ситу­а­циях как в самой стране, так и за рубе­жом. Боль­шин­ство пра­во­слав­ных при­хо­дов на Западе орга­ни­зуют тра­ди­ци­он­ные сборы пожерт­во­ва­ний для под­держи и как знак соли­дар­но­сти заслу­жи­ва­ю­щим вни­ма­ния цер­ков­ным про­ек­там в других стра­нах. Во многих стра­нах пра­во­слав­ные миряне по роду своей про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти имеют соци­аль­ные обя­за­тель­ства, речь идёт о врачах, соци­аль­ных работ­ни­ках, слу­жа­щих гума­ни­тар­ной сферы; такие спе­ци­а­ли­сты регу­лярно про­во­дят кон­фе­рен­ции и орга­ни­зуют сете­вую работу.

В Север­ной Аме­рике, где силь­нее, чем в Европе уко­ре­ни­лась куль­тура доб­ро­воль­че­ской помощи, многие пра­во­слав­ные общины орга­ни­зуют бла­го­тво­ри­тель­ные сто­ло­вые и забо­тятся о без­дом­ных и сиро­тах. Именно в США воз­никла первая круп­ная меж­ду­на­род­ная пра­во­слав­ная гума­ни­тар­ная орга­ни­за­ция. Меж­ду­на­род­ное Пра­во­слав­ное Бла­го­тво­ри­тель­ное Обще­ство (IOCC) – это при­знан­ная меж­ду­на­род­ная орга­ни­за­ция, рабо­та­ю­щая в основ­ном в слож­ной обста­новке на Бал­ка­нах и Кав­казе, а также в Эфи­о­пии и Пале­стине. Дея­тель­ность этой орга­ни­за­ции отли­чает высо­кий уро­вень про­фес­си­о­на­лизма, однако порой ей бывало трудно про­де­мон­стри­ро­вать под­линно пра­во­слав­ное содер­жа­ние своей соци­аль­ной дея­тель­но­сти, а также добиться, чтобы мест­ная цер­ковь пол­но­стью под­дер­жи­вала эту работу.

Обра­ще­ние к пра­во­слав­ному соци­аль­ному бого­сло­вию

Исто­рия Пра­во­сла­вия знала пери­оды актив­ной соци­аль­ной работы, то же можно ска­зать и о пра­во­слав­ной соци­аль­ной мысли. Хотя по форме она отли­ча­ется от запад­ной, а её раз­ви­тие было также затруд­нено в силу исто­ри­че­ских обсто­я­тельств, на всём про­тя­же­нии пра­во­слав­ной исто­рии име­ются заме­ча­тель­ные вдох­нов­ля­ю­щие при­меры соци­аль­ного бого­сло­вия, ухо­дя­щего корням в биб­лей­ский опыт и опыт Отцов Церкви, кото­рый невоз­можно в долж­ной мере охва­тить в данной работе.

Мы уже знаем, какое зна­че­ние при­да­ва­лось филан­тро­пии в ранней Церкви. Цер­ков­ные соборы сфор­му­ли­ро­вали спе­ци­аль­ные каноны для того, чтобы под­нять диа­ко­нию на долж­ный уро­вень и улуч­шить руко­вод­ство филан­тро­пи­че­скими обще­ствами. Позд­нее бого­словы и, осо­бенно, жития святых спо­соб­ство­вали тому, чтобы бла­го­тво­ри­тель­ность заняла цен­траль­ное место в жизни хри­стиан. Св. Васи­лий и св. Иоанн Зла­то­уст в боль­шей сте­пени, чем другие Отцы Церкви, раз­ра­бо­тали реаль­ное бого­сло­вие филан­тро­пии как про­яв­ле­ния связи между земной и небес­ной жизнью и как сред­ство пока­я­ния и спа­се­ния. Для св. Иоанна Зла­то­уста суще­ствует «литур­гия нищего» или «литур­гия ближ­него», кото­рая осно­вана на бого­сло­вии Тела Христа, кото­рый при­сут­ствует в Евха­ри­стии и в стра­да­нии нищего, раз­де­ля­ю­щего Его стра­да­ния. Диа­ко­ния – это не просто соци­аль­ное дей­ствие, но и бого­слов­ское, и сакра­мен­таль­ное собы­тие.

Чет­вёр­тый век – реша­ю­щий момент в опре­де­ле­нии хри­сти­ан­ского и пра­во­слав­ного отно­ше­ния к соци­аль­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти. До того вре­мени хри­сти­ан­ское соци­аль­ное сви­де­тель­ство было в основ­ном направ­лено на облег­че­ние участи нуж­да­ю­щихся и было адре­со­вано, прежде всего, широ­кому хри­сти­ан­скому сооб­ще­ству. В 368 году в Кап­па­до­кии раз­ра­зился чудо­вищ­ный голод, и главы Церкви столк­ну­лись с небы­ва­лой до того вре­мени нуждой. Епи­скопу Васи­лию Кеса­рий­скому и его спо­движ­нику Гри­го­рию Бого­слову при­шлось про­ти­во­сто­ять зем­ле­вла­дель­цам и тор­гов­цам, кото­рые делали запасы зерна для того, чтобы под­нять цены. Епи­скоп Васи­лий вме­шался в сло­жив­шу­юся ситу­а­цию, устра­нив саму при­чину неспра­вед­ли­во­сти: он велел раз­дать зерно голод­ным в соот­вет­ствии с их пра­вами. Воз­звав к соци­аль­ной ответ­ствен­но­сти каж­дого за всех, ссы­ла­ясь на право чело­века на жизнь и сохра­не­ние досто­ин­ства и отож­де­ствив общину с обще­ством в целом, епи­скоп Васи­лий пре­об­ра­зил при­роду соци­аль­ного сви­де­тель­ства Церкви в мире. Эти прин­ципы опре­де­лили роль Церкви в соци­аль­ном слу­же­нии на после­ду­ю­щие сто­ле­тия.

Соци­аль­ная фило­со­фия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви

Рус­ские рели­ги­оз­ные фило­софы, начи­ная с XIX века, одними из первых раз­вили совре­мен­ную пра­во­слав­ную соци­аль­ную фило­со­фию. Можно даже ска­зать, что ни в одной другой хри­сти­ан­ской стране соци­аль­ная при­рода хри­сти­ан­ства, выра­жен­ная в усилии спасти «цар­ство мира сего», не вос­при­ни­ма­лась так глу­боко, как в рус­ской рели­ги­озно-фило­соф­ской и бого­слов­ской мысли.

Такие мыс­ли­тели, как Хомя­ков и Соло­вьёв видели в хри­сти­а­нине актив­ного сора­бот­ника домо­стро­и­тель­ства Божия, а не пас­сив­ного созер­ца­теля Славы Божией; хри­сти­ан­ство вос­при­ни­ма­лось ими не как личное раз­мыш­ле­ние о Боге, но как сов­мест­ное дела­ние. Досто­ев­ский был убеж­дён, что конеч­ная цель соци­аль­ного дей­ствия – Все­лен­ская Цер­ковь, объ­еди­ня­ю­щая всех людей. Из этого выте­кает его «хри­сти­ан­ский соци­а­лизм», в кото­ром Цер­ковь рас­смат­ри­ва­ется как соци­аль­ный идеал. Истин­ное хри­сти­ан­ство, по его убеж­де­нию, не может замы­каться на своем доме или при­ходе, но должно быть направ­лено на поиск соци­аль­ного дей­ствия. Нико­лай Фёдо­ров развил учение о Троице не просто как догмат веры, но как догмат един­ства знания и дей­ствия, кото­рые созда­дут новый мир, зижду­щийся на вос­кре­се­нии. Рели­ги­оз­ный фило­соф Нико­лай Бер­дяев при­зы­вал людей участ­во­вать в сози­да­нии миро­зда­ния, про­дол­жая нача­тое Богом сотво­ре­ние мира. Чело­ве­че­ство при­звано быть не только актив­ным участ­ни­ком дел Божиих, но и Его сотвор­цом. Такое глу­бо­кое, порой поли­ти­зи­ро­ван­ное, пони­ма­ние соци­аль­ной при­роды хри­сти­ан­ства и задачи спа­се­ния мира, раз­де­ля­е­мое рус­скими мыс­ли­те­лями, иногда вос­при­ни­ма­лось пра­ви­тель­ством и иерар­хами церкви как черес­чур ради­каль­ное.

Первая и наи­бо­лее смелая попытка раз­ра­бо­тать соци­аль­ную док­трину была пред­при­нята Румын­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. С 1950 по 1960 годы Пат­ри­арх Юсти­ниан и его при­ем­ники опуб­ли­ко­вали несколько томов трудов под назва­нием «Apostolat Social». Этот доку­мент имеет особое зна­че­ние, так как он явля­ется един­ствен­ным при­ме­ром пра­во­слав­ного соци­аль­ного учения, воз­ник­шего в ком­му­ни­сти­че­ской стране и напи­сан­ного в кон­тек­сте жесто­ких стра­да­ний людей после Второй миро­вой войны. Несмотря на нали­чие неко­то­рых момен­тов, одно­значно при­су­щих марк­сизму, доку­мент очер­чи­вает бого­слов­скую основу хри­сти­ан­ского уча­стия в исто­рии и при­зы­вает свя­щен­но­слу­жи­те­лей и мирян к дей­ствию, направ­лен­ному на удо­вле­тво­ре­ние соци­аль­ных нужд людей.

Недавно уже в совер­шенно иной обста­новке Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь опуб­ли­ко­вала важное соци­аль­ное обра­ще­ние, «Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви», при­ня­тое Архи­ерей­ским Собо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в авгу­сте 2000 года. В этом все­объ­ем­лю­щем доку­менте отра­жены, прежде всего, фун­да­мен­таль­ные бого­слов­ские и эккле­зио-соци­аль­ные вопросы, а также свя­зан­ные с ними аспекты жизни госу­дар­ства и обще­ства. Этот доку­мент отра­жает офи­ци­аль­ную пози­цию Мос­ков­ского Пат­ри­ар­хата по вопро­сам вза­и­мо­от­но­ше­ний с госу­дар­ством и обще­ством, хотя в нём исполь­зо­ван опыт и учение Пра­во­слав­ной Церкви, выхо­дя­щие за рамки только лишь рус­ской Церкви. Вслед за биб­лей­ско-бого­слов­ским ана­ли­ти­че­ским вступ­ле­нием в доку­менте изла­га­ется целый ряд вопро­сов, каса­ю­щихся Церкви и поли­тики, труда, соб­ствен­но­сти, войны и мира, нрав­ствен­но­сти, здо­ро­вья, био­э­тики и роли СМИ. Боль­шое вни­ма­ние отво­дится ответ­ствен­но­сти Церкви за духов­ное и физи­че­ское здо­ро­вье людей, под­чёр­ки­ва­ется обшир­ная работа Церкви в обла­сти здра­во­охра­не­ния, но не отри­ца­ется пер­во­сте­пен­ная ответ­ствен­ность госу­дар­ства за это направ­ле­ние. Важное зна­че­ние при­да­ётся уси­ле­нию помощи Церкви и пас­тор­ской опеки заклю­чён­ным.

Совре­мен­ная мысль

Ряд видный совре­мен­ных пра­во­слав­ных дея­те­лей и бого­сло­вов, в том числе Оливье Клеман из Фран­ции, мит­ро­по­лит Смо­лен­ский Кирилл из России и мит­ро­по­лит Геор­гий Ходр из Ливана, обо­зна­чили пра­во­слав­ную пози­цию по вопро­сам уча­стия Церкви в «мир­ских делах» и вопро­сам пер­во­сте­пен­ной соци­аль­ной и поли­ти­че­ской важ­но­сти. Выда­ю­щийся индий­ский бого­слов мит­ро­по­лит Павел Мар Гри­го­рий пред­ло­жил биб­лей­ский анализ бед­но­сти, диа­ко­нии и соци­аль­ной ответ­ствен­но­сти, раз­би­рая эти вопросы с пози­ции стран тре­тьего мира. Он гово­рит о «тро­я­ком слу­же­нии» Христа как пер­во­свя­щен­ника, про­рока и пас­тыря. Задача хри­сти­а­нина – помочь Церкви выпол­нить эту миссию мира и спра­вед­ли­во­сти. На меж­ду­на­род­ном уровне Все­лен­ский Пат­ри­ар­хат, осо­бенно Пат­ри­арх Афи­на­гор и, в послед­ние годы, Пат­ри­арх Вар­фо­ло­мей I, упро­чили роль Пра­во­слав­ной Церкви как заступ­ницы в вопро­сах соци­аль­ной спра­вед­ли­во­сти. Выступ­ле­ния Пат­ри­арха Вар­фо­ло­мея, про­зву­чав­шие с высо­кой три­буны в Евро­пар­ла­менте и на Все­мир­ном эко­но­ми­че­ском форуме в Давосе, создали ему репу­та­цию веду­щего рели­ги­оз­ного дея­теля, выска­зы­ва­ю­ще­гося по таким раз­но­об­раз­ным вопро­сам, как эко­ло­гия, мир и гло­баль­ная эко­но­мика. В Север­ной Аме­рике полу­чил извест­ность архи­епи­скоп Яков (Все­лен­ский Пат­ри­ар­хат) бла­го­даря своим смелым энцик­ли­кам по вопро­сам спра­вед­ли­во­сти; Синод Серб­ской Пра­во­слав­ной Церкви, нe колеб­лясь, вме­шался в поли­ти­че­ские про­цессы, про­ис­хо­дя­щие в Сербии, когда под удар были постав­лены инте­ресы насе­ле­ния.

Пра­во­слав­ная диа­ко­ния и эку­ме­ни­че­ское дви­же­ние

В данном кон­тек­сте важно под­черк­нуть клю­че­вую роль совре­мен­ного эку­ме­ни­че­ского дви­же­ния и Все­мир­ного Совета Церк­вей как сил, спо­соб­ству­ю­щих раз­ви­тию Пра­во­слав­ными Церк­вами бого­слов­ской основы соци­аль­ных и диа­ко­ни­че­ских вопро­сов. С самого начала, и осо­бенно после того, как в 1961 году в ВСЦ вошло боль­шин­ство Пра­во­слав­ных Церк­вей, пра­во­слав­ные бого­словы из Церк­вей-мате­рей, а также веду­щие пред­ста­ви­тели стали при­ни­мать актив­ное уча­стие в мно­го­чис­лен­ных меж­ду­на­род­ных кон­фе­рен­циях и кон­суль­та­циях. Пра­во­слав­ные внесли непре­хо­дя­щий вклад в эку­ме­ни­че­ское дви­же­ние, пред­ло­жив пони­ма­ние диа­ко­нии с пози­ций пра­во­слав­ного евха­ри­сти­че­ского бого­сло­вия, а также поня­тие «литур­гии после литур­гии» как основ­ное виде­ние соци­аль­ной ответ­ствен­но­сти хри­сти­а­нина. Это бого­сло­вие сакра­мен­таль­ной диа­ко­нии недавно полу­чило раз­ви­тие в бого­сло­вии «литур­ги­че­ской диа­ко­нии», раз­ра­бо­тан­ном проф. Алек­сан­дром Папа­де­ро­сом. Евха­ри­стия – это источ­ник хри­сти­ан­ского дей­ствия на службе чело­ве­че­ству. Он раз­де­ляет «мик­ро­ди­а­ко­нию» отдель­ного чело­века и общины и «мак­ро­ди­а­ко­нию», кото­рая направ­лена на созда­ние общин­ных связей и про­ти­во­стоит пер­во­при­чи­нам неспра­вед­ли­во­сти и бед­но­сти. Кроме того, ВСЦ тоже помо­гал многим пра­во­слав­ным Церк­вам раз­вить соб­ствен­ные диа­ко­ни­че­ские воз­мож­но­сти и про­граммы.

Заклю­че­ние

Пра­во­слав­ная соци­аль­ная мысль и сви­де­тель­ство заслу­жи­вают более глу­бо­кого ана­лиза, чем это можно сде­лать в подоб­ной статье. Часто в пра­во­слав­ном взгляде на обще­ство про­смат­ри­ва­ется двой­ствен­ность, когда духов­ное и мир­ское про­ти­во­по­став­ля­ются и когда Цер­ковь и хри­стиан при­зы­вают быть «над» мир­ской суетой. Это про­яв­ля­ется в том, что в Церкви часто дела­ется акцент на аске­ти­че­ско-мона­ше­ской жизни в про­ти­во­вес боль­шой соци­аль­ной и поли­ти­че­ской ответ­ствен­но­сти в миру.

Исто­ри­че­ское про­яв­ле­ние пра­во­слав­ного соци­аль­ного слу­же­ния, несмотря на яркие исклю­че­ния, оста­ётся огра­ни­чен­ным по срав­не­нию с тем, что делают другие Церкви. Пра­во­слав­ная бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность носит локаль­ный харак­тер и явля­ется сию­ми­нут­ной реак­цией, прежде всего, при­ход­ских струк­тур. Ещё мало при­ме­ров «мак­ро­ди­а­ко­нии» или меж­ду­на­род­ной соли­дар­но­сти или дей­ствий, направ­лен­ных на раз­ви­тие, в Пра­во­слав­ных Церк­вях. Об исклю­че­ниях из этого пра­вила было ска­зано. Пра­во­слав­ные Церкви испы­ты­вают труд­но­сти в ана­лизе клю­че­вых поли­ти­че­ских и струк­тур­ных причин неспра­вед­ли­во­сти, бед­но­сти и мар­ги­на­ли­за­ции. Тем не менее, Пра­во­слав­ные Церкви раз­вили уни­каль­ную и ценную форму целост­ного диа­ко­ни­че­ского под­хода – брат­ства и сест­ри­че­ства, в кото­рых соче­та­ются молитва, про­све­ще­ние и слу­же­ние. Эта форма явля­ется вдох­нов­ля­ю­щим при­ме­ром и ценным вкла­дом в хри­сти­ан­ство.

Но что это даёт нам в сего­дняш­ней ситу­а­ции? Для того, чтобы завер­шить этот крат­кий обзор о роли и эво­лю­ции диа­ко­нии в Пра­во­слав­ной Церкви, я хотел бы поде­литься неко­то­рыми сооб­ра­же­ни­ями и поста­вить несколько вопро­сов, кото­рые могут поро­дить раз­мыш­ле­ния и дис­кус­сию.

Мы видим, что диа­ко­ния была неотъ­ем­ле­мой, важной частью жизни цер­ков­ной общины в ранние века. Чего нельзя ска­зать о совре­мен­ной ситу­а­ции в пра­во­слав­ном мире. Обзор основ­ной бого­слов­ской лите­ра­туры и курсов семи­на­рии под­твер­ждает, что соци­аль­ный и диа­ко­ни­че­ский аспект Пра­во­слав­ной Церкви зани­мает далеко не цен­траль­ное поло­же­ние. Хотя в неко­то­рых слу­чаях ситу­а­ция изме­ня­ется к луч­шему, зна­че­ние «литур­гии после литур­гии» в вос­пи­та­нии и рели­ги­оз­ном обра­зо­ва­нии должно быть высве­чено и под­нято на долж­ную высоту.

Более того, должна быть упро­чена роль мирян. В пра­во­слав­ном бого­сло­вии чётко гово­риться о том, что у свя­щен­но­слу­жи­те­лей есть своё особое слу­же­ние, а миряне должны взять на себя неко­то­рые обя­зан­но­сти и ини­ци­а­тиву. Считаю, что «чрез­мер­ная кле­ри­ка­ли­за­ция» нашей Церкви сего­дня – одна из причин наших огра­ни­чен­ных дости­же­ний в соци­аль­ной сфере.

Что может при­вне­сти Пра­во­слав­ная Цер­ковь и Её бого­сло­вие в раз­мыш­ле­ния о меж­ду­на­род­ной соли­дар­но­сти в кон­тек­сте гло­ба­ли­за­ции эко­но­мики и уже нено­вой дис­кус­сии о раз­ви­тии сотруд­ни­че­ства между Севе­ром и Югом? Что может стать истинно пра­во­слав­ными фор­мами меж­ду­на­род­ной помощи и про­фес­си­о­наль­ного раз­ви­тия? Какие новые виды синер­гии с совре­мен­ным миром и свет­скими орга­ни­за­ци­ями может пред­ло­жить Цер­ковь?

Воз­можно, Пра­во­слав­ной Церкви стоило бы вер­нуться к преж­нему пони­ма­нию роли диа­кона. В древ­ней Церкви у диа­кона была особая роль, свя­зан­ная со мно­гими диа­ко­ни­че­скими обя­зан­но­стями, в то время как теперь диакон испол­няет только литур­ги­че­скую роль (хотя бывают и редкие исклю­че­ния), и диа­кон­ство вос­при­ни­ма­ется как про­ме­жу­точ­ная сту­пень в под­го­товке к свя­щен­ству. Свежая мысль о пер­во­на­чаль­ной роли диа­ко­нов как слу­жи­те­лей Церкви в мире тоже может спо­соб­ство­вать раз­мыш­ле­нию о воз­рож­де­нии инсти­тута диа­ко­нис, кото­рый суще­ство­вал в Восточ­ной Церкви в первые века.

Думаю, уместно будет завер­шить данную статью сло­вами Все­лен­ского Пат­ри­арха Вар­фо­ло­мея, про­зву­чав­шими как напо­ми­на­ние всем хри­сти­а­нам о соци­аль­ной ответ­ствен­но­сти:
«На Страш­ном Суде ни вас, ни меня не спро­сят, как строго мы пости­лись, сколько покло­нов мы сде­лали во время молитвы, сколько книг мы напи­сали, сколько речей мы про­из­несли на меж­ду­на­род­ных кон­фе­рен­циях. Нас спро­сят: Ты накор­мил голод­ного? Дал воды жаж­ду­щему? При­гла­сил ли стран­ника в свой дом? Одел ли нагого? Поза­бо­тился ли о боля­щем или нахо­дя­щемся в заклю­че­нии? Это всё, о чём нас спро­сят. Любовь ко Христу про­яв­ля­ется через любовь к другим людям, и никак иначе. Вспом­ните, что Хри­стос гово­рит «Я», говоря о нуж­да­ю­щихся и обре­ме­нён­ных: «Я алкал, Я жаждал, Я был стран­ни­ком, был болен, наг, был в тем­нице». Хри­стос смот­рит на нас гла­зами всех страж­ду­щих. Неужели не страшно?»

Доклад, пред­став­лен­ный на кон­фе­рен­ции «Пра­во­слав­ная диа­ко­ния: соци­аль­ное сви­де­тель­ство и слу­же­ние пра­во­слав­ных церк­вей». – Ново-Вала­ам­ский мона­стырь (Фин­лян­дия), 30 апреля – 5 мая 2004 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки