Вопрос о скульптуре в Православной Церкви

Ирина Язы­кова

Явля­ется ли скульп­тура молен­ным обра­зом, или это просто памят­ный знак, сви­де­тель­ство исто­ри­че­ского собы­тия и напо­ми­на­ние об исто­ри­че­ском лице?

Вопрос о скульп­туре в Пра­во­слав­ной Церкви непро­стой. Раз­ви­тие цер­ков­ного искус­ства на Востоке имело свою опре­де­лен­ную логику. Оно выросло на почве антич­ной куль­туры, в кото­рой статуи были чрез­вы­чайно широко рас­про­стра­нены, потому что кра­сота чело­ве­че­ского тела счи­та­лась эта­ло­ном совер­шен­ства и верхом при­род­ной кра­соты. 

«Чело­век — мера всех вещей», — про­воз­гла­шали антич­ные фило­софы, пони­мая под этим не только разум и душу чело­века, но и его тело. Кредо антич­ного чело­века: «В здо­ро­вом теле — здо­ро­вый дух». Правда, другие фило­софы утвер­ждали, что тело — это тем­ница для души, и душа рвется из тела, как птица из клетки. Но обойдя обе эти пози­ции, оди­на­ково дале­кие от биб­лей­ского Откро­ве­ния, хри­сти­ан­ство про­воз­гла­сило чело­века как един­ство духа, души и тела. 

Согласно апо­столу Павлу, тело есть храм духа («Разве вы не знаете, что вы — храмы, живу­щего в вас духа», 1Кор.3:16). Но храмом тело ста­но­вится только бла­го­даря Богу, Кото­рый и вды­хает в чело­века дух. И потому пишет апо­стол: «сокро­вище сие мы носим в гли­ня­ных сосу­дах, чтобы пре­из­бы­точ­ная сила была при­пи­сы­ва­ема Богу, а не нам» (2Кор.4:7). Конечно, физи­че­ское тело тленно, оно рано или поздно должно усту­пить место телу духов­ному: «сеется тело душев­ное. Вос­стает тело духов­ное» (1Кор.15:44). Не про­слав­ляя тело, как это делала антич­ность, хри­сти­ан­ство не отка­зы­ва­ется от телес­но­сти: «Душе грешно без тела, как телу без сорочки…», писал Арсе­ний Тар­ков­ский. Но хри­сти­ан­ству чужда плот­скость.

На этом осно­ва­нии уже в хри­сти­ан­ском искус­стве про­ис­хо­дит отказ от круг­лой скульп­туры, оста­ется лишь плос­кий рельеф, но глав­ным жанром ста­но­вится икона. Ико­но­пис­ное изоб­ра­же­ние сфор­ми­ро­ва­лась на основе антич­ного порт­рета, из кото­рого посте­пенно изго­ня­лась иллю­зор­ность и нату­ра­лизм, а пред­по­чте­ние отда­ва­лось сим­во­ли­че­скому изоб­ра­же­нию. Стрем­ле­ние к плос­кост­но­сти, и в пла­стике, и в живо­писи про­ис­хо­дило ради пере­дачи, прежде всего, внут­рен­него содер­жа­ние чело­века — духа и души. 

В раннем хри­сти­ан­стве, правда, были почи­та­е­мые скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния. Так, напри­мер, Евсе­вий Кеса­рий­ский (IV в.) упо­ми­нает о статуе Христа, воз­двиг­ну­той в городе Пане­аде кро­во­то­чи­вой женой, извест­ной нам из Еван­ге­лия (см. Мф.9:20–23). Сохра­ни­лись упо­ми­на­ния о скульп­ту­рах апо­сто­лов Петра и Павла. В ката­ком­бах встре­ча­ется скульп­тур­ное изоб­ра­же­ние Христа – Доб­рого пас­тыря с овеч­кой на плечах.

Вопрос о скульптуре в Православной ЦерквиНо все же скульп­тура для хри­стиан ассо­ци­и­ро­ва­лась с идо­ло­по­клон­ством, и потому была под подо­зре­нием. Посте­пенно, по мере того, как Цер­ковь уточ­няла дог­ма­ти­че­ские пози­ции, оформ­ляя свою веру сло­весно, про­ис­хо­дил и стро­гий отбор изоб­ра­зи­тель­ных средств, и, в конце концов, хри­сти­ан­ское искус­ство на Востоке отка­за­лось от скульп­туры в пользу ико­но­пис­ного образа. 

Русь кре­сти­лась в Х веке, вос­при­няв от Визан­тии вместе с верой бога­тей­шее насле­дие хри­сти­ан­ской куль­туры. Для рус­ских, как когда-то и для первых хри­стиан, скульп­туры вос­при­ни­ма­лись как язы­че­ские идолы. «Повесть вре­мен­ных лет» опи­сы­вает, как в Киеве, только что при­няв­шие кре­ще­ние горо­жане ски­ды­вали изва­я­ние Перуна в Днепр. Было бы странно, если бы сверг­нув Перуна, на его месте они стали воз­дви­гать другие изва­я­ния, хотя бы и дав им имя Христа. Все силы своей моло­дой души вновь про­све­щен­ный светом Хри­сто­вым народ отдал иконе. И в первом же поко­ле­нии при­няв­шая хри­сти­ан­ство Русь пере­жи­вает вели­чай­ший взлет ико­но­писи, моза­ич­ного и фрес­ко­вого искус­ства.

Тем не менее, в Киеве, на берегу Днепра, на том самом месте, где когда-то князь Вла­ди­мир кре­стил киев­лян, стоит памят­ник — вели­ко­леп­ное камен­ное изва­я­ние Кре­сти­теля Руси. 

Памятник Владимиру КрестителюЗа сто лет все при­выкли к нему, а его воз­ве­де­ние было свя­зано чуть не со скан­да­лом. Когда киев­ский гене­рал-губер­на­тор кн. Илла­рион Илла­ри­о­но­вич Василь­чи­ков при­гла­сил мит­ро­по­лита Киев­ского Фила­рета (Амфи­те­ат­рова) освя­тить памят­ник, тот наот­рез отка­зался, сказав: «негоже уста­нав­ли­вать идола в память о том, кто сам низ­вер­гал идолы». 

Сего­дня тра­ди­ция скульп­тур­ных изоб­ра­же­ний святых воз­об­нов­ля­ется, такие изоб­ра­же­ния мы видим не только на пло­ща­дях горо­дов, но и возле мона­сты­рей: преп. Сергия у Троице-Сер­ги­е­вой Лавры, преп. Саввы Сто­ро­жев­ского рядом с его оби­те­лью в Зве­ни­го­роде, преп. Иосифа Волоц­кого у стен Воло­ко­лам­ского мона­стыря. В Яро­славле памят­ник свв. Петру и Фев­ро­нии, в том же городе постав­лено скульп­тур­ное изва­я­ние Св. Троице (!!!) При­меры можно мно­жить.

Памятник Св. Петру и Февронии, г. Екатеринбург
Памят­ник Св. Петру и Фев­ро­нии,
г. Ека­те­рин­бург

Но неиз­бежно встает вопрос: как отно­ситься к скульп­тур­ному изоб­ра­же­нию свя­того? Можно ли его почи­тать наравне с иконой? Явля­ется ли скульп­тура молен­ным обра­зом? Или это просто памят­ный знак: сви­де­тель­ство исто­ри­че­ского собы­тия и напо­ми­на­ние об исто­ри­че­ском лице? 

Прежде чем отве­тить на эти вопросы, посмот­рим, сна­чала, каковы истоки скульп­туры. Тра­ди­ция круг­лой скульп­туры пришла в Россию из Европы. Хри­сти­ан­ство на Западе раз­ви­ва­лось иначе, чем на Востоке. 

В VVI вв. на Рим­скую импе­рию обру­ши­лись вар­вары — гунны, готы, аланы, гер­манцы, они раз­ру­шили антич­ную куль­туру, а когда обос­но­ва­лись на новых тер­ри­то­риях и стали стро­ить свою куль­туру, за обра­зец они взяли именно антич­ность, Рим. 

И потому Рим­ская Цер­ковь от скульп­туры не только не отка­за­лась, но, напро­тив, активно раз­ви­вала, чтобы именно через телес­ность сви­де­тель­ство­вать о под­лин­но­сти Бого­во­пло­ще­ния и реаль­но­сти стра­да­ний Спа­си­теля. Это хорошо видно в сред­не­ве­ко­вых Рас­пя­тиях, в готи­че­ских пор­та­лах, в ста­туях святых. Уже в каро­линг­ский (VIIIIX вв.) и роман­ский пери­оды (XXI вв.) в запад­ных храмах появ­ля­ются статуи святых, к кото­рым веру­ю­щие отно­сятся как к молен­ному образу. 

Вопрос о скульптуре в Православной ЦерквиВ готи­че­ский период (XIIXIV вв.) искус­ство скульп­туры дости­гает неве­ро­ят­ного мастер­ства и совер­шен­ства, вместе с тем телес­ная кра­сота не всегда здесь пре­воз­но­сится, порой готи­че­ские мастера гипер­тро­фи­руют чело­ве­че­ское тело, чтобы пока­зать, напри­мер, стра­да­ния Гос­пода или свер­ху­си­лия муче­ни­ков и аске­тов, молит­вен­ную жизнь подвиж­ни­ков. Но при всем нату­ра­лизме, видно, что худож­ники руко­вод­ству­ются глу­бо­кими бого­слов­ским идеями, стре­мятся пере­дать дух и учение Церкви.

На Востоке нико­гда к таким сред­ствам не при­бе­гали, напро­тив, здесь всегда стре­ми­лись уйти от аффек­та­ции, воз­буж­ден­ного вооб­ра­же­ния, страст­но­сти. Восточ­ные люди, в том числе и сла­вяне, и так доста­точно чув­стви­тельны и воз­буж­да­емы, образ должен их уми­ро­тво­рять и гар­мо­ни­зи­ро­вать. На сред­не­ве­ко­вом Западе люди были грубы и просты, им нужно было потря­се­ние, чтобы они поняли, что пре­тер­пел Гос­подь за каж­дого из нас. Не слу­чайно по улицам сред­не­ве­ко­вых горо­дов ходили фла­гел­ланты, биче­вав­шие себя во испол­не­ние обета пока­я­ния и при­об­ще­ния к стра­да­ниям Гос­пода.

Запад­ное искус­ство во многом ори­ен­ти­ро­вано на вооб­ра­же­ние чело­века: готи­че­ские рас­пя­тия с нари­со­ван­ными крас­ной крас­кой кро­ва­выми ранами Христа должны были потря­сти моля­ще­гося, чтобы его сердце сокру­ши­лось и пока­я­лось, а изоб­ра­жен­ный моля­щихся святых должны воз­не­сти душу созер­ца­ю­щего к небес­ному пре­столу. Посте­пенно Европы пере­стала быть вар­вар­ской, стала утон­чен­ной, рафи­ни­ро­ван­ной, интел­лек­ту­аль­ной. Но стрем­ле­ние к визу­аль­ной дока­за­тель­но­сти, к нагляд­ной убе­ди­тель­но­сти оста­ется (это видно даже на совре­мен­ной рекламе). 

В эпоху Воз­рож­де­ния в евро­пей­ском искус­стве про­ис­хо­дит отход от кано­нич­но­сти и сим­во­лизма в искус­стве, худож­ники стре­мятся в живо­писи пере­дать кра­соту окру­жа­ю­щего мира, а в скульп­туре — кра­соту чело­ве­че­ского тела, геро­изм, пафос, вели­чие. Искус­ство теряет связь с бого­сло­вием, но не пере­стает быть декла­ра­цией идей. Но так люби­мое быв­шими вар­ва­рами антич­ное насле­дие все более выяв­ляло про­ти­во­ре­чия между хри­сти­ан­ским и язы­че­ским, что, в конце концов, при­вели к взрыву — к Рефор­ма­ции. 

В XVI в. евро­пей­ский мир рас­ко­лолся на Север и Юг — на про­те­стан­тов и като­ли­ков. Про­те­станты с ико­но­бор­че­ским пафо­сом выбра­сы­вали из церк­вей иконы, кар­тины, скульп­туры, вдох­нов­ля­ясь Люте­ров­ским лозун­гом «Soli Scriptura!» — «Только Писа­ние!». Они отка­зы­ва­лись от визу­аль­ного искус­ства, от чув­ствен­ных обра­зов, от всего, что может поко­ле­бать душу. 

В като­ли­че­ских же стра­нах, напро­тив, лозун­гом ста­но­вится «Soli Gloria Dei!» — «Все для славы Божьей!». И как стиль контр­ре­фор­ма­ции на сцену выхо­дит барокко (от слова «при­чуд­ли­вый, изощ­рен­ный»), стиль пре­дель­ной визу­а­ли­за­ции, непред­ска­зу­е­мой фан­та­зии и неве­ро­ят­ной энер­ге­тики. Барокко вновь обра­тило чело­века от земли к небу. Мно­го­чис­лен­ные статуи напол­няют като­ли­че­ские храмы, они пыта­ются пере­дать духов­ное состо­я­ние чело­века, причем в момент молит­вен­ного экс­таза, когда душа сопри­ка­са­ется с боже­ствен­ной реаль­но­стью и вос­хи­ща­ется в иной мир. 

Складки одежд святых раз­ви­ва­ются словно от ветра, жести­ку­ля­ция энер­гична, позы и ракурсы самые неожи­дан­ные, глаза воз­ве­дены к небе­сам, губы, кажется, шепчут слова молитв. Это уже не наив­ная попытка досту­чаться до гру­бого сердца, а актив­ное вовле­че­ние зри­теля в экс­та­ти­че­ское состо­я­ние, пси­хи­че­ская атака на него.

Дж. Л. Бернини. Трон Петра в Соборе Святого Петра
Дж. Л. Бер­нини.
Трон Петра в Соборе Свя­того Петра, г. Рим

Нет ничего более дале­кого от пра­во­слав­ного пони­ма­ния образа, чем бароч­ная скульп­тура, в кото­рой нет места тишине, бес­стра­стию, без­мол­вию, той исихии, о кото­рой гово­рили св. отцы как идеале пред­сто­я­ния перед Богом. Тем не менее, в кон. XVIII — нач. XVIII вв. в рус­ских храмах появ­ля­ются скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния. Так, напри­мер, Иса­а­ки­ев­ский собор в Санкт-Петер­бурге (стро­ился с 1818 по 1858 г.) укра­шают сна­ружи и внутри скульп­туры Христа, апо­сто­лов, святых.

Скульп­туры — дере­вян­ные, брон­зо­вые, камен­ные — напол­няют не только сто­лич­ные храмы, но и про­вин­ци­аль­ные. 

Ангелы Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Скульптор И. Герман
Ангелы Иса­а­ки­ев­ского собора,
г. Санкт-Петер­бурге. Скуль­птор И. Герман

Это, прежде всего, Рас­пя­тие с пред­сто­я­щими, где мы видим нату­ра­ли­сти­че­ское изоб­ра­же­ние мук Спа­си­теля, гри­масы боли на Его лике, капли крови сте­ка­ю­щие из-под тер­но­вого венца. Пред­сто­я­щие Бого­ма­терь и Иоанн Бого­слов изоб­ра­жа­ются порой в теат­раль­ных позах, с воз­де­тыми к Кресту руками, с воз­ве­ден­ными к небу гла­зами, складки их одежд раз­ви­ва­ются. В это же время полу­чает рас­про­стра­не­ние образ «Хри­стос в тем­нице» («Полу­ноч­ный Спас»), изоб­ра­жа­ю­щий сидя­щего Спа­си­теля в тер­но­вом венце с рукой у щеки в знак стра­да­ния. Счи­та­ется, что это тра­ди­ция север­ная, обычно ее выво­дят из Перми. Воз­можно это и так, можно пред­по­ло­жить, что древ­ние, еще дохри­сти­ан­ские тра­ди­ции Перм­ского края повли­яли на появ­ле­ние такой скульп­туры. Но тогда еще силь­нее звучит вопрос: нет ли в этих скульп­ту­рах отго­лос­ков язы­че­ства? 

Появ­ле­ние скульп­туры «Хри­стос в тем­нице» имеет и другое объ­яс­не­ние. По исто­ри­че­ским источ­ни­кам известно, что такие скульп­туры Петр I при­во­зил из-за гра­ницы. Одну такую статую он пода­рил, напри­мер, в Рязань. 

Раз­мыш­ляя о тра­ди­циях скульп­туры, нельзя не вспом­нить и древ­не­рус­ские образы свт. Нико­лая Мир­ли­кий­ского, извест­ные с в изво­дах «Никола Зарай­ский» и «Никола Можай­ский» (первый изоб­ра­жа­ется с Еван­ге­лием, второй — с мечом и храмом), образы св. Парас­кевы Пят­ницы, Св. Геор­гия и др. Такие изоб­ра­же­ния известны на Руси с XV в., а может и ранее. Известно даже имя про­слав­лен­ного мастера таких резных обра­зов — Ермо­лин, его образы укра­шали Спас­скую башню Мос­ков­ского Кремля. Но это не круг­лая скульп­тура, а плос­кий дере­вян­ный рельеф, как пра­вило, рас­кра­шен­ный, что при­бли­жает такие изоб­ра­же­ния к иконе. Можно ска­зать, что это резная икона. Тра­ди­ция резных икон хорошо была известна еще в Визан­тии. Известны, напри­мер, рельеф­ные иконы Вла­херн­ской Божьей Матери. 

Но и тут есть запад­ные истоки: образ свт. Нико­лая Можай­ского вос­хо­дит к скульп­тур­ному образу свт. Нико­лая Барий­ского (Бари — город в Италии, где поко­ятся мощи св. Нико­лая). Связи Руси с Ита­лией акти­ви­зи­ру­ются во второй поло­вине XV в., осо­бенно после хож­де­ния рус­ских на Фло­рен­тий­ский собор (1438–1439 гг.). Ита­льян­ские зодчие при­ез­жают рабо­тать в Россию, они отстра­и­вают Мос­ков­ский Кремль и его соборы, а рус­ские люди посе­щают святые места в Италии, в том числе и Бари. И поскольку любовь пра­во­слав­ных велика к свт. Нико­лаю, то копии статуи в Барии появ­ля­ются и в России, конечно, не в виде круг­лой скульп­туры, а в виде рельефа. 

В Древ­ней Руси были рас­про­стра­нены не только реза­ные из дерева образы, но и резные камен­ные иконки, резьба по кости, литые образки и складни. 

Мастер Амвросий. Икона-складень. 1456 г.
Мастер Амвро­сий. Икона-скла­день. 1456 г.

В XVIIIXIX вв. попу­ляр­ность при­об­рели резные фигуры св. Нила Сто­ло­бен­ского. Но все эти скульп­тур­ные про­из­ве­де­ния стре­ми­лись к икон­ной плос­ко­сти, не под­чер­ки­вали телес­ность чело­века, выяв­ляя через пла­стику духов­ное содер­жа­ние образа. Доля таких изоб­ра­же­ний в общей массе свя­щен­ных обра­зов была неве­лика, более при­выч­ной для рус­ского пра­во­слав­ного чело­века оста­ва­лась писан­ная икона. Так было вплоть до XX в. Даже в Сино­даль­ный период, когда запад­ные худо­же­ствен­ные стили гос­под­ство­вали в цер­ков­ном искус­стве, скульп­тура имела очень огра­ни­чен­ное рас­про­стра­не­ние. 

В пост­со­вет­ский период цер­ков­ная куль­тура интен­сивно воз­рож­да­ется, вос­ста­нав­ли­ва­ются храмы, воз­вра­ща­ются свя­тыни, при­чис­ля­ются к лику святых новые муче­ники и подвиж­ники. И на этой волне мы видим рас­про­стра­не­ние тра­ди­ции, кото­рую все же нельзя назвать искон­ной, это скульп­тур­ные изоб­ра­же­ния святых. 

Одним из ини­ци­а­то­ров этого про­цесса еще в позд­ние совет­ские годы стал скуль­птор Вяче­слав Клыков. Его работы — свв. Кирилл и Мефо­дий на Сла­вян­ской пло­щади в Москве, св. вмч. Ели­за­вета Федо­ровна в Марфо-Мари­ин­ской оби­тели, памят­ник преп. Сергию Радо­неж­скому в Радо­неже, памят­ник кня­гине Ольге в Пскове и др. 

Памятник св. Елисавете Феодоровне
Памят­ник св. Ели­са­вете Фео­до­ровне
Марфо-Мари­ин­ской Оби­тели мило­сер­дия,
г. Москва. Фото Е. Сте­па­но­вой

Убеж­ден­ный наци­о­на­лист и защит­ник всего рус­ского и сла­вян­ского, Клыков в своем искус­стве ока­зался про­вод­ни­ком запад­ной като­ли­че­ской тра­ди­ции, не отда­вая себе отчет в этом. 

Можно вспом­нить более ранний пример: памят­ник Андрею Руб­леву скуль­птора O.K. Комова, уста­нов­лен­ный в 1985 г. в сквере перед воро­тами Спасо-Анд­ро­ни­кова мона­стыря (Музея им. Андрея Руб­лева).

Правда, здесь под­чер­ки­ва­ется образ Руб­лева, прежде всего, как ико­но­писца, и не воз­ни­кает вопроса об отно­ше­нии к нему как образу пре­по­доб­ного, про­слав­лен­ного Цер­ко­вью. Тогда как у Клы­кова скульп­тур­ное изоб­ра­же­ние мыс­лится не столько как памят­ник, сколько как образ для почи­та­ния. 

Совсем недавно в Манеже про­хо­дил кон­курс про­ек­тов памят­ника пат­ри­арху Гер­мо­гену. Памят­ник будет уста­нов­лен в Алек­сан­дров­скому саду. Как будут вос­при­ни­мать его моск­вичи и гости сто­лицы: как памят­ник или как сакраль­ное изоб­ра­же­ние, ведь изоб­ра­жа­ется-то святой, муче­ник?

Сама по себе тра­ди­ция ста­вить памят­ники вели­ким людям, конечно, неплоха. Еще в древ­нем Риме ста­вили статуи импе­ра­то­рам-побе­ди­те­лям, были статуи фило­со­фов. В России эту тра­ди­цию активно внед­ряла Ека­те­рина II, поста­вив памят­ник Петру — зна­ме­ни­тый медный всад­ник. В Москве был воз­двиг­нут памят­ник Минину и Пожар­скому, создан­ный скуль­пто­ром И. Мар­то­сом. Можно вспом­нить памят­ник тыся­че­ле­тия России в Нов­го­роде и памят­ники Пуш­кину, Гоголю, Досто­ев­скому в Москве и других горо­дах. Это знаки исто­ри­че­ской памяти, и они напо­ми­нают потом­кам о славе и вели­чии пред­ков.

Памятник Андрею Рублеву
Памят­ник Андрею Руб­леву перед входом
в мос­ков­ский Спасо-Анд­ро­ни­ков мона­стырь.
Скуль­птор Олег Комов

Но как быть со свя­тыми? Нуж­да­ются ли они в таком про­слав­ле­нии? Без­условно, святые тоже были исто­ри­че­скими лич­но­стями, и в этом смысле очень важно, чтобы память о них выхо­дила за цер­ков­ную ограду. Памят­ник свя­тому, сто­я­щий на пло­щади города или в центре парка, может быть, при­вле­чет к себе вни­ма­ние и напом­нит «Иванам, непом­ня­щим род­ства», кто мы. Но здесь важно не пере­бор­щить, не сде­лать из свя­того нагляд­ную аги­та­цию. Известно, что в первые годы совет­ской власти по при­казу вождя про­ле­та­ри­ата был раз­ра­бо­тан «План мону­мен­таль­ной про­па­ганды», к кото­рому при­вле­ка­лись худож­ники, а осо­бенно скуль­пторы. По этому плану во всех горо­дах на улицах и пло­ща­дях сле­до­вало ста­вить памят­ники вождям рево­лю­ции: Марксу, Энгельсу, Робес­пьеру, Дан­тону, Гер­цену, мест­ным героям. В первое деся­ти­ле­тие после рево­лю­ции страну просто навод­нили такими памят­ни­ками. Хорошо, что время было бедное, нор­маль­ных мате­ри­а­лов не хва­тало, скуль­пто­рам при­хо­ди­лось рабо­тать не с камнем, а с гипсом. И гип­со­вые изва­я­ния через несколько лет под дождем и снегом просто раз­ру­ши­лись. Зато из проч­ных мате­ри­а­лов ваяли памят­ники Ленину и Ста­лину, и от этих изва­я­ний мы не можем осво­бо­диться по сей день.

Когда бес­при­страстно смот­ришь на наше время, то видно, что актив­ность по насаж­де­нию пра­во­слав­ных памят­ни­ков весьма напо­ми­нает ленин­ский «План мону­мен­таль­ной про­па­ганды». Без­условно: вос­пи­та­тель­ное зна­че­ние искус­ства велико. Скульп­тура, как вид искус­ства наи­бо­лее телесно ося­за­е­мый, иллю­зор­ный, как пра­вило, воз­ни­кал именно там, где нечто декла­ри­ро­ва­лось, где нужно было обо­зна­чить незыб­ле­мость прин­ци­пов: вар­ва­рам пока­зать наглядно раны Христа, а раци­о­наль­ному уму явить чудо. 

Наша страна нахо­дится в состо­я­нии близ­ком к вар­вар­скому, и чтобы про­биться к закры­тому и черст­вому сердцу, к непро­све­щен­ному верой разуму, воз­можно, и нужны силь­но­дей­ству­ю­щие сред­ства — нагляд­ность и доход­чи­вость образа, сход­ство его с окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­стью, внеш­няя кра­сота, воз­вы­шен­ный пафос. 

Но все нужно делать с умом. В пра­во­слав­ном храме скульп­тура вряд ли уместна, она чужда ему по духу, а вот рельеф­ные иконы вполне могут быть там. Напро­тив, в город­ской среде круг­лая скульп­тура вос­при­ни­ма­ется нор­мально, она рабо­тает в про­стран­стве, а икона или плос­кий рельеф поте­ря­ются, ибо они «не от мира сего». Все попытки выве­ши­вать бан­неры с икон­ными обра­зами на фасады домов дока­зали, что молен­ный образ сразу вос­при­ни­ма­ется как реклама, а это гра­ни­чит с кощун­ством.

Скульп­тура хорошо себя ощу­щает в выста­воч­ном зале, поэтому мелкая пла­стика, даже круг­лая, на хри­сти­ан­ские темы на выставке более чем уместна. Но в любом случае, худож­ни­кам, рабо­та­ю­щим с цер­ков­ными темами и обра­зами, нужно быть пре­дельно осто­рож­ными: образ должен соот­вет­ство­вать месту и вре­мени, своему назна­че­нию и рас­кры­вать боль­шую реаль­ность, чем он сам. 

И послед­нее: очень странно видеть, как памят­ники святым освя­щают. Словно, этим дей­ствием можно при­дать скульп­туре бла­го­дать и свя­тость боль­шую, чем том, чей образ она пред­став­ляет. Ничто не мешает скуль­птору выра­зить свою веру, свой твор­че­ский импульс или бого­слов­скую мысль в круг­лой скульп­туре, но надо пом­нить, что язык должен быть адек­ва­тен теме и образу. Святые ждут молит­вен­ной памяти, а не пло­щад­ной славы. А новые тра­ди­ции сле­дует вво­дить очень осто­рожно.

Пра­во­слав­ный журнал “Нескуч­ный сад”

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки