Но с пониманием духа Православия у Вас, увы, проблемы. Большие проблемы, и, видимо, давние.
Да нет брате, я рад бы был с тобой согласиться, да вот смешанные браки на Руси до Петра Великого вообще не допускались.
«...Ещё преподобный Феодосий печерский, а также митрополиты Георгий, Иоанн II и Никифор, в дошедших до нас посланиях, излагая наставления, как держать себя по отношению к вере латинской и её последователям, между прочим, запрещаюсь православным иметь с ними общение по делам брачным
213. Наши архиереи, пред рукоположением, давали обет, что они не позволят никогда в своих епархиях никому из православных ни брачного сочетания, ни кумовства, ни братства как с армянами, так латинянами: «Не оставити во всём своём пределе, –– говорилось в клятвенном обещании, даваемом епископом, – ни единого от нашей православный веры к арменом свадьбы творити, такожде и к латином; аще ли же который поп отай мене сотворит, мне поведати о том господину моему митрополиту»
214. Такое же обещание давали и сами митрополиты при своём поставлении
215. О том же напоминали и всякое отступление обличали пастыри – каждый в своей епархии
216.
Наши русские князья хотя вступали в родственные связи с царственными домами и неправославного исповедания, преимущественно с домами королей польских и венгерских, т. е. с католиками, однако, при таких браках, лица неправославные принимали православие
217. Так, дочь норвежского короля Олофа, по имени Индигерда, вышедшая замуж за великого князя Ярослава, по современному свидетельству митрополита Илариона, вместе с супругом и всеми детьми, содержала у нас
правоверие, преданное св. Владимиром, и называлась уже новым именем Ирины, которое, может быть, получила вместе с тем, как приняла православие
218. Из наших летописей известно, что дочь польского короля Казимира, по имени Мария, вышедшая в 1179 г. за нашего князя Всеволода Святославича Чермного, скончалась в том же году, приняв схиму, и погребена в Троицкой церкви Кирилловского монастыря, которую сама создала: значит была уже православная, а не католичка
219.
В 1232 году папа Григорий IX писал польскому духовенству, что русские, вступая в брак с девицами римско-католического исповедания, перекрещивали их: «Католических женщин, – писал он о русских, – которых они берут иногда себе в жёны, на позор христианской веры перекрещивают по своему обряду»
220.
Царь Иоанн IV Грозный, сватаясь за племянницу английской королевы Елизаветы, считал необходимым условиться с Елизаветой относительно веры своей невесты: «Государь наш, – сообщал Писемский королеве, – велел говорить: как судом Божиим сговоришь за него свою племянницу, быть ей за ним в одной с ним христианской вере, равно как боярам и боярыням, которые придут с нею, и захотят жить у ней на государском дворе...» 13 декабря 1583 г., на представлении Боуса, посла Елизаветы, приехавшего для окончательного решения вопроса о сватовстве, Грозный признал нужным осведомиться у него о вере своей невесты. «Хотим мы, судом Божиим, княжну Марью племянницу Елизавет – королевы, за себя взять, и княжна Марья будет ли со мною в одной вере, и каким обычаем тому делу совершиться?» Боус отвечал, что Мария едва ли согласится переменить веру, потому что
христианство везде одно. «Я не о вере с тобой говорить хочу, – заметил царь, – княжне, которой быть за нами, следует сперва креститься в нашу христианскую веру. Вижу, что ты приехал не дело делать, а отказывать; мы больше с тобой о нём и говорить не станем»
221.
Одно из главных обвинений против Лжедимитрия I состояло в том, что он, не окрестивши Марину по обряду Православной Церкви, взял её себе в жену и венчал царским венцом
222.
С другой стороны, наши великие князья выдавали своих дочерей за иноверцев только под условием – не принуждать их к перемене православной веры, и при том только в исключительных случаях, когда думали способствовать при помощи таких брачных союзов выгодам государства, примером чего может служить упомянутый нами брак дочери великого князя Ивана III – Елены с литовским великим князем Александром
223.
После смутного времени, когда отечество наше претерпело немало бед от католиков-поляков, взгляд русской Церкви относительно смешанных браков мог сделаться только ещё более строгим. Брак православного с лицом неправославным теперь решительно не мог состояться без перехода его в православие. Об этом свидетельствует ряд исторических данных. Так, отправляя в 1621 году князя А.Μ. Львова и дьяка Ждана-Шипова в качестве своих сватов к датскому королю Христиану IV, царь Михаил Феодорович и отец его Филарет Никитич признали необходимым пункт о вере будущей русской царицы изложить в наказе послам с большей определённостью, решительностью и подробностью, чем как это делалось прежде. «Если спросят, останется ли Августа-Доротея при своей лютеранской вере», послам предписывалось отвечать: «Королевской племяннице быть в одной с государем вере, в истинной, православной христианской греческого закона и, приехав в Российское государство, ей перейти и креститься, а иначе делу статься нельзя: то противно нашему христианскому закону и ото всех людей Российского государства великому государю и ей, государыне, будет поносно и нелюбительно, да и непригожее дело быть мужу с женой разных вер; когда же высокорождённая племянница ради благородного супруга своего и своего душевного спасения приступит к нашей вере, от Бога ей будет милость и ото всех людей честь и слава...» Этот наказ в пункте о вере позднее не раз повторяли с незначительными добавлениями и сокращениями применительно к тем или другим обстоятельствам. «Похотя быть за нашим царём Михаилом Феодоровичем в сочетании законного брака и сообща с ним, государем, всем его великим государствам царицею и великою княгинею, – писали наше бояре в январе 1623 года к шведскому королю Густаву Адольфу, – княжна Екатерина производила бы быть с ним в одной православной вере, приняла бы св. крещение. Без этого начального и главного дела их государскому законному супружеству статься невозможно, потому что двух вер ведшие государи наши с супругами своими никогда не бывали и впредь то быть не может...» На этот раз наши сочли нужным оговориться даже относительно свиты и слуг, которые приедут с невестой в Москву: «В вере им быть, если похотят, православной греческого закона; ближним людям при государе и царице иноверцам быть не пригоже»
224. Наглядным доказательством тому служит также сватовство датского королевича Вольдемара за старшую дочь царя Михаила Феодоровича, Ирину, о чём мы уже упоминали
225. Как ни заманчив представлялся царю этот брак, он не мог состояться без перемены Вольдемаром лютеранства на православие, причём перемена эта должна была произойти через перекрещивание Вольдемара. Последний на это не согласился, и брак этот не состоялся...».
ПОДРОБНЕЕ: