Главная » Православный пост – цель или средство? » Великий пост » Семь недель без наркоза
Распечатать Система Orphus

Семь недель без наркоза

1 голос2 голоса3 голоса4 голоса5 голосов (4 голос: 4,75 из 5)

См. также:
Пост: как примирить душу и тело?
Великий пост – время лишений или приобретений?

Смысл поста не в том, чтобы мы с выгодой не ели, но в том, чтобы приготовленное для тебя съел бедный вместо тебя. Для тебя это вдвойне благо: и сам ты постишься, и другой не голодает”

В последние годы у нас, в России, стало модным поститься. Великий Пост теперь соблюдают не только православные христиане, но и люди, весьма далекие от Церкви. Вместе с христианами они на семь недель ограничивают себя в употреблении определенных видов пищи, добросовестно соблюдают пост в гастрономической его части, но при этом не посещают богослужения, не молятся и не участвуют в Таинствах. Мотивы такого поведения понятны – нецерковные люди считают, что пост полезен для здоровья, и воспринимают его просто как некоторую разновидность диеты. С этим трудно не согласиться. Действительно, отказ от пищи животного происхождения помогает сбросить лишний вес, нормализует работу органов пищеварения, снижает уровень холестерина в крови… Все это так, поэтому постятся сегодня многие. О начале Великого Поста сообщают дикторы новостных радио- и телепрограмм, в ресторанах и кафе появляются специальные “постные” меню, а газеты и журналы публикуют разнообразные рецепты постных блюд.

Ничего предосудительного здесь, конечно, нет. Очень хорошо, что наш народ осознал наконец благотворность диетического питания и не уподобляется в этом вопросе гоголевскому Собакевичу, мечтавшему повесить на своих воротах немца, придумавшего диету.

С неверующими людьми все ясно – они заботятся о своем здоровье.

Но для чего постятся сами православные? Должен же быть в отказе христиан от мяса и молока какой-то особый, религиозный смысл. Да и многие нецерковные люди, быть может, неосознанно, но почему-то чувствуют, что пост – совсем не только диета. Так, может быть, Богу не угодно, чтобы люди ели эти продукты, потому что они содержат в себе нечто, оскверняющее человека? Ведь и другие вероучения в той или иной степени предполагают отказ от мяса. Иудаизм запрещает есть мясо целого ряда животных, к примеру – свинину. В исламе уже не только употребление в пищу – даже случайное прикосновение правоверного к свинье считается грехом. А религия кришнаитов вообще предполагает категорический отказ от мясных продуктов, там никакое животное не может служить пищей для человека.

И если православные христиане отказываются от животной пищи не навсегда, а лишь на время, то, может быть, их пост менее угоден Богу, может, стоит поститься как-то более радикально, например, по-кришнаитски?

 

Немного о животных

Иногда одно и то же явление может иметь совершенно разные причины. И для того, чтобы дать верную оценку различным видам воздержания от мясной пищи в разных религиозных традициях, необходимо сначала выяснить – что же именно является побудительными мотивами такого воздержания?

Почему кришнаиты не едят мяса? Традиционное объяснение подразумевает, что во всех ведических религиях жизнь любого животного считается неприкосновенной, и даже смерть таракана, случайно раздавленного в темноте тапком, монахи-джайны, например, переживают как непреднамеренное убийство живого существа. Но причина такой щепетильности вовсе не сентиментальной любви к братьям нашим меньшим.

Дело в том, что в религиях индуистского толка существует учение о реинкарнации, суть которого довольно точно сформулировал когда-то Владимир Высоцкий:

 

Так кто есть кто? Так кто был кем? – мы никогда не знаем,
С ума сошли генетики от ген и хромосом.
Быть может, тот облезлый кот был раньше – негодяем,
А этот милый человек был раньше – добрым псом.

 

Кришнаиты верят, что после смерти одного тела человек продолжает существование, переселившись в другое. Причем, не обязательно в человеческое: тот, кто жил неправедно, может получить новое воплощение в теле животного, насекомого или рыбы. Священные тексты вайшнавов прямо говорят, что: “…Питающийся плотью существ, рождается в животной форме жизни, где его и поедают те, кого он съел”. С такими взглядами на фауну кришнаит, естественно, не может употреблять в пищу продукты животного происхождения. Вот только любовь к животным здесь совершенно не при чем.

Лишь в христианском мире могла появиться оптимистическая поговорка “Бог не выдаст – свинья не съест”. У кришнаитов же любителей полакомиться жареной свининкой свинья съедает в будущей жизни автоматически, в полном соответствии с кармическим принципом сохранения вещества и энергии. И даже сам Кришна не может ей в этом помешать.

В иудаизме и исламе причина отказа от некоторых видов мяса совсем иная: гнушаясь есть свинину или зайчатину, мусульмане и иудеи предполагают, что Бог создал животных, разделив их на “чистых” и “нечистых”. Следовательно, тот, кто ест “нечистое” мясо – сам становится нечистым перед Богом. Такое мировоззрение имеет свои корни в особенностях их интерпретации текста Библии, где действительно присутствует разделение животных на “чистых” и “нечистых”. Ислам и иудаизм трактуют эти места Священного Писания буквально. Христианство, напротив, усматривает в таком разделении всего лишь педагогический смысл. По словам святителя Фотия, Патриарха Константинопольского, “…чистое стало отделяться от нечистого не с начала мироздания, но получило это различие из-за некоторых обстоятельств. Ибо поскольку египтяне, у которых израильское племя было в услужении, многим животным воздавали божеские почести и дурно пользовались ими, которые были весьма хороши, Моисей, чтобы и народ израильский не был увлечен к этому скверному употреблению и не приписал бессловесным божеское почитание, в законодательстве справедливо назвал их нечистыми – не потому, что нечистота была присуща им от создания, ни в коем случае, или нечистое было в их природе, но поскольку египетское племя пользовалось ими не чисто, но весьма скверно и нечестиво. А если что-то из обожествляемого египтянами Моисей отнес к чину чистых, как быка и козла, то этим он не сделал ничего несогласного с настоящим рассуждением или с собственными целями. Назвав что-то из боготворимого ими мерзостью, а другое предав закланию и кровопролитию и убийству, он равным образом оградил израильтян от служения им и возникающего отсюда вреда – ведь ни мерзкое, ни забиваемое и подлежащее закланию не могло считаться богом у тех, кто так к нему относился”.

Для христиан разделение животных на субстанционально “чистых” и “нечистых” категорически неприемлемо, это легко можно понять из слов св. апостола Павла о том, что “…нет ничего в себе самом нечистого” (Рим. 14:14) и что “…всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением, потому что освящается словом Божиим и молитвою” (1Тим. 4:4). Но, в таком случае, почему же православные все-таки воздерживаются в пост от мяса?

 

Как в пост не “оскоромиться”

В житии свт. Спиридона Тримифундского есть поучительная история, открывающая православный смысл поста и показывающая правильное к нему отношение:

На первой неделе Великого Поста, в пятницу, пришел к свт. Спиридону странник, христианин. При епископе жила дочь его. Епископ говорит ей: “Нет ли у нас угощения страннику?”. Дочь ответила: “Отец мой! Ты не вкушаешь ничего в эту неделю, и я стараюсь подражать тебе, поэтому у нас нет никакой пищи приготовленной; а есть от мясоеду остаток свиных мяс”. Епископ говорит: “Поставь это мясо на стол и приготовь нам трапезу”. Дочь исполнила приказание отца; угодник Божий пригласил к столу своего гостя и сам сел с ним, чтоб кушать. Странник сказал: “Я – христианин, и не ем мясного в Великий Пост”. Епископ ответил: “Потому-то, что ты христианин, а не иудей, и должен ты есть; мы воздерживаемся от мяса не потому, чтоб оно было нечисто, или чтоб в этом была какая добродетель, как воздерживаются от него иудеи, но чтоб телеса наши не отягчились объядением. В отличие от остальных мировых религий, отказ от мяса в Православии не несет в себе вероучительного смысла. Невкушение той или иной пищи не является для христиан самоцелью. Существует много причин, по которым человек может не соблюдать телесный пост, например, беременность, старость, нищета, болезнь. Во многих случаях врачи запрещают больным отказываться от скоромной пищи, и Церковь никогда не призывала нарушать их предписания. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал своей заболевшей сестре: “…Непременно вкушай говяжий бульон и другую нужную по требованию твоего тела мясную пищу. Церковь положила в известные времена воздержание от мясной пищи для того, чтоб непрестанно употребляемая мясная пища не разгорячала безмерно тел, чтоб они на растительной пище постнаго времени прохлаждались и облегчались, а не потому, чтоб употребление мяса заключало в себе собственно какой грех или нечистоту. И потому удаление от мяса при необходимости и болезни есть грубый предрассудок русского человека, обременившего небесную религию многими своими национальными дебелостями”.

Взгляд на скоромную (т.е. – непостную) пищу как на что-то нечистое, способное осквернить постящегося христианина, святитель Игнатий считал грубым суеверием и профанацией евангельского учения.

К сожалению, и сегодня в среде верующих людей можно столкнуться с подобным отношением к телесному посту. Вот человек Великим Постом съел кусочек домашнего печенья или пирога, и вдруг выяснилось, что эта пища была приготовлена на молоке и яйцах, – и начинаются расстройства с переживаниями: “Ой, как же это я оскоромился! Теперь весь пост – насмарку”. Оскоромился – звучит почти как “осквернился”! Человеку кажется, что смысл поста лишь в том и заключен, чтобы питаться только овощами и готовить их исключительно на растительном масле. И даже случайно съеденный кусок скоромной пищи может, по его мнению, лишить пост некоего сакрального значения.

На самом же деле, никакой мистики в воздержании от пищи Церковь никогда не подразумевала. Отказ от мяса, молока, яиц и других продуктов животного происхождения в православном понимании бесконечно далек от мусульманского страха перед “оскверняющей” свининой, и действительно в чем-то даже ближе к обыкновенной системе диетического питания. Но есть между постом и диетой существенная разница. Диета по медицинским показаниям обычно соблюдается человеком для исцеления телесных болезней. Цель христианского поста – исцеление болезней души.

 

Самоотверженный культурист

Между режимом питания и состоянием души существует определенная связь: чем больше внимания человек уделяет своей плоти, тем меньше он заботится о душевной пользе. И речь идет вовсе не о банальном обжорстве. Служить своему телу можно весьма самоотверженно и аскетично, но принцип обратной зависимости от этого не изменяется.

Есть такой странный вид спорта – бодибилдинг. Само название говорит о том, что главной целью в нем является строительство собственного тела, увеличение объема мускулатуры. Ежедневно по несколько часов культурист мучает себя на тренажерах, методично таскает железо, выполняет силовые упражнения, поглядывая в зеркало – есть ли результаты? Стало ли его тело более мускулистым, чем несколько дней назад? Культурист не стремится быть “самым-самым”. При равном весе штангист – сильнее его, а уж отправить в нокаут стокилограммового качка может и квалифицированный боксер-средневес. Но это его не смущает, у него другая задача – он растет, он увеличивает мышечную массу. Для строительства тела ему нужен строительный материал, и культурист соблюдает определенный режим питания: ест мясо, жует молочные смеси для детского питания, пьет протеиновые коктейли, одним словом – составляет свой рацион из продуктов, богатых животным белком. То есть как раз из тех, от которых христианин в пост отказывается.

Такое различное отношение к одной и той же еде, очевидно, предполагает и различие поставленных целей. Культурист усиленно питается для того, чтобы нарастить мускулы и насладиться сознанием собственного превосходства над менее “раскачанными” согражданами. Христианин, напротив, ограничивает себя в пище и ослабляет свое тело для того, чтобы увидеть в своей душе грехи и недостатки, понять, что ни о каком превосходстве над другими людьми даже речи быть не может, и попытаться с Божией помощью привести свой внутренний мир в более здоровое состояние.

И не случайно именно в первую неделю Великого Поста в православных храмах каждый день многократно звучит покаянная молитва Ефрема Сирина “Господи, Владыко живота моего…”, которая заканчивается словами: “…даруй мне видеть прегрешения мои и не осуждать брата моего вовек”. Оказывается, видеть свои грехи – не естественная способность человека, а – дар Божий. И постятся христиане как раз для того, чтобы сделать себя способными к восприятию этого дара.

 

Незадачливый астроном

Чем дальше мы удаляемся от источника света, тем чаще оступаемся, падаем в грязь и пачкаемся. Это, в общем-то, не так уж и страшно – можно ведь умыться, почистить одежду и опять быть в порядке. Но в том и проблема, что увидеть себя грязным в темноте невозможно. Для этого нужно вернуться к свету.

Человек часто не видит своих грехов, потому что грех – это уклонение от Божьей воли, отпадение от Бога. И чем больше мы грешим, тем дальше удаляемся от своего Создателя, рискуя уйти в такую духовную тьму, где уже и непонятно будет, в каком направлении возвращаться. Мы чувствуем, что много раз упали, что мы – в грязи, и понимаем, что, если ничего не изменить в своей жизни, то блуждание во мраке может закончиться для нас сломанной шеей.

Бог не связывает нашу волю и дает нам свободу уйти от Него, когда мы этого захотим. Но никогда Он не забывает о своих заблудившихся детях. Мы не в силах вернуться к Богу из темных дебрей своей самости. Но мы всегда можем позвать Его, осознав свою беду и беспомощность. И Господь обязательно ответит на этот зов, коснется нас лучами Своей благодати. Только тогда, в этом свете Божией любви мы сможем увидеть, как искалечили и запачкали свою душу, блуждая в темноте своих грехов.

В Священной истории такой зов к Богу о помощи всегда сопровождался постом.

Если посмотреть упоминания о посте в Ветхом Завете, легко можно увидеть, что пост рассматривался людьми именно как средство, помогающее восстановить утраченное общение с Богом. Постился Моисей перед тем как предстать перед Богом на горе Синай, и весь народ Израиля постился с ним. Постились жители Ниневии, когда мера их грехов переполнила Божие долготерпение, постились иудеи, возвращаясь из Вавилонского плена. Вообще пост объявлялся пророками и царями древнего Израиля великое множество раз. Сейчас, в эпоху Нового Завета пост соблюдают христиане, и смысл его во все времена остается тем же: пост сопровождает молитвенное обращение человека к своему Создателю.

Но неужели без поста Бог не услышит человека? Разве Всемогущий Творец Вселенной испытывает нужду в том, чтобы люди ограничивали себя в пище? Конечно, нет! Пост нужен не Богу, а нам самим. В книге Пророка Захарии Бог прямо говорит об этом иудеям: “…когда вы постились и плакали … для Меня ли вы постились? для Меня ли? И когда вы едите и когда пьете, не для себя ли вы едите, не для себя ли вы пьете?” (Зах. 7:5). Пост для человека – не более чем инструмент. Ослабив тело воздержанием от пищи, мы делаем свою душу более восприимчивой к общению с Богом. Но если, отказавшись от мяса и молока, человек не обращается к Богу в молитве, не кается в своих грехах, не стремится к соединению с Богом в таинстве Причастия, возникает вопрос – а зачем он приобрел этот инструмент? Подобное отношение к посту можно сравнить с поведением незадачливого астронома-любителя, который много лет трудился, отказывал себе во всем, и наконец купил замечательный телескоп. Он очень им дорожил, сдувал с него пылинки, протирал кусочком замши фирменную оптику, сделал его главным украшением своего кабинета. Но за всю жизнь он так и не догадался направить свой телескоп в сияющее звездами небо. И ни разу не прильнул жадным взором к окуляру, мечтая, чтобы это прекрасное небо к нему приблизилось.

 

Постимся постом приятным?

Пост может быть неугоден Господу, молитва не будет Им принята, зов к Богу останется без ответа, если наше благочестие не будет растворено любовью к окружающим нас людям. Деятельное выражение такой любви у христиан называется милостыней. И это не просто десятирублевка, брошенная в кружку нищего на церковной паперти. Милостыня заключается в том, чтобы участвовать в чужой беде, помогать тем, кому сейчас плохо, ущемлять себя ради других. Вот как говорит об этом Иоанн Златоуст: “Смысл поста не в том, чтобы мы с выгодой не ели, но в том, чтобы приготовленное для тебя съел бедный вместо тебя. Для тебя это вдвойне благо: и сам ты постишься, и другой не голодает”. Замену мяса рыбой в пост святитель объяснял тем, что рыба дешевле мяса, и сэкономленные деньги христианин может отдать тем, кто в них нуждается. Поэтому, когда сегодня в “постном” меню модного ресторана видишь какой-нибудь “шашлык из осетрины на шпажках”, стоимостью “всего” в пятьсот рублей порция, невольно задумываешься о целесообразности такого интересного способа воздержания от мяса.

А на обложке книги, содержащей рецепты блюд постной кухни, можно прочитать вовсе уж жизнерадостный заголовок: “Постимся постом приятным!”. Очевидно, предполагается, что приятность от поста должен испытывать сам постящийся, отведав постной вкуснятины, приготовленной по предложенным в книге рецептам. И как-то даже не сразу приходит на ум, что пост – это жертва. Наша жертва Богу. И приятна она должна быть, конечно же, не нам, а Господу. Как об этом и поет Церковь в первый день Великого Поста в стихире на вечерней службе (откуда, собственно, и была бездумно выдернута фраза о “приятном посте”): “Постимся постом приятным, благоугодным Господу: истинный пост есть злобы отчуждение, воздержание языка, ярости отложение, похотей отлучение, обвинений, лжи и клятвопреступления. Сих оскудение – пост истинный есть, и благоприятный”.

Легко заметить, что ни одного рецепта постных блюд здесь нет. Так же как нет в этой замечательной кулинарной книге со странным названием самого главного рецепта – того, о котором говорил святитель Иоанн Златоуст. А ведь у него все очень понятно сказано: перейди на более простую, дешевую пищу и употреби средства, высвободившиеся от такой перемены стола, в помощь тем, кто беднее и несчастнее тебя. Это и будет тот благоугодный и приятный Господу пост, к которому призывает христиан Церковь.

 

…Чтобы прийти в себя

Словосочетание “блудный сын” давно стало именем нарицательным даже среди неверующих. Любому культурному человеку знаком этот евангельский сюжет хотя бы по картине Рембрандта. Но далеко не все знают, что к разговору о смысле христианского поста история блудного сына имеет самое непосредственное отношение.

Дело в том, что началу Великого Поста в Церкви предшествуют несколько недель, когда верующие начинают готовить себя ко времени покаяния. Одна из них так и называется – Неделя о блудном сыне. В эти дни в храме читается притча из Евангелия от Луки, которая удивительно точно объясняет христианское понимание отношений между падшим человеком и его Создателем:

У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: Отче! Дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.

Сын же сказал ему: Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться (Лк. 15:11-24). В этой короткой истории содержится глубочайший смысл. Своими грехами человек добровольно отлучает себя от Бога, как младший сын из притчи сам отлучил себя от отца. И в этом отлучении – причина всех человеческих бед, проблем и напастей. Ощущение тоски по иной реальности, щемящее чувство, что в этом мире ты – не свой, что духовно ты ушел когда-то в далекую сторону и до сих пор остаешься на чужбине – вот, быть может, главное условие настоящего христианского покаяния. Вернуться домой может лишь тот, кто понял, что ушел из дома.

Но когда же в притче блудный сын пришел в себя и решил вернуться к оставленному им отцу? Он пришел в себя после того, как испытал недостаток в пище. То есть – после поста, хотя и вынужденного. А христиане постятся добровольно, не дожидаясь, пока грехи окончательно увлекут их в “страну далече”, отнимут все полученные от Бога дары и доведут до полного свинства. Поэтому пост в Церкви – это своего рода точка возвращения на оставленную духовную родину и надежное средство для того, чтобы, подобно блудному сыну прийти, наконец, в себя.

 

Диета или подвиг?

Святитель Феофан Затворник писал, что наша жизнь без Бога подобна стружке, завивающейся вокруг собственной пустоты. Человек чувствует эту пустоту, она гнетет его и пугает. Изо всех сил старается он заглушить гнетущее ощущение бессмысленности своей жизни различными удовольствиями – просмотром любимых телепередач, приятной истомой после сытного ужина, алкоголем, игрой на компьютере… Он старается не думать о том, что смерть в конце концов отнимет у него все эти обезболивающие средства, и единственной доступной ему реальностью тогда окажется Бог. Будет ли эта встреча с Создателем радостной для того, кто всю свою жизнь так наивно пытался от Него спрятаться?

Порядок в своей душе нужно наводить, пока жизнь еще не кончилась. В этом, собственно, и заключается главный смысл Великого Поста. Иоанн Златоуст пишет: “Итак, что ты, брат, собрал при помощи поста? Не говори мне, что “я столь много дней постился, того и другого не съел, не пил вина, претерпел нечистоту”, но покажи мне, сделался ли ты кротким, между тем как был гневливым, и сделался ли человеколюбивым, между тем как до того был жестоким, потому что, если ты упоен гневом, то зачем угнетаешь свою плоть? Если внутри – зависть и корыстолюбие, то какая польза от питья воды?”. Отказываясь в Великий Пост от мяса, вина и развлечений, верующий человек не совершает великого подвига. Он просто решается пожить без этого духовного наркоза хотя бы семь недель, чтобы наконец заглянуть в собственную душу. А там уже не просто пустота, там накопилось много всякой дряни, как это всегда бывает в хозяйстве с местами, куда мы редко заглядываем. Нужно попытаться разгрести эти греховные завалы, наполнить свою внутреннюю пустоту любовью к Богу и ближнему, просить у Христа помощи в этом неподъемном для человека труде. Только тогда пост станет настоящим духовным подвигом и перестанет быть хотя и полезной для организма, но совершенно бесполезной для души диетой.

Автор: Александр ТКАЧЕНКО

Журнал «Фома» | №2/46

 

Пост: как примирить душу и тело?

иерей Дионисий Свечников

 

Сегодня хотел бы предложить читателю немного поразмышлять на тему поста. А если быть более точным, то обсудить проблему питания во время поста. Что такое пост? Для чего он нужен? Какую пищу можно вкушать во время поста? Как священнику, мне довольно часто приходиться слышать подобные вопросы, особенно при приближении многодневных постов.

Если быть кратким, то пост – это воздержание. Воздержание не только в пище, но и помыслах и действиях. Пост имеет две составляющие: телесную и духовную. «Полезен нам пост телесный, ибо умерщвляет страсти. Но пост душевный непременно нужен, так что и телесный пост без него – ничто. Многие постятся телом, но не постятся душой. Многие соблюдают пост в пище и питии, но не постятся от злых помыслов, дел и слов. Какая им от этого польза?» (свт. Тихон Задонский). Продолжая мысль святителя Тихона и основываясь на своем священническом опыте, могу сказать, что польза от такого поста минимальная. Но пост телесный – это первая ступенька к настоящему посту.

Пост как праздник

Особенно актуально этот вопрос стоит у людей, недавно пришедших в храм. Православная традиция предписывает поститься в среду и пятницу, а также в течение многодневных постов. Всего из 365 дней в году постными являются около 200. Действительно, у человека, не готовому к такому образу жизни, пост может вызвать некоторые затруднения. Но, с течением времени, воцерковляясь, человек уже не мыслит себе жизни без поста. Особенно это становится заметным, если человек наряду с телесным постом прилагает все силы для поста духовного.

Я знаком со многими людьми, для которых пост – это праздник. Праздник особой молитвы и покаяния. В эти моменты молитва им приносит великую радость, а слезы покаяния очищают душу и зовут на исповедь. Что может быть радостнее того чувства, когда священник, положив эпитрахиль на голову, читает разрешительную молитву? В этот момент понимаешь, что Сам Господь прощает и разрешает от всех грехов. А приступая к Святым Христовым Тайнам осознаешь, что вот она – Трапеза Господня, вкушающий которую человек не будет алкать во веки. Но чтобы эти радостные чувства посетили душу и сердце, необходимо достойно подготовить к этому тело.

Тело, отягченное страстями и похотью, не дает душе раскрыть двери сердца и впустить туда Самого Бессмертного Бога, дающего Жизнь Вечную. Поэтому то и нужен пост телесный, очищающий и смиряющий тело, помогающий в борьбе со страстями, укрощающий похоть и примиряющий душу с телом. И лишь тогда, человек примирившись с самим собой, очистив душу и тело, открыв сердце своему Богу и Спасителю, «уклоняется от зла и сотворяет благо» (1Пет. 3:11). Вот в этом и есть действенность истинного поста.

Истинный пост знает во всем меру

Можно почти с уверенностью сказать, что вышеописанное духовное и физическое состояние человека – это идеал поста. Но на практике часто бывает далеко не так. Как правило, в столь сложном деле, как пост, многие люди впадают в крайности. Это особенно часто наблюдается у людей не имеющих опытного духовного наставленника.

Некоторые начинают брать на себя тяжелые молитвенные подвиги, забывая о рабочих и домашних обязанностях, другие изнуряют себя тяжким телесным постом, итогом которого зачастую становится физическое истощение организма или обращение к врачу. Забывая о ближних и убивая свое тело, человек не становится ближе к Богу, а фактически грешит. В подобном состоянии человек начинает уподобляться лукавому, который не ест и не пьет, но творит свои гнусные дела. Поэтому такой пост не угоден Господу.

Истинный пост знает во всем меру. Он не безрассудный, а осмысленный. Пост смиряет тело, но просветляет душу. «Общее правило умеренности воздержания состоит в том, чтобы каждый сообразно с силами, состоянием тела и возрастом столько пищи вкушал, сколько нужно для поддержания здоровья тела, а не сколько требует желание насыщения» (прп. Кассиан Римлянин).

«Как зелень травную даю вам все»

Размышляя о посте, необходимо коснуться и того, какую пищу можно вкушать православному христианину во время поста. Сразу постараюсь дать определение. Постная пища – это пища растительного происхождения, т.е. все продукты питания, которые произрастила земля и их производные.

Согласно Библии, первоначально для питания человека предназначалась лишь растительная пища. «Вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам сие будет в пищу» (Быт. 1:29). Впрочем, даже в райском саду первым людям было дано повеление не есть плодов определенных деревьев, а нарушение этой заповеди, как гласит Библия, привело к изгнанию людей из рая.

В дальнейшей библейской истории после Всемирного потопа Ною и его потомкам Бог разрешил питаться и продуктами животного происхождения. «Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, (и весь скот земной,) и все птицы небесные, все, что движется на земле, и все рыбы морские: в ваши руки отданы они; все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все» (Быт. 9:2-3). Но при этом воспрещалось есть живую тварь, кровь и, соответственно, мясо с не стекшей кровью (в частности, «удавленину»): «Только плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте» (Быт. 9:4). В отличие от простых указаний для всех людей, Моисеево законодательство предписывало огромное множество всевозможных пищевых ограничений, например: «не вари козленка в молоке матери его» (Исх. 23:19).

В праздник опресноков не разрешалось есть хлеб, приготовленный на дрожжах и закваске (квасное) (Исх. 12:20). Все животные разделялись на чистых и нечистых, употреблять в пищу можно было только мясо первых (Лев. 11). Эти ограничения выражали общую идею о том, что человек, избранный к служению Единому Святому Богу, должен быть сам свят и чист во всех отношениях, и ему должна соответствовать лишь «чистая пища». Несомненно, что данные указания имели и гигиеническое значение, например, запрещение употреблять мясо растерзанного диким зверем животного или пользоваться оскверненной мышами и насекомыми посудой.

С течением времени эти запреты обрастали «преданиями старцев», мелочными подробностями, порой несущественными, но возводимыми в ранг непререкаемых. В результате к первому веку в Иудее сформировалась религиозная партия фарисеев, которая главную цель человека видела в неукоснительном соблюдении бесчисленных предписаний.

Психология фарисейства хорошо передана в евангельской притче, где фарисей, молясь Богу, радовался, что он не таков, как другие люди, – исполняет Закон, постится два раза в неделю и жертвует на храм десятую часть дохода. Христос обличил лицемерно постящихся фарисеев, заботящихся о внешней чистоте и совершенно не вспоминающих при этом о внутренней. В этом контексте упразднены были и повеления о чистой и нечистой пище: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его… Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища… Исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, … убийства, кражи, … злоба, … гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк. 7:15-23). Обобщая слова Спасителя, апостол Павел дал конкретные указания о пище: «Ради пищи не разрушай дела Божия. Все чисто» (Рим, 14, 20).

Найти в магазине постное…

Таким образом, чиста вся пища, употребляемая нами. Остается лишь ее разделение на постную и скоромную. Теоретически все предельно просто. Но так ли все происходит на самом деле? Когда наступает время поста, то для многих православных христиан становится целой проблемой найти среди разнообразия продуктов, предлагаемых в магазинах и на рынках, постные продукты питания. Конечно, это не относится к овощам и фруктам. Понятно, что если на прилавке лежит картошка, то принять ее за мясо никак нельзя. И отличить курицу от банана также вполне реально.

Сложность при покупке постных продуктов питания многие находят в определении состава смешанных и производных продуктов. Так в чем же суть проблемы? Приведу один пример. Однажды ко мне обратилась женщина с просьбой подробно рассмотреть упаковку с лапшой быстрого приготовления и высказать свое мнение о том, возможно ли вкушение данного продукта во время поста. Мотивировала она свою просьбу тем, что никак не может доказать подруге, что лапша не является скоромным продуктом.

Первое, что бросилось в глаза – это название: «Куриная лапша». Повернув упаковку, я начал подробное изучение состава продукта. К своему удивлению, я не нашел в составе ни куриного мяса, ни животного жира, ни даже яиц. Зато в составе был «ароматизатор «Куриный», идентичный натуральному». Было понятно, что данный продукт питания вполне можно отнести к постным. Я высказал женщине свое мнение. Но при этом поинтересовался, что же смущает в данном вопросе ее подругу. Оказалось, что ее смущает название и запах готового продукта. По всей видимости, это было большим искушением для человека. Каково же было разочарование моей собеседницы, когда я не благословил больше вести разговоров с подругой о «Куриной лапше» и, тем более, вкушать данный продукт при ней.

Конечно, я должен был обосновать мой запрет. Для этого я привел слова апостола Павла: «Если же за пищу огорчается брат твой, то ты уже не по любви поступаешь. Не губи твоею пищею того, за кого Христос умер, … худо человеку, который ест на соблазн. Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает» (Рим, 14, 15, 20-21). Моих аргументов было вполне достаточно. Получалось, что не согрешит ни женщина, ни ее подруга, хотя одна будет есть лапшу, а другая нет, т.к. «пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор, 8, 8). Самое главное в сложившейся ситуации – сохранить любовь к ближнему, ибо «любовь есть исполнение закона» (Рим. 13:10).

На самом деле, вопрос о постной и скоромной пище стоит в данное время достаточно остро. Кто-то из читателей, возможно, узнал себя в роли женщины, подробно изучившей состав продукта. А кто-то, наоборот, не станет есть его, чтобы не соблазниться чем-то более весомым. Пример, приведенный мной, – один из многих. Многие люди считают, что шоколад является скоромным продуктом. Абсолютно согласен, если это молочный шоколад. Но в темном и черном шоколаде нет молока и молочных продуктов. Его получают из какао. А о полезных свойствах шоколада и говорить не приходится. И, конечно, его можно вкушать в пост.

А теперь уместно коснуться продуктов, которые содержат некоторые животные составляющие. Возьмем для примера яичный порошок, который содержится во многих продуктах питания. Трудно назвать продукт, получаемый особой обработкой яичного желтка, полноценным куриным яйцом. Или сухое молоко и сливки – вкусным парным молоком и пышными сливками. Все это специальным образом обработанные продукты, имеющие мало общего с оригиналами. Поэтому, если не есть пищу, содержащую яичный порошок, тогда не стоит есть и хлеб, в который добросовестный производитель также добавляет яйца, а иногда и молоко.

Тем не менее, некоторые отечественные производители, заботясь о постящемся люде, начали выпускать некоторые продукты питания, раннее известные как скоромные, но теперь не содержащие животных оставляющих. Можно привести в пример постный майонез, который по вкусовым качествам не уступает обычному. Мне приходилось также видеть постную колбасу, приготовленную из сои. А если разбираться более подробно, то многие вареные колбасы, предлагаемые в продаже, совершенно не содержат мяса. Его полностью заменяет соя. Но об этом производители не пишут на этикетке.

«Ешьте без всякого исследования…»

Пытаясь разобраться во всем этом изобилии продуктов питания, недолго дойти до откровенного буквоедства и фарисейства. От чего и предостерегает апостол Павел: «Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести, ибо Господня земля, и что наполняет ее» (1Кор. 10:25).

Так что же посоветовать читателю, чтобы разобраться в вопросе правильного питания во время поста? Человеку сомневающемуся не стоит лишний раз искушаться, и пусть ему каждая булка будет скоромной. Человек, имеющий знание, пусть не искушает своим знанием сомневающегося, ибо «от знания … погибнет немощный брат, за которого умер Христос» (1Кор. 8:11). И те, и другие пусть соблюдают слова апостола Павла: «Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию. Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божией, так, как и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись» (1 Кор, 10, 31-33). Всем нам необходимо помнить, что «Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим, 14, 17). Аминь.

 

Православие и мир

 

Великий пост – время лишений или приобретений?

Беседа М.Михайловой и протоиерея Александра Степанова на радио «Град Петров».

 

М.Михайлова: Сегодня мы будем говорить с протоиереем Александром Степановым об образе жизни во время Великого поста. Как мне кажется, было бы очень уместно поговорить о наших ожиданиях и о требованиях Церкви к Великому посту. Мне кажется, что бытовые представления в народе о том, что такое Великий пост, не всегда бывают правильными с точки зрения замысла Великого поста в церковной традиции.

Прот. А.Степанов: Если говорить о замысле Великого поста в церковной традиции, то, как я себе представляю, замысел родился даже не из жизни самих христиан, а из жизни людей, которые готовились таковыми стать. Великий пост был последним периодом в подготовке оглашенных, поскольку этот процесс заключался не только в том, что им сообщалась какая-то информация о жизни Церкви или проводились какие-то беседы, те самые огласительные слова, которые мы знаем у Иоанна Златоустого, Кирилла Иерусалимского и других отцов Церкви первых веков, но еще и во всем образе жизни. Люди должны были усваивать и осваивать христианство, должны были подготовиться внутренне, всей душой, всем сердцем, всеми своими чувствами к этому великому Таинству вступления в Церковь. Именно в этом смысле для них и был изначально установлен пост.

Посты, конечно, были в практике духовной жизни, но они были короткими, а длительный период пощения, самоограничения появился, как я себе представляю, в жизни оглашенных. Крещение в первые века было актом, в котором участвовала вся Церковь, а отнюдь не индивидуальным событием. Здесь мы видим страшное искажение в сознании современных людей. Например, часто говорят: «Я хотел бы покреститься или покрестить своего ребенка, но чтобы никакого народа вокруг не было», то есть воспринимают крещение как акт личный: в жизни что-то происходит, и это никого не касается. Понимание, что это дело всей Церкви (ведь апостол Павел говорит, что когда один член болеет, то и все тело болеет), совершенно отсутствует. Индивидуализм, который с эпохи Просвещения, наверное, начал проникать в сознание, укоренился так прочно, что вытеснил подлинное ощущение соборности и общинности жизни, хотя изначально это присутствовало как главное ощущение пребывания человека в Церкви – ощущение, что он не один, что это тело Христово. Поскольку это сознание, безусловно, присутствовало, то момент крещения для большинства христиан, как мне кажется, становился главным моментом свершения в их жизни. Соответственно каждый год, когда принимали новых членов, – а это было, как правило, перед Пасхой, Рождеством, Троицей, то есть крупные церковные праздники стали временем массового крещения, – члены Церкви переживали эти дни как дни воспоминания своего собственного крещения. Постепенно, как я понимаю, начинало входить в практику пощение вместе с оглашенными, чтобы еще раз пройти свой путь, прочувствовать в своей жизни этот момент вхождения в Церковь. Я думаю, что сейчас мало кто воспринимает Великий пост как воспоминание о своем собственном крещении, потому что крещение не было событием такого масштаба. Оно воспринимается как личное дело.

М.Михайлова: С другой стороны, всякая Пасха – это момент обновления церковной жизни, потому что начинается возвращение к истоку нашей веры. В этом смысле это всегда «день рождения».

Прот. А.Степанов: Безусловно. И было бы неплохо, чтобы в сознании людей это связалось с их личным крещением. Пасха – это и мое крещение, мое соединение с Церковью. Даже если человек крестился не на Пасху, эта духовная связь все равно существует, и она должна так ощущаться и переживаться.

М.Михайлова: Само таинство Крещения по форме, как я понимаю, представляет собой вхождение в тайну смерти и рождения для вечной жизни Христа, потому что «кто не умер со Христом, тот не воскреснет вместе с Ним».

Прот. А.Степанов: Да. Эти слова апостола Павла особенно выразительно звучат, если русское слово «крещение» заменить греческим словом «погружение» во Христа, в Его смерть с тем, чтобы как Он воскрес, так и нам воскреснуть. Эта мысль о погружении в смерть и страдания Христовы, которое совершается в крещении, очень важна и связывает крещение с Пасхой самым прямым и непосредственным образом. Таким образом, Великий пост, если на него взглянуть глазами людей первых веков, я думаю, это главная тема. Сейчас нам даже бессмысленно обсуждать, что пост – это не диета, не режим питания, ведь смысл поста не в том, чтобы что-то есть, а что-то нет, хотя это не значит, что можно есть все, что угодно. Апостол Павел говорит, что ем ли я или не ем, для Бога все равно, но лишь бы не смущать брата своего. Это имеет значение лишь внешней вспомогательной формы для того, что мы переживаем во время Великого поста.

М.Михайлова: Хотя, как мне кажется, все-таки это важно.

Прот. А.Степанов: Я не считаю, что это неважно, что можно есть все, что хотите. Я считаю, что пост – это очень важный период, и прежде всего для духовной жизни. Почему? Потому что, как мне кажется, особенно современные люди склонны умозрительно понимать свою веру. Одно дело в период гонения: в первые века или в советское время, вступая в Церковь, человек понимал, что он может создать колоссальные проблемы, подвести всю свою семью. Теперь это ровным счетом ничего не значит: хочешь – крестись, не хочешь – не крестись. От этого тебе ничего не прибавляется, ты этим ничего не лишаешься с точки зрения социального положения. Поэтому люди крестятся, не слишком-то и задумываясь. А телесный пост – это вполне конкретное дело, это ограничение. Пост – это не безумно сложное упражнение для воли человека, но это связь с реальностью нашей жизни. Те, кто никогда не постился, могут подумать: «Ну, подумаешь, пост!» Это примерно как если курящий или пьющий человек скажет: «Ну, подумаешь, не буду курить (или пить)».

М.Михайлова: Многие мои знакомые отмечают, что, как только начинается Великий пост, то ужасно хочется есть.

Слушательница: Что делать с духовным оцепенением, когда нет сил даже на молитву?

Прот. А.Степанов: Этот вопрос связан с психологическим состоянием человека верующего. Конечно, каждый из нас переживает период того, что называется окамененным нечувствием, унынием, которое не есть унывание в бытовом смысле. Например, когда монаху не хочется молиться, он возьмет пройдется по келье, выйдет на улицу, послушает птичек, а там, глядишь, и полдень. Вот такое состояние в аскезе называется состоянием, когда человек не может себя подвигнуть, поставить себя перед Лицом Божиим. Это переживают абсолютно все люди. Но посты премудро установлены Церковью в определенном ритме, а ведь наша жизнь вся ритмизована, все подчинено определенной периодике. Для нас естественно состояние внутреннего напряжения, внутреннего деланья, но ведь человек не может быть все время натянутым, как струна, находиться в состоянии предельно нажатой педали, как говорит Шмеман. Это невозможно из-за нашей падшей природы. Он может в какие-то моменты жизни именно так жить, а в какие-то моменты отпустить те вожжи, которые натянуты до предела. Конечно, человек не способен к постоянному напряжению, наша природа такова. Этот ритм постов как раз и рассчитан на то, что человек может усилить свою духовную жизнь там, где требуется от него предельное напряжение. Но постоянно жить в таком напряжении не свойственно нашей падшей природе. Такие расслабленные состояния бывают, и на них надо смотреть до некоторой степени спокойно, как на некую данность, хотя мы не должны с этим мириться. Встает вопрос, когда нам становиться на молитву: когда у нас есть силы и желания или мы должны понуждать себя к этому? Опытные в молитвенном деле отцы Церкви говорят, что понуждать себя нужно, понуждать себя совершенно необходимо, нельзя все оставлять так. Да, эта молитва может получиться очень сухой, но не надо судить свою молитву. Понятно, что мы должны пропустить через себя смысл тех слов, которые мы произносим. Если мы это делаем, то, как правило, наше сердце, наша душа тоже начинают отзываться на эти слова. Иногда получается, что плохо отзываются и даже сознание наше отключается.

М.Михайлова: Но, может быть, наше усилие зачтется?

Прот. А.Степанов: Совершенно верно. Господь не хочет и не может взять от нас того, что мы не можем. Но мы можем зажечь лампадку, встать перед иконой и прочитать, сколько можем.

М.Михайлова: То есть Великий пост – это как солдат на посту: хочешь или не хочешь, но если твоя очередь, то ты должен.

М.Михайлова: Вы говорите, что период поста – это период некоего очень большого напряжения. А для меня пост – это всегда очень благоприятное время, я его жду, потому что я знаю, что у меня появится право на духовную жизнь. Может быть, пост – это не только напряженность и собранность, но еще и территория радости и тишины, которая нужна для подготовки к Пасхе?

Прот. А.Степанов: Конечно, я полностью с Вами согласен, что пост – это не время лишений, а часто его воспринимают именно так. Вот мы насупимся и ходим, постимся. Сам Христос говорил, что этого делать не надо, что это время радости. Когда вы чувствуете, что вы живете так, как вам естественно жить, быть самим собой, это и есть правильное ощущение поста. В нашем храме Великомученицы Анастасии Узорешительницы на первой неделе Великого поста мы служим все службы, которые проходят без сокращения. Когда еще, как не в пост, ты можешь себе позволить погрузиться в эти замечательные тексты? И действительно душа пробуждается. Это совершенно иное качество жизни. Это постный образ жизни, и что-то сладостнее этого придумать даже трудно.

М.Михайлова: Мы говорили о молитвенном режиме, который более обширным будет в Великий пост, говорили, что все-таки имеет значение то, что мы едим и что не едим. Мне кажется, что для современного человека краеугольный камень поста – это выключить телевизор и перестать трепаться. Наш внутренний мир разрушает прежде всего агрессивная речь, которую мы воспринимаем некритично. Мне кажется, что если уж и говорить о каких-то изменениях в правилах Великого поста, то можно было бы выключить телевизор на семь недель. Как Вы думаете, это имеет смысл?

Прот. А.Степанов: Я думаю, что это, конечно, очень хорошо – просто выключиться из этого привычного информационного потока, который нас окружает. Конечно, в этот период бессмысленное сидение перед телевизором и смотрение сериалов – это ненужное занятие. Человек должен достичь внутренней тишины, чтобы вернуться к себе, первым делом, и к Богу. Это очень большое подспорье.

М.Михайлова: Другой момент, на который следует обратить внимание в связи с великопостным образом жизни, – это молчание по отношению к своим ближним. Когда мне приходится смотреть, как другие родители общаются со своими детьми, с другими людьми, то я вижу постоянное вторжение в жизнь другого. Мне кажется, что пост – это время, когда уместно и свою жизнь, и жизнь детей отдать в руки Божьи. На короткое время, на семь недель, перестать их тыкать в спину и посмотреть, что будет.

Мы говорили, что Великий пост – это путь упражнений, самоограничения, аскезы. К чему нас готовит Великий пост? Что мы имеем как плод? К чему мы должны стремиться?

Прот. А.Степанов: Понятно, что весь этот период заканчивается Пасхой. В конце поста должно быть ощущение чего-то выполненного, но, к сожалению, чаще всего это ощущение чего-то невыполненного. У меня всегда есть ощущение сожаления, что я бездарно провел это прекрасное время. Реально мы всегда делаем меньше, чем хотели бы, и рождается желание в следующий раз все выполнить.

М.Михайлова: Как маленькие дети говорят себе, что в новой тетради не будет кляксы.

Прот. А.Степанов: Да, в этом смысле Великий пост – это всегда новая страница, которую хочется не запачкать, не замарать. Пасхальная радость, я думаю, никак не зависит от того, как провел пост, так же как переживания священника во время Литургии не зависят от того, как он подготовился к ней. Так же и Пасха, которая изливается Божьей милостью на нас. Она всегда предельно радостна. То, что мы не сделали, не дотянули, здесь все исполняется, причем видно, что это не мы дотягиваем, а Бог нас дотягивает до Себя.

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru