Приход - основа церковной жизни

свя­щен­ник Евге­ний Агеев

Оглав­ле­ние


Часть I. Про­блемы при­ход­ской жизни

То, что мы сейчас назы­ваем при­хо­дом, явля­ется осно­вой всей жизни Церкви. Цер­ковь начи­на­лась с малень­кой общины уче­ни­ков Христа, затем это стало общи­ной апо­сто­лов и их уче­ни­ков, затем апо­столы разо­шлись по разным горо­дам и стра­нам и там поста­ра­лись собрать такие общины. Апо­столы остав­ляли их, пере­ходя в другие края, писали им письма, посе­щали своих уче­ни­ков, учили, спо­рили, обли­чали. Из этой при­ход­ской жизни древ­ней Церкви, чрез­вы­чайно актив­ной, испол­нен­ной при­сут­ствием бла­го­дати Божией, роди­лось все наше Свя­щен­ное Писа­ние, Свя­щен­ное Пре­да­ние, вся жизнь Церкви. И про­дол­жа­ется жизнь Церкви – через века, через тыся­че­ле­тия – также в общи­нах, при­хо­дах. Очень схожие слова: цер­ковь – «эккле­сия» по-гре­че­ски – те, кто вызваны, созваны, собраны, и «приход» по-русски – те, кто пришли, отклик­ну­лись на зов. Вот так вот мы при­няли в свой язык, в сферу нашей жизни, ино­стран­ное слово, и если цер­ковь мы вос­при­ни­маем уже или как здание, или как отвле­чен­ную и неиз­вестно где нахо­дя­щу­юся орга­ни­за­цию, то «приход» – слово родное, зна­ко­мое. Правда, тоже не всегда понят­ное. Вот и поста­ра­емся сейчас уяс­нить, откуда взялся приход, каким он был в начале ХХ в, перед нашими тра­ги­че­скими рево­лю­ци­ями. Часто гово­рят о воз­рож­де­нии, не пони­мая, что мы воз­рож­даем, и вот цер­ков­ная исто­рия помо­гает нам понять, что сле­до­вало бы воз­рож­дать, а что – забыть, и что в насто­я­щий момент воз­рож­да­ется. Сего­дня я поста­ра­юсь сде­лать крат­кий экс­курс в исто­рию при­ход­ских общин в России. Если кто-то узнает в них совре­мен­ные про­блемы, что ж, как гово­рится в филь­мах, все сов­па­де­ния с реаль­ными собы­ти­ями явля­ются слу­чай­ными и авторы вовсе не ста­вили цели кого-то оскор­бить. 

В древ­но­сти речи о при­ход­ских общи­нах не было. Приход кон­крет­ного храма прак­ти­че­ски пол­но­стью сов­па­дал с сель­ской или город­ской общи­ной. Община сама и стро­ила себе храм, при­гла­шала или изби­рала из своей среды свя­щен­ника, при­чет­ни­ков, уста­нав­ли­вала связь с епар­хией. При кре­пост­ном праве есте­ствен­ным воз­гла­ви­те­лем общины, ответ­ствен­ным за нее перед госу­дар­ством, стал поме­щик. Основ­ные вопросы решал он, многие даже и ста­вили свя­щен­ни­ков из своих кре­пост­ных – так удоб­нее, полный хоз­рас­чет в поме­стье. Если уж поме­щик не зани­мался цер­ков­ными делами, жил далеко, или было недо­суг, или вовсе не было барина – были ведь и госу­дар­ствен­ные кре­стьяне – то все дела реша­лись «миром». В горо­дах община была несколько более рас­плыв­чата, потому что более мно­го­чис­ленна, но и здесь основ­ные при­хо­жане друг друга знали, в храм ходили вместе. До 18 века при суще­ство­ва­нии, конечно же, поня­тия духо­вен­ства, как людей особо посвя­тив­ших себя на службу Церкви, они не так уж сильно выде­ля­лись из общины. 

Вместе со своими при­хо­жа­нами, они несли так назы­ва­е­мое «тягло» — общий ком­плекс повин­но­стей перед госу­дар­ством, раз­лич­ными адми­ни­стра­тив­ными орга­нами. Выра­же­ние «тяглые попы» было офи­ци­аль­ным тер­ми­ном. Вся адми­ни­стра­ция на Руси была постро­ена на системе корм­ле­ния чинов­ни­ков. Она же легла в основу и епар­хи­аль­ного управ­ле­ния. Древ­ние акты гово­рят нам, что отно­ше­ния между архи­ереем и при­ход­ским духо­вен­ством, глав­ным обра­зом состо­яли в стрем­ле­нии устро­ить пра­виль­ность и регу­ляр­ность сборов, предот­вра­тить всякое укло­не­ние от них — со сто­роны архи­ерея. А со сто­роны духо­вен­ства — в укло­не­ниях от сборов, в хло­по­тах сба­вить цер­ков­ную дань, добыть жало­ван­ную гра­моту, сме­нить один приход, с кото­рого пла­ти­лось много, на другой, обло­жен­ный более лёгким сбором. Свя­ти­тель­ские дани и пошлины пла­ти­лись свя­щенно- цер­ков­но­слу­жи­те­лями при самом про­из­вод­стве их в духов­ный чин и во все про­дол­же­ние их слу­же­ния при церк­вях. Каждый став­лен­ник, руко­по­ла­га­е­мый во свя­щен­ника и диа­кона и посвя­ща­е­мый в сти­харь, обязан был пла­тить «став­ле­ные пошлины». После резких обли­че­ний стри­голь­ни­ков каса­тельно постав­ле­ния пас­ты­рей на мзде, собор 1503 года отме­нил было эти пошлины, но Сто­гла­вый собор снова уза­ко­нил их. За пере­ход к другой церкви каждый свя­щен­но­слу­жи­тель платил «пере­хо­жие деньги». Вдовые попы и диа­коны пла­тили «епи­тра­хиль­ные» и «орар­ные» пошлины. Без­мест­ное духо­вен­ство, слу­жив­шее по найму, для кото­рого оно ста­но­ви­лось на крест­цах (пере­крест­ках), обло­жено было пошли­ной «крест­цо­вой». За явку грамот новому архи­ерею пла­ти­лась «явоч­ные деньги». Все церкви пла­тили в архи­ерей­скую казну еже­годно «цер­ков­ную дань» по числу при­ход­ских дворов. Важную статью архи­ерей­ских дохо­дов состав­ляли пошлины за анти­минсы для новых церк­вей и «венеч­ные» с браков. При Иване Гроз­ном опре­де­лена была денеж­ная сумма, кото­рую духо­вен­ство должно было пла­тить еже­годно за архи­ерей­ский «подъ­езд», хотя бы архи­ерей и не ездил по епар­хии. Кроме подъ­езда, оно пла­тило ещё «мос­ков­ский подъём», для покры­тия издер­жек на поездки епи­скопа к мит­ро­по­литу. Со сбо­рами на архи­ереев соеди­ня­лись ещё особые сборы на их чинов­ни­ков и слу­жи­те­лей архи­ерей­ского дома; со вре­мени Сто­глава эти сборы сла­га­лись в одну общую сумму, равную по вели­чине цер­ков­ной дани и извест­ную под именем «деся­тиль­нича дохода». При поезд­ках архи­ерей­ских чинов­ни­ков духо­вен­ство ста­вило им кормы и под­воды. Оно же стро­ило двор архи­ерея и дворы деся­тиль­ни­чьи. Сами пла­тежи сборов и запись их в книги обла­га­лись пошли­нами в пользу архи­ерей­ских слу­жи­те­лей под именем «дан­ских» и «отвоз­ных» денег, «с обро­ком куницы» и «пис­чего». В нака­зах архи­ерей­ских попов­ским ста­ро­стам и деся­тиль­ни­кам на первом плане стоит сбор пошлин с духо­вен­ства. Это ситу­а­ция 1617 веков, вот такая вот при­ход­ская жизнь. 

При Петре старое архи­ерей­ское тягло сде­ла­лось для духо­вен­ства тяже­лее преж­него, потому что было пере­дано в ведом­ство сбор­щи­ков мона­стыр­ского при­каза. Кроме старых пла­те­жей, яви­лись ещё новые в пользу школ и бога­де­лен и на жало­ва­нье вновь явив­ше­муся воен­ному духо­вен­ству; вместо личной воен­ной службы с духо­вен­ства был назна­чен особый госу­дар­ствен­ный сбор, — со свя­щен­но­слу­жи­те­лей — дра­гун­скими лошадьми, по одной лошади с каждых 150 дворов при­хода, а с при­чет­ни­ков день­гами по рублю; яви­лись новые повин­но­сти — кара­уль­ная по улицам, пожар­ная и другие. Все эти сборы с духов­ных лиц про­из­во­ди­лись, как и с кре­стьян, посред­ством жесто­ких пра­ве­жей, с боль­шими запро­сами и взят­ками. Знаете, что такое «правёж»? Долж­ника обя­зы­вали еже­дневно являться в приказ, позже в при­сут­ствие, утром к при­ходу чинов­ни­ков, ста­вили в ряд на улице и били по ногам пал­ками – бато­гами. Сколько – опре­де­ля­лось чинов­ни­ком суда, правёж про­дол­жался не менее месяца, кроме празд­ни­ков, или пока не отда­дут долг. «Поста­вить на правёж» — это была серьез­ная угроза на Руси.

Именно в 18 веке, при череде двор­цо­вых пере­во­ро­тов нача­лось ослаб­ле­ние тягла для духо­вен­ства. Ели­са­вета Пет­ровна отме­нила кара­уль­ную и пожар­ную повин­но­сти. Ека­те­рина Вели­кая в 1764 году упразд­нила кре­пост­ное право в Церкви, уни­что­жила старое тягло, кото­рое несло духо­вен­ство в пользу архи­ереев. Все сборы в архи­ерей­скую казну, на епар­хи­аль­ных чинов­ни­ков и на школы были отме­нены; при освя­ще­нии церк­вей доз­во­лено брать только 50 коп. за анти­минс, а при постав­ле­нии став­лен­ни­ков — по 2 руб. за постав­ле­ние во диа­коны и то же по 2 руб. за постав­ле­ние в свя­щен­ники; упо­треб­ле­ние став­лен­ни­ков на работы при архи­ерей­ских домах запре­щено (только под начал); в 1765 году отме­нены сборы за венеч­ные памяти (при брач­ном обыске); в 1766 году отме­нён сбор «под­мож­ных» денег для пол­ко­вых свя­щен­ни­ков. Оста­лись сборы на содер­жа­ние духов­ных прав­ле­ний и на поездки архи­ереев и епар­хи­аль­ных чинов­ни­ков по уездам. 

Каза­лось бы, теперь можно было заняться и при­ход­ской жизнью. Одной из глав­ных, по край­ней мере, декла­ри­ру­е­мых целей для Ека­те­рины было осво­бож­де­ние Церкви от «житей­ских попе­че­ний» для про­све­ще­ния народа. И дей­стви­тельно, именно с послед­ней трети 18 века стали появ­ляться про­по­вед­ники, осо­бенно, в горо­дах, повсе­местно стро­иться, пере­стра­и­ваться, бла­го­укра­шаться храмы. Это то, что мы видим. Но, по-преж­нему при­ход­ские общины никак не были оформ­лены офи­ци­ально, счи­та­лось, что приход – это все насе­ле­ние импе­рии, живу­щее вблизи дан­ного храма и обслу­жи­ва­е­мое данным при­чтом. Т.е., говоря науч­ным языком, сель­ская или посад­ская общины, со своим само­управ­ле­нием, (а оно было в Рос­сий­ской импе­рии!) само­управ­ля­лось и в своей рели­ги­оз­ной жизни, по боль­шей части свя­зан­ной с храмом. Стро­и­тель­ство храмов, их содер­жа­ние, рекон­струк­ция, ремонт, заме­ще­ние долж­но­стей свя­щен­но­слу­жи­те­лей и при­чет­ни­ков – все это было делом мест­ной общины. Даже в «Духов­ном регла­менте» Петра Пер­вого был про­пи­сан «мир­ской при­го­вор», т.е. реше­ние об избра­нии свя­щен­ника как необ­хо­ди­мое усло­вие для руко­по­ло­же­ния в сан или заня­тия свя­щен­но­слу­жи­те­лем при­ход­ского места. Но именно со второй поло­вины 18 века, одно­вре­менно с отме­ной боль­шей части тягла, нача­лись огра­ни­че­ния в выбор­ном праве мест­ных общин. К концу 18 века повсе­местно была отме­нена выбор­ность духо­вен­ства, даже зако­но­да­тельно «мир­ской при­го­вор» был исклю­чен из пакета доку­мен­тов, в 1797 году при Павле – выборы упразд­нены. В селах боль­шую роль играли поме­щики, в горо­дах – самые бога­тые и знат­ные при­хо­жане. Многие при­ходы в горо­дах раз­де­ли­лись – купе­че­ские, дво­рян­ские храмы, в селах были храмы при усадь­бах, а были в боль­ших селах, откуда до поме­стий было далеко. Все это накла­ды­вало отпе­ча­ток на спе­ци­фику жизни.

Часть II

Кроме того, нача­лась, по выра­же­нию Гре­гори Фриза, дез­ин­те­гра­ция при­хода и общины. Не все насе­ле­ние оди­на­ково рев­ностно отно­си­лось к своим обя­зан­но­стям при­хо­жан мест­ного храма. Были доз­во­лены рас­коль­ники, сек­танты, неко­то­рые стали индиф­фе­рентны к рели­гии. Что делать, есть и такие люди, ну нет у них рели­ги­оз­ного чув­ства! Тер­ри­то­ри­аль­ность при­хода ста­ви­лась под сомне­ние, не весь «мир» уже был тож­де­стве­нен с при­ход­ской общи­ной храма. Да и внутри при­хода – барин и кре­пост­ной кре­стья­нин, бога­тый купец и нищий батрак, высо­ко­по­став­лен­ный чинов­ник и бедный масте­ро­вой. Хорошо, что они объ­еди­ня­лись в Церкви, но жизнь их снова раз­во­дила по разным местам и от этого воз­ни­кали посто­ян­ные кон­фликты. Тео­ре­ти­че­ски, свя­щен­ник мог созвать при­ход­ское собра­ние для реше­ния каких-то насущ­ных вопро­сов, но прак­ти­че­ски, его реше­ние было ничтожно, поэтому при­хо­ди­лось обра­щаться к «миру». На селе, а это было свыше 80% России – к сель­скому сходу. Но мотивы реше­ний, при­ни­ма­е­мых сходом, могли быть раз­ными. Чув­ство ответ­ствен­но­сти за свою при­ход­скую цер­ковь, стрем­ле­ние через заботу о ней послу­жить Богу – это хорошо, на это всегда и рас­счи­ты­вали свя­щен­ники. Но у схода могла быть и обида на свя­щен­ника, и даже вражда к Пра­во­сла­вию, если веду­щие роли в общине заби­рали себе рас­коль­ники и сек­танты, а в запад­ных губер­ниях, еще и като­лики. В состав одного при­хода вхо­дило часто несколько дере­вень, и духо­вен­ству было очень трудно, а подчас и невоз­можно, объ­еди­нить свою паству для какого-то дела, напри­мер, бла­го­тво­ри­тель­но­сти, позже – про­све­ще­ния. Не была про­ве­дена гра­ница между мест­ной общи­ной и при­хо­дом. 

Тем более, это усу­губ­ля­лось тем, что духо­вен­ство в тече­ние 18–19 веков все более отда­ля­лось от обще­ства, пре­вра­ща­лось в замкну­тую при­ви­ле­ги­ро­ван­ную касту. Выбор­ность была отме­нена под пред­ло­гом заботы о каче­стве духо­вен­ства. Но в 18 веке епар­хи­аль­ные школы еще не обес­пе­чи­вали потреб­но­сти в обра­зо­ва­нии духо­вен­ства. В 1811 годы была про­ве­дена мас­штаб­ная и самая заме­ча­тель­ная реформа духов­ных школ: 4 ака­де­мии, семи­на­рии, духов­ные учи­лища и т.п. Духов­ное обра­зо­ва­ние в России стало на самый высо­кий уро­вень! Но госу­дар­ство не дало денег на содер­жа­ние всей этой вели­ко­леп­ной системы обра­зо­ва­ния… Оно решило взять их у при­хо­дов. Рескрип­том Алек­сандра I от 1808 года были учре­ждены долж­но­сти цер­ков­ных ста­рост, кото­рые должны были отве­чать за все хозяй­ствен­ные нужды при­хо­дов. Ста­рост, или «кти­то­ров» изби­рали при­хо­жане, но несли ответ­ствен­ность они перед епар­хи­аль­ными вла­стями. На клир снова было воз­ло­жено подо­бие ста­рого «тягла» — «свеч­ной сбор» на нужды духов­ных школ. Изъ­я­тие «свеч­ных» денег поро­дило недо­воль­ство, кое-где были даже стычки при­хо­жан с поли­цией. Но при­выкли, и стали деньги, выру­чен­ные от про­дажи свечей ута­и­вать… У ста­рост вместе с духо­вен­ством стали обра­зо­вы­ваться «черные кассы», ника­кого общин­ного кон­троля над ними не было. Откро­ешь все суммы – и отда­вать при­дется больше, а на ремонт, содер­жа­ние духо­вен­ства снова при­дется доби­рать с при­хо­жан. По выра­же­нию Д. Ф. Сама­рина воз­никло и укре­пи­лось «тер­пи­мое свя­то­тат­ство», о кото­ром было известно всем – при­хо­жа­нам, ста­ро­стам, архи­ереям, сино­даль­ным чинов­ни­кам. При­хо­жане в делах при­хода не участ­во­вали, нельзя же было всем рас­ска­зы­вать о суммах дохода, росла их индиф­фе­рент­ность к при­ход­ским делам. Власти пыта­лись ком­пен­си­ро­вать недо­бор веде­нием новых сборов, еди­но­вре­мен­ных, а потом и посто­ян­ных. Дове­рие при­хо­жан к этим сборам падало по мере уве­ли­че­ния их числа. Появился т.н. «25% сбор» на те же духов­ные учеб­ные заве­де­ния, кото­рый дости­гал в разных епар­хиях до поло­вины при­ход­ских дохо­дов, сборы «на мест­ные нужды», бла­го­тво­ри­тель­ные сборы. С 1830‑х годов в храмах стали появ­ляться отдель­ные кружки с раз­лич­ными над­пи­сями. В годы Первой миро­вой войны коли­че­ство раз­лич­ных сборов дохо­дило до 80! На ране­ных, на помощь вдовам и сиро­там, на инва­ли­дов, на храм Гроба Гос­подня, на пра­во­слав­ных славян, на помощь бра­тьям-грекам, на загра­нич­ные миссии, на Крас­ный Крест, на обще­ство спа­се­ния на водах, на попе­че­ние о слепых, на защиту падших женщин, на церкви-памят­ники, на бедные мона­стыри и т.д. и т.п. К боль­шин­ству сборов, по сви­де­тель­ству печати (тогда об этом писали вполне гласно) при­хо­жане оста­ва­лись рав­но­душны (печать этим часто воз­му­ща­лась), осо­бенно, кре­стьяне не пони­мали, на что идут деньги. И тогда духо­вен­ство вкла­ды­вало свои сред­ства, чтобы убе­речь себя от взыс­ка­ний за недо­ста­точ­ное объ­яс­не­ние бого­угод­но­сти и зна­чи­мо­сти оче­ред­ного сбора. В итоге, снова духо­вен­ство жало­ва­лось на необес­пе­чен­ность, повы­шало платы за требы, уни­жа­лось перед бога­тыми при­хо­жа­нами, а в храмах не делался необ­хо­ди­мый ремонт, реаль­ная бла­го­тво­ри­тель­ность стре­ми­лась к нулю. 

Даже деньги на обра­зо­ва­ние при­хо­жане не хотели отда­вать – ведь они шли на духов­ные школы, где учи­лись дети духо­вен­ства, им самим это было не нужно. А дети духо­вен­ства ухо­дили после семи­на­рий в уни­вер­си­теты, и госу­дар­ству это было выгодно, ведь, на их сред­нее обра­зо­ва­ние оно не тра­тило казен­ных денег. Когда при Алек­сан­дре III стали мас­сово откры­ваться при­ход­ские школы, сред­ства на них тоже должны были пере­чис­ляться из при­хо­дов в епар­хию, а уже оттуда рас­пре­де­ля­лись по при­хо­дам. И здесь, сред­ствами на школы для своих соб­ствен­ных детей при­хо­жане не рас­по­ря­жа­лись. Бюро­кра­ти­за­ция цер­ков­ного управ­ле­ния добав­ляла недо­воль­ства. Все пожерт­во­ва­ния в таких усло­виях стали вос­при­ни­маться как налоги, упла­чен­ные под при­нуж­де­нием. Такова была ситу­а­ция на при­хо­дах вплоть до 1917 года.

В конеч­ном счете, все это про­яв­ля­лось в отно­ше­ниях при­хо­жан со свя­щен­ни­ком, как пред­ста­ви­те­лем власти. Если в его отно­ше­ниях с паст­вой не было чего-то доб­рого, духов­ного, что пере­ве­ши­вало все раз­дра­же­ние и недо­воль­ство, то именно он полу­чал за все. Мно­го­чис­ленны рас­сказы из бога­той рус­ской лите­ра­туры о поло­же­нии духо­вен­ства, о слож­ных отно­ше­ниях на при­хо­дах, самый лучший здесь, конечно, Лесков, почи­тайте его «Собо­рян».

Несмотря на все про­блемы, при­ход­ская жизнь раз­ви­ва­лась, многие люди стре­ми­лись к объ­еди­не­нию вокруг храма, к раз­ви­тию форм при­ход­ской дея­тель­но­сти. Вот пример из кра­е­ве­де­ния: по данным кли­ро­вых ведо­мо­стей на 1915 год в Урю­пин­ском бла­го­чи­нии были биб­лио­теки при 16 при­хо­дах, попе­чи­тель­ства при 26 при­хо­дах. Хотя при­ход­ское попе­чи­тель­ство часто оста­ва­лось на бумаге, но не нам их осуж­дать. После начала войны в боль­шин­стве при­хо­дов были созданы попе­чи­тель­ские советы для сбора помощи сол­да­там, для рас­пре­де­ле­ния помощи их семьям. А в самом актив­ном – Хри­сто­рож­де­ствен­ском или Ярма­роч­ном «купе­че­ском» при­ходе Урю­пин­ской ста­ницы были кроме двух биб­лио­тек, попе­чи­тель­ства были еще учре­ждены: обще­ство содей­ствия народ­ному обра­зо­ва­нию, дам­ский коми­тет, кружок рев­ни­те­лей бла­го­че­стия. В горо­дах дея­тель­ность при­ход­ских обществ была еще более раз­но­об­раз­ной. Дело в том, что только в таких обще­ствах и сове­тах при­хо­жане дей­стви­тельно могли знать на что идут их пожерт­во­ва­ния, могли их кон­тро­ли­ро­вать и при­ни­мать реше­ния, но не в самом при­ходе.

Если выде­лить самые глав­ные вопросы неустрой­ства при­ход­ской жизни в России 100 лет назад, то они све­дутся к двум:

  1. Право мирян на при­ходе рас­по­ря­жаться сред­ствами, скла­ды­вав­ши­мися из их же пожерт­во­ва­ний, да и, в конеч­ном итоге, вообще всем мате­ри­аль­ным досто­я­нием, в т.ч. самим храмом. Для справки: в Рос­сий­ской Импе­рии прав юри­ди­че­ского лица у при­хода не было, юр. лицом был сам храм. Но храм же не будет себя ремон­ти­ро­вать, помо­гать неиму­щим, учить, про­све­щать и т.п.! Это делают люди, а люди, соби­ра­ю­щи­еся при храме, прав перед зако­ном не имели. Вообще, в законе была про­пи­сана неот­чуж­да­е­мость цер­ков­ного иму­ще­ства. В период стро­и­тель­ства желез­ных дорог за каждый клочок мона­стыр­ских и при­что­вых земель, кото­рый необ­хо­димо было отре­зать для стро­и­тель­ства полотна, тре­бо­ва­лось заво­дить пере­писку со Свят. Сино­дом. «Только по Высо­чай­шему соиз­во­ле­нию»! Яркий пример – пере­писка Гусев­ского мона­стыря в Камы­шин­ском уезде при стро­и­тель­стве дороги Бала­шов-Камы­шин. Изме­нить что-либо на при­ходе, постро­ить, пере­стро­ить и т.д. тоже было крайне затруд­ни­тельно. Хотя под видом ремонта часто до неузна­ва­е­мо­сти изме­нялся облик древ­них храмов. Напри­мер, посмот­рите в интер­нете фото­гра­фии Казан­ского собора на Крас­ной пло­щади. Все это про­ис­хо­дило от неустро­ен­но­сти ситу­а­ции.
  2. Право мирян участ­во­вать в выборе при­ход­ского пас­тыря. Напомню, оно не отри­ца­лось до конца 18 века. А в запад­ных губер­ниях частично сохра­ня­лось и позже. Сейчас мы даже пред­ста­вить себе этого не можем, а тогда это еще счи­та­лось бла­го­че­сти­вой ста­ри­ной. Тем более, что все рас­коль­ники и сек­танты выби­рали себе духов­ных руко­во­ди­те­лей! (но об этом позже). А члены Свят. Синода да и все архи­ереи назна­ча­лись импе­ра­то­ром. Поме­щики тоже имели право выбрать себе свя­щен­ника, да и в горо­дах бога­тые кти­торы гово­рили подчас реша­ю­щее слово.

По сути оба эти вопроса – это клю­че­вые, жиз­нен­ные вопросы об устрой­стве Церкви. Ведь за ними стоят более глу­бо­кие вопросы, бого­слов­ские: а кто такие миряне в Ц? Каково их место? Может, Цер­ковь – это только духо­вен­ство и монахи? Где гра­ница, где баланс между общин­ным и иерар­хи­че­ским прин­ци­пами? Что такое вообще собор­ность в Церкви? Она есть только для архи­ереев, дей­ствует во время их Собо­ров, или она про­яв­ля­ется всегда и на всех уров­нях, в т.ч. на при­ход­ском? Т.е. вопросы об устрой­стве при­хода в кон­крет­ной стране в кон­крет­ное время тесно свя­заны с про­бле­мой собор­ной при­роды Церкви, а это самый стер­жень ее жизни.

В сле­ду­ю­щей части нашей беседы пого­во­рим о том, как цар­ское пра­ви­тель­ство пыта­лось решать эти про­блемы.

Часть III. Попытки реше­ния про­блемы устрой­ства при­хо­дов (1860–1918 гг.)

Нельзя ска­зать, что цар­ское пра­ви­тель­ство ничего не делало для реше­ния про­блемы устрой­ства при­хо­дов. Но здесь изна­чально встре­ти­лись две точки зрения, кото­рые до рево­лю­ци­он­ных собы­тий 1917 года так и не уда­лось при­ми­рить. 

Первая точка зрения – обще­ствен­ная. Ее пред­ста­ви­тели счи­тали, что приход – это такая же орга­ни­за­ция, как и многие другие, и должна управ­ляться сообща. Так и было в России с мир­ской общи­ной, поэтому в ней не было ничего необыч­ного. Как гово­ри­лось ранее, боль­шин­ство при­ход­ских вопро­сов на селе решали сель­ские сходы – «мир».

Вторая точка зрения – иерар­хи­че­ская. Боль­шая часть духо­вен­ства счи­тала, что приход должен жестко управ­ляться кли­ри­ками, и в нем нет места само­де­я­тель­но­сти мирян. В про­тив­ном случае может пошат­нуться вера и пре­да­ние Церкви. Нелишне заме­тить, что именно эта точка зрения в конеч­ном итоге и вос­тор­же­ство­вала, но все могло бы быть по-дру­гому.

После­до­ва­тельно высту­пали за права при­хо­жан сла­вя­но­филы. Д. Ф. Сама­рин рас­смат­ри­вал при­ход­скую общину как основу пра­вильно устро­ен­ного рос­сий­ского обще­ства. Надо заме­тить, что зем­ская реформа импе­ра­тора Алек­сандра II была не завер­шен­ной. Зем­ство, т.е. само­управ­ле­ние соб­ствен­ни­ков земли, было вве­дено, хотя далеко не во всех губер­ниях, только на уезд­ном и губерн­ском уров­нях. Не было зем­ства в воло­стях, и вот здесь сто­рон­ники раз­ви­тия зем­ства как раз и усмат­ри­вали в при­ход­ских общи­нах недо­ста­ю­щую низо­вую струк­туру. Поэтому видные сла­вя­но­филы – Д.Ф. Сама­рин, И. С. Акса­ков, а за ними А. А. Папков, стре­ми­лись добиться для при­ход­ских общин мак­си­маль­ных прав само­управ­ле­ния, а глав­ное, — широ­ких прав для при­хо­жан в управ­ле­нии при­ход­скими сред­ствами и иму­ще­ством. Утрата при­хо­жа­нами воз­мож­но­сти рас­по­ря­жаться иму­ще­ством для них было самым глав­ным сим­во­лом госу­дар­ствен­ного про­из­вола. Без этого корен­ного права, счи­тали они, невоз­можно заин­те­ре­со­вать при­хо­жан в раз­ви­тии обще­ствен­ной жизни на мест­ном уровне. 

В 1864 году пра­ви­тель­ство раз­ре­шило созда­вать на при­хо­дах попе­чи­тель­ства. То есть всеми сред­ствами всем при­хо­жа­нам рас­по­ря­жаться по-преж­нему было нельзя, но можно было собраться некоей груп­пой, соби­рать пожерт­во­ва­ния на извест­ную цель – стро­и­тель­ство, помощь бедным, приют и т.п., и вот этими сред­ствами рас­по­ря­жаться самим. Земцы ста­ра­лись активно участ­во­вать в работе попе­чи­тельств, и в неко­то­рых местах они достигли извест­ных успе­хов. Но мас­сово не при­жи­лись, вернее не стали дей­ство­вать посто­янно. В основ­ном, попе­чи­тель­ство созда­ва­лось под кон­крет­ную цель, рабо­тало год-два, а потом про­дол­жало суще­ство­вать только на бумаге, для отчет­но­сти. Все попытки зем­ских дея­те­лей рас­ши­рить сферу дея­тель­но­сти попе­чи­тельств стал­ки­ва­лись со стрем­ле­нием духо­вен­ства, кон­сис­тор­ских и сино­даль­ных чинов­ни­ков поста­вить их под жест­кий кон­троль. А когда в 1880 году Мос­ков­ское зем­ство вошло с хода­тай­ством в Мини­стер­ство внут­рен­них дел о при­да­нии попе­чи­тель­ствам и при­ход­ским собра­ниям юри­ди­че­ской пра­во­спо­соб­но­сти (типа ста­туса юр. лица), то Синод немед­ленно это забло­ки­ро­вал и вопрос больше не под­ни­мался.

В том, 1880 году обер-про­ку­ро­ром на чет­верть века стал К. П. Побе­до­нос­цев. Он стре­мился оста­вить в непри­кос­но­вен­но­сти весь бюро­кра­ти­че­ский уклад, выпол­нив тре­бо­ва­ния духо­вен­ства. При нем появи­лись надежды на улуч­ше­ние обес­пе­че­ния при­ход­ского духо­вен­ства, было обе­щано жало­ва­нье. Но денег на него госу­дар­ство давать не спе­шило, зато раз­ви­ва­лось обра­зо­ва­ние, в т.ч. при­ход­ские школы, а кроме них – мно­го­чис­лен­ные мини­стер­ские школы, гим­на­зии, реаль­ные учи­лища. Места зако­но­учи­те­лей в них стали давать свя­щен­ни­кам непло­хой доход. Правда это тре­бо­вало высо­кого обра­зо­ва­тель­ного уровня и извест­ных усилий, но в целом направ­ле­ние было верное. И при­хо­жане пони­мали, что свя­щен­ники учат их детей и не жалели жертв на школы.

Стре­мясь уси­лить роль духо­вен­ства, Побе­до­нос­цев захо­тел упразд­нить инсти­тут цер­ков­ных ста­рост. Как уже гово­ри­лось, их выби­рали при­хо­жане, но под­от­четны они были епар­хи­аль­ному началь­ству в лице бла­го­чин­ных. Побед­но­сцев счел их лишним звеном, решив отдать их пол­но­мо­чия по сбору денег и отправке в епар­хию самим кли­ри­кам. Но не тут то было! Ока­за­лось, что во многих храмах ста­ро­стами избраны весьма ува­жа­е­мые и бога­тые люди, в горо­дах – купцы, в сто­лич­ных собо­рах – высшие чинов­ники. Духо­вен­ство опи­ра­лось на них в несе­нии епар­хи­аль­ной повин­но­сти, при опу­сте­нии при­ход­ских касс, они сами докла­ды­вали свои сред­ства. Тро­гать этих людей было нельзя, и Побе­до­нос­цев отсту­пил. 

Тем не менее, про­блемы никуда не ушли, и в цар­ском мани­фе­сте 1903 г. «О пред­на­чер­та­ниях к усо­вер­шен­ство­ва­нию госу­дар­ствен­ного порядка» гово­ри­лось о необ­хо­ди­мо­сти раз­ви­тия при­ход­ского само­управ­ле­ния. Как известно, этот мани­фест ни к чему не привел, по-преж­нему высшее чинов­ни­че­ство не хотело ничего менять в управ­ле­нии стра­ной, права земств, чрез­вы­чайно сокра­щен­ные при Алек­сан­дре III, не рас­ши­ря­лись, и уж тем более права при­ход­ского само­управ­ле­ния. 

И тут гря­нули тра­ги­че­ские собы­тия 1905 года. Смута в стране обост­рила все про­ти­во­ре­чия, наи­бо­лее ярко недо­воль­ство при­хо­жан выра­зи­лось в отказе выпла­чи­вать взносы на епар­хи­аль­ные нужды. Это была еще одна заба­стовка – «заба­стовка ста­рост». Сель­ские сходы одно­вре­менно с погро­мом поме­щи­чьих усадеб выно­сили поста­нов­ле­ния, вполне офи­ци­ально оформ­лен­ные. Если ста­ро­сты отка­зы­ва­лись их выпол­нять и отда­вали деньги в епар­хию, им гро­зили рас­пра­вой, а иногда и осу­ществ­ляли угрозы. Одно­вре­менно, недо­воль­ство выплес­ну­лось и на рядо­вых кли­ри­ков. Те же сель­ские сходы поста­нов­ляли умень­шить плату за требы в разы, отка­зы­вали свя­щен­ни­кам в выплате руги, ремонте при­ход­ских домов. У нас в селе Камен­ный Брод Цари­цын­ского уезда свя­щен­ник Павел Побе­до­нос­цев, одно­фа­ми­лец вели­кого обер-про­ку­рора, больше десяти лет судился с сель­ским обще­ством за право на покос. Ост­рей­шая вражда раз­го­ра­лась не только между при­хо­жа­нами и кли­ри­ками, но и внутри самого клира: пса­лом­щики тоже тре­бо­вали уве­ли­че­ния своей доли в общих дохо­дах, тре­бо­вали права голоса на епар­хи­аль­ных съез­дах, устра­и­вали заба­стовки. В неко­то­рых епар­хиях (напри­мер, Калуж­ской, Сим­бир­ской) съезды епар­хи­аль­ного духо­вен­ства вос­ста­вали против архи­ереев, отка­зы­ва­лись испол­нять их рас­по­ря­же­ния. Тре­бо­вали от архи­ереев счи­таться со своим мне­нием, вве­де­ния выбор­ного начала на уровне бла­го­чи­ний и епар­хий. Правда, как отме­чал арх. Анто­ний (Хра­по­виц­кий), как только захо­дила речь о выбо­рах свя­щен­ни­ков на при­хо­дах, духо­вен­ство тут же отсту­пало. Зато с боль­шим энту­зи­аз­мом обсуж­дали тре­бо­ва­ния к пра­ви­тель­ству о назна­че­нии жало­ва­нья.

Через месяц после цар­ского мани­фе­ста 17 октября 1905 года после­до­вало опре­де­ле­ние Св. Синода, раз­ре­шав­шее пере­устрой­ство при­ход­ской жизни. Насто­я­те­лям пред­ла­га­лось созвать при­ход­ские собра­ния, избрать посто­янно дей­ству­ю­щие при­ход­ские советы под пред­се­да­тель­ством насто­я­те­лей. Это опре­де­ле­ние активно дис­ку­ти­ро­ва­лось, но прак­ти­че­ски нигде не про­во­ди­лось в жизнь. Только свщмч. Сера­фим (Чича­гов) в Орлов­ской епар­хии оза­бо­тился учре­жде­нием собра­ний и сове­тов.

В про­цессе сто­лы­пин­ских аграр­ных реформ вопрос об устрой­стве сель­ских при­хо­дов снова вышел на первый план. П. А. Сто­лы­пин стре­мился раз­ру­шить сель­скую общину, свя­зы­вав­шую эко­но­ми­че­скую ини­ци­а­тиву 80% насе­ле­ния России, но при этом он хотел заме­нить сель­ский «мир» при­ход­ской общи­ной, рас­ши­рить ее права. И снова Синод увидел в этом недо­пу­сти­мую попытку свет­ской власти вме­ши­ваться в цер­ков­ные дела и регу­лярно тор­мо­зил все ини­ци­а­тивы сна­чала Сто­лы­пина, а затем его пре­ем­ника по мини­стер­ству внут­рен­них дел – Мака­рова. Невоз­мож­ным ока­за­лось даже дать при­ход­скому собра­нию права юри­ди­че­ского лица, несмотря на про­воз­гла­шен­ную сво­боду орга­ни­за­ции самых раз­лич­ных обществ. Отзывы епар­хи­аль­ных прео­свя­щен­ных, собран­ные в 1906 году, пока­зали, что необ­хо­ди­мость изме­не­ний в при­хо­дах пони­ма­ема архи­ере­ями, но пред­при­ни­мать никто ничего не хочет. 

Свщмч. Сера­фим (Чича­гов), един­ствен­ный, кто орга­ни­зо­вы­вал в своей епар­хии собра­ния и советы, к тому вре­мени был пере­ме­щен на Киши­нев­скую кафедру, где были совсем другие про­блемы. Наблю­дая совре­мен­ную ему при­ход­скую жизнь он писал: «Пред гла­зами еже­дневно кар­тина раз­ло­же­ния нашего духо­вен­ства. Ника­кой надежды, чтобы оно опом­ни­лось, поняло своё поло­же­ние! Все то же пьян­ство, раз­врат, сутяж­ни­че­ство, вымо­га­тель­ство, свет­ские увле­че­ния! Послед­ние веру­ю­щие — содро­га­ются от раз­вра­ще­ния или бес­чув­ствия духо­вен­ства, и ещё немного, сек­тант­ство возь­мет верх… Никого и нет, кто бы мог понять нако­нец, на каком краю гибели Цер­ковь, и отдать себе отчёт в про­ис­хо­дя­щем… Время бла­го­при­ят­ное про­пу­щено, болезнь духа охва­тила весь госу­дар­ствен­ный орга­низм, пере­лома болезни больше не может слу­читься и духо­вен­ство катится в про­пасть, без сопро­тив­ле­ния и сил для про­ти­во­дей­ствия. Ещё год — и не будет даже про­стого народа около нас, все вос­ста­нет, все отка­жется от таких безум­ных и отвра­ти­тель­ных руко­во­ди­те­лей… Что же может быть с госу­дар­ством? Оно погиб­нет вместе с нами! Теперь уже без­раз­лично, какой Синод, какие Про­ку­роры, какие Семи­на­рии и Ака­де­мии; всё охва­чено аго­нией, и смерть наша при­бли­жа­ется» (письмо от 14.11.1910 г.)

Но вдруг засве­ти­лась надежда на пере­мены — по ини­ци­а­тиве Синода в марте 1906 года начало работу Пред­со­бор­ное при­сут­ствие. В рас­чете на скорый созыв Помест­ного собора нача­лась выра­ботка про­ек­тов раз­лич­ных доку­мен­тов, в том числе при­ход­ского устава. Про­екты были хоро­шие и разные, но нет нужды с ними зна­ко­миться, они не были тогда осу­ществ­лены. Более того, осенью 1906 года после­до­вал Высо­чай­ший указ о ста­ро­об­ряд­че­ских при­хо­дах. Росчер­ком монар­шего пера всем рас­коль­ни­кам и сек­тан­там были даны права, кото­рых долго и тщетно доби­ва­лись при­ход­ские общины, и даже такие, о кото­рых пра­во­слав­ные не могли и меч­тать: выбора свя­щен­ни­ков и при­чет­ни­ков, стро­и­тель­ства храмов, учре­жде­ния бла­го­тво­ри­тель­ных обществ и школ, сво­бод­ного рас­по­ря­же­ния своим иму­ще­ством и собран­ными сред­ствами. Пра­ви­тель­ство без­ого­во­рочно при­знало все их органы само­управ­ле­ния и наде­лило их пра­вами юри­ди­че­ских лиц, т.е. теми пра­вами, кото­рых десятки тысяч пра­во­слав­ных при­хо­дов были лишены. Все рос­сий­ское обще­ство ожи­дало, что уж теперь неза­мед­ли­тельно будет и реформа при­хо­дов, закреп­ле­ние таких же прав за пра­во­слав­ными. 

Но все про­екты как созыва Собора, так и обу­строй­ства при­хо­дов были похо­ро­нены в бюро­кра­ти­че­ской воло­ките между Сино­дом, пра­ви­тель­ством и Госу­дар­ствен­ной думой на целых восемь лет. Как раз до начала роко­вой войны, похо­ро­нив­шей уже всю импе­рию. Только летом 1914 года был пред­став­лен раз­ра­бо­тан­ный проект поло­же­ния о при­хо­дах, и в нем снова пред­по­ла­га­лась кон­сер­ва­ция суще­ство­вав­шего порядка: при­хо­жане не допус­ка­лись к управ­ле­нию ни хра­мами, ни шко­лами, права при­ход­ского совета пред­по­ла­га­лись ничтож­ными, вся роль при­хода сво­ди­лась финан­со­вому донор­ству. Почти два воен­ных года было не до обсуж­де­ния этого про­екта, а в 1916 году, когда, нако­нец, до него дошло дело, только лени­вый не стал его кри­ти­ко­вать.

Рево­лю­ция 1917 года нача­лась свер­же­нием в фев­рале и одним из ее про­яв­ле­ний стала «цер­ков­ная рево­лю­ция». Выступ­ле­ния мирян против сло­жив­шихся в Церкви поряд­ков не огра­ни­чи­лись только «заба­стов­кой ста­рост», как это было в 1905 году. Кре­стьяне стали мас­сово отни­мать землю у духо­вен­ства, пони­жать плату за требы, при­ходы повсе­местно пере­стали пла­тить епар­хи­аль­ные взносы. Более того, нача­лись изгна­ния неугод­ных свя­щен­ни­ков из при­хо­дов, выбор­ность была вве­дена явоч­ным поряд­ком. При этом низшие члены клира – дья­коны и пса­лом­щики – часто воз­буж­дали недо­воль­ство при­хо­жан своими пас­ты­рями, стре­мясь занять их места. В тече­ние весны 1917 года повсе­местно при­хо­жане взяли в свои руки управ­ле­ние хра­мами и при­ход­ским иму­ще­ством, выби­рали своих кли­ри­ков. Епар­хи­аль­ным съез­дам духо­вен­ства ничего не оста­ва­лось как не только при­знать сло­жив­шу­юся ситу­а­цию, но и закре­пить ее своими поста­нов­ле­ни­ями. Тем более, что Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство при­знало за епар­хи­аль­ными съез­дами право на избра­ние самих епи­ско­пов. В начале июня 1917 года в Москве прошел Все­рос­сий­ский съезд духо­вен­ства и мирян, вынес­ший свою резо­лю­цию о закреп­ле­нии широ­ких прав при­ход­ского само­управ­ле­ния. На съезде была создана комис­сия под пред­се­да­тель­ством епи­скопа Уфим­ского Андрея (князя Ухтом­ского). Она в спеш­ном порядке раз­ра­бо­тала «Вре­мен­ное поло­же­ние о пра­во­слав­ном при­ходе», кото­рое уже в конце июня было утвер­ждено Св. Сино­дом и разо­слано по епар­хиям с реко­мен­да­цией пра­вя­щим архи­ереем немед­ленно ввести его в дей­ствие «в виде вре­мен­ной меры» до буду­щих реше­ний Помест­ного собора.

Часть IV

Помест­ный собор, начав­ший свою работу в Москве в авгу­сте 1917 года обра­зо­вал Отдел о бла­го­устро­е­нии при­хода, глав­ной зада­чей кото­рого была раз­ра­ботка собор­ного Поло­же­ния о пра­во­слав­ном при­ходе. Это был один из самых мно­го­чис­лен­ных отде­лов Собора, в работе кото­рого при­няло уча­стие более 100 чело­век. Проект поло­же­ния был раз­ра­бо­тан в тече­ние первой и начала второй сессии и уже весной 1918 стал обсуж­даться на пле­нар­ных засе­да­ниях Собора. Понятно, что раз­ра­ботка этого важ­ного доку­мента не поспе­вала за стре­ми­тель­но­стью собы­тий в стране. Члены Собора не хотели при­ни­мать власть боль­ше­ви­ков и их декреты, и даже после раз­гона Учре­ди­тель­ного собра­ния, наде­я­лись на нор­ма­ли­за­цию обста­новки. Дис­кус­сии по поло­же­нию о при­ходе были очень бур­ными, меня­лись пред­се­да­тели отдела, назна­ча­лись и отво­ди­лись доклад­чики, голо­со­ва­ние шло по пунк­там и многие из них не про­хо­дили и воз­вра­ща­лись на дора­ботку. Доста­точно ска­зать, что именно в голо­со­ва­ниях по при­ход­ской про­блеме един­ствен­ный раз было при­ме­нено преду­смот­рен­ное уста­вом в спор­ных слу­чаях поимен­ное голо­со­ва­ние. Вся эта слож­ная работа отра­жена в 14 томе изда­ва­е­мых мате­ри­а­лов Собора.

Поло­же­ние о пра­во­слав­ном при­ходе было при­нято на послед­нем засе­да­нии второй сессии 7(20) апреля 1918 года. Его откры­вало про­стран­ное «Вве­де­ние», напи­сан­ное при уча­стии двух свя­щен­но­му­че­ни­ков – Сера­фима (Чича­гова) и Анд­ро­ника (Николь­ского), в кото­ром изло­жены бого­слов­ские основы при­ход­ской жизни. Глав­ная мысль «Вве­де­ния» заклю­ча­ется в том, что личное спа­се­ние каж­дого хри­сти­а­нина тесно свя­зано с кон­крет­ными про­яв­ле­ни­ями при­ход­ской жизни. Ни в одном другом собор­ном доку­менте с такой пол­но­той и ярко­стью не были рас­крыты соте­рио­ло­ги­че­ские основы повсе­днев­ной обще­ствен­ной жизни хри­стиан. Глав­ной идеей про­ро­че­ски стала необ­хо­ди­мость в каждом при­ходе сфор­ми­ро­вать ядро актив­ных при­хо­жан, кото­рые могли бы стать опорой для всей жизни при­хода. Не храмы, не камни и стены, не иконы и утварь, не святые места и раки с мощами, а люди со своей верой должны стать кра­е­уголь­ной осно­вой жизни Церкви. Гос­подь сказал Петру: «Ты — камень, и на сем камне Я создам Цер­ковь Мою». Цер­ковь не могла бы выжить в усло­виях гоне­ний иначе. 

Инте­ресно почи­тать при­ло­же­ние. уста­нав­ли­ва­ю­щее обя­зан­но­сти кли­ри­ков и при­хо­жан. Правда, именно эта часть не была до конца дора­бо­тана и при­нято Собо­ром, но общие зако­но­мер­но­сти про­сле­дить можно.

«При­ло­же­ние к Вве­де­нию к При­ход­скому уставу [5 (18) апреля 1918 г.] 

I. О бого­слу­же­нии 

  1. В вос­крес­ные и празд­нич­ные дни при­хо­жане и их семей­ства посе­щают при­ход­ские храмы для при­сут­ство­ва­ния и допус­ка­е­мого цер­ков­ными пра­ви­лами уча­стия в цер­ков­ном бого­слу­же­нии, за непо­се­ще­ние же без ува­жи­тель­ных причин трех вос­кре­се­ний отлу­ча­ются (Всел[енский] VI Собор, 80[-е] прав[ило]).
  2. В осталь­ные дни при­хо­жане посе­щают храм и участ­вуют в цер­ков­ном бого­слу­же­нии по мере воз­мож­но­сти. 
  3. В дни, назна­чен­ные цер­ков­ным уста­вом для совер­ше­ния вели­ких освя­ще­ний воды на реках, озерах, ручьях и т. п., тако­вые освя­ще­ния совер­ша­ются на местах, уста­нов­лен­ных для сего мест­ным пре­да­нием или назна­чен­ных цер­ков­ною вла­стью, и при­хо­жане с их семьями при­сут­ствуют по воз­мож­но­сти в полном составе. 
  4. В дни, назна­чен­ные цер­ко­вью для поми­но­ве­ния умер­ших, при­хо­жане участ­вуют в уста­нов­ля­е­мых для сего бого­слу­же­ниях, в при­хо­дах, где есть клад­бище, пани­хиды совер­ша­ются по воз­мож­но­сти на самых клад­би­щах. 
  5. В дни обще­ствен­ных бед­ствий при­хо­жане соеди­ня­ются для обще­ствен­ных бого­слу­же­ний, кото­рые совер­ша­ются в храмах, а в потреб­ных слу­чаях под откры­тым небом (на улицах, пло­ща­дях, полях и т. п.). 
  6. В дни, уста­нов­лен­ные цер­ков­ным пре­да­нием или назна­чен­ные цер­ков­ной вла­стью для совер­ше­ния крест­ных ходов, при­хо­жане и их семей­ства участ­вуют в этих крест­ных ходах по воз­мож­но­сти в полном составе.

II. О пре­столь­ных празд­ни­ках 

  1. В при­хо­дах особо чтятся дни празд­ни­ков и дни памяти Святых, в честь кото­рых воз­двиг­нуты при­ход­ские храмы и их пре­столы. Бого­слу­же­ние в эти дни совер­ша­ется с особой тор­же­ствен­но­стью в при­сут­ствии и при воз­мож­ном уча­стии при­хо­жан в их полном составе. 
  2. Цер­ков­ное празд­но­ва­ние пре­столь­ных празд­ни­ков может про­дол­жаться в согла­сии с мест­ными обы­ча­ями и пре­да­ни­ями несколько дней. К этим дням при­уро­чи­ва­ются, по воз­мож­но­сти, важ­ней­шие собы­тия обще­ственно-при­ход­ской жизни: устра­и­ва­ются общие и при­ход­ские собра­ния, откры­ва­ются вновь учре­жда­е­мые при­хо­дом школы и т. п. 
  3. В дни пре­столь­ных празд­ни­ков насто­я­тель храма с при­чтом или один из свя­щен­ни­ков с при­чтом посе­щают при­хо­жан в их домах для совер­ше­ния крат­кой празд­нич­ной молитвы* согласно с суще­ству­ю­щими на этот пред­мет мест­ными обы­ча­ями. 
  4. В горо­дах пре­столь­ный празд­ник собор­ного храма почи­та­ется как пре­столь­ный празд­ник всего города. 
  5. В епар­хиях пре­столь­ный празд­ник кафед­раль­ного собора почи­та­ется как пре­столь­ный празд­ник всей епар­хии. 
  6. Пре­столь­ный празд­ник Пат­ри­ар­шего кафед­раль­ного собора почи­та­ется как пре­столь­ный празд­ник всей Рус­ской Церкви.

III. О посе­ще­нии домов 

  1. Кроме пре­столь­ных празд­ни­ков, насто­я­тель храма с при­чтом или свя­щен­ник с при­чтом посе­щает своих при­хо­жан на их домах для крат­кой молитвы в дни, уста­нов­лен­ные мест­ными обы­ча­ями и пре­да­нием, напр[имер], дни Святой Пасхи, Рож­де­ства Хри­стова, Кре­ще­ния Гос­подня, при наступ­ле­нии Св[ятой] Четы­ре­де­сят­ницы. 
  2. Для напут­ство­ва­ния умер­ших насто­я­тель храма или свя­щен­ник с при­чтом посе­щают домы при­хо­жан по их при­гла­ше­нию. 
  3. По особым при­гла­ше­ниям при­хо­жан в их домах при­ход­ским насто­я­те­лем или свя­щен­ни­ком с при­чтом могут быть совер­шены и другие допус­ка­е­мые Цер­ко­вью для совер­ше­ния в домах таин­ства и бого­слу­же­ния. 
  4. Для духов­ного окорм­ле­ния при­хо­жан насто­я­тель и свя­щен­ники, а по их пору­че­ниям и другие члены цер­ков­ного причта могут посе­щать домы своих при­хо­жан и без их на то при­гла­ше­ния».

Если обоб­щить суть при­ня­того Собо­ром «Поло­же­ния о пра­во­слав­ном при­ходе», то оно заклю­ча­ется в сле­ду­ю­щем:

Уста­нав­ли­вался тер­ри­то­ри­аль­ный прин­цип орга­ни­за­ции при­хода. Тре­бо­ва­ние об обра­ще­нии за совер­ше­нием таинств и треб только к своему при­ход­скому свя­щен­нику было несколько смяг­чено, но тре­бо­ва­лась справка при обра­ще­нии в другой приход.

Управ­ле­ние иму­ще­ством должно осу­ществ­ляться насто­я­те­лем под руко­вод­ством епи­скопа при уча­стии при­хо­жан.

Для пол­но­прав­ного уча­стия в при­ход­ском собра­нии был уста­нов­лен 25-летний воз­раст­ной порог, кроме членов причта.

Уста­нов­лены права веде­ния при­ход­ского совета. В составе совета мирян должно было быть не меньше, чем кли­ри­ков, в совет могут вхо­дить жен­щины, и должны быть пред­став­лены все насе­лен­ные пункты при­хода. Реше­ния совета по иму­ще­ствен­ным и другим важ­ней­шим вопро­сам под­ле­жат утвер­жде­нию епи­скопа. Треть членов совета должна быть сме­ня­ема еже­годно.

Выборы при­ход­ского духо­вен­ства были отме­нены, право назна­че­ния кли­ри­ков закреп­лено за епи­ско­пом, но при этом должны были учи­ты­ваться реко­мен­да­ции при­хода, если они име­лись.

Цер­ков­ный ста­ро­ста, при­зван­ный управ­лять цер­ков­ным иму­ще­ством, должен изби­раться при­ход­ским собра­нием, отчи­ты­ваться перед ним и вхо­дить в при­ход­ской совет. Впер­вые раз­ре­шено зани­мать этот пост жен­щи­нам.

Насколько был жиз­не­спо­со­бен этот ком­про­мисс­ный при­ход­ской устав, мы можем только пред­по­ла­гать. Еще до начала Собор­ной дис­кус­сии о цер­ков­ном и при­ход­ском иму­ще­стве, были опуб­ли­ко­ваны декреты совет­ской власти об отде­ле­нии церкви от госу­дар­ства и школы от церкви. Все цер­ков­ное иму­ще­ство было про­воз­гла­шено наци­о­на­ли­зи­ро­ван­ным. Собор не при­знал это поста­нов­ле­ние, а на боль­шей части тер­ри­то­рии страны оно и не было про­ве­дено в жизнь до окон­ча­ния Граж­дан­ской войны. Но и при­ход­ской устав, при­ня­тый в Москве Собо­ром уже поте­ряв­шим свой кворум и сред­ства инфор­ми­ро­ва­ния, не был про­ве­ден в жизнь, да о нем мало кто и знал. В совет­ской России поло­же­ния об управ­ле­нии иму­ще­ством не могли при­ме­няться, в эми­гра­ции они были при­спо­соб­лены совсем к другим реа­лиям. Самым важным резуль­та­том Собор­ной дис­кус­сии стало именно «Вве­де­ние», в кото­ром буду­щие святые дали бого­слов­ский выве­рен­ный ответ на вызовы вре­мени. Уча­стие в повсе­днев­ной при­ход­ской жизни может и должно вести каж­дого хри­сти­а­нина к веч­ному спа­се­нию.

Сле­дует заме­тить также, что суще­ство­ва­ние при­ня­того Собо­ром в 1918 году «Поло­же­ния о пра­во­слав­ном при­ходе» неод­но­кратно было просто про­игно­ри­ро­вано. Конечно, его основ­ные мысли сохра­ни­лись в собор­ном созна­нии Церкви, но кон­крет­ные поло­же­ния неузна­ва­емо изме­ни­лись в суще­ству­ю­щих доку­мен­тах. Тем не менее, сле­дует пом­нить, что реше­ния Собора может изме­нить или отме­нить только боль­ший Собор. За 100 лет в России Собора, более мно­го­чис­лен­ного и пред­ста­ви­тель­ного, чем Помест­ный собор 1917–1918 гг. не созы­ва­лось. Никто не может под­верг­нуть сомне­нию и пра­во­моч­ность Помест­ного собора, так как именно он вос­ста­но­вил пат­ри­ар­ше­ство. Таким обра­зом, рецеп­ция реше­ний Собора оста­ется нашей насущ­ной зада­чей.

Часть V. Пра­во­слав­ный приход в России в после­со­бор­ный период

Поло­же­ние о при­ходе, раз­ра­бо­тан­ное Собо­ром, не смогло дойти до мест в силу воен­ного вре­мени. На Юго-Восточ­ном цер­ков­ном соборе в Став­ро­поле в 1919 году было засви­де­тель­ство­вано, что оно не известно боль­шин­ству свя­щен­ни­ков и при­хо­жан, а если известно, то не испол­ня­ется. Тем не менее, про­цессы в при­ход­ской жизни про­ис­хо­дили серьез­ные. Во-первых, была разо­рвана бюро­кра­ти­че­ская связь при­хо­жан с храмом – акты граж­дан­ского состо­я­ния пере­даны в ЗАГС, обя­зан­ность испо­веди упразд­нена. Рав­но­душ­ные к Церкви люди ушли, оста­лись только те, кому Цер­ковь была дорога, кто был готов ее защи­щать. Таким обра­зом, на при­хо­дах начало сти­хийно фор­ми­ро­ваться ядро актив­ных при­хо­жан, о кото­ром гово­ри­лось на Соборе. Кроме того, январ­ский декрет совет­ской власти при­знал права на суще­ство­ва­ние только за при­ход­скими обще­ствами. Речи о соб­ствен­но­сти храмов уже не шло, она была наци­о­на­ли­зи­ро­вана и могла быть в любой момент ото­брана (1919 год – вскры­тие мощей, 1922 год – изъ­я­тие цер­ков­ных цен­но­стей «на нужды голо­да­ю­щих»). Иерар­хия фак­ти­че­ски была постав­лена вне закона, епар­хи­аль­ные струк­туры не при­зна­ва­лись совет­ской вла­стью. Отныне под­чи­не­ние епи­ско­пам было доб­ро­воль­ным делом каж­дого при­хода, чем они и вос­поль­зо­ва­лись во время «обнов­лен­че­ского» рас­кола. Духо­вен­ство, лишен­ное защиты госу­дар­ствен­ного зако­но­да­тель­ства, казен­ного жало­ва­ния, при­ви­ле­ги­ро­ван­ного ста­туса, уви­дело в доб­ро­воль­ных объ­еди­не­ниях при­хо­жан един­ственно воз­мож­ный источ­ник под­держки. Соот­вет­ственно, невоз­можно стало сохра­нить и тер­ри­то­ри­аль­ный прин­цип устрой­ства при­хода, уже никто не мог обя­зать хри­сти­а­нина посе­щать опре­де­лен­ный храм, а при уве­ли­че­нии частоты при­ча­ще­ний в свете непре­стан­ной смер­тель­ной угрозы, невоз­можно стало и тре­бо­вать какие-либо доку­менты. 

После при­зыва Помест­ного собора стать на защиту Церкви, с января 1918 года в горо­дах стали созда­ваться сотни доб­ро­воль­ных братств – объ­еди­не­ний мирян. Самое извест­ное из них – Алек­сан­дро-Нев­ское брат­ство в Пет­ро­граде, книга о кото­ром несколько лет назад была издана. В брат­ствах раз­ви­ва­лись все­воз­мож­ные виды при­ход­ской дея­тель­но­сти: про­све­ще­ние, бла­го­тво­ри­тель­ность, соци­аль­ная помощь, работа с детьми и с моло­де­жью. В селах таких братств не созда­ва­лось, но и здесь была заметна акти­ви­за­ция при­хо­жан. Так, име­ются све­де­ния о зна­чи­тель­ном росте коли­че­ства при­хо­дов в Усть-Мед­ве­диц­ком округе в 1920–1924 гг. – до 40%. На Укра­ине зафик­си­ро­вано уве­ли­че­ние числа духо­вен­ства, кото­рое пере­ста­вало быть замкну­той кастой. И у нас при иссле­до­ва­нии след­ствен­ных дел репрес­си­ро­ван­ных свя­щен­ни­ков, часто встре­ча­ешь выход­цев из каза­ков, бывших крас­но­ар­мей­цев. Места выбыв­ших свя­щен­ни­ков зани­мали пса­лом­щики, а места пса­лом­щи­ков, на кото­рые теперь не было тре­бо­ва­ния об обя­за­тель­ном вхож­де­нии в духов­ное сосло­вие – просто обра­зо­ван­ные при­хо­жане. По оцен­кам Г. Фриза к концу 1920‑х годов до 23 свя­щен­ни­ков не были выход­цами из духов­ного сосло­вия. Сле­дует вспом­нить, что в 1920‑е годы закры­тыми ока­за­лись пока только домо­вые храмы и храмы при учре­жде­ниях, все при­ход­ские церкви оста­ва­лись откры­тыми. Коли­че­ство при­хо­жан умень­ши­лось, хотя бы в связи с общей убылью насе­ле­ния после Граж­дан­ской войны и голода, из дере­вень люди активно уез­жали в города. Поэтому новые свя­щен­но­слу­жи­тели были при­вле­чены явно не ростом дохо­дов. Многим из них при­хо­ди­лось тру­диться на свет­ской работе – в совет­ских и обще­ствен­ных учре­жде­ниях, в потреб­ко­опе­ра­ции. Свя­щен­ники авто­ма­ти­че­ски ста­но­ви­лись «лишен­цами», но это поня­тие рас­про­стра­ня­лось и на многих других «бывших». Ува­же­ние при­хо­жан к таким пас­ты­рям, кото­рые сно­сили с ними все тяготы жизни, только росло. И при­хо­жане ста­ра­лись под­дер­жи­вать своих пас­ты­рей, тем более что именно на вторую поло­вину 1920‑х гг. при­шлось бук­валь­ное уду­ше­ние духо­вен­ства нало­гами. Вызы­вают ужас и недо­уме­ние све­де­ния из след­ствен­ных дел, из жиз­не­опи­са­ний свя­щен­но­му­че­ни­ков о раз­ме­рах и сроках уплаты раз­лич­ных нало­гов, осо­бенно нату­раль­ных – десятки пудов кар­тошки за три дня, сотни яиц и т.п. Откуда свя­щен­ники брали все это для уплаты? Соби­рали при­хо­жане. Да, не всегда, и свя­щен­ни­ков судили за неуплату нало­гов, и опи­сы­вали иму­ще­ство, и выго­няли из квар­тир, и отправ­ляли в ссылку, но ста­ра­лись соби­рать. А сослан­ным и заклю­чен­ным епи­ско­пам и свя­щен­ни­кам слали посылки, причем в самые бес­про­свет­ные и страш­ные годы. Многие испо­вед­ники сви­де­тель­ство­вали, что не выжили бы в заклю­че­нии без помощи своих дале­ких при­хо­жан. Муче­ница Татьяна Грим­блит, мед­сестра из Томска, постра­дала как раз за помощь заклю­чен­ным свя­щен­ни­кам, и соби­рала свои посылки она не одна, а с помо­щью мно­го­чис­лен­ных бра­тьев и сестер по при­хо­дам.

Власти обра­тили вни­ма­ние на Цер­ковь в конце 1920‑х годов. Поста­нов­ле­ние 1929 года запре­тило все формы вне­бо­го­слу­жеб­ной дея­тель­но­сти. Пере­ре­ги­стра­ция при­хо­дов была исполь­зо­вана для закры­тия многих храмов. Вместе с кол­лек­ти­ви­за­цией прошла первая волна мас­со­вого закры­тия храмов в селах. Рас­ку­ла­чи­ва­ние было удоб­ным пред­ло­гом для уни­что­же­ния при­ход­ских акти­ви­стов. Аре­сто­вы­вали или высы­лали в адми­ни­стра­тив­ном порядке членов при­ход­ского совета и следом за этим закры­вали храм. Но одно­вре­менно под­ня­лась волна про­те­стов против закры­тия – письма в раз­лич­ные инстан­ции, чаще во ВЦИК к Кали­нину, и даже сопро­тив­ле­ния гони­те­лям. Власти жестоко подав­ляли сопро­тив­ле­ние, у нас в обла­сти мно­же­ство дел 1930 г. о рас­стре­лах духо­вен­ства и членов при­ход­ских сове­тов, многих их них – под пред­ло­гом бело­гвар­дей­ского про­шлого.

В 1936 году была при­нята «ста­лин­ская» кон­сти­ту­ция, нако­нец-то давшая хоть-какую пра­во­вую основу совет­ской власти и, глав­ное, равные права граж­да­нам. Инте­ресно, что почти во всех след­ствен­ных делах свя­щен­ни­ков 1937–1938 гг. упо­ми­на­ется их «анти­со­вет­ская» аги­та­ция во время обсуж­де­ния кон­сти­ту­ции и после­ду­ю­щих выбо­ров в Вер­хов­ные советы. Долгое время я не мог понять, зачем свя­щен­ники, что назы­ва­ется, «лезли на рожон», обсуж­дая кон­сти­ту­цию. Ока­за­лось, по новому закону после почти 20 лет отсут­ствия все­об­щих выбо­ров (их не было в совет­ской России с 1918 до 1936 г. – депу­таты сове­тов изби­ра­лись в тру­до­вых кол­лек­ти­вах, а дальше – по сту­пе­ням), в изби­ра­тель­ной ком­па­нии могли участ­во­вать все заре­ги­стри­ро­ван­ные орга­ни­за­ции. Вот так демо­кра­тично, как в позд­нем СССР. Боль­ше­вики не реши­лись встав­лять огра­ни­че­ния в основ­ной закон, хотели блес­нуть демо­кра­тией перед Запа­дом. Проще было устра­нить всех, кто не устра­и­вал в каче­стве раз­ре­шен­ных орга­ни­за­ций испы­тан­ными чекист­скими мето­дами, и в 1937–1938 году были закрыты почти все при­ходы и аре­сто­ваны почти все свя­щен­ники и члены при­ход­ских сове­тов. Но тысячи закры­тых при­хо­дов не исчезли – они про­дол­жали суще­ство­вать неле­гально, про­дол­жа­лись молитва, таин­ства, вза­и­мо­по­мощь. Сви­де­тель­ства этому мно­го­чис­ленны, почи­тайте хотя бы нашу книгу об Урю­пин­ской иконе. Но, конечно, иден­тич­ность с пра­во­сла­вием этим при­хо­дам под­дер­жи­вать было очень трудно и прак­тики в них все больше ста­но­ви­лись нецер­ков­ными. Но во время войны многие при­ходы вер­ну­лись к легаль­ному суще­ство­ва­нию, осо­бенно на окку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­риях, при­гла­сили свя­щен­ни­ков, нала­дили бого­слу­же­ние. Откры­тие при­хо­дов нача­лось не с ука­за­ния епар­хий, а с мест­ной ини­ци­а­тивы.

После войны все цер­ков­ное вос­ста­нов­ле­ние шло под жест­ким кон­тро­лем совет­ской власти. Цер­ковно-при­ход­ские собра­ние были заме­нены «два­дцат­ками», пред­се­да­те­лем был ста­ро­ста, рас­по­ря­жав­шийся цер­ков­ными день­гами. Свя­щен­ники счи­та­лись лишь слу­жа­щими у при­хо­дов. На соборе 1945 года была сде­лана попытка упразд­нить при­ход­скую общину, вер­нуться к иерар­хи­че­ской схеме. Управ­лен­че­ская цер­ков­ная вер­ти­каль пат­ри­арх-епи­скоп-насто­я­тель вполне отве­чала ста­лин­скому духу твер­дой власти. В при­ход­ском уставе 1945 года насто­я­тели были сде­ланы ответ­ствен­ными за все иму­ще­ство, хотя это поло­же­ние пол­но­стью про­ти­во­ре­чило и с поста­нов­ле­нием Помест­ного собора 1917–1918 года и даже с совет­ским зако­но­да­тель­ством. Власти пока были нужны лояль­ность епи­ско­пата и насто­я­те­лей немно­го­чис­лен­ных храмов, и деньги, посту­пав­шие от при­хо­дов в раз­лич­ные фонды.

Власти вспом­нили о про­ти­во­ре­чии в конце 1950‑х гг., когда при Хру­щеве снова попы­та­лись уни­что­жить Цер­ковь. Был принят по рас­по­ря­же­нию свыше новый устав, насто­я­те­лей пол­но­стью отстра­нили от всего при­ход­ского хозяй­ства, глав­ным стал пред­се­да­тель испол­ни­тель­ного органа – ста­ро­ста. Во все город­ские храмы и бога­тые клад­би­щен­ские были постав­лены свои люди, кото­рые теперь пол­но­стью кон­тро­ли­ро­вали и духо­вен­ство и епи­ско­пат, они даже засе­дали на Помест­ном соборе 1970 г., избрав­шем нового пат­ри­арха Пимена. А сель­ские храмы, в кото­рых ста­ро­стами стали дей­стви­тельно веру­ю­щие люди, часто «бабушки», «белые пла­точки», все равно были пред­на­зна­чены к закры­тию – село начало выми­рать, люди мас­сово пере­се­ля­лись в города.

В 1988 году, в год Тыся­че­ле­тия кре­ще­ния Руси, был принят новый устав, раздел о при­ходе кото­рого пред­став­ляет ком­би­на­цию из собор­ных поста­нов­ле­ний 1918 и 1945 года. С тех пор его редак­ция неод­но­кратно меня­лась на Архи­ерей­ских собо­рах, и все время – в сто­рону уси­ле­ния епар­хи­аль­ной власти и умень­ше­ния прав при­хо­жан. В послед­ней, дей­ству­ю­щей редак­ции, епар­хия явля­ется соб­ствен­ни­ком всего при­ход­ского иму­ще­ства, кото­рым рас­по­ря­жа­ется пра­вя­щий архи­ерей. Фор­мально при­ход­ское собра­ние и при­ход­ской совет сохра­ня­ются, но им прак­ти­че­ски нечего решать, все реше­ния взяла на себя иерар­хия. В послед­ней редак­ции даже закреп­лено право архи­ерея менять состав при­ход­ского совета по своему усмот­ре­нию, чего не могли себе поз­во­лить даже при цар­ской власти. Невоз­можна и реа­ли­за­ция фор­маль­ного тер­ри­то­ри­аль­ного прин­ципа. Хотя гра­ницы при­хо­дов уста­нов­лены, но сде­лано это для раз­гра­ни­че­ния ответ­ствен­но­сти за соци­аль­ные и обра­зо­ва­тель­ные учре­жде­ния. За при­хо­жа­ни­ном оста­ется только выбор какой приход ему посе­щать, впро­чем в горо­дах, многие посе­щают разные при­ходы, не ста­но­вясь чле­нами ни одной из общин. Уча­стие при­хо­жан в рас­по­ря­же­нии иму­ще­ством, обра­зо­ван­ном на их сред­ства, пол­но­стью устра­нено, но сейчас уже мало кто видит в этом неспра­вед­ли­вость – ска­зы­ва­ются годы бес­пра­вия. 

Вместе с тем, многие при­ходы живут интен­сив­ной и пло­до­твор­ной жизнью. Доля тех свя­щен­ни­ков и при­хо­жан, кото­рые руко­вод­ству­ются верой, по-преж­нему велика. И это все­ляет надежду, что при­ход­ские общины смогут укре­питься и дей­стви­тельно стать кораб­лями, плы­ву­щими в вечную жизнь.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки