Духовный портрет древнего славянина 3
Магизм
Напомню, что магизм – это мировоззрение, согласно которому при помощи определенных обрядов, заклинаний мы поставим себе на службу мир духов. Магизм существовал всегда, с момента Грехопадения прародителей. Собственно, их желание жить без Бога и владеть секретами мироздания и было первой магией. Так магия заменила религию.
Но религия не умерла. Она существовала в среде любящих Бога людей.
Религии на протяжении истории противостояла магия – попытка управления потусторонним миром.
Религия учила любить Бога, соблюдать Его законы, доверять Ему...
Магия учила, что главное – это договориться с духами. И духи все устроят, без всякой любви к Богу и соблюдения заповедей.
Религия и магия существовали всегда, с момента Грехопадения Адама и Евы. Религия – как светлый путь доверия и любви. Магия – как темный путь потребительства и манипулирования.
Не думайте, что магия была присуща только древним языческим культурам, а теперь исчезла. Магическое мировоззрение может уживаться и в... христианстве. Когда человек ставит свечу и думает, что теперь Бог ему поможет, – это магия, то есть попытка манипулирования, подчинения себе Бога. Когда мы думаем, что Бог будет благосклонен к нашим просьбам из за количества прочитанных молитв, из-за строгости поста, из-за количества съеденных просфор... нами движет не любовь к Богу, то есть не светлое религиозное мировоззрение, а магизм – желание путем каких-то манипуляций подчинить себе потусторонний мир и сверхъестественные силы.
Изживание магического элемента в нашей с вами религиозности – насущная задача.
Но перенесемся в Древнюю Русь. Христианство принято. На смену магизму и языческим культам, в основе которых лежало, конечно, магическое мировоззрение, приходит религия. Но религия, как мы уже сказали, подразумевает нравственный рост человека, его душевную эволюцию. А так не хочется это делать... Так хочется остаться прежним и все-таки привлечь на свою сторону духов и потусторонние силы. И вот люди обращаются к колдунам и чародеям – волхвам, по русскому их названию.
Приведу пример: человек болеет. Можно попытаться вынести нравственные уроки из своей болезни, попросить Бога о помощи, принять ее как крест за грехи, а если Бог не дает исцеления, смириться и довериться Его Святой и Благой воле. А можно не меняться, не каяться, не смиряться, а попросить колдуна провести церемонию заговаривания болезни.
Или другой пример: Человек влюбился. Христианин будет молиться об устроении личной жизни с человеком, которого он полюбил, доверится в этом отношении Богу, Который, если есть на то Его воля, устроит так, как полезно человеку.
А можно обратиться к колдунам. Те подключат к действию бесовские силы, которые попытаются воздействовать на объект твоей любви, обаяют, очаруют, заморочат его, влюбят в тебя. Вернее, не влюбят, а разожгут похоть, влечение, страсть.
Так как мы верим, что бесы реально существуют и что люди могут с ними входить в контакт, несомненно, что некоторые колдуны, верные бесам, действительно имеют некоторую колдовскую силу. Конечно, в подавляющем большинстве никакого реального колдовского действия не происходило. Волхвы людей либо обманывали, либо производили какие-то манипуляции, которым люди верили и, успокоенные, что действие потусторонних сил включено, уходили. Но были, наверное, и реальные колдовские действия.
В любом случае, не наша задача заниматься исследованием этого вопроса. Мы с вами пытаемся приблизиться к тому, чтобы представить себе духовный портрет человека Древней Руси. А для этого важно узнать, в каких отношениях с магией — этой противницей религии — состоял древнерусский человек.
И выводы у нас будут неутешительными.
Несмотря на старания священнослужителей искоренить магизм, русские люди все-таки часто совершали какие-то магические, колдовские действия. Хочется верить, что не по злобе, а по глупости, как сегодня какая-нибудь женщина из сельской глубинки, что молится и Богу, и ставит блюдечко с молоком домовому. Иногда в литературе это называется двоеверием. Нет, никакого уравнивания вер в сознании русских людей не было. Они верили в Бога и молились Богу, но по слабости, обращались и к дедовским проверенным средствам, как то ворожба и колдовство.
Еще в Уставе князя Владимира (10-й век) перечисляются распространенные магические действия того времени: «А это принадлежит суду церковному: ведовство, привороты, чародейство, волхвование, зельничество (приготовление волшебных зелий. – прот. К.П.)... крест посекут, или на стенах щепки вынимают из креста... или кто под овином молится, или во ржи, или в роще, или у воды, или девка дитя повержет...»
Покаянные списки последующих веков говорят нам о том, что магия уживалась в русском человеке и в дальнейшем. «К волхвам ходил ли еси, или к себе приводил?» – очень частый вопрос, задаваемый древнерусскими духовниками.
К женщинам духовники обращались с вопросом: «Сама волхвуеши?», «Сама разумеешь волхвование?»
В каких случаях обращались к волхвам? Конечно, в первую очередь в любовных вопросах: «любви ради или блуда».
Затем, в вопросах мести: «Не делал ли лиха другу волхвованием, или зелием?»
Наказание за колдовство, волхвование – от двух до пяти лет поста.
Кроме профессиональных волхвов и чародеев, на Руси существовали и женщины, занимающиеся ворожбой, заговорами, насыланием и снятием порчи. Женщин этих называли «бабы».
Особенно искусны были эти бабы в делах женских. Они готовили зелье, чтобы зачатие не состоялось, они варили настои, от которых женщины исторгали плод. В разных сборниках мы встречаем много обозначений этого богомерзкого абортивного участия баб. Они «затворяли» плод, «запечатывали», помогали «извергнуть», «уморить» «спортить».
В древнерусских списках вопросов о грехах, задаваемых на исповеди, существует и такой вопрос: «Блудила ли блуд какой с бабами богомерзкими?» Как отмечает современный исследователь М. Корогодина: «Понимание смысла статьи затруднено… создается впечатление, что мужчины, составители исповедных вопросников, сами не очень хорошо представляли себе, о чем говорится в статье» (Исповедь в России в XIV-XIX вв. С. 210).
Похоже, что автор сама не очень хорошо представляет, о чем говорит. Списки вопросов, задаваемых на исповеди кающемуся, являются живым и актуальным документом для духовника того времени. Духовник просто не будет задавать вопрос, который сам не понимает. Меняется время – определенные вопросы выходят из употребления, заменяются новыми. Ничего рудиментарного, «мертвого» в этих текстах нет и быть не может. Поэтому если вышеозначенный вопрос задавался на исповеди, что-то он да значил.
Но что?
Думаю, светский ученый не поняла специфики вопроса потому, что ответ нужно искать не в церковной традиции, а в богословии Священного Писания и Предания. В Библии постоянно встречается тема духовного блуда. «Блудить», по Библии, значит изменять Супругу – Богу.
«Блудить с бабами богомерзкими» значит, по моему мнению, участвовать в каких-то колдовских обрядах и церемониях.
Интересно, что для русских духовников не было никакого сомнения в том, что магия и колдовство действуют. Вопрос: «Умеешь ниву опустошить, или скот испортить? Умеешь ведовством человека переести?» показывает, что к подобной магии относились крайне серьезно. Но, конечно, никакого деления на белую или черную магию в Церкви никогда не делалось. Домыслы современных авторов, рассуждающих (на сайтах русских язычников об этом пишут часто), что были колдуны, которые занимались черной магией, и были волхвы, которые занимались белой магией, – абсолютно беспочвенны. Всякая магия есть бесовская наука, и человек, ею занимающийся, – противник Богу и Церкви.
Виды древнерусского колдовства
Благодаря вопросам, задаваемым на исповеди древнерусским людям, мы можем достаточно отчетливо представить себе, какие колдовские практики существовали.
«Молилася вилам, роду, роженицам, перену, хорсу, мокоши?» – здесь обозначен почти весь пантеон популярных в народе языческих божеств.
«Или молилася бесом, или чашу их пила и ела?». Здесь мы видим, что некоторые участвовали и в молениях, и в ритуальном вкушении языческой трапезы.
Я уже упоминал о «блуде с бабами богомерзкими», который ставит в тупик светских исследователей. А вот вопрос древней исповеди, который подтверждает мое предположение: «Аще блудивши с бабами богомерзкими блуд какой, или молишася вилам?»
Из сборника середины 1600-х годов мы узнаем такие подробности деятельности «богомерзких баб-кудесниц»: «Волшебствуют, и березки подвязывают и ветви сплетают, чтобы жив был человек в тот год, и вербу в стену втыкают, чтобы в тот год не умереть, и с ребят первые волосы стригут и каши варят после родов и растворяют квашню и хлебы по земле катают и смотрят как ляжет на землю и гадают по Псалтири».
Рождение детей и колдовство
Очень часто женщины прибегали к колдовству в целях чадородия или, наоборот, в целях предотвращения чадородия.
Так, колдуньи варили специальное зелье, чтобы у женщины произошло зачатие, чтобы было молоко: «Пила ли еси зелье детей ради?»
Порой женщины ели детский послед, пуповину или иные не употребляемые в пищу вещи: «Едала ли еси детину пупоризну, детей хотячи?» «Скверны семенной вкусивше и течения кровнаго своего вкусивше и иного, без числа многого?»
Епитимья за применение колдовских средств для рождения детей назначалась большая – год или три поста.
Ю.Сергеев. Гадание перед зеркалом
Древнерусский человек в магических целях часто использовал завязанные узлы. По-славянски они называются «наузы»:
«Или наузы какие на себе носила?» – спрашивал духовник женщин. Наузы также называются «узами», «узлами», а человек, занимающийся их изготовлением, – «узольником».
Заговоренные узелки, например, кому-то подвязывали к одежде, а также носили на своей. Заговоренные узелки могли, по мысли древнерусских людей, приворожить человека, отвратить, наслать болезнь или, напротив, защитить.
«Или на дети нашивала ли еси что?»
Между прочим, нечто похожее дожило и до наших дней. Многие женщины застегивают на себе булавки «от сглаза». И приходят как ни в чем ни бывало в храм, хотя на Руси таких «наузников» отлучали от Причастия и давали 40-дневную епитимью поста и молитв.
Умывание молоком и медом и любовные снадобья
«Мывся молоком и медом и дав пити кому?» Это распространенный вопрос древнерусских духовников. Чаще всего полученное таким образом зелие было способом приворожить человека. Бабки-колдуньи подучивали женщин дать обманным путем такое питие мужчинам, чтобы в тех вспыхнули чувства. Этим средством пользовались жены, чтобы пробудить чувства у мужа, если они угасали, другие женщины старались при помощи этих средств приворожить чужого мужа.
Кстати сказать, в некоторых новгородских деревнях и сегодня существует неафишируемый обычай воду, в которой мылась невеста накануне венчания, подмешать в пищу жениху.
Иногда для целей приворота женщины использовали свое молоко: «И молока своего, с персей смывши, не давала ли кому?» или менструальную кровь.
Для этих же целей бабки-колдуньи предлагали и отвары, приготовленные из таинственных растений и корений: «Ворожбою и кореньем женщины, или девицы, или отрока на блуд себе не обволхвовал ли еси?»
Кража «очей»
Если вы будете читать списки вопросов, задаваемых на исповеди древнерусскому человеку, вы удивитесь, встретив такой вопрос: «Вынимал ли очи у святых?»
О чем это? А речь идет о древнерусской традиции привешивать к иконам маленькие украшения округлой формы, похожие на глазки. Сегодня в России, кажется, такого обычая нет, а вот в Греции до сих пор к иконам привешивают пластиночки с изображением частей тела или чего-то другого.
Украденный из храма, с иконы, такой кружок использовали для магических целей.
Древнерусские люди придумывали и другие способы колдовства и ворожбы, о которых мы узнаем благодаря исповедальным спискам: «Или мошок с креста взимала еси, врачевания ради, или треску у церкви с стены взимала еси?» Здесь мы узнаем, что в целях врачевания снимали с креста мух или отламывали щепки от самого храма. Известно, что собирали с икон для этих же целей паутину, мох и прочее: «не изымал ли у святых паучину?»
Интересно, что подобные вещи творили с самых первых лет христианства на Руси. В Уставе князя Владимира говорится про таковых: «Крест посекут или трески на стенах емлют из креста» (в переводе на русский: кресты высекают или щепки вынимают из крестов).
Вера в приметы
«Веруешь во стречу, чёх, полаз, птич грай?» Этот замечательный по колориту звучания вопрос объемлет наиболее распространенные приметы того времени. В той или иной форме этот вопрос повторялся на всех древних исповедях.
Стреча – случай, судьба;
Чёх – чихание. И до сегодняшнего дня чихание трактуется как примета, подтверждающая истинность тех слов, которые были произнесены перед чиханием.
Полаз – приход, посещение. Эта примета – вера в особое значение первого посетителя, который входит в дом, например, в Рождество. Считалось что первый входящий может принести дому или счастье, или несчастье.
Птичий грай – гадание по крику птиц.
Приметы в народе были так распространены, что давать за это большие епитимьи значило почти всех людей отлучить от Причастия. Поэтому епитимья давалась щадящая – 6 дней поста.
На Руси гадали и многими другими способами. Например, встречается такое древнее гадание: «Чреваты жены медведю хлеб дают из руки, да рыкнет – девица будет, а молчит – отрок будет».
Существовали обычаи, связанные с церковными праздниками. По-видимому, здесь произошло наложение языческих обычаев на церковные обычаи. Так, в народе особенной популярность пользовался день Ивана Купалы (в церковной традиции – день св. Иоанна Крестителя). В этот день русские люди собирали травы, которые в купальскую ночь приобретали особые волшебные свойства, парились в банях, бегали по лугам.
Ряд поверий был связан со Страстной неделей. В Великий четверг устраивали игры, ходили в лес, а, например, в Троицкую родительскую субботу топили баню, чтобы покойники могли прийти помыться.
Наконец, существовали и кощунственные обычаи колдовского рода. Так, например, попросив о помощи в каком-то деле сатану, в знак того, что человек верен ему, князю бесовскому, человек клал под стельку обуви крест. И таким образом с каждым шагом попирал крест. Лукавый бес радовался и помогал такому богохульнику.
Ю.Сергеев. У гадалки
Развлечения
В современных «полных исповедях», которые продаются в наших церковных лавках, встречается такой грех, как танцы. Не знаю, кто туда поместил этот «грех», если, например, до революции танцы были нормальным явлением. В балах принимали участие наши православные Государи, многие замечательные деятели того времени. Да и что в классическом танце может быть непристойного?
Скорее всего, составители этих полных исповедей поместили туда танцы, перенеся их из древних покаянных русских сборников, тех самых рукописных исповедей, которые мы и рассматриваем. Здесь действительно задается вопрос: «плясал ли еси?». Но тут нужно иметь в виду, что на Руси пляски часто были сопряжены с элементами непристойности. Например, в вопросах к женщинам уточнялось: «Не плясала ли в коленях (то есть в присядку)?» Если учесть, что в те времена нижнего белья не носили, понятно, что этот танец был откровенно непристойным.
А вот другая интересная подробность древнерусских плясок. Вопрос к женщине: «руками и ногами плескала ли и плясала ли и скакала ли? В ладони плескала?» Последняя фраза говорит о хлопании в ладоши во время танца.
«Песни пела ли еси?» И опять речь о похабных песнях, которые, напившись хмельных напитков, распевали на пирах и застольях.
«Смеявшися до слез?» – спрашивал духовник кающегося. Смех вообще не запрещался, запрещалось хохотание до слез. Но и хохочущим назначалась небольшая епитимья – 3-7 дней поста. А вот за смех над убогими, нищими, калеками назначались большие епитимьи. Смех как унижение, как насмешка совсем недопустим.
В вопросах для женщин встречается и такой: «Кривилася или очи вытаращивала?» Речь идет о передразнивании и корчении рож. Христианин, созданный по образу и подобию Божию, не должен в таких развлечениях участвовать.
Вообще пиры не запрещались, но в пост пиры не допускались. «Пир сотворше со смехом, плясанием и кликанием (криками) 15 дней поста»
Охота
Как ни покажется это кому-то странным, Церковь порицала и охоту ради развлечения. Охота пропитания ради – допускалась. Охота в качестве потехи, убиения Божьей твари – осуждалась, и нарушители наказывались епитимьями. «Скота и птицы не убив до смерти напрасно?» – спрашивал духовник на исповеди.
Кроме того, на Руси считалось, что нельзя употреблять в пищу удавленину или звероядину, а на собачьей или соколиной охоте животные погибали именно таким образом.
Издевательства
«Пехнул еси человека в кал, хотя погана или скотину?» Отметим, что оскорбления не допускались ни к кому: даже к «поганому» – иноверцу или к животному. А древнерусский человек мог не только «пехнуть в кал», но и «искалять смехом», то есть грязно насмеяться, оскорбить словами.
Поведение
На Руси всегда большое внимание уделялось физической чистоте человека, желающего прийти в церковь или прикоснуться к святыне. Так, нельзя было прикасаться к святыне, не помывшись после супружеской близости. Иногда запрещалось даже садиться за стол, не помывшись после близости.
После посещения уборной также необходимо было омыть руки, перед прикосновением к святыне. Нарушители этого правила наказывались епитимьей от 3 до 40 дней.
Естественно, что на Руси соблюдали и правила относительно так называемых «женских дней». В эти дни нельзя было не только прикасаться к святыне и входить в храм, но и вступать в близкие отношения с мужем. (Об этом см: https://azbyka.ru/parkhomenko/stati/genskaya_nechistota-all.shtml)
В древних вопросниках встречается такой вопрос, обращенный к женщинам: «А при мужи (мужчине) не мочилася ли еси?» В одном сборнике перечисляются все категории мужчин, при которых женщина могла так бесстыдствовать: «при своем муже, при чужом, при отце родном, при брате родном, или двоюродном, или крестном отце…» и т. д., причем заканчивается этот список курьезно: «…или при попе, или при игумне, или при диаконе».
Грех этот мог быть совершен «блуда ради», то есть чтобы соблазнить кого, а также в пьяном виде – «упився».
Я уже говорил, что на Руси женщины тоже участвовали в пирах (у них были свои столы) и часто напивались допьяну.
Встречаются и такие вопросы: «на восток мочилась?» «мочилась на стену церковную?» Речь идет, наверное, не о поведении в пьяном полубессознательном состоянии, а о кощунственных действиях, направленных на то, чтобы оскорбить Бога.
Но и мужчины не отставали от женщин в «срамном поведении». Типичный вопрос мужчинам: не являл ли «соромный уд стоящ блуда ради?»
Чревоугодие
Конечно, древнерусские люди соблюдали посты. (О том, как постились на Руси, см: https://azbyka.ru/parkhomenko/stati/pravoslavniy_post-all.shtml#12.)
Интересно, что до 15-го – 16-го веков, рыба не рассматривалась как скоромное и ее можно было вкушать почти всегда. По древнерусским правилам, мирянам в пост нужно было отказываться от мясной и молочной пищи, а монахам – еще и от рыбы.
Не рекомендовалось вкушать пищу до окончания обедни (то есть Литургии) в большие праздники и в воскресные дни. В то время причащались люди редко, поэтому они просто воздерживались от пищи до окончания службы. Потом принимали просфору, святую воду и шли обедать.
Отдельное внимание уделяется «скверной» пище. На Руси было запрещено употреблять в пищу мясо бобра, белки, медведя, собаки, кошки, коня, кроме того, запрещалось есть животных, удушенных или загрызенных животными. Эти пищевые запреты восходят к ветхозаветным пищевым запретам.
Конечно, к теме чревоугодия относится и вопрос о пьянстве. Выпить хмельного напитка не запрещалось, но запрещалось упиваться, особенно «без памяти». Ввиду распространенности выпивки на Руси и епитимьи были маленькими – 7 дней поста.
А вот если человек напился до рвоты в святые дни (воскресные, праздничные), так что изверг принятую после службы просфору, то епитимья увеличивалась до 40 дней поста. По-славянски этот грех звучит очень колоритно: «дору ед, блевал?» Так спрашивал духовник кающегося и назначал епитимью.
Сегодняшние «полные исповеди» содержат и такой грех, как тайноядение. Само собой разумеется, что это монашеский грех. Держать в келье что-то съестное тайно от игумна считалось грехом, в монастыре все делается только по благословению. Но к мирским людям этот грех неприменим. Мирской человек всегда может что-то съесть, и никто его в этом не может ограничивать. Это понимали в прежние времена, поэтому в исповедальных списках для мирян вопрос о тайноядении встречается исключительно редко. Но сегодня его почему-то, не раздумывая, печатают.
Грехи духа
Конечно, отдельное внимание уделялось грехам души:
«Зла за зло не воздавал ли еси?»
«Злого на кого не мыслил, не чинил ли кому?»
«Гордость держишь?»
«Не проклял ли кого?»
«Или смерти просил себе?»
И многие-многие другие…
Естественно, что духовники смотрели, кто перед ними: простой человек, судья, воин или вельможа. В соответствии с этим задавались и вопросы. Отправлявших судебные дела духовник спрашивал: «не судил ли еси судов криво или по посулам?» Духовник спрашивал, не превышал ли судья своих полномочий? Не оклеветал ли кого? Не подтасовывал показания? не осудил ли на смерть, или на тюремное заключение «своего ради суетного прибытка».
Человек, имевший слуг, спрашивался на исповеди: «Челядь свою без вины или в чем преобидел еси, или красть велел, не дав им довольно хлеба и одежды?»
Грехом считалась продажа крепостных иноверцам: «И верного неверным не продавал ли в работу?»
Если раб был доведен хозяином до самоубийства или умер от ран, на тирана накладывалась большая епитимья. Вопрос только в том, исполнял ли ее этот человек.
Осуждающие Церковь за потакание сильным мира сего не знают, что духовники следили даже за тем, чтобы хозяин не женил и не выдавал замуж своих рабов без их согласия. «Согреших, раба не по любви женил, или рабу замуж дал».
Женщине, имевшей слуг, задавали похожие вопросы: «Согреших, ранами неповинных своих умуча, грубяся ко всем напрасно и не простихся». Был даже такой вопрос: «Не бывала ли еси жены непраздны рабы, и она от твоего бою младенца вывергла?»
Крепостное право – противное христианству социальное явление – было государственным установлением. Церковь ничего поделать тут не могла. Она могла ратовать за отмену крепостничества, как делали это наши великие иерархи, например святитель Филарет Московский, и могла пытаться смягчить нравы хозяев, чтобы те относились к рабам с милосердием и добротой. Но принимать или отменять государственные постановления Церковь не могла.
«Война есть война!» – говорят некоторые, тем самым оправдывая бесчинства, которые происходят во время боевых действий. Но Церковь так никогда не считала.
На исповеди духовники спрашивали: не убивал ли воин на поле брани сдавшихся в плен, женщин, детей, не насиловал ли пленных девиц и женщин. Не крал ли чего, не мародерствовал?
И даже если человек попадал в плен, он также не должен был забывать, что является христианином. Вернувшегося из плена спрашивали: «И в бусурманах, или в латинянах, или в ляхах (поляках) бывал еси? С ними едал и пивал, в их мольбищах маливался, по их законам жертву идолам приносил еси? Или с неверными женщинами блудил еси своею волею, или принуждением? И не вступал ли в брак с ними?»
Древнерусские духовники внимательно смотрели за тем, чтобы человек хранил миролюбие, доброжелательность по отношению ко всякому, даже «поганому», то есть иноверцу. Если вспомнить, что вопрос о «поганом» писался в годы татаро-монгольского ига, когда «поганый» был явным врагом, можно убедиться, что именно Церковь помогала человеку остаться человеком, не озлобиться, но воспитывать в себе дух мира и любви. А вот как этот дух мира и любви в человеке воспитывался – вопрос не к пастырям, а к самим людям. Церковь ко всем обращается со словом Правды, а как мы усвоим это слово и будем ли следовать этим заветам, зависит от каждого из нас. О том и будем держать ответ Богу.
Итак, сделаем краткие выводы из сказанного.
Мы прикоснулись к миру древнерусского человека, к миру, в котором жили благоверные Петр и Феврония Муромские, преп. Сергий Радонежкий, преп. Андрей Рублев, Феофан Грек и многие-многие иные наши предки. Этот мир не был черно-белым и серым, как представляется многим, по ассоциации с замечательным фильмом Тарковского «Андрей Рублев». Этот мир был расцвечен буйством красок. Зеленели дубравы, струили свои воды чистые реки. Плескала рыба, которой было изобилие, леса полнились зверьем. Русский человек был первобытен и дик. Из мира, в котором существовали человеческие жертвоприношения, где в основание поселений закладывали закопанных детей, где зажигались костры до неба, через которые прыгали люди, и на деревья, загадав желания, навязывали узелки, где люди жили скорее звериной, чем человеческой, жизнью, мир вступил в христианство. И оно начало планомерную работу по исправлению человека, по расчищению образа и подобия Божия в человеке.
Пусть порой этот путь был не совсем разумным и иные запреты (касающиеся, например, сферы супружеских отношений) кажутся нам нелепыми, но такова была культура и психология людей того времени.
Какой он, этот древний русский человек? Плутоватый, вспыльчивый, порой жестокий, разнузданно чувственный, склонный ко хмелю… Это был сырой материал, алмаз, который наши пастыри обрабатывали, гранили… добиваясь, чтобы перед нами предстал русский человек во всех замечательных свойствах своей души.
А о замечательном в русской душе поговорим как-нибудь в следующий раз!..
М. Клодт. Колдунья
Магизм
Напомню, что магизм – это мировоззрение, согласно которому при помощи определенных обрядов, заклинаний мы поставим себе на службу мир духов. Магизм существовал всегда, с момента Грехопадения прародителей. Собственно, их желание жить без Бога и владеть секретами мироздания и было первой магией. Так магия заменила религию.
Но религия не умерла. Она существовала в среде любящих Бога людей.
Религии на протяжении истории противостояла магия – попытка управления потусторонним миром.
Религия учила любить Бога, соблюдать Его законы, доверять Ему...
Магия учила, что главное – это договориться с духами. И духи все устроят, без всякой любви к Богу и соблюдения заповедей.
Религия и магия существовали всегда, с момента Грехопадения Адама и Евы. Религия – как светлый путь доверия и любви. Магия – как темный путь потребительства и манипулирования.
Не думайте, что магия была присуща только древним языческим культурам, а теперь исчезла. Магическое мировоззрение может уживаться и в... христианстве. Когда человек ставит свечу и думает, что теперь Бог ему поможет, – это магия, то есть попытка манипулирования, подчинения себе Бога. Когда мы думаем, что Бог будет благосклонен к нашим просьбам из за количества прочитанных молитв, из-за строгости поста, из-за количества съеденных просфор... нами движет не любовь к Богу, то есть не светлое религиозное мировоззрение, а магизм – желание путем каких-то манипуляций подчинить себе потусторонний мир и сверхъестественные силы.
Изживание магического элемента в нашей с вами религиозности – насущная задача.
Но перенесемся в Древнюю Русь. Христианство принято. На смену магизму и языческим культам, в основе которых лежало, конечно, магическое мировоззрение, приходит религия. Но религия, как мы уже сказали, подразумевает нравственный рост человека, его душевную эволюцию. А так не хочется это делать... Так хочется остаться прежним и все-таки привлечь на свою сторону духов и потусторонние силы. И вот люди обращаются к колдунам и чародеям – волхвам, по русскому их названию.
Приведу пример: человек болеет. Можно попытаться вынести нравственные уроки из своей болезни, попросить Бога о помощи, принять ее как крест за грехи, а если Бог не дает исцеления, смириться и довериться Его Святой и Благой воле. А можно не меняться, не каяться, не смиряться, а попросить колдуна провести церемонию заговаривания болезни.
Или другой пример: Человек влюбился. Христианин будет молиться об устроении личной жизни с человеком, которого он полюбил, доверится в этом отношении Богу, Который, если есть на то Его воля, устроит так, как полезно человеку.
А можно обратиться к колдунам. Те подключат к действию бесовские силы, которые попытаются воздействовать на объект твоей любви, обаяют, очаруют, заморочат его, влюбят в тебя. Вернее, не влюбят, а разожгут похоть, влечение, страсть.
Так как мы верим, что бесы реально существуют и что люди могут с ними входить в контакт, несомненно, что некоторые колдуны, верные бесам, действительно имеют некоторую колдовскую силу. Конечно, в подавляющем большинстве никакого реального колдовского действия не происходило. Волхвы людей либо обманывали, либо производили какие-то манипуляции, которым люди верили и, успокоенные, что действие потусторонних сил включено, уходили. Но были, наверное, и реальные колдовские действия.
В любом случае, не наша задача заниматься исследованием этого вопроса. Мы с вами пытаемся приблизиться к тому, чтобы представить себе духовный портрет человека Древней Руси. А для этого важно узнать, в каких отношениях с магией — этой противницей религии — состоял древнерусский человек.
И выводы у нас будут неутешительными.
Несмотря на старания священнослужителей искоренить магизм, русские люди все-таки часто совершали какие-то магические, колдовские действия. Хочется верить, что не по злобе, а по глупости, как сегодня какая-нибудь женщина из сельской глубинки, что молится и Богу, и ставит блюдечко с молоком домовому. Иногда в литературе это называется двоеверием. Нет, никакого уравнивания вер в сознании русских людей не было. Они верили в Бога и молились Богу, но по слабости, обращались и к дедовским проверенным средствам, как то ворожба и колдовство.
Еще в Уставе князя Владимира (10-й век) перечисляются распространенные магические действия того времени: «А это принадлежит суду церковному: ведовство, привороты, чародейство, волхвование, зельничество (приготовление волшебных зелий. – прот. К.П.)... крест посекут, или на стенах щепки вынимают из креста... или кто под овином молится, или во ржи, или в роще, или у воды, или девка дитя повержет...»
Покаянные списки последующих веков говорят нам о том, что магия уживалась в русском человеке и в дальнейшем. «К волхвам ходил ли еси, или к себе приводил?» – очень частый вопрос, задаваемый древнерусскими духовниками.
К женщинам духовники обращались с вопросом: «Сама волхвуеши?», «Сама разумеешь волхвование?»
В каких случаях обращались к волхвам? Конечно, в первую очередь в любовных вопросах: «любви ради или блуда».
Затем, в вопросах мести: «Не делал ли лиха другу волхвованием, или зелием?»
Наказание за колдовство, волхвование – от двух до пяти лет поста.
Кроме профессиональных волхвов и чародеев, на Руси существовали и женщины, занимающиеся ворожбой, заговорами, насыланием и снятием порчи. Женщин этих называли «бабы».
Особенно искусны были эти бабы в делах женских. Они готовили зелье, чтобы зачатие не состоялось, они варили настои, от которых женщины исторгали плод. В разных сборниках мы встречаем много обозначений этого богомерзкого абортивного участия баб. Они «затворяли» плод, «запечатывали», помогали «извергнуть», «уморить» «спортить».
В древнерусских списках вопросов о грехах, задаваемых на исповеди, существует и такой вопрос: «Блудила ли блуд какой с бабами богомерзкими?» Как отмечает современный исследователь М. Корогодина: «Понимание смысла статьи затруднено… создается впечатление, что мужчины, составители исповедных вопросников, сами не очень хорошо представляли себе, о чем говорится в статье» (Исповедь в России в XIV-XIX вв. С. 210).
Похоже, что автор сама не очень хорошо представляет, о чем говорит. Списки вопросов, задаваемых на исповеди кающемуся, являются живым и актуальным документом для духовника того времени. Духовник просто не будет задавать вопрос, который сам не понимает. Меняется время – определенные вопросы выходят из употребления, заменяются новыми. Ничего рудиментарного, «мертвого» в этих текстах нет и быть не может. Поэтому если вышеозначенный вопрос задавался на исповеди, что-то он да значил.
Но что?
Думаю, светский ученый не поняла специфики вопроса потому, что ответ нужно искать не в церковной традиции, а в богословии Священного Писания и Предания. В Библии постоянно встречается тема духовного блуда. «Блудить», по Библии, значит изменять Супругу – Богу.
«Блудить с бабами богомерзкими» значит, по моему мнению, участвовать в каких-то колдовских обрядах и церемониях.
Интересно, что для русских духовников не было никакого сомнения в том, что магия и колдовство действуют. Вопрос: «Умеешь ниву опустошить, или скот испортить? Умеешь ведовством человека переести?» показывает, что к подобной магии относились крайне серьезно. Но, конечно, никакого деления на белую или черную магию в Церкви никогда не делалось. Домыслы современных авторов, рассуждающих (на сайтах русских язычников об этом пишут часто), что были колдуны, которые занимались черной магией, и были волхвы, которые занимались белой магией, – абсолютно беспочвенны. Всякая магия есть бесовская наука, и человек, ею занимающийся, – противник Богу и Церкви.
Виды древнерусского колдовства
Благодаря вопросам, задаваемым на исповеди древнерусским людям, мы можем достаточно отчетливо представить себе, какие колдовские практики существовали.
«Молилася вилам, роду, роженицам, перену, хорсу, мокоши?» – здесь обозначен почти весь пантеон популярных в народе языческих божеств.
«Или молилася бесом, или чашу их пила и ела?». Здесь мы видим, что некоторые участвовали и в молениях, и в ритуальном вкушении языческой трапезы.
Я уже упоминал о «блуде с бабами богомерзкими», который ставит в тупик светских исследователей. А вот вопрос древней исповеди, который подтверждает мое предположение: «Аще блудивши с бабами богомерзкими блуд какой, или молишася вилам?»
Из сборника середины 1600-х годов мы узнаем такие подробности деятельности «богомерзких баб-кудесниц»: «Волшебствуют, и березки подвязывают и ветви сплетают, чтобы жив был человек в тот год, и вербу в стену втыкают, чтобы в тот год не умереть, и с ребят первые волосы стригут и каши варят после родов и растворяют квашню и хлебы по земле катают и смотрят как ляжет на землю и гадают по Псалтири».
Рождение детей и колдовство
Очень часто женщины прибегали к колдовству в целях чадородия или, наоборот, в целях предотвращения чадородия.
Так, колдуньи варили специальное зелье, чтобы у женщины произошло зачатие, чтобы было молоко: «Пила ли еси зелье детей ради?»
Порой женщины ели детский послед, пуповину или иные не употребляемые в пищу вещи: «Едала ли еси детину пупоризну, детей хотячи?» «Скверны семенной вкусивше и течения кровнаго своего вкусивше и иного, без числа многого?»
Епитимья за применение колдовских средств для рождения детей назначалась большая – год или три поста.
Ю.Сергеев. Гадание перед зеркалом
Древнерусский человек в магических целях часто использовал завязанные узлы. По-славянски они называются «наузы»:
«Или наузы какие на себе носила?» – спрашивал духовник женщин. Наузы также называются «узами», «узлами», а человек, занимающийся их изготовлением, – «узольником».
Заговоренные узелки, например, кому-то подвязывали к одежде, а также носили на своей. Заговоренные узелки могли, по мысли древнерусских людей, приворожить человека, отвратить, наслать болезнь или, напротив, защитить.
«Или на дети нашивала ли еси что?»
Между прочим, нечто похожее дожило и до наших дней. Многие женщины застегивают на себе булавки «от сглаза». И приходят как ни в чем ни бывало в храм, хотя на Руси таких «наузников» отлучали от Причастия и давали 40-дневную епитимью поста и молитв.
Умывание молоком и медом и любовные снадобья
«Мывся молоком и медом и дав пити кому?» Это распространенный вопрос древнерусских духовников. Чаще всего полученное таким образом зелие было способом приворожить человека. Бабки-колдуньи подучивали женщин дать обманным путем такое питие мужчинам, чтобы в тех вспыхнули чувства. Этим средством пользовались жены, чтобы пробудить чувства у мужа, если они угасали, другие женщины старались при помощи этих средств приворожить чужого мужа.
Кстати сказать, в некоторых новгородских деревнях и сегодня существует неафишируемый обычай воду, в которой мылась невеста накануне венчания, подмешать в пищу жениху.
Иногда для целей приворота женщины использовали свое молоко: «И молока своего, с персей смывши, не давала ли кому?» или менструальную кровь.
Для этих же целей бабки-колдуньи предлагали и отвары, приготовленные из таинственных растений и корений: «Ворожбою и кореньем женщины, или девицы, или отрока на блуд себе не обволхвовал ли еси?»
Кража «очей»
Если вы будете читать списки вопросов, задаваемых на исповеди древнерусскому человеку, вы удивитесь, встретив такой вопрос: «Вынимал ли очи у святых?»
О чем это? А речь идет о древнерусской традиции привешивать к иконам маленькие украшения округлой формы, похожие на глазки. Сегодня в России, кажется, такого обычая нет, а вот в Греции до сих пор к иконам привешивают пластиночки с изображением частей тела или чего-то другого.
Украденный из храма, с иконы, такой кружок использовали для магических целей.
Древнерусские люди придумывали и другие способы колдовства и ворожбы, о которых мы узнаем благодаря исповедальным спискам: «Или мошок с креста взимала еси, врачевания ради, или треску у церкви с стены взимала еси?» Здесь мы узнаем, что в целях врачевания снимали с креста мух или отламывали щепки от самого храма. Известно, что собирали с икон для этих же целей паутину, мох и прочее: «не изымал ли у святых паучину?»
Интересно, что подобные вещи творили с самых первых лет христианства на Руси. В Уставе князя Владимира говорится про таковых: «Крест посекут или трески на стенах емлют из креста» (в переводе на русский: кресты высекают или щепки вынимают из крестов).
Вера в приметы
«Веруешь во стречу, чёх, полаз, птич грай?» Этот замечательный по колориту звучания вопрос объемлет наиболее распространенные приметы того времени. В той или иной форме этот вопрос повторялся на всех древних исповедях.
Стреча – случай, судьба;
Чёх – чихание. И до сегодняшнего дня чихание трактуется как примета, подтверждающая истинность тех слов, которые были произнесены перед чиханием.
Полаз – приход, посещение. Эта примета – вера в особое значение первого посетителя, который входит в дом, например, в Рождество. Считалось что первый входящий может принести дому или счастье, или несчастье.
Птичий грай – гадание по крику птиц.
Приметы в народе были так распространены, что давать за это большие епитимьи значило почти всех людей отлучить от Причастия. Поэтому епитимья давалась щадящая – 6 дней поста.
На Руси гадали и многими другими способами. Например, встречается такое древнее гадание: «Чреваты жены медведю хлеб дают из руки, да рыкнет – девица будет, а молчит – отрок будет».
Существовали обычаи, связанные с церковными праздниками. По-видимому, здесь произошло наложение языческих обычаев на церковные обычаи. Так, в народе особенной популярность пользовался день Ивана Купалы (в церковной традиции – день св. Иоанна Крестителя). В этот день русские люди собирали травы, которые в купальскую ночь приобретали особые волшебные свойства, парились в банях, бегали по лугам.
Ряд поверий был связан со Страстной неделей. В Великий четверг устраивали игры, ходили в лес, а, например, в Троицкую родительскую субботу топили баню, чтобы покойники могли прийти помыться.
Наконец, существовали и кощунственные обычаи колдовского рода. Так, например, попросив о помощи в каком-то деле сатану, в знак того, что человек верен ему, князю бесовскому, человек клал под стельку обуви крест. И таким образом с каждым шагом попирал крест. Лукавый бес радовался и помогал такому богохульнику.
Ю.Сергеев. У гадалки
Развлечения
В современных «полных исповедях», которые продаются в наших церковных лавках, встречается такой грех, как танцы. Не знаю, кто туда поместил этот «грех», если, например, до революции танцы были нормальным явлением. В балах принимали участие наши православные Государи, многие замечательные деятели того времени. Да и что в классическом танце может быть непристойного?
Скорее всего, составители этих полных исповедей поместили туда танцы, перенеся их из древних покаянных русских сборников, тех самых рукописных исповедей, которые мы и рассматриваем. Здесь действительно задается вопрос: «плясал ли еси?». Но тут нужно иметь в виду, что на Руси пляски часто были сопряжены с элементами непристойности. Например, в вопросах к женщинам уточнялось: «Не плясала ли в коленях (то есть в присядку)?» Если учесть, что в те времена нижнего белья не носили, понятно, что этот танец был откровенно непристойным.
А вот другая интересная подробность древнерусских плясок. Вопрос к женщине: «руками и ногами плескала ли и плясала ли и скакала ли? В ладони плескала?» Последняя фраза говорит о хлопании в ладоши во время танца.
«Песни пела ли еси?» И опять речь о похабных песнях, которые, напившись хмельных напитков, распевали на пирах и застольях.
«Смеявшися до слез?» – спрашивал духовник кающегося. Смех вообще не запрещался, запрещалось хохотание до слез. Но и хохочущим назначалась небольшая епитимья – 3-7 дней поста. А вот за смех над убогими, нищими, калеками назначались большие епитимьи. Смех как унижение, как насмешка совсем недопустим.
В вопросах для женщин встречается и такой: «Кривилася или очи вытаращивала?» Речь идет о передразнивании и корчении рож. Христианин, созданный по образу и подобию Божию, не должен в таких развлечениях участвовать.
Вообще пиры не запрещались, но в пост пиры не допускались. «Пир сотворше со смехом, плясанием и кликанием (криками) 15 дней поста»
Охота
Как ни покажется это кому-то странным, Церковь порицала и охоту ради развлечения. Охота пропитания ради – допускалась. Охота в качестве потехи, убиения Божьей твари – осуждалась, и нарушители наказывались епитимьями. «Скота и птицы не убив до смерти напрасно?» – спрашивал духовник на исповеди.
Кроме того, на Руси считалось, что нельзя употреблять в пищу удавленину или звероядину, а на собачьей или соколиной охоте животные погибали именно таким образом.
Издевательства
«Пехнул еси человека в кал, хотя погана или скотину?» Отметим, что оскорбления не допускались ни к кому: даже к «поганому» – иноверцу или к животному. А древнерусский человек мог не только «пехнуть в кал», но и «искалять смехом», то есть грязно насмеяться, оскорбить словами.
Поведение
На Руси всегда большое внимание уделялось физической чистоте человека, желающего прийти в церковь или прикоснуться к святыне. Так, нельзя было прикасаться к святыне, не помывшись после супружеской близости. Иногда запрещалось даже садиться за стол, не помывшись после близости.
После посещения уборной также необходимо было омыть руки, перед прикосновением к святыне. Нарушители этого правила наказывались епитимьей от 3 до 40 дней.
Естественно, что на Руси соблюдали и правила относительно так называемых «женских дней». В эти дни нельзя было не только прикасаться к святыне и входить в храм, но и вступать в близкие отношения с мужем. (Об этом см: https://azbyka.ru/parkhomenko/stati/genskaya_nechistota-all.shtml)
В древних вопросниках встречается такой вопрос, обращенный к женщинам: «А при мужи (мужчине) не мочилася ли еси?» В одном сборнике перечисляются все категории мужчин, при которых женщина могла так бесстыдствовать: «при своем муже, при чужом, при отце родном, при брате родном, или двоюродном, или крестном отце…» и т. д., причем заканчивается этот список курьезно: «…или при попе, или при игумне, или при диаконе».
Грех этот мог быть совершен «блуда ради», то есть чтобы соблазнить кого, а также в пьяном виде – «упився».
Я уже говорил, что на Руси женщины тоже участвовали в пирах (у них были свои столы) и часто напивались допьяну.
Встречаются и такие вопросы: «на восток мочилась?» «мочилась на стену церковную?» Речь идет, наверное, не о поведении в пьяном полубессознательном состоянии, а о кощунственных действиях, направленных на то, чтобы оскорбить Бога.
Но и мужчины не отставали от женщин в «срамном поведении». Типичный вопрос мужчинам: не являл ли «соромный уд стоящ блуда ради?»
Чревоугодие
Конечно, древнерусские люди соблюдали посты. (О том, как постились на Руси, см: https://azbyka.ru/parkhomenko/stati/pravoslavniy_post-all.shtml#12.)
Интересно, что до 15-го – 16-го веков, рыба не рассматривалась как скоромное и ее можно было вкушать почти всегда. По древнерусским правилам, мирянам в пост нужно было отказываться от мясной и молочной пищи, а монахам – еще и от рыбы.
Не рекомендовалось вкушать пищу до окончания обедни (то есть Литургии) в большие праздники и в воскресные дни. В то время причащались люди редко, поэтому они просто воздерживались от пищи до окончания службы. Потом принимали просфору, святую воду и шли обедать.
Отдельное внимание уделяется «скверной» пище. На Руси было запрещено употреблять в пищу мясо бобра, белки, медведя, собаки, кошки, коня, кроме того, запрещалось есть животных, удушенных или загрызенных животными. Эти пищевые запреты восходят к ветхозаветным пищевым запретам.
Конечно, к теме чревоугодия относится и вопрос о пьянстве. Выпить хмельного напитка не запрещалось, но запрещалось упиваться, особенно «без памяти». Ввиду распространенности выпивки на Руси и епитимьи были маленькими – 7 дней поста.
А вот если человек напился до рвоты в святые дни (воскресные, праздничные), так что изверг принятую после службы просфору, то епитимья увеличивалась до 40 дней поста. По-славянски этот грех звучит очень колоритно: «дору ед, блевал?» Так спрашивал духовник кающегося и назначал епитимью.
Сегодняшние «полные исповеди» содержат и такой грех, как тайноядение. Само собой разумеется, что это монашеский грех. Держать в келье что-то съестное тайно от игумна считалось грехом, в монастыре все делается только по благословению. Но к мирским людям этот грех неприменим. Мирской человек всегда может что-то съесть, и никто его в этом не может ограничивать. Это понимали в прежние времена, поэтому в исповедальных списках для мирян вопрос о тайноядении встречается исключительно редко. Но сегодня его почему-то, не раздумывая, печатают.
Грехи духа
Конечно, отдельное внимание уделялось грехам души:
«Зла за зло не воздавал ли еси?»
«Злого на кого не мыслил, не чинил ли кому?»
«Гордость держишь?»
«Не проклял ли кого?»
«Или смерти просил себе?»
И многие-многие другие…
Естественно, что духовники смотрели, кто перед ними: простой человек, судья, воин или вельможа. В соответствии с этим задавались и вопросы. Отправлявших судебные дела духовник спрашивал: «не судил ли еси судов криво или по посулам?» Духовник спрашивал, не превышал ли судья своих полномочий? Не оклеветал ли кого? Не подтасовывал показания? не осудил ли на смерть, или на тюремное заключение «своего ради суетного прибытка».
Человек, имевший слуг, спрашивался на исповеди: «Челядь свою без вины или в чем преобидел еси, или красть велел, не дав им довольно хлеба и одежды?»
Грехом считалась продажа крепостных иноверцам: «И верного неверным не продавал ли в работу?»
Если раб был доведен хозяином до самоубийства или умер от ран, на тирана накладывалась большая епитимья. Вопрос только в том, исполнял ли ее этот человек.
Осуждающие Церковь за потакание сильным мира сего не знают, что духовники следили даже за тем, чтобы хозяин не женил и не выдавал замуж своих рабов без их согласия. «Согреших, раба не по любви женил, или рабу замуж дал».
Женщине, имевшей слуг, задавали похожие вопросы: «Согреших, ранами неповинных своих умуча, грубяся ко всем напрасно и не простихся». Был даже такой вопрос: «Не бывала ли еси жены непраздны рабы, и она от твоего бою младенца вывергла?»
Крепостное право – противное христианству социальное явление – было государственным установлением. Церковь ничего поделать тут не могла. Она могла ратовать за отмену крепостничества, как делали это наши великие иерархи, например святитель Филарет Московский, и могла пытаться смягчить нравы хозяев, чтобы те относились к рабам с милосердием и добротой. Но принимать или отменять государственные постановления Церковь не могла.
«Война есть война!» – говорят некоторые, тем самым оправдывая бесчинства, которые происходят во время боевых действий. Но Церковь так никогда не считала.
На исповеди духовники спрашивали: не убивал ли воин на поле брани сдавшихся в плен, женщин, детей, не насиловал ли пленных девиц и женщин. Не крал ли чего, не мародерствовал?
И даже если человек попадал в плен, он также не должен был забывать, что является христианином. Вернувшегося из плена спрашивали: «И в бусурманах, или в латинянах, или в ляхах (поляках) бывал еси? С ними едал и пивал, в их мольбищах маливался, по их законам жертву идолам приносил еси? Или с неверными женщинами блудил еси своею волею, или принуждением? И не вступал ли в брак с ними?»
Древнерусские духовники внимательно смотрели за тем, чтобы человек хранил миролюбие, доброжелательность по отношению ко всякому, даже «поганому», то есть иноверцу. Если вспомнить, что вопрос о «поганом» писался в годы татаро-монгольского ига, когда «поганый» был явным врагом, можно убедиться, что именно Церковь помогала человеку остаться человеком, не озлобиться, но воспитывать в себе дух мира и любви. А вот как этот дух мира и любви в человеке воспитывался – вопрос не к пастырям, а к самим людям. Церковь ко всем обращается со словом Правды, а как мы усвоим это слово и будем ли следовать этим заветам, зависит от каждого из нас. О том и будем держать ответ Богу.
Итак, сделаем краткие выводы из сказанного.
Мы прикоснулись к миру древнерусского человека, к миру, в котором жили благоверные Петр и Феврония Муромские, преп. Сергий Радонежкий, преп. Андрей Рублев, Феофан Грек и многие-многие иные наши предки. Этот мир не был черно-белым и серым, как представляется многим, по ассоциации с замечательным фильмом Тарковского «Андрей Рублев». Этот мир был расцвечен буйством красок. Зеленели дубравы, струили свои воды чистые реки. Плескала рыба, которой было изобилие, леса полнились зверьем. Русский человек был первобытен и дик. Из мира, в котором существовали человеческие жертвоприношения, где в основание поселений закладывали закопанных детей, где зажигались костры до неба, через которые прыгали люди, и на деревья, загадав желания, навязывали узелки, где люди жили скорее звериной, чем человеческой, жизнью, мир вступил в христианство. И оно начало планомерную работу по исправлению человека, по расчищению образа и подобия Божия в человеке.
Пусть порой этот путь был не совсем разумным и иные запреты (касающиеся, например, сферы супружеских отношений) кажутся нам нелепыми, но такова была культура и психология людей того времени.
Какой он, этот древний русский человек? Плутоватый, вспыльчивый, порой жестокий, разнузданно чувственный, склонный ко хмелю… Это был сырой материал, алмаз, который наши пастыри обрабатывали, гранили… добиваясь, чтобы перед нами предстал русский человек во всех замечательных свойствах своей души.
А о замечательном в русской душе поговорим как-нибудь в следующий раз!..
М. Клодт. Колдунья
- Перейти к следующей записи Духовный портрет древнего славянина: Вдогонку
- Перейти к предыдущей записи Духовный портрет древнего славянина 2
