Бог и боги

диакон Андрей

- Вы еще сомне­ва­е­тесь, хотя видели соб­ствен­ными гла­зами.
Уж вам-то совсем не при­стало быть Фомой Неве­ру­ю­щим.
Да, в рос­сказ­нях о талис­ма­нах, при­во­ро­тах, сереб­ря­ных пулях что-то кро­ется! Что вы, като­лик, ска­жете на это?
– Скажу, что я агно­стик, – улыб­нулся отец Браун.
– Вздор, – нетер­пе­ливо крик­нул Элмер. –
Ваше дело верить в разные штуки.
– Да, в неко­то­рые штуки я верю, – согла­сился отец Браун.
– Именно поэтому я не верю в другие.
Г. К. Честер­тон

Почему для хри­стиан столь немыс­лимо сов­ме­ще­ние веры в Бога Еван­ге­лия и почи­та­ние ино­зем­ных богов, и почему это соче­та­ние вполне есте­ственно для языч­ни­ков?

Дело в том, что клас­си­че­ские рели­гии древ­но­сти трудно назвать «поли­те­и­сти­че­скими». На самом деле любая раз­ви­тая рели­ги­оз­ная мысль – в Египте и Иране, в Греции и Индии – при­хо­дила к выводу о том, что Бог Един. Точнее говоря – не «при­хо­дила», а «при­по­ми­нала». В тео­го­нии любого народа есть хотя бы глухие ука­за­ния на то, что Пер­во­ис­ток бытия Един.

Но память об этом «пра­мо­но­те­изме» была весьма слабой. Трудно ска­зать – что здесь было при­чи­ной. Может быть, «бло­ки­ро­ван­ность» рели­ги­оз­ной жизни землян често­лю­би­выми кос­ми­че­скими духами. Может быть – просто чув­ство своего рода рели­ги­оз­ного реа­лизма людей: мы пали так низко, что не имеем права взи­рать на Небо. Может быть, то древ­нее забве­ние Творца было попыт­кой успо­ко­ить свою совесть путем устра­не­ния из памяти Того, против Кого и было совер­шено глав­ное пре­ступ­ле­ние.

А может быть, это забве­ние ока­за­лось резуль­та­том вполне и даже слиш­ком чело­ве­че­ского поиска посред­ству­ю­щих «при­ми­ри­те­лей». Когда рас­со­рятся два неко­гда близ­ких чело­века, не всегда они реша­ются прямо подойти друг к Другу и ска­зать: прости. Весьма часто, уже придя в пока­ян­ное настро­е­ние и поняв всю напрас­ность вче­раш­ней ссоры, они пыта­ются «про­щу­пать» настро­е­ние дру­гого, под­го­ва­ри­вая общих зна­ко­мых заве­сти с былым другом раз­го­вор на болез­нен­ную тему раз­рыва. «Я сам к нему обра­титься не могу – но хоть ты спроси его, что он об этом думает». Если посред­ник не слиш­ком доб­ро­со­ве­стен, если он почему-то счи­тает, что ему на руку усу­губ­ле­ние раз­рыва – можно не сомне­ваться, что он найдет такие полу­тона и акценты при пере­даче вза­им­ных изви­не­ний и собо­лез­но­ва­ний, кото­рые лишь еще больше испор­тят все дело.

Те посред­ники, кото­рые пред­ло­жили свои услуги в каче­стве «духов­ных настав­ни­ков» пад­шего чело­ве­че­ства, судя по резуль­та­там древ­ней рели­ги­оз­ной исто­рии чело­ве­че­ства, не были заин­те­ре­со­ваны в том, чтобы чело­век при­ми­рился с Богом.

При­чины могли быть раз­ными – но сам факт отме­чен прак­ти­че­ски во всех «язы­че­ских» мифо­ло­гиях: память о Едином Боге уда­ли­лась из повсе­днев­ного бла­го­че­стия и затем была ожив­лена лишь во вто­рич­ной фило­соф­ской рефлек­сии (хотя, по правде говоря, это еще вопрос – ожив­ляет, или, напро­тив, охла­ждает фило­со­фи­за­ция рели­ги­оз­ные отно­ше­ния людей).

Соот­вет­ственно, быто­вое бла­го­че­стие стро­и­лось на почи­та­нии тех духов­ных сущ­но­стей, что поближе к чело­веку и больше похожи на него. У каж­дого дома (семьи, рода) есть свой «гений». У каж­дого города, каж­дого народа и страны. Эти боги и духи, как и люди, не всегда живут мирно между собой. Но в прин­ципе для чело­века жела­тельно под­дер­жи­вать мир со всеми.

Соот­вет­ственно, если я, языч­ник А, иду в гости к моему соседу, языч­нику В, на его семей­ный празд­ник, я должен взять с собой подарки в коли­че­стве N+1 (где N озна­чает число членов семьи, а 1 – пода­рок для его семей­ного гения, домо­вого по-русски). У меня дома за печкой живет свой соб­ствен­ный гений «Васька». Но с домо­вым своего соседа мне лучше не ссо­риться. Он хоть и вла­стен только над своей домо­вой тер­ри­то­рией, но коло­дец-то у нас общий. Оби­дится он на меня – да и под­строит какую-нибудь каверзу мне у колодца. Так что лучше жить в мире. Вот и несу я чужому «Ваське» немного сме­таны. Соот­вет­ственно, когда мой сосед, языч­ник В, придет в гости ко мне, я наде­юсь, что он при­не­сет под­но­ше­ние моему «Ваське». Для меня это тоже важно – потому что вдруг мой гений оби­дится, что в его доме кто-то, пусть даже захо­жий чело­век, не ока­зы­вает ему почте­ния. Про­хо­жий уйдет – а сер­диться «Васька» будет на меня. Так что чужое нече­стие может плохо отра­зиться на моей семье.

Эти же пра­вила дей­ствуют и на уровне вза­и­мо­от­но­ше­ний целых наро­дов. Язы­че­ство тер­пимо в том смысле, что оно при­знает право каж­дого народа на своей тер­ри­то­рии чтить своих богов. Но язы­че­ская рели­ги­оз­ная прак­тика весьма тре­бо­ва­тельна по отно­ше­нию к своим сопле­мен­ни­кам. Точнее говоря – она тре­бует от любого чело­века, нахо­дя­ще­гося на тер­ри­то­рии, опе­ка­е­мой тем или иным богом или сонмом наци­о­наль­ных богов, знаков ува­же­ния к ним.

Грекам, заво­е­вав­шим Египет, и в голову не пришло тре­бо­вать от егип­тян почи­та­ния Зевса или Апол­лона. Рим­ляне, поко­рив Грецию, не тре­бо­вали от побеж­ден­ных отре­че­ния от оте­че­ствен­ных олим­пий­цев. Более того, рим­ляне в эпоху Импе­рии с готов­но­стью раз­ре­шали почи­та­ние ино­зем­ных богов у себя в Риме. Верь как хочешь – но при усло­вии лояль­но­сти к богам хозяев. Чти Астарту или Изиду, Митру или Ваала – но хотя бы раз в год почти и мест­ных богов (и их сына – импе­ра­тора).

Чем больше разных богов почи­тает чело­век – тем больше у него шансов на успех (как и сего­дня – чем в боль­шем числе банков чело­век имеет счет, чем больше разных акций он ску­пает – тем гаран­ти­ро­ван­нее его буду­щее: «нельзя хра­нить все яйца в одной кор­зинке»).

Как видно из «Илиады», между богами могут быть войны. Исход чело­ве­че­ской битвы на земле – не более, чем отра­же­ние битвы на небе­сах. Из этого язы­че­ского пред­став­ле­ния сле­до­вало, что в прин­ципе чело­век может сме­нить свою веру. Если боги его народа про­иг­рали, если исто­рия, прак­тика дока­зала, что боги сосе­дей могу­ще­ствен­нее – какой же смысл чтить свои сла­бо­силь­ные боже­ства? Они не защи­тили – значит, кон­тракт рас­торг­нут. Поэтому, хотя побе­ди­тели не навя­зы­вали обычно своей веры, они все же ожи­дали, что побеж­ден­ные сами посте­пенно примут ее. Тем более, что при­ня­тие веры побе­ди­те­лей не озна­чало отре­че­ния от веры отцов, оно просто вос­пол­няло почи­та­ние преж­них свя­тынь новыми чле­нами пан­теона. Еги­пет­ский фараон, нисколько не отре­ка­ясь от веры в Ози­риса и Амона, мог попро­сить Моисея помо­литься «Богу евреев» (Исх. 7, 16 и 8, 8), когда увидел, что этот Бог не менее могу­ще­стве­нен, чем те боги, к кото­рым обра­ща­ются еги­пет­ские жрецы.

Такая прак­тика полу­чила назва­ние «гено­те­изма». Чело­век знает, что где-то есть Единый Бог, Источ­ник Бытия. Но изби­рает для себя и своего рода почи­та­ние неко­его более близ­кого духа.

Осо­бен­ность Библии в том, что Гос­по­дин, явля­ю­щийся пред­ме­том почи­та­ния евреев, ока­зы­ва­ется тож­де­стве­нен с Единым Богом. Он не просто покро­ви­тель Пале­стины, не просто семей­ное боже­ство Авра­ама. Он – Тот Самый, Чье Имя не дер­зает про­из­не­сти ни одно чело­ве­че­ское племя.

У Авра­ама не могло быть детей. И он, и Сарра были слиш­ком стары. Но вера Авра­ама и госте­при­им­ство, ока­зан­ное им Трем Стран­ни­кам, дали ему сына. «Я – вот завет Мой с тобою: ты будешь отцом мно­же­ства наро­дов» (Быт. 17:4). Это было ска­зано 99-лет­нему ста­рику. Более того, чтобы Изра­иль навсе­гда запом­нил невоз­мож­ность своего суще­ство­ва­ния вне Завета, Авра­аму было при­ка­зано при­не­сти своего чудес­ного пер­венца Исаака в жертву. При­не­се­ние в жертву – это посвя­ще­ние Богу. Посвя­щен­ный больше не может при­над­ле­жать никому иному, кроме как Тому, Кому его посвя­тили.

Изра­иль вре­мени Исхода уже знает Ягве как своего Бога, избрав­шего Изра­иль для Завета и открыв­ше­гося ему. Чудеса Моисея видели все. Чудо Исхода пере­жили все. То, что в мире объ­явился некий семи­то­лю­би­вый Бог – ощу­тили все. Но – кто же сей таин­ствен­ный Незна­ко­мец?

Моисей должен открыть народу, что Бог Авра­ама и Моисея это Бог все­лен­ной. Изра­иль должен узнать своего Помощ­ника и Покро­ви­теля в Авторе миро­зда­ния. Бог Пасхи, Бог, чудеса Кото­рого и заботу о себе уже видел Изра­иль во время своего исхода, теперь должен быть опо­знан как истин­ный Деми­ург.

Этим заве­том Изра­иль отде­лен от осталь­ных наро­дов – но лишь для того, чтобы напо­ми­нать им о полу­за­бы­том ими Едином Творце и через при­ня­тие Его всех при­ве­сти к новому един­ству. Един­ство хорошо, когда это един­ство в истине и в Боге. Но если это един­ство в забве­нии Бога?.. Закон доб­рого пове­де­ния выра­жа­ется в псалме: «Укло­нися от зла и сотвори благо» . Сна­чала – «укло­не­ние», отъ­еди­не­ние. В Новом Завете апо­стол это выра­зит ясным суж­де­нием: «Не обма­ны­вай­тесь: худые сооб­ще­ства раз­вра­щают добрые нравы» (1Кор. 15:33).

Именно с пан­те­из­мом свя­зана зна­ме­ни­тая индус­ская «тер­пи­мость» – раз­ре­ше­ние назы­вать боже­ство любыми име­нами. Все равно какое имя – потому что вообще все равно, потому что все в мире есть Бог. Но если Бог есть лич­ность, но если Бог отли­чим от мира, если мир не есть Бог – то воз­можна ошибка. Бог создает мир вне Себя («из ничто»), и если чело­век при­ки­пит своим серд­цем к тому, что не есть Бог, – он может остаться вообще без Бога. Вне Бога есть огром­ный по чело­ве­че­ским меркам мир: в нем можно заблу­диться. А в конце концов – и задох­нуться. Поэтому в моно­те­и­сти­че­ской рели­гии немыс­лимо постав­ле­ние рядом с Твор­цом еще каких-то иных покло­ня­е­мых сущ­но­стей.

Вот как Библия опи­сы­вает грех, выбро­сив­ший за рамки Свя­щен­ной исто­рии жите­лей Сама­рии: «Сделал каждый народ и своих богов… Между тем чтили и Гос­пода» (4Цар. 17:29–32). Именно – «между тем». По сути они осу­ще­ствили мечту совре­мен­ной нецер­ков­ной интел­ли­ген­ции об объ­еди­не­нии всех рели­гий – «Гос­пода они чтили, и богам своим они слу­жили» (4Цар. 17:33).

Сама­рия была осно­вана изра­иль­тя­нами в начале 9 века до Р.Х. В 8 веке до Р.Х. (722) она после трех­лет­ней осады была взята асси­рий­ской армией. Мест­ное еврей­ское насе­ле­ние было депор­ти­ро­вано в Мидию. Земли же были засе­лены асси­рий­скими и вави­лон­скими пере­се­лен­цами. Первые годы жизни языч­ни­ков-пере­се­лен­цев на сама­рий­ской земле были весьма трудны. Несча­стия, нава­ли­вав­ши­еся на них, они объ­яс­няли тем, что, пере­ехав в другую страну, они сохра­нили почи­та­ние своих преж­них богов и не оза­бо­ти­лись уми­ло­стив­ле­нием «мест­ного бога» – «Бога той земли» (4Цар. 17:26). Так они решили при­нять почи­та­ние Иеговы, почи­та­ние Бога Библии. Однако их пози­ция была пози­цией рели­ги­оз­ного син­кре­тизма: они пола­гали, что воз­можно чество­ва­ние Бога Библии и покло­не­ние иным, язы­че­ским богам. «Народы сии чтили Гос­пода, но и исту­ка­нам своим слу­жили. Да и дети их и дети детей их до сего дня посту­пают так же» (4Цар. 17:41).

В глазах Библии, в глазах Вет­хо­за­вет­ной Церкви это все равно, что просто остаться языч­ни­ком, и даже, пожа­луй, хуже: зна­ю­щий истин­ного Бога и оста­ю­щийся в слу­же­нии идолам хуже обыч­ного про­сто­сер­деч­ного языч­ника. Когда Бог гово­рит Моисею первую запо­ведь – «Бог один», он не имеет в виду, что тем самым Моисею откры­ва­ется эзо­те­ри­че­ская тайна – имен богов, дескать, много, а на самом деле все рели­гии гово­рят об одном и том же Едином Боге. «Моисей, если хочешь, назы­вай Меня Криш­ной. А ты, Аарон, можешь по втор­ни­кам звать меня Зевсом, а по пят­ни­цам хоть Астар­той.» Пан­те­и­сти­че­ская фор­мула «Бог един» вби­рает в себя самые разные формы духов­ного дви­же­ния. Запо­ведь Моисея имеет в виду «единый» как «един­ствен­ный» – «нет иных богов!». Бог Библии назы­ва­ется Единым – потому что исклю­чает иных богов. «Бог» совре­мен­ного рели­ги­оз­ного китча назы­ва­ется «Единым», потому что вби­рает всех богов.

Если бы Бог Библии вос­при­ни­мался как один среди многих иных богов, как одна из многих эма­на­ций Еди­ного, наряду с Ним было бы есте­ственно почи­тать иные боже­ства. Как писал апо­ло­гет язы­че­ства Цельс, «кто почи­тает несколь­ких богов, тем самым делает при­ят­ное Богу, поскольку он почи­тает нечто от вели­кого Бога. Поэтому, если кто почи­тает и бого­тво­рит всех (при­бли­жен­ных Бога), он не оскорб­ляет Бога, кото­рому все они при­над­ле­жат… Право же, тот, кто, говоря о Боге, утвер­ждает, что только одного можно назвать Гос­по­дом, посту­пает нече­стиво, так как он тем самым раз­де­ляет цар­ство Божие, создает в нем раздор, как будто бы суще­ство­вали (две) партии и имелся какой-то другой, про­ти­во­сто­я­щий Богу» (Против Целься. 7,2 и 8,11). Но биб­лей­ские про­роки, а позже и хри­сти­ане как раз и счи­тали, что духов­ных мир раз­де­лился. И поэтому дружба с язы­че­скими духами есть вражда против Бога. Может быть, неко­то­рые язы­че­ские риту­алы, образы, мисте­рии сами по себе не так уж плохи; далеко не все в язы­че­ской рели­ги­оз­ной жизни может быть оце­нено как инспи­ра­ции сатаны. Но когда пришел Свет, когда откры­лась воз­мож­ность пря­мого обра­ще­ния к Богу, уже нельзя оста­ваться в мире язы­че­ских дву­смыс­лен­но­стей. Отво­ра­чи­ваться от Христа, при­шед­шего к людям, и обра­щаться к преж­ним язы­че­ским закли­на­ниям – значит про­ти­виться Христу, отре­каться от Него.

Поэтому про­роки уве­ще­вали изра­иль­тян не покло­няться богам Вави­лона во дни пора­же­ний Изра­иля. Хоть и кажутся они гораздо силь­нее, – это не при­чина для при­ня­тия веры побе­ди­те­лей. Хоть и уве­дены мы с земли отцов в страну «иных богов» – но это еще не повод для забве­ния Бога. «Разве Я – Бог только вблизи… а не Бог и вдали?.. Не напол­няю ли Я небо и землю?» (Иер. 23:23–24). Ягве – не бог Пале­стины. Он – Бог Все­лен­ной. И поэтому даже на чуж­бине, даже в минуты испы­та­ния и пора­же­ний Его надо пом­нить и нельзя молиться иным богам.

Поэтому и непред­ста­вим пророк Исайя на эку­ме­ни­че­ском съезде жрецов Ближ­него Востока. Если бы про­роки Изра­иля начали искать «кон­сен­сус» со жре­цами Ваала – мир не стал бы свет­лее. Просто в нем захлоп­ну­лось бы то един­ствен­ное окошко, кото­рое еще было открыто в сто­рону Творца.

И про­роки, и апо­столы при­зна­вали, что у других наро­дов есть свои боже­ства – но реши­тельно отка­зы­ва­лись при­знать за богами языч­ни­ков статус Истин­ного Творца (языч­ники, как мы помним, на этом и сами осо­бенно не наста­и­вали). Если бы в пред­став­ле­нии апо­сто­лов Хри­стос был вопло­ще­нием одного из многих иерар­хов или духов, если бы Он казался им лишь оче­ред­ным «ава­та­ром» – они не стали бы ценою своих жизней отка­зы­ваться от почи­та­ния иных «сыно­вей божиих». Но из 12 первых апо­сто­лов Христа десять были убиты за свою про­по­ведь (кроме Иуды Иска­ри­ота и ап. Иоанна, после многих ссылок и аре­стов все-таки нена­силь­ственно ушед­шего из этой жизни). Был убит и ап. Павел. Все они пред­по­чли пойти на смерть, но не пре­кло­ниться перед богами языч­ни­ков.

Фено­мен гоне­ний на хри­стиан в Рим­ской импе­рии обычно пони­ма­ется совер­шенно непра­вильно. Прежде всего, ничего «нор­маль­ного» (мол, все новое гонимо) в нем не было. Рим­ская импе­рия – это пра­во­вое госу­дар­ство, и в нем не пре­сле­до­вали ни фило­со­фов (как бы их взгляды ни отли­ча­лись от импе­ра­тор­ских), ни ино­зем­ные секты (культ пер­сид­ского Митры был весьма попу­ля­рен в рим­ской элите), ни народы, веру­ю­щие не по-римски. Даже евреи, счи­тав­шие язы­че­ских (сле­до­ва­тельно, и рим­ских) богов за демо­нов, не под­вер­га­лись рели­ги­оз­ным пре­сле­до­ва­ниям. По при­зна­нию еврей­ского исто­рика, «рим­ляне нико­гда и никого, кроме хри­стиан, не под­вер­гали пре­сле­до­ва­ниям по рели­ги­оз­ным при­чи­нам» [Дай­монт М. Евреи, Бог и исто­рия. М., 1994. с. 194.].

На моне­тах импе­ра­тора Сеп­ти­мия Севера встре­ча­ется изоб­ра­же­ние пер­сид­ского боже­ства Митры. А сам Сеп­ти­мий, прибыв в Алек­сан­дрию, охотно покло­нялся мест­ному богу Сера­пису. И при этом же импе­ра­торе из той же Алек­сан­дрии был изгнан св. Кли­мент. И на закон этого же импе­ра­тора, издан­ный в 202 г. и запре­щав­ший пере­ход в хри­сти­ан­ство, ссы­ла­лись судьи, при­го­во­рив­шие к смерти уче­ни­ков Ори­гена

Почему? Откуда такая нена­висть – и причем не у худших, а у лучших рим­ских импе­ра­то­ров? (Одним из самых рев­ност­ных гони­те­лей хри­стиан ока­зался фило­соф на троне Марк Авре­лий). При­чина – в самих хри­сти­а­нах. Если бы хри­сти­ане согла­си­лись, подобно тео­со­фам, счи­тать, что «имя Бога» не важно, что Бог «мно­го­лик» и что поэтому можно покло­няться и Зевсу, и Митре, и Оси­рису, и Христу одно­вре­менно – гоне­ний не было бы. От хри­стиан не тре­бо­ва­лось отре­че­ния от Христа. От них тре­бо­ва­лась лояль­ность по отно­ше­нию к офи­ци­аль­ным язы­че­ским боже­ствам. Муче­ница Татьяна постра­дала при импе­ра­торе Алек­сан­дре Севере. Мать Алек­сандра – Юлия Маммея – была хри­сти­ан­кой. Он сам считал себя хри­сти­а­ни­ном. В его домаш­ней молельне стояло изоб­ра­же­ние Христа (наряду с изоб­ра­же­ни­ями Авра­ама, Орфея, Апол­ло­ния). Но насто­я­щую хри­сти­анку он предал пыткам. Именно за отказ поме­стить Христа «среди» других богов. Святая Татьяна была убита императором-“христианином» за отказ от син­кре­ти­че­ской «веро­тер­пи­мо­сти».

Укло­не­ние хри­стиан от почи­та­ния «оте­че­ствен­ных богов» вос­при­ни­ма­лось как угроза для всего обще­ства: а вдруг боги про­гне­ва­ются за то, что их не чтут? Хри­стиан же назы­вали «ате­и­стами», без­бож­ни­ками за их отказ чтить олим­пий­цев. И понятно, что про­ис­хо­див­шие бед­ствия толпа при­пи­сы­вала нече­сти­вым хри­сти­а­нам и кри­чала: «Хри­стиан – львам!».

Иудеи смогли как-то дого­во­риться с вла­стями – и их не тро­гали. С точки зрения языч­ни­ков рели­гия иудеев была хоть и стран­ной, но понят­ной: иудеи, каза­лось им, чтут мест­ного бога Пале­стины, чтут своего пле­мен­ного божка – и это вполне законно. Хотя иудеи не почи­тают наших богов – но их бог все же имеет свою землю и, значит, входит во все­лен­скую номен­кла­туру Ваалов. А у Бога хри­стиан земли-то и было всего – клочок почвы под Его рас­пя­тием…

Какой бы стран­ной ни каза­лась языч­ни­кам рели­гия евреев – рели­ги­оз­ных гоне­ний на иуда­изм в Рим­ской импе­рии не было.

Но было другое: сами иудеи с легким серд­цем доно­сили рим­ля­нам на сму­тья­нов и ере­ти­ков – хри­стиан. Тем самым они, с одной сто­роны, сви­де­тель­ство­вали вла­стям о своей лояль­но­сти, с другой – боро­лись с «ересью», воз­ник­шей в их соб­ствен­ной рели­гии.

И если уж сего­дня браться за «иудео-хри­сти­ан­ский диалог», то надо гово­рить не только о еврей­ских погро­мах в евро­пей­ских гетто, но и об иудей­ских доно­сах на хри­стиан в первые века нашей эры (Вот сви­де­тель­ство одного из древ­ней­ших «муче­ни­че­ских актов» начала вто­рого века: власти поста­но­вили св. Поли­карпа, епи­скопа Смирн­ского, каз­нить через сожже­ние. Когда об этом было объ­яв­лено, «толпы людей немед­ленно бро­си­лись соби­рать дрова и хво­рост из мастер­ских и терм, в чем с осо­бен­ною рев­но­стью помо­гали иудеи, по своему обык­но­ве­нию». – Муче­ни­че­ство св. Поли­карпа Смирн­ского, 13. – Писа­ния мужей апо­столь­ских. Рига, 1992, с. 386.); не только о немцах, отправ­ляв­ших мил­ли­оны евреев в газо­вые камеры Освен­цима, но и о местеч­ко­вых оби­та­те­лях, воз­гла­вив­ших мясо­рубку той ЧК, что и сло­мала хребет исто­ри­че­ской России… И воз­му­щаться надо не только анти­се­мит­скими газет­ками, но и теми сло­вес­ными погро­мами хри­сти­ан­ству и хри­сти­ан­ской куль­туре, кото­рые нередки у еврей­ских пуб­ли­ци­стов (Напри­мер, вот как о Церкви пишет помощ­ник Глеба Яку­нина жур­на­лист Лев Левин­сон: «Раз­го­воры о воз­рож­де­нии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви пред­став­ля­ются бес­смыс­лен­ными. Это все равно, что наде­яться на вос­кре­се­ние лежа­щей в Мав­зо­лее куклы или, вернее, недол­го­вре­мен­ного ее (его) соседа, зары­того непо­да­леку. Надо избав­ляться от всего этого: и от мерт­ве­цов, и от Пат­ри­ар­хии, как от затяж­ной болезни, кото­рая непре­менно оста­вит следы на теле, но станет нако­нец вче­раш­ним днем». (Лев Левин­сон. Несколько заме­ча­ний о тор­же­ству­ю­щей идео­ло­гии. – Экпресс-хро­ника. 26.5.1995). См. также Дай­монт М. «Евреи, Бог и исто­рия. (М., 1994, с. 186); Е.Майбурд «Ловцы чело­ве­ков сетями лжи» («Неза­ви­си­мая газета», 23.09.93) и др.). И то, и другое – под­лость и пре­ступ­ле­ние. Но осуж­де­ние этих низо­стей должно, оче­видно, быть вза­им­ным…

Так вот, когда донос на хри­сти­а­нина посту­пал в рим­скую адми­ни­стра­цию, дело должно было быть заве­дено и дове­дено до судеб­ного раз­би­ра­тель­ства даже при личном неже­ла­нии того или иного бла­го­род­ного чинов­ника марать руки хри­сти­ан­ской кровью. Непо­сред­ственно хри­стиан обычно обви­няли в нару­ше­нии закона об оскорб­ле­нии цар­ского досто­ин­ства. Логика понятна: если хри­сти­а­нин счи­тает рели­гию Олимпа ложной рели­гией, а именно богам Олимпа покло­ня­ется импе­ра­тор, значит, хри­сти­а­нин счи­тает импе­ра­тора демо­но­по­клон­ни­ком. Кроме того, хри­сти­ане имели дер­зость не верить в боже­ствен­ность импе­ра­тор­ской гене­а­ло­гии (Цезарь про­из­во­дил свой род прямо от Венеры).

Язы­че­ский суд пред­ла­гал хри­сти­а­нам до боли зна­ко­мые нам отго­ворки: «Только словом про­из­неси отре­че­ние, а в душе имей веру, какую хочешь. Без сомне­ния же, Бог внем­лет не языку, но мысли гово­ря­щего. Так можно будет и судью смяг­чить, и Бога уми­ло­сти­вить». Так св. Васи­лий Вели­кий пере­дает уве­ща­ния пала­чей, обра­щен­ные к муче­нику Гордию. Рас­ска­зы­вает св. Васи­лий и о муче­нике Вар­ла­аме, ладонь кото­рого насильно дер­жали над язы­че­ским жерт­вен­ни­ком, поло­жив на нее сверху горя­щий ладан – в надежде на то, что «Сви­де­тель Еван­ге­лия» не выдер­жит жжения и сбро­сит с руки ладан прямо на жерт­вен­ник… Такова была «цена слов и жестов». Циви­ли­за­ция, для кото­рой слова обес­це­ни­лись, уже не имеет права име­но­ваться хри­сти­ан­ской. А люди, кото­рые между делом, даже по дороге в пра­во­слав­ный храм, готовы вку­сить криш­на­ит­ский «прасад», пожерт­во­вать рубль на любой «рели­ги­оз­ный» сбор и вос­ку­рить палочку с экзо­ти­че­скими восточ­ными запа­хами перед любым ликом, даже не пони­мают, с каким ужасом и болью смот­рели бы на их пове­де­ние апо­столы и муче­ники ранней Церкви.

Это Рамак­ришне все равно – впа­дать в экстаз перед изоб­ра­же­нием Будды или Христа, в созер­ца­нии демо­ни­че­ской Богини Кали или тео­соф­ской Матери Мира. Но хри­сти­а­нин пред­по­чтет муче­ни­че­ство такой «широте». Это настолько непре­лож­ный закон моно­те­и­сти­че­ского бого­по­ни­ма­ния, что даже Ориген, рекру­ти­ру­е­мый тео­со­фами в свои адепты («В хри­сти­ан­стве я при­дер­жи­ва­юсь веры первых отцов хри­сти­ан­ства… Если бы наши отцы церкви при­ня­лись бы за изу­че­ние трудов Вели­кого Ори­гена, догмы цер­ков­ные отпали бы как оковы и скопы желез­ные». (Письма Елены Рерих 1929–1938. В 2‑х т. Минск, 1992. т. 2. с. 9. и т. 1. с. 275), про­те­стует против «мно­го­имян­но­сти» Бога. «Многие дер­жатся еще того мнения, что имена пред­ме­там усво­ены про­из­вольно и не имеют с суще­ством их внут­рен­ней связи. Оттого многие пола­гают, что без­раз­лично гово­рить: «Я почи­таю выс­шего Бога» или же «Юпи­тера» или «Зевса». Или же так: «Почи­таю и про­слав­ляю солнце или Апол­лона, луну или Арте­миду, жиз­нен­ную силу земли или Деметру, или другое что-либо, о чем гово­рят гре­че­ские муд­рецы». Против таких воз­ра­жаем… Нечего тому удив­ляться, что демоны свои имена пере­но­сят на выс­шего Бога; это они делают для того, чтобы воз­да­вали им почи­та­ние как бы выс­шему Богу. Такое упо­треб­ле­ние имен язы­че­ских идолов для поиме­но­ва­ния истин­ного Бога у нашего «слу­жи­теля» (Моисея), и у про­ро­ков, и у Христа и у апо­сто­лов не обычно» (Уве­ща­ние к муче­ни­че­ству, 46). «Лучше муки пре­тер­петь и уме­реть, чем доз­во­лить себе это» (Против Целься, 4, 48; 1, 25).

У хри­стиан был очень легкий путь к успеху. Надо было лишь ска­зать: «мы пришли объ­еди­ниться со всеми. Мы почи­таем Христа, но, конечно, пони­маем, что Ему же можно покло­няться и в куль­тах других рели­гий». Тогда не было бы муче­ни­ков. И не было бы хри­сти­ан­ства. Тогда оста­лось бы неуслы­шан­ным пре­ду­пре­жде­ние Христа: «Горе вам, когда все люди будут гово­рить о вас хорошо!» (Лк. 6:26).

Итак, именно отказ апо­сто­лов и их после­до­ва­те­лей при­знать наравне с Еван­ге­лием правоту языч­ни­ков привел их к казни. Язы­че­ство пред­ло­жило хри­сти­а­нам ком­про­мисс с собою – в виде гно­сти­цизма. Цер­ковь отка­за­лась. И тогда, по точ­ному выра­же­нию В. Боло­това, «язы­че­ство при­бегло к гоне­ниям, требуя ком­про­мисса».

Муче­ни­че­ство хри­стиан заста­вило языч­ни­ков заду­маться: «ока­зы­ва­ется, что-то такое есть в мире рели­гии, что нам незна­комо… Почему эти хри­сти­ане так любят своего Христа? Мы же за свою Астарту не уми­раем…» Кровь муче­ни­ков дей­стви­тельно стала семе­нем Церкви.

Победа Церкви над Импе­рией – это победа рели­ги­оз­ной серьез­но­сти над лег­ко­мыс­лием, победа чест­но­сти над рели­ги­оз­ным китчем.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки