“Возсия мирови свет разума” (Заметки в Сочельник о некоторых традициях)

В. Кут­ко­вой

В пре­дрож­де­ствен­ское время наши вос­крес­ные школы пре­ис­пол­нены особым энту­зи­аз­мом, и от детей часто при­хо­дится слы­шать: “Мы разу­чи­ваем колядки”. Им и невдо­мек, что репе­ти­ру­е­мые песни к коляд­кам не имеют ника­кого отно­ше­ния. При­чина подоб­ного неве­де­ния тянется, разу­ме­ется, к стар­шему поко­ле­нию, ибо именно в умах взрос­лых людей за годы госу­дар­ствен­ного ате­изма все успело пере­пу­таться и сме­шаться.

Цер­ков­ной среде обряд коля­до­ва­ния всегда был чужд. Цер­ковь его пори­цала и пори­цает. Так, на Сто­гла­вом Соборе (1551 г.) отме­ча­лось: “В Наве­че­рии Рож­де­ства Хри­стова мужи и жены и дети в доме и по улицам отходя и водам глумы творят вся­кими играми и пес­ньми сата­нин­скими и мно­гими видами ска­ред­ными”.

Коля­дов­щики оде­вали на себя язы­че­ские маски, наря­жа­лись коз­лами и всякой нечи­стью, ходили по дворам и пели, к при­меру, такой вот довольно типич­ный образ­чик нов­го­род­ской колядки:

При­хо­дила коляда
Нака­нуне рож­де­ства:
Кто даст пирога,
Тому двор живота,
Кто не даст пирога, —
Тому кури­чья нога!

Выра­жа­лись и более про­стран­ные поже­ла­ния:

Кто даст пирога,
Тому двор живота,
Овин с овсом,
Жеребца с хво­стом.
Кто не даст пирога, —
Тому кури­чья нога,
Гроб да лопата,
Корова гор­бата!

Кто-то, быть может, вос­при­ни­мает такую колядку юмо­ри­сти­че­ски и свя­зы­вает ее с шутей­ным обря­дом. Но слиш­ком мрач­но­ва­тый полу­ча­ется юмор.

Недо­пу­стимо лег­ко­мыс­лен­ное отно­ше­ние сло­жи­лось у нас сего­дня и к маскам: “Ну, поду­ма­ешь, потехи ради похо­дил с голо­вой козла — велик грех! Никто же не вооб­ра­жает, что он и впрямь стал козлом! Просто ноше­ние маски дает воз­мож­ность опре­де­лен­ного отре­ше­ния от соб­ствен­ной лич­но­сти. Да, когда-то подоб­ное вос­при­ни­ма­лось мисти­че­ски, как некое сопри­ча­стие, но мы ведь живем в иные вре­мена, мы ведь циви­ли­зо­ван­ные люди — к чему эти пред­рас­судки! Маска для нас — всего лишь удоб­ная воз­мож­ность гово­рить и посту­пать ано­нимно, как бы осво­бож­дая себя от ответ­ствен­но­сти за слова и дей­ствия”.

Стоп. Здесь мы должны оста­но­вить нашего оппо­нента всего одним вопро­сом: может ли хри­сти­а­нин осво­бож­дать сам себя от ответ­ствен­но­сти за свои слова и тем более дей­ствия?

Вот что пишет не вдох­но­вен­ный про­по­вед­ник или бого­слов, а извест­ный совет­ский этно­граф: “В любой форме и на любой сту­пени раз­ви­тия мас­ки­ровка есть обман, начи­ная от древ­него охот­ни­чьего умения обма­нуть зверя и вплоть до новей­шего шуточно-кар­на­валь­ного моро­че­ния друзей и зна­ко­мых. Но наряду с без­обид­ным шуточно-игро­вым под­драз­ни­ва­нием мас­ка­рад может слу­жить иногда и целям недру­же­люб­ной интриги, сплетни и кле­веты (вспом­ним “Мас­ка­рад” М. Ю. Лермонто­ва)” (С. А. То­карев).

Доба­вим: это слу­ча­ется, когда чело­век осво­бож­дает себя от ответ­ствен­но­сти за слова и дей­ствия. Для пра­во­слав­ных всегда суще­ство­вал закон: надеть маску озна­чало совер­шить боль­шой грех. А уж о маске козла и гово­рить нечего — агрес­сив­ней­шее бого­бор­че­ство и истин­ное кощун­ство… Сего­дня и шко­ляру-дво­еч­нику известно, что козел — излюб­лен­ный символ сата­ни­стов.

На Руси исстари коля­дов­щи­ков не пус­кали в дом. От них пыта­лись отку­питься на улице.

А вот обряд слав­ле­ния Христа был почи­та­е­мым и одним из важ­ней­ших в жизни рус­ских хри­стиан. Отли­чался он в извест­ной сте­пени демо­кра­тич­но­стью. Помимо причта, ходив­шего по домам с молит­вами и пением, обряд могли совер­шать и миряне, кото­рых так и назы­вали — сла­виль­щи­ками1. Испол­ня­лись ирмосы канона на Рож­де­ство Хри­стово и свя­зан­ные с ним тро­парь, кондак и вели­ча­ние. Но имел место еще жанр непо­сред­ственно “хри­сто­сла­вий” — заду­шев­ных рож­де­ствен­ских песен, носив­ших само­де­я­тель­ный харак­тер. На юге России слав­ле­нием зани­ма­лись даже школь­ники. Посе­щая дома, они любили при­вет­ство­вать хозяев латин­скими и гре­че­скими сти­хами, чем, по всей види­мо­сти, демон­стри­ро­вали свою обра­зо­ван­ность.

Сла­виль­щи­ков, в отли­чии от коля­дов­щи­ков, хозя­ева сами зазы­вали в дом и без всяких просьб щедро ода­ри­вали их.

С при­су­щей тор­же­ствен­но­стью Рож­де­ство Хри­стово празд­но­вали обе наши сто­лицы; осо­бенно отли­ча­лась этим Москва. Под звуки бла­го­ве­ста про­цес­сия во главе с вер­хов­ным сла­виль­щи­ком — Пат­ри­ар­хом — отправ­ля­лась в Крем­лев­ский дворец про­слав­лять Ново­рож­ден­ного Богом­ла­денца и поздрав­лять зем­ного царя с при­ше­ствием в мир Царя Небес­ного.

Этот цер­ков­ный обычай поздрав­ле­ния импе­ра­тора имеет очень давнюю исто­рию, ибо заро­дился уже в IV веке, при Кон­стан­тине Вели­ком.

Из Еван­ге­лия нам известно: пер­выми хри­сто­слав­цами были Ангелы Гос­подни, потом виф­ле­ем­ские пас­тухи и волхвы — старец Мель­хиор, царь хал­дей­ский, юный эфиоп Каспар и сре­до­век перс Вал­та­сар.

С XVII века к тра­ди­ци­он­ному обряду слав­ле­ния народ доба­вил нов­ше­ство западно-евро­пей­ского про­ис­хож­де­ния — вертеп — пере­нос­ной ящик, внутри кото­рого дере­вен­ский худож­ник-умелец изоб­ра­жал Еван­гель­ские сцены Рож­де­ства Хри­стова. Ико­но­гра­фия вер­те­пов носила чисто иллю­стра­тив­ный харак­тер.

Напо­сле­док, чтобы быть верно поня­тыми, сде­лаем одно уточ­не­ние. Да, не все колядки похожи на выше­при­ве­ден­ную; встре­ча­ются они и по-хри­сти­ан­ски добрые, свет­лые, кра­си­вые, но нет в них глав­ного — про­слав­ле­ния Ново­рож­ден­ного и Его Матери. Содер­жа­ние подоб­ных коля­док все равно цели­ком мир­ское; душев­ное, а не духов­ное.

Вот такие осо­бен­но­сти должны мы сего­дня учи­ты­вать при воз­рож­де­нии рож­де­ствен­ских тра­ди­ций празд­но­ва­ния, иначе опас­ные случаи про­ник­но­ве­ния язы­че­ства в пре­делы цер­ков­ной ограды просто неиз­бежны. Будем пом­нить об этом.

опуб­ли­ко­вано в аль­ма­нахе “Альфа и Омега”, № 34, 2002

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки