Куда приходят прихожане?

интер­вью с про­то­и­е­реем Дмит­рием Смир­но­вым

- Что такое цер­ков­ный приход и чем он отли­ча­ется от храма?

- Часто слова «храм» и «приход» исполь­зу­ются как сино­нимы, но между ними есть раз­ница, и боль­шая. Храм – просто здание, а приход – это община, люди, кото­рые при­хо­дят в храм. Они так и назы­ва­ются – при­хо­жане. В Еван­ге­лии Хри­стос про­из­но­сит: «Там, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». То есть люди при­хо­дят в храм на бого­слу­же­ние во имя Хри­стово, чтобы пооб­щаться с Богом и друг с другом.

В первые три века суще­ство­ва­ния хри­сти­ан­ства по объ­ек­тив­ным при­чи­нам храмов не суще­ство­вало – ведь до 313 года хри­сти­ан­ство в Рим­ской импе­рии было запре­щено. Веру­ю­щие соби­ра­лись на бого­слу­же­ния в част­ных домах. После 313 года хри­сти­ане начали исполь­зо­вать для служб бывшие язы­че­ские храмы и бази­лики, их пере­обо­ру­до­вали и освя­щали. Таким обра­зом, посте­пенно воз­никло поня­тие при­хода. Строго говоря, приход – это форма само­ор­га­ни­за­ции цер­ков­ной жизни, пер­вич­ная струк­тура Церкви. Можно при­ве­сти такую парал­лель: Библия гово­рит, что Цер­ковь – это мисти­че­ское Тело Христа. Так вот приход – это кле­точка боль­шого цер­ков­ного Тела.

- При­хо­жа­нин – это только тот, кто посто­янно ходит в храм?

- Прежде всего, чело­веку нужно осо­зна­вать свою при­част­ность к Все­лен­ской Церкви именно через эту общ­ность. Объ­ек­тивно такая при­част­ность осу­ществ­ля­ется на бого­слу­же­нии, в Таин­стве Евха­ри­стии, где про­ис­хо­дит пре­ло­же­ние хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы. При­ни­мая Святые Дары, все люди, кото­рые собра­лись в этом месте, соеди­ня­ются со Хри­стом, и через Него – со всей Все­лен­ской Цер­ко­вью. Вообще, быть хри­сти­а­ни­ном – значит участ­во­вать в Таин­стве Евха­ри­стии.

Но при­ход­ская жизнь отнюдь не сво­дится только к бого­слу­же­нию, или, лучше ска­зать, ни в коем случае не должна сво­диться к этому. Жизнь при­хода – это все, что про­ис­хо­дит внутри данной общины.

- В том числе и так назы­ва­е­мая вне­бо­го­слу­жеб­ная жизнь?

- Во-первых, это мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность – цер­ков­ное вос­пи­та­ние и обра­зо­ва­ние новых членов общины. Во-вторых, бла­го­тво­ри­тель­ность: попе­че­ние о вдовах, сиро­тах, боль­ных, ста­ри­ках, инва­ли­дах. На самом деле всю вне­бо­го­слу­жеб­ную при­ход­скую жизнь можно уло­жить в эти две формы: миссия и бла­го­тво­ри­тель­ность.

Можно хоть каждый день при­хо­дить в храм, молиться и даже участ­во­вать в Таин­ствах, но при этом оста­ваться рав­но­душ­ным ко всему, кроме себя, своего лич­ного спа­се­ния или жизни своей семьи, не инте­ре­су­ясь тем, что про­ис­хо­дит в общине. Вряд ли такого чело­века можно назвать членом при­хода, общины. Член общины – это тот, кто осо­знает жизнь общины как общее дело, то есть как Литур­гию. Обычно Литур­гия вос­при­ни­ма­ется, как часть бого­слу­жеб­ного круга. Это неверно. Литур­гия – это пол­нота всего цер­ков­ного слу­же­ния: и бого­слу­жеб­ного, и мис­си­о­нер­ского, и бла­го­тво­ри­тель­ного.

- Вы насто­я­тель несколь­ких при­хо­дов. Рас­ска­жите об их жизни.

- Жизнь этих при­хо­дов как раз и иллю­стри­рует то, что приход – не что-то отдель­ное, само­до­ста­точ­ное. Приход связан со всей Цер­ко­вью. Есть один насто­я­тель, а свя­щен­ники храмов служат во всех при­хо­дах по оче­реди. Несмотря на то, что в каждом храме есть свой «костяк» актив­ных при­хо­жан, у нас име­ется общий центр, и он руко­во­дит жизнью всех храмов. Фак­ти­че­ски, это одна община.

Что каса­ется бого­слу­же­ния, то это регу­ляр­ная утрен­няя и вечер­няя службы во всех храмах, обя­за­тель­ная живая про­по­ведь после службы, несколько цер­ков­ных хоров, состав­лен­ных из при­хо­жан, пев­че­ская школа, неболь­шая семи­на­рия, откуда вышли уже два­дцать пять свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Для жела­ю­щих при­нять кре­ще­ние у нас суще­ствуют курсы, где кратко обу­чают осно­вам хри­сти­ан­ской веры.

Теперь о миссии. Это две еже­не­дель­ные радио­про­граммы, сайт в интер­нете, самая круп­ная рус­ско­языч­ная пра­во­слав­ная интер­нет-биб­лио­тека, регу­ляр­ная теле­ви­зи­он­ная про­грамма, изда­тель­ство, сеть мага­зи­нов, рас­про­стра­ня­ю­щих духов­ную лите­ра­туру, еже­ме­сяч­ная пяти­де­ся­ти­по­лос­ная газета, вос­крес­ная школа, гим­на­зия.

Если гово­рить о бла­го­тво­ри­тель­но­сти, то это два дет­ских дома, пат­ро­наж­ная служба по уходу за оди­но­кими ста­ри­ками, сест­ри­че­ство – то есть сестры мило­сер­дия, кото­рые помо­гают боль­ным в 50‑й город­ской боль­нице, фонд помощи мно­го­дет­ным семьям и сиро­там. Все слу­же­ние осу­ществ­ляют сами при­хо­жане.

- Есть весьма рас­про­стра­нен­ное мнение, что место актив­ной дея­тель­но­сти веру­ю­щего чело­века должно огра­ни­чи­ваться тер­ри­то­рией храма. За забо­ром начи­на­ется свет­ское госу­дар­ство, где не должно быть места для цер­ков­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти, а тем более мис­си­о­нер­ства. Как Вы отно­си­тесь к такому мнению?

- Огра­ни­чить мис­си­о­нер­ство и бла­го­тво­ри­тель­ность сте­нами храма и свести цер­ков­ную жизнь только к бого­слу­же­нию – это то же самое, что запре­тить есть хлеб везде, кроме булоч­ной. Это с опре­де­лен­ной долей успеха осу­ществ­ля­лось при совет­ской власти. Целью боль­ше­ви­ков было вытра­вить у людей веру. Для этого нужно было загнать Цер­ковь в гетто, свести всю при­ход­скую жизнь к бого­слу­же­нию. Строго кон­тро­ли­ро­ва­лось даже содер­жа­ние про­по­ве­дей. Талант­ли­вых про­по­вед­ни­ков уда­ляли из цен­траль­ных храмов, отправ­ляли на слу­же­ние в глухие деревни. По сути, про­во­ди­лась «селек­ци­он­ная работа» по отно­ше­нию к духо­вен­ству. Свя­щен­ник должен был быть мол­ча­лив, необ­ра­зо­ван, посто­янно спе­шить домой, а еще лучше, если бы он выпи­вал и совер­шенно не инте­ре­со­вался пас­тыр­ской дея­тель­но­стью, не говоря уже о каких-то ини­ци­а­ти­вах при­хо­жан. Как раз в те годы воз­никли такие дикие и непри­ем­ле­мые для Церкви прак­тики, как, напри­мер, общая испо­ведь, когда свя­щен­ник с амвона про­из­но­сит назва­ния грехов, а при­хо­жане авто­ма­ти­че­ски «каются»: «Да, грешны в этом». Воз­никла гру­бость по отно­ше­нию к людям, кото­рые только-только вошли в храм. Отдель­ные пас­тыри реально зани­ма­лись людьми, но таких были еди­ницы.

Когда сего­дня неко­то­рые люди утвер­ждают, что «место попов в храме» – это напо­ми­нает ту же боль­ше­вист­скую логику. Таким людям можно напом­нить слова люби­мого ими ате­и­ста Воль­тера: «Я не согла­сен с вашими мыс­лями, но я готов уме­реть за ваше право их испо­ве­до­вать».

Чело­век сего­дня, слава Богу, может при­дер­жи­ваться какого угодно мнения, Россия за это долго боро­лась. Все, что делает хри­сти­а­нин, есте­ствен­ным обра­зом явля­ется про­дол­же­нием его веры. Напри­мер, суще­ствует пра­во­слав­ный сайт. Он никому ничего не навя­зы­вает. Но если чело­веку необ­хо­димо, он может туда зайти и задать инте­ре­су­ю­щий его вопрос, уви­деть цер­ков­ный взгляд на жизнь, полу­чить нужную инфор­ма­цию. Тем более Кон­сти­ту­ция России раз­ре­шает любому объ­еди­не­нию людей изла­гать свои взгляды, если они не про­ти­во­ре­чат закону.

Испо­ве­до­вать свою веру – значит рас­ска­зы­вать о ней, про­слав­лять Бога в самом себе, своими делами. Прежде всего это дела­ется, конечно, на бого­слу­же­нии. Но про­слав­лять Бога можно молча, без всяких гром­ких слов, уха­жи­вая за оди­но­кими ста­ри­ками или детьми-сиро­тами.

- Мы в редак­ции нередко полу­чаем письма, где люди рас­ска­зы­вают, как они, их род­ствен­ники или друзья – уходят из Пра­во­слав­ной Церкви в разные секты и про­те­стант­ские общины, потому что не нахо­дят себе места в Церкви. Пра­во­слав­ные при­ходы не могут удо­вле­тво­рить их жажду актив­но­сти, сводя всю хри­сти­ан­скую жизнь только к бого­слу­же­нию. Как Вы дума­ете, суще­ствует ли реально такая про­блема?

- Без­условно, такая про­блема есть. Это тоже – насле­дие совет­ских времен, когда любая актив­ность веру­ю­щих вне храма была запре­щена. Поэтому, к сожа­ле­нию, основ­ная часть пра­во­слав­ного духо­вен­ства, вырос­шая при боль­ше­вист­ской власти, непри­вычна к такой дея­тель­но­сти. Слу­же­ние многих свя­щен­ни­ков направ­лено только на реа­ли­за­цию бого­слу­жеб­ной дея­тель­но­сти. Литур­гия, Евха­ри­стия – это дей­стви­тельно сердце жизни при­хода. Понятно, что сердце – самый глав­ный орган, без него жить нельзя. Но ведь орга­низм не сво­дится только к сер­деч­ной дея­тель­но­сти, нужны и другие органы.

Но и Цер­ковь – это живой орга­низм, тело Хри­стово. У него, помимо сердца, должны суще­ство­вать и голова, и печень, и руки, и ноги… Если свя­щен­ник не про­по­ве­дует – значит, у общины нет языка, если не помо­гает ближ­ним – значит, у нее нет рук, если нет обу­че­ния осно­вам веры – значит, отсут­ствует голова. Цер­ков­ный приход, община – это пол­нота. Если там чего-то нет, это инва­лид – «чело­век с огра­ни­чен­ными воз­мож­но­стями». В два­дца­тые годы про­шлого века все при­ходы пре­вра­ти­лись в таких инва­ли­дов. Пят­на­дцать лет назад при­шлось начи­нать прак­ти­че­ски с нуля, вос­ста­нав­ли­вая, «при­ши­вая» отруб­лен­ные органы.

- Есть ли раз­ница между доре­во­лю­ци­он­ными и совре­мен­ными при­хо­дами, кроме той, что тогда храмы стро­или, а сейчас вос­ста­нав­ли­вают?

- Без­условно. Во-первых, каждый свя­щен­ник до рево­лю­ции был госу­дар­ствен­ным чинов­ни­ком. С одной сто­роны, госу­дар­ство защи­щало Цер­ковь – напри­мер, от свя­то­тат­ства. За кражу иконы давали гораздо больше лет каторги, чем за укра­ден­ный сак­вояж. Сего­дня этого нет. Госу­дар­ство не отли­чает про­стое воров­ство от свя­то­тат­ства – ограб­ле­ние храма. Если сего­дня укра­дут из храма икону, то первым делом мили­ция спро­сит, сколько стоит икона.

Но с другой сто­роны, до 1917 года госу­дар­ство посто­янно вме­ши­ва­лось в цер­ков­ную жизнь, регла­мен­ти­ро­вало ее. Сейчас Цер­ковь и ее при­ходы имеют реаль­ную сво­боду. Это небы­ва­лое в исто­рии России явле­ние. Пол­нота жизни Церкви зави­сит исклю­чи­тельно от нашей ини­ци­а­тивы. А она, к сожа­ле­нию, еще недо­ста­точно раз­вита. Свя­тей­ший Пат­ри­арх посто­янно при­зы­вает при­ходы про­яв­лять актив­ность. И сам он, несмотря на воз­раст, необы­чайно акти­вен. В Пра­во­слав­ной Церкви столь актив­ных людей, к сожа­ле­нию, раз, два и обчелся. Пат­ри­арх реально явля­ется лиде­ром воз­рож­де­ния вне­бо­го­слу­жеб­ной жизни при­хо­дов.

- Суще­ствуют ли какие-то обя­зан­но­сти при­хода по отно­ше­нию к своим при­хо­жа­нам, и наобо­рот, обя­зан­но­сти при­хо­жан по отно­ше­нию к при­ходу?

- Конечно, все это про­пи­сано в уставе при­хода. Насто­я­тель вместе с груп­пой людей из две­на­дцати чело­век – при­ход­ским сове­том должен орга­ни­зо­вать жизнь при­хода – бого­слу­жеб­ную, мис­си­о­нер­скую и бла­го­тво­ри­тель­ную. Что же каса­ется обя­зан­но­стей при­хо­жан, они носят исклю­чи­тельно нефор­маль­ный харак­тер – будь то сбор средств на содер­жа­ние храма или мис­си­о­нер­ская и бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность.

- Можно ли ска­зать, что участ­ву­ю­щий в жизни при­хода чело­век явля­ется насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном?

- Чтобы быть хри­сти­а­ни­ном, нужно испол­нять еван­гель­ские запо­веди. Ведь соци­аль­ную дея­тель­ность может вести кто угодно. Когда я был в Аме­рике, то наблю­дал такую форму соци­аль­ного слу­же­ния. Многие като­ли­че­ские и про­те­стант­ские храмы после бого­слу­же­ния пре­вра­щают храмы в сто­ло­вые, соби­рают без­дом­ных и бес­платно их кормят. В этом слу­же­нии могут при­ни­мать уча­стие кто угодно: иудеи, мусуль­мане, буд­ди­сты, ате­и­сты… То есть просто добрые люди, кото­рые хотят себя реа­ли­зо­вать, но никак не отно­ся­щи­еся к хри­сти­ан­ству. Это заме­ча­тельно. Но хри­сти­а­ни­ном может назы­ваться только чело­век, кото­рый испол­няет еван­гель­ские запо­веди, регу­лярно участ­вует в Евха­ри­стии и ста­ра­ется жить так, как жил Хри­стос. Хри­сти­а­нин должен зани­маться мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­стью. При этом не обя­за­тельно выхо­дить на улицы с пла­ка­тами. Просто там, где ты живешь, живи не так, как все: не пей, не зани­майся раз­вра­том, не ругайся с людьми…

- Общины – актив­ные люди есть и в при сина­го­гах, и при мече­тях. Можно ли назвать эти общины при­хо­дами, храмы – церк­вами, а насто­я­те­лей – свя­щен­ни­ками?

- И у мусуль­ман, и у иудеев есть люди, кото­рые оста­вили мир­скую жизнь и зани­ма­ются исклю­чи­тельно делами общины. Условно можно назвать эти общины цер­ко­вью в пер­во­на­чаль­ном зна­че­нии этого слова, ведь гре­че­ское eclessia (собра­ние) озна­чает именно какое-то сооб­ще­ство людей. Но хри­сти­ан­ство назы­вает Цер­ко­вью собра­ние людей, кото­рые объ­еди­нены любо­вью ко Христу, Таин­ствами, верой, что Хри­стос – это Мессия, Спа­си­тель. С услов­но­стью можно назвать глав и сина­гог, и мече­тей свя­щен­ни­ками. Но хри­сти­ан­ский свя­щен­ник отли­ча­ется от них тем, что не он при­но­сит жертву Богу, а Бог при­но­сит жертву за людей – при­но­сит на Кресте. На Литур­гии мы только при­об­ща­емся этой Жертве.

бесе­до­вал Роман Махань­ков

журнал «Фома» 2005 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки