Приходской Часослов со священником

Краткое житие благоверной княгини Анны Новгородской

Святая Анна Новгородская (до Крещения Ингигерда) была старшей дочерью шведского короля святого Олофа Шетконунга (994–1022 г.), прозванного «всехристианнейшим королем». В 1008 г. король, его семья и дружина приняли Святое Крещение. Ингигерда получила исключительное для женщины того времени образование: изучила Священное Писание, литературу, историю. Она была истинной дочерью Скандинавии эпохи викингов и потому с ранних лет пользовалась большой свободой, участвовала в общественной жизни своей родины, путешествовала, принимала гостей, хорошо владела оружием. Исторические источники особо отмечают ее ум, смелость, большое влияние на окружающих.

В 1017 г. Ингигерда по воле отца вышла замуж за того, «кто был достоин его дружбы» – великого князя Киевского Ярослава Мудрого (1019–1054). В качестве приданого она принесла Русской земле город Альдейгаборг (Старая Ладога). Православие Ингигерда приняла с именем Ирина. Став великой княгиней, она все силы души и сердца, все благодатные дары свои отдала новой родине, будучи верной помощницей и советчицей мужа в его делах. Однажды, когда возмутилась наемная норвежская стража и просила великую княгиню быть посредницей между ними и Ярославом, она согласилась, но предупредила, что будет защищать интересы мужа. Когда против великого князя выступил с ратью его брат Мстислав Тмутораканский, Ирина предложила решить спор военным поединком с ней, но Мстислав ответил, что с женщинами он бороться не привык – и уступил брату.

Большое влияние оказала Ирина на добрые отношения с северными странами Европы. Она приютила в Киеве изгнанных сыновей английского короля Эдмунда, Эдвина и Эдуарда, а также принца Магнуса Норвежского. Он не вернулся на родину до тех пор, пока великая княгиня не убедилась, что норвежцы отдадут ему отчий престол и его права будут уважать. Русское государство в то время играло значительную роль в жизни Европы, его авторитет и влияние были как никогда высоки – и в этом немалая заслуга великой княгини.

Время княжения Ярослава Мудрого и Ирины – период высшего подъема Киевской Руси. Ярослав замыслил устроить стольный Киев как «град Божий» – земное отражение Небесного Иерусалима (Откр.2:10). Центром Киева стал храм Софии – Премудрости Божией. Вход в град Премудрости Божией осуществлялся через Золотые Ворота, над которыми был воздвигнут храм Благовещения. Недавние язычники глубоко почитали Пресвятую Деву как Храм Премудрости Божией. Поэтому храмовым праздником в Киевском соборе святой Софии стал день Рождества Пресвятой Богородицы.

В 1046 г. греческая царевна Анна (Мономахиня), выходя замуж за сына Ярослава и Ирины Всеволода, принесла в Киев чудотворную икону Божией Матери Одигитрии (Путеводительницы) – благословение Пресвятой Богородицы Русскому государству. Духовное значение этого образа для христианской Руси выражают слова акафиста Пресвятой Богородице: «Радуйся, Царствия нерушимая стено!» Эта икона получила впоследствии имя «Смоленской».

В 1051 г. пришел в Киев с Афона преподобный Антоний Печерский – основатель Киево-Печерского монастыря. Через него Божия Матерь благословила Киев как Свой третий Вселенский Жребий.

Ярослав Мудрый стремился сделать Русь органичной частью вселенского христианства. Храмы строились по всей Русской земле. Греческие певцы научили русских православному церковному пению. При Ярославе был составлен первый на Руси свод законов «Русская Правда», появилась «Кормчая» – перевод византийского Номоканона. Ярослав собрал книги и рукописи, которые переводились с греческого на славянский. Для распространения грамотности он повелел духовенству обучать детей, а в Новгороде устроил училище.

В кратчайший срок киевские книжники освоили громадные литературные богатства Византии. Столь же стремительно происходило усвоение образцов византийского искусства – архитектуры, живописи.

Не менее важным для судьбы Руси стало вхождение в Кирилло-Мефодиевское наследство. «Летит бо ныне словеньско племя», – так пророчески указал святой Кирилл рост значения славянских народов. Из Болгарии, имевшей богатейшую христианскую литературу, Русь получила огромное количество книг, а главное – богослужебные книги на близком и понятном языке.

Великому князю часто приходилось бывать в далеких походах и поездках, во время которых Ирина оставалась в Киеве, управляя делами.

Уже при жизни Ирина прославилась своей добродетелью и благочестием. Святитель Иларион, митрополит Киевский († 1053 г., память 21 октября) в своем знаменитом «Слове о законе и благодати» пишет, обращаясь к уже покойному святому Владимиру († 1015г., память 15 июля) – крестителю Руси: «Взгляни на сноху твою Ирину, взгляни на внуков и правнуков твоих, как они живут, как Бог их хранит, как они соблюдают веру, которую ты им завещал, как они восхваляют Имя Христово!»

Ирина стала матерью семерых сыновей и трех дочерей. Особенно известны ее сыновья: святой благоверный князь Владимир Новгородский († 1042 г., память 4 октября), великий князь Изяслав Киевский, Святослав Черниговский, Всеволод Переяславский (отец Владимира Мономаха).

Дочери Ирины, как и их отец, мать и братья, воспитывались в атмосфере «книжности». Летописец сообщает, что Ярослав «насеях книжными словесы» сердца близких ему людей. Великая княгиня научила детей родному языку, и они прекрасно понимали скандинавские саги, которые распевали при дворе князя варяжские воины. Дочери Ирины и Ярослава стали королевами: Анна – французской, Мария – венгерской, Елизавета – норвежской. Известно, что великая княгиня основала в Киеве монастырь во имя своей покровительницы – святой великомученицы Ирины и, по обычаю того времени, должна была не только заботиться о нем, но и управлять им. В 1045 году она направилась в Новгород к сыну Владимиру на закладку собора во имя Святой Софии Премудрости Божией. В Новгороде великая княгиня Ирина приняла монашеский постриг с именем Анна. Это был первый постриг в великокняжеском доме; с него началась традиция пострижения русских князей и княгинь после исполнения ими долга правителей народа. Здесь же, в Новгороде, святая княгиня Анна скончалась 10 (23) февраля 1056 года и была погребена в Софийском соборе. Вскоре рядом с ней упокоилось и тело ее сына – Новгородского князя Владимира.

Почитание святой Анны и сына ее святого Владимира было установлено после знамения, бывшего Новгородскому архиепископу святителю Евфимию († 1458 г., память 11 (24) марта) в 1439 году. В связи с этим знамением была установлена соборная память Новгородских святителей, погребенных в соборе Святой Софии.

Святая равноапостольная Ольга и преподобная Анна Новгородская, стоящие в основании русской женской святости, раскрывают два пути служения: духовного и земного материнства. Оба эти пути находятся под благоприятным покровом Пресвятой Богородицы.

Первая жена – Ева (жизнь) – названа в Библии «матерью всех живущих» (Быт.3:20), но она названа так уже после грехопадения. Святые отцы говорят, что столь славное название – пророчество о второй Еве – Пресвятой Деве, которая рождает Саму Жизнь – Творца и Спасителя мира – и делается «Матерью всех живущих». В тайне Ее Материнства заключена полнота Божественной любви, в Ее лице женщина была возвеличена пред всем миром – видимым и невидимым.

Христианство высоко ценит женщину как мать. Материнство преображает человеческую любовь, приобщает человека к тайне рождения жизни, созданной для вечности, для радости и красот. Женщина-мать является хранительницей семьи и семейного очага. От ее мягкости, заботливости, терпения, способности жертвенно служить зависит внутренний мир и устойчивость семьи. На женщине лежит высочайшая задача – воспитание новых граждан Царства Небесного. Такой матерью была великая княгиня Ирина.

Знаменательно духовное преемство святых Ольги и Анны: святая равноапостольная Ольга строит храм Святой Софии в Киеве – главный храм Киевской Руси; святая Анна Новгородская участвует в закладке и строительстве Храма Святой Софии в Новгороде. Преподобная Анна стала хранительницей храма Святой Софии в Новгороде, здесь находились открытыми для поклонения ее святые мощи. Так святая Ольга и преподобная Анна утверждают духовную вертикаль Древней Руси, соединяя два ее главных духовных центра: Киев и Новгород.

Преподобная Анна Новгородская положила начало соединению двух путей святости – святых благоверных княгинь (цариц) и преподобных, т.е. деятельного служения миру и молитвенного созерцания, монашеского подвига.

Древнерусский семейный быт был основан на строгом благочестии, исполнении ежедневного молитвенного правила, чтении Священного Писания, Псалтири, житий святых, хождении в храм. Семья – это прежде всего домашняя церковь. Духовным идеалом верующих русских людей был образ монаха-подвижника. И многие русские люди желали монашества, как увенчания жизненного пути.

Благоверные княгини Руси, овдовев, не выходили замуж во второй раз, хотя Церковь не запрещала второй брак. Монашеский постриг – обручение Небесному Жениху – стал путем, который наиболее соответствовал идеалу жизни вдовы. Поэтому постриг вдов в княжеской и боярской среде стал почти правилом. Церковь украшала монашеским чином завершенный подвиг супружеской жизни. Русскому народу княгини-инокини являли пример достойного завершения единобрачия.

Особенность пути преподобной Анны раскрывается в ее происхождении. Дочь иного народа трудится над созиданием Святой Руси, встает вместе со святой Ольгой в основании лествицы русской женской святости. Преподобная Анна усвояет чужих как своих, не делая различия, созидая единство рода человеческого. «Святой царицей Ириной» называли ее в северных странах – среди святых жен этих народов она возсияла первой и стала небесной покровительницей и молитвенницей за них. Так имя Ирина ("мир"), полученное Ингигердой в православии, оказывается глубоким выражением ее духовного делания.

В образе преподобной Анны Новгородской мы видим истоки многих основных направлений духовного труждения русских женщин. Подаваемая ею благодатная помощь особенно действенна сейчас. В преподобной ярко проявилось творческое начало человеческой личности, и потому она имеет возможность помочь в выборе пути. Вся ее жизнь была служением Божией Матери, одарившей святую благодатными дарами и счастливым материнством. Поэтому так много значит предстательство преподобной Анны перед Пречистой.

Другое имя, данное ей при постриге – Анна ("благодать") – указывает на единственную силу, которая помогает человеку достичь святости – благодать Божию.

В 1991 г. городской музей возвратил Церкви мощи преподобной Анны Новгородской вместе с другой величайшей святыней православия – чудотворной иконой Божией Матери «Знамение».

Во времена грозных опасностей для своего града новгородцы обращались к Божией Матери, взывая о Помощи, защите, прекращении междоусобий – и после общих молитв Матерь Господа ограждала свой возлюбленный град от беды. После долгих десятилетий мы имеем возможность молиться пред Пречистым образом «Необоримой Стены», «сопротивных ополчения низлагающей».

А вместе с ним возвратилась к чадам своим Небесная Покровительница Великого Новгорода – мощи преподобной Анны Новгородской открыто пребывают в Софийском соборе, даруя благодатную помощь и радость духовную в наши смутные времена.

Благоверная княгиня Анна Новгородская, супруга великого князя Ярослава Мудрого, дала истинное христианское воспитание своим детям, отличавшимся крепкой верой в Бога, трудолюбием, правдивостью и ученостью. Сын ее Изяслав стал впоследствии великим князем Киевским, а дочери – королевами западноевропейских государств. Сама же княгиня, оставив мир, ушла в монастырь, где и окончила свои дни в строгом послушании и молитве в 1056 году.

Полное житие благоверной княгини Анны Новгородской

Святая Анна была дочь шведского короля Олафа Скетконунга. На своей родине она исключительно была известна под языческим именем Ингигерды, так как в Швеции, равно как и в других северных странах того времени, еще не было обычая употреблять христианские имена, даваемые при Крещении. Христианским ее именем, которым она исключительно называлась в России, было Ирина. Имя Анны принято ею перед смертью при пострижении в схиму. Время и обстоятельства Крещения ее точно неизвестны. Отец ее, король Олаф, бывший первым христианским королем Швеции, принял Крещение в зрелом возрасте перед 1000 годом в источнике Гусабы, близ города Скары в Западной Готландии, от английского епископа Зигфрида. По одним сведениям, вместе с ним тогда же и крестилось все его семейство, по другим – мать и младший брат святой Анны, следовательно, также и Анна были крещены по приказанию короля (в одно время или разновременно) после 1000 года первым Шведским епископом Турготом, вызванным королем Олафом из Бремена.

Святая Анна принадлежала к самому благочестивому и достойному семейству своего времени. Король Олаф отличался глубокой набожностью, возвышенностью духа и благородством мысли, был мудр и деятелен в делах правления и не имел себе равного по решимости и храбрости на войне. Пылая огнем верности к вере, он в продолжение всего своего царствования с великим воодушевлением и неустанно трудился над христианским просвещением своей языческой страны. Он находился в сношениях по делам веры с римским, английским и германским духовенством и был прозван современниками «христианнейшим королем». Мать святой Анны, королева Эстриди, происходившая из самого знатного рода Швеции, была известна своим выдающимся умом, любвеобильным сердцем и великодушием. Все дети их отличались прекрасной наружностью и высокими духовными дарованиями.

Вопреки господствовавшему тогда обычаю посылать детей на воспитание к родственникам или знакомым, которому следовал и король Олаф по отношению к некоторым из своих детей, святая Анна с детства воспитывалась под кровом и непосредственным влиянием родителей. Вместе с ними она имела пребывание сначала в городе Упсале, затем попеременно то в построенной королем на морском берегу Новой Сигтуне, то в городе Скаре, где находилась кафедра епископа и сосредоточивались главные христианские силы страны. Воспитание на севере отличалось уже в то время некоторой широтой, а положение женщины, тем более королевского дома, – полной свободой. Святая Анна умела читать и писать на своем языке и, несомненно, получила необходимые религиозные познания, была знакома и с областью народной поэзии и поэзии особых певцов – скальдов, обнимавшей тогда и религию, и историю, и философию, и бывшей единственным способом выражения духовной жизни и творчества северных племен: она принимала скальдов у себя и имела случай слушать их при дворе отца, любившего и постоянно державшего при себе наиболее известных поэтов. Святая Анна принимала участие в народных собраниях и торжествах, присутствовала на приемах при дворе, жила в собственном тереме, где свободно принимала посетителей, владела и самостоятельно управляла собственными поместьями, имела в своем распоряжении многочисленную вооруженную свиту и предпринимала по своему усмотрению поездки по стране. В народных преданиях скандинавского Севера о ней сохранилась память как о женщине самоотверженной, обладавшей добрым сердцем, умной, смелой и предприимчивой, всегда имевшей значительное влияние на ту среду, с которой сближала ее судьба.

Из жизни святой Анны на родине северные предания помнят только об участии ее в установлении мира между Швецией и Норвегией.

В 1000 году после смерти норвежского короля Олафа, сына Триггви, частью Норвегии завладел шведский король Олаф Скетконунг. Вскоре после этого возвратился из морского набега норвежский принц Олаф Гаральдович и провозгласил себя норвежским королем. Началась упорная многолетняя борьба шведов с норвежцами, сильно ожесточившая стороны и сделавшая их взаимное положение невыносимым. Обе страны подвергались время от времени набегам, опустошению, прекратились взаимные сношения, остановилась торговля. Мало-помалу у народов выросло убеждение в необходимости прочного мира, и тем же убеждением проникся и норвежский король, желавший по многим причинам окончания борьбы и дружбы шведского государя. Но осуществлению этих общих желаний препятствовала могучая воля шведского короля, который после многих случаев предательства со стороны своего врага так возненавидел его, что не мог слышать его имени. Чтобы склонить шведского короля к миру, норвежский совет из короля и его сановников решили обратиться к помощи правителя Западной Готландии Рогнвальда, который приходился двоюродным братом шведскому королю и был в то же время родственником по жене Олафу Гаральдовичу. Рогнвальд и его жена Ингибиорга не нашли другого средства, как прибегнуть к содействию и влиянию святой Анны, находившейся с ними в самых близких отношениях. К шведскому двору с поручением по этому делу был послан славный исландский поэт Гяльте. Будучи благосклонно принят королем, Гяльте был представлен и святой Анне в ее тереме и передал ей письмо Ингибиорги. Святая Анна сразу же обещала ему свое покровительство и после нередко советовалась с ним по поводу сообщенного ей плана своих друзей. Когда обстоятельства показали, что поэт своими средствами не в состоянии достигнуть цели, все надежды были возложены на святую Анну. Однажды она решилась прямо просить у отца откровенно выяснить, что он думает относительно прекращения вражды, существующей между ним и норвежским королем. Она указала ему, что многие его подданные страдают от этой войны, одни – потеряв свое имущество, другие – оплакивая убитых родственников и все вообще находясь в постоянной опасности от норвежцев, что сама Норвегия – страна бедная, трудно проходимая, населенная вероломными и непокорными жителями и не стоящая того, чтобы домогаться ее, что на востоке есть страны, находившиеся некогда под шведской властью и более заслуживающие внимания шведского короля. «Лучше было бы тебе, – сказала она, – уступить Олафу оставленную ему предками землю и заключить с ним мир».

Король с гневом ответил, что он никогда не примет подобного совета и обещал ближайшей же зимой собрать в Упсале народный совет и объявить ему свою непреклонную волю идти на Норвегию с многочисленным войском ранее, чем растает лед. Этот резкий отпор, однако, не остановил святую Анну. Необходимость во что бы то ни стало добиться мира привела ее и Гяльте к новому плану. Святая Анна решила самоотверженно принести себя в жертву и ценою своего брака с норвежским королем установить между ним и отцом желаемые отношения. Она известила письмом жену Рогнвальда о положении дела. То же сделал и Гяльте по отношению других заинтересованных лиц. Скоро было получено согласие норвежского короля на новый план, и Рогнвальд начал тайным образом и с большим успехом набирать ему сторонников среди шведов, созывавшихся шведским королем зимою 1014–1015 гг. на народный совет в Упсале. Осенью, до открытия совета, святая Анна в сопровождении большой свиты и Гяльте выезжала на несколько дней в свое имение близ Упсалы Улларокер и имела продолжительное совещание с прибывшим туда Рогнвальдом. На совет в Упсалу вместе с Рогнвальдом явился Биорн, маршал норвежского короля, в качестве посла последнего. Биорн заявил совету, что он прибыл от своего короля с предложением мира и просьбой выдать за него замуж принцессу Анну. Шведский король было весьма сурово принял это предложение, но ввиду возмущения, поднявшегося на совете вследствие его упорства, принужден был уступить общему желанию и дал свое согласие.

Свадьба норвежского короля была назначена на ближайшее лето 1015 года. Согласно условию, жених с пышной свитой прибыл на границу в Консгеллу при Богуслене, но большую часть лета напрасно ждал своего соседа и невесту. Никто, даже Рогнвальд, не знал, почему замедлил шведский король. Между тем шведский король, оскорбленный насилием, употребленным над ним в Упсале, придумывал меры, как бы не исполнить данного против воли обещания. Воспользовавшись одним случаем, он положительно объявил дочери, что никогда не выдаст ее за норвежского короля и что выдаст ее только за такое лицо, которое будет достойно его дружбы. Святая Анна поспешила известить об этом Рогнвальда, советуя ему быть готовым к открытию вновь враждебных действий. Олаф норвежский пришел в великий гнев при этой вести и решил к следующей зиме начать войну. Вскоре после того Рогнвальд получил письмо святой Анны, извещавшее, что она обещана отцом новгородскому князю Ярославу Владимировичу. В то же время к Рогнвальду прибыла сестра святой Анны Астрида. Норвежская партия условилась довести до конца задуманный ранее план, предоставив роль святой Анны ее сестре. Зимой 1015–1016 гг. Астрида была тайно выдана Рогнвальдом за норвежского короля, после чего сам собою установился мир между двумя державами.

Послы Ярослава с просьбой руки Анны-Ингигерды прибыли к шведскому королю из Новгорода летом 1015 года. Король «немедленно же и охотно» согласился на этот брак. По каким побуждениям и при каких обстоятельствах возникла мысль об этом союзе, определенно неизвестно. В 1014 году, как говорит русский летописец, Ярослав отказался платить святому Владимиру дань от Новгорода, и Владимир стал собираться в поход против сына. В 1015 году Ярослав посылал за море за варягами и получил оттуда большой отряд, и только болезнь и затем смерть крестителя Руси предотвратили междоусобие. По-видимому, «бояся отца», с которым он не мог бороться один, Ярослав задумал о тесном союзе с шведским королем, а таким союзом удобнее всего мог быть брак. Как будущий зять Олафа, он мог пользоваться от него помощью войсками или, по крайней мере, получить дозволение беспрепятственно набирать их в его земле. После смерти Владимира то же самое побуждение осталось в силе ввиду возникшей борьбы со Святополком Окаянным.

Весной 1016 года Ярослав прислал из Новгорода своих послов для окончательных условий относительно предположенного брака. По требованию святой Анны послы согласились именем своего князя дать ей в вено (приданое) город Ладогу и прилежащую к нему область с правом лично управлять этим веном и назначать над ним управителя. Затем она поставила условием разрешить ей выбрать в Швеции для сопутствования себе лицо, которое она найдет для того достойным, и обеспечение для него на Руси того сана, власти и почестей, какими он пользуется на родине. Король и послы изъявили на это свое согласие и утвердили весь договор своими присягами. Когда король спросил святую Анну, на кого падает ее выбор, она назвала Рогнвальда Ульфовича. Это было противно намерениям короля, который хотел казнить Рогнвальда за выдачу Астриды за Олафа Норвежского, но по просьбе святой Анны договор остался в силе. Она известила о всем Рогнвальда и назначила ему время и место для встречи. Соединившись с ним, святая Анна, с которой была большая свита и богатое приданое, летом отплыла на Русь.

Сведения о святой Анне за время жизни ее в нашей земле очень скудны и отрывочны. Несколько данных о ней за первые годы пребывания ее в новом отечестве сообщает норвежское сказание о подвигах на Руси норвежского отряда Эймунда и Рагнара, прибывшего в Новгород для службы у князя Ярослава в конце лета или в начале осени того же года, когда приехала туда и святая Анна. По приходе отряда Эймунд и Рагнар были на приеме у князя и княгини, причем княгиня вела с ними разговор о норвежских делах и норвежском короле. Княгиня произвела на предводителей самое хорошее впечатление своим решительным характером и общительностью. Первое время службы отряда княгиня была очень щедра и благосклонна к нему. После первой войны со Святополком эти отношения несколько изменились к худшему и в конце концов князь и княгиня вынуждены были вступить в борьбу с наемниками. Когда воины резко порвали с Ярославом и собирались ехать к его противнику князю Брячиславу Полоцкому, святая Анна сама лично вместе со своим родственником Рогнвальдом сделала попытку силой остановить их и при этом едва не попала в плен. Во время последовавших затем войн норвежцы были на вражеской стороне. Сказание отмечает большое влияние святой Анны на дальнейший ход дела и на великого князя Ярослава, которого она будто бы иногда сопровождала на войну. Ее непосредственному вмешательству приписывается и окончание продолжительной борьбы с Брячиславом. Вмешательство это произошло, по сказанию, в самой необычайной обстановке. Когда войска Ярослава и Брячислава стояли в нерешительности одно перед другим, Эймунд составил план: взять в плен святую Анну, которая должна была приехать в стан Ярослава, рассуждая, что она едет помогать неприятелю своими советами. Однажды ночью он и Рагнар подстерегли великую княгиню и, убив под ней коня и разогнав конвой, взяли ее в стан Брячислава. Увидав себя в руках норвежцев, княгиня воскликнула: «Вы, северные люди, видно, никогда не перестанете обижать меня!»

На следующее утро она призвала Эймунда и высказала желание служить посредницей для заключения мира, откровенно предупредив вместе с тем, что она всего более будет заботиться о выгодах князя Ярослава. Получив согласие на посредство со стороны мужа и Брячислава, она участвовала в выработке мирных условий, которые потом и были приняты. Вместе с заключением мира восстановились хорошие отношения ее с норвежцами.

В этих подробностях можно видеть отражение того положения, которое святая Анна занимала в бытность свою в России по отношению к северным единоплеменникам, во множестве заезжавшим на Русь и нередко чинившим здесь насилия над населением. Очевидно, княгиня совершенно сроднилась с интересами нового отечества и мужа и в своих отношениях к северянам руководилась только ими, а не племенным родством. Несомненно, отчасти ее личному влиянию и семейным связям нужно приписать установление тех постоянно мирных и дружеских связей Руси с правительствами и народами Швеции и Норвегии, которые особенно окрепли после ее прибытия в нашу землю и не прерывались более. Во всяком случае в этих дружественных связях весьма видное положение занимают именно родственники святой Анны, например, брат ее Иаков, долгое время служивший на Руси, муж ее сестры норвежский король Олаф и трое сыновей Рогнвальда.

Судя по русским летописям, святая Анна, прибыв в Новгород летом 1016 г., недолго пробыла там. В конце того же года княжеский двор был перенесен в Киев.

В 1018 году, во время бегства Ярослава в Новгород, она была осаждена Болеславом Польским и Святополком в Киеве, но, по-видимому, успела избежать плена. С этого времени двор находился то в Киеве, то в Новгороде (1023–1026, 1030, 1034, 1045 гг.). В Новгороде в 1056 г. святая Анна и скончалась.

На севере Руси, согласно брачному договору, в распоряжении святой Анны находилась обширная волость – город Ладога с принадлежащей к нему областью. Непосредственное управление этой областью княгиня поручила Рогнвальду Ульфовичу, который летом находился в волости, а зимою в Новгороде. Каковы были пределы этой области, неизвестно, но можно предполагать, что они совпадали с тем, что известно теперь под названием Ингерманландии. Название «Ингерманландия», по финскому произношению «Ингеринмаа», в переводе означает «земля Ингигерды» и ведет свое происхождение, по всей вероятности, именно от имени супруги Ярослава. Посещала ли сама святая свои владения, об этом нет сведений, но сохранившиеся до настоящего времени названия находящихся на территории Ингерманландии местечек, например, приход Ингерис, или Ингрис, и река Ингериниока (русская Ижора), происходящие от того же корня, что и территориальное название, могут объясняемы как названия, явившиеся вследствие того, что в известных местах святая Анна или ее наместник имели жительство, поместье или временную остановку во время путешествия.

По владениям святой Анны пролегал главный торговый и военный путь с севера на юг – «из варяг в греки», а город Ладога был передовой русской крепостью. С этих владений платилась определенная дань великому князю.

Святая Анна была матерью многочисленного семейства, состоявшего не менее, чем из семи сыновей и трех дочерей. О благочестии матери и христианской настроенности воспитанных ею детей современный духовный оратор Иларион (впоследствии Киевский митрополит) так свидетельствовал, обращаясь к святому Владимиру в своем торжественном слове, произнесенном, может быть, в присутствии самой великой княгини: «Посмотри... на благоверную сноху твою Ирину; посмотри и на внуков и правнуков твоих, как они живут, как Господь хранит их, как содержат они благоверие, тобою преданное, как часто посещают святые храмы, как славят Христа, как поклоняются Его имени».

Указание на высокий внутренний строй жизни этой семьи можно видеть отчасти в предсмертных словах великого князя Ярослава детям, в которых он увещевает их сохранять по-прежнему взаимную любовь и послушание старшим. Летописец передает эти слова так: «Дети мои, имейте друг ко другу любовь, ибо вы братья одного отца и матери... пребывайте в мире, творя послушание брат брату. Киев поручаю старшему... слушайтесь его, как меня слушались». Один из сыновей святой Анны, Владимир, удостоился причисления к лику святых.

Кроме собственных детей, святая Анна имела материнское попечение и о чужих детях-сиротах. Таковы были изгнанные из Англии дети короля Эдмунда Эдвин и Эдуард и сын норвежского короля Олафа Магнус. После смерти Олафа друзья последнего пришли к Ярославу просить Магнуса на отцовский престол. Святая Анна отказалась отпустить с ними своего воспитанника до тех пор, пока действительно не будет обеспечено для него возвращение престола и всей дедины и отчины. По требованию ее и Ярослава норвежцы прислали торжественное посольство, заключили особое условие и только после этого им был выдан Магнус.

В 1037 году в честь Ангела святой княгини был построен в Киеве близ Софийского собора женский Ирининский монастырь. Это был великокняжеский монастырь, построенный на великокняжеское иждивение. Управление такими монастырями, устройство и снабжение всем необходимым, по обычаю того времени, заимствованному у византийского императорского дома, принадлежало его строителям. Нет сомнения, что святая Анна имела самое близкое отношение к монастырю, созданному в честь ее Ангела. С именем святой Анны соединено также построение великой новгородской святыни – храма Святой Софии. Храм этот был заложен в 1045 году, вероятно, в присутствии самой княгини, так как есть известие, что в этом году Ярослав, несомненно с супругой, был в Новгороде и выдал там замуж за норвежского принца Гаральда свою дочь Елизавету. В какой мере княгиня участвовала в этой постройке, производившейся главным образом ее сыном Владимиром и законченной после ее смерти, неизвестно.

В иноземных известиях имя святой Анны (Ингигерды) упоминается еще по поводу пребывания на Руси норвежского короля Олафа и норвежского принца Гаральда Гардрада. О короле Олафе говорится, что по прибытии в Россию он был хорошо принят святой Анной, что она весьма уважала его, вместе с Ярославом даже уговаривала его не возвращаться в Норвегию и, когда он все-таки отправился в свою страну, участвовала в устроенных ему пышных проводах. О Гаральде сообщается, что он находился под особым покровительством святой Анны и что, много лет находясь в экспедиции в Африке, присылал собранные сокровища для хранения князю Ярославу и его супруге.

Кончина святой Анны последовала 10 февраля 1056 г. в Новгороде. Перед смертью она приняла схиму с именем Анны, обнаружив тем свое глубокое благочестие и истинно христианское смирение.

Мощи святой Анны, вероятно, по окончании Софийского собора (в 1052 г.), были положены в какой-либо паперти последнего. Позднее они всегда упоминаются вместе с мощами сына ее святого Владимира, погребенного в том же соборе. По сообщению летописи, в 1439 году архиепископ Евфимий позолотил, подписал и покрыл покровами гробы святых князя и княгини.

В описи Новгородского Софийского собора XVII века значится: «В середней паперти от Корсунских дверей, идучи в церковь налево, среди паперти, два гроба древяны, а в них мощи во плоти создателей храма Святой Софии Премудрости Божией – благовернаго князя Владимира, а в другом гробе матере его благоверныя княгини Анны. На обеих гробех покров сукна червлена, а на них шиты кресты камки белой, перед ними во главех лампада медяна на стояльце; в царском месте (в главном храме) образ пядница, на ней писан благоверный князь Владимир и мати его Анна, обложен серебром, золочен». В другой подобной же описи того же века упоминаются «каменные» гробы святых князя и княгини.

В 1653 году мощи святой Анны по указу царя Алексия Михайловича и по благословению патриарха Никона и митрополита Новгородского Макария были перенесены из Корсунской паперти в собор, на левую сторону против северных дверей, и переложены в новую раку. В настоящее время святые мощи почивают в Мартириевской паперти в бронзовой золоченой раке.

Память святой Анны совершается 10/23 февраля и 4/17 октября. Память 4 октября установлена Новгородским архиепископом Евфимием в 1439 году во исполнение воли Божией, возвещенной ему в видении. Царь Иоанн Грозный жалованной грамотой 1556 года предписывал: «Да по благоверном великом князе Владимире Ярославиче да по матери его благоверной великой княгине Анне, на память их, служити панихиды и обедни соборне и по приделом и на панихидах и за просфоромисанием и на Божественных литургиях и в ектениях в заупокойных поминати их, докуду мир стоит». В одной описи Новгородского Софийского собора XVII века сказано, что мощи князя Владимира и матери его почтены от Бога нетлением, лежат в «каменных гробех всеми видими, а пение им не установлено, а исцеление бывает с верою приходящих». В письменном уставе Новгородского Софийского собора XVII века положена панихида у гроба святой Анны еще 5 сентября.

В древнее время память 4 октября совершалась с большой торжественностью. О праздновании в Софийском соборе были особо извещаемы настоятели некоторых новгородских монастырей, а некоторые из них обязаны были явиться сами. Государев кормовой двор выдавал для вечерни два ведра меду для кутьи, которую ставили по гробам святителей, князей и княгинь. После вечерни святителем совершалась в соборе в присутствии государева большого дьяка панихида с поминовением государевых прародителей. В то же время настоятели и поповские старосты служили особые панихиды на княжеских и святительских гробах, в Корсунской паперти – благовещенский игумен; в Мартириевой – отенский. Для литургии снова выдавался мед для кутьи. После литургии от государя устраивались обеды для светских и духовных лиц.

Святой Анне составлена рукописная служба, и в честь нее с сыном в Софийском соборе устроен придел.

Краткое житие преподобного Прохора Печерского, Лебедника

Жил этот Божий угодник в княжение Святополка, который весьма притеснял киевлян. Господь попустил тогда половцам напасть на русскую землю. На Руси настал голод и оскудение. В это время (XI в.) к игумену Печерскому Иоанну пришел из Смоленска мирянин, возжелавший принять иночество. Желание его было исполнено, и он был наречен Прохором. Впоследствии его назвали «лебедником», так как он всегда вместо хлеба питался лебедой. Не пил он ничего, кроме воды, не вкушал даже овощей. Но Господь претворял для него горечь хлеба, приготовленного из лебеды, в приятное услаждение, и святой угодник Божий проводил свою жизнь не в печали, а в великой радости, непрестанно славословя Господа.

И вот в то время, когда на Руси настал великий голод, Господь, желая прославить Своего угодника и подать людям спасение от бедствия, послал в этот год особенный урожай лебеды. Св. Прохор удвоил свои труды по собиранию лебеды, стал приготовлять из нее хлеб в большом количестве и раздавать его нуждающимся. Хлеб этот оказался очень вкусным. Многим он казался вкуснее даже пшеничного хлеба. Но таким хлеб оказывался только тогда, когда брали его по благословению Прохора; в противном случае он оказывался черным и горьким.

Св. Прохор оказывал благодеяние не только голодающим. Когда одно время на Руси не стало соли, то Прохор, по милости Божией, и теперь помог нуждающимся. Он собрал со всех келлий золу и стал даром раздавать ее – она оказалась чистой солью. Но враг рода человеческого, диавол, вложил зависть к преподобному Прохору в сердца продавцов соли; они обратились с жалобой на преподобного к великому князю Святополку, говоря, что этот монах подрывает их благосостояние. Святополк успокоил их и обещал «обобрать монаха» в их и свою пользу. По его приказу у св. Прохора была отнята вся соль. Но когда ее привезли к князю, то она оказалась чистой золой. Народ, видя это, прославил Бога, дивного в чудесах Своих, и вооружился против князя. Последний испугался и поспешил примириться с преподобным Прохором, испросив у него прощение. Зола, выброшенная им, через три дня снова обратилась в соль.

После этого Святополк подпал под благодетельное влияние преподобного Прохора. Он дал святому слово никому не делать насилия и затем заключил с ним такое условие: «Если я умру раньше тебя, то ты похорони меня своими руками, дабы я видел твое незлобие. Если же ты преставишься раньше меня, то я сам положу тебя в гроб и снесу тебя на своих плечах в пещеру, дабы Господь простил мой грех пред тобою». Вскоре после этого святой заболел; Святополк же в это время был в походе на половцев. Преподобный послал сказать ему, чтобы он поспешил к нему исполнить свое обещание, иначе его поход будет неудачен. Святополк поспешил на зов св. Прохора. Получив от святого наставление в вере, благословение и прощение, Святополк сам перенес потом его гроб в пещеру и похоронил его там. Затем он вернулся к войску; поход был весьма удачный. Половцы были разбиты наголову и в ужасе бежали с поля сражения. С тех пор Святополк, куда бы ни отправлялся, на войну или на охоту, всегда заходил за благословением в Печерский монастырь, благоговейно поклонялся чудотворной Печерской иконе Божией Матери и пред гробницами Печерских угодников и только тогда предпринимал задуманное дело. Счастливо после сего шло княжение Святополка, который сам был свидетелем чудес угодника Божия Прохора.

Преставился преподобный Прохор 10 февраля 1107 года и был погребен в Ближних пещерах.

Источник: Церковный календарь, т/к "Союз"

Полное житие преподобного Прохора Печерского, Лебедника

В княжение на Руси Святополка Изяславовича, известного своей жестокостью и несправедливостью, много бед и страданий терпели киевляне. Страдания эти усиливались еще от постоянных набегов на Киевскую область половцев и других соседних народов. Постоянные войны с соседними народами, а также междоусобные грабежи и беспорядки внутри государства были причиной обеднения и частых голодовок в русском народе.

В это тяжелое и печальное время из г. Смоленска пришел в Печерский монастырь некий муж, именем Прохор, и обратился к игумену Иоанну (1089–1103) с просьбой постричь его в иноки и принять в число братии. Игумен исполнил его просьбу, и Прохор, приняв иноческий сан, с особенным усердием стал подвизаться. Особенностью его подвижнической жизни было то, что он лишил себя обычного хлеба, а собирал траву лебеду и, растирая ее своими руками, делал себе хлеб и им питался. В летнее время он заготовлял такого хлеба на весь год и так делал ежегодно, так что всю жизнь не нуждался в обычном хлебе, а питался хлебом из лебеды и потому прозван Лебедник. Кроме этого хлеба, он иногда только вкушал еще просфору в церкви, дома же лебеда была единственной его пищей, даже зелени и овощей он не употреблял, а вода – единственным питьем.

Бог, видя терпение святого Прохора, претворил для него обычную горечь лебеды в сладость, и хлеб, приготовляемый подвижником, доставлял ему приятное питание. Радовался подвижник и в радости с благодарностью работал Богу. Не страшны были подвижнику и набеги неприятеля, потому что жил он, как птица, ничего не имея. Своей жизнью преподобный исполнял слова Спасителя: Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их (Мф.6:26), и он, как птица, легко и с удобством переходил туда, где росла лебеда, и оттуда переносил ее в монастырь на плечах. И таким образом он питался несеянной пищей с непаханной земли, как птица.

Во дни этих подвигов преподобного случился на Руси страшный голод, многим угрожала голодная смерть. Господь, желая прославить Своего подвижника и спасти людей от голодной смерти, умножил в это время произрастание лебеды, как никогда прежде, и блаженный Прохор с особенным усердием собирал траву в большом количестве и, приготовляя из нее хлеб, раздавал голодным неимущим. Некоторые сами хотели подражать преподобному, приготовлять из лебеды хлеб, но не могли есть от горечи. И тогда все нуждающиеся обращались за хлебом к святому Прохору, он никому не отказывал. Хлеб, приготовленный им из лебеды, казался всем вкушающим его сладким и приятным на вкус, лучше печеного из пшеницы. Но замечательно то, что только хлеб, данный святым Прохором и с его благословения, был годный для пищи и даже чистый и светлый на вид, а если кто сам его приготовлял или брал без ведома и благословения преподобного, то хлеб становился черен как земля и горек как полынь. Один из братии задумал брать у преподобного хлеб тайно, но каждый раз хлеб этот оказывался негодным для пищи. Инок стыдился открыть Прохору свой грех, но голод и угрожающая ему голодная смерть заставили рассказать об этом игумену Иоанну. Игумен, не поверив рассказу, приказал другому брату тайно взять у преподобного хлеб, но принесенный им хлеб действительно оказался негодным от чрезвычайной горечи. Держа этот хлеб в своих руках, игумен послал к св. Прохору попросить хлеба от его благословения и при этом поручил посланному «при уходе от преподобного захватить тайно и другой хлеб». Когда эти хлебы были принесены, то первый, взятый из рук Прохора, был чистый и сладкий, а второй, взятый тайно, был черен как земля, горек как полынь. После этого слава чуда преподобного распространилась повсюду, и прославил народ Господа, давшего Свою милость и помощь голодным через преподобного.

Во время междоусобной борьбы Святополка с князьями Владимирским и Перемышльским вследствие государственных смут и неурядиц, беззакония и грабежей не могли проезжать в Киев купцы, не стало соли в Русском государстве – великая скорбь объяла народ.

Блаженный Прохор, видя эту скудость, собрал со всех келлий множество пепла и, принесши его в свою келлию, после усердной молитвы и благословения стал раздавать его нуждающимся в соли, и пепел стал чистой солью. При этом чем больше он его раздавал, тем больше его умножалось, так что было этой соли в достатке не только для иноков, но и для мирских людей. Всех нуждающихся в соли преподобный снабжал и за это не брал никакой платы, и пошел народ за солью в монастырь, а базар опустел.

Купцы, намеревавшиеся воспользоваться недостатком соли для своего обогащения и продававшие соль по весьма высокой цене, озлобились на преподобного, так как народ, получая от него даром, перестал покупать у купцов даже и за дешевую цену. Собравшись вместе, торговцы солью пришли к князю Святополку с такой жалобой: «Прохор, черноризец Печерского монастыря, отнял у нас большие деньги: всех неотступно привлек он к себе за солью, а мы, платящие тебе подати, не можем сбыть своей соли и через него разорились». Князь, выслушав их, задумал достигнуть сразу двух целей – прекратить жалобы купцов и себе нажить большие деньги. Он по совету со своими приближенными назначил определенную, весьма высокую цену на соль, приказал отнять соль у блаженного Прохора и продавать ее на княжеском дворе. Причем купцам сказал князь: «Ради вас пограблю монаха». О своей же наживе скрыл от всех. После этого посланные от князя люди, приехав в монастырь, забрали всю соль у преподобного. Когда соль была привезена во двор княжеский, то все увидели, что это – пепел. Князь приказал некоторым попробовать, и во рту оказался пепел. Все много удивлялись такой перемене и недоумевали. Но чтобы вернее убедиться, князь приказал привезенное хранить до трех дней, но и после этого, убедившись, что это пепел, приказал высыпать его за воротами своего дворца. Между тем к блаженному Прохору по-прежнему шел народ, чтобы получить соль, но узнав о его разграблении, возвращался с пустыми руками, проклиная того, кто это сделал. Прохор, утешая народ, говорил: «Когда соль будет высыпана от князя, тогда пойдите собирать ее себе».

И действительно, пепел, выброшенный за ворота княжеского двора, снова стал солью, и народ с радостью собирал ее себе. Узнав об этом, князь пришел в ужас и стал расспрашивать подробнее о блаженном Прохоре. Узнав о подвижнической жизни Прохора и о его чудесах не только с солью, но и с хлебом из лебеды, Святополк устыдился своего дела, пошел в Печерский монастырь и примирился с игуменом Иоанном, к которому прежде питал вражду за обличение в ненасытной алчности и обидах народу. После этих чудес Святополк раскаялся, молитвенно просил прощения у Матери Божией и преподобных Антония и Феодосия, а блаженного Прохора стал чтить и уважать как истинного и великого угодника Божия и однажды дал обещание Прохору не делать насилия и обид никому впредь, а самому Прохору сказал: «Если я, по воле Божией, прежде тебя отойду от этого мира, ты своими руками положи меня во гроб, чтобы показать надо мною твое незлобие. Если же ты преставишься прежде меня, я своими руками внесу тебя в пещеру, чтобы за то Господь подал мне прощение тяжкого моего греха пред тобою».

После этого разговора Прохор прожил еще много лет в непорочном житии и суровых подвигах и потом разболелся. А князь Святополк в то время находился в походе на половцев. Тогда блаженный послал ему сказать: «Приблизился уже час исхода моего из тела. Если хочешь исполнить свое обещание и получить от Бога прощение грехов, приди, чтобы получить разрешение, и своими руками положи меня во гроб. Ожидаю твоего прихода. Если же ты замедлишь и я отойду без тебя, то не моя будет вина и поход окончится не так, как если бы ты пришел ко мне». Получив эту весть, Святополк немедленно оставил войско и поспешил к блаженному Прохору. В своей предсмертной беседе с князем блаженный много поучал его о милостыни к ближним, о загробной жизни, о будущем суде, о вечных муках грешников, преподал ему прощение и благословение и, простившись с ним и его свитой, воздел руки к небу и предал свой дух в руки Божии.

Князь с иноками, взяв тело преподобного, отнес его в пещеру и своими руками положил его во гроб. Затем снова возвратился к войску и, продолжая поход, одержал полную победу над врагами, покорил себе Половецкие области и много пленных привел в свою землю. Это и была победа, дарованная Богом Русской земле по предсказанию и молитве преподобного Прохора. С тех пор князь Святополк, отправляясь в поход или на охоту, всякий раз предварительно заходил в Печерский монастырь за благословением и с особым усердием молился перед образом и у гробов преподобных Антония, Феодосия и Прохора. С этого времени вполне благополучно и счастливо проходило княжение Святополка, получившее после многих кар благословение Божие по молитвам преподобного Прохора, и сам князь Святополк открыто исповедовал чудеса и знамения этого великого угодника Божия.

О силе молитвы праведников Сам Бог говорил друзьям праведного Иова: «Пусть Иов, раб Мой, помолится за вас, и Я ходатайство его приму, чтобы не поступить с вами худо» (Иов.42:8). Св. угодник Божий Прохор и по кончине своей непрестанно ходатайствует за православный русский народ пред Престолом Божиим. Будем молиться, чтобы заступничеством сего угодника Божия и прочих святых Господь хранил русский народ, избавляя его от голода и разных бедствий и лишений и помогая ему во бранях с неверными врагами Православной Церкви.

Память преподобного Прохора отмечается также 28 сентября/11 октября и во 2-ю неделю Великого поста.

Источник: Киево-Печерский Патерик, или сказания о житии и подвигах святых угодников Киево-Печерской Лавры. (Jordanville: Типография преп. Иова Почаевского, 1967).

Краткое житие преподобного Лонгина Коряжемского

Преподобный Лонгин Коряжемский первоначально подвизался в обители преподобного Павла Обнорского, затем жил в Борисоглебском Сольвычегодском монастыре. Оттуда он со своим другом Симоном удалился вверх по Вычегде к устью реки Коряжемки. Здесь, в глухой местности, в 10 верстах от Сольвычегодска, подвижники построили келлию и часовню. Когда к ним собрались братия, они воздвигли храм во имя святого Николая, устроили обитель (1535), в которой преподобный был игуменом. Близ церкви находился колодец, выкопанный самим преподобным. После кончины святого в 1540 году тело его было погребено, по завещанию, при входе в храм, а спустя 16 лет было положено в самом храме. Память преподобного Лонгина совершается по особой службе, с кратким жизнеописанием, составленной в давнее время.

Полное житие преподобного Лонгина Коряжемского

Преподобный Лонгин был основателем Николаевского Коряжемского монастыря.

Прежде поселения своего у речки Коряжемки преподобный Лонгин подвизался в обители преподобного Павла Обнорского, или Комельского. Он прибыл в эту обитель в молодых летах, прошел там длинный ряд различных послушаний, дожил до старческих седин и приобрел немалую опытность в иноческой жизни, так что стал всем известен как старец испытанный и достойный искреннего почитания. У него был друг и собеседник в соседнем Корнилиеве монастыре – инок Симон, сольвычегодский уроженец. Многолюдные общежития Павловой и Корнилиевой обители и возраставшее к ним внимание братии тяготили скромных иноков Лонгина и Симона. Они стали склоняться к мысли об уединенных подвигах вдали от многолюдного братства. Можно предполагать, что Симон охотно вспоминал в этих беседах о своей родине и восхвалял ее уединенные пустынные места, весьма приспособленные к жизни отшельнической.

Посему два друга оставили свои монастыри и пошли искать себе для жительства такое место, где бы, не развлекаясь ничем, неведомо для людей, всецело посвятить себя на служение Богу. Преподобный Лонгин нес с собою деревянный крест, который ему дали в благословение от обители. Это произошло в 1535 или в 1537 гг. Спустившись водою от Вологды до Устюга, странники скоро достигли Сольвычегодска и на некоторое время остановились в тамошнем Борисоглебском монастыре, а потом отправились в дальнейший путь. Выйдя из города, они пошли вверх по левому берегу реки Вычегды и, дойдя до устья речки Коряжемки, остановились на ее берегу в глухом лесу. Здесь они построили сперва келлию, а потом и часовню.

Однако блаженный Симон недолго пробыл с Лонгином при устье Коряжемки. Пособив старцу устроиться, он пошел далее по Вычегде, на речку Сойгу, за 60 верст от Коряжемки. Преподобный Лонгин остался один и весь предался богомыслию, дни и ночи проводя в молитвах и псалмопении. Скоро весть об отшельнике разнеслась по окрестностям, и к нему стали приходить люди, желавшие разделить с ним пустынные труды. Напрасно старец сперва пытался всем отказывать, представляя трудность жизни в пустом месте, совершенное отсутствие средств к пропитанию и свое желание жить одному в уединении и богомыслии. Такие речи еще более располагали к нему приходящих, так что построенная им часовенка уже не могла вмещать всех поселившихся возле него пустынников и надобно было позаботиться о построении молитвенного помещения более обширного. Братия стали просить старца вместо часовни соорудить церковь и учредить при ней правильное общежитие. Не так думал, не того желал преподобный Лонгин для себя самого. Однако он принял желание братии за указание свыше, и не решился инок, давно отрекшийся от своей воли, противиться воле Божией. Он построил храм во имя святителя Николая, трапезу и другие необходимые для общежития службы – так сложилась обитель Коряжемская, а преподобный Лонгин был в ней игуменом.

Время недолгого управления его новой обителью богато примерами неусыпных трудов его и духовной опытности. Преподобный Лонгин, несмотря на свои уже немолодые годы, старался всех превзойти подвижничеством и трудами. Еще доселе сохранился выкопанный им колодезь, устроенный в самой братской трапезе, а ныне стоящий возле храма на открытом месте; цела и жесткая власяница, которой он изнурял свое постническое тело.

Блаженная кончина преподобного Лонгина последовала 10 февраля 1540 г. Умирая, смиренный старец заповедал ученикам своим похоронить его при входе в храм, чтобы все идущие в церковь и из церкви попирали его могилу. Братия не смели ослушаться завещания и погребли своего игумена «у лестницы папертныя», там, где он приказал.

Но Господь вскоре, еще при жизни тех, которые погребали преподобного Лонгина, прославил тело его нетлением и чудесами. В 1557 году устюжский воевода князь Владимир находился в сильном расслаблении и не мог двинуть ни рукою, ни ногою; болезнь его была так упорна, что лекарства не приносили больному ни малейшей пользы. Находясь в столь безнадежном состоянии, воевода однажды увидел во сне старца, который сказал ему: «Князь Владимир, если хочешь быть здоров, молись Богу и обещайся вскоре побыть в Коряжемском монастыре и прикажи игумену и братии перенести на иное место тело начальника того монастыря игумена Лонгина. Ибо неприлично телу Лонгина почивать на том месте, где оно ныне находится».

Явившийся старец подробно рассказал, где находится тело и куда перенести его. Пробудившись от сна, воевода весьма дивился необычайности и ясности своего сновидения и решился немедленно отправиться на Коряжемку. По прибытии в монастырь он сам указал место, где был погребен преподобный и куда следовало перенести его, хотя до того времени не только никогда не бывал в монастыре, но даже и не слыхал о нем. Когда, по его словам, гроб преподобного Лонгина был вынут из могилы и перенесен в новую, близ северной стены церкви, князь тотчас же сделался совершенно здоровым, как будто не подвергался болезни. Радуясь и благодаря Бога и Его угодника за свое чудесное исцеление, он рассказал игумену и братии о бывшем ему сновидении и приказал над гробом преподобного устроить палатку или часовню. Когда слух об исцелении воеводы разнесся в народе, многие стали приходить в монастырь и служить над гробом преподобного панихиды, и все приходившие с верою получали исцеление от болезней.

Поразительное чудо произошло в Коряжемском монастыре 11 февраля 1618 г. Игумен Феодосий с иеромонахом Дионисием, священником Гавриилом и дьяконом Филиппом совершали соборную панихиду в гробовой палатке; тогда инок Иродион внезапно увидел среди служащих старца с сияющим постническим лицом и круглой седой бородой, в светлых и драгоценных священнических ризах. Во все время совершения панихиды Иродион пристально смотрел на него, удивляясь внезапному его появлению между служащими и думая, кто бы это был, ему неизвестный? Еще более он был поражен, когда по окончании панихиды старец стал невидим. Когда Иродион тут же перед всеми с клятвой объявил о своем видении, то все признали, что это был сам преподобный Лонгин, и стали усерднее отправлять по нем панихиду.

Агриппина, жена сольвычегодскаго кузнеца Василия Худоногова, страдала падучей болезнью. Болезнь усиливалась, улучшения неоткуда было ждать. Женщина дала обет сходить в Коряжемский монастырь и поклониться гробу преподобного Лонгина. Исполняя обет, больная все время пребывания в монастыре проводит за молитвой в гробовой палатке. Однажды, когда она с особенным усердием и многими слезами молила преподобного о своем исцелении, внезапно ее ударило о землю, и так сильно, что она казалась умершей. Мало-помалу, как бы пробуждаясь от тяжелого сна, Агриппина начала двигаться, приходить в сознание и наконец села, чувствуя себя совершенно свободной от страшного недуга. Заявив о своем исцелении игумену и братии, она в благодарность за полученную помощь, дала обещание три раза в год приходить на поклонение ко гробу преподобного Лонгина.

Другая женщина, Анна, жена крестьянина Пачеозерской волости Антипы Надозерского, подверглась отравлению. Злые люди, покушавшиеся на ее целомудрие и отвергнутые ею, дали «ей отраву смертную, чтобы не видеть красоты ее». Невозможно описать тех мучений, какие выносила несчастная женщина. Боль в животе доводила ее до умоисступления. Облегчить болезнь ничто не могло. Вспомнила больная о преподобном Лонгине и стала просить мужа отвезти ее в Коряжемский монастырь. Вслед за тем она подверглась страшному припадку, во всем теле ее не осталось места, каким бы она не билась и не страдала. В то же время ей явился старец и обещал исцеление, если она исполнит намерение поклониться гробу преподобного Лонгина. Очнувшись, она рассказала о видении мужу, а тот поспешил везти ее в обитель. Здесь в церкви с ней возобновился припадок, а когда вели ее ко гробу преподобного в палатку, то она ударилась о землю и долго лежала как мертвая; пробудившись, она поднялась здоровой и со слезами громко благодарила Бога и угодника Его преподобного Лонгина.

Устюжский священник Гавриил от церкви великомученицы Варвары был долго нездоров ногами, так что совершенно не мог ходить. После бесплодного лечения у разных врачей он попросил отвезти его в Коряжемский монастырь. Здесь он был помещен в келлии против дверей гробовой палатки. Однажды днем больной, выползши из келлии в сени и приоткрыв наружную дверь, читал канон преподобному, со слезами прося себе исцеление. Во время такой молитвы он вдруг слышит голос: «Гавриил, Гавриил!». Взглянув на часовню, он увидел на дверях ее преподобного в блестящих священнических ризах и призывающего его к себе. Больной напрягал все свои силы, с великим трудом и нестерпимой болью в ногах полз к часовне, но когда он достиг часовни, там никого уже не было. Священник припал ко гробу преподобного, молился и во время молитвы выздоровел.

Весною 1646 года крестьянин Лупп Опухлянов из монастырской деревни Емышева поранил себе руку топором. В досаде и ярости он начал сквернословить, проклинать тот день и богохульствовать. Не успокоившись, побежал он из дома в лес и там почувствовал, что слабеет, теряет сознание. Едва-едва добрался он домой. Долго болел крестьянин. Болезнь его усилилась. Ждали, что он умрет, и уже напутствовали его Святыми Тайнами. Но вот – это было 2 мая – он забылся и видит, что вошел к нему светообразный старец, укорил его за хулу на Бога и настаивал, чтобы он молился Богу и Пречистой Его Матери и пошел в монастырь на поклон ко гробу преподобного. Родные думали, что Лупп уже кончается, а он, очнувшись, рассказал о видении, начал поправляться и скоро пошел в монастырь совершенно здоровым.

Почитание преподобного благодаря многочисленным чудесам распространялось. Епископ Вятский и Великопермский Александр, бывший ранее (с 1643 по 1651 гг.) игуменом Коряжемского монастыря, 9 мая 1665 года приказал заложить в монастыре каменную церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы с приделом святителя Николая, давал средства на построение, а 9 февраля 1671 года освятил уже эту церковь. Место погребения преподобного Лонгина пришлось теперь внутри церкви, при северной стене, и над ним устроена была гробница, украшенная позолоченной резьбой и покрытая пеленой с вышитым изображением преподобного и сказанием о перенесении мощей его. Усердный почитатель преподобного Лонгина епископ Александр составил ему и службу. Память Коряжемского подвижника празднуется местно. Празднование преподобному Лонгину установлено епископом Вологодским Онисифором, который занимал кафедру с 1814 по 1827 гг.

В царствование нечестивого царя Римского Севера^[1] при распространении Церкви Господа нашего Иисуса Христа служение бесам стало упадать и самое идолопоклонство прекращаться. В это время в городе Магнезии^[2] жил святой епископ Харалампий. Он наставлял людей на путь спасения и поучал их слову Божию; он говорил: "Царь мой Иисус Христос Духом Святым послал апостолов и пророков, дабы люди, вразумившись их святой проповедью, пошли неуклонно путем правды. Ваш же царь Север лютыми муками принуждает людей к приношению жертв бездушным идолам и этим самым предает души их вечной смерти. Иисус Христос, Царь мой, чрез пророков и апостолов передал нам слова небесной жизни, – и этой проповедью враг наш изгоняется, змий попирается, неверие претворяется в веру, учение же бесовское погибает, и падает в своем лютом падении вся вражья сила. Итак, должно лучше веровать словам, наставляющим на путь вечной жизни, нежели стоять за дело, причиняющее вечную пагубу".

После подобных слов святой епископ был схвачен неверными и представлен на истязание и суд к игемону Лукиану и к военачальнику Лукию.

Когда священномученик Харалампий повторил пред ними то же самое, игемон сказал ему:

– Ты от избытка сердца своего говоришь безрассудные слова, не отличая добра от зла. Но, честный старец, не думай, что ты не будешь замучен за эти слова. Посему, послушавшись нашего совета, веди себя, как подобает старцу, и, хорошо размыслив, приступи к богам с жертвой, дабы нам не причинить тебе таких мук, каких ты не можешь себе и представить.

Святой Харалампий отвечал:

– Я уже состарился и оканчиваю это временное житие, ни за что не презрю предстоящих мне небесных благ.

Тогда судьи, придя в ярость, начали приготовлять все для лютых мук, причем говорили ему:

– Принеси жертву богам, злой человек!

Святой Харалампий отвечал:

– Не принесу я жертвы бесам. Ведь вы видите, что бесы, которых вы почитаете, трепещут и содрогаются пред крестным знамением Христа.

После этого судьи приказали совлечь с Харалампия его священные одежды и обнаженным стали мучить этого Ангелоподобного мужа. Повесив священномученика, двое из слуг стали терзать тело его железными когтями и так продолжали до тех пор, пока не содрали всю кожу с головы до ног.

Святой же Харалампий, весь истерзанный, так говорил мучившим его: "Благодарю вас, братия, что, исстрогав мое бренное тело, вы обновили дух мой, стремящийся перейти в новую, вечную жизнь".

После этих слов святого обоих мучивших его воинов объял ужас и они сказали судьям: "Бесчестие, наносимое вами сему человеку, обращается ему в честь, а муки – в отраду. Не есть ли он сам Христос? Приняв подобие старца, не пришел ли он в Азию, дабы обратить к себе всех ее жителей? Тело его, терзаемое железными когтями, становится тверже железа, так что когти вбиваются в него, а оно само остается невредимым".

Когда воины это сказали, игемон, заскрежетав зубами, воскликнул: "О, злые рабы и ленивейшие в исполнении повелений! Не делая, что вам приказано, вы еще защищаете осужденного на муки!"

Воины же, мучившие святого Харалампия, изнемогли, наконец, совершенно и стали уже открыто исповедовать и прославлять силу Христову, так укреплявшую страдальца, и потому тотчас же оба были усечены за имя Господне; имена их были Порфирий и Ваптос.

Также уверовали здесь в Христа и три женщины, смотревшие на страдание мученика. Они стали прославлять пресвятое и всесильное имя Его и за это были замучены.

После этого полководец Лукий, встав со своего места и взяв орудие палачей, сам стал мучить святого Харалампия, жестоко терзая все тело его. И тотчас же руки его отнялись от локтей, как бы отсеченные мечом, и, прилипши к телу мученика, повисли на нем.

Лукий, без рук, упал на землю и стал взывать: "Сей человек – чародей! Помоги мне, игемон!"

Игемон, подойдя и увидев висевшие на теле мученика руки своего полководца, плюнул в лицо святого Харалампия, и в это мгновение голова игемона повернулась и лицо его уже стало смотреть назад.

Тогда магнезийцы, объятые великим ужасом, начали молить святого мученика, произнося: "Оставь свой гнев и отврати Божие мщение! Ведь тебе же повелено, чтобы ты не воздавал злом за зло".

Святой Харалампий сказал на это: "Жив Господь Бог, что в сердце моем нет злобы, а на языке – лести! Вы сами видите, как Христос Бог наказал сих беззаконных начальников, Он же дарует нам и жизнь вечную, а нечестивых – погубит".

Тогда все воззвали к Господу: "Господи, не погуби нас, согрешивших Тебе! Вот Ты ныне, Боже, наказал наших князей, дабы привести нас к свету и соделать достойными жизни вечной".

И уверовало здесь во Христа великое множество народа.

После этого Лукий сказал: "Человек Божий, Ангел Господень, помилуй меня, люто страждущего; мои вот руки отягощают тебя, вися на твоем теле: возврати их на свое место, тогда и ты избавишься от тягости, и я исцелюсь от своего недуга, и, если ты это сотворишь, я уверую в твоего Бога".

Тогда святой, изливая пред Господом свое моление, воскликнул: "Варух, Мануид, Марон-Афа, Раввуни, т.е. благословенный, с нами Боже, Господи наш, восприявший нашу плоть, Учитель мой, призри на смирение окованных, разреши от уз кары – судей моих сих и исцели меня – всего изъязвленного исповедника Твоего!"

И вот послышался голос с неба, произносивший: "Харалампий – земной светильник, озаряющий и небо, слуга Ангелов, сожитель пророков, друг апостолов, совоин мучеников и Моей беседы достойный, Я услышал молитвы твои и принял слова уст твоих, да будет это моление твое во исцеление сим болящим".

И тотчас же Лукий и игемон Лукиан исцелились от своих болезней.

Тогда Лукий, припав к ногам святого мученика, стал просить Крещения, какового вскоре и удостоился, а игемон прекратил гонение на христиан: "пока, – сказал он, – я не извещу обо всем этом царя".

После этого многие, приходя к святому, по исповедании грехов своих крестились, а больные различными недугами получали исцеление.

Игемон же Лукиан, отправившись к императору Северу, который тогда находился в Антиохии Писидийской^[3], рассказал ему обо всем, что произошло в Магнезии: "К нам явился, – говорил он, – некий человек из общества галилеян; он начал всех отвращать от богов, больным же – подавать исцеление; полководец Лукий, исцелев, уверовал во Христа, да и вся почти Магнезия приняла его веру; я же, тоже выздоровев, пришел сюда возвестить обо всем этом твоему царскому величеству".

Услышав это, Север, исполнившись гнева, воскликнул: "О, вечные боги, опозоренные нечестивыми людьми! Зачем учение этих лживых людей так распространилось на земле!"

И тотчас он послал триста бесчеловечных и лютых воинов схватить святого Харалампия. Он приказал им сначала предать святого мукам, а потом привести его из Магнезии в Антиохию.

Воины, возвращаясь к царю, повели с собой и мученика Христова; они вбили в тело его острый железный гвоздь, в бороду же, довольно длинную, вплели веревку, и, обмотав ее вокруг шеи, так и влачили святого на пути к царю.

И когда они уже отошли от Магнезии на пятнадцать стадий^[4], шедший с правой стороны конь, обратившись к воинам, человеческим голосом ясно проговорил: "О, триста воинов, вы трижды скверные слуги диавольские! Разве вы не видите присутствующего с человеком сим Христа Бога и Святого Духа? Зачем же вы все это ему делаете? О, жестокосердые! Освободите же того, кого не можете связать, дабы вам и самим освободиться от уз".

Воины были весьма устрашены такой человеческой речью, сказанной конем, однако, исполняя царское повеление, продолжали влачить святого мученика к Антиохии.

В это время диавол, преобразившись в старца, предстал царю Северу и сказал ему: "Увы мне, царь! Я сам владетель скифский, но во страну мою пришел некий человек по имени Харалампий – великий волхв, и все воинство мое отвратил от меня, народ же весь присоединился к легионам моим, и вот я, оставленный всеми, пришел предупредить тебя, как бы и с тобой не случилось чего подобного".

Лишь только диавол произнес это, как святой Харалампий, влачимый воинами, приведен был к царю. Царь, увидев его, тотчас же вонзил в грудь его три острых кола, а потом приказал принести дрова, зажечь их и палить мученика огнем понемногу, дабы он не сразу умер, но подольше терпел муки.

Когда так святого Харалампия долгое время мучили, некая женщина, стоявшая там в это время, из желания угодить царю взяла горячие уголья и посыпала ими голову, лицо и бороду мученика, говоря: "Умри, старец, умри; лучше тебе умереть, нежели соблазнять нас своим льстивым учением".

Эта женщина была царской наложницей. Сестра же ее сказала ей: "Или ты, окаянная, не боишься Бога? Исполняя волю царскую, ты прогневляешь Бога. Не поможет тебе Север, когда на тебя прогневается Христос".

И, обратившись к мученику, проговорила: "Человек Божий, честна есть старость твоя и с тобою Бог, в Коего и я желаю уверовать и избавиться от грехов моих".

После сего, когда огонь уже погас, а слуги, мучившие святого, изнемогли, хотя сам мученик оставался невредимым и совершенно здоровым, царь произнес: "Перестаньте мучить человека сего: пусть он отвечает на мои вопросы".

И когда святой мученик приведен был ближе к царю, Север сказал ему:

– Харалампий, беседуя рано утром с царем скифским, я разгневался и похулил тебя; но, претерпев теперь сие мучение, ты останешься у нас в чести, если только будешь отвечать мне на то, о чем я буду тебя спрашивать. Много ли тебе лет?

Святой Харалампий отвечал:

– Много времени провел я в сей суетной жизни: я прожил сто тринадцать лет.

– Как же, прожив столько лет, – сказал Север, – ты до сих пор не познал бессмертных богов?

Святой мученик отвечал:

– Прожив много лет, царь, я приобрел и великое знание: познав Христа – Единого Истинного Бога, я и уверовал в Него.

Царь после этого спросил его, имеет ли он жену или нет. Святой отвечал:

– Я стяжал себе Небесную Деву, т.е. царство Христа моего; на земле же не имел жены.

Тогда царь спросил его:

– Умеешь ли ты воскрешать мертвых?

– Это не во власти человеческой, – отвечал святой, – но во власти Христовой.

Тогда царь велел привести человека, уже долгое время одержимого злым духом; тридцать пят лет диавол мучил этого человека: желая погубить его, дух злобы то гонял несчастного по пустыням и горам, то ввергал в дебри, болота и расселины земные.

Когда человек этот был близко подведен к святому, то, обоняя благоухание от святого, тотчас же воскликнул: "Молю тебя, раб Божий, не мучай меня прежде времени! Но повели словом, чтобы я вышел, и, если хочешь, я тебе скажу, как вошел в сего человека".

Святой согласился, и диавол рассказал следующее: "Сей человек хотел обокрасть ближнего, но он сказал сам себе: если я сначала не убью наследника его, то не в состоянии буду захватить его богатства, и, убив ближнего, уже хотел восхитить его наследство; увидев его в таковом состоянии, я вошел в него и вот уже тридцать пять лет как обитаю в нем".

Тогда святой Харалампий сказал диаволу: "Выйди из сего человека и не причиняй ему больше никакого вреда". И тотчас же диавол оставил его, и бесноватый стал здоровым.

После этого царь воскликнул:

– Поистине велик Бог христиан!

Спустя три дня умер некий юноша; царь, приказав принести мертвеца к себе, сказал святому Харалампию:

– Помолись своему Богу, да воскреснет сей мертвец.

Святой, помолившись, воскресил мертвого, и уверовало при сем много народа во Христа; сам царь удивлялся, видя таковые чудеса.

В это время при царе был некий епарх, по имени Крисп; на совете с Севером он сказал ему: "Сотри человека сего с лица земли – он волхв и свои чудеса творит чарованьем".

Царь, поверив словам Криспа и изменив свое прежнее доброе чувство к мученику, сказал ему:

– Харалампий, принеси жертву богам, и ты избежишь руки убийцы.

Святой отвечал:

– Муки приносят мне великую пользу: насколько тело мое покрывается ранами, настолько радуется во мне дух мой.

Тогда царь, разгневавшись, приказал бросать камни в уста святого, бьющие же его приговаривали: "Покорись царю, дабы не умереть тебе без вины".

Наконец, царь сказал воинам: "Возьмите горящие факелы и зажгите ему бороду и опалите лицо его". И вот, когда воины поднесли факелы к бороде святого, из нее вышло большое огненное пламя и, устремившись на стоявших вокруг людей, опалило до семидесяти нечестивцев.

Увидев это, Север, исполненный ярости, сказал: "Правду сказал мне царь скифский, что Харалампий волхв и что он также хочет и от меня отвратить мое войско".

И потом, обратившись к своим вельможам, он спросил их:

– Не скажете ли вы мне, кто это Христос, в Которого верует Харалампий?

– Христос – это Сын Марии, – отвечал ему Крисп, – Он рожден Ею от прелюбодеяния.

Тогда некий человек, по имени Аристарх, сказал Криспу:

– Не буесловь; откуда ты слышал эту тайну и почему знаешь, кто такое были Мария и Христос?

На это Крисп с гневом сказал:

– Ты разве мудрее меня?

– Да, я больше знаю, чем ты, – отвечал Аристарх. Тогда царь Север воскликнул:

– О, злой человек! Мне ли ты хочешь противоречить?

Аристарх на это ответил:

– Нет, царь, ни тебе не хочу противоречить, ни кому-либо другому; я только защищаю Христа.

После этого царь, горя яростью, взял лук, натянул его и, пустив стрелу вверх, сказал: "Христос, если ты живешь на небе, сойди к нам и поставь шатры Свои на земле; вот я готовлю на Тебя брань и имею много войска, чтобы восстать на Тебя; итак, сойди на землю и встань против меня. Если же Ты не сойдешь, я низложу небеса, угашу солнце и сам схвачу Тебя своими руками".

В то время, как царь так дерзко и бесстыдно говорил на Господа Христа подобные хулы, земля потряслась, и на всех напал великий страх. Разгневанный Господь, как лист, поколебал землю; и сверху были слышны страшные раскаты грома, и видны были молнии, так что все здесь стоявшие от страха как бы омертвели. Царь же и вместе с ним епарх Крисп, связанные какими-то невидимыми узами, поднялись от земли и как будто висели в воздухе.

Тогда царь воззвал к мученику: "Харалампий, все это случилось по моим грехам, и я справедливо терплю эту муку; но ты помолись Богу своему, дабы мне избавиться от этого мучения, – и я прославлю имя Его и твое по всему городу, ибо я объят от Христа твоего великим ужасом".

В это время к ним подошла царская дочь, по имени Галина, и сказала Северу: "Отец мой, никто не может противиться Богу: ибо для христиан Он есть надежда, а для нечестивых – погубитель. Уверуй в Него, и Он сохранит тебя и освободит от тех невидимых уз, коими ты сейчас Им связан. Связавший тебя есть вечный и всемогущий Бог".

Пав перед святым мучеником, блаженная Галина сказала: "Молю тебя, раб Божий, помолись Господу Христу и своей молитвой освободи отца моего от сих невидимых уз".

И лишь только святой Харалампий помолился, как прекратилось это страшное прещение Божие, и царь, освобожденный вместе с епархом от казни, встал на землю и сказал: "Владыка неба и Создатель земли, помилуй меня! Живущий на небе, призри милостивно на землю!"

После этого царь вместе с епархом и всеми своими вельможами отправился к себе во дворец и оттуда не выходил три дня, все время размышляя о гневе Божием и о только что бывшем грозном прещении Господа.

В это время дочери царя – Галине – было видение, о котором она и передала святому Харалампию: "Мне казалось, – говорила она, – что я стою в какой-то обильно орошаемой местности; и вот внезапно я увидела большой огороженный сад, в котором были насаждены всякого рода благоухающие деревья; посреди же них рос прекрасный виноградник, а в этом винограднике стоял высокий кедр, при корнях которого струился источник. Около этого места стоял грозный страж, не позволявший никому войти в этот сад. Вблизи я увидела отца моего и епарха Криспа, которых стерегущий этот сад своим огненным мечом отгонял от сего места. В это время я была объята великим страхом и только молилась, чтобы сей страж позволил мне остаться там. Он же в это время сказал мне: подойди сюда, и я тебя на раменах своих с честью внесу в сей сад. И когда я в нем была под кедром, при источнике, я услышала, что кто-то говорит: тебе и подобным тебе дано сие место. Вот каково видение было мне, и я теперь умоляю тебя, – окончила Галина, – скажи мне, что оно означает?"

Тогда святой Харалампий сказал ей: "Твой сон означает следующее: изобилие воды – это есть дарования Духа Святого, сад же огражденный – это рай. Виноградник означает упокоение в раю праведников, а благоухающие деревья – лики святых Ангелов. Высокий кедр знаменует крестную славу Христа, источник же – жизнь вечную, дарованную крестом роду человеческому. А страж, который принял тебя на рамена свои, – это Господь Христос, Который, оставив в горах девяносто девять овец, стал искать пропавшую овцу и, найдя ее, взял ее на рамена Свои (Лк.15:4-5). Отец же твой вместе с епархом будут изгнаны от рая Божия, ибо они – теперь благодарные Богу – скоро снова будут непокорны Ему, впав в диавольские сети".

Действительно, вскоре после страшного наказания Божия царь Север опять впал в заблуждение и, оставив Бога, крепкую мышцу Коего он только что познал, снова обратился к идолам. Позвав к себе мученика, он сказал ему:

– Харалампий, послушайся совета моего, поклонись богам, – и ты будешь у нас в чести.

Святой отвечал:

– Не может того случиться, чтобы раб Божий мог прельститься словами мучителя; поистине, царь, слова твои безрассудны и нелепы.

Тогда, разгневавшись, Север сказал:

– О, безумный человек, ты считаешь мои слова безрассудными!

И приказал прицепить за его губы удилищный крючок и так водить его по всему городу.

Дочь же царя, приступив к отцу своему, сказала: "Отец, что ты делаешь? Зачем ты мучаешь сего праведника? зачем увязаешь в диавольские сети и, оставив доброе, избираешь злое? Зачем, отвергнув жизнь, ты предпочитаешь смерть? Зачем ты с яростью мучителя восстаешь на сего раба Христова? Послушайся меня, отец, и как прежде ты стремился ко злу, так теперь поусердствуй ко всему благому; ибо, кто сеет злое, тот злое и пожнет, сеющий же с благословения, пожнет доброе. Вспомни о бывшем над тобой наказании Божием, когда ты был связан невидимыми узами и, вися в воздухе, исповедовал истинного Бога, теперь же, освободившись от уз, ты отрекаешься от Него; так многие властители при каре Господа познают силу Его, а освободившись от наказания, снова забывают своего Господа".

Выслушав это, царь Север нисколько не исправился, но, еще более возъярившись, сказал:

– Принеси жертву богам, Галина!

– Что ты хочешь, я все сделаю, отец, – сказала она ему на это.

Тогда царь, возрадовавшись, произнес:

– Да будет освобожден Харалампий, так как дочь моя согласилась принести жертву богам.

Когда святой мученик приведен был к царю, Север сказал ему: "Вот дочь наша Галина отпала от твоей веры в нашу и теперь хочет принести жертву богам, войди и ты, Харалампий, вместе с ней в храм богов наших и сотвори, чего мы от тебя желаем".

Так как Харалампий на это ничего не ответил, то царь подумал, что он согласился.

Между тем Галина отправилась к храму Дия и Аполлона и сказала там жрецам: "В покаянии я пришла умолить богов, коих прогневала, уверовав во Христа".

Жрецы же на это воскликнули:

– Великий Дий! Всесильный Аполлон! Творец неба и царь всем владыкам, призри на Галину и ради царя Севера помилуй ее!

Блаженная же Галина, войдя в идольское капище, подозвала к себе жрецов и спросила их:

– Какого идола мне прежде всего низложить – идола Дия или Геркулеса и Аполлона?

– Нет, Галина, – отвечали жрецы, – не замышляй подобного зла и не издевайся над спасителями нашими, а то, прогневанные, они низложат небо и сокрушат всю землю.

Тогда Галина, взяв Диева идола, сказала ему:

– Если ты бог, то как до сих пор не мог увидать, что я пришла сокрушить тебя?

Сказав это, Галина сильно ударила о землю идола, и он разбился на три части; потом она схватила и идола Аполлона и также разбила его, проговорив:

– Пади на землю и ты, сатана, сгорбленный старик, ведь ты – прах!

И она сокрушила всех идолов. Тогда жрецы, придя к царю Северу, сказали ему:

– О царь, погибла наша надежда, ныне и солнце угаснет, и мир погибнет, ибо наши боги умерли.

Царь, удивившись, спросил:

– Что означают эти ваши слова?

– Галина, твоя дочь, сокрушила наших богов, – отвечали они.

Тогда Север сказал:

– Идите и призовите ко мне сегодня ночью пятьдесят кузнецов, идолов же, возобновив, поставьте снова в их храме и скажите, что они воскресли, как галилеяне говорят о Христе своем, что Он восстал от мертвых.

Жрецы исполнили все это с великим тщанием; утром, явившись к царской дочери, они сказали ей:

– Пойди в храм и посмотри на наших воскресших богов.

– Боги воскресли? – спросила Галина, – пойду же, посмотрю на них!

Жрецы сказали:

– Поистине великое чудо: обесчещенные и поруганные вчера, они ныне сияют еще большей честью и славой.

Наутро блаженная Галина сказала:

– Новых идолов мне легче разрушить, чем старых.

И, обратившись к идолу Дия, добавила:

– Воскресший из мертвых Юпитер, тебе приказываю: иди опять к мертвецам!

Сказав это, Галина снова разбила все идолы.

Тогда жрецы, исполнившись ярости, вторично донесли царю о погибели своих богов.

Север, позвав к себе дочь свою, сказал ей:

– Зачем ты сокрушила наших богов?

Галина отвечала:

– Вы называете их своими богами только потому, что прельщены ложным учением: они не более как бездушная вещь.

На это царь воскликнул:

– Принеси жертву богам, семя нечестия, а не мое рождение!

На это блаженная Галина, как бы посмеиваясь над своим отцом, сказала:

– Я уже принесла им жертву, насколько сумела, но, если ты хочешь, я то же могу сделать и с остальными твоими богами.

Тогда разгневанный царь оставил дочь свою и обратился снова к истязанию святого мученика Харалампия: он отдал его на поругание одной вдове.

Когда Харалампий входил в дом этой вдовы, он приклонился к одному стоявшему там столпу, и тотчас столп этот стал большим деревом, покрывающим ветвями своими весь дом этой женщины.

Увидев такое чудо, вдова устрашилась и сказала: "Уйди от меня, Харалампий, я недостойна принимать такого мужа; мне кажется, что ты – или Христос, или Ангел, или пророк, или апостол; умоляю же тебя, уйди от меня: я недостойна принять тебя под кров свой". На это святой мученик ей ответил: "Дерзай, дщерь, так как ты обрела благодать у Господа. Только веруй, что Он "Велик Господь", и милостив, "и всехвален" (Пс.47:2,95:4)"

На другой день утром соседи, увидев высокое и многолиственное дерево, сенью своею покрывавшее дом вдовицы, говорили друг другу:

– Что это за чудо?

Некоторые на это отвечали:

– Это от того, что там святой Харалампий: вот от чего этот столп и стал высоким деревом.

Взойдя в дом, соседи нашли святого сидящим и поучающим вдовицу; он ей говорил:

– Блаженна ты, что уверовала во Христа, блаженна, ибо тебе отпускаются грехи твои: ибо Господь кающихся приемлет.

И сказал ему пришедший народ:

– Что же ты нам не скажешь, действительно ли ты есть Христос?

Святой Харалампий отвечал:

– Простите мне, чада, я ваш слуга и раб Христа, и творю все сие Его именем.

Тогда вдова с дерзновением громким голосом так воззвала:

– Радуйся, Харалампий, всегда сияющий неугасимым светом^[5], радуйся, Харалампий, благодатью ведший, радуйся, Харалампий, всесветлый светильник.

В то время, как она это произносила, пришедшие соседи ее, уверовав сердцем в Христа, припали к коленам святого Харалампия, открыто исповедуя Христа, и все приняли спасительное Крещение.

На другой день царь велел привести святого на судилище; уверовавшие же во Христа, придя к царю ранее, известили его о сотворенном чуде, как прозяб столп и стал большим деревом.

Север весьма удивился, епарх же Крисп сказал ему: "Царь, если ты не повелишь убить мечом сего волхва, скоро все прельстятся его чудесами и, оставив наших богов и нас, пойдут вслед его".

Тогда царь осудил святого на усечение мечом. Услышав об этом, мученик Харалампий радостно воспевал сей псалом Давидов: "Милость и суд буду петь; Тебе, Господи, буду петь. Буду размышлять о пути непорочном: "когда ты придешь ко мне?" (Пс.100:1-2 и проч. до конца псалма того).

Придя с весельем на то место, где должен был окончить свой земной подвиг, святой Харалампий сказал: "Благодарю Тебя, Господи Боже, что Ты так милостив и щедр ко мне; Ты, Иисусе, поразивший врагов, пленивший ад и исцелявший смертные болезни, помяни меня, Господи Боже мой, во Царствии Твоем". Когда он так молился, разверзлись небеса и к мученику со множеством святых Ангелов сошел Сам Господь, и поставлен был прекрасный смарагдовый престол, и царь славы, воссев на нем, сказал святому Харалампию:

– Приди, Харалампий, так много пострадавший за Меня, проси у Меня, чего хочешь, и Я тебе дам.

Святой мученик на это отвечал:

– Для меня, Господи, и то – великая милость, что Ты сподобил меня видеть страшную славу Твою; но, Господи, если Тебе угодно, воздай славу имени Твоему: пусть в той местности, где будут почивать мои мощи и где будет почитаться память обо мне, пусть там не будет ни голода, ни мора, ни тлетворного ветра, погубляющего плоды, но да воцарятся в этом месте мир, благосостояние, изобилие пшеницы и вина; и спаси, Господи, души людей тех; ведь Ты Сам знаешь, что люди суть плоть и кровь, так оставь же им грехи их и подай им изобилие плодов земных, дабы они, насыщаясь и наслаждаясь среди трудов своих, прославляли Тебя, Бога своего, – Подателя всех благ; сходящая же с неба роса да будет им во исцеление. Господи Боже мой! Излей на всех благодать Твою!

После того, как святой произнес эту молитву, Господь изрек:

– Да будет по прошению твоему, мужественный Мой воин!

После того Господь вошел на небеса, окруженный Своими Ангелами, а за Ним последовала и душа святого Харалампия.

Тогда воины, отправившись, возвестили царю о той славе, коей сподобился мученик, как ему явился Господь, как он скончался без всякого усечения мечом и как они видели душу его, восходящую на небеса. Север был всем этим очень удивлен и впал в великий страх. Блаженная Галина, дочь царя, испросила у него тело мученика и, взяв его, обвила его чистыми плащаницами, умастила ароматами и многоценным миром и, прославляя Господа, вложила его в золотой ковчег. Царь побоялся судить и наказать дочь свою; видя, что с нею пребывает Господь, он оставил ее жить в христианском благочестии, по ее изволению. Этот непобедимый и непреодолимый великий мученик Харалампий, который теперь ходатайствует обо всем мире, – пострадал в феврале месяце, в десятый день^[6]; стоя одесную престола Божия, он непрестанно молит о нас Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава и царство ныне и присно, и во веки веков, аминь.

Примечания

^[1] Римский император Септимий Север царствовал со 193 по 211 г.

^[2] Магнезия – город в Фессалии, северо-восточной области Древней Греции.

^[3] Антиохия Писидийская – в западной части Малой Азии, на границе с Фригией.

^[4] Приблизительно на 2 2/3 версты по нашему счету.

^[5] Харалампий в переводе с греческого значит "радостью сияющий".

^[6] Св. священномученик Харалампий скончался в 202 г.

Краткие жития мучениц-дев Еннафы, Валентины и Павлы

Святые мученицы Еннафа, Валентина и Павла приняли мученическую кончину от Фирмилиана, правителя палестинской области. Святая Еннафа происходила из Газы, а святая Валентина – из окрестностей города Кесарии. Обе они были девицами.

Первой на суд к правителю Фирмилиану была доставлена святая Еннафа, мужественно объявившая себя христианкой. Ее били, а потом привесили к столбу и начали строгать тело.

Святая Валентина, обвиненная в непочитании богов, была приведена в языческий храм для принесения жертвы, но смело бросила камень на жертвенник и обратилась спиной к пылавшему на нем огню. Ее нещадно били и приговорили вместе со святой Еннафой к усечению мечом.

После всех была приведена святая Павла, которую подвергли многим мукам, она же переносила их, при помощи Божией, с великим терпением и мужеством. Перед смертью Павла возблагодарила Господа, укреплявшего ее в подвиге, и, поклонившись присутствовавшим христианам, преклонила свою главу под меч.

Полные жития мучениц-дев Еннафы, Валентины и Павлы

Сведения об этих трех мученицах очень скудны. Известно, что они пострадали за веру Христову в Палестине в 308 г. при Максимиане II Галерии (308–313 гг.) от областного правителя Фирмилиана. Святая Еннафа была из окрестностей Газы^[1], святая Валентина – из Кесарии Палестинской^[2], а святая Павла – из окрестностей Кесарии. Валентину привели в языческий храм для принесения жертвы. Она бросила камень на жертвенник и обратилась спиной к пылающему на нем огню. За это ее, избив, обезглавили. Подобные мучения претерпели Еннафа и Павла.

Сперва на суд к Фирмилиану была приведена святая Еннафа. На допросе она мужественно объявила себя христианкой, и за это по повелению правителя ее подвергли сперва жестоким побоям, а потом привесили к столбу и стали строгать тело ее.

После сего была приведена к Фирмилиану святая Валентина. Ее обвиняли в непочитании языческих богов, и правитель приказал ей принести жертву идолам. С этой целью ее повели в языческий храм, стоявший неподалеку от судилища. Но когда святая была приведена в храм, то вместо того, чтобы принести жертву идолам, она смело бросила на жертвенник камень и обратилась к пылавшему на нем огню спиной. Тогда Фирмилиан пришел в ярость и повелел нещадно бить ее по ребрам, а затем приговорил ее, а с нею и святую Еннафу к усечению мечом.

После всех была приведена на мучения святая Павла. По приказанию правителя ее подвергли многоразличным мучениям, но при содействии благодати Христовой она переносила свои страдания с великим мужеством, и мучитель повелел отсечь ей голову мечом. Перед казнью она вознесла благодарение Богу и, поклонившись присутствовавшим на казни христианам, склонила под меч свою голову и так предала дух свой Богу^[3].

Примечания

^[1] Газа расположена на берегу Средиземного моря; в древности она была одним из пяти известнейших филистимских городов и служила пределом хананеев на юге Палестины. С IV века Газа была уже христианским городом, а в VII веке покорена магометанами. В настоящее время от прежней знаменитой Газы остались лишь одни развалины, около которых находится новый город с тем же наименованием, – один из довольно цветущих городов Палестины.

^[2] Кесария – большой город в Палестине, при Средиземном море, где пребывали римские прокураторы – представители римской императорской власти. В настоящее время на месте Кесарии – только одни развалины, покрытые дикими растениями.

^[3] Пострадали при Максимиане II Галерии в 308 г.

Краткое житие священномученика Константина Ростовского (Верецкого)

Константин Александрович Верецкий родился 3 июня (21 мая по старому стилю) 1874 года в селе Петровском Бахмутского уезда Екатеринославской губернии в семье священника. В 1892 году окончил курс в Екатеринославской духовной семинарии, и с 1898 по 1911 годы преподавал Закон Божий в различных учебных заведениях Новомосковского и Павлоградского уездов Екатеринославской губернии.

В ноябре 1911 года рукоположен во иерея и определен к Свято-Троицкой церкви села Ейское укрепление. В 1913 году переведен третьим священником во Всехсвятскую церковь г. Ростова-на-Дону. Пастырь был любим народом, к нему приходили за утешением и за помощью, и он никому не отказывал.

С начала Гражданской войны священник Константин призывал паству к миру и предупреждал о страшной трагедии, к которой может привести братоубийственная война. Он увещевал людей держаться традиций и хранить православную веру.

23 февраля 1918 года солдаты арестовали отца Константина. Священник проявил твердость и мужество, не став молить о пощаде. Пропустив его во время шествия по улице вперед, солдаты дали залп по мученику, а затем здесь же бросили его тело.

Похоронили священника возле Всехсвятского храма. Добрая память об отце Константине и его почитание в народе были столь велики, что уже в мае 1918 года было принято решение построить на месте его мученической гибели памятник-часовню. Храм, в котором служил отец Константин, был разрушен в годы хрущевских гонений на Церковь, однако, память об убиенном священнике сохранилась в народе. Во Всехсвятском храме ежегодно в день гибели отца Константина совершаются поминальные богослужения и памятные мероприятия, посвященные его жизни и мученической кончине.

Полное житие священномученика Константина Ростовского (Верецкого)

Константин Верецкий родился 21 мая 1874 в с. Пятихатки Верхнеднепровского уезда Екатеринославской губернии (ныне Днепропетровской области), в семье священника. Его отец, дед, прадед, а также братья избрали путь служения церкви. Отец Константин стал священником уже в пятом поколении. Верецкие служили в Ростове-на-Дону и в уездах Екатеринославской Епархии. Семья была многодетной. Отец о. Константина, Александр Иванович Верецкий, воспитывал сыновей Александра, Иоанна и Константина в воздержании и молитве, в любви к Богу и ближнему. Основы веры «впитывались с молоком матери». Вскоре после рождения мама повезла Константина в Таганрог, где в то время жил праведный человек Павел Стожков. Верующие люди приезжали издалека, чтобы увидеть Павла, побеседовать с ним. Праведник благословил будущего священника в младенческом возрасте. Примечательно, что в 90-е годы прошлого века Павел Стожков был канонизирован Русской Православной Церковью как Павел Таганрогский.

Дети присутствовали на богослужении с самого раннего детства. Подрастая, они прислуживали в алтаре. В семье непрерывно читались жития святых и другие священные книги. Нравственные и духовные основы, заложенные в детстве отцом и матерью, позволили в дальнейшем Иоанну и Константину стать пастырями, духовными отцами многих людей. Во время учёбы в Екатеринославской Духовной Семинарии Константин блестяще изучил богословские науки, и семена веры, заложенные в детстве родителями, дали прекрасные всходы. Священником о. Константин стал только в 37 лет, получив большой опыт преподавательской деятельности. После окончания в 1898 г. семинарии о. Константин был назначен законоучителем церковно-приходских школ Екатеринославской епархии. В 1900 г. он стал заведующим железнодорожным училищем при ст. Ясиноватая Екатеринославской железной дороги, одновременно преподавая там Закон Божий. В 1907 г. его назначили преподавателем гимназии Фовицкого. Впоследствии он преподавал Закон Божий в нескольких учебных заведениях г. Одессы. В 1911 г. Константин Александрович переезжает на службу в местечко Ейское Укрепление.

О. Константин часто приезжал в Ростов, где служили его дяди и братья. Впервые он увидел Евлампию Ивановну Орлову в Николаевском храме на венчании её старшего брата Виктора. Ей было тогда 22 года, а ему 23 года. Её отец, Иван Николаевич Орлов, был бухгалтером Донского речного комитета, имел несколько домов в центре Ростова и считался состоятельным человеком; её братья состояли членами Ростовских благотворительных общин. Евлампия Ивановна была богатой невестой. Согласно семейному преданию, о. Константин хотел посвятить свою жизнь Богу, живя в чистоте и воздержании, и Евлампия Ивановна также решила не выходить замуж. Но Богу было угодно призвать о. Константина на пастырское служение. Когда отцу Константину исполнилось 37 лет, в храме Казанской иконы Божьей Матери г. Ростова-на-Дону они обвенчались с Евлампией Ивановной. Таинство было совершено 26 августа 1911 г. 21 ноября 1911 г. на праздник Введения во Храм о. Константин был рукоположен во диакона, а 28 ноября епископом Агапитом был рукоположен к месту своего первого служения – Свято-Троицкому храму с. Ейское Укрепление. Одновременно о. Константин получил назначение законоучителем Ейского народного училища. 28 ноября состоялось рукоположение его во священника. Между тем родители Евлампии переживали разлуку со своей любимой дочерью, и то, что она живет в глухой провинции. В приданное Евлампия Ивановна получила родительский дом на Пушкинской, 33. Иван Николаевич использовал все свое влияние, чтобы молодые жили в нем. По делам благотворительности Орлов хорошо знал епископа Симеона, и сумел добиться перевода отца Константина в Ростов, третьим священником в храм Всех Святых г. Ростова-на-Дону, куда он и был переведен 18 июня 1913 года.

Пасху 1913 года отец Константин и матушка Евлампия Ивановна отпраздновали уже в своем доме на Пушкинской, 33. Этот дом находился в 15 минутах ходьбы от церкви Всех Святых, что было очень удобно для Верецкого, который любил пешие прогулки.

Храм находился на городском кладбище, существование которого связывалось с истоками развития Ростова. Здесь находили упокоение ростовцы, которые строили свой город, любили его и старались сделать прекрасным для будущих поколений. Склепы и надгробия стояли как дворцы в прекрасном саду. Использовался черный, белый, розовый мрамор редкого оттенка. Надмогильные плиты отливались на Луганском чугунолитейном заводе, ограды вокруг могил были настоящего каслинского литья — их заказывали на Урале. На центральной аллее были установлены скамейки для отдыха, и даже уличные фонари. Ростовцы не жалели средств на сохранение памяти предков…

Когда отец Константин начал свое служение в храме, на его проповеди стало собираться много народа. Он очень хорошо говорил. Проповеди отца Константина стали привлекать много людей, иногда просторная церковь едва могла вместить желающих принять участие в богослужении.

За короткое время отец Константин сумел создать при храме настоящую православную общину. Всехсвятский храм располагал незаурядной библиотекой. Отец Константин сам любил читать, и приучал к этому прихожан. Он справедливо считал, что чтение книг развивает интеллект и благородство в человеке. Все прихожане Всехсвятского храма знали друг друга по имени, старались помогать друг другу. А центром общины был конечно же отец Константин.

В это время в семье Верецких произошло несчастье – умер брат о. Константина, иерей Иоанн Верецкий. Он оставил семью с малолетними детьми на попечение о. Константина. В 1915 г. осиротевшая семья о. Иоанна переезжает в Ростов-на-Дону к родному дяде, Константину, который становится им вместо отца. Дети безумно любили отца Константина. Его слово было для них законом. Семья Верецких поселяется на Шестой улице, недалеко от Всехсвятского храма, купив дом, ныне Варфоломеева № 182. По воспоминаниям внучатой племянницы, дом был большой, с внутренним двориком, увитом диким виноградом и розами, и мог вместить всю большую семью: и семью покойного о. Иоанна с четырьмя дочерьми, вдовой, ее престарелым отцом и двумя тётушками и семью самого о. Константина. Помимо четырёх приёмных детей о. Константин воспитывал и родную дочь Елену, которая родилась 1 марта 1914 г.

В доме на Шестой улице отец Константин содержал всю большую семью и окормлял ее духовно. Когда в доме собирались многочисленные двоюродные и троюродные братья и сёстры, они вместе молились и читали Священное Писание. Дети получили хорошее образование, учились в епархиальном училище. Они знали в совершенстве иностранные языки, играли на различных музыкальных инструментах. В доме, когда собирались дети, двоюродные братья и сёстры, часто музицировали, читали стихи, пели. Младшая, Татьяна, хорошо рисовала. Покровителем семьи Верецких и дома на Шестой улице считался Св. Александр Невский, его старинная икона висела в главной зале, перед ней горела неугасимая лампада. Эту икону хорошо запомнила внучатая племянница о. Константина — «небольшая, ярко-голубая, в старинном простом окладе и прекрасным ликом Св. Александра Невского с золотым нимбом».

Семья Верецких жила так, как жили многие российские семьи в то время: благочестиво, с верой, надеждой и любовью. Все ходили в церковь не потому, что так было принято, а потому, что посещение богослужений было праздником. Любимой церковью был храм Всех Святых. Приход был большим, храм на богослужении всегда был полон. При церкви было организовано Православное братство, оказывающее помощь нуждающимся. К о. Константину люди в любое время могли прийти со своим горем и радостью, и никто не уходил от него без утешения, практического совета или помощи.

Когда началась Первая Мировая война (тогда ее называли Великой), священник Верецкий сразу начал говорить на проповедях, что на Россию ниспослано огромное и тяжкое испытание. Прихожане собирали помощь для нужд Русской армии, навещали раненых, которые лечились в ростовских госпиталях.

Когда в Петрограде произошел большевистский переворот, Константин Верецкий в своих проповедях назвал его наказанием для всего православного народа. О. Константин бесстрашно обличал в храме «новый порядок», предсказывал, к чему это может привести. Женщины в его доме, боясь за него, за детей, умоляли не так пылко и бесстрашно читать проповеди.

9 февраля 1918 года белые офицеры-добровольцы оставили город без боя. В Ростов вошла «социалистическая армия» Рудольфа Сиверса. На улицах было пусто, ростовцы попрятались в своих домах. А 10 февраля, в субботу, отец Константин как обычно собрался идти в храм. Обеспокоенная матушка Евлампия Ивановна просила мужа, чтоб он оставался дома, ведь их маленькая дочь все время плакала. Но Константин Верецкий сказал, что накануне он обещал отслужить требы своим прихожанам и не может их подвести. И еще он попросил жену, чтобы она его поняла и отпустила. В такие дни он должен быть в храме.

Красные отряды заходили в город с запада, со стороны реки Темерник. Одной из первых ростовских церквей на их пути был храм Всех Святых.

Отец Константин служил в тот день необычайно строго и сосредоточено. Он как будто готовился к встрече с Господом. Отслужив утром в храме Отдание Праздника Сретения Господня, батюшка причастился Святых Христовых Таин. После службы он благословил всех домашних: жену, дочь, племянниц, всех родных, живущих с ним, работников, помогавших по хозяйству в доме. События этого страшного дня хорошо известны со слов регента хора Всехсвятского храма, описавшего всё это в газете уже после ухода большевиков. Отряды красноармейцев в тот день только вступили в Ростов, и не успели их первые части пройти все улицы Нового Поселения, как десяток красногвардейцев ворвался в сопровождении нескольких местных женщин и двух пьяных мужчин в дом отца Константина через чёрный ход, пройдя целый лабиринт лестниц и закоулков. Ворвавшись прямо в столовую, где отец Константин обедал с семьёй, красноармейцы приказали идти вместе с ним. Семья почти лишилась чувств. Отец Константин встал и сказал: «Вот, пришли мои убийцы, помолимся», благословил старуху мать, жену, детей и в сопровождении красногвардейцев вышел из дома уже с парадного входа. По словам близких, у о. Константина была возможность «откупиться» — у матушек были дорогие украшения — или попытаться умолить красногвардейцев не трогать его ради детей. Но он этого не сделал… Вокруг дома собралась большая толпа. По Братскому переулку о. Константина повели в сторону степи. Отвели его на окраину Нового поселения, где тогда сваливали нечистоты.

Пропустив отца Константина вперёд, красноармейцы дали залп. С убитого тотчас сняли сапоги, сделали ещё три контрольных выстрела, и оставили лежать на улице. Тело о. Константина смогли похоронить только после того, как прихожане Всехсвятского храма, заручившись поддержкой благочинного Ростовского округа, обратились в штаб Красной армии и попросили разрешение на похороны.

Похоронили отца Константина на кладбище возле храма Всех Святых, где он служил.

Память об отце Константине долго хранили прихожане и священнослужители Всехсвятского храма, а так же многие из тех, кто знал его. В мае 1918 г. на заседании Приходского Совета настоятель храма Иоанн Жежеленко предложил построить памятник-часовню на месте убиения иерея Константина. Также было решено выделить на строительство 460 рублей из средств приходского Совета и открыть подписку для сбора пожертвовований среди прихожан. Приходской Совет планировал по окончании строительства часовни поставить в ней мраморную доску с именами всех убиённых во время гражданской войны, также записать их имена в синодик и каждую субботу в 3 часа дня (час смерти отца Константина) звонить к великой панихиде и совершать её во Всехсвятском храме.

Кладбище, на котором похоронили отца Константина, закрыли перед самой войной, а сама церковь была взорвана в 1966 г. По воспоминаниям очевидцев, «церковь вся ровно поднялась на воздух, как будто вся двинулась к небу, а потом плавно опустилась и рассыпалась на мелкие осколки. Люди кричали». Один из прохожих при виде разрушения духовного дома скончался от разрыва сердца.

После разрушения храма началось варварское разрушение кладбища. Могилы сравнивали с землёй бульдозерами. Старожилы ещё помнят, как мальчишки играли в футбол человеческими черепами. Взорвали ли могилу о. Константина, или она была перенесена на Братское кладбище – неизвестно. Последнее сомнительно, так как семья Верецких была очень бедна. Известно только, что могила его находилась около храма Всех Святых. Предание об отце Константине хранится в семьях потомков уже более 90 лет.

Священномученик Петр родился в 1877 году в городе Глуске Минской губернии в семье крестьянина Феофила Грудинского. Петр Феофилович получил образование в городском училище и затем работал в волостном правлении и в страховом ведомстве. В 1905 году Петр Феофилович на губернском собрании был избран депутатом от крестьян во 2-ю Государственную Думу.

В 1921 году, в то время когда уже начались гонения на Православную Церковь, Петр Феофилович был рукоположен во священника ко храму святителя Николая чудотворца в селе Тимковичи Копыльского района Минской области. Здесь он прослужил до своего ареста, снискав уважение и любовь прихожан.

13 января 1930 года ОГПУ арестовало отца Петра и он был заключен в тюрьму в городе Слуцке. Его обвиняли в том, что он «имел связь с бывшими чиновниками и через них проводил антисоветскую агитацию». В то время, когда священник был под арестом, безбожники-активисты в Тимковичах провели собрание, на котором постановили: «Ликвидировать наравне со всеми кулаками и попа Грудинского за его антисоветскую деятельность».

Супруга священника писала ему в тюрьму: «Прошу тебя... если ты жалеешь меня, откажись от своих ничего никому не дающих убеждений. Я тебя неоднократно просила об этом и раньше. За эти восемь лет, вспомни, сколько, чуть ли не ежедневно, было скандалов между нами на почве религии! Для тебя я кривила душой, надевала маску в силу привязанности к тебе. Теперь же нет уже сил, я устала терпеть из-за того, во что не верю. И я в последний раз спрашиваю тебя: кого ты предпочитаешь — меня ли, существующую, — своей, как ты говоришь, идее?! Если согласишься со мной, я поеду с тобой хоть на край света, не боясь нужды. Но при мысли продолжать быть попадьей я вся содрогаюсь — не могу. Ответь мне, как быть?»

«Дорогая Ирочка, — писал из тюрьмы отец Петр в ответ на это письмо, — твое письмо ошарашило меня более ареста, и только сознание, что оно продиктовано горем и нуждою, несколько успокоило меня. Вот уже скоро двадцать четыре года, как мы живем вместе, и ты, родная, имела возможность убедиться, что я всегда старался быть честным и справедливым, что я никогда на сделки со своей совестью не шел. Ты хорошо знаешь, что я врагом советской власти никогда не был... и преступником себя ни в какой мере не считаю. Посему особенно беспокоиться нечего. Если же судьбе угодно послать мне испытание, то покориться ему так или иначе нужно. Я никогда не стеснял своей совести, — зачем же ты, пользуясь тяжелыми обстоятельствами, толкаешь меня на бесчестный поступок, зная мою религиозность, не напускную, а внутреннюю?! Отречься от веры во Христа, Который составляет смысл всей моей жизни, от Которого я видел столько благодеяний, и оставить Его в то время, когда я приближаюсь к могиле?! Я не могу, и не сделаю этого даже ради тебя, которую всегда любил и люблю. Дорогая моя, возьми себя в руки и не давай ходу черным мыслям... Пришли мне гребень, он в теплом подряснике. Сам я здоров, чувствую себя хорошо и только часто думаю про тебя, что тебе так трудно. Крепко обнимаю тебя, целую и молюсь, чтобы Господь подкрепил тебя, сохранил от зла».

23 февраля 1930 года священник Петр Грудинский был приговорен к расстрелу и вскоре расстрелян.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Февраль».
Тверь. 2005. С. 184-185

Источник: fond.ru

Житие священномученика Валериана Новицкого

Новицкий Валериан Васильевич (1897 – 1930), священник, священномученик. Жена — Доминикия Игнатьевна. Дочери — Нина и Ирина, сын — Евгений.

Родился в 1897 году в деревне Грабово Минской губернии, старший сын протоиерея Василия Дионисиевича Новицкого (+ 1921), который служил в деревне Телядовичи Копыльского района Минской области, и матушки Людмилы Николаевны. Брат архиепископа Вениамина (Новицкого).

Мальчик рос в обычной обстановке, свойственной семье духовного звания: посещал церковь, прислуживал в ней отцу, пел в церковном хоре. Затем закончил духовное училище, поступил в Минскую духовную семинарию, но закончить её не успел, в 1918 году семинария была закрыта большевиками.

В 1921 году поступил на юридический факультет Белорусского университета, но проучился там только до смерти отца в 1923 году. Тогда, не взирая на гонения на Церковь, он сказал, по воспоминаниям жены: "Надо спасать веру", и принял иерейский сан.

Служил на месте своего отца, в Свято-Троицкой церкви села Телядовичи Копыльского района.

Был прекрасным проповедником, очень добрым к людям. Вернул к вере в Бога многих людей. Незадолго до начала коллективизации выступил против создания в соседней деревне Лотвин антирелигиозных кружков, участники которых разыгрывали антицерковные спектакли, заявив, что не будет отпевать ходящих туда крестьян.

14 января 1930 года был арестован по доносу местной учительницы, якобы за высказывания против колхозов. "Вину" отца Валериана усугубило найденное у него письмо к родственникам, проживавшим в Западной Белоруссии, занятой тогда Польшей. Он был отправлен в тюрьму города Слуцка.

После ареста отца Валериана его жена, матушка Доминикия, осталась одна с тремя детьми, пяти лет, трех и одного года. Свидания с мужем ей не дали, а лишь передали от него записку: "Диночка, мне предложили отречься от Бога и священнического сана. Как ты справишься одна с детками?" В ответ она написала: "Валечка, не отказывайся ни от Бога, ни от сана, меня с детками Господь управит".

После этого она была в 24 часа выселена из деревни за 200 км и не смогла узнать правду о судьбе своего мужа вплоть до своей кончины в 1976 году, хотя все это время разыскивала его следы, даже в правительстве в Москве. В ответ на запросы ей отвечали, что он умер от желудочной болезни в 1935 г. в ссылке. Уже после ее смерти до детей дошел рассказ жителей деревни Тимковичи (15 км от города Несвижа), как в 1930 г. в Тимковичский лес под конвоем привели троих людей, из них двое были в подрясниках и с иерейскими крестами на груди. Одним из них был о. Валериан Новицкий. Там им еще раз предложили отречься от Бога и написать об этом в газете. Все трое отказались. Тогда их заставили самим вырыть могилу, поставили на ее краю и расстреляли. Рассказ этот, раскаиваясь, передал крестьянин, сам принимавший участие в расстреле.

23 февраля 1930 года отец Валериан Новицкий был осужден тройкой при ПП ОГПУ по БВО и приговорен к расстрелу. По сведениям ПСТБИ, был расстрелян в тот же день в Тимковичском лесу.

28 октября 1999 года был канонизирован Св. Синодом Белорусской Православной Церкви как местночтимый святой.

Прославлен в 2000 году Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.

Иное жизнеописание священномученика Валериана Новицкого

Священномученик Валериан родился в 1897 году в семье священника Василия Новицкого, служившего в Свято-Троицкой церкви в селе Телядовичи Минской губернии. Валериан Васильевич окончил духовное училище и поступил в Минскую Духовную семинарию, но завершить образование он не успел, так как после прихода к власти безбожников семинария в 1918 году была закрыта.

В 1921 году Валериан Васильевич поступил на юридический факультет Белорусского государственного университета, но здесь он проучился недолго. В 1923 году умер его отец, и он принял решение посвятить себя служению Господу и поступить священником на место отца. В том же году он был рукоположен во священника к Свято-Троицкой церкви в селе Телядовичи.

По воспоминаниям жителей, отец Валериан был добрым и внимательным человеком, ревностным священником и прекрасным проповедником. За время его служения немало людей вернулось в Православную Церковь. Когда началась реквизиция крестьянских хозяйств и создание колхозов, а вместе с этим усилилась безбожная пропаганда, отец Валериан заявил, что он против создания в соседней деревне Лотвин антирелигиозных кружков, и сказал, что не будет отпевать тех крестьян, которые войдут в кружки, так как в них разыгрываются антицерковные спектакли.

Описывая в письме к родственникам, жившим в Западной Белоруссии, входившей тогда в состав Польши, происходящее на родине, отец Валериан писал: «...с каждым днем становится все хуже, в нашем селе хотят сделать коллектив, а так как жители не особенно хотят этого, то предлагают убраться вон. Так или иначе, но все-таки сделают коллектив... У меня нет мысли бросать священство, но страшит близкое будущее — голод для детей. Почти в каждой деревне моего прихода организуются коллективы. В них антирелигиозная пропаганда занимает одно из главных мест. Таким образом, количественно приход сокращается, а налоги на нас с каждым днем растут. Власти намеревались забрать церковь под ссыпку зерна, но люди отстояли! Имеете ли вы, мои дорогие, хотя бы смутное представление о том, что делается у нас?! Страшен день будущий, но с Божьей помощью надеемся выйти из нищеты и голода от сана не отказавшись. Вводится пятидневка: четыре дня рабочих, пятый — праздничный. Наш митрополит Мелхиседек выехал в Красноярск. Обновленчество у нас не привилось. Нами управляет владыка Николай Слуцкий, он недавно от нервных потрясений совершенно оглох. В Минске заняли кафедральный собор, женский монастырь. Если у нас церковь займут под клуб, придется могилу папы сровнять с землей, крест и ограду снять, чтобы не было излишних поруганий».

Отец Валериан был арестован 14 января 1930 года и заключен в тюрьму города Слуцка. Его обвиняли в том, что он вел агитацию против колхозов. В предъявленном обвинении священник виновным себя не признал.

Супруга священника Доминика Игнатьевна поехала навестить мужа в тюрьму, но свидания ей не дали, ей удалось лишь получить от мужа записку: «Мне для сохранения жизни предложили отречься от Бога и от священнического сана. Я отказался. Как ты справишься одна с детками?»

В ответ она написала ему: «Не отрекайся ни от Бога, ни от священнического сана. Мне поможет Господь».

23 февраля 1930 года отец Валериан был приговорен к расстрелу. Один из палачей рассказал впоследствии, как ему пришлось вести троих приговоренных к расстрелу в лес. Двое из них были священниками, и один из них отец Валериан. Перед расстрелом священникам еще раз предложили отказаться от веры в Бога и от сана. После того, как они отвергли это предложение, им приказали собственноручно вырыть себе могилу, а затем расстреляли.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Февраль». Тверь. 2005. С. 185-187

Источник: fond.ru