Христианство и другие религии. Сборник статей


^ Анно­та­ция

Про­блема изу­че­ния и вза­и­мо­от­но­ше­ния разных кон­фес­сий и рели­гий в наше время стала как нико­гда острой и акту­аль­ной. В данном сбор­нике собраны статьи извест­ных ученых хри­стиан, не поз­во­ля­ю­щих себе гово­рить и писать о других духов­ных прак­ти­ках и верах с агрес­сивно-фун­да­мен­та­лист­ских пози­ций контр­мис­сии, т.е. не заме­чая у других ничего цен­ного и пра­виль­ного, что при­во­дит не к откры­тому диа­логу, а лишь к вражде и безыс­ход­ной борьбе. О таких в Еван­ге­лии гово­рится: “Не знаете, какого вы духа”. Однако не видеть про­ти­во­ре­чи­во­сти разных рели­ги­оз­ных вер тоже нельзя, нельзя и свести их без остатка к еди­ному зна­ме­на­телю, повто­ряя извест­ный “тео­соф­ский ход”. Книга явля­ется ори­ги­наль­ным вкла­дом в реше­ние этих про­блем. Она пред­на­зна­чена для кате­хи­за­то­ров, сту­ден­тов и пре­по­да­ва­те­лей духов­ных учеб­ных заве­де­ний и всех, инте­ре­су­ю­щихся затро­ну­тыми в ней вопро­сами.

^ Хри­сти­ан­ство и другие рели­гии

Свящ. Геор­гий Кочет­ков, магистр бого­сло­вия

РЕЛИ­ГИЙ и рели­ги­оз­ных, а также мисти­че­ских сект и прак­тик было, есть и будет очень много. Это и состав­ляет неко­то­рую про­блему для хри­сти­ан­ства, испо­ве­ду­ю­щего единую Истину в едином Боге, а также един­ство чело­ве­че­ского рода, создан­ного  по еди­ному образу Божьему, содер­жа­ще­муся в каждом чело­веке. Поэтому не слу­чайны часто зада­ва­е­мые в наше время вопросы: “Как же, если Бог один, может суще­ство­вать мно­же­ство рели­гий?” Или: “Неужели все рели­гии ложны и только хри­сти­ан­ство (пра­во­сла­вие) един­ственно истинно?” Или: “Неужели все нехри­сти­ане (непра­во­слав­ные) погиб­нут? А если они ничего не слы­шали о Христе и хри­сти­ан­стве?” Или наобо­рот: “Неужели воз­можно спа­се­ние вне Христа и Его Церкви, ведь ска­зано: “Уве­ро­вав­ший и кре­щен­ный будет спасен…” (Мк. 16:16)?”. Или: “А может быть, разные рели­гии – лишь разные пути к одному и тому же еди­ному Богу, а раз­ли­чия между ними – лишь по форме, а не по содер­жа­нию, и объ­яс­ня­ются только исто­ри­че­ским, куль­тур­ным и наци­о­наль­ным свое­об­ра­зием того или иного народа?” Дать глав­ные направ­ле­ния для хри­сти­ан­ского ответа на эти вопросы и есть наша задача.

Рели­гии мира могут быть клас­си­фи­ци­ро­ваны с разных пози­ций. Одна из важ­ней­ших клас­си­фи­ка­ций – их деле­ние на миро­вые и неми­ро­вые. К миро­вым рели­гиям отно­сятся все рели­гии, вышед­шие далеко за рамки одного народа, страны, кон­ти­нента. Осталь­ные назы­ва­ются неми­ро­выми, часто просто наци­о­наль­ными. К миро­вым рели­гиям при­нято отно­сить три: хри­сти­ан­ство, ислам (мусуль­ман­ство) и буд­дизм.

Другая обще­при­ня­тая клас­си­фи­ка­ция рели­гий – деле­ние на моно­те­и­сти­че­ские и язы­че­ские.

Моно­те­и­сти­че­ские рели­гии – это рели­гии, кото­рые испо­ве­дуют не просто одно боже­ство, чис­ленно одно, как это могло быть уже в Древ­нем Египте и Древ­ней Индии, но одного-един­ствен­ного Бога – Свя­того Бога, открыв­шего Себя в древ­но­сти пат­ри­арху Авра­аму, Бога-Творца, создав­шего небо и землю, т.е. весь види­мый и неви­ди­мый мир со всеми его мирами, дав­шего в нем жизнь живот­ным и дух чело­веку. Таким обра­зом, это не просто рели­гии еди­но­бо­жия, а рели­гии Авра­амо­вой и биб­лей­ской тра­ди­ции. Их насчи­ты­ва­ется столько же, сколько и миро­вых – три. Это те же рели­гии, только вместо буд­дизма к ним отно­сится иуда­изм. Иуда­изм – не миро­вая, а наци­о­наль­ная рели­гия, кото­рую испо­ве­дует боль­шин­ство евреев, а буд­дизм – хотя и миро­вая, но не моно­те­и­сти­че­ская, а язы­че­ская рели­гия, ибо она не при­об­щена к Авра­амо­вой тра­ди­ции еди­но­бо­жия. При­ме­ром же неми­ро­вой (наци­о­наль­ной) и немо­но­те­и­сти­че­ской (язы­че­ской), но также вели­кой рели­гии в наше время может слу­жить инду­изм. Итак, беря за точку отсчета хри­сти­ан­ство, начнем раз­го­вор с мусуль­ман­ства.

Что такое мусуль­ман­ство, или ислам? Это един­ствен­ная, кроме хри­сти­ан­ства, миро­вая и моно­те­и­сти­че­ская рели­гия. Она воз­никла в первой поло­вине VII в., в 630 г. Она широко рас­про­стра­нена и до сих пор бурно раз­рас­та­ется.

“Сим­во­лом веры” мусуль­ман­ства явля­ется фор­мула: “Нет Бога, кроме Аллаха, и Маго­мет – Его пророк”. В мусуль­ман­стве все гораздо проще, чем в хри­сти­ан­стве: верь согласно “сим­волу веры”, совер­шай пять раз в день молитву, один раз в год, в месяц рама­дан, пост, доб­ро­воль­ную очи­сти­тель­ную мило­стыню и один раз в жизни – палом­ни­че­ство в Мекку, а если не можешь в Мекку, то в подоб­ные святые места, напри­мер в Иеру­са­лим.

Таким обра­зом, с одной сто­роны, для ислама харак­терна мак­си­маль­ная упро­щен­ность. Слово “ислам” и пере­во­дится просто как “под­чи­не­ние” (Богу). Ислам про­по­ве­дует, начи­ная с первых дней своего суще­ство­ва­ния, – и это хорошо видно в Коране, основ­ной веро­учи­тель­ной книге ислама, – воз­вра­ще­ние к вере Авра­ама, вере, с нашей точки зрения, хотя и в истин­ного Бога, но еще несо­вер­шен­ной, ибо не зна­ю­щей откро­ве­ния Мои­се­ева Закона, Дави­до­вой Надежды и откро­ве­ния Любви, дан­ного во Христе и через Христа как Сына Божьего и Сына Чело­ве­че­ского. Для после­до­ва­те­лей ислама Бог непо­сти­жим и недо­сти­жим, Его нельзя позна­вать, а поэтому в нашем смысле слова духов­ной жизни чело­века там нет, как нет там и таинств, иерар­хи­че­ской церкви и т. д.

Но с другой сто­роны, упро­щен­ность ислама ведет к неко­то­рой про­ти­во­по­лож­но­сти. В исламе жить сложно (только слож­ность эта иная, чем в хри­сти­ан­стве с его бре­ме­нем сво­боды), ибо Бог гово­рит только через про­рока Маго­мета, кото­рый пре­по­дает своим после­до­ва­те­лям все законы жизни, и до мело­чей, до мель­чай­ших подроб­но­стей регла­мен­ти­рует все формы жизни чело­века через тол­ко­ва­те­лей этих зако­нов. Поэтому в исламе огром­ную роль играют законы шари­ата, т.е. пре­да­ния, или тра­ди­ции.

Неуди­ви­тельно поэтому, что ислам нередко носит откро­вен­ный сек­тант­ско-закон­ни­че­ский (отсюда про­ис­хо­дит и его фана­тизм), эклек­ти­че­ский и мифо­по­э­ти­че­ский харак­тер, вплоть до рас­цве­чен­ной ска­зоч­но­сти. Это именно вера, обычно силь­ная и свя­зан­ная с вер­но­стью, но фана­тич­ная и слепая, т.е. боль­ная недо­стат­ком Любви и опыта Бого­по­зна­ния, что под­ры­вает и ее про­ро­че­ское осно­ва­ние. Она вклю­чает в себя многие эле­менты иуда­изма, хри­сти­ан­ства и даже дуа­лизма и иного язы­че­ства, причем глав­ными оста­ются все же хри­сти­ан­ские черты. Иисус для мусуль­ман (как и Ной, Авраам, Исаак и Иаков, Моисей и Давид) – один из вели­чай­ших Божьих про­ро­ков. В одном месте Корана Он даже прямо назы­ва­ется Хри­стом – Мес­сией. Но все же для них Он меньше Маго­мета, Он – Хри­стос, но не Сын Божий. Правда, выра­же­ние “Сын Божий” они пони­мают не так, как мы, а поэтому и отри­цают с ним не совсем то, что мы утвер­ждаем.

Таким обра­зом, за при­зна­ние Иисуса Хри­стом мы могли бы их назвать даже ветвью хри­сти­ан­ства в широ­ком смысле слова, или хри­сти­ан­ской сектой, но только очень боль­шой и непра­во­слав­ной (ере­ти­че­ской), ибо они не знают Хри­сто­вой бла­го­дати – откро­ве­ния о Боге как Святой Троице и о Христе как Бого­че­ло­веке, Спа­си­теле мира и каж­дого веру­ю­щего чело­века.

В исламе есть несколько направ­ле­ний с довольно натя­ну­тыми отно­ше­ни­ями, даже враж­дой между ними. Глав­ные из них – сун­ниты и шииты. Кроме того, суще­ствует мисти­че­ский, как бы мона­ше­ско-аске­ти­че­ский орден суфиев и есть раз­лич­ные бого­слов­ско-фило­соф­ские школы. Однако все мусуль­мане чув­ствуют себя чле­нами единой общины (уммы).

Тре­тьей миро­вой рели­гией явля­ется буд­дизм. Он возник в VI-V вв. до н.э. в Индии. Будда (т.е. Про­свет­лен­ный) Шакья­муни пока­зал путь ухода чело­века от тоталь­ных стра­да­ний в этом падшем мире. В буд­дизме до сих пор самой силь­ной явля­ется его отри­ца­ю­щая сто­рона, его апо­фа­ти­че­ская правда о мире сем и жизни в нем.

Буд­дизм на вер­шине своего учения отри­цает грубое идо­ло­по­клон­ство и касто­вое нера­вен­ство людей, но с другой сто­роны, это – утон­чен­ный пан­те­изм, в нем нет откро­ве­ния и позна­ния транс­цен­дент­ного лич­ного Бога. Тем более нет в нем откро­ве­ния бла­го­дати Хри­сто­вой.

Буд­дий­ский “бог” разлит в при­роде как ее духов­ная пер­во­ос­нова, как духов­ный абсо­лют и свет. Он не имеет лич­ного имени. Чело­век, уходя из этого мира и тем самым от стра­да­ния, должен достичь про­стого соеди­не­ния, сли­я­ния с этим боже­ством по прин­ципу “ты одно с тем”, что озна­чает, в част­но­сти, пре­одо­ле­ние дуа­лизма субъ­екта и объ­екта (правда, увы, без­лич­ное и без­лич­ност­ное). Здесь необ­хо­дим отказ чело­века от всех жела­ний, их пре­одо­ле­ние.

Но рас­тво­ря­ясь таким обра­зом в боже­ствен­ном абсо­люте, чело­век не только обре­тает абсо­лют­ный покой и уходит от всех стра­да­ний в свет нир­ваны, но и теряет всего себя. Он дей­стви­тельно уходит от своей инди­ви­ду­аль­но­сти, само­сти и свое­во­лия, но не обре­тает и своей духов­ной лич­но­сти.

Для буд­дизма (как и для род­ствен­ного ему инду­изма, о кото­ром мы будем гово­рить ниже) харак­терна раз­ви­тая мифо­ло­гия, транс­цен­ден­таль­ная мистика и соот­вет­ству­ю­щая ей бога­тая аске­ти­че­ская прак­тика очи­ще­ния души и тела своими, часто сокры­тыми и уко­ре­нен­ными в кос­мосе силами. В нем также име­ется несколько тече­ний (глав­ные – маха­яна, в том числе лама­изм и дзен, и хина­яна). До ХХ в. с хри­сти­ан­ством буд­дизм почти не стал­ки­вался.

Как мы уже гово­рили, буд­дизм – язы­че­ская, немо­но­те­и­сти­че­ская рели­гия. А язы­че­ские рели­гии не знают пути “сверху вниз”, они знают только путь “снизу вверх”, т.е. путь транс­цен­ден­таль­ного позна­ния боже­ствен­ного в отрыве от пути транс­цен­дент­ного Откро­ве­ния Бога.

Не зная же Откро­ве­ния и еди­ного истин­ного свя­того лич­ного Бога – Творца всего мира и нашего Небес­ного Отца, они имеют только то, что так или иначе можно познать лишь изнутри пад­шего чело­века и мира, в том числе из акту­а­ли­зи­ру­е­мого есте­ствен­ными, своими силами образа Божьего в чело­веке, из обще­ствен­ных и при­род­ных связей и соот­вет­ству­ю­щего опыта.

Поэтому и в таком язы­че­стве может быть много цен­ного и пра­виль­ного, отча­сти даже истин­ного. Вот почему, хотя язы­че­ские боги суть не боги (см. 4Цар. 19:18; Иер. 2:11, 16:20; 1Кор 8:5 и Гал. 4:8), совсем ложных рели­гий в мире нет (ср. Пс. 81:1, 96:7, 134:5, 135:2; Рим. 1:20), а языч­ники, если живут по сове­сти, хотя лично и не знают Бога во Христе, все же имеют надежду на спа­се­ние (см. Рим. 2:6–29, осо­бенно 14–15) – Духом Святым, Кото­рый “дышит, где хочет” (Ин. 3:8).

Буд­дизм, напри­мер, есть весьма тонкое и бла­го­род­ное, в лучшем смысле этого слова, язы­че­ство. Но много дало и дает чело­ве­че­ству и иное язы­че­ство Востока – Египта, Вави­лона, Персии, Индии, Китая, как и Древ­ней Греции, Рима и т.д. Такое язы­че­ство глу­боко и серьезно и тре­бует соот­вет­ствен­ного отно­ше­ния с нашей сто­роны. Но работа по узна­ва­нию и отде­ле­нию частей правды и истины в язы­че­стве от неправды и неистины в нем же (см. Быт. 6:1–6) только нача­лась. Здесь еще нет общей кар­тины и долж­ной после­до­ва­тель­но­сти.

Особое зна­че­ние в наше время среди язы­че­ских рели­гий, кроме буд­дизма, имеет инду­изм, вели­кая индий­ская наци­о­наль­ная фило­соф­ская вера, воз­ник­шая задолго до буд­дизма. В рамках пан­те­изма он мудро учит о миро­вом и чело­ве­че­ском духе, т.е. брах­мане и атмане, при­зван­ном к пол­ному транс­цен­ден­таль­ному един­ству. Но в инду­изме, как и во всяком язы­че­стве, сильно развит магизм. И для него харак­терно без­лич­ност­ное, а к тому же еще и касто­вое, отно­ше­ние к чело­веку, выра­жа­ю­ще­еся, в част­но­сти, в учении о пере­се­ле­нии душ. В Индии он имеет мно­же­ство школ, сект и направ­ле­ний, не сво­ди­мых друг к другу. Он впитал в себя даже буд­дизм. К нам инду­изм часто про­ни­кает через йогу и оккульт­ные секты, тео­со­фию, антро­по­со­фию, криш­на­и­тов, рери­хи­ан­цев, учения мно­го­чис­лен­ных гуру. (См. Фали­ков Б.З. Нео­ин­ду­изм и запад­ная куль­тура. М., 1994. Инте­ресна и его статья о так назы­ва­е­мом “Тибет­ском еван­ге­лии”, дока­зы­ва­ю­щая его тео­соф­ское про­ис­хож­де­ние: Совре­мен­ные раз­мыш­ле­ния по поводу одной ста­рин­ной под­делки // Народы Азии и Африки. М., 1990. № 4, а также Пра­во­слав­ная община. М., 1992. № 2. С. 80–85.)

Такой же не миро­вой, а наци­о­наль­ной, но не язы­че­ской, а моно­те­и­сти­че­ской рели­гией явля­ется иуда­изм. Заме­тим, что нико­гда не должно путать поня­тия “иудей” (точнее, “иуда­ист”) и “еврей”. Иудей, или иуда­ист, – это чело­век, кото­рый испо­ве­дует опре­де­лен­ную рели­гию – иуда­изм, а еврей – это чело­век опре­де­лен­ной наци­о­наль­но­сти. Еврей может испо­ве­до­вать любую рели­гию или не испо­ве­до­вать ника­кой, что в наше время еще нередко и бывает, а иуда­и­стом в прин­ципе может стать чело­век любой наци­о­наль­но­сти и куль­туры.

Иуда­изм не есть рели­гия времен Вет­хого завета или земной жизни Гос­пода Иисуса Христа, как часто думают. Хотя в иуда­изме и сохра­ня­ется многое от той веры, в том числе ожи­да­ние Мессии, однако иуда­изм уже немыс­лим без воз­ник­ших позже учений Тал­муда, каб­балы, хаси­дизма и т. д.

Иуда­изм часто играл и играет роль сред­ства сохра­не­ния наци­о­наль­ного един­ства, осо­бенно в еврей­ской диас­поре, он и сейчас стоит на закваске книж­ни­ков и фари­сеев, выби­рая скорее Бараббу вместо истин­ного Машиаха – Иешуа.

Храма и соот­вет­ству­ю­щего культа в иуда­изме с 70 г. н.э. до сих пор нет. Его заме­няют мно­го­чис­лен­ные, раз­бро­сан­ные по всему миру сина­гоги и дома веру­ю­щих. Заме­няют, конечно, лишь в той мере, в кото­рой они вообще могут заме­нить бого­слу­же­ния Иеру­са­лим­ского храма.

Для иуда­изма тоже харак­терны разные тече­ния – от орто­док­саль­ного до весьма модер­нист­ского. Его отно­ше­ние к хри­сти­ан­ству в целом скорее насто­ро­жен­ное, и даже враж­деб­ное, что осо­бенно хорошо видно в узко-орто­док­саль­ных кругах и рай­о­нах совре­мен­ного Изра­иля, в кото­ром хри­сти­а­нину, осо­бенно еврею-хри­сти­а­нину, жить очень трудно, почти невоз­можно.

Очень боль­шую роль в иуда­изме играет Талмуд – ком­мен­та­рии и ком­мен­та­рии на ком­мен­та­рии к Библии. Среди его правил есть и весьма хоро­шие, и весьма сомни­тель­ные. Напри­мер, иудею не поз­во­лено под­хо­дить к хри­сти­а­нину ближе, чем на три метра (несмотря на это, среди евреев во все века нашей эры были истин­ные хри­сти­ане, в наше же время их стало еще больше, чем раньше).

Но, к сожа­ле­нию, подчас иуда­изм ста­но­вится уже даже не наци­о­наль­ной, а прямо наци­о­на­ли­сти­че­ской силой, более охра­ня­ю­щей свой народ по плоти, чем Божью Истину, и тем самым ввер­га­ю­щей его во все новые беды и стра­да­ния в мире. В этом символ раз­ви­тия (и дегра­да­ции) иуда­изма до сего дня. “Сбой”, кото­рый про­изо­шел во вре­мена Иисуса Христа, когда время посе­ще­ния Гос­по­дом Иеру­са­лима не было узнано (“во славу Божию и Изра­иля”!) бывшим тогда бого­из­бран­ным наро­дом, все дальше уводит этот народ от Бога, от истин­ного откро­ве­ния во Христе, т.е. от того откро­ве­ния, кото­рое они отвергли.

Впро­чем, и сейчас среди иудеев разных толков можно найти искрен­нее и пра­вед­ное сле­до­ва­ние за Богом и Его Зако­ном, и даже откры­тость к Богу во Христе и Его Церкви.

Говоря о суще­ству­ю­щих ныне рели­гиях, мы должны раз­ли­чать, гово­рим ли мы вообще и книжно о той или иной рели­гии, либо об этой же рели­гии в ее совре­мен­ном и реаль­ном состо­я­нии. Сейчас для нас более важно именно совре­мен­ное состо­я­ние рели­гий, а не вообще образ той или иной из них. Почему? Для хри­стиан очень важно сохра­нять хри­сти­ан­ство по его духу и смыслу одним и тем же, так как “Хри­стос всегда один и тот же”. Это тож­де­ство не зави­сит от раз­ли­чий в раз­ви­тии форм хри­сти­ан­ской жизни, в том числе форм культа. Этот прин­цип не зави­сит и от тех недо­стат­ков и иска­же­ний, кото­рые есть в хри­сти­ан­ской жизни. Поэтому мы опре­де­ленно можем ска­зать, что и сейчас по своему духу Цер­ковь Хри­стова (пра­во­слав­ная, во всяком случае) та же, что и в апо­столь­скую пору. В нехри­сти­ан­ских же рели­гиях обычно бывает наобо­рот, ибо в них часто до сего дня суще­ствуют очень кон­сер­ва­тив­ные древ­ние внеш­ние формы, а дух и смысл их менялся и меня­ется. Так измен­чивы и все круп­ные и зна­чи­тель­ные рели­гии: мусуль­ман­ство, иуда­изм, буд­дизм, инду­изм. Поэтому, чтобы чело­веку познать их, ему в прин­ципе будет недо­ста­точно знать только их книж­ные источ­ники и исто­рию (а для позна­ния хри­сти­ан­ства может быть доста­точно знания только о том, как пока­яться, обра­титься к Богу во Христе и при­нять в Церкви Дар и бла­го­дать Свя­того Духа).

Говоря о суще­ству­ю­щих рели­гиях, также надо всегда пом­нить, что хри­сти­ан­ство – не только и не столько рели­гия, ибо в нем – вся пол­нота жизни и духов­ной связи людей с Богом, друг с другом и с миром. Все осталь­ные учения и духовно-аске­ти­че­ские прак­тики есть рели­гии, ибо все они всегда частичны, хотя также пре­тен­дуют на всю жизнь чело­века, на весь дух, всю правду и всю истину.

И еще нужно пом­нить, говоря с нехри­сти­а­нами или о них, что нельзя реа­ги­ро­вать только на их слова, тер­мины и само­на­зва­ния, делая из них мерт­вые ярлыки, тре­бу­ю­щие одно­знач­ного к себе отно­ше­ния. Важно знать, что стоит за этими сло­вами. Очень часто одно и то же слово (или иная форма) несет в себе разный дух и смысл, кото­рые нужно еще выявить.

Кроме того, надо учи­ты­вать, что внутри одного и того же опре­де­лен­ного тече­ния или одной и той же рели­гии могут суще­ство­вать не только раз­лич­ные типы духов­но­сти, но и целые раз­лич­ные направ­ле­ния. Напри­мер, в мусуль­ман­стве – это те же сун­ниты и шииты, а в иуда­изме – тот же орто­док­саль­ный и неор­то­док­саль­ный иуда­изм. Есть там теперь  даже дви­же­ние так назы­ва­е­мых мес­си­ан­ских евреев, кото­рые при­знают Святую Троицу, Иисуса как Христа и святое Кре­ще­ние, хотя внешне и не выде­ля­ются из тра­ди­ци­он­ного иудей­ства.

К слову говоря, это довольно раз­ви­тое тече­ние в Аме­рике, а теперь и не только в Аме­рике. Есть оно и в Москве. Такие “мес­си­ан­ские евреи” скорее похожи на древ­них иудео­хри­стиан, хотя вопрос о мере их пра­во­сла­вия и не прост. “Обнов­лен­ный иуда­изм… отка­зался от мно­же­ства эле­мен­тов рели­ги­оз­ного закона, при­бли­зил строй службы в сина­гоге (кото­рая стала назы­ваться “храмом”) к строю службы в про­те­стант­ских церк­вах и отка­зался от основ­ных догм иудей­ской орто­док­сии: веры в Мессию, кото­рый вос­ста­но­вит Изра­иль­ское цар­ство… Эти дог­маты стали тол­ко­ваться… в духе рас­плыв­ча­того либе­раль­ного про­грес­сизма (эпоха Мессии – это созда­ва­е­мое в резуль­тате усилий всего чело­ве­че­ства спра­вед­ли­вое обще­ство и т.п.)” (Рели­гия в поли­ти­че­ской жизни США. 70-е-нач. 80‑х годов. М., Наука. С. 171.)

И еще важно пом­нить, что к нашему вре­мени все рели­ги­оз­ные направ­ле­ния и рели­гии испы­тали то или иное вли­я­ние хри­сти­ан­ства, а потому уже выра­бо­тали свое отно­ше­ние к нему, а сле­до­ва­тельно, выра­бо­тали и свои защит­ные от него меха­низмы как формы само­со­хра­не­ния, кото­рые часто суще­ствуют скрыто, заву­а­ли­ро­ванно.

Осо­бенно они раз­виты в тех рели­гиях, кото­рые много сопри­ка­са­лись в своей исто­рии с хри­сти­ан­ством, напри­мер в иудей­стве и мусуль­ман­стве. Но сейчас они почти сло­жи­лись и в инду­изме, и в буд­дизме, чему очень помогли раз­лич­ные тео­соф­ские учения, в том числе у нас и рери­хи­ан­ство (агни-йога). Они обла­чили старый индий­ский язы­че­ский дух в одежды, внешне более или менее при­ем­ле­мые для людей хри­сти­ан­ской куль­туры. То же самое можно ска­зать об антро­по­со­фии (штей­не­ри­ан­стве), в кото­рой хри­сти­ан­ских эле­мен­тов больше, чем в тео­со­фии, но кото­рая тоже  есть нехри­сти­ан­ское тече­ние.

Все эти скры­тые меха­низмы не надо ни недо­оце­ни­вать, ни пере­оце­ни­вать; в то же время ни забы­вать о них, ни слиш­ком бояться их нельзя. Правда, надо пом­нить и то, что кроме них в мире суще­ствуют и другие – откры­тые “враги нашего бла­го­ве­стия”, пусть пока и не очень мно­го­чис­лен­ные (это выра­же­ние апо­стола Павла, кото­рый так гово­рил об иудеях, не при­няв­ших веру во Христа, хотя и близ­ких ему по крови, за кото­рых он был готов отдать очень многое, даже быть отлу­чен­ным от Христа, но кото­рые  и для него все же оста­ва­лись вра­гами Еван­ге­лия Хри­стова).

Таким обра­зом, в мире, обще­стве и чело­веке “дьявол с Богом борется”, и очень часто это – жесто­кая битва. Конечно, в итоге, в ней Бог во Христе побе­дит Духом уст Своих, но только если хри­сти­ане не забу­дут о еван­гель­ском отно­ше­нии к врагам.

Итак, если гово­рить в целом, то чем же явля­ются для нас разные рели­гии? Об этом, на мой взгляд, пре­красно сказал свя­щен­ник Сергий Желуд­ков в своей книге “Почему и я – хри­сти­а­нин”. Вот его слова: “Разные рели­гии суть как бы раз­лич­ные системы связи рели­ги­оз­ных людей с боже­ствен­ным и между собой”.

Вот пре­крас­ная фор­мула, если только ее пра­вильно понять, если не путать боже­ствен­ное с Богом, ибо не всякое боже­ство есть Бог. Боже­ствен­ное может вклю­чать в себя и транс­цен­дент­ное, и транс­цен­ден­таль­ное. Здесь может под­ра­зу­ме­ваться и неот­мир­ный Бог, и все­воз­мож­ные боже­ства в мире сем. Поэтому сюда, дей­стви­тельно, можно вклю­чить все рели­гии мира, а если пони­мать хри­сти­ан­ство и как рели­гию, то и хри­сти­ан­ство.

Далее о. Сергий пишет: “И даже внутри рели­гии, напри­мер инду­изма или нашего хри­сти­ан­ства, есть разные сту­пени и типы, сте­пени рели­ги­оз­но­сти. Все это раз­но­об­ра­зие пока­зы­вает вели­кую зави­си­мость вос­при­я­тия боже­ствен­ного от чело­века, одно­вре­менно от его огра­ни­чен­но­сти и от его сво­боды. И другие рели­гии истинны в том, что у них есть общего с Хри­сти­ан­ством”.

Это очень хоро­шие слова, если их не пони­мать эго­и­сти­че­ски, не пони­мать узко. Поис­тине во всех рели­гиях есть какая-то часть правды и даже истины, кото­рая иногда пре­вос­хо­дит и само их учение, их док­трину, и даже данную рели­гию в целом, но кото­рая ей почему-то свой­ственна и кото­рая всегда хороша.

И эта же часть, правда, подчас лишь потен­ци­ально, но, к сожа­ле­нию, не акту­ально, содер­жится и в полном Хри­сти­ан­стве, в том или другом пласте его Писа­ния и Пре­да­ния. Очень часто именно бла­го­даря тому, что мы можем уви­деть истин­ного и хоро­шего в других (это отно­сится и к другим хри­сти­ан­ским кон­фес­сиям), мы акту­а­ли­зи­руем в боль­шей мере свою соб­ствен­ную потен­цию. Поэтому нико­гда не сле­дует бояться встречи с дру­гими, не такими, как мы, людьми, причем по-насто­я­щему откры­той и любов­ной встречи.

Здесь не надо вхо­дить в какие-то край­но­сти, но живые, откры­тые отно­ше­ния, сви­де­тель­ству­ю­щие о нашей хри­сти­ан­ской любви, у нас могут быть со всеми людьми, неза­ви­симо от прин­ци­пов их веры и жизни. Только тогда везде най­дется что-то хоро­шее и для нас полез­ное.

Если же мы еще пока­жем это хоро­шее самим этим людям (то, что дей­стви­тельно у них хорошо) и если еще так­тично и с любо­вью им пока­жем то, чего у них нет, чего им недо­стает (а при особо бла­го­при­ят­ных обсто­я­тель­ствах – и то, что у них нехо­рошо), то всякий искрен­ний, чест­ный и бла­го­дар­ный чело­век нас очень хорошо поймет и за нами к Богу пойдет. А мы не будем ни фана­ти­ками, т.е. носи­те­лями веры без любви к ближ­нему, ни пре­да­те­лями своего истин­ного Бога и своей истин­ной Веры (что, к сожа­ле­нию, очень часто в наше время бывает, поскольку нас посто­янно “зано­сит” то в одну, то в другую сто­рону).

Итак, надо не спо­рить с ина­ко­ве­ру­ю­щими, не просто пере­убеж­дать их, а бла­го­датно сви­де­тель­ство­вать им и дей­ство­вать по “прин­ципу допол­ни­тель­но­сти”, т.е. вос­пол­нять для каж­дого чело­века его поло­жи­тель­ный опыт своим поло­жи­тель­ным опытом. И он всегда поймет и примет нас. Вот это – самое глав­ное, именно в этом смысле слова о. Сергия Желуд­кова заме­ча­тельны.

И в заклю­че­ние – самый труд­ный и важный вопрос: как отгра­ни­чить в хри­сти­ан­стве, а тем более в других рели­гиях, истин­ное от лож­ного? Каков здесь кри­те­рий доб­рого и истин­ного?

Ясно, что таким кри­те­рием в данном случае не может быть наука, ведь все рели­гии духовны и поэтому нена­учны (точнее, ино­на­учны). Здесь необ­хо­дим духов­ный опыт рас­по­зна­ва­ния истины, добра и кра­соты по духу и плодам (вспом­ним нашу беседу о Пре­да­нии и пре­да­ниях: Свя­щен­ное писа­ние и Свя­щен­ное пре­да­ние Церкви, ее писа­ния и пре­да­ния // Кочет­ков Г., свящ. “Идите, научите все народы”: Кате­хи­зис для кате­хи­за­то­ров. М., 1999. Тема IV. С. 107–143.). 

Дары оценки плодов и раз­ли­че­ния духов – это бла­го­дат­ные дары, кото­рые осо­бенно ценны в наше время в Церкви. Это не субъ­ек­тив­ные, но в то же время и не объ­ек­тив­ные вещи, а поэтому надо еще выра­бо­тать особый язык для духов­ного обще­ния с любым откры­тым и чест­ным чело­ве­ком, с чего бы он ни начи­нал и какой бы путь он прежде ни прошел.

Здесь есть еще одна боль­шая про­блема: это глу­бо­кое раз­ли­чие куль­тур­ных и духов­ных тра­ди­ций разных людей. Но всякий чело­век выше куль­туры, кото­рая всегда должна быть про­из­вод­ной от него. Чело­век, даже очень тра­ди­ци­он­ный,  при­зван к цар­ствен­ной сво­боде в духе и во всей своей жизни, в том числе к сво­боде от куль­тур­ной, наци­о­наль­ной, исто­ри­че­ской и прочей инер­ции. Такому-то чело­веку и откры­ва­ется путь к Богу и Его Истине, кото­рая жива, ибо она есть вос­крес­ший Хри­стос.

^ Ислам, или мусуль­ман­ство

Свящ. Геор­гий Кочет­ков, магистр бого­сло­вия

ИСЛАМ содер­жит в себе стро­гое тре­бо­ва­ние един­ства веры и жизни. Эта вера стре­мится про­ник­нуть во все, но осо­бенно это уда­лось в семей­ных и соци­аль­ных отно­ше­ниях. “Ислам”, с араб­ского, бук­вально озна­чает “пре­да­ние себя (Богу)”, “покор­ность”. А “мусуль­ман­ство” есть един­ство всех “веру­ю­щих” (в еди­ного Бога) – “му’мин” и “пре­дав­шихся” Богу – “муслим”. (Здесь и далее мы поль­зу­емся тремя энцик­ло­пе­ди­че­скими изда­ни­ями: Мифы наро­дов мира. Т. 1. М., 1980; Т. 2. М., 1982; Фило­соф­ский энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. М., 1983; Фило­соф­ская энцик­ло­пе­дия Т. 2. М., 1962.)

Ислам – миро­вая моно­те­и­сти­че­ская рели­гия, воз­ник­шая в первой трети VII в. среди коче­вых племен в Запад­ной Аравии (Хиджаде) в ходе про­по­вед­ни­че­ской дея­тель­но­сти Мухам­мада (ок. 570–632 гг.), почему рели­гию ислама иногда еще назы­вают “маго­ме­тан­ством” или “мохам­ме­дан­ством”. Ислам и мусуль­ман­ская куль­тура в целом носят син­кре­ти­че­ский харак­тер. В то же время “ислам” в общем смысле слова есть нерас­тор­жи­мое един­ство веры, рели­гии, госу­дар­ственно-пра­во­вых уста­нов­ле­ний и опре­де­лен­ных форм куль­туры и быта. Поня­тие об исламе в широ­ком и полном смысле слова напо­ми­нает наше поня­тие о Церкви (с боль­шой буквы): это весь мир, в пре­де­лах кото­рого уста­но­ви­лись и дей­ствуют Божьи законы (правда, поня­тые скорее не как законы, про­ис­те­ка­ю­щие из Боже­ствен­ного Откро­ве­ния, а как законы Корана, абсо­лютно авто­ри­тет­ного для всех, как бы бого­дух­но­вен­ного Свя­щен­ного писа­ния. Между теми и дру­гими зако­нами, в отли­чие от хри­сти­ан­ства, не дела­ется ника­кого раз­ли­чия).

По своему внут­рен­нему складу ислам (может быть, за исклю­че­нием суфизма – одного из своих направ­ле­ний, о пра­во­вер­но­сти кото­рого в исламе идут споры с VIII-IX в. до сих пор) не знает стрем­ле­ния пре­одо­леть или про­све­тить, пре­об­ра­зить мир и чело­ве­че­скую при­роду, будучи направ­лен на упо­ря­до­че­ние и освя­ще­ние под­чи­нен­ных ему житей­ских дан­но­стей. Поэтому весь суще­ству­ю­щий мир мусуль­ма­нами делится на “мир ислама” (дар-аль-ислам) и про­ти­во­по­лож­ный ему мир, кото­рый назы­ва­ется “тер­ри­то­рией войны” (дар-аль-харб) и кото­рый в прин­ципе (тео­ре­ти­че­ски) под­ле­жит пре­вра­ще­нию в “мир ислама” посред­ством “свя­щен­ной войны” (джихад), под кото­рой пони­ма­ются прямо про­ти­во­по­лож­ные вещи: от гру­бого, жесто­кого и мас­со­вого наси­лия до мяг­кого мир­ного духов­ного при­мера.

Так же и все живу­щие на земле люди мусуль­ма­нами делятся на три части: “пра­во­вер­ные”, “покро­ви­тель­ству­е­мые” (ахл-аль-зимма, т.е. иудеи и хри­сти­ане в мусуль­ман­ском мире, они же ахл-аль-китаб, т.е. люди Книги, дер­жа­тели Писа­ния) и мно­го­бож­ники (т.е. языч­ники), кото­рые должны быть или обра­щены в мусуль­ман­ство или истреб­лены.

“Пра­во­вер­ные”, т.е. мусуль­мане всего мира, состав­ляют, неза­ви­симо от их этни­че­ской, куль­тур­ной и иной при­над­леж­но­сти, “мусуль­ман­скую общину” (аль-умма аль-исла­мийа). Ее про­то­ти­пом и одно­вре­менно иде­а­лом соци­ально-поли­ти­че­ской орга­ни­за­ции людей, спло­чен­ных одной верой, для многих явля­ется первая (медин­ская) “община про­рока” (умма ан-наби). Но и каждая веро­ис­по­вед­ная группа в “мире ислама” объ­еди­ня­ется в отдель­ную общину (умму). Каждая такая община есть этни­че­ская, язы­ко­вая или рели­ги­оз­ная общ­ность людей, став­шая объ­ек­том боже­ствен­ного плана спа­се­ния. Каждой общине посы­ла­ется свой пророк. В то же время она есть и форма соци­аль­ной орга­ни­за­ции людей, обра­зу­ю­щая, таким обра­зом, свое­об­раз­ное рели­ги­озно-поли­ти­че­ское тело.

В связи с этим и госу­дар­ствен­ность в раннем исламе мыс­ли­лась как своего рода эга­ли­тар­ная, т.е. осно­ван­ная на все­об­щем равен­стве, свет­ская тео­кра­тия, в рамках кото­рой авто­ри­те­том в “зако­но­да­тель­ной” обла­сти (амр) обла­дает только Коран, т.е. закон Божий; в сфере “права” (фикх) – каждый веру­ю­щий, кото­рый знает и умеет тол­ко­вать пред­пи­са­ния этого закона; “испол­ни­тель­ная” власть (хукм), одно­вре­менно граж­дан­ская и рели­ги­оз­ная, при­над­ле­жит одному Богу и может осу­ществ­ляться только через халифа (сул­тана) – пред­во­ди­теля мусуль­ман­ской общины, ее рели­ги­оз­ного, адми­ни­стра­тив­ного и воен­ного главы, при­зна­вая води­тель­ство кото­рого, община дает клятву “послу­ша­ния” Богу (бай’а).

Диф­фе­рен­ци­а­ция мир­ской и духов­ной сфер в исламе крайне слаба, что свя­зано со слабым чув­ством испор­чен­но­сти, несо­вер­шен­ства, пад­ше­сти мира сего, еще тре­бу­ю­щего внут­рен­него пре­об­ра­же­ния. Исламу в прин­ципе чуждо харак­тер­ное для хри­сти­ан­ства раз­ли­че­ние поня­тий “Божьего” и “кеса­рева”, что про­яв­ля­лось и у сред­не­ве­ко­вых мусуль­ман­ских бого­сло­вов, и у мусуль­ман­ских рефор­ма­то­ров первой поло­вины ХХ в. (напри­мер, у Рашида Риды, счи­тав­шего, что “ислам есть в равной сте­пени духов­ное начало и соци­ально-поли­ти­че­ский идеал”), про­яв­ля­ется и в девизе совре­мен­ных “бра­тьев-мусуль­ман”: “ислам есть рели­гия и госу­дар­ство”.

Таким обра­зом, в исламе осу­ществ­ля­ется только общин­ное устрой­ство и отсут­ствует какое-либо цер­ковно-иерар­хи­че­ское. В этом смысле нет и церкви как инсти­тута, тре­бу­ю­щего иерар­хи­че­ского духо­вен­ства, беру­щего свое начало в “пер­во­об­разе” Христа как иерар­хи­че­ского “Посред­ника” между Богом и чело­ве­ком (Его общи­ной). Поэтому и бого­слу­же­ние у мусуль­ман носит исклю­чи­тельно синак­сарно-сина­го­галь­ный харак­тер, не преду­смат­ри­ва­ю­щий совер­ше­ния иерар­хом каких-либо таинств. В прин­ципе бого­слу­же­ние может совер­шать любой член общины, при­над­леж­ность к кото­рой и явля­ется осно­вой само­со­зна­ния мусуль­ма­нина. Не слу­чайно только в ней и через нее он осо­знает себя тако­вым, т.е. веру­ю­щим в еди­ного Бога и пре­дав­шимся (а значит и послуш­ным) Ему.

Высшая цен­ность и цель чело­ве­че­ской жизни в мусуль­ман­стве – при­над­леж­ность к “миру ислама”, к мусуль­ман­ской (ислам­ской) общине и, значит, – дости­же­ние спа­се­ния и рай­ского бла­жен­ства. Чело­века ведет ко спа­се­нию боже­ствен­ное “уста­нов­ле­ние” (дин), т.е. прежде всего, те обя­зан­но­сти, кото­рые Бог пред­пи­сал испол­нять каж­дому веру­ю­щему (своего рода “закон Божий”). “Уста­нов­ле­ние” Божие вклю­чает в себя три основ­ных эле­мента: “пять стол­пов ислама”, “веру” (иман) и “благие дела” (ихсан).

Что же такое “пять стол­пов ислама”?

  1. Испо­ве­да­ние еди­но­бо­жия (таухид) и про­ро­че­ской миссии Мухам­мада, по извест­ной фор­муле, своего рода Сим­волу веры: “Нет Бога, кроме Аллаха, и Маго­мет – пророк Его” (или точнее, “нет боже­ства, кроме Бога, и Мухам­мад – послан­ник Божий”). На этом при­дется оста­но­виться подроб­нее. Стро­гий моно­те­изм в его пер­во­бытно-про­стой форме – один из самых важных прин­ци­пов ислама, полу­чив­ший в нем абсо­лют­ный и без­услов­ный харак­тер. Мухам­мад чув­ство­вал себя при­зван­ным свыше для вос­ста­нов­ле­ния в пер­во­на­чаль­ной чистоте веры в Еди­ного Бога (Аллаха), частично забы­той и иска­жен­ной к его вре­мени в иудей­стве и хри­сти­ан­стве. Он часто повто­рял вполне при­ем­ле­мые и для нас утвер­жде­ния Одного и Един­ствен­ного, мило­сти­вого и мило­серд­ного, веч­ного и все­мо­гу­щего Бога-Все­дер­жи­теля, Творца все­лен­ной, создав­шего ее из ничего словом “будь!”.
    При­ем­лемы и при­зывы Мухам­мада не при­да­вать Богу никого “в сото­ва­рищи” (4:116, 169), направ­лен­ные прежде всего против старых поли­те­и­сти­че­ских веро­ва­ний ара­вий­ских арабов, но также и против хри­сти­ан­ского дог­мата о Святой Троице (конечно, такого, каким он его знал, а знал он его не в пра­во­слав­ном, а в ере­ти­че­ском – несто­ри­ан­ском или, что менее веро­ятно, моно­фи­зит­ском виде). В то же время в ислам еще со времен Мухам­мада вошло много заим­ство­ван­ного и из хри­сти­ан­ства, и из иудей­ства, и даже из офор­мив­шейся еще до него особой формы ара­вий­ского моно­те­изма – хани­физма. Испо­ве­дуя Еди­ного Живого Бога как Сущего, Мухам­мад, а вслед за ним и весь “мир ислама”, воз­во­дит свои истоки к Авра­аму (Ибра­химу) и его вере. Воис­тину, и здесь “Авраам стал отцом всех веру­ю­щих” (Рим. 4:11).
  2. Еже­днев­ная пяти­крат­ная молитва – намаз (салат).
  3. Пост (саум) раз в году, в месяц рама­дан (мусуль­ман­ское лето­ис­чис­ле­ние ведется по лун­ному кален­дарю, начи­ная с года хиджры, т.е. с 622 г., когда про­изо­шло пере­се­ле­ние (бег­ство) Мухам­мада с неболь­шой груп­пой после­до­ва­те­лей из род­ного города Мекки в город Медину, где он и умер и был погре­бен).
  4. Доб­ро­воль­ная очи­сти­тель­ная мило­стыня (закат).
  5. Палом­ни­че­ство (хадж), хотя бы раз в жизни, в Мекку или, в край­нем случае, другие свя­щен­ные для мусуль­ман места (Медину, Иеру­са­лим, к могиле чет­вер­того “пра­вед­ного халифа” зятя Мухам­мада Али и т.д.).

А что такое для мусуль­ман вера (иман)? Это, в первую оче­редь, сви­де­тель­ство об объ­екте своей веры, т.е. ее испо­ве­да­ние, при­зна­ние. Если в Откро­ве­нии (Коране) сви­де­тель­ствует о Себе Бог, то ответ веру­ю­щего, его вера – это как бы воз­вра­щен­ное сви­де­тель­ство (не слу­чайно даже про­стое про­из­не­се­ние в при­сут­ствии хотя бы двух мусуль­ман их Сим­вола веры, вве­ден­ное словом “сви­де­тель­ствую”, авто­ма­ти­че­ски, точнее, маги­че­ски делает ино­верца мусуль­ма­ни­ном – со всеми выте­ка­ю­щими отсюда послед­стви­ями; в связи с этим заме­тим, что хотя хри­сти­а­нин верит в Того же Бога и может при­знать Мухам­мада про­ро­ком, как он при­знает про­ро­ком, напри­мер, Досто­ев­ского или Бер­дя­ева, ему про­из­но­сить эту фор­мулу не реко­мен­ду­ется во избе­жа­ние недо­ра­зу­ме­ний с после­ду­ю­щими иску­ше­ни­ями для его веры и жизни.)

В исламе есть четыре основ­ных пред­мета веры: 1) в еди­ного Бога; 2) в Его послан­ни­ков и писа­ния, причем назы­вают пять глав­ных “про­ро­ков-послан­ни­ков” (расул): Ной (Нух), с кото­рым Бог воз­об­но­вил “союз” (завет); Авраам (Ибра­хим), первый “веру­ю­щий” (в еди­ного Бога, т.е. му’мин); Моисей (Муса), кото­рому Бог дал Закон (Тору) для “сынов Изра­и­ле­вых”; Иисус Хри­стос (Иса), через кото­рого Бог сооб­щил хри­сти­а­нам Еван­ге­лие (вообще же отно­ше­ние Мухам­мада и ислама к Иисусу и хри­сти­ан­ству – слож­ное и про­ти­во­ре­чи­вое: отвер­гая Троицу, Коран резко высту­пает против пред­став­ле­ния о Сыне Божьем (9:30); Иса (Иисус) “только раб Наш, кото­рого Мы обла­го­де­тель­ство­вали и поста­вили Его в пример сынам Изра­иля” (43:57, 59). Хри­сти­ане, почи­та­ю­щие Мессию (Христа) как Сына Божьего, “упо­доб­ляют себя невер­ным, бывшим прежде” (9:30); в то же время это не мешает Мухам­маду при­зна­вать Ису Мес­сией и назы­вать Его одним из вели­чай­ших про­ро­ков-послан­ни­ков, пред­ска­зав­ших его соб­ствен­ное про­ро­че­ство мусуль­ма­нам, раз­ви­вать культ не только Исы, но и святых Йахья (Иоанна Кре­сти­теля), Марйам (Девы Марии), Зака­рии (Заха­рии) и т.д., самих же хри­стиан счи­тать “покро­ви­тель­ству­е­мыми”); нако­нец, Мухам­мад – венец и “печать про­ро­ков”, завер­шив­ший цепь про­ро­честв; 3) в анге­лов, во главе с Джиб­ри­лом (Гав­ри­и­лом), Мика­лом (Миха­и­лом), Изра­и­лом и Исра­фи­лом, кото­рые сотво­рены из света и пере­дают людям вести от Бога (Аллаха) (15:8); 4) в вос­кре­се­ние после смерти и Судный день.

В мусуль­ман­стве есть свое Свя­щен­ное писа­ние и Свя­щен­ное пре­да­ние.

Основ­ной источ­ник мусуль­ман­ского веро­уче­ния (и, вспом­ним, один из основ­ных пред­ме­тов веры) – Коран (от араб­ского кур’ан – декла­ма­ция, чтение наизусть). Он пони­ма­ется как пре­веч­ное, несо­тво­рен­ное “Слово Божие” (ана­ло­гично отно­ше­ние иудеев к Торе и части хри­стиан, осо­бенно непра­во­слав­ных, к Еван­ге­лию), т.е. Откро­ве­ние, кото­рое Бог как бы про­дик­то­вал слово в слово через Джиб­рила про­року Мухам­маду, высту­па­ю­щему лишь в каче­стве меди­ума, или пас­сив­ного пере­дат­чика (повто­рим, что, в отли­чие от хри­сти­ан­ства, ислам­ское учение не делает раз­ли­чия между поня­ти­ями “откро­ве­ния”, “бого­дух­но­вен­но­сти” и “бого­про­све­щен­но­сти”).

В основ­ном состав Корана сло­жился уже после смерти Мухам­мада, в сере­дине VII в. Текст Корана содер­жит 114 глав (сур, “сура” в пере­воде значит “откро­ве­ние”). По месту и вре­мени их про­из­не­се­ния Мухам­ма­дом все суры делятся на 90 “мек­кан­ских” и 24 “медин­ских”. Суры состоят из айятов (араб­ское айа – зна­ме­ние).

Боль­шая часть Корана – поле­мика в форме диа­лога Бога, гово­ря­щего то в первом, то в тре­тьем лице, и про­тив­ни­ками ислама или колеб­лю­щи­мися. Помимо рели­ги­озно-мифо­ло­ги­зи­ро­ван­ных (а иногда и мифо­ло­ги­че­ских) сюже­тов Коран содер­жит рели­ги­озно-пра­во­вые пред­пи­са­ния, опре­де­ля­ю­щие “угод­ный Богу” образ жизни и пове­де­ния, неко­то­рые пра­вила обряд­но­сти и испол­не­ния культа. В рели­ги­озно-мифо­ло­ги­зи­ро­ван­ных сюже­тах Мухам­мад выра­жал новое осмыс­ле­ние окру­жа­ю­щего мира и чело­ве­че­ского бытия; при этом он соеди­нял логи­че­ский и эмо­ци­о­наль­ный метод позна­ния и истол­ко­ва­ния мира.

Коран раз­де­ляет хри­сти­ан­ское пред­став­ле­ние о воз­не­се­нии Исы, но отри­цает вопло­ще­ние в Нем Бога-Слова, Его Крест и Вос­кре­се­ние. Это свя­зано с усво­е­нием лишь одной части Боже­ствен­ного Откро­ве­ния – об абсо­лют­ной транс­цен­дент­но­сти Бога Творца сотво­рен­ному Им миру, и неусво­е­нием другой его части – о воз­мож­но­сти Бого­яв­ле­ний, гово­ря­щих об имма­нент­но­сти Бога тому же миру в его непад­шей части, сви­де­тель­ством чего явля­ется каждый “союз” (завет) Божий, заклю­ча­е­мый после­до­ва­тельно в эпохи от вет­хого Адама до Нового – Иисуса Христа. Это – недо­ста­ток Бого­по­зна­ния во Христе и через Христа Духом Святым.

Другой источ­ник мусуль­ман­ского веро­уче­ния – его Свя­щен­ное пре­да­ние (“сунна”, точнее – сунна ан-наби, т.е. образ жизни и деяния про­рока). Оно состоит из собра­ния тек­стов (хади­сов) – рас­ска­зов о жизни Мухам­мада, вобрав­ших в себя в числе других и древ­ние мифо­по­э­ти­че­ские тра­ди­ции и содер­жа­щих при­пи­сы­ва­е­мые ему выска­зы­ва­ния.

Каждый хадис делится на две части: соб­ственно текст (матн) и пере­чень (иснад) пере­дат­чи­ков дан­ного текста, кото­рые в непре­рыв­ной цепи пре­ем­ства удо­сто­ве­ряют его под­лин­ность (чем не свое­об­раз­ный аналог нашего апо­столь­ского пре­ем­ства?).

Из пред­пи­са­ний и запре­тов Корана обра­зо­вался кора­ни­че­ский закон – шариат. В нем есть самые деталь­ные раз­ра­ботки обря­до­вых и других правил. Напри­мер, для совер­ше­ния молитвы их зафик­си­ро­вано более 300.

Глав­ные направ­ле­ния в мусуль­ман­стве – сун­низм, шиизм, хари­джи­тизм и суфизм, кото­рые сами раз­биты на мно­же­ство сект. Первые три направ­ле­ния раз­де­ли­лись еще в 657 г. в связи с реше­нием вопроса о вер­хов­ной власти в исламе и ее насле­до­ва­нии. Чет­вер­тое появи­лось в VIII в. в каче­стве мистико-аске­ти­че­ской син­кре­ти­че­ской секты с силь­ным пан­те­и­сти­че­ским укло­ном. Суфизм вос­при­нял эле­менты учения и прак­тики восточ­ного хри­сти­ан­ства, нео­пла­то­низма и буд­дизма с их стрем­ле­нием к непо­сред­ствен­ному еди­не­нию с Боже­ством. Это как бы мона­ше­ство ислама.

Сейчас около 90% мусуль­ман мира – сун­ниты и около 10% – шииты. Всего мусуль­ман в мире, по разным данным, от 450 до 800 мил­ли­о­нов и даже мил­ли­арда чело­век, в основ­ном в стра­нах Ближ­него и Сред­него Востока, Север­ной Африки и Юго-Восточ­ной Азии; они состав­ляют рели­ги­оз­ное мень­шин­ство в Индии, Китае и бал­кан­ских стра­нах; в нашей стране (б. СССР) про­жи­вают глав­ным обра­зом в Сред­ней Азии и Казах­стане, Тата­рии и Баш­ки­рии (сун­ниты), Азер­бай­джане и Даге­стане (шииты). В послед­ние деся­ти­ле­тия наблю­да­ется подъем и рас­ши­ре­ние “мира ислама”, осо­бенно за счет так назы­ва­е­мого “чер­ного ислама” в Африке и Аме­рике.

Боль­шой инте­рес пред­став­ляет учение шиитов об имаме – авто­ри­тет­ном учи­теле (из “дома Али”), без­греш­ном, непо­гре­ши­мом в делах веры, обла­да­ю­щим тайным зна­нием. Имамом его делает не чело­ве­че­ское про­из­во­ле­ние, а при­сут­ствие в его суще­стве пред­веч­ной боже­ственно-све­то­вой суб­стан­ции, “света Мухам­мада”. Без имама и его руко­вод­ства невоз­можно спа­се­ние веру­ю­щих: “Тот, кто уми­рает, не зная истин­ного имама своего вре­мени, уми­рает смер­тью без­бож­ника”.

Своей куль­ми­на­ции шиизм дости­гает в учении о “скры­том имаме”. Согласно этому учению, послед­ний из “види­мых имамов” не умер, но пере­шел в состо­я­ние “гайба”, т.е. по воле Бога был изъят и сокрыт от людей, про­дол­жая в этом состо­я­нии управ­лять жизнью веру­ю­щих; в “конце мира” он явится как своего рода “мессия” (махди) и напол­нит мир прав­дой и спра­вед­ли­во­стью. В целом, это – свое­об­раз­ная попытка ввести в ислам пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ного посред­ника между Богом и чело­ве­ком – тен­ден­ция, осо­бенно харак­тер­ная для край­них шиит­ских сект, обо­жеств­ляв­ших Али и его потом­ков и раз­вив­ших чуждые орто­док­саль­ному исламу идеи “инкар­на­ции”, т.е. вопло­ще­ния (хулул) и метем­пси­хозы, т.е. пере­се­ле­ния душ (тана­сух).

Вза­и­мо­от­но­ше­ния мусуль­ман­ства и хри­сти­ан­ства в наше время про­дол­жают оста­ваться слож­ными и про­ти­во­ре­чи­выми. С одной сто­роны, раз­ви­ва­ются внеш­ние кон­такты (ислам в Европе и т.д.), но с другой, – оста­ется опас­ность кро­ва­вых кон­флик­тов (Кипр, Египет, где к 2000 г. обе­щали лик­ви­ди­ро­вать всех хри­стиан; Заир, где при пре­зи­денте Амине в 60‑х годах было уни­что­жено 200 тыс. хри­стиан; шиит­ский Иран при Хомейни и его пре­ем­ни­ках; идеи “пан­ис­ла­мизма”, агрес­сивно заост­рен­ные против какого бы то ни было хри­сти­ан­ского вли­я­ния: Арме­ния и Азер­бай­джан с Кара­ба­хом и Сум­га­и­том; Бол­га­рия и Турция, Босния и Сербия и т. д.).

Здесь речь шла, глав­ным обра­зом, о внеш­нем, а теперь, в заклю­че­ние, вкратце пого­во­рим и о внут­рен­нем. Для этого необ­хо­димо вер­нуться несколько назад, к вере Авра­ама.

Все­рьез этим еще слиш­ком мало кто зани­мался в нашей церкви. Вся апо­ло­ге­тика хри­сти­ан­ства обычно исхо­дила просто из того, что мусуль­ман­ство – ниже иуда­изма и может быть при­рав­нено к язы­че­ству (о чем гово­рит хотя бы древ­ней­шая прак­тика при­со­еди­не­ния мусуль­ман к Пра­во­слав­ной церкви: в отли­чие от иудеев, – не только с крат­ким вторым, но и с дли­тель­ным первым огла­ше­нием).

Вера Авра­ама – единая точка отсчета во внут­рен­них вза­и­мо­от­но­ше­ниях между мусуль­ман­ством и хри­сти­ан­ством. И глав­ный посред­ник в этих отно­ше­ниях – Авраам, детьми кото­рого счи­тают себя не только мусуль­мане и хри­сти­ане, но, есте­ственно, и иуда­и­сты.

Мусуль­ман­ство – это не просто некий исто­ри­че­ский “провал”, это исто­ри­че­ский укор и иуда­изму и восточ­ному хри­сти­ан­ству, сви­де­тель­ство их исто­ри­че­ских “про­ва­лов” и неудач. Ведь как мы уже гово­рили, Мухам­мад, ода­рен­ный от Бога чело­век, хотел испра­вить и то, и другое, при­водя свой народ от язы­че­ства к истин­ной вере в еди­ного истин­ного Бога и пра­вед­ной жизни по воле Божией, т.е. к Его закону, Его правде и спра­вед­ли­во­сти. Поэтому ислам ока­зался навсе­гда нераз­рывно связан и с преж­ними тра­ди­ци­ями рода и пле­мени Мухам­мада (он про­ис­хо­дил из рода хаши­ми­тов мек­кан­ского пле­мени курейш), и с окру­жав­шим его иуда­из­мом и восточ­ным хри­сти­ан­ством того вре­мени, кото­рые, как мы сейчас не можем не при­знать, тре­бо­вали ради­каль­ного к себе отно­ше­ния и исправ­ле­ния.

Мухам­мада сейчас нам легко понять. Он исхо­дил не из того, кто что о себе гово­рит, а из того, кто что в своей жизни в связи с этим делает. Он не хотел услож­нять и без того нелег­кую, осо­бенно у кочев­ни­ков, жизнь. Он хотел брат­ской про­стоты, чистоты, после­до­ва­тель­но­сти и закон­ной доб­роты, осо­бенно в отно­ше­нии к своим ближ­ним. Не находя истин­ной веры и жизни среди близ­ких, он начал искать, смот­реть и слу­шать в среде даль­них. Что же он нашел, увидел и услы­шал?

Иуда­изм был в духов­ном кри­зисе из-за того, что он стал к тому вре­мени для всех оче­вид­ным при­ме­ром дове­де­ния до абсурда своих же, изна­чально вполне доб­ро­ка­че­ствен­ных, прин­ци­пов. Он все более стре­мился спа­стись зако­ном и тем самым вер­нуться назад, от веры дома Дави­дова к вере Мои­се­е­вой, чем только туже затя­ги­вал петлю на соб­ствен­ной шее. “Запо­ведь на запо­ведь, пра­вило на пра­вило…” (Ис. 28:10). Туск­лое, наци­о­на­ли­сти­че­ское, гордое закон­ни­че­ство, избрав­шее Варавву вместо истин­ного Христа Спа­си­теля, про­дол­жало наби­рать силу, несмотря на новые исто­ри­че­ские неудачи, гоне­ния, стра­да­ния и даже гибель то одной, то другой части своего когда-то бого­из­бран­ного народа.

И Мухам­мад попы­тался создать некую аль­тер­на­тиву иуда­изму, для чего надо было сде­лать только один шаг. Но куда? Вперед или назад? Шаг вперед уже был сделан хри­сти­ан­ством. Однако и оно к VII в., в эпоху между V и VI Все­лен­скими собо­рами, выгля­дело далеко не при­вле­ка­тельно. Часто захо­дя­щие в тупик и слиш­ком элли­ни­сти­че­ские по духу бого­слов­ские споры, раз­ре­ша­е­мые, несмотря на мно­жа­щи­еся затем ереси и рас­колы, все больше с помо­щью внеш­ней силы, воз­рас­та­ю­щее дав­ле­ние на народ и все чаще отпа­да­ю­щие окра­ины, полу­язы­че­ские суе­ве­рия в самом народе, о чем сви­де­тель­ствуют все пре­ды­ко­но­бор­че­ские доку­менты, обску­ран­тизм боль­шой части уже не слиш­ком бла­го­че­сти­вого в своей массе мона­ше­ства и пред­ста­ви­те­лей всех сту­пе­ней цер­ков­ной иерар­хии, нарас­та­ю­щая нетер­пи­мость ко всем, кто хоть в чем-то не свой, пре­кра­ще­ние обя­за­тель­ной кате­хи­за­ции взрос­лых членов церкви, фор­ма­ли­за­ция, уси­ле­ние духа вет­хо­за­вет­ного закон­ни­че­ства и фари­сей­ства во всех сто­ро­нах жизни церкви, – все это вряд ли могло вызвать сим­па­тии у выда­ю­ще­гося бого­ис­ка­теля и поэта – иска­теля свет­лых миро­вых гар­мо­ний.

К тому же дело сильно ослож­ня­лось тем, что страна, в кото­рой он жил, непо­сред­ственно не вхо­дила в состав Ромей­ской пра­во­слав­ной импе­рии, т.е. той эку­мены, кото­рая назы­вала себя пра­во­вер­ным цар­ством Отца и Сына и Свя­того Духа. Мухам­маду при­шлось столк­нуться, в первую оче­редь, с непра­во­слав­ными направ­ле­ни­ями восточ­ного хри­сти­ан­ства – несто­ри­ан­ством и моно­фи­зит­ством, погре­ша­ю­щими еще и в вере – в дог­ма­тах о Христе, а сле­до­ва­тельно, и Святой Троице. Это также не могло не ска­заться на его отно­ше­нии к хри­сти­ан­ству в целом.

Мухам­мад попы­тался выйти из этого пороч­ного круга, сделав шаг назад, т.е. не вперед и вверх, а вспять – к исто­кам, к пра­ос­нове, к завету веры – к завету и закону Авра­ама. При этом он хотел не поте­рять и того, что ценил: в иудей­стве – Моисея, царей и про­ро­ков, в хри­сти­ан­стве – Сына Чело­ве­че­ского Иисуса Христа (Мессию), Его бли­жай­шее окру­же­ние и Его Еван­ге­лие, в своем народе – непро­ти­во­ре­чи­вые с ним, при­ем­ле­мые для него тра­ди­ции, обычаи и отно­ше­ния.

Но конечно, ника­кое попят­ное дви­же­ние в исто­рии нико­гда цели­ком не дости­гает своей цели, т.е. всегда более или менее погре­шает пред Богом и людьми. Так и вышло. В свете одной лишь Авра­амо­вой веры нельзя было про­зреть во Христе Сына Божия, не придав этому ере­ти­че­ского мно­го­бож­ного смысла. Так же как нельзя было не пере­тол­ко­вать Хри­стово слово об Уте­ши­теле, Духе Истины, в смысле пред­ска­за­ния о послед­нем и вели­чай­шем явле­нии – самого Мухам­мада, “печати про­ро­ков”. Таков был итог для него, и исток – для его спо­движ­ни­ков и после­до­ва­те­лей.

Но нельзя спра­ши­вать с людей того, чего им было не дано или недо­дано. Мусуль­ман­ство заро­ди­лось как про­тест против нечи­стых источ­ни­ков, но пита­лось оно само из них же. Давно заме­чено, что для Корана и сунны иудей­ско-вет­хо­за­вет­ным источ­ни­ком была не непо­сред­ственно Библия (Ветхий завет), а Талмуд и мид­раши, хри­сти­ан­ско-ново­за­вет­ным – не непо­сред­ственно Новый завет и писа­ния пра­во­слав­ных святых отцов, а так или иначе ере­ти­че­ские или народ­ные кон­цеп­ции и тол­ко­ва­ния. Поэтому многие мусуль­мане и до сих пор не знают чистого слова Божьего – ни Вет­хого, ни Нового заве­тов. Поэтому они не знают Иисуса Христа как Бого­че­ло­века в пра­во­слав­ном смысле, как не знают и нашей веры в еди­ного Бога, в Троице сопо­кло­ня­е­мого и сосла­ви­мого.

Их кри­тика хри­стиан бывает верна, ибо это кри­тика непра­во­слав­ного хри­сти­ан­ства. С Пра­во­сла­вием же они по суще­ству почти не стал­ки­ва­лись, ибо даже зная и видя жизнь боль­шин­ства пра­во­слав­ных, столк­нуться прямо с ним бывает очень трудно. Это важно. И хотя в мусуль­ман­ской вере и жизни есть и нечто хоро­шее, чему нам не мешало бы поучиться (про­стота, общин­ность, стро­гое еди­но­бо­жие), есть и там боль­шие недо­статки – в зна­чи­тель­ной сте­пени син­кре­тич­ность и искус­ствен­ность, неце­лост­ность и непол­нота, в том числе Откро­ве­ния, что ком­пен­си­ру­ется фан­та­зией, сле­по­той и фана­тич­но­стью в вере, пре­вра­щен­ной в закон, а часто и просто в быто­вые пра­вила-законы шари­ата.

Воз­мож­ность избе­жать споров и кон­флик­тов при вза­и­мо­вос­пол­не­нии своей веры и жизни при­во­дит, нако­нец-то, к первым плодам. Стали появ­ляться и хри­сти­ане из тра­ди­ци­онно мусуль­ман­ских наро­дов, несмотря на затруд­ни­тель­ность для них такого выбора, свя­зан­ного даже с личной опас­но­стью.

Итак, глав­ное в под­лин­ном мусуль­ман­стве нам близко и может быть при­нято. Но нельзя не видеть, что за внеш­ней мак­си­маль­ной упро­щен­но­стью и уни­вер­саль­но­стью ислама (уверуй в еди­ного Бога и под­чи­нись Ему!) стоит его внут­рен­няя мак­си­маль­ная услож­нен­ность и недо­ста­точ­ность, ведь вера Авра­ама и Мухам­мада откры­вает лишь непо­сти­жи­мого и недо­сти­жи­мого для них Бога, что озна­чает – духов­ная жизнь в хри­сти­ан­ском (пра­во­слав­ном) смысле для чело­века ислама закрыта. Бог, как и до Христа, гово­рит с веру­ю­щими только через Книгу Своего про­рока, кото­рый и пре­по­дает все необ­хо­ди­мые законы веры и жизни. А поскольку жизнь людей весьма мно­го­об­разна и кон­кретна, то это при­хо­дится делать до мель­чай­ших подроб­но­стей, регла­мен­ти­руя, как в иудей­стве, через тол­ков­ни­ков закона все формы чело­ве­че­ской жизни. Отсюда огром­ная роль “пре­да­ний чело­ве­че­ских”, кото­рые невоз­можно про­ве­рить на истин­ность. А от них – посто­ян­ные мифо­по­э­ти­че­ские (вплоть до откро­венно вол­шеб­ной ска­зоч­но­сти) и сек­тант­ские черты. Выхо­дит – от чего ушли, к тому и пришли.

И все же поскольку самое серьез­ное вли­я­ние на мусуль­ман­ство ока­зало хри­сти­ан­ство, так что Иисус даже при­зна­ется Мес­сией-Хри­стом, постольку, при жела­нии, эту рели­гию (а это именно рели­гия!) можно было бы назвать хри­сти­ан­ской непра­во­слав­ной сектой, но только воз­рос­шей до огром­ных раз­ме­ров.

Не слу­чайно, видимо, еще Жозеф де Местр в своих “Пись­мах из Санкт-Петер­бурга” назы­вал про­те­стан­тизм совре­мен­ным мусуль­ман­ством, хотя, конечно, будучи като­ли­ком, он здесь несколько “хватил через край”. К тому же он не заме­тил, что это не одно­значно отри­ца­тель­ная харак­те­ри­стика и одного и дру­гого явле­ния (об этом см. также: Гера­си­мов Н. Вхож­де­ние в Цер­ковь и испо­ве­да­ние Церкви в церкви // Вест­ник РХД.  П.-Н.-Й.-М., 1979. № 128. С. 41–96.).

Конечно, строго говоря, эта вера (мусуль­ман­ство), хотя и сильно напо­ми­нает неко­то­рые про­те­стант­ские секты, напри­мер, антит­ри­ни­та­риев, или даже адвен­ти­стов седь­мого дня (у кото­рых тоже есть свой пророк, вернее, про­ро­чица, Елена Уайт и есть дви­же­ние вспять, правда, к Моисею и закону, а не к Авра­аму и вере, поэтому они не содер­жат гаре­мов и не обре­зы­ва­ются, но соблю­дают суб­боту; у кото­рых тоже много общин­ных эле­мен­тов и раз­го­во­ров об Апо­ка­лип­сисе и Страш­ном суде и т.д.), однако не может быть к ним при­рав­нена из-за боль­шей ее отда­лен­но­сти от Пра­во­сла­вия.

На сего­дняш­ний день в целом мусуль­ман­ство как антит­ри­ни­тар­ная (т.е. отвер­га­ю­щая Откро­ве­ние о Боге как Святой Троице) хри­сти­ан­ская секта (а если угодно, то и цер­ковь, в том смысле, в каком мы назы­ваем веру­ю­щую общину Вет­хого Завета цер­ко­вью) не может быть названа иначе как ере­ти­че­ской, пусть и невольно и несо­зна­тельно. Это значит, что у них может быть лишь таин­ство Пока­я­ния как Обра­ще­ния к Богу, Мило­сти­вому и Мило­серд­ному, но что их обре­за­ние и любое омо­ве­ние, совер­ша­е­мое даже с самыми доб­рыми наме­ре­ни­ями и с любыми сло­вами во имя Божие, не может срав­ниться ни с Кре­ще­нием, ни с каким-либо иным таин­ством.

Чтобы тако­вым пере­стать быть, миру ислама надо познать и при­знать Иисуса не только как Сына Чело­ве­че­ского и Божьего про­рока-послан­ника, но и как вопло­щен­ное Божие Слово, в Кото­ром “оби­тает вся пол­нота Боже­ства телесно”, т.е. как Еди­но­род­ного Сына Божия, еди­ного и един­ствен­ного Посред­ника между един­ствен­ным и единым Богом и чело­ве­ком (Цер­ко­вью). В этом суще­ственно могли бы помочь многие спе­ци­фи­че­ские эле­менты шиит­ских и суфий­ских учений.

Все ска­зан­ное нами об исламе поз­во­ляет поста­вить его бук­вально на гра­ницу хри­сти­ан­ского и нехри­сти­ан­ского мира, т.е. на место, кото­рое ему по праву и правде при­над­ле­жит. Это место часто к нам ближе, чем место иуда­изма, более после­до­ва­тельно отвер­га­ю­щего Иисуса как Христа, хотя, как мы увидим ниже, и в нем многое не только сохра­ни­лось, но и нако­пи­лось от Божьей, а значит, и хри­сти­ан­ской, Истины.

^ Буд­дизм

Б. Фали­ков, канд. ист. наук

В ОТЛИ­ЧИЕ от инду­изма буд­дизм имеет своего исто­ри­че­ского осно­ва­теля – Сид­дхартху Гау­таму (560–477) из пле­мени Шакиев в Север­ной Индии, больше извест­ного однако под именем Будда (про­свет­лен­ный). Воз­ник­нув как этико-фило­соф­ское учение о дости­же­нии про­свет­ле­ния, буд­дизм со вре­ме­нем стал миро­вой рели­гией, рас­про­стра­нив­шись далеко за пре­делы Индии: в Китай, Тибет, Японию, Шри Ланку, Бирму, Лаос, Вьет­нам, Таи­ланд. Фигура Будды из стран­ству­ю­щего учи­теля и про­по­вед­ника пре­вра­ти­лась в Абсо­лют, посы­ла­ю­щий на землю свои маги­че­ские тела для спа­се­ния людей. Пред­смерт­ный призыв Будды о необ­хо­ди­мо­сти соб­ствен­ных усилий для про­свет­ле­ния не был забыт, но к нему при­ба­ви­лась вера в Будду-спа­си­теля, повто­ре­ния имени кото­рого было доста­точно для того, чтобы по смерти попасть в его небес­ные миры. Однако несмотря на подоб­ные пре­вра­ще­ния, буд­дизм сохра­нил свое внут­рен­нее един­ство, харак­тер­ное для про­по­веди Будды Гау­тамы. В основе этого един­ства – неиз­мен­ность высшей буд­дий­ской цели как про­свет­ле­ния, кото­рое дости­га­ется в вечном покое нир­ваны.

Родив­шись в цар­ском дворце и про­ведя в нем без­за­бот­ную юность, Гау­тама, тем не менее, понял, что ни рос­кошь, ни богат­ство не спасут от стра­да­ний, состав­ля­ю­щих под­лин­ную суть чело­ве­че­ской жизни. Всех нас, неза­ви­симо от внеш­них обсто­я­тельств, ожи­дают болезни и смерть. Более того, стра­да­ния эти вечны, считал принц, ибо, подобно другим индий­цам, верил в бес­ко­неч­ную цепь чело­ве­че­ских пере­во­пло­ще­ний. Но люди не остав­ляли надежды. Поис­ком бес­смер­тия зани­ма­лись бро­дя­чие муд­рецы-аскеты, и Гау­тама стал одним из них. Однако шесть лет жесто­чай­шей аскезы не при­несли желан­ных плодов. И тогда, отка­зав­шись от край­но­стей само­умерщ­вле­ния, Гау­тама в глу­бо­кой меди­та­ции достиг веч­ного покоя нир­ваны, стал Буддой-про­свет­лен­ным. Состо­я­ние это было столь бла­женно, что он испы­тал боль­шой соблазн остаться в нем навсе­гда, но состра­да­ние к людям побе­дило, и Будда привел в дви­же­ние “колесо дхармы”, отпра­вился с про­по­ве­дью своего учения по горо­дам и весям Индии.

Будду неда­ром срав­ни­вали с врачом. В борьбе с чело­ве­че­скими стра­да­ни­ями он поста­вил диа­гноз и про­пи­сал лекар­ство. Осталь­ное зави­село от дис­ци­плины и упор­ства паци­ента. Подобно врачу-прак­тику, Будда не любил рас­суж­дать о том, что не имело пря­мого отно­ше­ния к “болезни”. Его “диа­гноз” был лако­ни­чен и сух. Cуще­ствуют две истины о стра­да­нии и о воз­ник­но­ве­нии стра­да­ния. Глав­ная при­чина стра­да­ний – в неуем­но­сти чело­ве­че­ских жела­ний. Но эти жела­ния не ведут к сча­стью. Они либо неис­пол­нимы, и это при­но­сит печаль, либо испол­нимы, и тогда мы убеж­да­емся в эфе­мер­но­сти своего сча­стья, а страх потери делает его бес­смыс­лен­ным. Между тем мы про­дол­жаем желать вновь и вновь, и именно эта нена­сыт­ная жажда (тришна) и тол­кает нас, счи­тает Будда, от одного рож­де­ния к дру­гому, от одной череды стра­да­ний к другой.

Таков диа­гноз, а вот и рецепт. Суще­ствуют еще две истины: о пре­кра­ще­нии стра­да­ния и о пути, кото­рый ведет к этому. Стра­да­ния закон­чатся, когда чело­век осво­бо­дится от тришны, но для этого он должен встать на вось­ме­рич­ный “бла­го­род­ный путь”. Этот путь начи­на­ется с “пра­виль­ного мнения”, т.е. знания четы­рех буд­дий­ских истин, но знать – мало, надо быть убеж­ден­ным в том, что знаешь. В этом и состоит “пра­виль­ная убеж­ден­ность”. Убеж­ден­ность сле­дует пре­тво­рить в “пра­виль­ную речь” – не лгать и не бол­тать попу­сту – и в “пра­виль­ные дей­ствия” – не красть, не уби­вать и не пре­лю­бо­дей­ство­вать. Это, в свою оче­редь, должно вести к “пра­виль­ному (т.е. буд­дий­скому) образу жизни”, кото­рый вен­чают три сту­пени умствен­ной дея­тель­но­сти: “пра­виль­ное усилие” (мысли), “пра­виль­ное вни­ма­ние” и “пра­виль­ная сосре­до­то­чен­ность”. Именно они и помо­гают войти в состо­я­ние глу­бо­кой меди­та­ции, кото­рое ради­кально меняет созна­ние чело­века и при­во­дит его к про­свет­ле­нию.

Таким обра­зом, учение Будды сво­ди­лось к опре­де­ле­нию источ­ника стра­да­ния и избав­ле­нию от него, но оно вклю­чало в себя и ряд миро­воз­зрен­че­ских посы­лок. Многие из них Будда раз­де­лял с совре­мен­ным ему брах­ма­низ­мом, но кое в чем он пошел дальше мыс­ли­те­лей упа­ни­шад. Напри­мер, у тех – кру­го­во­роту чело­ве­че­ского бытия (сан­сары) про­ти­во­сто­яла веч­ность выс­шего “я” чело­века (Атмана), тож­де­ствен­ного Абсо­люту (Брах­ману). Но для Будды измен­чи­вость сан­сары рас­про­стра­ня­лась и на чело­ве­че­ское “я”. При этом уточ­ня­лась сама при­рода такой измен­чи­во­сти, это был поток дхарм – мгно­вен­ных импуль­сов пси­хо­фи­зи­че­ской энер­гии. Поэтому в буд­дизме иллю­зор­ным счи­тался не только внеш­ний мир, но и внут­рен­нее “я” чело­века. В связи с этим про­свет­ле­ние пони­ма­лось Буддой не как отож­деств­ле­ние Атмана и Брах­мана, а как уга­са­ние потока дхарм в веч­но­сти нир­ваны. Иллю­зор­ное “я” исче­зало вовсе, но вместо него насту­пал совер­шен­ный покой, непо­сти­жи­мый для огра­ни­чен­ного чело­ве­че­ского мыш­ле­ния. Однако “ничто” нир­ваны было наде­лено для Будды абсо­лют­ным зна­че­нием и бла­жен­ством, что и при­да­вало ему высшую рели­ги­оз­ную цен­ность.

Как уже гово­ри­лось, Будда вос­при­нял и обще­ин­дий­ское учение о пере­во­пло­ще­нии, однако при этом ему при­шлось раз­ре­шить довольно слож­ную про­блему. Ведь если инди­ви­ду­аль­ное “я” иллю­зорно, то кто в таком случае явля­ется субъ­ек­том пере­во­пло­ще­ний? Путе­ше­ствие “я” из одного тела в другое опре­де­ля­ется зако­ном кармы – сово­куп­но­сти добрых и дурных поступ­ков. Пусть отдель­ного “я” не суще­ствует, но деяния его вполне реальны, поэтому сумма этих деяний, некая “кар­ми­че­ская сущ­ность”, и пере­во­пло­ща­ется из одного суще­ство­ва­ния в другое. Поэтому, как и в инду­изме, в буд­дизме сохра­ни­лось пред­став­ле­ние о раз­лич­ных уров­нях суще­ство­ва­ния – от боже­ствен­ного до демо­ни­че­ского, – по кото­рым путе­ше­ствует “кар­ми­че­ская сущ­ность”, прежде чем на уровне чело­ве­че­ского бытия она может достичь веч­ного покоя нир­ваны. Таким обра­зом, инду­ист­ское мно­го­бо­жие оста­лось в буд­дизме прак­ти­че­ски без изме­не­ний, разве что статус боже­ства еще более пони­зился, ибо встать на буд­дий­ский путь мог только чело­век.

Когда Будда начал свою про­по­ведь, вокруг него быстро собра­лось боль­шое число при­вер­жен­цев, стре­мя­щихся к про­свет­ле­нию. Так воз­никла буд­дий­ская община (сангха). Бро­дя­чие аскеты суще­ство­вали в Индии и до Будды, однако он впер­вые орга­ни­зо­вал своих после­до­ва­те­лей в единое целое. По рож­де­нию Будда при­над­ле­жал к воен­ному роду кшат­риев, и поэтому он легко отка­зался от неко­то­рых касто­вых огра­ни­че­ний, на кото­рых наста­и­вала брах­ман­ская орто­док­сия. Он при­ни­мал в свою сангху пред­ста­ви­те­лей любых каст и даже женщин (для них была создана отдель­ная община). Внутри сангхи таким обра­зом соблю­да­лось равен­ство между ее чле­нами: все они были монахи (бхикшу), неза­ви­симо от своего про­ис­хож­де­ния. Однако Будда ни в коей мере не стре­мился рефор­ми­ро­вать инду­ист­ское обще­ство – за пре­де­лами его общины касто­вые раз­ли­чия сохра­ня­лись, как сохра­ня­лось и покло­не­ние мно­го­чис­лен­ным богам инду­ист­ского пан­теона. Более того, столк­нув­шись с оппо­зи­цией со сто­роны ряда раджей, кото­рым не нра­ви­лось, что в сангху уходят их под­дан­ные в рас­цвете сил, Будда запре­тил при­ни­мать в нее тех, кто нахо­дился на цар­ской службе. Не нашлось в ней места и для рабов.

Вместе с тем сангха суще­ство­вала за счет пода­я­ний, кото­рые монахи соби­рали среди насе­ле­ния. Будда учил, что “миряне”, не име­ю­щие шансов достичь нир­ваны, ода­ри­вая мона­хов, полу­чали опре­де­лен­ную “заслугу”, кото­рая поз­во­ляла им рас­счи­ты­вать на лучшее рож­де­ние. Этой же цели слу­жили и пять пред­пи­са­ний буд­дий­ской морали (панча шила), кото­рым сле­до­вали наи­бо­лее рев­ност­ные из “мирян”. Таким обра­зом, в раннем буд­дизме сфор­ми­ро­вался идеал монаха, кото­рый в уеди­не­нии пре­да­вался слож­ным аске­ти­че­ским упраж­не­ниям с целью достичь про­свет­ле­ния и стать арха­том (совер­шен­ным). Един­ствен­ная связь его с миром заклю­ча­лась в том, что он поз­во­лял “миря­нам” улуч­шать их карму, пода­вая ему на жизнь.

Подобно тому, как Будда не стре­мился рефор­ми­ро­вать инду­ист­ское обще­ство, он не поку­шался и на авто­ри­тет вед – свя­того писа­ния инду­изма. Как уже гово­ри­лось, он акцен­ти­ро­вал прак­ти­че­скую сто­рону своего учения и пред­по­чи­тал не ввя­зы­ваться в мета­фи­зи­че­ские споры, пола­гая, что это отвле­кает от пути к про­свет­ле­нию. К при­меру, одному брах­ману, кото­рый наста­и­вал на разъ­яс­не­нии сущ­но­сти бытия, Будда рас­ска­зал притчу о стреле: пока ране­ный отрав­лен­ной стре­лой будет раз­ду­мы­вать, кем она была пущена и что из себя пред­став­ляет, яд про­ник­нет в кровь и убьет его. Не лучше ли сразу извлечь стрелу из раны и при­сту­пить к лече­нию? Однако то, что буд­дий­ская про­по­ведь явно откло­ня­лась от учения вед и, что важнее, буд­дий­ские монахи не сле­до­вали веди­че­ским пред­пи­са­ниям – не совер­шали жертв и не соблю­дали касто­вых огра­ни­че­ний, – отвра­тило от них брах­ма­ни­че­скую орто­док­сию. Учение Будды было рас­це­нено как “неве­ди­че­ское”, т.е. ере­ти­че­ское. Со вре­ме­нем миро­воз­зрен­че­ское сопер­ни­че­ство с буд­диз­мом зна­чи­тельно повли­яло на инду­ист­скую фило­со­фию. Но еще силь­нее ока­за­лось вли­я­ние инду­изма на буд­дизм.

После смерти Будды его учение было кано­ни­зи­ро­вано на ряде буд­дий­ских собо­ров. Самый ранний из извест­ных нам кано­нов был запи­сан на диа­лекте пали и поэтому назы­ва­ется “палий­ским”. Ему сле­дует одно из направ­ле­ний буд­дизма – тхе­ра­вада, кото­рое полу­чило наи­боль­шее рас­про­стра­не­ние в стра­нах к югу от Индии. Поэтому иногда его име­нуют “южным” буд­диз­мом. При­нято и еще одно назва­ние – “хина­яна”, что озна­чает “малая колес­ница”. Оно воз­никло среди при­вер­жен­цев дру­гого направ­ле­ния буд­дизма – маха­яны (“боль­шой колес­ницы”) и содер­жало в себе эле­мент пре­не­бре­же­ния, кото­рый в насто­я­щее время прак­ти­че­ски утра­чен. Маха­яна ныне рас­про­стра­нена в стра­нах на север от Индии, и иногда ее назы­вают “север­ным” буд­диз­мом.

Первые маха­ян­ские тексты появи­лись в Индии при­мерно во II в. до н.э. Они апел­ли­ро­вали к авто­ри­тету Будды, но смысл тек­стов заметно отли­чался от того, что пред­по­ло­жи­тельно содер­жа­лось в про­по­веди осно­ва­теля буд­дизма. Впро­чем, это пони­мали и сами неиз­вест­ные авторы, кото­рые назы­вали свое учение “эзо­те­ри­че­ским”. Пред­по­ла­га­лось, что наряду с про­по­ве­дью для всех, Будда оста­вил и особое учение для избран­ных, и вот теперь, по про­ше­ствии несколь­ких сто­ле­тий, настало время сооб­щить его миру.

Можно выде­лить три направ­ле­ния, по кото­рым буд­дизм маха­яны пре­тер­пел наи­боль­шие изме­не­ния. Прежде всего, это роль самого Будды. В сутрах маха­яны он пред­стал в облике Абсо­лют­ного суще­ства, чье появ­ле­ние на земле имело иллю­зор­ный харак­тер. Со вре­ме­нем на основе этого сфор­ми­ро­ва­лась док­трина о трех телах Будды: “теле учения”, кото­рое содер­жит в себе всю буд­дий­скую муд­рость (дхарму), “при­зрач­ном теле”, кото­рое было явлено на земле, и “теле бла­жен­ства”, созер­ца­нием кото­рого насла­жда­ются в иных мирах “про­свет­лен­ные суще­ства” – бод­хи­саттвы.

Фигура бод­хи­саттвы была другим нов­ше­ством маха­яны. С одной сто­роны, она засло­нила собой идеал архата – совер­шен­ного аскета ран­него буд­дизма. Если тот стре­мился к инди­ви­ду­аль­ному спа­се­нию, то бод­хи­саттва, хотя и дости­гает про­свет­ле­ния, дает обет спасти все суще­ства, прежде чем уйдет в покой нир­ваны. Поэтому бод­хи­саттвы состав­ляли своего рода “небес­ную свиту” Будды и раз­де­ляли с ним роль все­лен­ского спа­си­теля. Каждый из них имел свой соб­ствен­ный запре­дель­ный мир, в кото­рый попа­дал по смерти тот, кто верил в своего бод­хи­саттву.

В неко­то­рых направ­ле­ниях маха­яны (напри­мер, “буд­дизм чистой земли”) для этого было доста­точно про­из­не­сти свя­щен­ное имя, и спа­се­ние было обес­пе­чено. Неуди­ви­тельно, что когда отцы-иезу­иты впер­вые попали в Японию и столк­ну­лись с “буд­диз­мом чистой земли”, они решили, что люте­ран­ская ересь “оправ­да­ния верой” каким-то непо­сти­жи­мым обра­зом закра­лась в лоно буд­дизма.

Нако­нец, тре­тьим основ­ным изме­не­нием в маха­яне стало иное отно­ше­ние к “миря­нам”. Если раньше они не могли пре­тен­до­вать на спа­се­ние, то теперь, в связи с появ­ле­нием фигуры бод­хи­саттвы, их шансы зна­чи­тельно воз­росли. Правда, небес­ные миры были еще не нир­ва­ной, но ведь и сами бод­хи­саттвы оста­нав­ли­ва­лись на пороге веч­ного покоя. Кроме того, если оби­та­тели “чистой земли” про­дол­жали прак­ти­ко­вать буд­дий­ское созер­ца­ние, они могли обре­сти и нир­вану.

Сдвиги, про­ис­шед­шие в маха­яне, при­вели к небы­ва­лому рас­цвету буд­дий­ской мета­фи­зики. Абсо­лю­ти­за­ция Будды изме­нила взгляд на при­роду реаль­но­сти. Если раньше она рас­смат­ри­ва­лась как поток дхарм и про­ти­во­сто­яла покою нир­ваны, то теперь за этим пото­ком выявился Абсо­лют, тол­ку­е­мый как пустота (шунья). Однако это не при­вело к ниги­лизму. Для индий­ского мыш­ле­ния пустота – это нечто, пре­бы­ва­ю­щее в потен­ци­аль­ном состо­я­нии, кото­рое пре­вос­хо­дит состо­я­ние акту­а­ли­за­ции. Поэтому пустот­ность мира поз­во­лила в конеч­ном итоге отож­де­ствить его с абсо­лют­ным “ничто” нир­ваны. Это и при­вело к пара­док­саль­ному тож­де­ству сан­сары и нир­ваны в маха­яне, кото­рое сыг­рало боль­шую роль в фор­ми­ро­ва­нии буд­дий­ского тан­тризма, а также китай­ского буд­дизма чань (японск. – дзэн).

Ста­нов­ле­ние мета­фи­зики повлекло за собой и раз­ви­тие логики. Если раньше буд­ди­сты пред­по­чи­тали не гово­рить, а дей­ство­вать, то теперь фило­соф­ские дис­путы стали излюб­лен­ным заня­тием мона­хов, а это дало толчок к совер­шен­ство­ва­нию логики как глав­ного инстру­мента спора, причем по своему типу эта логика отли­ча­лась от ари­сто­те­ле­вой с ее прин­ци­пом “исклю­че­ния тре­тьего”, ведь именно она поз­во­ляла утвер­ждать одно­вре­мен­ное тож­де­ство и раз­ли­чие сан­сары и нир­ваны.

В отли­чие от инду­изма буд­дизм изна­чально фор­ми­ро­вался как мис­си­о­нер­ская рели­гия, что и поз­во­лило ему со вре­ме­нем три­ум­фально поко­рить боль­шую часть Даль­него Востока и Юго-Восточ­ной Азии. Поэтому воз­рож­де­ние инду­изма и буд­дизма в XIX в. не вызвало у послед­него тех про­блем, с кото­рыми столк­нулся кастово огра­ни­чен­ный инду­изм. Необуд­дий­ские мис­си­о­неры легко дви­ну­лись на Запад, опи­ра­ясь на хорошо отра­бо­тан­ные приемы уко­ре­не­ния в ино­культ­ной среде. Кроме того, попу­ляр­но­сти буд­дизма в Европе и США спо­соб­ство­вали тео­софы, отож­де­ствив­шие буд­дизм с гипо­те­ти­че­ской единой рели­гией древ­него чело­ве­че­ства, к “воз­рож­де­нию” кото­рой они при­ло­жили столько сил. Цей­лон­ское необуд­дий­ское обще­ство “Маха Бодхи” в основ­ном про­па­ган­ди­ро­вало свое учение в Европе, тогда как япон­ские мис­си­о­неры доби­лись наи­боль­шего успеха в США. Этому спо­соб­ство­вала и зна­чи­тель­ная япон­ская диас­пора в Север­ной Аме­рике. Однако особую попу­ляр­ность на Западе полу­чило одно направ­ле­ние китай­ско-япон­ского буд­дизма – чань (дзэн), и поэтому имеет смысл оста­но­виться на нем подроб­нее.

Как уже гово­ри­лось, док­три­наль­ной осно­вой этой школы явля­ется тезис о тож­де­стве сан­сары и нир­ваны. В дзэн он дове­ден до логи­че­ского конца. Если суть про­свет­ле­ния и обы­ден­ной жизни едина, то любое про­яв­ле­ние послед­ней может дать толчок к вне­зап­ному про­свет­ле­нию (японск. – сатори). Для этого нужно лишь уви­деть ее истин­ную сущ­ность, тогда как наше виде­ние замут­нено бес­чис­лен­ными сте­рео­ти­пами. Осво­бож­де­нию от них может спо­соб­ство­вать неожи­дан­ный шок. Глаза наши “откро­ются”, и мы увидим “при­роду Будды” как вне, так и внутри себя.

Оче­видно, что при­вле­ка­тель­ность этого учения на Западе опре­де­ля­ется отсут­ствием в нем гра­ницы между сакраль­ным и про­фан­ным (“при­рода Будды” может при­сут­ство­вать и в самом низ­мен­ном), что вполне соот­вет­ствует обмир­ще­нию совре­мен­ной запад­ной куль­туры. Кроме того, дзэн при­вле­кает и ту часть худо­же­ствен­ной интел­ли­ген­ции, кото­рая стре­мится любой ценой изба­виться от “штам­пов” тра­ди­ци­он­ной куль­туры. Нако­нец, при­вле­ка­те­лен он и для тех, кого без­условно важное дело защиты окру­жа­ю­щей среды при­вело к язы­че­скому обо­жеств­ле­нию при­роды.

Отно­ше­ние буд­ди­стов к Христу в целом сродни доке­ти­че­ской пози­ции их инду­ист­ских собра­тьев. Хри­стос при­зна­ется ими или еще одним “при­зрач­ным телом” Будды, или вели­ким бод­хи­сатт­вой, пошед­шим на жертву ради спа­се­ния людей. Хри­сти­ан­ский апо­фа­тизм отож­деств­ля­ется с буд­дий­ским пости­же­нием “пустоты”, и буд­дий­ская меди­та­ция пред­ла­га­ется как “ней­траль­ная тех­ника” для дости­же­ния общих мисти­че­ских целей.

Правда, у неко­то­рых дзэн­ских про­по­вед­ни­ков, для кото­рых харак­терно более агрес­сив­ное отно­ше­ние к Западу, крест­ная жертва Христа вызы­вает недо­уме­ние, а то и скры­тую непри­язнь. Бог, доб­ро­вольно при­няв­ший стра­да­ния, застав­ляет их запо­до­зрить хри­сти­ан­скую куль­туру в “тайном садо­ма­зо­хист­ском ком­плексе”, в недолж­ном вни­ма­нии к мукам плоти и в склон­но­сти к унынию и печали. Впро­чем, все эти буд­дий­ские упреки были пред­вос­хи­щены кри­ти­кой Ницше в адрес хри­сти­ан­ства еще в про­шлом сто­ле­тии и не пред­став­ляют для нас ничего нового и ори­ги­наль­ного.

^ Инду­изм

Б. Фали­ков, канд. ист. наук

ИНДУ­ИЗМ пред­став­ляет собой ком­плекс очень разных веро­ва­ний. Воз­вы­шен­ная фило­со­фия сосед­ствует в нем с при­ми­тив­ными суе­ве­ри­ями, идея о невре­же­нии живому (ахимса) – с кро­ва­выми жерт­вами богине Кали, суро­вый аске­тизм – с орги­а­стич­но­стью. Кажется, что рели­ги­оз­ная исто­рия чело­ве­че­ства запе­чат­ле­лась в древ­нем как мир инду­изме. И все же он не стал “музеем рели­гии”, пери­оды сон­ного оце­пе­не­ния сме­ня­лись в нем про­буж­де­ни­ями, послед­нее из кото­рых при­шлось на рубеж веков. Так в инду­ист­ском мифе спящее боже­ство вдруг про­сы­па­ется и, играя, творит миры и эпохи, а затем вновь – уга­са­ние и без­мол­вие сна.

В основе инду­изма – пле­мен­ная рели­гия индо­ариев, кото­рые в сере­дине вто­рого тыся­че­ле­тия до н.э. с боями вошли в долину реки Инд и посте­пенно рас­се­я­лись по всей тер­ри­то­рии нынеш­ней Индии. Со вре­ме­нем рели­гия эта вклю­чила в себя многие мест­ные веро­ва­ния и культы. Свя­щен­ные гимны индо­ариев были запи­саны и соста­вили четыре сбор­ника – Ригведу, Сама­веду, Яджурведу и Атха­рва­веду. Гимны эти сопро­вож­дали раз­лич­ные обряды, и жрецы создали к ним обшир­ные риту­аль­ные ком­мен­та­рии, кото­рые, как и сами жрецы, стали име­но­ваться “брах­ма­нами”. Ближе к сере­дине пер­вого тыся­че­ле­тия до н.э. к ведам и брах­ма­нам доба­ви­лись упа­ни­шады, в кото­рых содер­жа­лось “тайное знание” об осво­бож­де­нии.

Затем пришло время сутр – “бого­слов­ских кон­спек­тов”, в кото­рых раз­ра­ба­ты­ва­лись как риту­аль­ные (дхарма сутры), так и мистико-фило­соф­ские (Веданта сутра, Йога сутра и т.д.) аспекты рели­гии. Наряду с этим созда­вался обшир­ный эпос (Махаб­ха­рата и Рама­яна), а позд­нее (первое тыся­че­ле­тие н.э.) воз­никли и пураны – сти­хо­твор­ные своды древ­них и не слиш­ком древ­них пре­да­ний. Веды, брах­маны и упа­ни­шады стали назы­ваться “шрути” (“услы­шан­ное” свыше), сутры, эпос и пураны – “смрити” (“то, что запом­ни­лось” от пред­ков). Таково про­ис­хож­де­ние Писа­ния и Пре­да­ния инду­изма, но здесь стоило бы ого­во­риться: шрути – это не откро­ве­ние Бога-Творца.

Веды вечны и лишь заново откры­ва­ются про­вид­цам воз­ни­ка­ю­щих и гиб­ну­щих миров. Смрити же в позд­ней­ших сектах (напри­мер, у криш­на­и­тов) обре­тает боль­ший авто­ри­тет, чем шрути.

В исто­рии инду­изма при­нято раз­ли­чать три этапа: ведизм (рели­гия индо­ариев), брах­ма­низм (ее риту­аль­ное и мистико-фило­соф­ское раз­ви­тие у брах­ма­нов) и соб­ственно инду­изм (соче­та­ние брах­ман­ской “орто­док­сии” и мно­го­чис­лен­ных сект). Для ведизма харак­терно было мно­го­бо­жие, кото­рое сохра­ни­лось и в брах­ма­низме, однако в нем за вере­ни­цей бес­чис­лен­ных богов все яснее про­сту­пал единый абсо­лют­ный прин­цип – Брах­ман. В инду­изме поня­тие Брах­мана оста­лось, но наряду с ним раз­ви­лось и пред­став­ле­ние о личном боже­стве – Ишваре.

В мони­сти­че­ской фило­со­фии адвайта веданте, кото­рую испо­ве­дуют боль­шин­ство брах­ма­нов “орто­док­сов”, Ишвара играет под­чи­нен­ную роль. Это личное про­яв­ле­ние Абсо­люта, откры­ва­ю­ще­еся тем, кто не спо­со­бен под­няться до созер­ца­ния без­лич­ного Брах­мана. Однако в сектах покло­не­ние Ишваре выхо­дит на первый план. Личное боже­ство как бы “вклю­чает” в себя Абсо­лют и пре­вос­хо­дит его. Сек­тант­ское бого­сло­вие также опи­ра­ется на фило­со­фию веданты, но не столько на мони­сти­че­ский ее вари­ант, сколько на системы огра­ни­чен­ного монизма (вишишта адвайта) и дуа­лизма (двайта). В подав­ля­ю­щем боль­шин­стве сект роль лич­ного боже­ства испол­няет либо Шива, либо Вишну (Кришна). Но вместе с тем и “орто­доксы” и сек­танты сохра­няют мно­го­бо­жие. Первые оправ­ды­вают его тем, что Брах­ман имеет много обли­чий, вторые же счи­тают, что хотя покло­не­ние Вишну или Шиве и при­но­сит наи­боль­шие плоды, это не мешает почи­тать и другие боже­ства.

Ишвара творит миры с помо­щью особой маги­че­ской силы – майи. Про­цесс тво­ре­ния чаще всего тол­ку­ется в инду­изме как игра (лила), в кото­рой боже­ство радостно насла­жда­ется своей твор­че­ской силой. Мир воз­ни­кает совер­шен­ным, а затем про­хо­дит через несколько стадий упадка и, нако­нец, исче­зает вовсе в лоне все­силь­ного боже­ства. После этого про­цесс тво­ре­ния воз­об­нов­ля­ется. Пери­оды воз­ник­но­ве­ния и гибели миров исчис­ля­ются мил­ли­о­нами лет и име­ну­ются в инду­ист­ском мифе “днями и ночами Брахмы”.

В фило­со­фии адвайты, где Ишвара играет под­чи­нен­ную роль, тво­ри­мые им миры рас­смат­ри­ва­ются как отно­си­тельно реаль­ные по срав­не­нию с абсо­лют­ной реаль­но­стью Брах­мана. Майя в этом случае тол­ку­ется как сила иллю­зии. “Покров майи, – гово­рят фило­софы адвай­тины, – при­ни­ма­ется нами за истин­ную реаль­ность подобно тому, как путник при­ни­мает свив­шу­юся на земле веревку за змею.” В сек­тант­ских вари­ан­тах веданты мир при­зна­ется реально суще­ству­ю­щим. Он соот­но­сится с Ишва­рой, – утвер­ждают, к при­меру, пред­ста­ви­тели вишишта адвайты, – как тело соот­но­сится с душой. Тело не менее реально, чем душа, хотя и отли­ча­ется от нее. Майя творит таким обра­зом реаль­ные миры и мыс­лится как энер­гия боже­ства (шакти), кото­рая в боль­шин­стве сект отож­деств­ля­ется с супру­гой Ишвары. В неко­то­рых сектах почи­та­ние шакти стало доми­ни­ро­вать, что вызвало к жизни тайные учения и обряды орги­а­сти­че­ского толка. Сек­су­аль­ная сила упо­доб­ля­ется в них тво­ря­щей энер­гии богини и “вос­со­еди­ня­ется” с “духом” – Ишва­рой (тан­тризм и шак­тизм).

Чело­век не рас­смат­ри­ва­ется в инду­изме как “венец тво­ре­ния”. Он стоит в длин­ном ряду существ, одни из кото­рых усту­пают ему (живот­ный мир), другие пре­вос­хо­дят (духи, боже­ства). По смерти своей телес­ной обо­лочки душа (джива) может пере­се­литься в дру­гого чело­века, а может либо пасть на нижние уровни суще­ство­ва­ния, либо воз­не­стись на высшие. Ее судьба опре­де­ля­ется зако­ном кармы – сово­куп­но­сти дурных и благих дел, совер­шен­ных чело­ве­ком за свою жизнь. Этот кру­го­во­рот бытия (сан­сара) не имеет ни начала, ни конца. Даже когда мир гибнет, души пере­хо­дят в потен­ци­аль­ное состо­я­ние, а затем “про­яв­ля­ются” вновь в мире воз­ни­ка­ю­щем.

Инду­ист­ское обще­ство состоит из четы­рех сосло­вий (варн): брах­ма­нов, кшат­риев (воинов), вай­шьев (зем­ле­дель­цев и тор­гов­цев) и шудр (слуг). В реаль­ной жизни эта струк­тура делится на мно­же­ство каст. Они сохра­няют свою обособ­лен­ность с помо­щью внут­ри­ка­сто­вых браков и наслед­ствен­ных про­фес­сий. Брах­ман­ские касты прежде всего забо­тит риту­аль­ная чистота. Брах­маны гото­вят пищу и пита­ются отдельно, а в преж­ние вре­мена вообще ста­ра­лись не поки­дать пре­делы Индии, боясь осквер­нить себя. В этом стрем­ле­нии к чистоте (а сле­до­ва­тельно, к обособ­лен­но­сти) им под­ра­жают и другие касты. Поэтому нару­ше­ние касто­вых зако­нов (напри­мер, в брач­ной сфере) кара­ется изгна­нием из инду­ист­ского обще­ства. Вне этого обще­ства оста­ется, таким обра­зом, зна­чи­тель­ное число парий – непри­ка­са­е­мых.

Нера­вен­ство сохра­ня­ется и внутри самого обще­ства. Только три высшие варны имеют право изу­чать шрути. В знак этого их члены в под­рост­ко­вом воз­расте про­хо­дят спе­ци­аль­ное посвя­ще­ние, и на шею им наде­ва­ется свя­щен­ный шнур. В преж­ние вре­мена такое посвя­ще­ние пред­по­ла­гало изу­че­ние тек­стов шрути в доме учи­теля – гуру, но сейчас это слу­ча­ется гораздо реже. Послед­няя варна – шудры (а также жен­щины) – не имеют права на свя­щен­ный шнур, но могут полу­чить другое посвя­ще­ние, поз­во­ля­ю­щее всту­пить в ту или иную секту. Таким обра­зом, в сектах касто­вые раз­ли­чия сни­ма­ются, но чаще всего лишь в сов­мест­ных риту­а­лах, за пре­де­лами кото­рых они вос­ста­нав­ли­ва­ются вновь. Те секты, кото­рые в силу своих анти­ка­сто­вых настро­е­ний все-таки вышли за рамки инду­ист­ского обще­ства, со вре­ме­нем вновь вер­ну­лись в него уже в каче­стве само­сто­я­тель­ных каст. Инсти­тут каст сохра­няет свою силу и в насто­я­щее время, хотя модер­ни­за­ция Индии и рас­ша­ты­вает его изнутри.

Высшей целью чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния в инду­изме счи­та­ется осво­бож­де­ние (мокша). Хотя душа чело­века обре­чена пре­бы­вать в кру­го­во­роте бытия, пред­по­ла­га­ется, что из него име­ется выход. В разных направ­ле­ниях инду­изма мокша и спо­собы ее дости­же­ния мыс­лятся по-раз­ному. Согласно мони­сти­че­ской адвайте, только Брах­ман обла­дает абсо­лют­ной реаль­но­стью и, если адепт пости­гает это, раз­ры­вает “покров майи”, он обна­ру­жи­вает свое тож­де­ство с Брах­ма­ном и осво­бож­да­ется от уз кармы. Этот метод осво­бож­де­ния име­ну­ется джняна магга – путь знания.

Но это знание особое, отлич­ное от обы­ден­ного. В про­тив­ном случае было бы доста­точно про­чи­тать в упа­ни­ша­дах зна­ме­ни­тое рече­ние “ты еси То” (т.е. Брах­ман) и стать им. Но это далеко не так. Джняна пред­по­ла­гает меди­та­тив­ное созер­ца­ние глубин созна­ния. Только “чистое созна­ние”, лежа­щее за пре­де­лами субъ­ектно-объ­ект­ного мыш­ле­ния, и обна­ру­жи­вает для адвай­тина свое тож­де­ство с духов­ной осно­вой мира.

Дости­же­ние такого созна­ния тре­бует осо­бого его сосре­до­то­че­ния, кото­рое невоз­можно без спе­ци­аль­ной пси­хо­фи­зи­че­ской под­го­товки (йоги). Среди под­го­то­ви­тель­ных средств нема­лую роль играет и пре­дан­ная любовь к боже­ству (бхакти), кото­рая “бла­го­датно” дару­ется им самим. Однако на опре­де­лен­ном этапе бхакти ока­зы­ва­ется пре­взой­ден­ной, поскольку пред­по­ла­гает дуа­лизм субъ­екта и объ­екта почи­та­ния. Но именно он и должен быть пре­одо­лен в абсо­лют­ном монизме адвайты.

В сектах осво­бож­де­ние тол­ку­ется иначе. Экс­та­ти­че­ское почи­та­ние Вишну (Кришны) или Шивы, уси­лен­ное вме­ша­тель­ством “бла­го­дати”, обе­щает веру­ю­щему посмерт­ное осво­бож­де­ние от кар­ми­че­ских уз. В этом случае его ожи­дает вечное насла­жде­ние боже­ством в одном из бес­чис­лен­ных небес­ных миров. Таким обра­зом бхакти из вспо­мо­га­тель­ного сред­ства пре­вра­ща­ется в абсо­лют­ную цель, что заста­вило неко­то­рых сек­тант­ских бого­сло­вов вообще отка­заться от поня­тия осво­бож­де­ния, заме­нив его само­цен­ным бхакти. Однако поскольку сек­тант­ский Ишвара вклю­чает в себя без­лич­ный абсо­лют, при­бли­же­ние к нему может осу­ществ­ляться и “путем знания”. Но тогда уже джняна носит лишь вспо­мо­га­тель­ный харак­тер. Роль Ишвары не огра­ни­чи­ва­ется “бла­го­дат­ной” помо­щью. Счи­та­ется, что в пери­оды кри­зиса и упадка личное боже­ство само спус­ка­ется на землю как ава­тара, чтобы вос­ста­но­вить спра­вед­ли­вость. Именно такой случай описан в зна­ме­ни­той поэме Бха­га­вад­гита.

Как бы ни пони­ма­лось осво­бож­де­ние в разных направ­ле­ниях инду­изма, суть его, тем не менее, едина. Осво­бож­да­ется только джива, вернее, ее вечная сущ­ность Атман. О пол­но­со­став­ном осво­бож­де­нии чело­века в инду­изме не может быть и речи. Мате­рия, плоть – это как раз то, от чего стре­мится осво­бо­диться индус-аскет. Поэтому такие поня­тия, как “вос­кре­ше­ние во плоти” или “осво­бож­де­ние” чело­века и мира инду­изму глу­боко чужды.

Аске­ти­че­ский идеал пол­ного осво­бож­де­ния из кру­го­во­рота бытия – это один полюс инду­изма. Другой рас­счи­тан на мирян, или, как их назы­вают в инду­изме, “домо­хо­зяев” (грих­астх). Пред­по­ла­га­ется, что те, совер­шая опре­де­лен­ные домаш­ние обряды или почи­тая боже­ства в храмах, улуч­шают свою карму и могут рас­счи­ты­вать на лучшее рож­де­ние. Оба этих полюса могут сосу­ще­ство­вать и в одной жизни. Еще в древ­ние вре­мена инду­изм выдви­нул идеал ашрам – стадий чело­ве­че­ской жизни. Первая из них – брах­ма­ча­рин, изу­ча­ю­щий свя­щен­ные тексты под руко­вод­ством учи­теля, вторая – уже упо­мя­ну­тый грих­астха, выпол­ня­ю­щий свой касто­вый долг перед инду­ист­ским обще­ством, третья – отшель­ник, остав­ля­ю­щий дом и семью, чтобы под­го­то­виться к жизни вечной и, нако­нец, санья­син – бро­дя­чий аскет, цели­ком отре­шив­шийся от мира и помыш­ля­ю­щий только об осво­бож­де­нии.

Идеалу ашрам сле­дует далеко не каждый, осо­бенно в совре­мен­ной Индии. Однако он про­дол­жает ока­зы­вать вли­я­ние на жизни многих инду­сов. Напри­мер, осно­ва­тель совре­мен­ного криш­на­изма свами Бхак­ти­ве­данта принял саньясу уже в весьма почтен­ном воз­расте, всю жизнь до этого зани­ма­ясь мелким биз­не­сом.

Инду­изм не имеет единой цер­ков­ной струк­туры. Брах­ман­ская “орто­док­сия” орга­ни­зо­вана по касто­вому при­знаку. Виш­ну­ит­ские и шива­ит­ские секты, как и аске­ти­че­ские ордена, созда­ва­лись вокруг учи­тель­ских тра­ди­ций (сам­пра­дай). Одна из таких сам­пра­дай, идущая от вели­кого адвай­тина Шан­кары (IX в.), обычно ассо­ци­и­ру­ется с брах­ман­ской “орто­док­сией”. Скажем, в аске­ти­че­ские ордена шан­ка­ри­тов при­ни­ма­лись только брах­маны. Сейчас, правда, эта тра­ди­ция сохра­ни­лась лишь в четы­рех из десяти орде­нов. Однако моно­по­лия брах­ма­нов на адвайту далеко не полная, на нее опи­ра­ются и неко­то­рые шива­ит­ские секты, откры­тые для всех каст.

В про­шлом веке в инду­изме нача­лись серьез­ные реформы, при­зван­ные воз­ро­дить его преж­нее вели­чие. Во многом они были вызваны близ­ким кон­так­том инду­изма с хри­сти­ан­ством. Отве­чая на “хри­сти­ан­ский вызов”, инду­изм, тем не менее, усвоил себе неко­то­рые поло­же­ния хри­сти­ан­ства (прежде всего уни­вер­са­лизм) и его орга­ни­за­ци­он­ные прин­ципы. В резуль­тате этого в инду­изме возник ряд дви­же­ний, стре­мив­шихся под­няться над его касто­вой огра­ни­чен­но­стью и обра­титься к миру в целом. Неко­то­рые из них опи­ра­лись на адвайта веданту (Миссия Рамак­ришны, создан­ная зна­ме­ни­тым Виве­ка­нан­дой), другие – на сек­тант­ские учения (совре­мен­ный криш­на­изм).

Одним из основ­ных направ­ле­ний их дея­тель­но­сти стала про­па­ганда инду­изма за пре­де­лами Индии. В XX сто­ле­тии, когда в силу ряда причин инду­изм при­об­рел на Западе извест­ную попу­ляр­ность, туда отпра­ви­лись мно­го­чис­лен­ные гуру, созда­ю­щие свои орга­ни­за­ции уже непо­сред­ственно для “запад­ного потре­би­теля” (Маха­риши Махеш Йоги, Радж­ниш и др.).

В насто­я­щее время эти гибриды “индий­ской духов­но­сти” и запад­ного рас­чета бла­го­по­лучно пере­ко­че­вы­вают и в нашу страну. Однако не стоит забы­вать, что наряду с “кока-кола гуру”, как их назы­вают в Индии, в этой стране про­дол­жает суще­ство­вать и все раз­но­об­ра­зие тра­ди­ци­он­ного инду­изма от при­ми­тив­ных народ­ных веро­ва­ний до рафи­ни­ро­ван­ной рели­ги­оз­ной фило­со­фии.

Встреча инду­изма с хри­сти­ан­ством про­изо­шла еще в начале нашей эры, когда в Индию попали первые сирий­ские хри­сти­ане. Инду­изм отнесся к хри­сти­ан­ству довольно тер­пимо, если не без­раз­лично и со вре­ме­нем вклю­чил хри­стиан в касто­вую струк­туру. Но тем самым про­по­ведь хри­сти­ан­ства ока­за­лась огра­ни­чена касто­выми рам­ками. Инду­изм погло­тил его, вклю­чил в себя, пусть не на док­три­наль­ном, но на соци­аль­ном уровне.

В новое время, когда инду­изм столк­нулся с энер­гич­ным хри­сти­ан­ским мис­си­о­нер­ством, преж­нее без­раз­ли­чие сме­ни­лось живым инте­ре­сом, но стрем­ле­ние к погло­ще­нию оста­лось. Правда, теперь оно при­об­рело не столько соци­аль­ный, сколько фило­соф­ский харак­тер. Напри­мер, в учении Виве­ка­нанды гово­рится о созда­нии новой “уни­вер­саль­ной рели­гии”, в кото­рой хри­сти­ан­ству отве­дена роль одного из ком­по­нен­тов. Но при таком син­тезе непо­вто­ри­мые черты хри­сти­ан­ства сти­ра­ются. Хри­стос ока­зы­ва­ется одним из инду­ист­ских аватар, и его крест­ная жертва теряет всякий смысл, пол­но­со­став­ное спа­се­ние под­ме­ня­ется “духов­ным” осво­бож­де­нием, учение о грехе и пока­я­нии – тео­рией пере­во­пло­ще­ния, молит­вен­ное при­зы­ва­ние Христа – маги­че­ским при­нуж­де­нием (пение мантр), ожи­да­ние Вто­рого при­ше­ствия исче­зает вовсе и т.д. Оче­видно, что такие попытки соеди­нить несо­еди­ни­мое вряд ли имеют какую-либо пер­спек­тиву.

^ О совре­мен­ной иудей­ской вере

Д. Щед­ро­виц­кий

Иудей­ская вера (от имени пат­ри­арха Иуды, одного из две­на­дцати сыно­вей Иакова: др.-евр. Иехуда – “хвала Гос­поду”) – первое по вре­мени и древ­ней­шее по дли­тель­но­сти суще­ство­ва­ния рели­ги­оз­ное учение, своим кра­е­уголь­ным камнем при­зна­ю­щее Еди­но­бо­жие (Моно­те­изм). Хри­сти­ан­ство и Ислам прямо и непо­сред­ственно свя­заны своими про­ис­хож­де­нием, уче­нием, сим­во­ли­кой и обряд­но­стью с верой иудей­ской. Хри­сти­ан­ство воз­никло в I в. н.э., в среде иудеев Пале­стины (иудео-хри­сти­ан­ство), Ислам сло­жился в VII в. н.э. в Аравии, во многом под вли­я­нием ара­вий­ских иудеев и хри­стиан. Иудей­ская же вера, согласно пре­да­нию, сохра­ня­лась, как досто­я­ние отдель­ных пра­вед­ных семейств и родов, от Адама до Авра­ама. Затем она испо­ве­до­ва­лась потом­ством Авра­амо­вым с XX до XIV вв. до н.э. и, нако­нец, при Моисее (XIV в. до н.э.) была оформ­лена док­три­нально и риту­ально. В таком виде эта вера была при­нята всем наро­дом Изра­иля, вышед­шим из Египта, а также при­со­еди­нив­ши­мися к нему пред­ста­ви­те­лями других наро­дов (Исх. 12:38). Таким обра­зом, с самого начала иудей­ская вера не была этни­че­ски замкну­тым уче­нием, но оста­ва­лась и по сей день оста­ется откры­той для вся­кого, кто захо­чет ее при­нять (Исх. 12:48–49; Лев. 24:22). Поэтому иудей­ская вера при­зна­ва­лась гос­под­ству­ю­щей и ока­зы­вала боль­шое эти­че­ское и куль­тур­ное вли­я­ние не только в древ­них госу­дар­ствах Святой Земли (Пале­стины) – Изра­иле и Иудее (XII в. до н.э.—I в. н.э.), но и в разных стра­нах в раз­лич­ные эпохи (иудей­ство при­ни­мали: царь и жители Адиа­бены в I в. н.э., госу­дар­ство Йемен­ских арабов в VI в. н.э., Хазар­ский Кага­нат в VIII в.н.э., рус­ские кре­стьяне-суб­бот­ники в XVXVI и в XVIII вв. и многие другие). Кроме того, боль­шое куль­турно-нрав­ствен­ное вли­я­ние на окру­жа­ю­щее насе­ле­ние во все века ока­зы­вали дис­персно живу­щие, раз­бро­сан­ные по всему миру иудей­ские общины.

В насто­я­щее время общая чис­лен­ность людей, испо­ве­ду­ю­щих иудей­скую веру, состав­ляет около 15 млн. Она имеет статус покро­ви­тель­ству­е­мого госу­дар­ством веро­уче­ния в Изра­иле, США, Вели­ко­бри­та­нии, Фран­ции и во многих других стра­нах Европы и Аме­рики, она доста­точно широко (в смысле ареала быто­ва­ния) рас­про­стра­нена в России, на Укра­ине, в Бело­рус­сии, Мол­дове и т.д.

Суще­ствует много раз­лич­ных фор­му­ли­ро­вок, пыта­ю­щихся кратко выра­зить сущ­ность иудей­ской веры и жизни. Самые первые – основ­ные, Бого­вдох­но­вен­ные – слова об этом мы нахо­дим в книгах Вет­хого завета: “Слушай, Изра­иль: Гос­подь, Бог наш, Гос­подь един есть. И люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими” (Втор 6:4–5). В основе иудей­ской веры, таким обра­зом, нахо­дится абсо­лют­ное един­ство Созда­теля и бес­ко­рыст­ная, все­объ­ем­лю­щая любовь к Нему чело­века, поскольку при таком опре­де­ле­нии, ни в сердце, ни в душе, ни в силах чело­века не оста­ется места ни для чего дру­гого, кроме любви ко Все­выш­нему (ср. Мк. 12:29–31). Молитву “Слушай, Изра­иль” все веру­ю­щие иудеи про­из­но­сят еже­дневно утром и вече­ром, а также в наи­бо­лее ответ­ствен­ные моменты жизни и перед смер­тью.

В то же время, любовь к Богу должна обя­за­тельно выра­жаться в испол­не­нии Его запо­ве­дей, так как именно этим может про­явить чело­век свою бла­го­дар­ность к Творцу: “Выслу­шаем сущ­ность всего: бойся Бога и запо­веди его соблю­дай, ибо в этом – весь чело­век” (Еккл. 12:13). Любовь к Созда­телю имеет две сто­роны: она дей­ствует и как при­вя­зан­ность, стрем­ле­ние “к лику Гос­подню” в чистом виде, и как боязнь огор­чить Его нару­ше­нием Его воли, осквер­ниться внут­ренне или внешне в Его посто­ян­ном незри­мом при­сут­ствии. В этом, втором случае любовь про­яв­ля­ется как бла­го­го­ве­ние или “страх Божий”. Поэтому все запо­веди, изло­жен­ные Богом через Моисея в Законе Божьем (др.-евр. Тора – “учение”, “про­све­ще­ние”, “ука­за­ние пути”), делятся на две боль­шие части: запо­веди (“мицвот”), пред­пи­сы­ва­ю­щие какие-либо дей­ствия (“асе” – “делай”) и запо­веди, запре­ща­ю­щие что-либо (“ло-таасе” – “не делай”). Первые осно­ваны на любви к Богу, на жела­нии выпол­нить Его волю; вторые – на бла­го­го­ве­нии, “страхе Божьем”, опа­се­нии нару­шить пред Ним чистоту жизни.

Общее число запо­ве­дей Торы – 613. Из них 248 – “пове­ли­тель­ных”, по числу орга­нов чело­ве­че­ского тела, и 365 – “запре­ти­тель­ных”, по числу дней сол­неч­ного года. В общем виде запо­веди были даны Адаму еще в Эдем­ском саду: “От вся­кого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева позна­ния добра и зла не ешь…” (Быт. 2:16–17) как квинт­эс­сен­ция всех пред­пи­са­ний и запре­тов. После же гре­хо­па­де­ния Адама, когда душа его раз­де­ли­лась на мно­же­ство душ людей, живу­щих на про­тя­же­нии всей исто­рии, появи­лась необ­хо­ди­мость как бы кон­кре­ти­зи­ро­вать эти пред­пи­са­ния и запреты, при­ло­жив их ко всем обсто­я­тель­ствам жизни пад­шего чело­века. Другое раз­де­ле­ние запо­ве­дей – на отно­ся­щи­еся к Творцу с одной сто­роны (первая скри­жаль) и к ближ­нему – с другой (вторая скри­жаль), – мы нахо­дим в Деся­ти­сло­вии, запи­сан­ном Мои­сеем. Все 613 запо­ве­дей могут быть рас­пре­де­лены по отно­ше­нию к этим 10-ти основ­ным, изре­чен­ным Гос­по­дом с горы Синай­ской (Исх. 20).

Цель земной жизни – воз­вра­ще­ние к Богу духа чело­ве­че­ского, нару­шив­шего в раю волю Его и нис­пад­шего в мир плоти (полу­чив­шего при изгна­нии “одежды кожа­ные” – Быт. 3:21). Это воз­вра­ще­ние обу­слов­лено пре­одо­ле­нием эго­изма, пре­тво­ре­нием его в аль­тру­изм, т.е. любовь к Богу и собра­тьям по чело­ве­че­ству. Это – путь к при­об­ре­те­нию той ангель­ской при­роды, кото­рую утра­тил в раю Адам. Только на этом пути чело­век воз­вра­щает себе спо­соб­ность оби­тать в мире высшем, духов­ном, где гос­под­ствует любовь.

Закон с его запо­ве­дями как раз и при­зван вос­пи­ты­вать в чело­веке высшие мысли и чув­ства, веду­щие к пре­об­ра­же­нию его внут­рен­него мира в “храм Божий” – свя­ти­лище спра­вед­ли­во­сти, мило­сер­дия и, нако­нец, жерт­вен­ной любви.

Пути духов­ного воз­рож­де­ния подроб­ней­шим обра­зом опи­саны в тра­ди­ци­он­ных иудей­ских книгах (в Тал­муде – Мишне, Тосефте, Гемаре; Мид­раше; сочи­не­ниях экзе­ге­тов и позд­него сред­не­ве­ко­вья, и т.д.). Неко­то­рые из этих сочи­не­ний содер­жат зна­ме­ни­тый образ “лест­ницы духов­ной”, заим­ство­ван­ный или при­ме­нен­ный впо­след­ствии и учи­те­лями других рели­ги­оз­ных направ­ле­ний. Напри­мер, рас­про­стра­нено деталь­ное изло­же­ние мисти­че­ского смысла стиха: “Гос­поду Богу вашему после­дуйте и Его бой­тесь; запо­веди Его соблю­дайте… и к Нему при­леп­ляй­тесь” (Втор 13:4) – при­ме­ни­тельно к духов­ному воз­рас­та­нию веру­ю­щего. Семь сту­пе­ней духов­ного роста (при­зна­ние Гос­пода Богом – сле­до­ва­ние Его воле – бла­го­го­ве­ние перед Ним – соблю­де­ние серд­цем запо­ве­дей – непо­сред­ствен­ное внут­рен­нее вос­при­я­тие Его голоса – слу­же­ние Ему как цель и радость жизни – нако­нец, состо­я­ние “при­леп­ле­ния”, т.е. “вос­со­еди­не­ния” духа чело­ве­че­ского с Ним) объ­ем­лют всю земную жизнь веру­ю­щего иудея. В случае отступ­ле­ния от Закона Божьего или же недо­ста­точ­но­сти одной жизни для про­хож­де­ния всего духов­ного пути, иудей­ская вера при­знает пере­во­пло­ще­ние и вто­рич­ное (и т.д.) рож­де­ние чело­века на земле (Иов 38:21). Когда все чело­ве­че­ство, начи­ная с народа Изра­иля, достиг­нет состо­я­ния истин­ной веры, аль­тру­изма, вза­им­ной любви и духов­ного совер­шен­ства, нач­нется эпоха “гмар тиккун” (“совер­шен­ного исправ­ле­ния” все­лен­ной), насту­пит цар­ство Мессии, вос­крес­нут умер­шие, и падший мир посте­пенно воз­вы­сится до состо­я­ния “Олам хаба” – “мира гря­ду­щего”…

Суще­ствуют и другие изло­же­ния глав­ной сути иудей­ской веры. Одно из них, обще­при­знан­ное среди иудеев, при­над­ле­жит вели­кому фило­софу сред­не­ве­ко­вья Моисею Май­мо­ниду (“Три­на­дцать дог­ма­тов веры”):

  1. Гос­подь есть Созда­тель и Руко­во­ди­тель всего сотво­рен­ного;
  2. Гос­подь – Единый и Вечный;
  3. Гос­подь бес­те­ле­сен, не под­вер­жен изме­не­ниям, Ему нет подо­бия;
  4. Гос­подь есть Первый и Послед­ний;
  5. молиться сле­дует лишь Ему Одному;
  6. все слова про­ро­ков истинны;
  7. про­ро­че­ство Моисея – истина. Он – глава про­ро­ков как про­шлых, так и буду­щих;
  8. Тора не изме­ни­лась от дней Моисея;
  9. Тора не заме­нится ника­ким другим уче­нием;
  10. Гос­подь знает все дела и мысли людей;
  11. Гос­подь награж­дает соблю­да­ю­щих запо­веди и нака­зы­вает нару­ша­ю­щих их;
  12. придет Мессия, и его сле­дует ожи­дать всякий день;
  13. Гос­подь вос­кре­сит мерт­вых по воле Своей.

Это обя­за­тель­ные основы веры для каж­дого иудея.

Во дни земной жизни Иисуса Христа иудей­ская вера была пред­став­лена тремя основ­ными тече­ни­ями: фари­сей­ским, сад­ду­кей­ским, ессей­ским. В после­ду­ю­щие века сад­ду­кей­ство (отри­цав­шее бес­смер­тие души) исчезло; ессеи, жившие единой общин­ной жизнью, ожи­дав­шие Цар­ства Божия на земле, ока­зали зна­чи­тель­ное вли­я­ние как на зарож­да­ю­ще­еся хри­сти­ан­ство, так и на даль­ней­шее раз­ви­тие иудей­ства (пере­дали ему многие свои мисти­че­ские и эсха­то­ло­ги­че­ские воз­зре­ния). Учение же фари­сеев (др.-евр. “перу­шим” – “отде­лен­ные, освя­щен­ные”), во главу угла ста­вив­ших тол­ко­ва­ние Закона Божьего при­ме­ни­тельно к изме­ня­ю­щимся усло­виям жизни, легло в основу совре­мен­ного иудей­ства.

Ран­не­хри­сти­ан­ские источ­ники, как и Талмуд, отно­сятся к фари­сеям неод­но­значно. В еван­ге­лиях, с одной сто­роны, осуж­да­ются их мелоч­ность и при­дир­чи­вость, лице­ме­рие и гоне­ния на ина­ко­мыс­ля­щих (Мф. 23); с другой сто­роны, – под­чер­ки­ва­ется “бли­зость к Цар­ствию Божию” наи­бо­лее искрен­них из них (Мк. 12:28–34, ср. Мф. 22:34–36). Апо­стол Павел и после своего уве­ро­ва­ния в учение Иисуса Христа про­дол­жает назы­вать себя фари­сеем (Деян. 23:6, Фил. 3:4–5). В Тал­муде содер­жатся насмешки над неко­то­рыми лице­мер­ными фари­се­ями, име­ну­е­мыми “кра­ше­ные” (ср. еван­гель­ское “гробы повап­лен­ные”, т.е. “под­кра­шен­ные”). К другим же, искрен­ним фари­сеям про­яв­ля­ется глу­бо­кое ува­же­ние. Несо­мненно, одно из направ­ле­ний древ­него фари­сей­ства – “Дом Гил­леля” – пред­по­чи­тав­шее, в отли­чие от “Дома Шаммая”, тол­ко­вать пред­пи­са­ния Закона в духе мило­сер­дия, зна­чи­тель­ным обра­зом повли­яло не только на после­ду­ю­щее иудей­ство, но и на раннее хри­сти­ан­ство.

Важное отли­чие совре­мен­ного иудей­ства от древ­него состоит в сле­ду­ю­щем. Так назы­ва­е­мая Устная Тора, т.е. свод тол­ко­ва­ний к Закону Божьему, состав­лен­ный мно­гими поко­ле­ни­ями зако­но­учи­те­лей, но тра­ди­ци­онно воз­во­ди­мый к самому Моисею, – в насто­я­щее время суще­ствует в запи­сан­ном виде. Это свя­зано с тем, что первые века н.э., в связи с умно­жив­ши­мися гоне­ни­ями, стали опа­саться исчез­но­ве­ния послед­них учи­те­лей – ее носи­те­лей и рас­про­стра­ни­те­лей, знав­ших огром­ные ее раз­делы наизусть. Будучи коди­фи­ци­ро­вана и изло­жена пись­менно, “Устная Тора” соста­вила второй, помимо Свя­щен­ного Писа­ния, основ­ной источ­ник иудей­ства – Талмуд. Таким обра­зом было вве­дено боль­шее еди­но­об­ра­зие в сфере бого­слу­жеб­ных риту­а­лов и дог­ма­тики, нежели в иудей­стве вре­мени земной жизни Иисуса Христа. Не при­няв­шие Тал­муда  ветви иудей­ства обосо­би­лись в отдель­ные секты (в насто­я­щее время уце­лели Сама­ри­тяне, Кара­имы, эфи­оп­ские Фалаша и неко­то­рые другие, совсем кро­шеч­ные остатки таких сект).

В позд­нем сред­не­ве­ко­вье были также запи­саны (или обна­ро­до­ваны содер­жав­ши­еся до этого в тайне) источ­ники мисти­че­ского учения “Каб­балы” (“Пре­да­ния”), а именно – книги Сефер Иецира (“Книга Тво­ре­ния”), Зогар (“Заря”, или “Сияние”) и другие. Дис­кус­сии и несо­гла­сия между двумя основ­ными “Домами” – Гил­леля и Шаммая – уже в первые века н.э. были раз­ре­шены, глав­ным обра­зом, в пользу Гил­леля. Окон­ча­тель­ные выводы из этих дис­кус­сий были пред­пи­саны как не под­ле­жа­щие кри­тике нормы пове­де­ния всему народу. Это, несо­мненно, спо­соб­ство­вало кон­со­ли­да­ции и, сле­до­ва­тельно, сохра­не­нию иудей­ства в после­ду­ю­щие эпохи рас­се­я­ния.

Иудей­ство – вера Бого­от­кро­вен­ная. В отли­чие от других рели­гий, рапро­стра­няв­шихся обычно посте­пенно и имев­ших каждая одного или несколь­ких “земных” осно­во­по­лож­ни­ков, вера Изра­и­лева была сразу, в целост­ной и гар­мо­нич­ной форме, воз­ве­щена Богом Еврей­скому народу, вышед­шему из Египта и состо­яв­шему в то время при­бли­зи­тельно из трех мил­ли­о­нов чело­век. Это Синай­ское Откро­ве­ние – един­ствен­ное и бес­по­доб­ное собы­тие во всей миро­вой исто­рии (Втор 4:32–35). Ника­кие после­ду­ю­щие, даже слиш­ком чело­ве­че­ские и потому сомни­тель­ные, тол­ко­ва­ния Слова Божия не могли засло­нить вели­чие Гос­под­него явле­ния на Синае и совер­шен­ство Его Закона. От той эпохи до наших дней про­тя­ну­лась “цепочка пре­да­ния”, состо­я­щая при­мерно из 50 зве­ньев (считая одним звеном пере­дачу основ­ных све­де­ний рели­ги­озно-исто­ри­че­ского харак­тера от деда к внуку).

Иудей­ская вера изла­гает, пред­ла­гает и освя­щает сле­ду­ю­щие отно­ше­ния чело­века.

  1. К Богу – все­по­гло­ща­ю­щую любовь, бла­го­го­ве­ние, сми­рен­ную покор­ность, выра­жа­ю­щу­юся в испол­не­нии всем серд­цем запо­ве­дей Его.
  2. К миру – вос­хи­щен­ное, береж­ное и ответ­ствен­ное отно­ше­ние, как к тво­ре­нию Божьему, во многом зави­ся­щему от пове­де­ния чело­века (Быт. 2:17–18). Запо­веди Божии регу­ли­руют вза­и­мо­от­но­ше­ния чело­века с живой и нежи­вой при­ро­дой (пред­пи­са­ния об охране земли и домаш­них живот­ных, пло­до­вых дере­вьев, запрет жесто­ко­сти по отно­ше­нию к живот­ному миру в целом, закон “об отдыхе земли” в суб­бот­ние годы и т.д.).
  3. К чело­веку. Все люди созданы по образу и подо­бию Божьему, все про­изо­шли от одних и тех же пред­ков – Адама, а потом Ноя (Быт. 1:27, 10:32). Любовь к ближ­нему – основ­ное пред­пи­са­ние Закона Божия (Лев. 19:18), а под ближ­ним разу­ме­ется всякий чело­век вообще – будь то тузе­мец данной земли или при­ше­лец (Лев. 19:34). Чем более беден, слаб или без­за­щи­тен чело­век, тем более тре­бует Закон уде­лить ему вни­ма­ния и помощи: на первом месте – сироты, вдовы, при­шельцы и т.д. (Исх. 22:21–25; Втор. 10:17–19).
  4. К обще­ству. Испо­ве­ду­ю­щий иудей­скую веру обязан спо­соб­ство­вать благу и про­цве­та­нию как своей брат­ской общины, так, в равной сте­пени, и всего того обще­ства, в кото­ром живет. Он должен также побуж­дать и уве­ще­вать своих еди­но­вер­цев испол­нять запо­веди Божии, данные через Моисея, а осталь­ных людей – сле­до­вать тем запо­ве­дям, кото­рые пред­пи­сал Гос­подь сынам Ноевым после потопа, т.е. всему чело­ве­че­ству (Быт. 9:1–9). Актив­ный про­зе­ли­тизм иудей­ству не свой­ствен – иудеи верят, что пра­вед­ники всех наро­дов имеют удел в вечной жизни.
  5. К госу­дар­ству. Здесь дей­ствует зна­ме­ни­тый тал­му­ди­че­ский прин­цип: “Закон госу­дар­ства есть закон”, т.е. испо­ве­ду­ю­щие иудей­ство должны пови­но­ваться всем зако­нам госу­дарств, в кото­рых они живут. В случае же тре­бо­ва­ния отсту­пить от основ Закона Божия, т.е. если от них тре­буют совер­шить убий­ство, кро­во­сме­ше­ние или идо­ло­по­клон­ство, иудеи должны пойти на смерть во освя­ще­ние Имени Все­выш­него (“аль-кеду­шат Хашем”), но не нару­шить Запо­ве­дей.

Согласно учению иудей­ства, высшая цель земной жизни чело­века – “при­леп­ле­ние” Его к Богу, “двекут” (от гла­гола “давак”, озна­ча­ю­щего тес­ней­шее внут­рен­нее един­ство, вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние – упо­треб­ля­ется, в том числе, и по отно­ше­нию к супру­же­ской любви). Чело­век, в идеале, должен стать “живым храмом” Гос­пода или живой “колес­ни­цей Божией” (скиния Моисея и храм Соло­мона в связи с этим были соору­жены по подо­бию стро­е­ния чело­века: Ковчег Завета соот­вет­ство­вал сердцу, и т.д.; о “колес­нице” см. виде­ние Иезе­ки­иля в 1‑й главе его книги). Это значит, что ум, чув­ство, воля чело­века должны, без утраты сво­боды выбора, управ­ляться Духом Божиим подобно тому, как воз­ни­чий управ­ляет колес­ни­цей. В этом случае чело­век вновь слышит голос Божий, от кото­рого скрылся согре­шив­ший в раю Адам, и ста­но­вится спо­со­бен осу­ществ­лять волю Гос­пода на земле, участ­во­вать в про­цессе “пол­ного исправ­ле­ния” нашего види­мого мира (“мира Асия”), пад­шего вместе с Адамом.

В связи со ска­зан­ным, высшая цен­ность чело­ве­че­ской жизни – сохра­не­ние в себе Закона Божия, закона спра­вед­ли­во­сти и любви, и соблю­де­ние себя в Законе Божьем (т.е. вер­ность Боже­ствен­ной тра­ди­ции, идущей от пат­ри­ар­хов), так как именно этот Закон с его Запо­ве­дями дан как сред­ство воз­вра­ще­ния чело­века ко Все­выш­нему. Необ­хо­ди­мым ком­по­нен­том такой жизни явля­ется и вос­пи­та­ние детей в Законе Божьем, и нрав­ствен­ные усилия, направ­лен­ные на воз­вра­ще­ние других людей на путь Гос­по­день. Вера и Закон счи­та­ются нераз­дель­ным целым (из 10 Запо­ве­дей уже первая пред­пи­сы­вает полную веру в Гос­пода), и вместе они спо­соб­ствуют обре­те­нию чело­ве­ком вечной жизни, “посе­ян­ной” в него как зерно и воз­рас­та­ю­щей по мере его духов­ного роста. Если же чело­век отка­зы­ва­ется идти “путем Торы” к своей жиз­нен­ной цели, то Бог ведет его к ней “путем стра­да­ний”, кото­рый гораздо тяже­лее и дольше. Но в конеч­ном счете, и этой стезей чело­век все же воз­вра­ща­ется на “путь Торы”.

Орто­док­саль­ные тол­ко­ва­тели при­дер­жи­ва­ются той точки зрения, что как Пись­мен­ная Тора (“Тора шебих­тав”), так и “Устная Тора” (“Тора шебе­аль пэ”, т.е. Пре­да­ние) были даны Моисею на горе Синай. Свя­щен­ным Писа­нием, однако, в прямом смысле слова счи­та­ются только книги Вет­хого завета (“Китвей Кодеш” – “Святые Пись­мена”, или “Танах” – аббре­ви­а­тура слов “Тора, Невиим, Кету­вим”, т.е. “Пяти­кни­жие, Про­роки, Писа­ния”). Осталь­ное отно­сится к Пре­да­нию, часть кото­рого, дей­стви­тельно, вос­хо­дит ко вре­ме­нам древ­ней­шим, а осталь­ное состав­ля­лось в тече­ние многих веков, вплоть до послед­них сто­ле­тий. Древ­ней­шая часть Пре­да­ния – так назы­ва­е­мая Мишна (“Повто­ре­ние”): собра­ние тол­ко­ва­ний к Торе и опи­са­ние вне­биб­лей­ских тра­ди­ций, обы­чаев, поста­нов­ле­ний. Мишну объ­яс­няет и допол­няет Гемара (“Завер­ше­ние”), кото­рая вместе с Мишной, Тосеф­той (“Допол­не­ни­ями”) и неко­то­рыми дру­гими источ­ни­ками обра­зует Талмуд. В его содер­жа­нии чере­ду­ются: Галаха (“Путь”) – пред­пи­са­ния Закона и Агада (“Повест­во­ва­ние”) – иллю­стри­ру­ю­щие Закон кра­соч­ные пре­да­ния. Суще­ствует и много других источ­ни­ков Пре­да­ния – Мидраш (алле­го­ри­че­ское истол­ко­ва­ние Пяти­кни­жия), ком­мен­та­рии к Библии и Тал­муду круп­ных авто­ри­те­тов разных эпох (наи­бо­лее извест­ный – ком­мен­та­рий Раши XI в. н.э.), поста­нов­ле­ния при­знан­ных рав­ви­нов – “учи­те­лей поко­ле­ний” и др. Мисти­че­ское Пре­да­ние – Каб­бала, вызы­вав­шее, в отли­чие от Тал­муда, глу­бо­кие сим­па­тии и даже пре­кло­не­ние среди многих хри­сти­ан­ских мыс­ли­те­лей со времен сред­не­ве­ко­вья, имеет свои источ­ники, самый авто­ри­тет­ный и полный из кото­рых – книга Зогар, тра­ди­ци­онно отно­си­мая ко II в. н.э. (ее автор – духо­ви­дец рабби Шимон бар Иохай).

Хасиды имеют свои, допол­ни­тель­ные источ­ники Пре­да­ния – труды и посла­ния выда­ю­щихся цади­ков (“пра­вед­ни­ков-чудо­твор­цев”) послед­них двух веков.

Как Писа­ние, так и Пре­да­ние в орто­док­саль­ном иудей­стве – обя­за­тель­ные состав­ля­я­ю­щие Тра­ди­ции, их пред­пи­са­ния свя­щенны. Непо­сред­ствен­ная же жизнь общин и отдель­ных веру­ю­щих во всем регла­мен­ти­ру­ется поста­нов­ле­ни­ями авто­ри­тет­ных рав­ви­нов, выне­сен­ными на осно­ва­нии Тал­муда.

При тол­ко­ва­нии Св. Писа­ния основ­ными счи­та­ются “четыре уровня пони­ма­ния Торы” – “пардес” (в пере­воде – “рай­ский сад”, это назва­ние явля­ется аббре­ви­а­ту­рой четы­рех слов: “пшат” – “про­стое пони­ма­ние, “ремез” – “скры­тый намек”, “друш” – “алле­го­ри­че­ское изыс­ка­ние”, “сод” – “мисти­че­ская тайна, отно­ся­ща­яся к духов­ному миру”). Вообще же, согласно изре­че­нию: “у Торы – семь­де­сят ликов”, каждый стих Писа­ния имеет мно­же­ство смыс­лов, а Тора в целом содер­жит в себе полное знание обо всех мирах – духов­ных и физи­че­ских. Все тол­ко­ва­ния и поста­нов­ле­ния Пре­да­ния, в свою оче­редь, выте­кают из Писа­ния или искусно воз­во­дятся к нему.

В совре­мен­ном иудей­стве – три основ­ных направ­ле­ния.

  • Орто­док­саль­ное – наста­и­вает на без­услов­ном сохра­не­нии не только духа, но и буквы всех тра­ди­ци­он­ных воз­зре­ний и риту­а­лов. Орто­доксы делятся на мит­наг­дим – “про­ти­во­сто­я­щих” хаси­дизму, т.е. хра­ни­те­лей “доха­сид­ской” тра­ди­ции, и хаси­дизм – “бла­го­че­сти­вых” или “мило­сти­вых” – после­до­ва­те­лей раз­лич­ных ответв­ле­ний учения Изра­иля Бешта (XVIII—нач. XIX вв.), осно­ва­теля или воз­об­но­ви­теля мисти­че­ского учения о “слу­же­нии Богу в радо­сти сердца”. Хасид­ских направ­ле­ний суще­ствует по сей день несколько, неко­то­рые из них до сих пор имеют своего потом­ствен­ного духов­ного руко­во­ди­теля – цадика-чудо­творца. Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ная раз­но­вид­ность хаси­дизма – “Хабад” (аббре­ви­а­тура слов “Хохма, Бина, Даат” – “Муд­рость, разум, позна­ние”). Духов­ный настав­ник Хабада – Люба­ви­чис­кий Ребе, живу­щий ныне в США.
  • Кон­сер­ва­тив­ное, счи­та­ю­щее необ­хо­ди­мым сохра­нять основ­ные, важ­ней­шие воз­зре­ния и формы тра­ди­ци­он­ного иудей­ства, но допус­ка­ю­щее изме­не­ние или облег­че­ние неко­то­рых дог­ма­тов и обря­дов, дик­ту­е­мое совре­мен­ными усло­ви­ями. Это каса­ется одежды, быта, отча­сти бого­слу­же­ния (допу­ще­ние хора, музы­каль­ного сопро­вож­де­ния сина­го­галь­ной службы). К кон­сер­ва­тив­ному направ­ле­нию можно отне­сти многие общины в России, в том числе общины Мос­ков­ской и Петер­бург­ской хораль­ных сина­гог.
  • Рефор­мист­ское, или про­грес­сив­ное, утвер­жда­ю­щее, что иудей­ская вера может сохра­ниться и быть при­ем­ле­мой для новых поко­ле­ний только в обнов­лен­ном виде, будучи при­спо­соб­лена к совре­мен­ной жизни (веде­ние бого­слу­же­ния на языке, родном для боль­шин­ства при­хо­жан, допу­ще­ние совре­мен­ных музы­каль­ных инстру­мен­тов, отмена многих сред­не­ве­ко­вых обы­чаев, воз­вы­ше­ние авто­ри­тета Библии за счет Тал­муда, кото­рый счи­та­ется име­ю­щим лишь исто­ри­че­скую цен­ность, и т.д.). Неко­то­рые рефор­мист­ские общины в США и Европе сбли­жа­ются – как внут­ренне, так и внешне – с хри­сти­ан­скими общи­нами Про­те­стант­ского толка, про­яв­ляют инте­рес и доб­ро­же­ла­тель­ное отно­ше­ние к Новому завету (“Jews for Jesus”).

Помимо пере­чис­лен­ных, в послед­ние годы все боль­шее вли­я­ние при­об­ре­тает дви­же­ние иудео­хри­стиан (“Меши­хим” – “Мес­си­анцы” – и другие само­на­зва­ния: в Изра­иле, США, Вели­ко­бри­та­нии, ЮАР и т.д.), раз­де­ля­ю­щи­еся, в свою оче­редь, на несколько направ­ле­ний. Одни из них тяго­теют к Про­те­стан­тизму, другие – к син­те­зи­ро­ван­ному учению раз­лич­ных хри­сти­ан­ских Церк­вей, к эку­ме­низму и т.д. Наи­боль­шую силу, однако, посте­пенно полу­чает та ветвь иудео­хри­стиан, кото­рая при­знает необ­хо­ди­мость сохра­не­ния тра­ди­ци­он­ного иудей­ства, его дог­ма­тики и риту­а­лов, важ­ность соблю­де­ния Закона Мои­се­ева, и, в то же время, “изнутри иудей­ства” при­ни­мает Новый завет как есте­ствен­ную, завер­ша­ю­щую часть иудей­ского учения, как его цель и смысл. Многие иссле­до­ва­тели утвер­ждают, что именно это направ­ле­ние иудео­хри­сти­ан­ства имеет тен­ден­цию стать еще одним, чет­вер­тым, ответв­ле­нием совре­мен­ного иудей­ства.

Из “сек­тант­ских” направ­ле­ний древ­него иудей­ства в насто­я­щее время сохра­ни­лись три.

  1. Кара­имы (несколько десят­ков тысяч в Изра­иле, Турции, Египте, на Укра­ине и в Литве). Эта секта воз­никла в VIII в. на Араб­ском Востоке, и ее после­до­ва­тели име­нуют себя “Бней Микра” – “Сыны Писа­ния”, “Биб­лейцы”. Они отвер­гают Талмуд и осно­вы­ва­ются во всем строго на Библии. Иисуса Христа при­знают про­ро­ком.
  2. Сама­ри­тяне – потомки древ­ней­ших Сама­рян, извест­ных из Вет­хого и Нового завета (несколько сот чело­век в Изра­иле). Свя­щен­ным Писа­нием они при­знают только Пяти­кни­жие Мои­се­ево, отвер­гая все прочие книги Вет­хого завета; сохра­няют жерт­во­при­но­ше­ние живот­ных (напри­мер, Пас­халь­ных агнцев) и счи­тают свя­щен­ной гору Гери­зим, а не Иеру­са­лим. Это – как бы арха­и­че­ский оста­ток Изра­иль­ской веры времен Пат­ри­ар­хов.
  3. Денме, или “сокры­тые” иудеи (несколько десят­ков тысяч в Турции) – после­до­ва­тели Саб­ба­тая Цви, объ­явив­шего себя Мес­сией в XVII в. и пове­лев­шего своим сто­рон­ни­кам при­нять Ислам ради “мисти­че­ского очи­ще­ния душ мусуль­ман – потом­ков Авра­ама через Исма­ила”. Внешне живут как мусуль­мане, сохра­няя свое учение в тайне.

Многие орто­док­саль­ные и кон­сер­ва­тив­ные иудеи при­знают и счи­тают хри­сти­ан­ство благом для наро­дов мира, в том смысле, что оно несет людям позна­ние Еди­ного Бога и высо­кую нрав­ствен­ность, осно­ван­ную на Биб­лей­ских Запо­ве­дях. В то же время, они кате­го­ри­че­ски воз­ра­жают против обра­ще­ния в хри­сти­ан­ство иудеев, моти­ви­руя это, глав­ным обра­зом, тем, что у народа Изра­иля в этом мире особая миссия, и поэтому он взял на себя “иго Торы”. Так, пред­ста­ви­телю любого дру­гого народа для веч­ного спа­се­ния необ­хо­димо испол­нять в жизни лишь “семь запо­ве­дей сынов Ноевых” (все чело­ве­че­ство вошло, в лице семей­ства Ноя, в этот Завет с Богом), Изра­иль­тя­нину же для спа­се­ния сле­дует соблю­дать все 613 Запо­ве­дей Закона Мои­се­ева, что намного труд­нее; но таков путь народа и смысл его суще­ство­ва­ния, таин­ственно свя­зан­ный со спа­се­нием всего чело­ве­че­ства. Этим обу­слов­лено отсут­ствие актив­ного про­зе­ли­тизма со сто­роны иудеев и, в то же время, их про­тив­ле­ние обра­ще­нию своих еди­но­вер­цев в хри­сти­ан­ство. Разу­ме­ется, сотруд­ни­че­ство и вза­им­ная при­язнь с хри­сти­ан­скими Церк­вами во всех других отно­ше­ниях вся­че­ски при­вет­ству­ется.

Рефор­мист­ские общины отно­сятся к хри­сти­ан­ству гораздо более заин­те­ре­со­ванно. Их рав­вины освя­щают, напри­мер, сме­шан­ные браки иудеев с хри­сти­а­нами, когда каждый из супру­гов оста­ется верен своей рели­ги­оз­ной тра­ди­ции. Часто эти и другие подоб­ного рода обряды совер­ша­ются сов­местно свя­щен­ни­ком (пас­то­ром, про­по­вед­ни­ком) и рав­ви­ном.

Конечно, наи­бо­лее радушно и по-брат­ски отно­сятся к хри­сти­а­нам разные направ­ле­ния иудео­хри­сти­ан­ства. Вообще, мно­го­ве­ко­вое отчуж­де­ние между хри­сти­ан­ством и иудей­ством посте­пенно, за послед­ние деся­ти­ле­тия, рас­се­и­ва­ется. В этом есть и боль­шая заслуга хри­стиан (снятие Папой Рим­ским с совре­мен­ного еврей­ского народа обви­не­ния в рас­пя­тии Христа, изъ­я­тие анти­иудей­ских вста­вок из Пас­халь­ных и других молитв Като­ли­че­ской церкви; при­зна­ние Про­те­стан­тами-фун­да­мен­та­ли­стами права Евреев на госу­дар­ствен­ность в Святой Земле, пред­ска­зан­ную Биб­лей­скими про­ро­ками, и их помощь Госу­дар­ству Изра­иль и т.д.). Кар­ди­нально меня­ется в послед­ние деся­ти­ле­тия и взгляд на Иисуса Христа со сто­роны как руко­во­ди­те­лей иудей­ства, так и пред­ста­ви­те­лей еврей­ской интел­ли­ген­ции. Доста­точно вспом­нить вос­тор­жен­ные слова о Христе Аль­берта Эйн­штейна, немец­кого рав­вина Лео Бека, фило­софа Мар­тина Бубера, вид­ней­ших еврей­ских исто­ри­ков Иосифа Кла­уз­нера и Давида Флюс­сера, кар­тины Марка Шагала на хри­сти­ан­ские сюжеты. Иисусу Христу посвя­тили свои про­из­ве­де­ния такие широко извест­ные еврей­ские писа­тели, как Шолом Аш и лау­реат Нобе­лев­ской премии Шмуэль-Иосеф Агнон.

Вза­и­мо­от­но­ше­ния совре­мен­ного Иудей­ства с Пра­во­слав­ной цер­ко­вью – про­блема мно­го­гран­ная и слож­ная. В каче­стве важ­ней­ших “внеш­них” сторон ее могут быть названы сле­ду­ю­щие.

  1. Нахож­де­ние важ­ней­ших свя­тынь Пра­во­слав­ной Церкви под изра­иль­ской юрис­дик­цией в Святой Земле и вопросы, свя­зан­ные с Пра­во­слав­ным палом­ни­че­ством в Иеру­са­лим, Виф­леем и другие святые города Изра­иля.
  2. При­над­леж­ность к Пра­во­слав­ной церкви многих выда­ю­щихся дея­те­лей куль­туры еврей­ского про­ис­хож­де­ния в России и в стра­нах “рус­ской диас­поры” в про­шлом и в насто­я­щее время (Семен Франк, Борис Пастер­нак, Надежда Ман­дель­штам, Мария Юдина, Алек­сандр Галич, Давид Самой­лов, о. Алек­сандр Мень и многие другие), часть кото­рых при­ни­мала Пра­во­сла­вие, отнюдь не поры­вая при этом с иудей­ским куль­тур­ным насле­дием. Эти люди пред­став­ляют как бы свое­об­раз­ное иудео­хри­сти­ан­ское направ­ле­ние в Пра­во­сла­вии.
  3. Нали­чие уже в наши дни в госу­дар­стве Изра­иль, а также в США и других стра­нах сотен тысяч евреев – выход­цев из России, явля­ю­щихся созна­тель­ными и бла­го­дар­ными носи­те­лями рус­ской куль­туры, кото­рая, в свою оче­редь, мно­гими своими кор­нями свя­зана с Пра­во­сла­вием.
  4. Суще­ствен­ные черты иудей­ского (или иудео­хри­сти­ан­ского) насле­дия в глу­бине самого Пра­во­сла­вия (почи­та­ние Вет­хо­за­вет­ных книг и святых, пре­ем­ствен­ность неко­то­рых черт бого­слу­же­ния и цер­ков­ной музыки от левит­ских пес­но­пе­ний Иеру­са­лим­ского Храма и древ­ней Сина­гоги и др.).
  5. Нали­чие в совре­мен­ном Пра­во­сла­вии двух вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих тен­ден­ций: с одной сто­роны – стрем­ле­ния к широ­кому диа­логу и сотруд­ни­че­ству с дру­гими кон­фес­си­ями и дено­ми­на­ци­ями, в том числе с иудей­ством, под­чер­ки­ва­ние пре­ем­ствен­но­сти между хри­сти­ан­ством и древним иудей­ством, Новым и Ветхим заве­том, ува­же­ние и любовь к “бра­тьям-иудеям” (направ­ле­ние, под­дер­жан­ное Вла­ди­ми­ром Соло­вье­вым, Нико­лаем Бер­дя­е­вым и мно­гими дру­гими); с другой сто­роны – куль­ти­ви­ро­ва­ние в неко­то­рых пра­во­слав­ных кругах анти­се­мит­ских и анти­иудей­ских тен­ден­ций. От исхода этой борьбы внутри Пра­во­слав­ной церкви, как, впро­чем, и от пре­об­ла­да­ния того или иного направ­ле­ния в иудей­стве, конечно, зави­сят даль­ней­шие вза­и­мо­от­но­ше­ния.

Что же каса­ется “внут­рен­ней”, духов­ной сто­роны этих вза­и­мо­от­но­ше­ний, – она цели­ком в руках Гос­пода, кото­рый пове­лел любить каж­дого чело­века, – туземца ли, или при­шельца, – как самого себя (Лев 19:34), и кото­рый “всех заклю­чил в непо­слу­ша­ние, чтобы всех поми­ло­вать” (Рим 11:32).

^ Кон­фу­ци­ан­ство и дао­сизм

А. Юрке­вич

Обычно их име­нуют фило­соф­ско-рели­ги­оз­ными или этико-рели­ги­оз­ными уче­ни­ями, а не рели­ги­ями. Но опре­де­ле­ние “рели­гия” вполне при­ме­нимо к поня­тию дао­сизм, отчет­ли­вый рели­ги­оз­ный аспект имело и кон­фу­ци­ан­ство.

Вместе с буд­диз­мом они соста­вили триаду, назы­ва­е­мую в Китае сань цзяо – “три учения”, или “три рели­гии”. Вза­и­мо­дей­ствие между ее чле­нами сфор­ми­ро­вало в рели­ги­оз­ной жизни Китая и, в извест­ной сте­пени, ряда других стран Восточ­ной Азии ситу­а­цию, извест­ную как рели­ги­оз­ный син­кре­тизм – испо­ве­да­ние “ком­би­на­ции” куль­тов, при­над­ле­жа­щих разным рели­гиям. Кон­фу­ци­ан­ство и дао­сизм отнюдь не рас­тво­ри­лись в нем до потери само­быт­но­сти. В то же время их трудно рас­смат­ри­вать в отрыве друг от друга.

Кон­фу­ци­ан­ство было одним из важ­ней­ших фак­то­ров духов­ной жизни в стра­нах Восточ­ной Азии. Оно заро­ди­лось в Китае в VIV вв. до Р.Х. Имя его осно­во­по­лож­ника – Кон­фу­ция (лати­ни­зи­ро­ван­ная форма от Кун Фу-цзы) дало жизнь запад­ному тер­мину, но отсут­ствует в ори­ги­наль­ных назва­ниях – жу цзя (“школа ученых интел­лек­ту­а­лов”), жу цзяо (“учение ученых интел­лек­ту­а­лов”). Словом жу име­но­ва­лись ученые – глав­ным обра­зом выходцы из знати, зани­мав­ши­еся хра­не­нием и вос­про­из­ве­де­нием пись­мен­ных памят­ни­ков, аст­ро­номо-аст­ро­ло­ги­че­скими изыс­ка­ни­ями и т.п. Кон­фу­ций пред­ло­жил идеал госу­дар­ствен­ного и обще­ствен­ного порядка, при кото­ром свя­щен­ная лич­ность пра­ви­теля не имела бы нужды во вме­ша­тель­стве в дела управ­ле­ния. Они воз­ла­га­лись на про­све­щен­ных “бла­го­род­ных мужей” (цзюнь цзы) – тех же жу, соеди­ня­ю­щих каче­ства и функ­ции фило­со­фов, ученых, лите­ра­то­ров и чинов­ни­ков. В упо­ря­до­че­нии обще­ствен­ной жизни глав­ная роль отво­ди­лась соци­ально-эти­че­скому вос­пи­та­нию. Его про­блемы и ока­за­лись в центре учения Кон­фу­ция.

Они сфо­ку­си­ро­ва­лись в двух фун­да­мен­таль­ных поня­тиях. С одной сто­роны, это “гуман­ность”, “чело­ве­ко­лю­бие” (жень) – некое иде­аль­ное обоб­ще­ние внут­рен­них импуль­сов чело­ве­че­ской при­роды. С другой – этико-риту­аль­ная “бла­го­при­стой­ность” (ли; вари­анты пере­вода – ритуал, цере­мо­ния, этикет, пра­вила пове­де­ния), т.е. внеш­ний фактор, при­об­ща­ю­щий к иде­аль­ным нормам жизни обще­ства. Уже учение Кон­фу­ция под­ра­зу­ме­вало пре­одо­ле­ние гра­ницы между внеш­ними нор­мами и внут­рен­ними моти­вами жизни и дей­ствия. “Гуман­ность” фигу­ри­рует у Кон­фу­ция как спо­кой­ная “любовь к людям”, осу­ществ­ля­ю­щая так назы­ва­е­мое золо­тое пра­вило морали: “не навя­зы­вать другим того, чего не жела­ешь себе”; “упро­чи­вать других в том, в чем жела­ешь упро­читься сам, и подви­гать их на то, на что жела­ешь подвиг­нуться сам”. “Гуман­ность” выра­жа­ется в “пре­одо­ле­нии себя и воз­вра­ще­нии к бла­го­при­стой­но­сти”, кото­рая мыс­ли­лась как обоб­ща­ю­щая харак­те­ри­стика “пра­виль­но­сти” и пове­де­ния, и устрой­ства обще­ства, и даже позна­ния. Не только не про­из­но­сить, но и даже не смот­реть и не слу­шать “несо­от­вет­ству­ю­щее бла­го­при­стой­но­сти” при­зы­вал Кон­фу­ций уче­ни­ков.

“Гуман­ность” (вкупе с муд­ро­стью и муже­ством) и “бла­го­при­стой­ность” – атри­буты иде­аль­ной лич­но­сти “бла­го­род­ного мужа”, причем “гуман­ность” абсо­лютно не при­суща его анти­поду – “ничтож­ному чело­веку”, погло­щен­ному эго­и­сти­че­ской выго­дой и пре­не­бре­га­ю­щему “долж­ной спра­вед­ли­во­стью”, долгом. Вместе с тем нормы и пра­вила этико-риту­аль­ной “бла­го­при­стой­но­сти” откры­вают сред­нему чело­веку воз­мож­ность под­няться до нрав­ствен­ных и интел­лек­ту­аль­ных высот “бла­го­род­ного мужа”. Пожа­луй, поня­тие ли, условно пере­ве­ден­ное здесь как “бла­го­при­стой­ность”, и про­кла­ды­вает мост между рели­гией и уче­нием Кон­фу­ция, кото­рый под­черк­нуто отме­же­вы­вался от рели­ги­оз­ной про­бле­ма­тики: “Почи­таю духов, но дер­жусь от них в отда­ле­нии”.

В древ­ней­ших пись­мен­ных памят­ни­ках слово ли под­ра­зу­ме­вало и долж­ные формы пове­де­ния, и двор­цо­вые, и даже хра­мо­вые риту­алы. На них наме­кает и гра­фи­че­ская основа иеро­глифа ли – изоб­ра­же­ние риту­аль­ного сосуда, под­ра­зу­ме­ва­ю­щее куль­то­вое дей­ствие с этим сосу­дом. Таким обра­зом, ука­за­ние Кон­фу­ция – “пра­ви­тель руко­во­дит под­дан­ными посред­ством ли” – пред­по­ла­гает и отправ­ле­ние рели­ги­оз­ных куль­тов. Тех, что соот­вет­ство­вали этико-поли­ти­че­ской док­трине кон­фу­ци­ан­ства. А она объ­яс­няла госу­дар­ствен­ный поря­док в кате­го­риях, есте­ствен­ных для обще­ства с силь­ными тра­ди­ци­ями родо­вого строя: госу­дар­ство – одна семья, пра­ви­тель – отец и мать народа.

Как и в других древ­них обще­ствах, в Китае соци­аль­ный поря­док счи­тался одним из аспек­тов обще­кос­ми­че­ской струк­туры. Его связь с управ­ля­ю­щими все­лен­ной боже­ствен­ными и при­род­ными силами пола­га­лась оче­вид­ной. Такими силами для древ­них китай­цев были, во-первых, без­лич­ное Небо, функ­ци­о­ни­ру­ю­щее по незыб­ле­мым зако­нам, во-вторых, посред­ни­ча­ю­щие с ним духи пред­ков. Госу­дарь – ван, а с III в. до Р.Х. – импе­ра­тор, име­но­ва­лись “сынами Неба”. Подобно тому, как род и семья были свя­заны с выс­шими силами через духов пред­ков, все госу­дар­ство – “семья”, не отде­ля­е­мое от обще­ства, осу­ществ­ляло свое един­ство с осно­вами миро­зда­ния через живого “сына Неба”, как бы под­твер­ждая свою “усы­нов­лен­ность” Небом. Неда­ром глав­ным прин­ци­пом обще­ствен­ных отно­ше­ний Кон­фу­ций считал “сынов­нюю почти­тель­ность” (сяо). Столь широко трак­ту­е­мые отно­ше­ния “отец – сын” и вообще иерар­хия семей­ных и соци­аль­ных ролей сами по себе ста­но­ви­лись свя­щен­ными в силу связи с усто­ями кос­моса. Незыб­ле­мость этих ролей Кон­фу­ций пола­гал осно­вой обще­ствен­ного порядка: “Пра­ви­тель должен быть пра­ви­те­лем, отец – отцом, санов­ник – санов­ни­ком, сын – сыном”. Такой поря­док тре­бует посто­ян­ного “выправ­ле­ния имен”, т.е. под­дер­жа­ния соот­вет­ствия между номи­наль­ным ста­ту­сом чело­века и его реаль­ной ролью.

Свя­щен­ная незыб­ле­мость под­ра­зу­ме­вала совер­шен­ные истоки. Отсюда под­черк­ну­тое почи­та­ние Кон­фу­цием тра­ди­ции. Его исход­ная уста­новка – “пере­да­вать, а не созда­вать, верить древ­но­сти и любить ее”. Свое учение он отож­деств­лял с насле­дием древ­них “святых-совер­шен­но­муд­рых” пра­ви­те­лей – мифи­че­ских, полу­ми­фи­че­ских и исто­ри­че­ских лиц. Вос­ста­нов­ле­ние “золо­того века” мыс­ли­лось Кон­фу­цием как рестав­ра­ция норм этико-риту­аль­ной “бла­го­при­стой­но­сти” начала эпохи Чжоу (XIIXI вв. до Р.Х.) – вре­мени прав­ле­ния послед­них “совер­шен­но­муд­рых”. На это были наце­лены и ученые заня­тия Кон­фу­ция – глав­ные для него помимо педа­го­гики: редак­ти­ро­ва­ние древ­них книг, изу­че­ние преж­них обы­чаев и риту­а­лов.

В целом смысл чело­ве­че­ской жизни, по учению Кон­фу­ция, можно опре­де­лить как вне­се­ние мак­си­мально воз­мож­ного вклада в утвер­жде­ние в “Под­не­бес­ной” (ойку­мене) высшей формы порядка дао (бук­вально “путь”). Эта кате­го­рия китай­ской фило­со­фии и куль­туры у Кон­фу­ция и его ранних после­до­ва­те­лей отли­ча­лась соци­ально-эти­че­ским напол­не­нием. Важ­ней­шее про­яв­ле­ние дао у Кон­фу­ция – “гуман­ность”, “долж­ная спра­вед­ли­вость” (“долг”), “разум­ность” и “бла­го­на­деж­ность”.

Учение Кон­фу­ция во многом пред­опре­де­лило буду­щие черты кон­фу­ци­ан­ства: акцент на этико-соци­аль­ной про­бле­ма­тике; ори­ен­та­ция на эти­че­скую нор­ма­тив­ность и исто­ри­че­ский пре­це­дент; незыб­ле­мость авто­ри­тета древ­но­сти и “совер­шен­но­муд­рых”, став­ших сим­во­лом истин­но­сти; почи­та­ние писа­ных кано­нов как образ­цов с точки зрения и содер­жа­ния, и формы; отно­ше­ние к ним и вообще к пись­мен­ной тра­ди­ции как к свя­тыне; взгляд на граж­дан­скую службу на как важ­ней­шую соци­аль­ную роль; утвер­жде­ние инди­ви­ду­аль­ной ответ­ствен­но­сти чело­века за свое духовно-нрав­ствен­ное состо­я­ние, при­зна­ние воз­мож­но­сти его совер­шен­ство­ва­ния. Доми­нанта учения Кон­фу­ция, закре­пив­ша­яся в кон­фу­ци­ан­стве, – зави­си­мость состо­я­ния обще­ства от нрав­ствен­ного здо­ро­вья его членов.

В IVIII вв. до Р.Х. выде­ли­лись две основ­ные интер­пре­та­ции кон­фу­ци­ан­ства. Фило­соф Мэн-цзы из посту­лата Кон­фу­ция об изна­чаль­ной бли­зо­сти всех людей по при­роде сделал вывод о врож­ден­ной “доб­роте” чело­ве­че­ской при­роды. Отсюда учение о “гуман­ном прав­ле­нии”. Его методы суть апел­ля­ция к источ­нику “гуман­но­сти” в чело­веке – “собо­лез­ну­ю­щему и состра­да­ю­щему сердцу”, а задача – обес­пе­че­ние бла­го­со­сто­я­ния народа, кото­рое создает усло­вия для рас­кры­тия “доброй” внут­рен­ней при­роды. Иную док­трину пред­ло­жил Сюнь-цзы: чело­ве­че­ская при­рода изна­чально зла, в ней зало­жено стрем­ле­ние к выгоде и плот­ским удо­воль­ствиям; задача управ­ля­ю­щих – исправ­ле­ние при­роды управ­ля­е­мых посред­ством этико-риту­аль­ных норм и юри­ди­че­ского закона.

В писа­ниях этих и других кон­фу­ци­ан­ских мыс­ли­те­лей, в ано­ним­ных памят­ни­ках-ком­пи­ля­циях из древ­них и новых источ­ни­ков в IVII вв. до Р.Х. фор­ми­ро­ва­лось учение соб­ственно кон­фу­ци­ан­ства о мире и чело­веке. В тот период вошли в оборот и его осно­во­по­ла­га­ю­щие тезисы: о сту­пе­нях совер­шен­ство­ва­ния – обре­те­нии воз­мож­но­сти управ­лять сна­чала самим собой, затем “упо­ря­до­чи­вать” состо­я­ние дел в семье, далее – в госу­дар­стве и всей Под­не­бес­ной; об “искрен­но­сти” как прин­ци­пи­аль­ной основе отно­ше­ния не только к людям, но и ко всему и вся в Под­не­бес­ной; о “сре­дин­но­сти и посто­ян­стве” – стро­гом и неиз­мен­ном под­дер­жа­нии гар­мо­нич­ного баланса про­ти­во­по­лож­но­стей как атри­буте дао и сути жизни кон­фу­ци­ан­ства и другие. Рас­хож­де­ния в уче­ниях кон­фу­ци­ан­цев того вре­мени – во многом след­ствие вза­и­мо­дей­ствия кон­фу­ци­ан­ства с иными идей­ными тече­ни­ями.

Основ­ным про­тив­ни­ком кон­фу­ци­ан­ства был легизм, или “школа закона” (фа цзя). Глав­ным регу­ля­то­ром чело­ве­че­ского пове­де­ния леги­сты счи­тали юри­ди­че­ский закон, про­ти­во­по­став­ляя его нормам “бла­го­при­стой­но­сти”, а систему управ­ле­ния пред­ла­гали осно­вы­вать на стрем­ле­нии людей к инди­ви­ду­аль­ной выгоде и страхе нака­за­ния. Легизм стал идео­ло­гией первой в исто­рии Китая цен­тра­ли­зо­ван­ной импе­рии Цинь (229–206 гг. до Р.Х.), в кото­рой кон­фу­ци­анцы под­верг­лись жесто­ким гоне­ниям. Вскоре после смерти своего осно­ва­теля Цинь Шиху­ана импе­рия, законы кото­рой во многом игно­ри­ро­вали нормы обыч­ного (осно­ван­ного на обычае) права, тра­ди­ци­он­ной куль­туры и морали, раз­ва­ли­лась. Соеди­нив­шая ее обломки импе­рия Хань стро­и­лась с учетом опыта пред­ше­ствен­ницы. Ее идео­ло­гией стало рефор­ми­ро­ван­ное кон­фу­ци­ан­ство, кото­рое впи­тало ряд поло­же­ний легизма – о необ­хо­ди­мо­сти юри­ди­че­ского закона, о зави­си­мо­сти обще­ственно-госу­дар­ствен­ного порядка от проч­но­сти власти монарха и т.п. В эпоху Хань (III в. до Р.Х. – III в. по Р.Х.) кон­фу­ци­ан­ство актив­нее, чем прежде, асси­ми­ли­ро­вало док­трины и других идей­ных тече­ний, прежде всего дао­сизма.

Это тоже запад­ный термин. Ему соот­вет­ствуют два китай­ских: дао цзя (“школа дао”) и дао цзяо (“почи­та­ние дао”, “учение дао”). В кон­фу­ци­ан­ской тра­ди­ции эти поня­тия про­ти­во­по­став­ля­лись: многие кон­фу­ци­анцы высоко оце­ни­вали учение “школы дао”, но резко отвер­гали “почи­та­ние дао”.

Истоки дао­сизма пред­по­ло­жи­тельно свя­заны с шаман­скими веро­ва­ни­ями, а также уче­ни­ями “магов” – фанши, хра­ни­те­лей оккультно-алхи­ми­че­ских сек­ре­тов. В IVIII вв. до Р.Х. воз­никла фило­соф­ская “школа дао и дэ” (дао де цзя). Ее глав­ные памят­ники – “Дао дэ цзин” (“Канон дао и дэ”, или “Лао-цзы”), и “Чжуан-цзы”. Первый трак­тат при­пи­сы­ва­ется полу­ле­ген­дар­ному муд­рецу VI в. до Р.Х. Лао-цзы (“Старый мудрец”). Второй напи­сан фило­со­фом IVIII вв. до Р.Х. Чжуан-цзы и его уче­ни­ками. В центре их учения – поня­тие дао. У даосов дао высту­пает прежде всего как инте­граль­ная зако­но­мер­ность всего сущего в про­стран­стве и вре­мени, глу­бин­ная суть мира, пред­вечно суще­ству­ю­щее порож­да­ю­щее начало. В “Дао дэ цзине” встре­ча­ются и арха­и­че­ские опре­де­ле­ния дао как жен­ского начала – “сокро­вен­ная самка”, “мать Под­не­бес­ной”. Оно про­яв­ляет себя в мире посред­ством дэ – “благой силы” (это поня­тие имеет и эти­че­ское зна­че­ние “доб­ро­де­тель”; другой услов­ный пере­вод “бла­го­дать-доб­ро­де­тель”).

Дао вез­де­суще и неопре­де­лимо. Глав­ное его свой­ство – “есте­ствен­ность”, “спон­тан­ность”. У него все как бы просто “полу­ча­ется” – “низа­чем”, но всегда един­ственно верно и точно. Оно “спон­танно” вос­про­из­во­дит миро­по­ря­док – посред­ством “неде­я­ния”, т.е. без той целе­по­ла­га­ю­щей актив­но­сти, кото­рая при­суща чело­веку. “Неде­я­ние” – атри­бут дао – мыс­лится и как глав­ный прин­цип управ­ле­ния обще­ством: отсут­ствие про­из­воль­ной дея­тель­но­сти, несо­глас­ной с дао. Осно­во­по­лож­ники дао­сизма высме­и­вали наме­ре­ния кон­фу­ци­ан­цев упо­ря­до­чить Под­не­бес­ную с помо­щью мораль­ных огра­ни­чи­те­лей и риту­аль­ных норм. Эти­че­ские прин­ципы и “цере­мо­нии”, согласно Чжуан-цзы, – сви­де­тель­ства дегра­да­ции чело­века и обще­ства. Даосы тоже почи­тали ста­рину, но за про­стоту и безыс­кус­ность, отсут­ствие в древ­но­сти мерт­вя­щих рамок этики и риту­ала. Чжуан-цзы отри­цал абсо­лют­ность добра и зла, кра­соты и урод­ства, сна и бодр­ство­ва­ния, даже жизни и смерти. Смысл этого реля­ти­визма – не амо­ра­лизм, а вне­мо­раль­ность: нару­ше­ние зако­нов дао всегда пагубно, но само оно не может быть постиг­нуто с помо­щью ника­кой системы догм, в том числе эти­че­ских. Зато дао можно непо­сред­ственно пере­жи­вать – и сле­до­вать ему вне­ре­флек­тивно, без ана­ли­ти­че­ских рас­суж­де­ний. При­ме­ча­тельно, что даос­ская апо­ло­гия “есте­ствен­но­сти” и даже “неде­я­ния” поощ­ря­лись леги­стами, что дало кита­е­ве­дам осно­ва­ние гово­рить о “даос­ско-легистских” посту­ла­тах. Позд­нее эти поня­тия фигу­ри­ро­вали и в уче­ниях кон­фу­ци­ан­цев.

Чело­век у даосов выде­ля­ется из мира “вещей” лишь нали­чием разума. Уже в “Дао дэ цзине” и “Чжуан-цзы” содер­жатся намеки на опре­де­ле­ние цели чело­ве­че­ской жизни – соеди­не­ние с дао и при­об­ще­ние к его все­е­дин­ству, все­мо­гу­ще­ству и бес­смер­тию.

В фор­ми­ро­ва­нии даос­ского учения при­няла уча­стие и система взгля­дов фило­соф­ской школы иньян (иньян цзя). Она наи­бо­лее подробно раз­ра­бо­тала обще­при­ня­тые в древ­нем Китае пред­став­ле­ния о про­ти­во­по­лож­ных кос­ми­че­ских нача­лах – инь и ян. Их вза­и­мо­дей­ствие обу­слов­ли­вает все про­цессы в мире, а сами они выра­жа­ются в бес­ко­неч­ном ряду все­воз­мож­ных оппо­зи­ций: темное – свет­лое, жен­ское – муж­ское, луна – солнце, холод­ное – горя­чее, покой – дви­же­ние и т. п. Учение об инь ян свя­зы­ва­лось с уче­нием о систе­ма­ти­зи­ру­ю­щих связях кос­моса – “пяти эле­мен­тах”.

Кон­фу­ци­ан­ство тоже при­няло взгляды иньян цзя, а также общие с даосами пред­став­ле­ния о воз­ник­но­ве­нии и раз­ви­тии мира в резуль­тате вза­и­мо­дей­ствия сил инь и ян, рож­ден­ных из нерас­чле­нен­ного изна­чаль­ного един­ства, и т. п. Кон­фу­ци­ан­ство и дао­сизм объ­еди­ни­лись также в почи­та­нии “Книги пере­мен” (“Канона пере­мен” – “И цзин”) – гада­тель­ного текста IXVIII вв. до Р.Х., позд­нее оброс­шего фило­соф­скими и “тех­ни­че­скими” ком­мен­та­ри­ями. В соче­та­нии с кон­цеп­ци­ями сил инь ян и “пяти эле­мен­тов” постро­е­ния, осно­ван­ные на тол­ко­ва­ниях учения “И цзина”, соста­вили основу мето­до­ло­гии тра­ди­ци­он­ной науки и фило­со­фии в Китае, а затем и во всей Восточ­ной Азии. Фак­ти­че­ски эта система пред­став­ле­ний о музы­кально-чис­ло­вой струк­туре кос­моса, попытка выра­зить его зако­но­мер­но­сти “полу­ма­те­ма­ти­че­скими” мето­дами.

Глав­ный созда­тель орто­док­саль­ной версии кон­фу­ци­ан­ства Дун Чжуншу (II в. до Р.Х.), про­дол­жая усилия пред­ше­ствен­ни­ков, подвел под этико-соци­аль­ную док­трину кон­фу­ци­ан­ства натур­фи­ло­соф­ское осно­ва­ние. И в после­ду­ю­щем учения кон­фу­ци­ан­цев отли­чала тесная связь этики с онто­ло­гией – уче­нием об осно­вах бытия. Это есте­ственно выте­кало из пред­став­ле­ний о един­стве мира и все­общ­но­сти дао.

Исто­ри­че­ски кон­фу­ци­ан­ство функ­ци­о­ни­ро­вало на трех основ­ных уров­нях. Первый – офи­ци­ально-идео­ло­ги­че­ский. Кон­фу­ци­ан­ской фра­зео­ло­гией про­ни­заны импе­ра­тор­ские эдикты и даже кан­це­ляр­ская пере­писка. Обще­при­ня­той счи­та­лась док­трина, идущая от Мэн-цзы (под­ра­зу­ме­вав­шая “доб­роту” чело­ве­че­ской при­роды), но фак­ти­че­ски пре­об­ла­дала док­трина Сюнь-цзы (о “злой” при­роде чело­века). От кан­ди­да­тов на чинов­ни­чьи долж­но­сти тре­бо­ва­лось знание кон­фу­ци­ан­ской и докон­фу­ци­ан­ской клас­сики: “Три­на­дцати кано­нов”. Этот свод вос­хо­дит к “Шести кано­нам”, извест­ным при­мерно с IV в. до Р.Х.: “Шу цзин” (“Книга исто­рии”, “Канон /документальных/ писа­ний”) – сбор­ник исто­ри­че­ских сви­де­тельств, све­де­ния леген­дар­ного и полу­ми­фи­че­ского харак­тера, состав­лен­ный в VIIIV вв. до Р.Х.; “Ши цзин” (“Книга песен”, “Канон стихов”) – сбор­ник гимнов, од, народ­ных песен, сло­жив­шийся в XIIX вв. до Р.Х.; “Ли”, канон этико-риту­аль­ной “бла­го­при­стой­но­сти”, скорее всего, это “Ли-цзи” (“Записки о пра­ви­лах бла­го­при­стой­но­сти”, “Записки о ритуале”) – свод правил пове­де­ния и риту­а­лов; “И цзин”; “Чунь цю” (“Весны и осени”) – лето­пись, состав­ле­ние кото­рой тра­ди­ция при­пи­сы­вает Кон­фу­цию; “Юэ цзин” (“Канон музыки”) – книга о роли музыки в гар­мо­ни­за­ции жизни чело­века и обще­ства. Послед­ний канон не сохра­нился, веро­ятно, часть его вошла в “Ли цзи”.

Именно “Пять кано­нов” (шесть без “Юэ цзина”) в 136 г. до Р.Х. при­знаны осно­вой госу­дар­ствен­ной идео­ло­гии и системы обра­зо­ва­ния. Обя­за­тель­ным образ­цом стала и форма кано­нов как способ выра­же­ния мыслей и чувств в соот­вет­ствии с тре­бо­ва­ни­ями “бла­го­при­стой­но­сти”. В VIIX вв. к ним доба­ви­лись восемь памят­ни­ков, сло­жив­шихся в VII вв. до Р.Х.: “Чжоу ли” (“Чжоу­ские риту­алы”, “Пра­вила бла­го­при­стой­но­сти эпохи Чжоу”); “И ли” (“Образ­цо­вые цере­мо­нии и пра­вила бла­го­при­стой­но­сти”); “Цзо чжуань” (“Ком­мен­та­рий Цзо”), “Гунъян чжуань” (“Ком­мен­та­рий Гунъ­яна”), “Гулян чжуань” (“Ком­мен­та­рий Гуляна”) – исто­ри­че­ские сочи­не­ния, при­знан­ные ком­мен­та­ри­ями к “Чунь цю”, “Лунь юй” (“Суж­де­ния и беседы”) – выска­зы­ва­ния Кон­фу­ция, запи­сан­ные его уче­ни­ками; “Сяо цзын” (“Канон сынов­ней почти­тель­но­сти”) – о нормах отно­ше­ний со стар­шими; “Эр я” (“При­бли­же­ние к клас­сике”) – сло­варь для тол­ко­ва­ния кано­нов; “Мэн-цзы” – трак­тат, напи­сан­ный боль­шей частью уче­ни­ками Мэн Кэ. В XII в. фило­соф Чжу Си соста­вил став­ший кано­ни­че­ским сбор­ник “Чет­ве­ро­кни­жие”: две главы из “Ли цзи” – “Да сюэ” (“Вели­кое учение”) и “Чжун юн” (“Сре­дин­ность и неиз­мен­ность”), а также “Лунь юй” и “Мэн-цзы”. Пре­да­ние при­об­ре­тало для кон­фу­ци­анца цен­ность только тогда, когда бывало запи­сано и соот­не­сено с писа­нием.

Согласно “офи­ци­аль­ному” кон­фу­ци­ан­ству, бла­го­дат­ная связь обще­ства и при­роды с боже­ствен­ным небом обес­пе­чи­ва­лась совер­шен­ством лич­но­сти импе­ра­тора. Уча­стие импе­ра­тора в кален­дар­ных моле­ниях и жерт­во­при­но­ше­ниях при­звано было под­твер­дить нор­ма­тив­ность и регу­ляр­ность этой связи. Неудачи преды­ду­щих дина­стий объ­яс­ня­лись их нрав­ствен­ным паде­нием, а вину за теку­щие беды импе­ра­тор воз­ла­гал на себя, и тогда его эдикты содер­жали слова пока­я­ния. Регу­ляр­ные обряды должны были совер­шать и опре­де­лен­ные долж­ност­ные лица. Но какого-либо подо­бия духо­вен­ства и цер­ков­ной орга­ни­за­ции в кон­фу­ци­ан­стве не сло­жи­лось. Хотя Кон­фу­ций и был кано­ни­зи­ро­ван как “совер­шен­но­муд­рый”, был даже уста­нов­лен его культ. Во-первых, боль­шин­ство обря­дов, ассо­ци­и­ро­вав­шихся с кон­фу­ци­ан­ством, были свя­заны с госу­дар­ствен­ной систе­мой и семейно-кла­но­вой средой, а не спе­ци­фи­че­ской общ­но­стью еди­но­вер­цев. Во-вторых, куль­то­вый аспект не был глав­ным в кон­фу­ци­ан­стве, а другие его аспекты могли ужи­ваться даже с ате­из­мом.

Об этом сви­де­тель­ствует эли­тарно-фило­соф­ский уро­вень быто­ва­ния кон­фу­ци­ан­ства. Мыс­ли­тели-кон­фу­ци­анцы под видом “пра­виль­ного” про­чте­ния кано­нов выдви­гали самые разные новые идеи, подчас остро кон­ку­ри­ро­вав­шие. После паде­ния в III в. импе­рии Хань кон­фу­ци­ан­ство на время утра­тило гос­под­ству­ю­щие пози­ции. Их заняла его “гибрид­ная” с дао­сиз­мом форма – фило­со­фия сюань сюэ (“Учение о сокро­вен­ном”). Она офор­мила, в част­но­сти, ком­про­мисс между кон­фу­ци­ан­ством и дао­сиз­мом в отно­ше­нии к “миру”: не отка­зы­ва­ясь от выпол­не­ния обще­ствен­ного долга, сохра­нять духов­ную неза­ви­си­мость, внут­ренне сли­ва­ясь с миро­по­то­ком и бла­женно ски­та­ясь в его духов­ном без­гра­ни­чьи. Кон­крет­ные формы этого ком­про­мисса могли иметь крен в область соци­аль­ного слу­же­ния либо ухода от мира. Обще­при­ня­тым в целом усло­вием такого ухода стало счи­таться мораль­ное паде­ние власти, когда дао вовсе поки­дало Под­не­бес­ную, а выпол­не­ние адми­ни­стра­тив­ных и просто соци­аль­ных обя­зан­но­стей ста­но­ви­лось соуча­стием в пре­ступ­ле­ниях.

В VIIVIII вв., когда закон­чился период раз­дроб­лен­но­сти Китая, нача­лось дви­же­ние за вос­ста­нов­ле­ние пози­ций кон­фу­ци­ан­ства, потес­нен­ного дао­сиз­мом и буд­диз­мом. Новый рас­цвет кон­фу­ци­ан­ской мысли вылился в ста­нов­ле­ние в XIXII вв. неокон­фу­ци­ан­ства. Этот запад­ный термин имеет несколько китай­ских экви­ва­лен­тов с более узкими зна­че­ни­ями. В целом он под­ра­зу­ме­вает всю сово­куп­ность кон­фу­ци­ан­ских идей­ных тече­ний II тыся­че­ле­тия, опи­рав­шихся глав­ным обра­зом на идеи “Чет­ве­ро­кни­жия”. Неокон­фу­ци­ан­ство отли­чает тен­ден­ция к при­да­нию мак­си­мально эти­че­ского смысла уче­ниям о бытии и позна­нии. Оно пере­ра­бо­тало ряд идей дао­сизма и буд­дизма, прежде всего о роли и воз­мож­но­стях чело­ве­че­ского созна­ния, о вне­ра­ци­о­наль­ном пости­же­нии истины. Веду­щей в неокон­фу­ци­ан­стве и офи­ци­аль­ном Китае стала док­трина, фор­ми­ро­ва­ние кото­рой завер­шил в XII в. Чжу Си, отсюда ее запад­ное назва­ние – чжу­си­ан­ство.

Пред­ста­ви­тели разных тече­ний кон­фу­ци­ан­ства могли верить и не верить в суще­ство­ва­ние духов, в боже­ствен­ность Неба. Многие мыс­ли­тели тол­ко­вали сло­во­со­че­та­ние гуй шэнь (“нави и духи”) как обо­зна­че­ние неви­ди­мых без­лич­ных при­род­ных сил. В фило­соф­ских постро­е­ниях Небо обычно высту­пало в трех зна­че­ниях: 1) высшее при­род­ное начало, соот­но­ся­ще­еся в триаде сань цай (“три цен­но­сти”) с Землей – при­род­ным нача­лом более низ­кого уровня и чело­ве­ком – фак­то­ром про­из­воль­ной твор­че­ской актив­но­сти и “искус­ствен­но­сти”; 2) абстракт­ная при­род­ная целост­ность, уни­вер­сум; 3) глав­ное при­род­ное начало в чело­веке, его при­род­ная сущ­ность.

Одной из глав­ных про­блем кон­фу­ци­ан­ской фило­со­фии было опре­де­ле­ние границ вме­ша­тель­ства чело­века в сферу дей­ствия “небес­ных” про­ви­ден­ци­аль­ных сил. Обычно дока­зы­ва­лась непод­власт­ность при­род­ных циклов и зако­но­мер­но­стей чело­веку, сферой регу­ли­ро­ва­ния со сто­роны кото­рого может быть только обще­ство. При­зна­ва­лись разные сте­пени воз­мож­но­сти чело­века влиять на свою судьбу, по-раз­ному опре­де­ля­лись и недо­ступ­ные чело­ве­че­скому вме­ша­тель­ству гра­ницы “небес­ного пред­опре­де­ле­ния”. В до- и ран­не­кон­фу­ци­ан­ской тра­ди­ции гада­ние счи­та­лось важным сред­ством, наряду с даром пред­ви­де­ния, помо­га­ю­щим “совер­шен­но­муд­рому” про­зре­вать буду­щее. Позд­нее воз­никла осо­бенно уси­лив­ша­яся в неокон­фу­ци­ан­стве тен­ден­ция счи­тать само стрем­ле­ние пре­дузнать буду­щее при­зна­ком низо­сти, неже­ла­ния руко­вод­ство­ваться только “гуман­но­стью” и долгом вне зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств, готов­но­сти под­чи­ниться им во имя выгоды. Но такого рода идеи были рас­про­стра­нены лишь в узком слое интел­лек­ту­аль­ной элиты.

Народ­ная куль­тура и мас­со­вое созна­ние – третий уро­вень функ­ци­о­ни­ро­ва­ния кон­фу­ци­ан­ства. Фра­зео­ло­гия и образы кон­фу­ци­ан­ской тра­ди­ции обле­кали реалии повсе­днев­ной жизни. С кон­фу­ци­ан­скими идеями ассо­ци­и­ро­ва­лись нормы обыч­ного права, формы обще­жи­тия и обы­ден­ного пове­де­ния, изре­че­ния древ­них муд­ре­цов тол­ко­ва­лись пре­дельно упро­щенно и затвер­жи­ва­лись наизусть с дет­ства. Кон­фу­ци­ан­ские мыс­ли­тели, пер­со­нажи кано­ни­че­ской лите­ра­туры ста­но­ви­лись геро­ями легенд, сказок, народ­ных лубков. Поэтому, с одной сто­роны, кон­фу­ци­ан­ство ста­но­ви­лось наци­о­наль­ным сим­во­лом, кон­фу­ци­ан­ские идеи сли­ва­лись с древ­ней­шими пред­став­ле­ни­ями о Китае как центре ойку­мены, о “Сыне Неба” как гаранте ее бла­го­по­лу­чия. С другой сто­роны, послед­нее обсто­я­тель­ство опре­де­лило и взгляд на кон­фу­ци­ан­скую обра­зо­ван­ность как знак пре­одо­ле­ния дистан­ции между китай­цами и “вар­ва­рами”.

Кон­фу­ци­ан­ство полу­чило рас­про­стра­не­ние в сопре­дель­ных Китаю стра­нах, нахо­див­шихся под его куль­тур­ным вли­я­нием, где также функ­ци­о­ни­ро­вало на “офи­ци­аль­ном”, “книж­ном” и “народ­ном” уров­нях. К “стра­нам кон­фу­ци­ан­ской куль­туры” наряду с Китаем при­нято отно­сить Японию, Корею и Син­га­пур (где пре­об­ла­дает китай­ское насе­ле­ние).

Дао­сизм же остался почти исклю­чи­тельно китай­ским явле­нием. Его первые орга­ни­за­ци­он­ные формы известны со II в., когда воз­никла школа “небес­ных настав­ни­ков” (Тяньши). Ее первый пат­ри­арх Чжан Даолин, по пре­да­нию, полу­чил откро­ве­ние от обо­жеств­лен­ного Лао-цзы – Лао-цзюня (“Госу­даря Лао”), вопло­ще­ния дао, и стал его намест­ни­ком на земле. Титул “небес­ного настав­ника” доныне пере­хо­дит в роду Чжан по наслед­ству.

Основу учения дао­сизма о спа­се­нии соста­вило “учение о бес­смер­тии”. Чело­век пред­став­ля­ется как целост­ность, в кото­рой “дух” состав­ляет наи­бо­лее утон­чен­ную ее часть. Со смер­тью тела она рас­тво­ря­ется в миро­вом без­лич­ном “духе” – если не упо­доб­лена дао настолько, что обре­тает его неиз­мен­ность и веч­ность. Но “святым-бес­смерт­ным” чело­век может стать только как пси­хо­фи­зи­че­ское целое. Поэтому тело тоже должно “оду­хо­тво­риться”. Север­ная ветвь “небес­ных настав­ни­ков” делала при этом ставку на кол­лек­тив­ные риту­алы и “внеш­нюю алхи­мию”. Ее зада­чей было при­го­тов­ле­ние “пилюли бес­смер­тия” из кино­вари и ее соеди­не­ний с дру­гими ингре­ди­ен­тами, либо созда­ния искус­ствен­ного золота, счи­тав­ше­гося столь же чудо­дей­ствен­ным элик­си­ром. Южная ветвь дао­сизма делала упор на “внут­рен­нюю алхи­мию”. Она наце­лена на при­го­тов­ле­ние “пилюли бес­смер­тия” (или “взра­щи­ва­ние бес­смерт­ного заро­дыша”) чело­ве­ком в соб­ствен­ном теле посред­ством рели­ги­оз­ного созер­ца­ния, пси­хо­ре­гу­ли­ру­ю­щих упраж­не­ний, соеди­нен­ных с дыха­тель­ными и гим­на­сти­че­скими. В XX в. эти приемы названы на Западе “даос­ской йогой”. Со вре­ме­нем “внут­рен­няя алхи­мия” пол­но­стью вытес­нила “внеш­нюю”. С IV в. воз­ни­кают другие даос­ские школы. В VIIVIII вв. появ­ля­ются мона­стыри и мона­ше­ство, а в XII в. став­шая веду­щей школа “Совер­шен­ной истины” (Цюань чжэнь) тре­бует от духо­вен­ства обя­за­тель­ного без­бра­чия.

Пан­теон даос­ских божеств скла­ды­вался под вли­я­нием народ­ных веро­ва­ний. Но во главе его стоит соб­ственно даос­ская “Триада чистых” (Сань цин). Она под­ра­зу­ме­вает три высших аспекта дао – “небеса”: “неф­ри­то­вой чистоты”, “высшей чистоты” и “вели­чай­шей чистоты”. Их пер­со­ни­фи­ка­ции соот­вет­ствуют этапам “само­раз­вер­ты­ва­ния” дао при воз­ник­но­ве­нии все­лен­ной: первым идет “Изна­чаль­ный небес­ный досто­по­чтен­ный”, затем “Небес­ный досто­по­чтен­ный духов­ной дра­го­цен­но­сти” и вен­чает триаду “Небес­ный досто­по­чтен­ный дао и дэ”, он же “Вели­чай­ший и высший госу­дарь Лао”. Позд­нее даос­ская тра­ди­ция выде­лила уже десять “небес­ных досто­по­чтен­ных” – высших духов­ных существ. Даос­ский пан­теон попол­нялся и мест­ными, и при­шед­шими с буд­диз­мом индий­скими боже­ствами, при­ни­мав­шими китай­ский облик. Опыт буд­дизма спо­соб­ство­вал также фор­ми­ро­ва­нию систем пси­хо­тех­ники, обря­дов, рели­ги­оз­ной сим­во­лики, орга­ни­за­ции дао­сизма.

В народ­ной интер­пре­та­ции даос­ские пред­став­ле­ния о дао как источ­нике жизни и всяких благ выли­лись в культ мно­го­дет­но­сти и зажи­точ­но­сти, “учение о бес­смер­тии” сме­ша­лось с куль­том дол­го­ле­тия и т. п. Даос­ские школы, мирно ужи­вав­ши­еся, боро­лись с “ере­сями” глав­ным обра­зом тогда, когда те оформ­ля­лись в рели­ги­оз­ные секты. В неко­то­рых из них прак­ти­ко­ва­лись даже древ­ние орги­а­сти­че­ские культы. Дистан­ция между “орто­док­сией” и “ере­сями” в дао­сизме была труд­но­опре­де­лима, тем более что даос­ские (как и буд­дий­ские) монахи часто высту­пали в роли шама­нов, обес­пе­чи­вая “прак­ти­че­ские нужды” насе­ле­ния в обще­нии с неви­ди­мым миром или в защите от него. Дао­сизм оказал огром­ное вли­я­ние на тра­ди­ци­он­ную науку Восточ­ной Азии, прежде всего меди­цину, химию и фар­ма­ко­пею. Даос­ские идеи и образы про­ни­зы­вают все уровни китай­ской куль­туры и искус­ства.

Дао­сизм отли­чает раз­мы­тость грани между писа­нием и пре­да­нием. Даос­ский канон – “Дао цзан” (“Сокро­вищ­ница дао”) скла­ды­вался с V по начало XVII в. и едва ли не по XV в. в него вклю­ча­лись все достой­ные вни­ма­ния книги, при­знан­ные соб­ственно даос­скими: фило­соф­ские памят­ники и ком­мен­та­рии к ним, сбор­ники запо­ве­дей, бого­слу­жеб­ная лите­ра­тура, своды пес­но­пе­ний, молит­вен­ных формул, пра­вила эти­кета для духо­вен­ства, тексты по пси­хо­тех­нике и прак­тике само­со­вер­шен­ство­ва­ния, хро­ники, жития и т. п. Ныне “Дао цзан” вклю­чает 1120 томов, све­ден­ных в 112 “папок”.

Вре­ме­нами дао­сизм под­вер­гался гоне­ниям. В част­но­сти, их полоса нача­лась после поко­ре­ния Китая мань­чжу­рами и воца­ре­ния мань­чжур­ской дина­стии Цин (1644–1912). Кон­фу­ци­ан­ская тра­ди­ция всегда видела в “почи­та­нии дао”, осо­бенно в народ­ных его формах, пита­тель­ную среду для суе­ве­рий, амо­ра­лизма и бунта. Сек­тант­ство даос­ского и буд­дий­ского толка питало идео­ло­гию кре­стьян­ских вос­ста­ний. Оно было духов­ной базой мно­го­чис­лен­ных тайных обществ, кото­рые явля­лись формой вза­и­мо­по­мощи, защиты от про­из­вола вла­стей и одно­вре­менно рас­смат­ри­ва­лись их чле­нами как сред­ство обре­те­ния покро­ви­тель­ства высших сил. Число этих обществ с нача­лом мань­чжур­ской окку­па­ции стало быстро расти. Они счи­тали мань­чжур­ские власти вопло­ще­нием зла, сто­я­щим на пути вос­ста­нов­ле­ния “золо­того века” – зем­ного цар­ства истины. Ряд тайных обществ впо­след­ствии выро­дился в ганг­стер­ские орга­ни­за­ции, сохра­нив­шие преж­ние риту­алы как сред­ство под­дер­жа­ния “духовно-нрав­ствен­ного” един­ства.

В общем по основ­ным миро­воз­зрен­че­ским уста­нов­кам китаец – даос или сек­тант – оста­вался “кон­фу­ци­ан­цем”. На народ­ных “иконах”-лубках нередки были груп­по­вые изоб­ра­же­ния Лао-цзы, Кон­фу­ция и Будды, обве­ден­ные общим кон­ту­ром как некое “три­еди­ное” боже­ство.

Тесная связь кон­фу­ци­ан­ских и даос­ских цен­но­стей затруд­няет выде­ле­ние “кон­фу­ци­ан­ского” или “даос­ского” отно­ше­ния к хри­сти­ан­ству. Работа хри­сти­ан­ских мис­си­о­не­ров в Китае выявила глав­ные труд­но­сти в про­по­веди там слова Божия. Созна­ние, ори­ен­ти­ро­ван­ное на совер­шен­ство при­род­ного миро­по­рядка, с трудом мири­лось с мыслью о гре­хо­па­де­нии чело­века и мира. Чуждо ему и поня­тие греха как вины перед Богом, а не как нару­ше­ния миро­вых зако­нов, авто­ма­ти­че­ски вле­ку­щего кон­крет­ные непри­ят­но­сти. Хри­сти­ан­скому пред­став­ле­нию о Боге про­ти­во­ре­чили сте­рео­типы, свя­зан­ные с пред­став­ле­ни­ями о Шан-ди – “Вер­хов­ном вла­дыке”. Пре­да­ние сохра­нило память об этом глав­ном из сонма древ­них божеств, кото­рый вовсе не был Твор­цом всего сущего. Другой вари­ант пере­вода слова Бог – Тянь­чжу, “Хозяин Неба”, про­ти­во­ре­чил идее Неба как высшей силы, у кото­рой не может быть “хозя­ина”. Трудно при­ви­ва­лась смыс­ло­вая инди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ван­ность молитвы там, где при­выч­нее был магизм молит­вен­ных формул и зву­ко­со­че­та­ний. Как и в других реги­о­нах, чужд был язы­че­скому созна­нию смысл Крест­ной жертвы Христа. Неко­то­рые кон­фу­ци­анцы усмат­ри­вали в учении Христа несо­вер­шен­ный аналог учения Кон­фу­ция и Мэн-цзы, обна­де­жи­ва­ю­щий при­знак воз­мож­но­сти буду­щего куль­тур­ного един­ства мира на основе кон­фу­ци­ан­ства. Подоб­ные упо­ва­ния повто­ря­лись и в XX в. В мас­со­вом созна­нии пре­об­ла­дало вос­при­я­тие хри­сти­ан­ства как рели­гии мятеж­ных запад­ных “вар­ва­ров”, посяг­нув­ших на устои Сре­дин­ного госу­дар­ства и, соот­вет­ственно, на основы миро­устро­е­ния. В то же время ложно поня­тая идея Цар­ства Божия в соче­та­нии с народ­ными чая­ни­ями гря­ду­щего цар­ства истины рож­дала при­чуд­ли­вые формы сек­тант­ства. Так, кресты были начер­таны на зна­ме­нах тай­пи­нов, под­няв­ших в сере­дине XIX в. вос­ста­ние с целью созда­ния “Небес­ного госу­дар­ства”, вопло­ща­ю­щего идею “Вели­кого равен­ства” (“Тайпин”). На деле ими был создан про­об­раз ком­му­ни­сти­че­ской казармы в соче­та­нии с иерар­хией знат­но­сти по тра­ди­ци­он­ным образ­цам. Вос­ста­ние тай­пи­нов спо­соб­ство­вало дис­кре­ди­та­ции хри­сти­ан­ства в Китае почти в той же сте­пени, что и поли­тика запад­ных держав.

Основ­ным “предо­хра­ни­те­лем” кон­фу­ци­ан­ского созна­ния от хри­сти­ан­ской духов­но­сти пред­став­ля­ется его ори­ен­та­ция прежде всего на “прак­ти­че­скую” все­объ­ем­ле­мость учения, тогда как неот­мир­ность хри­сти­ан­ства вос­при­ни­ма­ется как огра­ни­чен­ность и бес­си­лие. В то же время отно­ше­ние к кон­фу­ци­ан­ству как эти­че­скому прежде всего учению и само­сто­я­тель­ность его “этно­гра­фи­че­ски-быто­вого” аспекта поз­во­ляют хри­сти­а­нам Восточ­ной Азии быть почи­та­те­лями кон­фу­ци­ан­ской мысли, соблю­дать неко­то­рые ассо­ци­и­ру­е­мые с кон­фу­ци­ан­ством обряды как народ­ные обычаи – в той мере, в какой это не про­ти­во­ре­чит испо­ве­да­нию веры во Христа. Другой фактор отвер­же­ния хри­сти­ан­ства в стра­нах “кон­фу­ци­ан­ской куль­туры” – сте­рео­типы наци­о­нально-куль­тур­ного пре­вос­ход­ства: поиски духов­ной истины у “вар­ва­ров” всегда пола­га­лись сомни­тель­ными. При­ме­ча­тельно, что в Корее, менее пора­жен­ной этим духов­ным неду­гом, про­по­ведь слова Божия дала наи­боль­шие резуль­таты.

С сере­дины XX в. в русле общего язы­че­ского духов­ного наступ­ле­ния на хри­сти­ан­ство и хри­сти­ан­скую куль­туру обо­зна­чи­лось направ­ле­ние, свя­зан­ное с кон­фу­ци­ан­ско-даос­ской атри­бу­ти­кой. В исто­ри­че­ском кон­фу­ци­ан­стве и дао­сизме, как и в других про­яв­ле­ниях высо­кой язы­че­ской куль­туры, при­сут­ство­вали и при­меры под­лин­ного духов­ного подвига, и отблески Хри­сто­вой Истины, иногда осле­пи­тельно яркие. Но в рас­хо­жих интер­пре­та­циях “восточ­ной муд­ро­сти” все это служит деко­ри­ро­ва­нию цен­но­стей мира сего. Из них на первый план выдви­га­ются физи­че­ское здо­ро­вье и пси­хо­ло­ги­че­ский ком­форт, трак­ту­е­мый как “духов­ная гар­мо­ния”. Для их дости­же­ния при­ме­ня­ются, в част­но­сти, методы пси­хи­че­ского тре­нинга, вос­хо­дя­щие к восточ­ным куль­там и извест­ные под общим назва­нием цигун. Про­цесс обу­че­ния им связан с внеш­ним воз­дей­ствием на созна­ние уче­ника, с вве­де­нием созна­ния в “особые”, или “изме­нен­ные” состо­я­ния, дела­ю­щие его более откры­тым для воз­дей­ствия неви­ди­мых твар­ных сил разной при­роды, с закреп­ле­нием “под­со­зна­тель­ных” уста­но­вок, на кото­рых зиждется эффек­тив­ность пси­хо­ре­гу­ли­ру­ю­щих упраж­не­ний.

В основе таких уста­но­вок лежит кар­тина гар­мо­нич­ного кос­моса, под­чи­ня­ю­ще­гося четким зако­но­мер­но­стям цик­лич­но­сти, ритма и тре­бу­ю­щего орга­нич­ной вклю­чен­но­сти чело­века, в том числе духов­ной, в эти зако­но­мер­но­сти. Это должно обес­пе­чить не только здо­ро­вье и дол­го­ле­тие, но и овла­де­ние “сверхвоз­мож­но­стями”, “скры­тыми резер­вами” орга­низма, “энерго-инфор­ма­ци­он­ными” фено­ме­нами. Заря­жен­ность кос­моса грехом, нали­чие в нем зако­но­мер­но­стей, с хри­сти­ан­ской точки зрения не слиш­ком “есте­ствен­ных”, и при­сут­ствие враж­деб­ных чело­веку транс­цен­ден­таль­ных сил в расчет не при­ни­ма­ются.

Близ­кие уста­новки лежат и в основе восточ­но­ази­ат­ских “боевых искусств” в том виде, в каком они у нас прак­ти­ку­ются. Так или иначе роман­ти­зи­ру­ется покло­не­ние силе, “прак­ти­че­ское” могу­ще­ство в восточ­ном анту­раже высту­пает кри­те­рием и муд­ро­сти, и духов­но­сти.

Той же тягой к инди­ви­ду­аль­ному могу­ще­ству и все­ве­де­нию пита­ется мас­со­вый инте­рес к “Книге пере­мен”: ей, с одной сто­роны, воз­вра­щены функ­ции гада­тель­ного текста, с другой – при­пи­сы­ва­ется роль ключа ко всем загад­кам “древ­ней муд­ро­сти”. На подат­ли­вую почву язы­че­ской по суще­ству запад­ной мас­со­вой куль­туры пере­са­жи­ва­ется сур­ро­гат мас­со­вой же “кон­фу­ци­ан­ско-даос­ской” куль­туры в совре­мен­ной интер­пре­та­ции. Этот про­дукт мак­си­мально очищен от следов даже язы­че­ской высо­кой духов­но­сти, кото­рая заме­нена ее сим­во­лами – восточ­но­ази­ат­ской эмбле­ма­ти­кой и жар­го­ном.

^ Новые рели­ги­оз­ные дви­же­ния хри­сти­ан­ского и нехри­сти­ан­ского про­ис­хож­де­ния

Б. Фали­ков, канд. ист. наук

В послед­ние годы в России быстро растет число новых рели­ги­оз­ных дви­же­ний (НРД). Неко­то­рые из них имеют мест­ное рос­сий­ское про­ис­хож­де­ние (Бого­ро­дич­ный Центр, Белое брат­ство и т.д.), но боль­шин­ство попа­дает в страну из-за рубежа. Многие из них хорошо известны как запад­ным ученым рели­гио­ве­дам, так и хри­сти­ан­ским бого­сло­вам, кото­рые, есте­ственно, не могут закры­вать глаза на это слож­ное явле­ние. В кон­сер­ва­тив­ных хри­сти­ан­ских кругах НРД (здесь их чаще име­нуют “куль­тами”) вызы­вают крайне нега­тив­ную реак­цию и вос­при­ни­ма­ются как про­яв­ле­ние “темных сил зла”, но либе­раль­ные бого­словы при­зы­вают не делать столь ско­ро­па­ли­тель­ных выво­дов. Явле­ние это далеко не одно­род­ное и нуж­да­ется в серьез­ном бого­слов­ском иссле­до­ва­нии, кото­рое невоз­можно вне атмо­сферы меж­ре­ли­ги­оз­ного диа­лога. В этом ключе выдер­жаны как реко­мен­да­ции в отно­ше­нии НРД Все­мир­ного совета церк­вей (ВСЦ) и Все­мир­ной феде­ра­ции люте­ран (ВФЛ), сов­местно при­ня­тые в 1987 г., так и послед­ние заяв­ле­ния на этот счет Вати­кана (1989 г., 1991 г.).

Однако бого­слов­ское изу­че­ние и воз­мож­ный диалог с НРД могут занять нема­лое время. Между тем прак­ти­че­ски каждый из нас в той или иной мере стал­ки­ва­ется с ними в своей повсе­днев­ной жизни. Как нам отно­ситься к ним? Это далеко не празд­ный вопрос не только для тех, кто ищет свой духов­ный путь, но и для того, кто уже сделал выбор. Объ­ек­тив­ная и досто­вер­ная инфор­ма­ция о НРД – это первый шаг в выра­ботке нашего отно­ше­ния к этому явле­нию.

Истоки про­ис­хож­де­ния совре­мен­ных НРД крайне раз­но­об­разны. Прежде всего, это восточ­ные рели­гии (инду­изм, буд­дизм и т.д.). Новизна дви­же­ний этого типа заклю­ча­ется в том, что древ­ние рели­гии дей­ствуют в новых для них куль­ту­рах и соот­вет­ству­ю­щим обра­зом при­спо­саб­ли­ва­ются к ним. Другим источ­ни­ком воз­ник­но­ве­ния НРД явля­ется запад­ная оккульт­ная тра­ди­ция, пре­тен­ду­ю­щая на глу­бо­кую древ­ность, но орга­ни­за­ци­онно офор­мив­ша­яся лишь в XVIIIXIX сто­ле­тиях (масоны, розен­крей­церы, тео­софы). Третий источ­ник – про­цесс дроб­ле­ния соб­ственно хри­сти­ан­ской тра­ди­ции, кото­рый достиг своего апогея в про­те­стан­тизме. Мор­моны, адвен­ти­сты, сви­де­тели Иеговы и т.д. – плоды этого явле­ния. Еще один нема­ло­важ­ный источ­ник – язы­че­ство, куль­тур­ная реа­би­ли­та­ция кото­рого, нача­тая роман­ти­ками в про­шлом сто­ле­тии, при­вела к созда­нию раз­но­об­раз­ных неоязы­че­ских групп в сто­ле­тии нынеш­нем. И, нако­нец, послед­ний, но, веро­ятно, самый пер­спек­тив­ный источ­ник про­ис­хож­де­ния НРД – син­кре­тизм, т.е. сме­ше­ние всех выше­пе­ре­чис­лен­ных эле­мен­тов в самых раз­но­об­раз­ных про­пор­циях.

^ I. НРД восточ­ного про­ис­хож­де­ния

^ Меж­ду­на­род­ное обще­ство созна­ния Кришны (ИСКОН)

Созда­те­лем этой орга­ни­за­ции на Западе явля­ется свами Бхак­ти­ве­данта Праб­ху­пада (1896—1977). Однако истоки совре­мен­ного криш­на­изма вос­хо­дят к бен­галь­скому мистику Чай­та­нье (1486—1534). В послед­ней чет­верти про­шлого сто­ле­тия его учение было рефор­ми­ро­вано. Одним из основ­ных резуль­та­тов реформы стала воз­мож­ность его рас­про­стра­не­ния за пре­делы Индии путем обра­ще­ния ино­стран­цев. Однако на прак­тике эта воз­мож­ность была осу­ществ­лена спустя почти сто­ле­тие свами Бхак­ти­ве­дан­той. В 1965 г. он пере­брался из Индии в США и осно­вал криш­на­ит­ский храм в Нью-Йорке. Криш­на­изм быстро рас­про­стра­нился и в другие страны. В насто­я­щее время в мире насчи­ты­ва­ется около 200 цен­тров, при­мерно чет­верть из них – в США.

В России первое зна­ком­ство с криш­на­из­мом состо­я­лось в 1974 г., когда Праб­ху­пада посе­тил Москву. В начале 80‑х гг. его ученик Хари­кеши-свами совер­шил посвя­ще­ния первых рос­сий­ских криш­на­и­тов. Однако дви­же­ние под­верг­лось гоне­ниям со сто­роны вла­стей, и ряд его участ­ни­ков был аре­сто­ван. В 1987 г. ИСКОН был заре­ги­стри­ро­ван Сове­том по делам рели­гии и с тех пор рас­про­стра­ня­ется в стране легально.

В основе криш­на­ит­ского учения лежит вера в Кришну как высшее единое личное боже­ство. Осталь­ные боги инду­ист­ского пан­теона и иных рели­гий явля­ются его ава­та­рами (вопло­ще­ни­ями). Глав­ное сред­ство рели­ги­оз­ного спа­се­ния – бхакти – любовь, свя­зу­ю­щая веру­ю­щих с Криш­ной. Среди основ­ных риту­а­лов – сан­кир­тана – речи­та­тив­ное повто­ре­ние мно­го­чис­лен­ных имен Кришны, и пра­са­дам – сов­мест­ная тра­пеза, в ходе кото­рой поеда­ется пища, освя­щен­ная перед обра­зом Кришны.

В послед­ние годы ИСКОН пыта­ется нала­дить бого­слов­ские кон­такты с пред­ста­ви­те­лями других рели­гий и ищет воз­мож­но­сти созда­ния усло­вий для меж­ре­ли­ги­оз­ного диа­лога.

^ Транс­цен­ден­таль­ная меди­та­ция

Осно­ва­тель дви­же­ния Маха­риши Махеш Йоги родился в Индии в 1918 г. (по другим данным – в 1911 г.). Монах одного из десяти инду­ист­ских мона­ше­ских орде­нов, осно­ван­ных, по пре­да­нию, вели­ким индий­ским мисти­ком Шан­ка­рой, он создал в 1958 г. меж­ду­на­род­ное “Дви­же­ние духов­ного воз­рож­де­ния”. Его целью было рас­про­стра­не­ние легкой и доступ­ной тех­ники меди­та­ции, полу­чив­шей назва­ние “транс­цен­ден­таль­ной”. Как считал Маха­риши, чем боль­шее число людей овла­деет этой тех­ни­кой, тем чище станет “миро­вое созна­ние”, а стало быть, зло в мире пойдет на убыль. Поэтому с самого начала его глав­ной забо­той был коли­че­ствен­ный аспект рас­про­стра­не­ния ТМ. Умелое исполь­зо­ва­ние средств мас­со­вой инфор­ма­ции, мар­ке­тинга и рекламы при­вело к стре­ми­тель­ному рас­про­стра­не­нию ТМ в 60–70 гг. Маха­риши и его уче­ники созна­тельно при­глу­шали рели­ги­оз­ную сто­рону ТМ. По их мнению, это должно было улуч­шить отно­ше­ние к ТМ со сто­роны тра­ди­ци­он­ных рели­гий и науки. Для первых она пере­ста­вала состав­лять кон­ку­рен­цию, для второй – ста­но­ви­лась есте­ствен­ным союз­ни­ком в каче­стве “науч­ного метода релак­са­ции”. Кроме того, это поз­во­ляло обу­чать ТМ в школе, армии и госу­дар­ствен­ных учре­жде­ниях, кото­рые в усло­виях отде­ле­ния церкви от госу­дар­ства закрыты для “рели­ги­оз­ной про­па­ганды”. Однако эта так­тика не дала ожи­да­е­мых резуль­та­тов, и в 1978 г. ТМ была при­знана “рели­гией” поста­нов­ле­нием феде­раль­ного суда США.

Дей­стви­тельно, рели­ги­оз­ный харак­тер ТМ вряд ли вызы­вает сомне­ния. В ее основе лежит тра­ди­ци­он­ная инду­ист­ская меди­та­ция с при­ме­не­нием мантр – спе­ци­аль­ных зву­ко­со­че­та­ний, сосре­до­то­чив­шись на кото­рых, созна­ние должно достичь “выс­шего бла­жен­ства”. Кроме того, в дви­же­нии име­ется про­грамма, целью кото­рой явля­ется обу­че­ние леви­та­ции и другим “маги­че­ским совер­шен­ствам”.

В насто­я­щее время ТМ про­дол­жает осу­ществ­лять из своей штаб-квар­тиры в Швей­ца­рии так назы­ва­е­мый “миро­вой план”, целью кото­рого явля­ется созда­ние 3600 цен­тров по всему миру с тыся­чей учи­те­лей в каждом из них. Таким обра­зом, на каждую тысячу жите­лей пла­неты будет при­хо­диться один инструк­тор ТМ, что, по мнению Маха­риши и его сто­рон­ни­ков, при­ве­дет к изме­не­нию пла­не­тар­ного созна­ния и наступ­ле­нию “Века про­свет­ле­ния”. Однако пока этот план далек от осу­ществ­ле­ния: в США, где ТМ поль­зу­ется боль­шей попу­ляр­но­стью, чем в других стра­нах, име­ется не более 300 цен­тров. Более того, по мнению иссле­до­ва­те­лей, число актив­ных сто­рон­ни­ков ТМ в мире изме­ря­ется в десят­ках тысяч, а никак не в мил­ли­о­нах.

^ Меж­ду­на­род­ный фонд Ошо (Радж­ниша)

Осно­ван Бха­г­ва­ном Шри Радж­ни­шем в 1974 г. в Пуне (Индия). Радж­ниш (1931—1990) сменил свое имя на Ошо в 1989 г. Родив­шись в семье джай­нов и полу­чив свет­ское обра­зо­ва­ние, Радж­ниш несколько лет пре­по­да­вал фило­со­фию в Джа­бал­пур­ском уни­вер­си­тете и лишь затем встал на стезю рели­ги­оз­ного учи­тель­ства. Создан­ное им учение носило крайне эклек­тич­ный харак­тер, вклю­чая в себя эле­менты прак­ти­че­ски всех восточ­ных рели­гий. Отказ от тра­ди­ци­он­ной аске­тики, как и в случае с Маха­риши Махеш Йоги, повлек за собой кри­тику со сто­роны индий­ских гуру, но сделал Радж­ниша попу­ляр­ным на Западе. В 1981 г. он с груп­пой своих уче­ни­ков пере­брался в США, где осно­вал в шт. Орегон город Радж­ни­шпу­рам. Созда­ние аль­тер­на­тив­ной рели­ги­оз­ной ком­муны, где, по слухам, прак­ти­ко­ва­лась сво­бод­ная любовь, в аме­ри­кан­ской глу­бинке вызвало мощную волну про­те­ста среди мест­ного насе­ле­ния. В 1985 г. под дав­ле­нием вла­стей ком­муна рас­па­лась, и Радж­ниш был выслан из страны. Однако вопреки общему мнению, дви­же­ние не рас­па­лось. Про­дол­жает оно суще­ство­вать и после смерти осно­ва­теля, насчи­ты­вая около 250 цен­тров в 40 стра­нах мира.

Успех учения во многом объ­яс­ня­ется тем, что Радж­нишу уда­лось объ­еди­нить в нем эле­менты разных восточ­ных рели­гий с новей­шими запад­ными мето­дами пси­хо­те­ра­пии. Раз­ра­бо­тан­ные им рели­ги­оз­ные упраж­не­ния вклю­чают в себя “дина­ми­че­скую меди­та­цию” (меди­та­цию в дви­же­нии), “кун­да­лини меди­та­цию” (на основе кун­да­лини йоги), “меди­та­цию ната­радж” (вари­ант шива­ит­ской йоги), “меди­та­цию гури­шан­кар” и т.д. Одна из послед­них раз­ра­бо­тан­ных им меди­та­ций – “мисти­че­ская роза” – длится три недели. В первую неделю участ­ники сме­ются по три часа в день, во вторую – плачут, и в третью – хранят мол­ча­ние. Про­шед­шие посвя­ще­ние нео-санья­сины полу­чают новое имя, должны носить “малу” (оже­ре­лье из 108 бусин с фото­гра­фией гуру) и регу­лярно зани­маться меди­та­цией. Однако отре­че­ние (саньяса) под­ра­зу­ме­вает не отказ от мир­ской жизни, а синтез духов­ного и мате­ри­аль­ного начал.

Радж­ни­шизм не рас­по­ло­жен к диа­логу с тра­ди­ци­он­ными рели­ги­ями, пред­по­чи­тая вклю­чать их эле­менты в свой новый синтез. В свою оче­редь, он зача­стую под­вер­га­ется кри­тике со сто­роны пред­ста­ви­те­лей этих рели­гий за прин­ци­пи­аль­ный отказ от аске­тики и исполь­зо­ва­ние эле­мен­тов тан­тризма, истол­ко­ван­ного в духе сек­су­аль­ной все­доз­во­лен­но­сти.

^ II. НРД оккульт­ного про­ис­хож­де­ния

^ Тео­со­фия и антро­по­со­фия

Тео­соф­ское обще­ство было осно­вано в 1875 г. в Нью-Йорке Е.П. Бла­ват­ской (1831–1891) и Г.С. Олкот­том (1832–1907). В 1877 г. Бла­ват­ская опуб­ли­ко­вала “Изиду без покрова”, в кото­рой попы­та­лась осу­ще­ствить свой первый синтез запад­ного оккуль­тизма, легший в основу тео­соф­ского учения. Попытка ока­за­лась не слиш­ком удач­ной, и в 1879 г. Бла­ват­ская и Олкотт пере­несли свою дея­тель­ность в Индию. Новая версия учения, допол­нен­ная мно­го­чис­лен­ными эле­мен­тами восточ­ных рели­гий, была встре­чена с боль­шим вни­ма­нием, и тео­со­фия начала быстро рас­про­стра­няться в Европе, Азии и Аме­рике. После скан­дала в Индии, свя­зан­ного с раз­об­ла­че­нием ряда ее “оккульт­ных чудес”, Бла­ват­ская была вынуж­дена уехать в Европу, где и выпу­стила свой основ­ной тео­соф­ский труд “Тайная док­трина” (1888). После смерти Бла­ват­ской и Олкотта сле­ду­ю­щее поко­ле­ние тео­со­фов про­дол­жало успешно рас­про­стра­нять учение по миру, вклю­чая и Россию (офи­ци­ально с 1907 г.). Однако тео­со­фию под­сте­ре­гал ряд рас­ко­лов, самый круп­ный из кото­рых про­изо­шел в 1912 г., когда тогдаш­ний тео­соф­ский лидер А. Безант (1847–1933) объ­явила индий­ского юношу Джидду Криш­на­мурти сов­мест­ным вопло­ще­нием Будды и Христа. После этого от тео­со­фии отко­ло­лось ее немец­кое отде­ле­ние во главе с Р. Штай­не­ром (1861–1925), создав­шим свое соб­ствен­ное учение – антро­по­со­фию, в кото­ром он попы­тался вер­нуться к запад­ным оккульт­ным источ­ни­кам, соеди­нив их с соб­ствен­ным эзо­те­ри­че­ским тол­ко­ва­нием хри­сти­ан­ства. Антро­по­со­фия ока­зала замет­ное вли­я­ние на искус­ство “Сереб­ря­ного века” в России, где она была свя­зана с такими име­нами, как А. Белый, М. Воло­шин, М. Сабаш­ни­кова и др.

В насто­я­щее время тео­со­фия в зна­чи­тель­ной мере рас­те­ряла свою меж­ду­на­род­ную извест­ность, однако про­дол­жает изда­тель­скую и лек­ци­он­ную дея­тель­ность в Европе (в основ­ном, в Гол­лан­дии), в Индии и США, где она рас­ко­ло­лась на ряд мелких орга­ни­за­ций. Самая круп­ная, сохра­нив­шая назва­ние “Тео­соф­ское обще­ство” с цен­тром в Уитоне, шт. Илли­нойс, насчи­ты­вает около 5 тыс. членов. Однако вли­я­ние идей Бла­ват­ской на совре­мен­ные НРД по-преж­нему весьма велико. Ана­ло­гич­ная судьба и у антро­по­со­фии. Нынеш­нее антро­по­соф­ское обще­ство не может похва­статься боль­шим числом сто­рон­ни­ков, кото­рые в основ­ном про­жи­вают в Гер­ма­нии, Швей­ца­рии и США. Но идеи Штай­нера про­дол­жают ока­зы­вать замет­ное вли­я­ние на совре­мен­ные оккульт­ные группы. Кроме того, он оказал опре­де­лен­ное вли­я­ние на педа­го­гику (Валь­дорф­ские школы), сель­ское хозяй­ство и аль­тер­на­тив­ную меди­цину.

В основе тео­соф­ского учения лежит идея о чело­ве­че­ском созна­нии (монаде) как искре созна­ния боже­ствен­ного, кото­рая отпала от своего выс­шего источ­ника и погру­зи­лась в мате­рию. Про­ходя через череду пере­во­пло­ще­ний, созна­ние эво­лю­ци­о­ни­рует ко все более высо­ким состо­я­ниям, про­свет­ляя и свою мате­ри­аль­ную обо­лочку. Обо­лочка эта неод­но­родна и состоит из аст­раль­ного, эфир­ного и иных тел. Резуль­та­том эво­лю­ции будет новая раса высших существ, однако ряд монад уже эво­лю­ци­о­ни­ро­вали до высо­ких состо­я­ний и состав­ляют небес­ную иерар­хию, члены кото­рой (махатмы) помо­гают раз­ви­тию осталь­ного чело­ве­че­ства. Махатмы, как наста­и­вала Бла­ват­ская, и вну­шили ей идею созда­ния тео­соф­ского обще­ства как своего рода лабо­ра­то­рии по выве­де­нию нового совер­шен­ного чело­ве­че­ства. Поэтому три глав­ные задачи обще­ства – это созда­ние все­мир­ного брат­ства людей (заро­дыша буду­щего чело­ве­че­ства), срав­ни­тель­ное изу­че­ние рели­гии, фило­со­фии и науки (для созда­ния единой идео­ло­гии буду­щего) и иссле­до­ва­ние оккульт­ных спо­соб­но­стей (с целью их повсе­мест­ного рас­про­стра­не­ния).

Антро­по­соф­ское учение Штай­нера сохра­няет глав­ный тео­соф­ский посту­лат – веру в духов­ную и мате­ри­аль­ную эво­лю­цию чело­ве­че­ства путем череды пере­во­пло­ще­ний и раз­ви­тия оккульт­ных спо­соб­но­стей. Основ­ное раз­ли­чие заклю­ча­ется в акценте на запад­ное эзо­те­ри­че­ское насле­дие, что при­вело к отказу от роли махатм. В про­цессе своего раз­ви­тия чело­ве­че­ство, по Штай­неру, опи­ра­ется на “импульс Христа”, кото­рый открыл людям глаза на их соб­ствен­ную боже­ствен­ную при­роду.

Исполь­зо­ва­ние тео­со­фией и осо­бенно антро­по­со­фией эле­мен­тов хри­сти­ан­ства, с одной сто­роны, создает пред­по­сылки для диа­лога, а с другой – затруд­няет его из-за крайне субъ­ек­тив­ной интер­пре­та­ции ими хри­сти­ан­ского учения.

^ Сай­ен­то­ло­гия

Созда­тель сай­ен­то­ло­гии Л.Р. Хаб­бард (1911–1986) вна­чале полу­чил извест­ность как автор ряда фан­та­сти­че­ских рома­нов. В 1951 г. он издал книгу “Диа­не­тика – наука душев­ного здо­ро­вья”, в кото­рой изла­гал свой метод лече­ния пси­хо­со­ма­ти­че­ских забо­ле­ва­ний – диа­не­тику. Этот метод был встре­чен в штыки офи­ци­аль­ной меди­ци­ной, но при­влек вни­ма­ние широ­кой пуб­лики своей мно­го­обе­ща­ю­щей про­сто­той. Книга стала бест­сел­ле­ром, а Хаб­бард, про­дол­жая опыты с диа­не­ти­кой, стал акцен­ти­ро­вать в ней рели­ги­оз­ные эле­менты (вос­по­ми­на­ния о про­шлой жизни, выход созна­ния за пре­делы телес­ной обо­лочки и т.д.). В 1953 г. в Фениксе, шт. Ари­зона, была осно­вана Цер­ковь сай­ен­то­ло­гии, кото­рая стала быстро рас­про­стра­няться вна­чале в стра­нах англий­ского языка, а затем  —  в Европе и Латин­ской Аме­рике. В насто­я­щее время сай­ен­то­ло­гия быстро обре­тает извест­ность и в стра­нах Восточ­ной Европы, вклю­чая Россию. Цер­ковь имеет очень слож­ную и раз­ветв­лен­ную управ­лен­че­скую струк­туру, кото­рая во многом напо­ми­нает струк­туру меж­ду­на­род­ных кор­по­ра­ций. Ее центр рас­по­ло­жен в Лос-Андже­лесе. По данным самой церкви, число ее членов состав­ляет около 10 млн чело­век, более чем в 600 церк­вах, почти в 60 стра­нах мира. Однако неко­то­рые ученые оспа­ри­вают столь боль­шое число членов, про­водя раз­ли­чие между теми, кто прошел про­це­дуру “оди­тинга” (основ­ная сай­ен­то­ло­ги­че­ская рели­ги­озно-тера­пев­ти­че­ская прак­тика) и актив­ными чле­нами. С момента своего созда­ния сай­ен­то­ло­гия столк­ну­лась с замет­ным про­ти­во­дей­ствием не только меди­ков, но и более широ­кой пуб­лики. Основ­ные пре­тен­зии, часто выли­вав­ши­еся в судеб­ные иски против церкви, сво­ди­лись к тому, что сай­ен­то­ло­гия – это свет­ская орга­ни­за­ция, объ­явив­шая себя рели­гией, чтобы укло­ниться от уплаты нало­гов, и сай­ен­то­ло­гия – это сомни­тель­ная пси­хо­тех­ника, нано­ся­щая ущерб здо­ро­вью. Однако со вре­ме­нем ее рели­ги­оз­ный статус был при­знан прак­ти­че­ски во всех стра­нах, а сай­ен­то­ло­гия начала пода­вать судеб­ные иски против своих “обид­чи­ков” и зача­стую выиг­ры­вать их. В насто­я­щее время подо­зри­тель­ное отно­ше­ние к сай­ен­то­ло­гии сохра­ня­ется в основ­ном во Фран­ции и Гер­ма­нии.

В основе сай­ен­то­ло­ги­че­ского учения лежит идея (сход­ная с тео­соф­ской) о том, что чело­ве­че­ство – это бес­смерт­ные души (фетаны), поте­ряв­ши­еся во вре­мени, про­стран­стве и мате­рии (мэст) и забыв­шие о своем истин­ном про­ис­хож­де­нии, пере­во­пло­ща­ясь из одного тела в другое. При­чина забыв­чи­во­сти гнез­дится в “реак­тив­ном уме”, кото­рый под­со­зна­тельно реги­стри­рует реак­ции чело­века на раз­ного рода душев­ные и телес­ные травмы. Эти реак­ции (инграммы) можно уда­лить с помо­щью спе­ци­аль­ного метода (оди­тинга), кото­рый очи­щает созна­ние и делает чело­века “клиром”. Чем больше подоб­ных людей будет на земле, тем меньше на ней будет пре­ступ­но­сти, войн, нар­ко­ма­нии и т.д.

Подобно транс­цен­ден­таль­ной меди­та­ции, сай­ен­то­ло­гия не пре­пят­ствует своим членам оста­ваться хри­сти­а­нами, буд­ди­стами и т.д. и настро­ена на рели­ги­оз­ный диалог. Однако основ­ной корпус ее идей вряд ли сов­ме­стим с хри­сти­ан­ским миро­воз­зре­нием.

^ III. НРД хри­сти­ан­ского про­ис­хож­де­ния

^ Цер­ковь Иисуса Христа святых послед­него дня (мор­мо­нов)

Осно­вана Джо­зе­фом Смитом (1805–1844). В 1820 г. моло­дой Джозеф имел таин­ствен­ное виде­ние, кото­рое он истол­ко­вал как явле­ние Бога – Отца и Иисуса Христа. Ему было ска­зано, чтобы он не всту­пал ни в одну из суще­ству­ю­щих про­те­стант­ских церк­вей (Джозеф скло­нялся к мето­дизму), ибо все они заблуж­да­ются. Виде­ния про­дол­жа­лись. В 1823 г. Смиту явился ангел Морони и сооб­щил ему о суще­ство­ва­нии золо­тых пла­стин, на кото­рых была запи­сана исто­рия древ­них наро­дов, насе­ляв­ших Аме­рику (по Смиту, потом­ков евреев, добрав­шихся до Нового света задолго до рож­де­ства Хри­стова). “Пере­вод” Смитом этих запи­сей и лег в основу “Книги Мор­мона”, кото­рая, наряду со спе­ци­фи­че­ски истол­ко­ван­ной Биб­лией, и явля­ется “свя­щен­ным писа­нием” мор­мо­нов. В после­до­вав­ших виде­ниях Смиту и его бли­жай­шим сто­рон­ни­кам явился Иоанн Пред­теча, посвя­тив­ший их в свя­щен­ство “по чину Ааро­нову”, кото­рому сле­до­вало учре­дить “истин­ную цер­ковь Иисуса Христа” на месте мно­го­чис­лен­ных и раз­роз­нен­ных про­те­стант­ских сект. Цер­ковь была осно­вана в 1830 г., но сразу под­верг­лась гоне­ниям со сто­роны мест­ного насе­ле­ния. Особую непри­язнь вызы­вала поли­га­мия мор­мо­нов, кото­рую они прак­ти­ко­вали вслед за вет­хо­за­вет­ными пат­ри­ар­хами (по разным све­де­ниям, у Смита было от 27 до 84 жен). Спа­са­ясь от гоне­ний, мор­моны пере­бра­лись вна­чале в шт. Огайо, где Смит и его брат были убиты толпой недру­гов, а затем в шт. Юту. На рубеже веков мор­моны отка­за­лись от поли­га­мии, кото­рая была объ­яв­лена вне закона аме­ри­кан­ским пра­ви­тель­ством. В насто­я­щее время это одна из наи­бо­лее бога­тых рели­ги­оз­ных орга­ни­за­ций США, из рядов кото­рой вышел ряд извест­ных аме­ри­кан­ских поли­ти­ков и пред­при­ни­ма­те­лей. Актив­ная мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность мор­мо­нов (каждый член церкви муж­ского пола обязан посвя­тить мис­си­о­нер­ству два года своей жизни) сде­лала их одной из самых стре­ми­тельно рас­ту­щих рели­гий мира. По данным на начало 90‑х гг. число мор­мо­нов соста­вило около 8 млн чело­век, из кото­рых при­мерно две трети про­жи­вают в США. Во главе церкви стоят Пре­зи­дент, “Совет 12 апо­сто­лов” и “Кворум семи­де­сяти”. Про­цесс рас­про­стра­не­ния мор­мо­нов по разным стра­нам сопро­вож­дался неко­то­рой децен­тра­ли­за­цией орга­ни­за­ции и ростом само­сто­я­тель­но­сти мест­ных общин.

Основ­ные док­три­наль­ные отли­чия мор­мо­нов от тра­ди­ци­он­ных про­те­стант­ских дено­ми­на­ций: вера в то, что Боже­ствен­ное откро­ве­ние про­дол­жа­ется и земное цар­ство Христа будет осу­ществ­лено на аме­ри­кан­ском кон­ти­ненте. Согласно мор­мон­ской эсха­то­ло­гии, земные семей­ные связи сохра­нятся и на небе­сах. С этой целью в храмах прак­ти­ку­ется спе­ци­аль­ный обряд “кре­ще­ния” умер­ших род­ствен­ни­ков ново­об­ра­щен­ных мор­мо­нов. Однако мор­мон­ские риту­алы по-преж­нему носят эзо­те­ри­че­ский харак­тер, и в храм допус­ка­ются только члены церкви. По све­де­ниям, полу­чен­ным от бывших мор­мо­нов, неко­то­рые обряды напо­ми­нают масон­ские (Смит какое-то время входил в одну из масон­ских лож). Основ­ной тен­ден­цией раз­ви­тия совре­мен­ного мор­мон­ства явля­ется его неуклон­ное сбли­же­ние с духом и буквой аме­ри­кан­ского про­те­стан­тизма.

^ Сви­де­тели Иеговы

Осно­ва­тель иего­визма – Ч.Т. Рассел (1852–1916) вышел из среды аме­ри­кан­ских адвен­ти­стов, кото­рые ожи­дали при­ше­ствия Христа в 1843 и 1844 гг. Сам он пола­гал, что при­ше­ствие состо­ится в 1874 г., а когда этого не про­изо­шло, объ­явил, что с этого года нача­лось неви­ди­мое “при­сут­ствие” Христа на земле (Рассел истол­ко­вал гре­че­ский термин “пару­сия” как при­сут­ствие). В 1879 г. он начал изда­вать журнал “Сто­ро­же­вая башня и вест­ник при­сут­ствия Христа”, а в 1884 г. осно­вал Биб­лей­ское обще­ство сто­ро­же­вой башни. С этого вре­мени его учение стало рас­про­стра­няться в США, Канаде, Австра­лии и Европе. Сви­де­тели Иеговы орга­ни­зо­ваны по тео­кра­ти­че­скому прин­ципу и при­знают только власть Иеговы через посред­ство Христа, даже если она всту­пает в про­ти­во­ре­чие с мир­ской вла­стью (отсюда – мно­го­чис­лен­ные кон­фликты иего­ви­стов с госу­дар­ством). На земле власть Иеговы осу­ществ­ля­ется Пре­зи­ден­том обще­ства и коми­те­том управ­ле­ния из 17 членов. Основ­ной формой мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти явля­ется рас­про­стра­не­ние иего­вист­ской лите­ра­туры. В начале 90‑х гг. Сви­де­тели Иеговы насчи­ты­вали 3,5 млн актив­ных членов в 212 стра­нах. В стра­нах восточ­ной Европы они тайно дей­ство­вали после окон­ча­ния Второй миро­вой войны и сейчас вышли из под­по­лья. Центр дви­же­ния нахо­дится в Нью-Йорке.

Бого­слов­ские взгляды Сви­де­те­лей Иеговы напо­ми­нают ари­ан­ство, осуж­ден­ное на Никей­ском соборе. Подобно Арию иего­ви­сты счи­тают Иисуса не вторым лицом Троицы, а первым из тво­ре­ний Божиих. Они верят, что Хри­стос не был распят на кресте, а был казнен на столбе как залог послу­ша­ния чело­ве­че­ства Иегове. Только подоб­ное послу­ша­ние и спо­собно спасти чело­ве­че­ство. По смерти душа пере­стает суще­ство­вать, но может быть вос­кре­шена в буду­щем. После окон­ча­ния цар­ства Сатаны, кото­рый будет побеж­ден в Арма­гед­дон­ской битве, на Земле воца­рится Иегова. Избран­ные 144 тыс. веру­ю­щих воз­не­сутся на небеса вместе с Хри­стом, а осталь­ные хри­сти­ане оста­нутся вечно жить на земле. После Арма­гед­дона умер­шие хри­сти­ане также вос­крес­нут для жизни вечной.

Иего­ви­сты счи­тают отда­ние госу­дар­ствен­ной при­сяги идо­ло­по­клон­ством. Они отка­зы­ва­ются от пере­ли­ва­ния крови, ссы­ла­ясь на биб­лей­ское пред­пи­са­ние, запре­ща­ю­щее пить кровь. Эти и подоб­ные ради­каль­ные взгляды ставят их в кон­фликт­ное поло­же­ние по отно­ше­нию к обще­ству и госу­дар­ству.

^ Бого­ро­дич­ный центр

(другие назва­ния: “Цер­ковь Пре­свя­той Бого­ро­дицы пре­об­ра­жа­ю­щей”, “Цер­ковь тре­тьего Завета”, “Цер­ковь Духа Парак­лита” и т.д.). Осно­ва­тель дви­же­ния о. Иоанн (Бере­слав­ский) был руко­по­ло­жен в “Сека­чев­ской” ветви ката­комб­ной “Истинно Пра­во­слав­ной Церкви”. В 1984 г. он, по его словам, полу­чил откро­ве­ние Бого­ма­тери у иконы Оди­гит­рии в Смо­лен­ске. Откро­ве­ние про­дол­жа­лось несколько лет, и резуль­тат его – 20 про­ро­че­ских книг – стал осно­вой учения о. Иоанна. От “Истинно Пра­во­слав­ной Церкви” он был со вре­ме­нем отлу­чен как впав­ший в ересь и с груп­пой еди­но­мыш­лен­ни­ков, в кото­рую вхо­дили как бывшие ката­комб­ники, так и новые члены, создал “Бого­ро­дич­ный Центр”.

Учение о. Иоанна носит ярко выра­жен­ный мил­ле­на­рист­ский харак­тер – глав­ное место в его про­ро­че­ствах зани­мает гря­ду­щий конец света. Однако конец этот может насту­пить либо как тор­же­ство новой эпохи Св. Духа, либо как страш­ная кос­ми­че­ская ката­строфа, в кото­рой на первых порах верх одер­жат силы Анти­хри­ста. Какой из этих двух вари­ан­тов побе­дит, зави­сит от того, примут ли люди учение о. Иоанна. Если это про­изой­дет и чело­ве­че­ство пока­ется (про­цесс этот должен начаться в России), Бого­ро­дица возь­мет его под свою небес­ную защиту. С этой целью в начале девя­но­стых годов члены Центра начали соби­рать под­писи под так назы­ва­е­мой “Белой гра­мо­той”. Пред­по­ла­га­лось, что по всему миру будет собрано 200 мил­ли­о­нов таких под­пи­сей. Одно­вре­менно в России должен был быть зало­жен фун­да­мент миро­вой тео­кра­тии – воз­ве­де­ние Бого­ро­дицы на рос­сий­ский пре­стол. Эта “Дер­жава Бого­ро­дицы” и должна была поло­жить начало “Эпохе Духа Парак­лита”, когда есте­ство мира оду­хо­тво­рится и про­изой­дет “бого­ро­дич­ное пре­об­ра­же­ние Земли”.

В случае отсут­ствия при­зна­ков все­об­щего пока­я­ния до наступ­ле­ния тре­тьего тыся­че­ле­тия о. Иоанн обещал наступ­ле­ние страш­ных ката­клиз­мов перед послед­ней битвой добра и зла. Однако в послед­них изда­ниях “Бого­ро­дич­ного центра” тон апо­ка­лип­ти­че­ских про­ро­честв о. Иоанна несколько изме­нился. Видимо, осо­знав, что необ­хо­ди­мое число под­пи­сей вряд ли будет собрано к концу тыся­че­ле­тия, он осте­ре­га­ется теперь назы­вать точные сроки конца света, наме­кая вместе с тем, что неким таин­ствен­ным обра­зом тот уже насту­пил, и каждый должен решить для себя – с кем он. Подоб­ная смена акцен­тов сви­де­тель­ствует о том, что дви­же­ние пере­шло в более ста­биль­ную фазу своего суще­ство­ва­ния. Об этом же сви­де­тель­ствует и замет­ное сни­же­ние его про­зе­ли­ти­че­ской актив­но­сти.

^ IV. НРД неоязы­че­ского про­ис­хож­де­ния

Совре­мен­ное неоязы­че­ство рас­па­да­ется на мно­же­ство неболь­ших групп, многие из кото­рых прин­ци­пи­ально отка­зы­ва­ются от созда­ния посто­янно дей­ству­ю­щих орга­ни­за­ци­он­ных струк­тур. В разных куль­ту­рах они пыта­ются рекон­стру­и­ро­вать разные формы язы­че­ского насле­дия: в стра­нах англий­ского языка это, по пре­иму­ще­ству, кельт­ское язы­че­ство “Викка” (кол­дов­ство), в немец­кой куль­туре – гер­ман­ское, у нас в России – сла­вян­ское. В насто­я­щее время наи­бо­лее изу­чен­ной формой неоязы­че­ства явля­ется “Викка”, кото­рая явля­ется одним из самых быстро рас­ту­щих НРД в США и Вели­ко­бри­та­нии. Вряд ли это дви­же­ние будет рас­про­стра­няться в России (у нас в стране име­ется свой обшир­ный язы­че­ский пан­теон), но какие-то зако­но­мер­но­сти роста неоязы­че­ства носят уни­вер­саль­ный харак­тер, и зна­ком­ство с “Виккой” может помочь нам уяс­нить их смысл.

Созда­тель “Викки” – бывший теософ Дже­ральд Гард­нер (1884–1964) – уверял, что он встре­тил послед­них бри­тан­ских ведьм после Второй миро­вой войны и запи­сал прак­ти­ку­е­мые ими обряды (его книга “Кол­дов­ство сего­дня” была опуб­ли­ко­вана в 1954 г.). Однако совре­мен­ные иссле­до­ва­ния пока­зали, что “рекон­стру­и­ро­ван­ная” им система дохри­сти­ан­ского язы­че­ства, покло­няв­ше­гося Богине-Матери, на самом деле пред­став­ляет собой автор­ский синтез ази­ат­ских маги­че­ских обря­дов и ряда книг по евро­пей­скому ведов­ству. “Викка” попала в США в начале шести­де­ся­тых годов и полу­чила опре­де­лен­ную попу­ляр­ность на волне аме­ри­кан­ской кон­тр­куль­туры. В насто­я­щее время она явля­ется одним из идей­ных источ­ни­ков совре­мен­ного феми­низма и ряда эко­ло­ги­че­ских групп. В основе неоязы­че­ского риту­ала лежит покло­не­ние Вели­кой Богине в трех ее ипо­ста­сях – девы (Кора), матери (Диана) и ста­рухи (Геката). Спут­ник Богини – “рога­тый бог” (Пан), и вдвоем они вопло­щают игру муж­ского и жен­ского начал, состав­ля­ю­щих силу, под­дер­жи­ва­ю­щую космос. Для исполь­зо­ва­ния этой силы неоязыч­ники при­бе­гают к двум видам магии: низкой (вра­че­ва­ние, дости­же­ние успеха в делах) и высо­кой (транс­фор­ма­ция инди­вида). В основе этики “Викки” лежит прин­цип – “Делай, что поже­ла­ешь, если это никому не вредит”. В сфере инте­ре­сов дви­же­ния – эко­ло­гия, есте­ствен­ное пита­ние, защита живот­ных и т.д. Дви­же­ние состоит из неболь­ших групп (кове­нов), кото­рые встре­ча­ются два раза в месяц (рож­де­ние новой луны и пол­но­лу­ние). Кроме того, они празд­нуют ряд ста­рин­ных кельт­ских празд­ни­ков (Хал­ло­уин, Бель­тан и т.д.). В “Викке” суще­ствуют три сте­пени посвя­ще­ния, послед­няя (жре­че­ская) пред­по­ла­гает совер­ше­ние Вели­кого риту­ала (ими­та­ция сово­куп­ле­ния между жрецом и жрицей, когда риту­аль­ный нож опус­ка­ется в чашу с вином).

В насто­я­щее время число неоязыч­ни­ков в США и Вели­ко­бри­та­нии исчис­ля­ется десят­ками тысяч. Кроме “Викки” попу­ляр­но­стью поль­зу­ются еги­пет­ская, дру­ид­ская и древне­скан­ди­нав­ская магия. Попытки созда­ния обще­на­ци­о­наль­ных неоязы­че­ских орга­ни­за­ций (Цер­ковь всех миров) не дали зна­чи­тель­ных резуль­та­тов. В вось­ми­де­ся­тые годы нача­лись попытки сбли­же­ния неоязы­че­ства с уни­та­ри­ями, что при­вело к созда­нию Согла­сия уни­та­риев – уни­вер­са­ли­стов-языч­ни­ков, и при ряде уни­та­рист­ских семи­на­рий были созданы спе­ци­аль­ные отде­ле­ния для под­го­товки неоязы­че­ского уни­та­рист­ского свя­щен­ства.

^ V. НРД син­кре­ти­че­ского про­ис­хож­де­ния

^ Цер­ковь уни­фи­ка­ции

Син­кре­тизм явля­ется неотъ­ем­ле­мой чертой прак­ти­че­ски всех НРД, однако в послед­нее время он при­ни­мает в них доми­ни­ру­ю­щий, “без­бреж­ный” харак­тер. Одним из ярких при­ме­ров син­кре­ти­че­ского обра­зо­ва­ния явля­ется Цер­ковь уни­фи­ка­ции, создан­ная корей­ским про­по­вед­ни­ком Муном. В 1936 г. шест­на­дца­ти­лет­нему Муну было виде­ние Иисуса, кото­рый якобы пору­чил ему довер­шить свою неокон­чен­ную миссию – создать иде­аль­ную семью. В 1954 г. Мун создал в Корее орга­ни­за­цию “Ассо­ци­а­ция Св. Духа для объ­еди­не­ния миро­вого хри­сти­ан­ства”, кото­рая и стала известна по всему миру как Цер­ковь уни­фи­ка­ции. В 1958 г. цер­ковь рас­про­стра­ни­лась в Японию, в 1972 г. – в США. Наряду с успеш­ной мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­стью Мун ско­ло­тил нема­лое состо­я­ние на тор­говле лекар­ствами и сырье­выми ресур­сами. Кроме того, он стал изве­стен как непри­ми­ри­мый борец против миро­вого ком­му­низма и осо­бенно против северно-корей­ского режима. В США Мун раз­вер­нул актив­ную обще­ствен­ную и ком­мер­че­скую дея­тель­ность, про­яв­ляя особый инте­рес к ака­де­ми­че­ской сфере и сред­ствам мас­со­вой инфор­ма­ции (Мун явля­ется вла­дель­цем круп­ной газеты “Вашинг­тон Таймс” и созда­те­лем “Ака­де­мии мира”). Однако дея­тель­ность его в этой стране столк­ну­лась с серьез­ной кри­ти­кой, и в 1982 г. он был поса­жен в тюрьму за неуплату нало­гов. В послед­ние годы Цер­ковь уни­фи­ка­ции активно зани­ма­ется орга­ни­за­цией рели­ги­оз­ных и обще­ствен­ных фору­мов, при­зван­ных спо­соб­ство­вать сбли­же­нию раз­лич­ных поли­ти­че­ских и рели­ги­оз­ных сил. В основе этой дея­тель­но­сти лежит убеж­де­ние Муна в том, что мир нахо­дится нака­нуне Вто­рого при­ше­ствия Христа и задача его церкви – под­го­то­вить чело­ве­че­ство к этому собы­тию. Основ­ная база церкви нахо­дится в Корее и Японии, однако она имеет своих мис­си­о­не­ров в 120 стра­нах (в том числе и в России). В США число ее сто­рон­ни­ков неве­лико (около 5 тыс. чел.).

В 50–70 гг. апо­ка­лип­ти­че­ские чаянья Муна и его сто­рон­ни­ков носили более интен­сив­ный харак­тер (конец света ожи­дался в 1957, 1976 и 1981 гг.). В насто­я­щее время эти ожи­да­ния несколько ослабли и рас­смат­ри­ва­ются более дол­го­сроч­ные пер­спек­тивы При­ше­ствия. В основе мунов­ского бого­сло­вия лежат три прин­ципа: Тво­ре­ния, Гре­хо­па­де­ния и Рестав­ра­ции. Творец про­яв­ляет себя в мире через два начала – “Сун сан” (внут­рен­нее, неви­ди­мое, жен­ское) и “Хюн сан” (внеш­нее, види­мое, муж­ское). При­чина тво­ре­ния – боже­ствен­ная любовь, цель его – насла­жде­ние радо­стью любви. Пав, Адам и Ева не сумели осу­ще­ствить эту цель. Супру­же­ская измена не поз­во­лила создать совер­шен­ную семью, миром овла­дел Сатана, и Бог пыта­ется побе­дить его в ходе чело­ве­че­ской исто­рии, чтобы “реста­ври­ро­вать” тво­ре­ние. Для этого необ­хо­дим Мессия, кото­рый должен иметь чело­ве­че­скую при­роду, побе­дить грех и про­явить муж­ское начало Бога. Для этого он должен жениться на жен­щине, зна­ме­ну­ю­щей жен­ское начало Бога. Неудача Иисуса, по Муну, заклю­ча­лась в том, что он не женился и потому мог пред­ло­жить своим после­до­ва­те­лям лишь духов­ное спа­се­ние. Завер­шая его миссию, Мун пред­ла­гает и спа­се­ние физи­че­ское. Сто­рон­ники Муна могут объ­еди­ниться с Мес­сией путем воз­дер­жа­ния, кото­рое закан­чи­ва­ется браком с парт­не­рами, подо­бран­ными самим Муном. Уста­нов­ле­ние небес­ного цар­ствия на земле (физи­че­ского спа­се­ния) будет осу­ществ­лено через детей, родив­шихся в подоб­ных браках.

^ “Белое брат­ство” (Юсма­лос)

Дви­же­ние заявило о себе в 1990 г., когда трид­ца­ти­лет­няя укра­ин­ская жур­на­листка Марина Цвигун объ­явила себя двой­ным вопло­ще­нием Девы Марии и Иисуса Христа и стала назы­вать себя Мария Деви Хри­стос. Ее муж, Юрий Кри­во­но­гов, был про­воз­гла­шен вопло­ще­нием Иоанна Кре­сти­теля и полу­чил имя Юоанна-свами. От двух этих имен и слова Логос была обра­зо­вана аббре­ви­а­тура “Юсма­лос”, кото­рая и стала назва­нием дви­же­ния. По обви­не­нию в орга­ни­за­ции обще­ствен­ных бес­по­ряд­ков в Киеве супруги были при­го­во­рены к раз­лич­ным срокам лише­ния сво­боды, однако Марина Цвигун из тюрьмы уже вышла.

Как сви­де­тель­ствует одно из назва­ний дви­же­ния (“Белое брат­ство”), а также имена его осно­ва­те­лей (Деви – на сан­скрите “богиня”, а свами – титул духов­ного учи­теля), оно носит син­кре­ти­че­ский харак­тер. Об этом же гово­рит и обилие оккульт­ных эле­мен­тов в учении и мно­го­чис­лен­ные ссылки на такие тео­соф­ские авто­ри­теты, как Е. Рерих и Е. Бла­ват­ская. В част­но­сти, из тео­соф­ского сло­варя заим­ство­ван один из клю­че­вых тер­ми­нов учения – “фохат”, зна­че­ние кото­рого, правда, пере­осмыс­лено. Если у Бла­ват­ской фохат – это скорее единый кос­ми­че­ский свет, то в учении “Юсма­лос” – это некое излу­че­ние, кото­рое играет двой­ствен­ную роль. С одной сто­роны, оно оду­хо­тво­ряет избран­ных, с другой, – уби­вает врагов дви­же­ния.

Другим ком­по­нен­том учения явля­ется актив­ный мил­ле­на­ризм. Отсчет апо­ка­лип­ти­че­ского вре­мени начался в апреле 1990 г., когда, по сви­де­тель­ству М. Цвигун, в нее “вошли” Иисус и Дева Мария, и должен был закон­читься в ноябре 1993 г. ее рас­пя­тием, вос­кре­се­нием, Страш­ным судом и воз­не­се­нием 144 тысяч “верных юсма­лиан”, кото­рые пре­об­ра­зятся в “небес­ных лого­сов” и соста­вят “седь­мую расу” (оба тер­мина тео­соф­ского про­ис­хож­де­ния). Земля должна была сго­реть в кос­ми­че­ском пожаре, но воз­ро­диться вновь и засе­литься вопло­тив­ши­мися душами тех, кто все же успел пока­яться, хотя и не при­со­еди­нился вовремя к “Белому Брат­ству”. Их будет 600 мил­ли­о­нов, и они соста­вят “шестую расу”, а с небес к ним будут время от вре­мени наве­ды­ваться пред­ста­ви­тели “седь­мой” и откры­вать раз­лич­ные “небес­ные тайны”.

Позд­нее (уже в тюрьме) М. Цвигун объ­яс­нила сбой в “апо­ка­лип­ти­че­ском сце­на­рии” тем, что ей строил козни ее муж и сорат­ник, на самом деле ока­зав­шийся замас­ки­ро­ван­ным Анти­хри­стом. Сейчас, когда “Анти­христ” остался в тюрьме, а сама Цвигун вышла на сво­боду, можно пред­по­ло­жить, что “юсма­ли­ане” рас­ко­лются на два лагеря. Кто-то сохра­нит пре­дан­ность томя­ще­муся в тюрьме Ю. Кри­во­но­гову и обви­нит в апо­ка­лип­ти­че­ской неудаче его жену, другие, напро­тив, примут ее интер­пре­та­цию слу­чив­ше­гося.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки