На пути к Богу. Опыт воцерковления в современном мире

иеро­мо­нах Нек­та­рий (Моро­зов)

Оглав­ле­ние


Пре­ди­сло­вие

Про­блема духов­ного ста­нов­ле­ния хри­сти­а­нина в совре­мен­ном мире стоит очень остро. Боль­шин­ство людей не «рож­да­ется» в Церкви, а при­хо­дит в нее уже в созна­тель­ном воз­расте. Чело­век входит в новую, совер­шенно незна­ко­мую для него еще цер­ков­ную жизнь, жизнь чужую, кото­рая, однако, обя­за­тельно должна стать своей. Этот про­цесс полу­чил в сего­дняш­ней прак­тике наиме­но­ва­ние «воцер­ко­в­ле­ния», то есть посте­пен­ного пре­вра­ще­ния хри­сти­а­нина номи­наль­ного в хри­сти­а­нина реаль­ного. Про­хо­дить воцер­ко­в­ле­ние может иногда быстро, иногда мед­ленно, иногда легко, иногда с боль­шими затруд­не­ни­ями. К сожа­ле­нию, неми­ну­емы на его пути и ошибки, и разо­ча­ро­ва­ния, и скорби. Избе­жать всего этого вполне нельзя. Но помочь чело­веку, при­шед­шему в Цер­ковь, пред­ло­жить ему ряд сове­тов, совсем не лишних для него, прежде чем он твердо станет на ноги,– можно. В этом – цель насто­я­щего изда­ния, а также ряда других, пла­ни­ру­е­мых к выпуску в бли­жай­шем буду­щем.

Время духов­ного оску­де­ния

Когда мы гово­рим о цели хри­сти­ан­ской жизни, то ответ на вопрос о том, в чем она заклю­ча­ется, под­ра­зу­ме­ва­ется сам собой. Он дан одна­жды и на все вре­мена Самим Спа­си­те­лем в Его Боже­ствен­ном Еван­ге­лии. Эта цель – стя­жа­ние Цар­ствия Небес­ного, то есть бытия и тес­ней­шего еди­не­ния с Богом как здесь, на земле, так и в бла­жен­ной веч­но­сти. Но каково кон­крет­ное напол­не­ние этих очень про­стых и крат­ких слов, каковы пути к дости­же­нию Небес­ного Цар­ствия, как может узнать для себя хри­сти­а­нин, насколько далек или близок от этого Цар­ствия лично он – вот, что обя­за­тельно нужно уяс­нить для себя каж­дому из нас.

Жизнь чело­ве­че­ской души в ее отно­ше­нии к Богу, тот внут­рен­ний путь, кото­рый про­хо­дит чело­век от незна­ния своего Творца до ощу­ти­мого еди­не­ния с Ним, всегда отно­сится к обла­сти сокро­вен­ного, скры­того от взора внеш­него наблю­да­теля. Но под­лин­ная сущ­ность жизни хри­сти­ан­ской носит харак­тер именно внут­рен­ний, это жизнь сердца, той таин­ствен­ной оби­тели, кото­рую изби­рает Своим храмом и в кото­рой все­ля­ется невме­сти­мый всей все­лен­ной Гос­подь.

Можно доста­точно легко понять, усво­ить пра­вила внеш­него харак­тера, усмот­реть в них извест­ные зако­но­мер­но­сти. Но научиться тому внут­рен­нему дела­нию, без кото­рого духов­ный рост и пре­успе­я­ние хри­сти­а­нина невоз­можны, гораздо слож­нее. Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит о том, что Гос­подь вчера и сего­дня и во веки Тот же1, то есть неиз­ме­нен. И это не под­ле­жит сомне­нию. Сле­до­ва­тельно, неиз­мен­ным должно оста­ваться в суще­стве своем и то внут­рен­нее дела­ние, тот путь чело­ве­че­ской души к Богу, о кото­рых мы гово­рим. Однако есть, немного пере­фра­зи­руя извест­ные слова о мона­ше­стве свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова), обсто­я­тель­ства, свой­ствен­ные нашему, вполне кон­крет­ному вре­мени, кото­рые, не изме­няя сущ­но­сти, ока­зы­вают на нее, тем не менее, «суще­ствен­ное вли­я­ние»2. Нашу эпоху, как бы раз­лично мы ни харак­те­ри­зо­вали ее, в любом случае нельзя назвать про­стой. Она дей­стви­тельно сложна во многих отно­ше­ниях. И, прежде всего, в отно­ше­нии духов­ном.

Говоря так, мы имеем в виду не только умно­же­ние соблаз­нов или жесто­кость и холод­ность окру­жа­ю­щего мира. Учение о спа­се­нии – учение не книж­ное, сухое, а живое, пред­по­ла­га­ю­щее непо­сред­ствен­ное вос­при­я­тие опыта, его пере­дачу от настав­ника к настав­ля­е­мому, от учи­теля к уче­нику. Живой опыт хри­сти­ан­ского подвиж­ни­че­ства – как раз то, чего сего­дня очень остро недо­стает. Нельзя, навер­ное, утвер­ждать, что нет людей, достиг­ших опре­де­лен­ной меры пре­успе­я­ния, нет людей под­ви­за­ю­щихся. Однако в то же время факт оста­ется фактом: весьма часто вопрос о пути спа­се­ния, задан­ный при­шед­шим в Цер­ковь чело­ве­ком, оста­ется без ответа или же ответ дается, но фор­маль­ный, не под­твер­жден­ный личным опытом отве­ча­ю­щего. И самое глав­ное – люди нахо­дят вокруг себя слиш­ком мало при­ме­ров для под­ра­жа­ния, для науче­ния. А дела нази­дают гораздо больше слов, нази­дают даже без каких бы то ни было слов. В то время как слова, делами не под­твер­жден­ные, неми­ну­емо при­во­дят к оску­де­нию веры в тех, кто их слышит, видя при том, насколько они зача­стую рас­хо­дятся с делами.

И можно, пола­гаем, ска­зать даже больше того. Вопросы о духов­ной жизни, о внут­рен­ней, сокро­вен­ной жизни чело­ве­че­ского сердца, будучи по суще­ству пер­во­сте­пен­ными для хри­сти­ан­ства, сего­дня все больше и больше оттес­ня­ются на второй план. Мы все чаще уходим во внеш­ние дела, пусть нужные и полез­ные сами по себе, но без внут­рен­него дела­ния нередко обра­ща­ю­щи­еся в форму, в кото­рой оста­ется слиш­ком мало необ­хо­ди­мого содер­жа­ния.

Старец Иосиф Исих­аст, под­ви­зав­шийся на Святой Горе в ХХ сто­ле­тии, пишет в одном из своих писем: «…уйдут сокро­вища в сокро­вищ­ницы Бога и насту­пит голод, когда не слы­шится слово Божие. Све­тиль­ники уга­сают. И мы идем во тьме ося­за­е­мой. Слово о том, как спа­стись, редко слы­шится. Только сплетни и осуж­де­ние. Один желает учить дру­гого. Иной хочет свою слабую жизнь выда­вать за испол­не­ние Еван­ге­лия, как про­дол­же­ние жизни отцов. Вели­кая боязнь иску­ше­ний и непо­мер­ная похвальба сло­вами»3. И на все это сетует он, живший в самом центре пра­во­слав­ного подвиж­ни­че­ства – на про­слав­лен­ной ее свя­тыми и стар­цами Афон­ской Горе!

Тем более уместно гово­рить об этой беде нам, людям, живу­щим не в пустыне мона­ше­ского без­мол­вия, но в духов­ной пустыне совре­мен­ного мира.

Мы дей­стви­тельно пере­жи­ваем время край­него духов­ного оску­де­ния. Любой свя­щен­ник, несу­щий свое слу­же­ние посреди чело­ве­че­ского обще­ства, посто­янно стал­ки­ва­ется с совер­шен­ной духов­ной немо­щью людей, с их неспо­соб­но­стью разо­браться в самих себе, в своей соб­ствен­ной душе, встать в духов­ном отно­ше­нии на ноги, найти свой путь к Богу. Конечно, мы ни в коей мере не можем пре­тен­до­вать на то, чтобы пред­ло­жить какие-то «уни­вер­саль­ные рецепты на все случаи цер­ков­ной и духов­ной жизни». Нет, это скорее весьма скром­ная попытка поде­литься своими наблю­де­ни­ями и теми мыс­лями, кото­рые, при всем их несо­вер­шен­стве, могут быть для тех, кто отне­сется к ним со вни­ма­нием, небес­по­лез­ными.

Поня­тие «воцер­ко­в­ле­ние»

Наш народ, страна были насильно отторг­нуты от Бога, отторг­нуты от Церкви. Разу­ме­ется, это яви­лось не резуль­та­том какого-то внеш­него воз­дей­ствия, но плодом духов­ного охла­жде­ния, ска­ты­ва­ния к секу­ляр­но­сти, к теп­лохлад­ному хри­сти­ан­ству, итогом тех внут­рен­них болез­ней, кото­рыми было разъ­еда­емо рос­сий­ское обще­ство. Однако в данном случае мы гово­рим не о при­чи­нах тех или иных исто­ри­че­ских собы­тий, а о послед­ствиях, с кото­рыми нам при­хо­дится стал­ки­ваться и жить сего­дня. В наши дни абсо­лют­ное боль­шин­ство людей не рож­да­ется, если можно так ска­зать, в Церкви. Люди при­хо­дят в Цер­ковь из совер­шенно чуж­дого ей мира, после про­жи­той в нем жизни. В Церкви им очень многое непо­нятно, в ней они напо­ми­нают малень­ких, только зна­ко­мя­щихся с жизнью детей, дела­ю­щих свои первые шаги.

Отсюда, от этой прак­тики при­хода в Цер­ковь уже в зрелом или просто созна­тель­ном воз­расте, у нас в России появи­лось такое поня­тие как «воцер­ко­в­ле­ние» чело­века. Образно говоря, воцер­ко­в­ле­ние – это как бы врас­та­ние чело­века в орга­низм Церкви, пре­вра­ще­ние из хри­сти­а­нина номи­наль­ного в хри­сти­а­нина реаль­ного, вхож­де­ние в ее жизнь настолько глу­бо­кое, что эта жизнь ста­но­вится в полной мере и его жизнью.

Воцер­ко­в­ле­ние – та стадия, кото­рую обя­за­тельно должен пройти каждый. Через Цер­ковь, жизнь цер­ков­ную посте­пенно откры­ва­ется жизнь духов­ная, тот путь, кото­рым чело­ве­че­ская душа может при­бли­зиться к Богу.

Однако, к сожа­ле­нию, сего­дня очень часто при­хо­дится стал­ки­ваться с тем, что наши совре­мен­ники, считая себя не только веру­ю­щими, пра­во­слав­ными хри­сти­а­нами, но и людьми воцер­ко­в­лен­ными, на самом деле не знают о цер­ков­ной жизни очень мно­гого, оста­ются в зна­чи­тель­ной сте­пени людьми внеш­ними.

Поэтому нам кажется, что осно­ва­тель­ный, вдум­чи­вый раз­го­вор о про­цессе воцер­ко­в­ле­ния, о том, как должен про­хо­дить он пра­вильно, чтобы зало­жить в чело­веке основы для его пол­но­цен­ной духов­ной, внут­рен­ней жизни, сейчас необ­хо­дим.

Приход в Цер­ковь

Каждый день многие люди впер­вые пере­сту­пают порог пра­во­слав­ного храма. Кто-то, слава Богу, «оста­ется» в Церкви или, как еще гово­рят, по-насто­я­щему «при­хо­дит» в нее. С этого момента для чело­века начи­на­ется новая жизнь – цер­ков­ная. Новая она в полном смысле этого слова – все в ней свое­об­разно, непо­хоже на жизнь обыч­ную, еще совсем не зна­комо. И в силу этой новизны, этого свое­об­ра­зия, этой незна­ко­мо­сти чело­век, всту­пив­ший в цер­ков­ную жизнь, стал­ки­ва­ется с мно­же­ством вопро­сов, недо­уме­ний, раз­ре­шить кото­рые уда­ется ему, как это ни при­скорбно, далеко не всегда. Так же не всегда уда­ется и найти того, кто мог бы стать для него на этом очень непро­стом пути опыт­ным настав­ни­ком и руко­во­ди­те­лем. А раз так, то неми­ну­емы и ошибки, и разо­ча­ро­ва­ния, и скорби. Избе­жать всего этого вполне, навер­ное, нельзя. Но помочь при­шед­шему в Цер­ковь, пред­ло­жить ему ряд сове­тов, кото­рые будут далеко не лиш­ними для него, прежде чем он твердо станет на ноги, можно.

Вообще в том, как про­ис­хо­дит обра­ще­ние к Богу, есть какое-то таин­ство. Каза­лось бы, внешне все выгля­дит просто: чело­век откры­вает дверь и впер­вые пере­сту­пает цер­ков­ный порог. Но что стоит за этим? Почему при­хо­дят люди в Цер­ковь, что при­во­дит их сюда, что застав­ляет одна­жды сойти со своего пути, свер­нуть на незна­ко­мую улицу, подойти к храму и войти в него? Если попы­таться про­ана­ли­зи­ро­вать, то легко можно уви­деть, что чаще всего пово­дом для этого ста­но­вится какое-то собы­тие в их жизни – более или менее зна­чи­тель­ное, иногда радост­ное, а чаще всего скорб­ное. Также порой пово­дом служит то состо­я­ние души, кото­рое можно оха­рак­те­ри­зо­вать, как неудо­вле­тво­рен­ность чело­века тем, что пред­ла­гает ему его повсе­днев­ная жизнь.

Но это все – на самом деле лишь поводы. При­чина, кото­рую чело­век осо­знаёт в боль­шин­стве слу­чаев далеко не сразу, в дей­стви­тель­но­сти гораздо глубже. «Ты (Гос­поди. – Авт.) создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успо­ко­ится в Тебе»,– гово­рит в своей бес­смерт­ной «Испо­веди» бла­жен­ный Авгу­стин4. Ибо бездну чело­ве­че­ского сердца воис­тину может напол­нить лишь бездна Боже­ства.

Чело­век после гре­хо­па­де­ния уда­лился от Бога, лишился воз­мож­но­сти лице­зреть Его, как было это в Эдеме, пере­стал видеть Его и в явле­ниях этого мира, и в собы­тиях своей жизни; он, в духов­ном смысле, ослеп.

Ходит пото­мок Адамов, подобно заблу­див­ше­муся стран­нику, по раз­лич­ным доро­гам и рас­пу­тьям, не может найти одного пути – того, кото­рый при­над­ле­жит соб­ственно ему. Многое при­вле­кает его к себе, суля доста­вить насла­жде­ние, удо­вле­тво­рить ту или иную страсть, дать воз­мож­ность «реа­ли­зо­вать» себя. Но… что бы ни делал он, в чем бы ни реа­ли­зо­вы­вал себя, какими бы уте­хами ни уте­шался, его душа всегда оста­ется как бы нена­сы­щен­ной, голод­ной, чего-то ищущей, о чем-то тос­ку­ю­щей. И это вполне объ­яс­нимо: ее пред­на­зна­че­ние столь высоко, что удо­вле­тво­риться вполне чем-то низ­мен­ным или просто земным она не может. Она создана для Бога, и потому, даже не зная Его, Его ищет, ибо хранит какую-то неяс­ную, но в то же время и ничем неис­тре­би­мую память о Нем.

Чело­век блуж­дает среди пред­ме­тов и вещей во зле лежа­щего мира, подобно слепцу, и рис­кует так и погиб­нуть, окон­ча­тельно и бес­по­во­ротно сбив­шись с дороги. И потому Гос­подь Сам про­тя­ги­вает ему руку помощи. Как? Скорее всего, так же, как про­тя­ги­вал ее не одна­жды и прак­ти­че­ски каж­дому из нас, то есть, посы­лая те или иные испы­та­ния, горе­сти и при­скорб­но­сти. В самом деле, заду­ма­емся: разве многие люди обра­ща­ются к Богу, когда в их жизни «все хорошо»? Нет, когда «хорошо», когда ничего не «бес­по­коит», то мы, как пра­вило, удо­вле­тво­ря­емся тем, что имеем, и с лег­ко­стью пре­не­бре­гаем каким-то неяс­ным «зовом души».

Но когда при­хо­дит беда, скорбь, тогда все бывает совсем по-дру­гому. Вели­кий настав­ник ино­че­ству­ю­щих, да и вообще всех хри­стиан, стре­мя­щихся к духов­ному совер­шен­ству, пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рит, что «как вода стес­ня­е­мая под­ни­ма­ется вверх, так и душа, угне­тен­ная бедами, пока­я­нием вос­хо­дит к Богу и спа­са­ется»5. Истинно так! Когда у чело­века болит, когда ему плохо, он начи­нает искать: кто бы мог ему помочь? А поскольку сред­ства, кото­рые могут пред­ло­жить ему другие люди и весь этот мир в целом, ока­зы­ва­ются очень часто недо­ста­точ­ными, то он, как бы «мето­дом исклю­че­ния» обра­ща­ется к Богу: порой – как к послед­ней надежде, порой – как к еще не исполь­зо­ван­ной воз­мож­но­сти.

И, так или иначе, чело­век пере­сту­пает, нако­нец, цер­ков­ный порог.

Данный момент очень важен: многое зави­сит от того, с кем встре­тится он в храме, каким будет его первое чув­ство, первое впе­чат­ле­ние. Опыт обще­ния с людьми пока­зы­вает, что часто именно от этого: кто и как встре­тит их в церкви, зави­сит – оста­нутся ли они здесь, или же уйдут, чем-то напу­ган­ные, оби­жен­ные, что-то не поняв­шие.

Слу­ча­ется по-раз­ному. Иногда первым, с кем зна­ко­мится чело­век в храме, ста­но­вится дежур­ный за свеч­ным ящиком. Нередко таким дежур­ным бывает пре­клон­ных лет ста­рушка, пере­жив­шая долгие годы ате­и­сти­че­ского режима, когда она и подоб­ные ей были тем малым стадом, кото­рое оста­ва­лось по-насто­я­щему верным Христу. Глав­ная заслуга ее заклю­ча­лась именно в этой вер­но­сти, и если она смогла при­со­еди­нить к ней другие доб­ро­де­тели, в том числе и умение как должно обой­тись с чело­ве­ком нецер­ков­ным, нуж­да­ю­щимся в мягком, тер­пе­ли­вом, снис­хо­ди­тель­ном к нему отно­ше­нии, то честь ей за то и хвала. Если же нет, то не должно ни судить ее, ни сму­щаться ее несо­вер­шен­ством, ни, услы­шав от нее нелас­ко­вое слово, тотчас бежать прочь. Ведь она – это еще не вся Цер­ковь.

Иногда первым, с кем при­хо­дится столк­нуться в храме, ста­но­вится кто-то из при­хо­жан. Это может быть чело­век, без­условно рас­по­ла­га­ю­щий к себе, вну­ша­ю­щий дове­рие с пер­вого взгляда. Но может быть и не так: что-то даже в самом облике его может пока­заться совсем не соот­вет­ству­ю­щим свя­то­сти того места, где про­изо­шла встреча, чем-то могут соблаз­нить его слова, его пове­де­ние. Но и он – еще не вся Цер­ковь.

Нако­нец, чело­век может встре­титься сразу со свя­щен­ни­ком, слу­жа­щим в храме. И здесь впе­чат­ле­ния и дей­ствие их на душу воз­можны самые раз­лич­ные. Может родиться в душе мысль: «Если такой чело­век (даже внешне испол­нен­ный какой-то необык­но­вен­ной чистоты, бла­го­род­ства, настолько оду­хо­тво­рен­ный) нахо­дится здесь, то, конечно, я не ошибся, когда вошел в храм…». А могут, напро­тив, бро­ситься в глаза какие-то чело­ве­че­ские немощи и недо­статки, очень часто – кажу­щи­еся или явля­ю­щи­еся след­ствием некого лож­ного, заве­домо пред­взя­того отно­ше­ния, кото­рое вся­че­ски насаж­да­ется лицами, Церкви чуж­дыми и даже враж­деб­ными. Но и свя­щен­ник, хотя он и есть слу­жи­тель Божий, также не вся Цер­ковь.

О чем же здесь необ­хо­димо ска­зать прежде всего? Встре­чают чело­века в церкви люди. И они могут быть очень раз­ными. Однако самое глав­ное – встре­чает чело­века в церкви Сам Гос­подь, Кото­рый и вложил в его душу жела­ние пере­сту­пить цер­ков­ный порог, Кото­рый и при­звал его таким обра­зом к Себе. И это – самое важное. Это обя­за­тельно нужно понять, точнее, в это надо пове­рить.

В Откро­ве­нии свя­того апо­стола Иоанна Бого­слова, Апо­ка­лип­сисе, Хри­стос упо­доб­ляет Себя стран­нику, сту­ча­ще­муся в двери чело­ве­че­ских сердец6. Не откры­ва­ю­щему, не взла­мы­ва­ю­щему их, а именно сту­ча­ще­муся. И если кто-то сам отво­ряет эти двери, то Он входит в них и воца­ря­ется в Своем неру­ко­тво­рен­ном храме. Бог наде­лил нас по сотво­ре­нии страш­ным и вели­ким даром – даром сво­боды. И настолько ува­жает эту сво­боду в Своем же соб­ствен­ном созда­нии, что нико­гда не нево­лит чело­века, а предо­став­ляет ему самому делать свой выбор. Гос­подь при­зы­вает, и когда мы откли­ка­емся на Его призыв, Он Сам делает шаг к нам. Поэтому повто­рим еще раз: Он и встре­чает чело­века, отклик­нув­ше­гося на Его зов и вошед­шего в Его храм.

Начало пути

Сразу воз­ни­кает вопрос: с чего начи­нать чело­веку свою жизнь в Церкви, как зало­жить пра­виль­ное осно­ва­ние для нее?

Очень часто при­шед­ший, а вернее «зашед­ший» в храм чело­век, сле­дует путем каких-то сугубо внеш­них дей­ствий. Он ставит свечи перед ико­нами святых, о кото­рых знает с чьих-либо слов лишь то, что они «помо­гают» в тех или иных жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах. Пишет записки – на про­ско­ми­дию, моле­бен, пани­хиду, еще совер­шенно не пони­мая, что кон­кретно значат эти слова, не пони­мая раз­ницы между той же литур­гией и молеб­ном. Порою оста­ется на несколько минут в храме и иногда уми­ля­ется бла­го­зву­чию цер­ков­ных пес­но­пе­ний, а иногда доса­дует на долгое непо­нят­ное чтение (напри­мер, на шесто­псал­мии или кафиз­мах). И потом уходит, унося с собой пред­став­ле­ние о храме, как о месте каких-то «риту­аль­ных» дей­ствий, кото­рые могут иметь поло­жи­тель­ное вли­я­ние на его повсе­днев­ную жизнь. А вопрос: «Зачем нужна Цер­ковь?» оста­ется, по боль­шому счету, для него откры­тым.

Очень важно в этом отно­ше­нии не быть «без­раз­лич­ным потре­би­те­лем», поверх­ност­ным, не про­ни­ка­ю­щим в суть явле­ния, не пыта­ю­щимся его понять. Необ­хо­димо поста­раться отве­тить себе: «Что же это такое – пра­во­слав­ный храм, что при­во­дит меня сюда, почему я наде­юсь полу­чить (и дей­стви­тельно полу­чаю) здесь помощь и укреп­ле­ние?». И един­ствен­ный воз­мож­ный и пра­виль­ный ответ таков: «Цер­ковь – един­ствен­ное Богом уго­то­ван­ное при­бе­жище на земле для тех, кто ищет Его, ищет веч­ного спа­се­ния, хочет быть не сам по себе, а вместе со своим Созда­те­лем и Отцом. Только Цер­ковь оста­вил Гос­подь на земле, как Свой дом, Свое таин­ствен­ное, но такое доступ­ное для нас оби­та­лище. И все дороги, не веду­щие к храму, не нужны: они ведут в никуда». После такого ответа чело­веку оста­ется ясно осо­знать, насколько нуж­да­ется в Церкви лично он. У него должно воз­ник­нуть непре­одо­ли­мое жела­ние стать части­цей, кле­точ­кой Церкви, а для этого ему обя­за­тельно нужно понять, что в ней про­ис­хо­дит.

Когда ребе­нок только рож­да­ется на свет, все кажется в открыв­шемся ему мире незна­ко­мым, со всем он встре­ча­ется, все узнает впер­вые. И в этом смысле чело­век, только при­шед­ший в Цер­ковь, похож, как мы уже гово­рили, на ребенка. Он видит в Церкви много нового, непо­нят­ного для себя. Это и убран­ство храма, и бого­слу­же­ние, и раз­лич­ные свя­щен­но­дей­ствия, и слова пес­но­пе­ний и молитв, язык кото­рых также еще лишь отча­сти поня­тен ему. И со всем этим всту­па­ю­щий в цер­ков­ный мир должен позна­ко­миться, все это должно стать для него своим.

Тут, правда, воз­ни­кает уже другой вопрос: как испол­нить выше­ска­зан­ное на прак­тике? Ведь на деле чело­век, придя в храм, чаще всего ока­зы­ва­ется предо­став­лен­ным самому себе вместе со всеми своими недо­уме­ни­ями, сомне­ни­ями и коле­ба­ни­ями, о кото­рых порой кроме него никто и не знает. Ожи­дать, что его сразу кто-то возь­мет под свое покро­ви­тель­ство, будет забо­титься о нем, помо­гать ему на каждом шагу, раз­ре­шать все воз­ни­ка­ю­щие недо­уме­ния, к сожа­ле­нию, невоз­можно. Однако очень много зави­сит здесь от него самого. Ведь, по слову еван­гель­скому, нахо­дит лишь тот, кто ищет, и отво­ряют тому, кто стучит7.

Каждый пра­во­слав­ный храм – это место осо­бен­ного Боже­ствен­ного при­сут­ствия, место, где небо види­мым обра­зом при­к­ло­ня­ется к земле, где мы реально встре­ча­емся с Богом, Божией Мате­рью, Анге­лами и свя­тыми. Но все люди очень разные, каждый со своими лич­ност­ными осо­бен­но­стями. Поэтому очень важно, чтобы чело­век выбрал для себя какой-то именно для него под­хо­дя­щий храм и в этот храм ходил уже посто­янно. Можно захо­дить в разные храмы, в разных храмах молиться, осо­бенно, когда это обу­слов­лено обсто­я­тель­ствами. Но один храм должен стать для веру­ю­щего в полном смысле этого слова его домом, с ним он должен срод­ниться, внут­ренне при­расти к нему; это очень серьез­ный момент.

Не менее, а скорее всего, даже более необ­хо­димо для хри­сти­а­нина найти свя­щен­ника, у кото­рого бы он посто­янно испо­ве­до­вался, к кото­рому обра­щался бы за разъ­яс­не­нием неяс­ного, за отве­тами на воз­ни­ка­ю­щие у него вопросы.

Можно ска­зать, что сего­дня это уда­ется далеко не всегда. Прак­тика пока­зы­вает, что именно в этом отно­ше­нии у людей нередко воз­ни­кают серьез­ные затруд­не­ния. И на самом деле: кому-то духов­ник дается сразу, для кого-то его поиск ста­но­вится делом не одного месяца, а порой и года. Но зача­стую при­чина этого опять-таки не в храме, не в свя­щен­нике, а в самом чело­веке. Если он тре­бует от свя­щен­ника духов­ного совер­шен­ства, свя­то­сти, тре­бует ничем еще не заслу­жен­ной любви к себе, то он может долго искать и не нахо­дить настав­ника, кото­рый бы этим тре­бо­ва­ниям пол­но­стью соот­вет­ство­вал. Если же запросы его гораздо скром­нее, если он ищет всего лишь ответа на воз­ни­ка­ю­щие у него вопросы о духов­ной и о цер­ков­ной жизни, ищет помощи на пути своего духов­ного ста­нов­ле­ния, то найти свя­щен­ника, у кото­рого бы он мог испо­ве­до­ваться и руко­вод­ством кото­рого поль­зо­вался, ему будет гораздо проще.

Очень важным момен­том в воцер­ко­в­ле­нии явля­ется посто­ян­ство, или, что то же, систе­ма­тич­ность. Начи­нать нужно с малого: с того, чтобы бывать в храме не только тогда, когда появ­ля­ется такое жела­ние, но регу­лярно, каждую суб­боту и вос­кре­се­нье, каждый боль­шой празд­ник. Молиться, опять-таки, не только когда воз­ни­кает внут­рен­няя тяга к молитве, но и каждое утро и каждый вечер. Пусть это будет еще доста­точно корот­кое молит­вен­ное пра­вило, глав­ное, чтобы оно испол­ня­лось неиз­менно. То же с испо­ве­дью и при­ча­ще­нием: при­сту­пать к этим Таин­ствам надобно не одна­жды в год, или когда на душе набо­лело либо беда слу­чи­лась, а с опре­де­лен­ной часто­той, в зави­си­мо­сти от того, как бла­го­слов­ляет свя­щен­ник, у кото­рого хри­сти­а­нин духовно окорм­ля­ется.

И все это не есть какие-то «фор­маль­ные», «закон­ни­че­ские» пред­пи­са­ния. Нет, это един­ственно воз­мож­ные (осо­бенно на первых порах) меры про­буж­де­ния в нас глу­боко спя­щего духа, меры его укреп­ле­ния.

Зако­но­мер­но­сти духов­ного раз­ви­тия

Часто люди, причем не только недавно воцер­ко­вив­ши­еся, но и давно уже живу­щие цер­ков­ной жизнью, жалу­ются на то, что они не видят в себе ника­кого духов­ного пре­успе­я­ния. Более того: отме­чают, что в первые дни, недели, месяцы после своего при­хода в Цер­ковь они ощу­щали необык­но­вен­ную радость, духов­ный подъем, все им дава­лось легко. Потом же, напро­тив, все как будто начи­нает идти на спад, каждый шаг дается с трудом, цер­ков­ная жизнь ста­но­вится чем-то, если можно так выра­зиться, при­выч­ным, не при­но­сит душе такой радо­сти, наобо­рот, в ней начи­нают все больше и больше видеться недо­статки. При­хо­дит уныние, при­во­дя­щее зача­стую к своего рода духов­ному пара­личу, когда чело­век уже не живет, а едва лишь про­зя­бает: кажется, что делать что-либо нет ника­кого смысла, «все равно резуль­тата не будет». И поскольку нет труда, то не насту­пает и благая пере­мена в состо­я­нии, чело­век словно предо­став­ляет Богу воз­мож­ность исклю­чи­тельно «Самому» спа­сать его – посред­ством нис­по­сы­ла­е­мых испы­та­ний и скор­бей. Притом такое поло­же­ние – поло­же­ние не одного или несколь­ких хри­стиан, а явле­ние, можно ска­зать, обще­цер­ков­ного мас­штаба.

В чем же при­чина этой, одной из серьез­ней­ших, про­блем сего­дняш­него дня? Хри­сти­ане на самом деле жалу­ются на упадок своей духов­ной жизни, на то, что пона­чалу они имели гораздо больше, нежели оста­лось у них впо­след­ствии. Они искренне недо­уме­вают: отчего так про­ис­хо­дит? Однако недо­уме­ние здесь рож­да­ется лишь от незна­ния самого хода духов­ной жизни, ее зако­но­мер­но­стей.

Духов­ная жизнь – это, по сути своей, вза­и­мо­от­но­ше­ния между чело­ве­ком и Боже­ствен­ной бла­го­да­тью. Вна­чале бла­го­дать при­зы­вает чело­века, при­ка­са­ется к его сердцу, и он откли­ка­ется на ее зов, при­хо­дит в храм, обра­ща­ется к Богу. И это – словно заново пере­жи­ва­е­мое дет­ство. В это время бла­го­дать сама все совер­шает за ново­об­ра­щен­ного, носит его на руках, как мать мла­денца. Гос­подь дает ему вку­сить радо­сти бытия, обще­ния с Ним, наглядно пока­зы­вает, что такое жизнь в Церкви, жизнь в Боге. Он в это время ума­ляет стра­сти чело­века, спо­доб­ляет его раз­лич­ных духов­ных уте­ше­ний, чтобы дать воз­мож­ность хотя нена­долго отвлечься, ото­рваться от плот­ской, земной жизни, вку­сить жизни небес­ной.

А затем насту­пает другой период. Бла­го­дать как бы отсту­пает, скры­ва­ется от хри­сти­а­нина. Она сопри­сут­ствует ему, хранит его, но уже не тру­дится вместо него. В это время Гос­подь ждет трудов от самого чело­века, у кото­рого уже есть опыт: вот – земное, и вот – небес­ное; теперь он должен делать свой выбор. Если желает небес­ного, хочет быть с Богом, то он должен это дока­зать.

Бог может давать нам бла­го­дать, но пока мы не потру­димся сами, эта бла­го­дать будет оста­ваться чем-то внеш­ним, чуждым нам, и она не сможет нас спасти без нашего соб­ствен­ного уча­стия. А когда мы терпим брань от своих стра­стей, боремся с ними, то бла­го­дать, неви­димо помо­га­ю­щая нам, усва­и­ва­ется нашей душе, нашему сердцу.

Между чело­ве­ком и Богом невоз­можны «юри­ди­че­ские» отно­ше­ния: Бог любит чело­века и от него ожи­дает любви. Можно даже ска­зать так: нас спа­сает не только любовь Божия к нам, но и наша любовь к Богу. Но любовь – это не то, что дока­зы­ва­ется сло­вами. Здесь нужны дела, кото­рые сви­де­тель­ство­вали бы о том, кому или чему отдаем мы в дей­стви­тель­но­сти свое сердце. Мы любим мир, любим свои стра­сти, любим, как это ни страшно, грех. Это про­ти­во­есте­ствен­ная любовь, и она, конечно, несов­ме­стима с любо­вью к Богу.

И потому нам посто­янно дается воз­мож­ность выбора между Богом и тем, что Богу про­тивно. И в зави­си­мо­сти от того, что мы выби­раем, опре­де­ля­ется наш путь. Выби­раем вер­ность Богу и утвер­жда­емся в любви к Нему. Выби­раем мир, соб­ствен­ные стра­сти, грех и утвер­жда­емся во зле.

Чело­век очень испор­чен. Это и пра­ро­ди­тель­ский грех, и гре­хов­ные навыки, в кото­рых он утвер­дился в жизни до обра­ще­ния к Богу. Поэтому необ­хо­дима посто­ян­ная борьба, посто­ян­ный труд само­ис­прав­ле­ния. И бла­го­дать участ­вует в этом труде, в этой борьбе, незримо помо­гая хри­сти­а­нину и укреп­ляя его.

Иногда рож­да­ется вопрос: но почему же все-таки нам бывает так трудно и почему мы так мало пре­успе­ваем в духов­ной жизни?

Но ответ оче­ви­ден. Трудно бывает потому, что бла­го­дать вос­пи­ты­вает, упраж­няет нас, застав­ляет рабо­тать на пре­деле наших соб­ствен­ных воз­мож­но­стей. Можно при­ве­сти такое срав­не­ние из мира живой при­роды. Когда малень­кого тюленя его мама учит пла­вать, то она лишь легонько под­дер­жи­вает его снизу и когда видит, что он может плыть сам, то пере­стает ему помо­гать, хотя и наблю­дает за ним, гото­вая в любой момент прийти на помощь.

Так же дей­ствует с нами и Гос­подь. Каждое мгно­ве­ние Он под­дер­жи­вает, под­креп­ляет нас, но чаще всего таким обра­зом, что мы этого не заме­чаем. Гос­подь дает нам потру­диться самим, чему-то научиться, что-то пере­жить и через все это при­бли­зиться к Нему.

Духов­ная жизнь харак­терна пере­ме­нами, неиз­мен­но­сти в ней нет. Заступ­ле­ния бла­го­дати, бла­го­дат­ные уте­ше­ния обя­за­тельно чере­ду­ются с пери­о­дами, когда чело­век чув­ствует себя остав­лен­ным, бес­по­мощ­ным. Уте­ше­ния укреп­ляют немощь чело­века, делают силь­ней, учат наде­яться на Бога, рож­дают чув­ство бла­го­дар­но­сти Ему. А ощу­ще­ние остав­лен­но­сти, созна­ние соб­ствен­ной бес­по­мощ­но­сти, напро­тив, сми­ряют чело­ве­че­скую гор­дыню, дают нам наи­луч­шую воз­мож­ность понять, что без Бога мы ничто. Чув­ствуя свою бес­по­мощ­ность, мы начи­наем по-насто­я­щему искать помощи Божией, только здесь мы чаще всего и узнаем впер­вые, что такое насто­я­щая молитва.

Иногда чело­век пере­жи­вает очень дли­тель­ный период этой «остав­лен­но­сти», когда небо как бы закры­ва­ется для него и душа ста­но­вится совер­шенно невос­при­им­чи­вой для каких бы то ни было духов­ных ощу­ще­ний. Подоб­ное состо­я­ние хорошо известно не только немощ­ным, греш­ным людям, подоб­ным нам, но и под­лин­ным подвиж­ни­кам, угод­ни­кам Божиим. Здесь тре­бу­ются тер­пе­ние и вера, надежда на Бога, дове­рие Богу. Не полу­чая ника­кого духов­ного под­креп­ле­ния и воз­да­я­ния, чело­век все равно должен тру­диться и верить, что Гос­подь видит его скорбь, его труд, но по какой-то при­чине счи­тает подоб­ное испы­та­ние для него полез­ным.

В это время враг обычно сму­щает хри­сти­а­нина помыс­лами печали и отча­я­ния, застав­ляет думать, что те отрад­ные чув­ства и пере­жи­ва­ния, кото­рые имели место прежде, уже нико­гда не вер­нутся, что, напро­тив, ему будет ста­но­виться все хуже и хуже. Но это ложь. На самом деле если чело­век выдер­жит испы­та­ние охла­жде­нием муже­ственно, не пере­ста­вая бороться и тру­диться над собой, то он снова ощутит дей­ствие и уте­ше­ние бла­го­дати, причем уже в гораздо боль­шей, еще неиз­вест­ной ему мере.

А потом снова будет время кажу­ще­гося остав­ле­ния, снова борьба и снова уте­ше­ние. И так – на про­тя­же­ние всей жизни.

Какой труд и какая борьба необ­хо­димы со сто­роны чело­века? В зна­чи­тель­ной мере речь идет о вещах про­стых и вполне доступ­ных: невзи­рая на ощу­ще­ние внут­рен­ней опу­сто­шен­но­сти, на помыслы о «бес­смыс­лен­но­сти дела­ния», не остав­лять уста­нов­лен­ного молит­вен­ного пра­вила, чтения духов­ных книг и их вдум­чи­вого осмыс­ле­ния, хра­мо­вого бого­слу­же­ния, уча­стия в цер­ков­ных таин­ствах. Но очень важно вместе с тем ста­раться воз­бу­дить уга­са­ю­щую или даже угас­шую уже рев­ность. Для этого полезно раз­мыш­ле­ние о тех пред­ме­тах, кото­рые обу­сло­вили пер­во­на­чально наше обра­ще­ние к Богу, о том, что при­вело нас к пока­я­нию. Чаще нужно вспо­ми­нать в этом состо­я­нии неиз­беж­ную смерть и столь же неиз­беж­ный суд, необ­хо­ди­мость гото­виться к нему еще в этой земной жизни. Но наряду с этим, чтобы не быть подав­лен­ным стра­хом и еще боль­шим уны­нием, потребно вос­по­ми­на­ние и о той любви Божией к нам, сви­де­тель­ствами кото­рой изоби­лует жизнь каж­дого из нас.

В подоб­ном испы­та­нии чело­век острее, чем когда бы то ни было еще, чув­ствует, что кроме Бога, у него помощ­ника нет. А значит и надо как можно чаще обра­щаться к Гос­поду с молит­вен­ными воз­зва­ни­ями (будь то слова име­ю­щихся в молит­во­слове молитв, стихи псал­мов, или же наши соб­ствен­ные обра­ще­ния). Обра­щаться, прося, чтобы Он, все­мо­гу­щий, Сам увра­че­вал немощь нашей души, про­све­тил нашу тьму, дал радость и весе­лие, сооб­ща­ю­щи­еся чело­ве­че­скому сердцу от ощу­ще­ния Его Боже­ствен­ного при­сут­ствия, когда все в жизни чело­века напол­ня­ется высо­чай­шим смыс­лом, той пол­но­той, кото­рая не остав­ляет и малей­шего места для «пустоты и неудо­вле­тво­рен­но­сти».

Необ­хо­ди­мые пра­вила

Вообще же, что каса­ется этого вопроса – о том, почему мы дей­стви­тельно мало пре­успе­ваем в духов­ной жизни, то это, говоря откро­венно, повод для очень груст­ных раз­мыш­ле­ний. Все дело в том, что мы по боль­шей части, как выра­зился пре­по­доб­ный авва Доро­фей, «спя, хотим спа­стись8.

В каждом земном заня­тии, в каждой про­фес­сии суще­ствуют пра­вила, пре­не­бре­гая кото­рыми, добиться успеха нельзя никак. И если мы рас­смот­рим, то обя­за­тельно увидим, что пре­успе­вают на земле в дело­вом или про­фес­си­о­наль­ном отно­ше­нии лишь те, кто эти пра­вила соблю­дает. Ни один спортс­мен не станет чем­пи­о­ном, если он про­пус­кает тре­ни­ровки, нару­шает режим, ест вред­ную пищу.

И у нас, хри­стиан, суще­ствуют пра­вила, без соблю­де­ния кото­рых пре­успеть в духов­ной жизни невоз­можно. Эти пра­вила – те аске­ти­че­ские прин­ципы, советы и настав­ле­ния, кото­рые мы можем нахо­дить в книгах святых отцов и подвиж­ни­ков послед­него вре­мени. Мы же очень часто не только пре­не­бре­гаем ими, почи­тая их чем-то мало­важ­ным, необя­за­тель­ным, но и посту­паем совер­шенно про­тивно им. Уже ука­зан­ное неопу­сти­тель­ное посе­ще­ние бого­слу­же­ния, испол­не­ние молит­вен­ного пра­вила, посиль­ное воз­дер­жа­ние, вни­ма­ние к себе, своему внут­рен­нему миру, жизни своего сердца, бес­ком­про­мисс­ная борьба со стра­стями, понуж­де­ние себя к испол­не­нию еван­гель­ских запо­ве­дей – без этого дела­ния пре­успе­я­ние недо­сти­жимо.

Чело­век не только испор­чен грехом и стра­стями. Он еще и очень непо­сто­я­нен, измен­чив. Доброе рас­по­ло­же­ние в нем бывает нестойко, нуж­да­ется в посто­ян­ном воз­гре­ва­нии, обнов­ле­нии. И в этом отно­ше­нии наи­луч­шую помощь могут ока­зать книги: слово Божие, свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния. Причем очень важно выби­рать чтение сооб­разно со своим внут­рен­ним устро­е­нием, чтобы оно могло дей­стви­тельно послу­жить душе на пользу. Для нас, людей еще обу­ре­ва­е­мых стра­стями, не вполне познав­ших себя, наряду со Свя­щен­ным Писа­нием, наи­бо­лее необ­хо­димы книги святых отцов, писав­ших о дея­тель­ной жизни: о стра­стях и их пре­одо­ле­нии. В числе таких в первую оче­редь сле­дует назвать «Душе­по­лез­ные поуче­ния» пре­по­доб­ного аввы Доро­фея, «Лествицу» пре­по­доб­ного Иоанна, игу­мена Синай­ской горы, «Руко­вод­ство к духов­ной жизни» пре­по­доб­ных Вар­са­ну­фия Вели­кого и Иоанна Про­рока, «Неви­ди­мую брань» пре­по­доб­ного Нико­дима Свя­то­горца. Очень боль­шую пользу могут при­не­сти тво­ре­ния подвиж­ни­ков, более близ­ких к нам по вре­мени. Это «Аске­ти­че­ские опыты» и «Письма» свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова), «Письма» и другие книги свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, «Моя жизнь во Христе» свя­того пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского.

Нельзя, навер­ное, не ска­зать здесь и о духов­ном насле­дии недавно почив­шего свя­то­гор­ского старца схи­мо­наха Паисия (Эзне­пи­диса; 1924–1993). Его поуче­ния отли­чает их чрез­вы­чай­ная про­стота, доступ­ность для вос­при­я­тия совре­мен­ного чело­века и в то же время – глу­бина, един­ство по духу с настав­ле­ни­ями пре­по­доб­ных отцов древ­но­сти. От про­чте­ния его книг оста­ется чув­ство, как от раз­го­вора с живым, очень нерав­но­душ­ным, небез­раз­лич­ным к нам чело­ве­ком, искренне жела­ю­щим помочь в тех жиз­нен­ных затруд­не­ниях, с кото­рыми мы стал­ки­ва­емся.

Из наших, оте­че­ствен­ных подвиж­ни­ков, еще не про­слав­лен­ных Цер­ко­вью, хоте­лось бы упо­мя­нуть игу­мена Никона (Воро­бьева; 1894–1963), автора заме­ча­тель­ных «Писем», вышед­ших под общим загла­вием «Нам остав­лено пока­я­ние». Также – схи­и­гу­мена Иоанна (Алек­се­ева; 1873–1958), вала­ам­ского старца, окон­чив­шего свой жиз­нен­ный путь в вынуж­ден­ной эми­гра­ции, на Новом Вала­аме в Фин­лян­дии. После него тоже оста­лись мно­го­чис­лен­ные письма к духов­ным чадам, дыша­щие святой любо­вью к ним и ко всякой ищущей спа­се­ния душе. Заме­ча­тельны в своем роде и настав­ле­ния и письма игу­ме­нии Арсе­нии (Себ­ря­ко­вой; 1833–1905), уди­ви­тельно близ­кие по своему харак­теру и содер­жа­нию к писа­ниям свя­ти­теля Игна­тия.

Хорошо было бы позна­ко­миться с кни­гами таких еще здрав­ству­ю­щих цер­ков­ных писа­те­лей, как живу­щие и под­ви­за­ю­щи­еся в Ивер­ской земле архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин) и архи­манд­рит Лазарь (Аба­шидзе). В них ищущий чело­век найдет ответы на многие свои вопросы.

И, без­условно, очень боль­шую духов­ную пользу могут при­не­сти письма совре­мен­ного нам почи­та­е­мого в России старца – архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина), издан­ные уже в двух выпус­ках. Они доста­точно лако­ничны, но в них раз­би­ра­ются важ­ней­шие сто­роны сего­дняш­ней цер­ков­ной жизни, те про­блемы, с кото­рыми стал­ки­ва­ется в наши дни обра­ща­ю­щийся к Церкви чело­век.

Разу­ме­ется, упо­мя­ну­тыми здесь авто­рами и их тру­дами список книг, кото­рые необ­хо­димо про­честь, отнюдь не исчер­пы­ва­ется. Но это – наи­бо­лее доступ­ное и насущ­ное, о чем хоте­лось бы ска­зать в первую оче­редь. При том, конечно же, хорошо руко­вод­ство­ваться в отно­ше­нии чтения сове­тами духов­ника: он лучше может видеть, что кон­кретно необ­хо­димо испо­ве­ду­ю­ще­муся у него чело­веку в насто­я­щий момент.

Очень важно понять при чтении свя­то­оте­че­ских книг одно: читать их сле­дует, как гово­рили оптин­ские старцы, «делами». Иными сло­вами, нужно изу­чать, иссле­до­вать ска­зан­ное в этих книгах, при­ме­нять к себе и ста­раться всеми силами испол­нять на прак­тике. Если мы будем посту­пать так, то вряд ли у нас оста­нется то чув­ство неудо­вле­тво­рен­но­сти своей духов­ной жизнью, кото­рое не дает покоя теперь.

Соблазны в цер­ков­ной жизни

Говоря о воцер­ко­в­ле­нии совре­мен­ного чело­века и о тех пре­пят­ствиях, кото­рые он встре­чает на этом пути, нельзя не ска­зать, что одним из таких пре­пят­ствий служат те соблазны и нестро­е­ния в цер­ков­ной жизни, с кото­рыми встре­чаться в наши дни при­хо­дится, к сожа­ле­нию, нередко.

Стоит ли гово­рить об этих соблаз­нах и нестро­е­ниях подробно? Навер­ное, нет: о том, каковы они могут быть, знает прак­ти­че­ски каждый. Иногда это соблазны, пороки дей­стви­тель­ные, реаль­ные, иногда – кажу­щи­еся, наду­ман­ные. Но в любом случае для пра­виль­ного отно­ше­ния к ним необ­хо­димо всегда пом­нить о том, что Цер­ковь по своей при­роде одно­вре­менно есть нечто и небес­ное, и земное. Небес­ное в Церкви – это дей­ству­ю­щий в ней Гос­подь, Его бла­го­дать, Его угод­ники и бес­плот­ные ангель­ские силы. А земное – люди, такие же живые люди, как и мы с вами. И небес­ное с земным в Церкви лучше нико­гда не сме­ши­вать.

Что и гово­рить, бывает очень тяжело, когда чело­век при­хо­дит в Цер­ковь, иногда даже решает посвя­тить свою жизнь слу­же­нию ей, и стал­ки­ва­ется с тем, чему в ней, каза­лось бы, совсем не место. Стал­ки­ва­ется с чело­ве­че­скими недо­стат­ками, совер­шенно «зем­ными» инте­ре­сами, немо­щами людей. Очень легко разо­ча­ро­ваться, отшат­нуться.

Но гораздо лучше – попы­таться это пра­вильно понять. Люди при­хо­дят в Цер­ковь спа­саться, однако они не ста­но­вятся авто­ма­ти­че­ски свя­тыми. Они при­но­сят сюда свои стра­сти, свои гре­хов­ные навыки. Кто-то со вре­ме­нем пере­стает с собой бороться и живет просто, как при­дется. С такими людьми в Церкви очень тяжело. Кто-то борется, но мало­успешно. А кто-то с Божией помо­щью побеж­дает себя, свои худые наклон­но­сти.

И надо очень хорошо познать самого себя, свою соб­ствен­ную край­нюю немощь, чтобы уже никого не судить, чтобы не тяго­титься немо­щью чужой, а сопе­ре­жи­вать и состра­дать ей.

Еще очень важно не судить Цер­ковь как бы со сто­роны, нужно жить в ней, ощу­щать себя ее неотъ­ем­ле­мой частью, счи­тать ее недо­статки своими недо­стат­ками, ее беды своими бедами, ее боль своей болью.

Потом необ­хо­димо знать, что враг спа­се­ния всегда стре­мится поссо­рить, раз­об­щить людей, вос­ста­но­вить их друг против друга. И тут глав­ное его оружие – это ложь. Он пока­зы­вает нам то, чего реально нет, мелкие про­махи пред­став­ляет страш­ными пре­ступ­ле­ни­ями, делает из мухи слона.

У Церкви сего­дня много врагов, и глав­ное сред­ство их борьбы против нее – та же ложь, та же кле­вета, и страш­ная, и гряз­ная. Горько то, что, веря этим кле­вет­ни­кам, люди порой просто отша­ты­ва­ются от Церкви, пере­стают верить ей и таким обра­зом прямо бегут от своего спа­се­ния, поги­бают. Но нет сомне­ния, что еще более горь­кая участь ждет тех, кто подоб­ным обра­зом руга­ется и глу­мится над Цер­ко­вью.

Надо всегда пом­нить, что очень многое зави­сит от того, с каким помыс­лом, с каким внут­рен­ним устро­е­нием оце­ни­ваем мы окру­жа­ю­щую нас реаль­ность. Заме­ча­тельно рас­суж­дает о том, насколько зави­сит оценка этой реаль­но­сти от «помысла», старец Паисий Афон­ский: «Когда неко­то­рые гово­рили мне, что соблаз­ня­ются, видя в Церкви много непо­до­ба­ю­щего, я отве­чал им так: «Если спро­сить муху, есть ли здесь в окрест­но­стях цветы, то она отве­тит: «Насчет цветов не знаю. А вот кон­серв­ных банок, навоза, нечи­стот во-он в той канаве полным-полно». И муха начнет по порядку пере­чис­лять тебе все помойки, на кото­рых она побы­вала. А если спро­сить пчелу: «Не видела ли ты здесь в окрест­но­стях какие-нибудь нечи­стоты?», то она отве­тит: «Нечи­стоты? Нет, не видела нигде. Здесь так много бла­го­ухан­ных цветов!». И пчелка начнет пере­чис­лять тебе мно­же­ство разных цветов – садо­вых и поле­вых. Видишь как: муха знает только о помой­ках, а пчелка – о том, что непо­да­леку растет лилия, а чуть подальше рас­пу­стился гиа­цинт».

Как я понял, одни люди похожи на пчелу, а другие на муху. Те, кто похож на муху, в каждой ситу­а­ции выис­ки­вают что-то плохое и зани­ма­ются только этим. Ни в чем они не видят ни капли доб­рого. Те, кто похож на пчелу, нахо­дят доброе во всем»9.

Инфор­ма­ция в наши дни с разных сторон слы­шится самая раз­но­ре­чи­вая. Люди пыта­ются разо­браться в ней, однако это им не всегда уда­ется, часто они оши­ба­ются, при­ни­мая белое за черное и черное за белое. Но и здесь также было бы нелиш­ним при­слу­шаться к муд­рому совету отца Паисия отнюдь не увле­каться кни­гами и изда­ни­ями, в кото­рых обсуж­да­ются слож­ные вопросы цер­ков­ной поли­тики, цер­ков­ных нестро­е­ний. Старец писал: «Если хочешь помочь Церкви, исправь себя самого, и сразу испра­вится одна частичка Церкви. Если бы это делали все, есте­ственно, испра­ви­лась бы Цер­ковь»10. Дей­стви­тельно, чело­век, изу­ча­ю­щий чужие недо­статки и грехи, него­ду­ю­щий на них, осуж­да­ю­щий, сам со вре­ме­нем при­хо­дит в полное духов­ное рас­строй­ство и никому таким обра­зом помочь не может, а может только навре­дить.

И, напро­тив, хри­сти­а­нин, про­во­дя­щий вни­ма­тель­ную жизнь, рабо­та­ю­щий над собой, борю­щийся со своими стра­стями, ста­но­вится добрым при­ме­ром и помощ­ни­ком для тех, кто нахо­дится рядом с ним. И в этом (в том, чтобы делать то, к чему мы при­званы каждый на своем месте, ста­ра­ясь, чтобы это было по Богу) заклю­ча­ется самая реаль­ная польза, кото­рую может при­не­сти веру­ю­щий чело­век всей Церкви.

О бого­слу­же­нии

Зача­стую при­хо­дится стал­ки­ваться с тем, что хри­сти­ане, и долгое время посе­ща­ю­щие храм, так и не пони­мают про­ис­хо­дя­щего в нем, не пони­мают смысла пра­во­слав­ного бого­слу­же­ния. Вслед­ствие этого они ощу­щают себя в храме как бы чужими, внеш­ними людьми, чув­ствуют, что есть какая-то очень важная жизнь, к кото­рой они еще не при­частны.

Пони­мать, что про­ис­хо­дит в Церкви, нужно обя­за­тельно. Цер­ков­ное бого­слу­же­ниие – это в сущ­но­сти своей поэ­ти­че­ское изло­же­ние пра­во­слав­ного бого­сло­вия, нрав­ствен­ных прин­ци­пов и истин хри­сти­ан­ства. Слова молитв, стихир, тро­па­рей скорее всего могут воз­вы­сить, бук­вально воз­не­сти к небу вни­ма­тельно, с бла­го­го­ве­нием вслу­ши­ва­ю­ще­гося в них чело­века. Поэтому очень жаль, когда люди, не зная цер­ковно-сла­вян­ского языка, не вни­мают тому, что поется и чита­ется в церкви. В таком случае вся служба пре­вра­ща­ется для них лишь в какую-то таин­ствен­ную, непо­нят­ную им музыку.

А ведь на самом деле цер­ковно-сла­вян­ский язык не есть что-то чуждое и непо­нят­ное для нас. Боль­шин­ство слов людям зна­комо. Свой­ство этого языка таково, что, молясь на нем, чело­век через какое-то время к удив­ле­нию своему начи­нает заме­чать, что пони­мает слова и выра­же­ния, кото­рые прежде каза­лись ему неудо­бо­вра­зу­ми­тель­ными. Ну, а что каса­ется дей­стви­тельно непо­нят­ных слов, то их зна­че­ние всегда можно посмот­реть в сло­ва­рях, кото­рых сего­дня изда­ется, слава Богу, немало.

Кроме того, надо изу­чать пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние как тако­вое, изу­чать и на прак­тике, и в теории. На прак­тике – то есть, молясь за бого­слу­же­нием, вду­мы­ва­ясь в таин­ствен­ный смысл того, что на нем про­ис­хо­дит. А в теории – значит, читая те (опять-таки мно­го­чис­лен­ные) книги по литур­гике и цер­ков­ному уставу, кото­рые изданы в наши дни.

Если начи­нать здесь с самого про­стого, то прежде всего необ­хо­димо узнать, из чего бого­слу­же­ние состоит – тогда оно станет гораздо понят­ней, будет легче вос­при­ни­маться, как легче вос­при­ни­ма­ется все, что мы успели для себя уяс­нить.

Свое начало бого­слу­жеб­ный день берет с вечера, согласно биб­лей­скому повест­во­ва­нию о сотво­ре­нии мира: И был вечер, и было утро: день один11. В состав вечер­него бого­слу­же­ния входят девя­тый час, вечерня и пове­че­рие (сего­дня пове­че­рие совер­ша­ется, впро­чем, разве что в мона­стыр­ских храмах).

Утрен­нее бого­слу­же­ние состоит из полу­нощ­ницы (она, как и пове­че­рие, явля­ется в наше время по пре­иму­ще­ству при­над­леж­но­стью мона­стыр­ских служб), утрени и пер­вого часа.

И, нако­нец, днев­ное бого­слу­же­ние состав­ляют третий и шестой часы и Боже­ствен­ная литур­гия.

Сим­во­ли­че­ский и таин­ствен­ный смысл всех бого­слу­жеб­ных после­до­ва­ний, равно как и их исто­рия, нуж­да­ются в отдель­ном, доста­точно про­стран­ном объ­яс­не­нии. Вкратце можно ска­зать здесь, пожа­луй, лишь о том, что вечерня и пове­че­рие, как сле­дует из их назва­ния, должны совер­шаться вече­ром, а полу­нощ­ница, утреня и первый час – утром. Однако в силу уже сло­жив­шейся тра­ди­ции ради удоб­ства моля­щихся в при­ход­ских и в зна­чи­тель­ной части мона­стыр­ских храмов с вечера слу­жатся соеди­нен­ные девя­тый час, вечерня и утреня, к кото­рой при­со­еди­ня­ется первый час, а утром по про­чте­нии тре­тьего и шестого часов совер­ша­ется литур­гия.

Из книг, кото­рые хоте­лось бы поре­ко­мен­до­вать для озна­ком­ле­ния с бого­слу­же­нием, стоит назвать, в первую оче­редь, неод­но­кратно пере­из­да­вав­ши­еся после­до­ва­ния все­нощ­ного бдения (празд­нич­ного бого­слу­же­ния, состо­я­щего из вечерни и утрени) и Боже­ствен­ной литур­гии, «Новую скри­жаль» архи­епи­скопа Вени­а­мина (Крас­но­пев­кова-Румов­ского), «Руко­вод­ство к изу­че­нию бого­слу­же­ния Пра­во­слав­ной Церкви» про­то­и­е­рея Кон­стан­тина Николь­ского, «Гим­но­гра­фию и эор­то­ло­гию» архи­манд­рита Кипри­ана (Керна). Для более серьез­ного изу­че­ния – «Бого­слу­жеб­ный устав Пра­во­слав­ной Церкви» Васи­лия Роза­нова и «Тол­ко­вый Типи­кон» Миха­ила Ска­бал­ла­но­вича. Суще­ствен­ную помощь могло бы ока­зать здесь и зна­ком­ство с самими бого­слу­жеб­ными кни­гами: Часо­сло­вом, Сле­до­ван­ной Псал­ти­рью, Окто­и­хом, Мине­ями, Пост­ной и Цвет­ной Три­о­дями.

А что-то, осо­бенно непо­нят­ное, то, в чем чело­век не может разо­браться сам, всегда уместно спро­сить у свя­щен­ника, у кото­рого он испо­ве­ду­ется.

Чело­ве­че­ские отно­ше­ния в Церкви

Но вообще цер­ков­ная жизнь состоит не только из бого­слу­же­ния. Она состоит и из каких-то кон­крет­ных дел, живых чело­ве­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний. С одной сто­роны, Цер­ковь всегда нуж­да­ется в людях, жела­ю­щих и спо­соб­ных помо­гать, тру­диться в ней. С другой сто­роны, сам хри­сти­а­нин, что-то делая для храма, несрав­ненно больше при­об­ре­тает, нежели отдает. Поэтому нередко мытье полов, чистка под­свеч­ни­ков, уборка тер­ри­то­рии или любая другая, более или же еще менее ква­ли­фи­ци­ро­ван­ная работа, кото­рую он выпол­няет здесь, ста­но­вятся самым реаль­ным и самым дей­ствен­ным спо­со­бом его воцер­ко­в­ле­ния.

Тогда у него уже не воз­ни­кает ощу­ще­ния, что «есть какая-то важная жизнь, к кото­рой он непри­ча­стен». Наобо­рот, у него появ­ля­ется чув­ство при­част­но­сти к цер­ков­ной жизни, он по-насто­я­щему начи­нает ощу­щать себя части­цей Церкви.

Кому-то иногда пред­став­ля­ется стран­ным то, что мы гово­рим о живых чело­ве­че­ских отно­ше­ниях в Церкви. И дей­стви­тельно: неко­то­рые люди могли бы ска­зать на это, что храм – место, куда при­хо­дят не для обще­ния, а для молитвы. И они, без­условно, правы.

Однако есте­ственно, что вре­ме­нем обще­ния между веру­ю­щими никак не должна быть цер­ков­ная служба: она тоже есть время обще­ния, но не с людьми, а с Богом. И, конечно, храм ни в коем случае не может ста­но­виться каким-то клубом, где люди встре­ча­ются и про­во­дят вместе время, гово­рят о послед­них ново­стях и т.п.

Но вместе с тем в храм при­хо­дят живые люди, и было бы ненор­мально, если бы между ними не завя­зы­ва­лись, повто­римся, живые чело­ве­че­ские вза­и­мо­от­но­ше­ния. В древ­но­сти хри­сти­ане жили общи­нами, у них все было общее: и самая жизнь, и сред­ства для ее под­дер­жа­ния, и мысли, и чув­ства. Было время, когда хри­сти­ане, как гово­рится в Дея­ниях апо­столь­ских, вообще реши­тельно ничего не почи­тали своим соб­ствен­ным12. И чужая беда, чужая нужда, соот­вет­ственно, не почи­та­лись чужими.

А мы живем в прин­ци­пи­ально другое время, в совер­шенно иных усло­виях. Мы очень раз­об­щены, уда­лены друг от друга. Люди веру­ю­щие сего­дня поне­воле часто ока­зы­ва­ются в какой-то своего рода изо­ля­ции: они не встре­чают пони­ма­ния на работе, в окру­жа­ю­щем их мире, порой даже в соб­ствен­ном доме. Стал­ки­ваться с таким непо­ни­ма­нием посто­янно очень тяжело. Иногда это при­во­дит к какому-то внут­рен­нему оже­сто­че­нию, иногда к унынию, иногда даже к коле­ба­ниям в своей хри­сти­ан­ской жизни.

И где еще искать в наши дни веру­ю­щим пони­ма­ния, еди­но­мыс­лия, чело­ве­че­ской бли­зо­сти и под­держки, как не в храме? Сюда при­хо­дят люди, хотя и очень разные, но с похо­жими мыс­лями, чув­ствами, радо­стями и горе­стями, а самое глав­ное, оди­на­ково веру­ю­щие, ищущие Бога, стре­мя­щи­еся к Нему. И одному чело­веку уда­ется пройти в своем дви­же­нии к Богу чуть боль­ший путь, дру­гому – чуть мень­ший, кто-то успе­вает немного больше понять и узнать, и бла­го­даря этому может помо­гать своим ближ­ним, делиться с ними теми, пусть еще и очень малыми духов­ными или душев­ными дарами, кото­рыми наде­лил его Гос­подь. Да и потом есте­ственно, когда веру­ю­щие люди помо­гают один дру­гому не только в чем-то духов­ном, но и в обыч­ных, житей­ских делах – ведь именно в этом выра­жа­ется та любовь, кото­рую запо­ве­дал нам иметь Гос­подь и кото­рая явля­ется обя­за­тель­ным при­зна­ком Его истин­ных уче­ни­ков13. Помимо того, рядом с нами, вокруг нас в совре­мен­ной жизни очень много нахо­дится тех, кто нуж­да­ется в под­держке: это и старые, боль­ные, не име­ю­щие, к тому же доста­точ­ных средств на про­пи­та­ние люди, и без­дом­ные дети, и просто нищие, кото­рые ищут порой не только мило­стыни, но и доб­рого, сер­деч­ного отно­ше­ния к ним.

Очень отрадно бывает видеть, как в том или ином при­ходе скла­ды­ва­ются между людьми добрые, искрен­ние отно­ше­ния. И столь же горько наблю­дать, как со вре­ме­нем они нередко раз­ру­ша­ются, а то и просто пере­рас­тают в какое-то вза­им­ное отчуж­де­ние, непо­ни­ма­ние и даже непри­язнь.

Но мы помним слова Спа­си­теля, ска­зан­ные Им апо­столу Петру: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пше­ницу14. Сеять – значит рас­се­и­вать, раз­об­щать, вно­сить между хри­сти­а­нами раздор. Именно враг рода чело­ве­че­ского ста­ра­ется раз­ру­шить наше еди­не­ние, посе­ять между нами вражду. Мы по-насто­я­щему сильны, когда бла­го­да­тью и любо­вью Божией собраны вместе во имя Хри­стово. Сего­дня очень хорошо можно видеть, как даже самые темные, недоб­рые силы объ­еди­ня­ются в своей дея­тель­но­сти, в своей борьбе против Церкви, и очень горько, когда мы, наобо­рот, не можем найти между собой общего языка, бежим друг от друга прочь, как от врагов, или просто затво­ряем от ближ­них свои сердца. Наш долг – быть выше каких бы то ни было несходств и раз­но­гла­сий в мело­чах, мы при­званы покры­вать немощи тех, кто рядом с нами, покры­вать их любо­вью, носить тяготы друг друга и таким обра­зом испол­нять закон Хри­стов15.

Мы в Церкви все дей­стви­тельно можем быть очень раз­ными людьми – раз­ными по наци­о­наль­но­сти, тем­пе­ра­менту, жиз­нен­ному опыту и душев­ному устро­е­нию. Но то, что объ­еди­няет нас, гораздо больше всего того, что могло бы разъ­еди­нять. Объ­еди­няет нас Хри­стос, любовь Кото­рого дости­гает каж­дого чело­века, не гну­ша­ется никем, не отвра­ща­ется ни от кого. И об этом необ­хо­димо всегда пом­нить.

Вместо заклю­че­ния

Вот, пожа­луй, то, чего хоте­лось бы кос­нуться в этом неболь­шом изда­нии. Без­условно, глу­бина и обшир­ность, а тем более важ­ность затро­ну­той темы не могут исчер­пы­ваться ска­зан­ным здесь. Однако гово­рить и писать на эту тему необ­хо­димо. Вопрос лишь в том, кому гово­рить и как: у кого для этого доста­точно опыта, доста­точно рас­суж­де­ния? Веро­ятно, прак­ти­че­ски для каж­дого из нас было бы боль­шой само­на­де­ян­но­стью почи­тать себя «все поняв­шим», «все постиг­шим», «решив­шим все вопросы» в совре­мен­ной цер­ков­ной дей­стви­тель­но­сти. Но заме­ча­тель­ный цер­ков­ный писа­тель нашей совре­мен­но­сти, архи­манд­рит Лазарь (Аба­шидзе), как-то заме­тил в част­ном письме, что сего­дня нам, хри­сти­а­нам, необ­хо­димо, если и не пода­вать друг другу совет, то хотя бы пере­кли­каться, «аукаться», чтобы не сбиться с пути, не заблу­диться и не про­пасть. И этот пред­ло­жен­ный вни­ма­нию чита­те­лей текст, как оце­ни­вает его сам автор, — попытка уча­стия в подоб­ной пере­кличке. Автор был бы очень рад, если бы кому-то он принес реаль­ную пользу или хотя бы помог вни­ма­тель­нее взгля­нуть на себя, на свою духов­ную жизнь, на свое бытие в Церкви.


При­ме­ча­ния:

1 Евр. 13:8.
2 Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), епи­скоп Кав­каз­ский и Чер­но­мор­ский. При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству. М., 2001. С. 5.
3 Старец Иосиф Афон­ский. Изло­же­ние мона­ше­ского опыта. Свято-Тpо­иц­кая Сеp­ги­ева Лавpа, 1998. С. 106.
4 Бла­жен­ный Авгу­стин. Испо­ведь. М., 2000. С. 5.
5 Пре­по­доб­ный Иоанн, игумен Синай­ской горы. Лествица. М., 2002. С. 259.
6 См.: Откр.3:20.
7 См.: Мф.7:7.
8 Пре­по­доб­ный авва Доро­фей. Душе­по­лез­ные поуче­ния и посла­ния… Репринт. М., 1995. С. 163.
9 Бла­жен­ной памяти старец Паисий Свя­то­го­рец. Слова. Том III. Духов­ная борьба. М., 2003. С. 29.
10 Старец Паисий Свя­то­го­рец. Письма. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева Лавра, 2001. С. 25.
11 Быт.1:5.
12 См.: Деян.4:32.
13 См.: Ин.13:35.
14 См.: Деян.4:32.
15 См.: Ин.13:35.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки