Всемогущ ли Бог?

Виктор Лега

Оглав­ле­ние

Виньетка

 

Очень многие вопросы хри­сти­ан­ской апо­ло­ге­тики и, соот­вет­ственно, воз­ра­же­ния ате­изма сво­дятся к вопросу о суще­ство­ва­нии все­мо­гу­щего суще­ства. Напри­мер, гово­рят ате­и­сты, если бы суще­ство­вал все­мо­гу­щий Бог, то не было бы в мире зла, не было бы зако­нов при­роды, суще­ство­вала бы только одна истин­ная рели­гия, и т.п. На эти заме­ча­ния неко­то­рые хри­сти­ане отве­чают, что да, все­мо­гу­щий Бог суще­ствует, и поэтому не суще­ствует зако­нов при­роды, ведь все в руках Божиих, мир сотво­рен за ничтожно малое время – за шесть дней, не суще­ствует сво­боды чело­века: всё пред­опре­де­лено.

Я не буду отве­чать на все эти вопросы – это потре­бует слиш­ком много вре­мени. Мне хоте­лось бы пока­зать, что поня­тие все­мо­гу­ще­ства, исполь­зу­е­мое в данной аргу­мен­та­ции, не столь оче­видно и тре­бует соот­вет­ству­ю­щего ана­лиза.

Часто гово­рят о логи­че­ской и мета­фи­зи­че­ской про­ти­во­ре­чи­во­сти поня­тия все­мо­гу­ще­ства. Рас­смот­рим их.

Мета­фи­зи­че­сая про­ти­во­ри­че­вость

На многих этот пара­докс дей­ство­вал столь убеж­да­ю­щее, что при­хо­ди­лось отка­зы­ваться от идеи все­мо­гу­ще­ства Бога. Так, в умах неко­то­рых про­те­стант­ских тео­ло­гов воз­ни­кает мысль о необ­хо­ди­мо­сти созда­ния нового бого­сло­вия, отри­ца­ю­щего боже­ствен­ное все­мо­гу­ще­ство. Однако все хри­сти­ан­ское веро­уче­ние осно­вано именно на учении о все­мо­гу­ще­стве Бога. Все­мо­гу­ще­ство есть одно из Его свойств. Напри­мер, преп. Максим Испо­вед­ник пишет: «Нелепо сомне­ваться отно­си­тельно того, что все­мо­гу­щий Бог может осу­ще­ствить что-либо, когда воз­же­лает этого» (Главы о любви 4, 4).

К пара­доксу все­мо­гу­ще­ства в любой его фор­му­ли­ровке часто обра­ща­лись фило­софы и бого­словы во все вре­мена.

Как пра­вило, этот пара­докс решался в исто­рии бого­слов­ской мысли одним из двух спо­со­бов. Первый, наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ный способ реше­ния можно логи­че­ски выра­зить сле­ду­ю­щим обра­зом: «Бог все­мо­гущ, и поэтому Он делает только то, что соот­вет­ствует Его сущ­но­сти». Осно­вано это утвер­жде­ние на прин­ци­пи­аль­ном отли­чии Бога от мира, Творца от твари. Бог не зави­сит ни от чего, и в этом состоит Его полная сво­бода. Чело­век же явля­ется тво­ре­нием Божиим и поэтому зави­сит от многих вещей. Эта его зави­си­мость и порож­дает его несво­боду, когда чело­век не может что-либо сде­лать по своей немощи. Бог же, если Он не может что-либо сде­лать, то, наобо­рот, по Своему все­мо­гу­ще­ству.

В фило­со­фии такое пони­ма­ние все­мо­гу­ще­ства впер­вые появ­ля­ется в учении Пло­тина, учив­шего о том, что Единое не может не тво­рить мир. На воз­ра­же­ние, что в таком случае Единое ста­но­вится нев­се­мо­гу­щим и несво­бод­ным, Плотин отве­чал: «Что каса­ется того сомне­ния, может ли быть сво­бод­ным суще­ство, если оно пови­ну­ется своей при­роде, то мы в свою оче­редь спро­сим: разве можно счи­тать суще­ство зави­си­мым тогда, когда оно ничем извне не при­нуж­да­ется сле­до­вать чему-либо дру­гому? Разве суще­ство, стре­мя­ще­еся к благу, нахо­дится под дав­ле­нием необ­хо­ди­мо­сти, когда это его стрем­ле­ние выте­кает из его соб­ствен­ного жела­ния и из уве­рен­но­сти, что пред­мет его жела­ния есть благо? Напро­тив, неволь­ным бывает его уда­ле­ние от блага, вынуж­ден­ным бывает его стрем­ле­ние к тому, что не есть его благо, и быть в раб­стве озна­чает не что иное, как лишиться воз­мож­но­сти сле­до­вать своему благу из-за под­чи­не­ния какой-нибудь силе, отда­ля­ю­щей от блага» (VI. 8, 4). Следуя этой же логике, блаж. Авгу­стин пишет, что Бог «пра­вильно назы­вает ся все­мо­гу­щим, хотя уме­реть и обма­нуться не может. Он назы­ва­ется все­мо­гу­щим, поскольку делает то, что хочет, и не терпит того, чего не хочет; если бы послед­нее слу­чи­лось с Ним, Он никоим обра­зом не был бы все­мо­гу­щим. Потому-то нечто и невоз­можно для Него, что Он все­мо­гущ. Так же точно, когда мы гово­рим, что мы необ­хо­димо по доброй воле желаем, когда чего-нибудь желаем, мы гово­рим, без­условно, истину, и этим свою добрую волю не под­чи­няем необ­хо­ди­мо­сти, кото­рая лишает сво­боды» (О граде Божием, V, 10).

Согла­ша­ется с блаж. Авгу­сти­ном и като­ли­че­ский сред­не­ве­ко­вый бого­слов Фома Аквин­ский. В своей «Сумме тео­ло­гии» он ука­зы­вает, что «Бог все­мо­гущ, поскольку Он может делать всё, что воз­можно в абсо­лют­ном смысле… Таким обра­зом, все, что не под­ра­зу­ме­вает про­ти­во­ре­чия в опре­де­ле­ниях, чис­лится среди того воз­мож­ного, отно­си­тельно кото­рого Бог назы­ва­ется все­мо­гу­щим; в то время как то, что такое про­ти­во­ре­чие под­ра­зу­ме­вает, не нахо­дится в пре­де­лах Боже­ствен­ного все­мо­гу­ще­ства постольку, поскольку не имеет и не может иметь аспекта воз­мож­но­сти» (Вопр. 25. О спо­соб­но­сти Бога. Разд. 3. Все­мо­гущ ли Бог). Поэтому Бог не может, напри­мер, согре­шить, поскольку грех про­ти­во­ре­чит свя­то­сти Бога и «согре­шить – значит утра­тить совер­шен­ство дей­ствия; сле­до­ва­тельно, быть спо­соб­ным гре­шить – значит быть спо­соб­ным утра­чи­вать совер­шен­ство дей­ствия, а это про­ти­во­ре­чит все­мо­гу­ще­ству» (Там же).

В таком же плане решает эту про­блему автор клас­си­че­ского учеб­ника по пра­во­слав­ному бого­сло­вию митр. Мака­рий (Бул­га­ков). По его мнению, «святые Отцы и учи­тели Церкви нахо­дили истину все­мо­гу­ще­ства Божия столь обще­из­вест­ной, что счи­тали излиш­ним ее дока­зы­вать»[1]. На аргу­менты тех, кто утвер­ждал, что Бог в таком случае, ока­зы­ва­ется лишен воз­мож­но­сти очень многое делать (уме­реть, гре­шить и т.п., в то время как чело­век это может сде­лать и пред­став­ля­ется более все­мо­гу­щим), митр. Мака­рий отве­чал: «Ибо если бы Он мог уме­реть, или мог вре­дить дру­гому, лгать и вообще гре­шить и быть злым, это было бы при­зна­ком не могу­ще­ства в Боге, а сла­бо­сти и бес­си­лия, физи­че­ского или нрав­ствен­ного. Бог все может, чего только хочет, и что не про­тивно Его при­роде. Но уме­реть или пере­стать суще­ство­вать совер­шенно про­тивно Его при­роде, и Он хочет, по своей при­роде, одного только добра, и зла не желает ника­кого» .

Второй способ можно выра­зить сле­ду­ю­щим обра­зом: «Все­мо­гу­ще­ство Бога значит, что Бог не может совер­шить абсурд, сде­лать то, что в прин­ципе невоз­можно в нашем мире». Такой взгляд тоже раз­ви­вает Фома Аквин­ский: «Прин­ципы неко­то­рых наук, напри­мер, логики, гео­мет­рии и ариф­ме­тики, берутся только из фор­маль­ных прин­ци­пов реаль­ных вещей, тех прин­ци­пов, от кото­рых зави­сит сущ­ность вещи. Сле­до­ва­тельно, Бог не может сде­лать того, что про­ти­во­ре­чило бы этим прин­ци­пам: напри­мер, сде­лать так, … чтобы линии, про­ве­ден­ные от центра к окруж­но­сти, были не равны; или чтобы сумма трёх углов пря­мо­ли­ней­ного тре­уголь­ника не рав­ня­лась двум прямым. Из этого сле­дует с оче­вид­но­стью также и то, что Бог не может сде­лать бывшее небыв­шим. Ибо это тоже пред­по­ла­гало бы про­ти­во­ре­чие» (Сумма против языч­ни­ков, кн. 2, гл. 25).[2]

Фоме Аквин­скому вторит совре­мен­ный англий­ский бого­слов и писа­тель К. С. Льюис: «Его все­мо­гу­ще­ство озна­чает власть делать всё, что внут­ренне воз­можно, но не то, что внут­ренне невоз­можно. Ему можно при­пи­сы­вать чудеса, но не глу­по­сти. Это не пола­гает границ Его власти. Если вы ска­жете: «Бог может дать суще­ству сво­бод­ную волю и в то же время лишить его сво­боды воли», вы фак­ти­че­ски ничего не ска­зали о Боге – бес­смыс­лен­ная ком­би­на­ция слов не обре­тёт вне­запно смысла потому лишь, что вы пред­по­шлёте ей два других слова: «Бог может». По-преж­нему оста­ётся истин­ным, что для Бога нет вещей невоз­мож­ных – внут­рен­ние невоз­мож­но­сти не есть вещи, а лишь пустые места. Для Бога не более воз­можно, чем для Его сла­бей­шего созда­ния, осу­ще­ствить две вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие аль­тер­на­тивы – не потому, что Его могу­ще­ство натал­ки­ва­ется на пре­пят­ствие, а потому, что чепуха оста­ётся чепу­хой, даже когда мы гово­рим её о Боге».[3]

Логи­че­ская про­ти­во­ре­чи­вость

Для дока­за­тель­ства логи­че­ской про­ти­во­ре­чи­во­сти поня­тия все­мо­гу­ще­ства часто при­во­дят извест­ный пара­докс: может ли Бог сотво­рить столь тяже­лый камень, кото­рый Сам не сможет под­нять? Поскольку любой вывод: как «может», так и «не может» при­во­дит к неле­по­стям, то дела­ется вывод о том, что само суще­ство­ва­ние все­мо­гу­щего суще­ства, т.е. Бога, явля­ется про­ти­во­ре­чи­вым. И поэтому Бога не суще­ствует. Об этом же гово­рит и извест­ней­ший совре­мен­ный атеист Ричард Докинз: «Кстати, логики уже заме­тили, что все­ве­де­ние и все­мо­гу­ще­ство явля­ются вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щими каче­ствами. Если бог все­знающ, то он уже знает о том, что он вме­ша­ется в исто­рию и, исполь­зуя все­мо­гу­ще­ство, изме­нит её ход. Но из этого сле­дует, что он не может пере­ду­мать и не вме­ши­ваться, а значит, он не все­мо­гущ. По поводу этого ост­ро­ум­ного пара­докса Карен Оуэнс сло­жила не менее забав­ный куплет:

Как бы все­зна­ю­щий бог,
Про­зрев­ший гря­ду­щее, смог
Быть ещё и все­власт­ным и пере­ду­мать
То, о чём завтра был должен поду­мать?»[4]

Как же решить этот пара­докс? Очень часто ответ на пара­докс о камне дается в такой фор­му­ли­ровке: Да, Бог может создать такой камень, и Он уже его создал, и этот камень – чело­век. Ведь даже Бог не может нару­шить сво­бод­ную волю чело­века, иначе Он пре­вра­тит чело­века в некую оду­шев­лен­ную машину, кото­рая уже не будет чело­ве­ком. Однако, несмотря на всю оче­вид­ную пра­виль­ность этого ответа некая неудо­вле­тво­рен­ность оста­ется. Ведь, отве­чая на вопрос, мы про­из­вели под­мену поня­тий: в вопросе шла речь о камне, а мы пере­вели раз­го­вор на чело­века. Пара­док­саль­ность, таким обра­зом, решена неполно.

Однако обра­тим вни­ма­ние, что все согласны в том, что это выра­же­ние о камне явля­ется пара­док­сом. Суще­ство­ва­ние пара­док­сов известно еще с антич­ных времен. Один из самых попу­ляр­ных – пара­докс лжеца: «Лжец гово­рит: я лгу». При­нято при­пи­сы­вать этот пара­докс Эпи­ме­ниду, кото­рый, будучи родом с Крита, сказал: «Все кри­тяне лжецы». Об этом выска­зы­ва­нии речь идет у ап. Павла: «Из них же самих один сти­хо­тво­рец сказал: „Кри­тяне всегда лжецы”» (Тит.1:12). Какова эта фраза: истин­ная или ложная? Невоз­можно отве­тить.

В начале 20 века извест­ный мате­ма­тик и фило­соф Бер­тран Рассел обра­тился к пара­док­сам, чтобы выяс­нить, воз­можно ли их реше­ние. В резуль­тате он пришел к выводу о том, что пара­докс можно выра­зить в общем виде на языке теории мно­жеств как сле­ду­ю­щее выра­же­ние: «Пусть K – мно­же­ство всех мно­жеств, кото­рые не содер­жат себя в каче­стве своего эле­мента. Содер­жит ли K само себя в каче­стве эле­мента? Если да, то, по опре­де­ле­нию K, оно не должно быть эле­мен­том K – про­ти­во­ре­чие. Если нет – то, по опре­де­ле­нию K, оно должно быть эле­мен­том K – вновь про­ти­во­ре­чие». Для иллю­стра­ции Рассел пред­ло­жил пара­докс бра­до­брея: «Одному дере­вен­скому бра­до­брею при­ка­зали «брить вся­кого, кто сам не бре­ется, и не брить того, кто сам бре­ется». Как он должен посту­пить с собой?». По этому образцу к насто­я­щему вре­мени при­ду­мано мно­же­ство пара­док­сов. Напри­мер, пара­докс мэра: «В одной стране вышел указ: «Мэры всех горо­дов должны жить не в своем городе, а в спе­ци­аль­ном Городе мэров». Где должен жить мэр Города мэров?». И т.п. В 30‑х гг. XX в. австрий­ский мате­ма­тик Курт Гёдель, рас­суж­дая о про­блеме непро­ти­во­ре­чи­во­сти фор­ма­ли­зо­ван­ных мате­ма­ти­че­ских теорий, пред­ло­жен­ной Д. Гиль­бер­том, дока­зал, что любая фор­ма­ли­зо­ван­ная система аксиом содер­жит нераз­ре­шен­ные пред­по­ло­же­ния. Поэтому Гёдель сфор­му­ли­ро­вал и дока­зал тео­рему о непол­ноте: «Логи­че­ская пол­нота (или непол­нота) любой системы аксиом не может быть дока­зана в рамках этой системы. Для ее дока­за­тель­ства или опро­вер­же­ния тре­бу­ются допол­ни­тель­ные акси­омы».

Вывод из этих сооб­ра­же­ний оче­ви­ден. Никто не будет сомне­ваться в том, что суще­ствуют лжецы, бра­до­бреи и мэры, несмотря на то, что исполь­зо­ва­ние этих поня­тий в опре­де­лен­ных пред­ло­же­ниях при­во­дит к пара­док­сам. Гёдель просто дока­зал, что в любом языке, в том числе и в обы­ден­ном, могут воз­ни­кать пара­доксы, т.е. выска­зы­ва­ния, кото­рые невоз­можно дока­зать. Для их дока­за­тель­ства необ­хо­димо стро­ить более общий язык, в кото­ром тот язык, в кото­ром возник пара­докс, будет его част­ным слу­чаем. Бого­сло­вие вообще-то утвер­ждает то же самое: Бог непо­зна­ваем, Его невоз­можно выра­зить ника­ким чело­ве­че­ским поня­тием. Однако когда речь захо­дит о поня­тии все­мо­гу­ще­ства, вывод о несу­ще­ство­ва­нии все­мо­гу­щего Бога тотчас же дела­ется, хотя суще­ство­ва­ние лжецов при этом не отри­ца­ется. Почему? К логике это не имеет отно­ше­ния. Скорее, к пси­хо­ло­гии ате­изма.

Таким обра­зом, ни логи­че­ские, ни мета­фи­зи­че­ские рас­суж­де­ния, якобы опро­вер­га­ю­щие суще­ство­ва­ние Бога, не явля­ются состо­я­тель­ными. Что, соб­ственно говоря, было понятно уже вели­ким Отцам Церкви, и мы лишь про­де­мон­стри­ро­вали, что и новей­шие попу­ляр­ные ате­и­сти­че­ские аргу­менты явля­ются не только непра­виль­ными, но и оши­боч­ными как с точки зрения фило­со­фии, так и логики.

Dr doc. Wiktor LEGA, kierownik Katedry Filozofii oraz Katedry Apologetyki Prawosławnego Uniwersytetu im. Świętego Tichona w Moskwie. Zainteresowania naukowe: historia filozofii, patrystyka oraz apologetyka.


При­ме­ча­ния:

[1] Мака­рий (Бул­га­ков), митр. Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. Санкт-Петер­бург, 1883. С. 121.

[2] Там же.

[3] Льюис К. С. Стра­да­ние // Льюис К. С. Любовь. Стра­да­ние. Надежда. Москва, 1992. С. 132.

[4] Докинз Р. Бог как иллю­зия. Москва, 2008. С. 113.

Доклад, сде­лан­ный на меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции «Хри­сти­ан­ство и про­блемы совре­мен­ного мира» (17–18 июня 2011, Краков).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки