Соблазны. Что это такое и как им противостоять

Сергей Худиев

Оглав­ле­ние


Что это такое и как им про­ти­во­сто­ять

Горе миру от соблаз­нов, ибо надобно прийти соблаз­нам; но горе тому чело­веку, через кото­рого соблазн при­хо­дит, – гово­рит Гос­подь (Мф.18:7). Что такое соблазн? В реклам­ных объ­яв­ле­ниях это слово про­из­но­сят с томным при­ды­ха­нием – «Шоко­лад­ный батон­чик “Пре­лесть!” Тающий соблазн!». В этом случае «соблазн» озна­чает просто воз­мож­ность полу­чить удо­воль­ствие – не обя­за­тельно нрав­ственно пороч­ное. В хри­сти­ан­ском кон­тек­сте слово «соблазн», как и другое излюб­лен­ное рекла­мой слово – «иску­ше­ние», обо­зна­чает совсем другое – жела­ние совер­шить нечто пагуб­ное и дурное, злое, пре­да­тель­ское. Что-то такое, что при­не­сет вре­мен­ное, а воз­можно, и вечное несча­стье нам или другим людям.

Соблазн – это та спе­ци­фи­че­ская жажда, кото­рую чув­ствует алко­го­лик при виде бутылки на при­лавке; те мысли о доро­гих вещах и удо­воль­ствиях, кото­рые про­но­сятся в голове у сле­до­ва­теля, кото­рому пред­ла­гают взятку. Это то тече­ние, кото­рое просто уносит чело­века, у кото­рого нет твер­дых прин­ци­пов, и кото­рое сби­вает с курса того, у кого эти прин­ципы есть. Иногда это жела­ние просто и грубо – ута­щить доро­гую и такую желан­ную вещь, пока про­да­вец отвер­нулся. Иногда оно искусно мас­ки­ру­ется под что-то без­обид­ное или даже хоро­шее – борьбу за правду, за сво­боду, и нередко – за Истину.

Соблазн нередко при­хо­дит через опре­де­лен­ных людей; так, рус­ский народ соблаз­нили боль­ше­вики, немец­кий – наци­сты. Гос­подь сурово пре­ду­пре­ждает тех, кто может послу­жить при­чи­ной греха других: А кто соблаз­нит одного из малых сих, веру­ю­щих в Меня, тому лучше было бы, если бы пове­сили ему жер­нов­ный камень на шею и бро­сили его в море (Мк.9:42). Как пра­вило, те, кто под­да­ются соблазну, сами ста­но­вятся при­чи­ной соблазна для других – как будто смер­тель­ная инфек­ция захва­ты­вает все новых и новых носи­те­лей. Но в отли­чие от инфек­ции, кото­рая пора­жает нас помимо нашей воли, мы сами решаем, под­да­ваться соблазну или нет; и вся тра­ди­ция Церкви учит нас рас­по­зна­вать и отвер­гать те порывы, кото­рые могут вести нас ко злу. Вопрос о соблаз­нах воз­ни­кает осо­бенно остро, когда речь захо­дит о людях, кото­рых что-то оттал­ки­вает от Церкви, или людях, кото­рые, побыв какое-то время, ушли из нее.

Дойти до дома

Псал­мо­пе­вец Давид обра­ща­ется к Богу с уди­ви­тель­ными сло­вами: Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разу­ме­ешь помыш­ле­ния мои издали. Иду ли я, отды­хаю ли – Ты окру­жа­ешь меня, и все пути мои известны Тебе. Еще нет слова на языке моем, – Ты, Гос­поди, уже знаешь его совер­шенно… Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я сози­даем был в тайне, обра­зуем был во глу­бине утробы. Заро­дыш мой видели очи Твои; в Твоей книге запи­саны все дни, для меня назна­чен­ные, когда ни одного из них еще не было (Пс.138) Наша вера гово­рит о том, что люди не явля­ются про­дук­том кон­вей­ер­ной сборки – каждый из нас замыс­лен Богом отдельно, по осо­бому про­екту, и каж­дому из нас Бог уго­то­вал нечто невы­ра­зимо пре­крас­ное. Бог при­го­то­вил то место за Его столом, кото­рое должны занять именно Вы, чита­тель, тот отблеск славы Божией, кото­рый должен именно в Вас отра­зиться, та вечная и бес­ко­неч­ная радость, кото­рую Вы должны пере­жить по-своему, как уни­каль­ное и по-своему един­ствен­ное дитя Божие. Соблазн – это то, что грозит лишить Вас этого, отторг­нуть от спа­се­ния, побу­дить Вас уйти от веч­ного света в вечную тьму.

В соблазне могут пере­пле­таться разные при­чины – наши соб­ствен­ные плохие при­вычки, боль­ные стра­сти и ложные убеж­де­ния; дурной пример и лживые слова других людей; вну­ше­ния духов­ных сил зла. Цер­ковь видит за злом не просто чело­ве­че­ское несо­вер­шен­ство, а некую лич­ност­ную силу, кото­рую Гос­подь назвал «князем тьмы». У нас есть враг, жела­ю­щий нашей гибели; и первое, чего он хочет добиться – это отторг­нуть нас от Церкви, если мы уже с ней свя­заны, или поме­шать нам в нее прийти, если мы еще не в ней.

«Почему Бог не убить дьявол, чтобы не было зло?»

Те, кто читал зна­ме­ни­тый роман Дани­эля Дефо «Робин­зон Крузо» помнят этот вопрос, кото­рый про­сто­душ­ный дикарь Пят­ница задает Робин­зону. Робин­зон после своих зло­клю­че­ний на необи­та­е­мом ост­рове обра­тился к Богу в пока­я­нии и вере и теперь желает обра­тить бед­ного дикаря к свету истины. Между ними про­ис­хо­дит сле­ду­ю­щий раз­го­вор:

«Пят­ница оста­но­вил меня сле­ду­ю­щими сло­вами:

– Хорошо, ты гово­ришь, Бог такой силь­ный, такой могу­чий, разве Он не больше силь­ный, чем дьявол?

– Да, да, Пят­ница, – отве­тил я, – Бог силь­нее и могу­ще­ствен­нее дья­вола, и потому мы просим Бога, чтобы он поверг его в бездну, чтобы Он дал нам силу усто­ять против его иску­ше­ний, и отвра­тил от нас его огнен­ные стрелы.

– Но, – воз­ра­зил он, – раз Бог больше силь­ней и больше может сде­лать, почему Он не убить дьявол, чтобы не было зло?

Его вопрос до стран­но­сти пора­зил меня.… Сна­чала я не знал, что ему отве­тить, сделал вид, что не слышал его, и пере­спро­сил, что он сказал. Но он слиш­ком серьезно доби­вался ответа, чтобы забыть свой вопрос…»

В самом деле, чего ж проще? Одна хоро­шая молния, и с дья­воль­скими соблаз­нами покон­чено раз и навсе­гда. Покон­чено ли? Не засту­пит ли на место уни­что­жен­ного злого духа другой такой же? Бог мог бы уни­что­жать всякое Свое тво­ре­ние, кото­рое вос­ста­нет против Него, но Он решил так не делать. Он создал мир, в кото­ром суще­ствует под­лин­ная сво­бода и под­лин­ный выбор. А это значит, что неко­то­рые ангелы и люди совер­шат непра­виль­ный выбор – и у них будет воз­мож­ность это сде­лать.

Но глав­ное, если, как желает про­сто­душ­ный Пят­ница, «Бог убить дьявол», будет ли это побе­дой? Для Бога – воз­можно; но не для нас. Мы оста­немся ни при чем – в битве добра и зла мы будем посто­рон­ними, победа, кото­рую будут празд­но­вать на небе­сах, не будет нашим празд­ни­ком. Но Бог решил по-дру­гому – люди удо­сто­ены чести при­нять уча­стие в Его битве и раз­де­лить Его победу. Как гово­рит Откро­ве­ние Иоанна Бого­слова, И низ­вер­жен был вели­кий дракон, древ­ний змий, назы­ва­е­мый диа­во­лом и сата­ною, обо­льща­ю­щий всю все­лен­ную, низ­вер­жен на землю, и ангелы его низ­вер­жены с ним. И услы­шал я гром­кий голос, гово­ря­щий на небе: ныне настало спа­се­ние и сила и цар­ство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низ­вер­жен кле­вет­ник братий наших, кле­ве­тав­ший на них пред Богом нашим день и ночь. Они побе­дили его кровию Агнца и словом сви­де­тель­ства своего, и не воз­лю­били души своей даже до смерти (Откр.12:9–11).

Бог сра­жа­ется с дья­во­лом не за физи­че­ское гос­под­ство над миро­зда­нием, и было бы ошиб­кой пред­став­лять эту борьбу, как какие-то звезд­ные войны, в кото­рых полки анге­лов с пере­мен­ным успе­хом пыта­ются выбить орды бесов из нашей галак­тики. В этом отно­ше­нии Бог – неоспо­ри­мый, абсо­лют­ный и един­ствен­ный Вла­дыка, кото­рому Его мятеж­ные тво­ре­ния ничем не могут угро­жать. Вся Все­лен­ная при­над­ле­жит Ему и только Ему.

Бог сра­жа­ется не за тер­ри­то­рии или ресурсы, но за нечто иное – души людей, наде­лен­ных сво­бод­ной волей. Это немного похоже на то, как отец борется, чтобы вос­пи­тать сына достой­ным чело­ве­ком, или род­ствен­ники алко­го­лика борются, чтобы он бросил пить. Здесь про­стое физи­че­ское могу­ще­ство помо­гает очень мало.

Люди – актив­ные и сво­бод­ные участ­ники кос­ми­че­ской драмы; кон­фликт между светом и тьмой раз­во­ра­чи­ва­ется в наших душах, и мы всякий раз решаем, чью сто­рону при­нять. Святые побеж­дают дья­вола не силой оружия, но вер­но­стью Христу «даже до смерти». Соблазны, кото­рые не могут не прийти, озна­чают, что мы вовле­чены в битву – и наша вер­ность или пре­да­тель­ство имеет все­лен­ское, вечное изме­ре­ние. Да, обычно мы не видим за нашими мел­кими жела­ния, мел­кими неудо­воль­стви­ями и мел­кими оби­дами нашего уча­стия в этом все­лен­ском духов­ном про­ти­во­сто­я­нии; но Цер­ковь напо­ми­нает нам о том, что мы, люди, неиз­бежно в него вовле­чены.

Выйти из пещеры

В рас­сказе Гер­берта Уэллса «Страна слепых» герой попа­дает в отре­зан­ную от внеш­него мира горную долину, насе­лен­ную людьми, уже много поко­ле­ний пора­жен­ными наслед­ствен­ной сле­по­той. Долина отли­ча­ется пло­до­ро­дием и мягким, бла­го­при­ят­ным кли­ма­том, так что ее слепые оби­та­тели вполне при­спо­со­би­лись к своей жизни в вечной тем­ноте. Память о мире, откуда неко­гда пришли их предки, сохра­ни­лась в виде полу­стер­шихся мифов. Путе­ше­ствен­ник пыта­ется рас­ска­зать им о мире за пре­де­лами их долины, но им его речь кажется полной бес­смыс­ли­цей. Эти люди нико­гда не видели ни зеле­ной травы, по кото­рой они сту­пают, ни звезд­ного неба у них над голо­вами, ни свер­ка­ю­щих горных пиков, окру­жа­ю­щих долину. Они живут в очень неболь­шом мире, доступ­ном их чув­ствам – и не верят в суще­ство­ва­ние чего-то еще.

В зна­ме­ни­том мифе древ­не­гре­че­ского фило­софа Пла­тона о пещере речь идет об узни­ках, сидя­щих в пещере, кото­рые могут судить о реаль­ных пред­ме­тах только по теням, кото­рые они отбра­сы­вают на стены пещеры. Все, что доступно их вос­при­я­тию, весь их мир – это тени, так что для чело­века, осво­бо­див­ше­гося из пещеры, встреча с реаль­но­стью будет почти невы­но­си­мым потря­се­нием.

Оба этих лите­ра­тур­ных образа объ­еди­няет одно: люди могут быть лишены самого важ­ного изме­ре­ния их жизни, жить, как слепые, как узники в пещере, и почти не осо­зна­вать этого. Огром­ный, таин­ствен­ный и непо­сти­жи­мый мир духов­ной реаль­но­сти оста­ется за пре­де­лами их жизни. В нашей стране людям деся­ти­ле­ти­ями вну­шали, что пещера – это един­ствен­ная реаль­ность, и теперь, когда это дав­ле­ние уже давно пре­кра­ти­лось, люди уже просто при­выкли жить в пещере. Им трудно пове­рить, что кроме пещеры есть что-то еще. Да, многие смутно чув­ствуют, что пещера – это еще не все; а неко­то­рые даже с уве­рен­но­стью гово­рят об огром­ном и сия­ю­щем мире за ее пре­де­лами. Но чаще всего люди отма­хи­ва­ются от таких раз­го­во­ров, даже счи­тают их вред­ными, отвле­ка­ю­щими от бла­го­устрой­ства нашего под­зе­ме­лья.

Море­пла­ва­тель, всту­па­ю­щий на землю нового кон­ти­нента, или кос­мо­навт, выхо­дя­щий в откры­тый космос, пере­жи­вают менее уди­ви­тель­ное откры­тие, чем чело­век, откры­ва­ю­щий реаль­ность духов­ного мира; как вне­запно про­зрев­ший, он обна­ру­жи­вает, что трава, по кото­рой он ходил все это время, изу­мрудно-зеле­ная, снег на горных вер­ши­нах – белый, а небо – синее. Он с вне­зап­ным содро­га­нием видит про­па­сти, по краю кото­рых ходил все это время, и с радост­ным тре­пе­том – госте­при­им­ные долины, полные уди­ви­тель­ных чудес. При­вычка жить с закры­тыми гла­зами тянет его назад, но он уже не может жить, как раньше.

И хри­сти­ан­ская жизнь – это жизнь в сопри­кос­но­ве­нии с духов­ной реаль­но­стью. Иногда Бог дает нам осо­знать ее очень ясно; иногда мы должны «ходить верою, а не виде­нием» и просто хра­нить вер­ность одна­жды при­ня­тому реше­нию. Как люди духовно про­буж­ден­ные, мы при­званы отда­вать себе отчет, что мы явля­емся участ­ни­ками битвы, и пере­жи­ва­е­мые нами соблазны – это ее часть.

Гла­зами про­зрев­шего

Именно исходя из этого осо­зна­ния духов­ной реаль­но­сти мы и строим наши отно­ше­ния с Цер­ко­вью. Мы начи­наем пони­мать, зачем вообще нужна Цер­ковь, когда при­знаем, что мир гораздо больше при­выч­ной нам пещеры, в нем есть вещи неиз­ме­римо более пре­крас­ные чем всё, чего мы когда-либо желали, и невы­ра­зимо более страш­ные, чем всё, чего мы когда-либо боя­лись; не только мир, в кото­ром мы живем, но и мы, люди, гораздо больше, чем смели себе в этом при­знаться; мы при­званы к вечной жизни – не просто к бес­ко­неч­ной, а к каче­ственно иной; причем это новая, совер­шенно другая жизнь начи­на­ется уже сейчас.

В чине Огла­ше­ния (под­го­товки к Кре­ще­нию) есть такие слова: «Став же у дверей внутри храма, свя­щен­ник спра­ши­вает огла­ша­е­мого: «Кто ты?». Тот отве­чает: «Я – жела­ю­щий познать Бога Истин­ного и ищущий спа­се­ния». Свя­щен­ник: «Зачем пришел ты ко святой Церкви?». Огла­ша­е­мый: «Чтобы научиться от нее истин­ной вере и к ней при­со­еди­ниться». Свя­щен­ник: «Какую пользу наде­ешься ты полу­чить от истин­ной веры?». Огла­ша­е­мый: «Жизнь вечную и бла­жен­ную»». Есть извест­ная песенка: «любовь меняет всё – руки и лица, небо и землю, то, как ты живешь и то, как ты уми­ра­ешь». Вера, если она есть, меняет все еще более глу­боко; мы не добав­ляем к нашему дому несколько архи­тек­тур­ных укра­ше­ний, мы строим его на новом осно­ва­нии. Мы смот­рим на все совер­шенно дру­гими гла­зами – в том числе на то, что могло слу­жить нам сму­ще­нием и соблаз­ном.

Лицом к реаль­но­сти

Люди уходят из Церкви или отка­зы­ва­ются в Нее войти по разным при­чи­нам. Кого-то тяго­тят запо­веди, кто-то не может «зату­со­ваться», найти среду для ком­форт­ного обще­ния, кого-то сму­щают (реаль­ные или пред­по­ла­га­е­мые) грехи цер­ков­ных людей. Но корень несча­стья не в том, не в другом и не в тре­тьем, скорее он в упор­ном игно­ри­ро­ва­нии самого важ­ного и, на самом деле, един­ственно важ­ного вопроса – правда ли это и зачем все это? Дей­стви­тельно ли Хри­стос вос­крес? Истину ли гово­рит Еван­ге­лие? Если это правда, то это правда неза­ви­симо от того, насколько мне ком­фортно в Церкви или насколько мне при­ятны те или иные люди, сто­я­щие рядом со мной в храме.

В школе у меня был пре­крас­ный учи­тель мате­ма­тики. Она умела пре­по­дать свой пред­мет так, что все слу­шали, затаив дыха­ние; она оста­ва­лась, чтобы зани­маться с отста­ю­щими уче­ни­ками, и вкла­ды­вала в свою работу всю душу. Все ее любили и ува­жали. Кому-то, воз­можно, повезло меньше – им мог попасться непро­фес­си­о­наль­ный, раз­дра­жи­тель­ный или рав­но­душ­ный учи­тель мате­ма­тики. Более того, доста­точно редко, но среди учи­те­лей бывают даже пре­ступ­ники. Но что если кто-нибудь из нас заявит: «Я не верю в таб­лицу умно­же­ния! У нас был ужас­ный учи­тель мате­ма­тики!»? Оче­видно, мы просто не уловим связи. Учи­тель мате­ма­тики может быть пре­крас­ным чело­ве­ком, а может быть совер­шенно негод­ным – на истину таб­лицы умно­же­ния это никак не влияет.

Врач, кото­рый посо­ве­то­вала мне поху­деть, сама была явно пол­но­ва­той; делало ли это ее совет ложным? Нет. Если опре­де­лен­ные утвер­жде­ния истинны, то они истинны неза­ви­симо от того, насколько сооб­разно с этими утвер­жде­ни­ями ведут себя те, кто их выска­зы­вает. Дважды два дей­стви­тельно четыре; лишний вес дей­стви­тельно вреден для здо­ро­вья.

Если бы мне по каким-то при­чи­нам была бы непри­ятна таб­лица умно­же­ния, я легко мог бы отыс­кать при­меры плохих учи­те­лей мате­ма­тики или рас­ска­зать исто­рии (вполне прав­ди­вые), как чрез­мер­ная увле­чен­ность мате­ма­ти­кой при­во­дит людей в пси­хи­ат­ри­че­скую лечеб­ницу. Но дока­зал бы я этим, что сама таб­лица умно­же­ния – ложна?

Как гово­рит школь­ный учеб­ник физики, реаль­ность – это то, что суще­ствует неза­ви­симо от нас и наших мыслей об этом. Цер­ковь делает опре­де­лен­ные утвер­жде­ния о реаль­но­сти: она гово­рит о Боге, нашем Созда­теле, Судии и Спа­си­теле, о том, что Хри­стос умер за наши грехи и вос­крес из мерт­вых, о том, что всякий, кто пове­рит Ему и после­дует за Ним, обре­тет вечную жизнь, а тот, кто окон­ча­тельно закос­неет в нерас­ка­я­нии, погиб­нет. Цер­ковь утвер­ждает, что немед­ленно по выходе нашем из тела мы убе­димся, что мы совер­шили самый важный в нашей жизни выбор – и совер­шили его либо пра­вильно, либо тра­ги­че­ски неверно.

Если все это неправда, Хри­стос не вос­крес, то нам не сле­дует при­со­еди­няться к Церкви и не сле­до­вало бы, даже если бы в Ней не было бы ни одного непри­ят­ного нам чело­века, потому что в этом случае в самом Ее осно­ва­нии лежит неправда. Если это правда, мы должны при­со­еди­ниться к Церкви. Если сам Бог, став­ший чело­ве­ком ради нашего спа­се­ния, встре­чает нас в Таин­стве Евха­ри­стии, то ника­кие грехи и немощи людей, сто­я­щих рядом с нами в храме, не могут нас от Него отвра­тить; если это не так, то нам нечего делать в храме.

Мы обя­за­тельно столк­немся с соблаз­нами, и они будут самыми раз­но­об­раз­ными. Но если мы будем стоять лицом к истине и пом­нить о реаль­но­сти той духов­ной битвы, в кото­рую мы вовле­чены, их тече­ние нас не унесет. Наша вера, как гово­рит Писа­ние, есть якорь без­опас­ный и креп­кий. Как гово­рит святой апо­стол, Обле­ки­тесь во все­ору­жие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диа­воль­ских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против вла­стей, против миро­пра­ви­те­лей тьмы века сего, против духов злобы под­не­бес­ных. Для сего при­и­мите все­ору­жие Божие, дабы вы могли про­ти­во­стать в день злой и, все пре­одо­лев, усто­ять. Итак, станьте, пре­по­я­сав чресла ваши исти­ною и облек­шись в броню пра­вед­но­сти, и обув ноги в готов­ность бла­го­вест­во­вать мир; а паче всего возь­мите щит веры, кото­рым воз­мо­жете уга­сить все рас­ка­лен­ные стрелы лука­вого; и шлем спа­се­ния возь­мите, и меч духов­ный, кото­рый есть Слово Божие. Всякою молит­вою и про­ше­нием моли­тесь во всякое время духом, и ста­рай­тесь о сем самом со всяким посто­ян­ством и моле­нием о всех святых (Еф.6:11–18).

журнал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки