История крестных ходов

иерей Евге­ний Пуртов

Тор­же­ствен­ное шествие с кре­стом, хоруг­вями и ико­нами, сопро­вож­да­е­мое молеб­нами о мило­сти Божией по тому или иному случаю назы­ва­ется крест­ным ходом. Пово­дами для крест­ных ходов слу­жили как опре­де­лен­ные посто­ян­ные празд­ники, дни святых и чудо­твор­ных икон, так и кон­крет­ные обсто­я­тель­ства, тре­бу­ю­щие каждый раз назна­че­ния срока — начало и конец сель­ско­хо­зяй­ствен­ных работ, первый выгон скота, засуха, непре­рыв­ные дожди, эпи­де­мии и эпи­зоо­тии, необ­хо­ди­мость освя­тить опре­де­лен­ные места (пере­крестки, колодцы и др.).

Засуха. При засухе, напри­мер, в Боб­ров­ском у. Воро­неж­ской губ. крест­ный ход на поля про­ис­хо­дил сле­ду­ю­щим обра­зом. «В назна­чен­ный день все соби­ра­ются в цер­ковь и, отсто­явши утреню и литур­гию, под­ни­мают образа и хоругви и обхо­дят кругом все поле. Впе­реди идут с ико­нами, за ними — свя­щен­ник, обла­чен­ный в фелонь и епи­тра­хиль, несет крест; сопут­ству­ю­щий клир поет бого­ро­дичны гласы и разные духов­ные песни; за клиром сле­дует народ раз­ного пола и воз­раста. В пяти местах, вперед избран­ных, весь ход оста­нав­ли­ва­ется, и служат молебны с водо­освя­ще­нием». Первый моле­бен посвя­щали Спа­си­телю; по окон­ча­нии молебна все при­кла­ды­ва­лись ко кресту и свя­щен­ник кропил каж­дого святой водой; остав­шу­юся воду выли­вали на пашню. Второй моле­бен посвя­щали Божией Матери; третий — свт. Нико­лаю; чет­вер­тый — прор. Илье. Пятым слу­жили моле­бен о без­до­ж­дии.

«Под­нять образа». В иных местах моле­бен о дожде во время засухи стро­ился несколько по-дру­гому: оста­нав­ли­ва­лись не в уста­нов­лен­ных зара­нее местах, а по мере рас­хо­до­ва­ния св. воды. Такой вари­ант подробно описан в 1856 по Зарай­скому у. Рязан­ской губ. Начи­на­лось все с раз­го­во­ров между собой кре­стьян, обес­по­ко­ен­ных состо­я­нием хлебов. Рели­ги­оз­ная основа этого пред­ва­ри­тель­ного обсуж­де­ния оче­видна из запи­сей совре­мен­ника собы­тия: «Плохо; не дает Бог дождя», — гово­рит один. «Видно, Гос­пода Бога про­гне­вали, — заме­чает другой, — недавно я ходил в поле: больно худо, и не смот­рел бы. Овес от земли и на чет­верть не под­нялся, а уж кистится, по буграм же и совсем пожел­тел, сгорел». — «Пора бы образа под­нять, — гово­рит третий, — вон, тре­тьего дня мухин­ские поды­мали». — «И в Руд­неве поды­мали вчера», — заме­чает пятый, и пример сосе­дей решает вопрос окон­ча­тельно».

День для под­ня­тия обра­зов выби­рали чаще всего празд­нич­ный. К свя­щен­нику обра­ща­лись с вечера — «вот, мол, образа желают под­нять». Утром все мужики и сво­бод­ные от хозяй­ства и детей бабы шли в цер­ковь. «Отслу­шав заут­реню, берут хоругви, все образа, носи­мые в Пасху, образ Ильи-про­рока и, пред­ше­ству­е­мые свя­щен­ни­ком, при пении причта, идут в деревню». Этому крест­ному ходу при­да­ва­лось такое зна­че­ние, что, как мы видим из при­ве­ден­ного сви­де­тель­ства, состав икон был такой же, как на Пасху. Особо ого­во­рен образ Ильи-про­рока, к кото­рому, как известно, всегда обра­ща­лись с молит­вами о дожде.

Оста­новки. Первая оста­новка все-таки и в этом вари­анте дела­лась в опре­де­лен­ном месте — на выгоне, возле часовни. Там слу­жили моле­бен о дожде с водо­свя­тием и коле­но­пре­кло­не­нием. После молебна крест­ный ход шел либо вокруг «всей дачи, по гене­раль­ным рубе­жам» (то есть обхо­дили всю отно­сив­шу­юся к данной общине землю), либо шли только вокруг полей, нахо­дя­щихся в данное время под хле­бами. Свя­щен­ник кропил поля св. водой, что сопро­вож­да­лось пением молитв. Пройдя зна­чи­тель­ное рас­сто­я­ние, крест­ный ход оста­нав­ли­вался, так как закан­чи­ва­лась св. вода. Напол­няли заново водо­свят­ную чащу из ближ­него водо­ема и снова слу­жили моле­бен с водо­свя­тием, после чего ход дви­гался далее. Когда обхо­дили всю дачу, то слу­жили три-пять молеб­нов, а иногда и больше.

Участ­ники. Если вблизи дачи какой-либо деревни нахо­дился пере­кре­сток или рас­пу­тье дорог, то там ста­вили посто­ян­ные часо­венки (в данном случае — стол­бик с образ­ком под кро­вель­кой), около кото­рых оста­нав­ли­ва­лись крест­ные ходы, когда обхо­дили поля. Образа нести во время крест­ного хода могли все жела­ю­щие; тако­вых было много, поэтому часто меня­лись; но те, кто нес икону по обету, — не отда­вали ее никому. Свя­щен­нику эту службу опла­чи­вали всем миром, делая рас­кладку по дворам общины.

Подоб­ные крест­ные ходы с молеб­нами совер­ша­лись и в связи с дру­гими при­чи­нами неуро­жаев. Они могли вклю­чать освя­ще­ние колод­цев, обход самого селе­ния и выход в поле, совер­ше­ние водо­свя­тий на рас­пу­тьях. Иногда после молебна в поле делался обед.

Пани­хида перед ходом. Моле­бен на полях о пре­кра­ще­нии засухи, кото­рому пред­ше­ствует пани­хида на клад­бище, описал в своих вос­по­ми­на­ниях митр. Вени­а­мин (Фед­чен­ков). Он про­ис­хо­дил из кре­пост­ных кре­стьян и, будучи сту­ден­том Духов­ной ака­де­мии (первые годы XX в.), при­ез­жал в родную деревню в Кир­са­нов­ском у Там­бов­ской губ. Там он пел на кли­росе. И вот одна­жды, засуш­ли­вым летом, группа мужи­ков подо­шла к кли­ро­ша­нам и про­сила пере­дать батюшке просьбу: совер­шить моле­бен по полям о дожде. Свя­щен­ник согла­сился. «Муж­чины и жен­щины взяли крест, хоругви, иконы и под тре­звон коло­ко­лов напра­ви­лись… куда же? На общее клад­бище свое… И там мы отслу­жили сна­чала пани­хиду по всем усоп­шим. Ока­за­лось, как мне разъ­яс­нил по пути батюшка, исстари велся этот обычай: живые моли­лись по умер­шим, чтобы те помо­ли­лись там Богу о нуждах живых своих потом­ков и близ­ких… Мудрый и уми­ли­тель­ный обычай Святой Руси… В это время наши родные жен­щины-бого­мо­лочки бро­си­лись по разным концам клад­бища, к родным могил­кам, и кое-где послы­шался жалоб­ный плач… Потом мы пошли с пением молитв по полям. Что это были за горя­чие молитвы! Я и сейчас не могу удер­жаться от слез жало­сти и уми­ле­ния к этим Божьим детям… И не раз на полях при­хо­дили мне такие мысли: «Гос­поди! Ты не можешь не услы­шать этих бедных чад Твоих! За эту веру их, за слезы Ты дашь им, что нужно им! Дашь! Дашь!» — почти тре­бо­вало чуда сердце мое.

И было оно… В тот ли день или на другой пошел дождь… И не помню я из своей жизни случая, чтобы такие молебны вообще оста­ва­лись без испол­не­ния».

Ход «на зеленя» и сев. В иных сооб­ще­ниях с мест по про­грам­мам науч­ных обществ были выде­лены «крест­ные ходы в поле для молеб­ствия» по трем при­чи­нам: по поводу засухи, на зеленя (то есть для освя­ще­ния моло­дых всхо­дов зер­но­вых) и во время засева. В послед­нем случае свя­щен­ник после молебна с водо­свя­тием сам бросал на пашню первую горсть посев­ного зерна, взяв ее из севалки, где было сме­шано сбор­ное зерно — от каж­дого двора. Затем он шел краем поля попе­рек всех полос в сопро­вож­де­нии дьячка с водо­свят­ной чашей и кропил. И сразу же за ним дви­гался кре­стья­нин, выбран­ный на сходке для почина сева.

Инфор­ма­торы из Мосаль­ского и Жизд­рин­ского уездов Калуж­ской губ. под­чер­ки­вали в каче­стве пово­дов для молеб­нов в поле — запашку, засев и жатву. При этом писали, что служат «перед ико­нами», то есть молебну пред­ше­ство­вал здесь тоже крест­ный ход. Моле­бен в поле, свя­зан­ный с севом, мог быть перед посе­вом хлебов, во время него и по завер­ше­нии. Напр., в сельце Почаево и отно­ся­щихся к нему дерев­нях (Калуж­ской губ.) после весен­него посева хлебов слу­жили обще­ствен­ные молебны, то есть зака­зан­ные общи­ной. В этот день не рабо­тали.

Памят­ные ходы. Молебны от сти­хий­ных бед­ствий местами совер­ша­лись не только тогда, когда уже беда посе­тила данную мест­ность, но слу­жили их еже­годно в опре­де­лен­ные, уста­нов­лен­ные по тра­ди­ции дни, неза­ви­симо от состо­я­ния погоды. Так, в д. Меш­кова (Орлов­ской губ.) бывали еже­год­ные молебны в поле в послед­нее вос­кре­се­нье перед Воз­не­се­ниемот засухи; на Казан­скую (8 июля) — от гра­до­би­тия. Вот какова исто­рия крест­ного хода с Аба­лак­ской иконой Божией Матери.

Летом 1665 года в Тоболь­ске и во всех его окрест­но­стях бес­пре­рывно шел про­лив­ной дождь: хлеб, овощи и трава погибли. Народ при­хо­дил в отча­я­ние. В несча­стии обра­ти­лись к Божией помощи: тогдаш­ний Тоболь­ский архи­епи­скоп Кор­ни­лий послал освя­щен­ный собор в село Аба­лак­ское за чудо­твор­ною иконою Божией Матери. 7 июля икона, с подо­ба­ю­щею свя­тыне честью, была выне­сена из Аба­лака, а утром 8‑го при­не­сена в Тобольск.

Прео­свя­щен­ный в полном обла­че­нии, со всем город­ским духо­вен­ством, в сопро­вож­де­нии гра­до­на­чаль­ни­ков и мно­же­ства народа, с ико­нами, кре­стами и хоруг­вями, вышел для сре­те­ния ее «за Вос­кре­сен­ские ворота на поле», и когда несшие ее при­бли­зи­лись и оста­но­ви­лись, он сказал: «О, Вла­ды­чице мира! Уми­ло­сер­дись над градом твоим и людьми, согре­шив­шими Тебе, и умоли Сына Твоего и Бога нашего, да изба­вит нас ныне от гнева Своего пра­вед­ного». При этих словах архи­пас­тырь пал на землю и молился со сле­зами, обло­бы­зал святую икону и, начавши моле­бен, пошел с нею в собор, а по при­бы­тии туда и по окон­ча­нии молебна начал слу­жить литур­гию.

Служба еще не окон­чи­лась, как, к удив­ле­нию и радо­сти всех, мгла рас­се­я­лась, дождь пре­кра­тился, облака исчезли, и сде­ла­лось вёдро. В память сего бла­го­де­тель­ного собы­тия и для все­гдаш­него бла­го­да­ре­ния Гос­пода Бога и Его Пре­чи­стой Матери прео­свя­щен­ный Кор­ни­лий уста­но­вил — при­но­сить Чудо­твор­ную икону Божией Матери из Аба­лака в Тобольск еже­годно ко дню вели­ко­му­че­ника Про­ко­пия, т.е. к 8‑му июля, и стоять ей там в соборе до 20-го числа того же месяца, до празд­ника про­рока Божия Илии.

Через три года после сего, именно в 1668 году, архи­епи­скоп Кор­ни­лий был вызван в Москву для про­из­вод­ства в сан мит­ро­по­лита. По воз­вра­ще­нии из Москвы он услы­шал от недоб­рых людей, будто в его отсут­ствие духо­вен­ство встре­чало Аба­лак­скую икону Божией Матери без над­ле­жа­щего бла­го­го­ве­ния, и в то время, как она стояла в соборе, будто бы про­из­во­дили раз­ного рода бес­чин­ства. Прео­свя­щен­ный про­гне­вался, поэтому в сле­ду­ю­щем году клю­чаря собор­ного, когда сей при наступ­ле­нии вре­мени при­носа иконы из Аба­лака, пришел при­нять бла­го­сло­ве­ние, под­верг нака­за­нию, укорив напе­ред за про­шло­год­ние бес­по­рядки, а икону при­но­сить запре­тил. Таким обра­зом, при­носа иконы Божией Матери в Тобольск в 1669 году не было.

Но донос на собо­рян был ложный, и прео­свя­щен­ный пове­рил кле­вете без иссле­до­ва­ния дела; потому его постиг гнев Божий: он под­вергся тяжкой болезни, кото­рая про­дол­жа­лась пять меся­цев. Так как и в 1670 году мит­ро­по­лит Кор­ни­лий, все в гневе на преж­нее пове­де­ние собо­рян, не хотел воз­об­но­вить при­носа в Тобольск Аба­лак­ской иконы, несмотря на то, что 8 июля уже при­бли­жа­лось, то его вто­рично постигла болезнь, так, что без посто­рон­ней помощи ходить он не мог; и заме­ча­тельно, — чем ближе было ко вре­мени при­носа иконы, тем силь­нее дела­лась болезнь. Прео­свя­щен­ный при­зы­вал врачей, но тщетно. Нако­нец, уже в сен­тябре месяце (как повест­вует лето­пи­сец), он понял при­чину стра­да­ний — сде­лан­ное им запре­ще­ние, притом вопреки соб­ствен­ному своему поста­нов­ле­нию и един­ственно по кле­вете на невин­ных, при­но­сить в Тобольск из Аба­лака чудо­твор­ную икону Божией Матери… Посему, про­ли­вая слезы о своем согре­ше­нии, он немед­ленно послал за чудо­твор­ным обра­зом в Абалак освя­щен­ный собор, и по при­носе в город (что было 25 сен­тября, в день вос­крес­ный) велел по-преж­нему поста­вить его в соборе и слу­жить литур­гию.

По окон­ча­нии слу­же­ния, вла­дыка при­ка­зал при­не­сти святую икону к себе в келью и, когда начался звон к выносу из собора, велел при­слуге выве­сти себя в при­ем­ную ком­нату и поста­вить подле окна, дабы видеть, как поне­сут Вла­ды­чицу. Что же? Едва он увидел из окна лик Пре­чи­стой Девы, как почув­ство­вал облег­че­ние своей болезни. Когда же икона была вне­сена в самые кельи мит­ро­по­ли­чьи, боль­ному стало так легко, что он без помощи других сам собою мог и стоять в про­дол­же­ние молебна, кото­рый слу­жили у него во внут­рен­них ком­на­тах, и про­во­дить Икону до того места, где принял. Этого мало: на сле­ду­ю­щий день прео­свя­щен­ный был даже в состо­я­нии идти в собор, там обла­читься, слу­жить бла­го­дар­ствен­ный моле­бен Гос­поду Богу и Божией Матери за нис­по­сла­ние небес­ной помощи и, по раз­об­ла­че­нии, стоять литур­гию. Прео­свя­щен­ный Кор­ни­лий при­ка­зал тогда же опи­сать совер­шив­ше­еся над ним чудо и навсе­гда воз­об­но­вить сде­лан­ное им в 1665 году поста­нов­ле­ние при­но­сить чудо­твор­ную икону Божией Матери к 8‑му июля из Аба­лака в Тобольск, а 20-го числа того же месяца воз­вра­щать в место посто­ян­ного ее пре­бы­ва­ния.

Бла­го­дар­ствен­ные и уми­ло­сти­ви­тель­ные. По поводу молеб­нов, о кото­рых про­сили кре­стьяне, как в бла­го­по­луч­ное, так и в небла­го­при­ят­ное время, Т. Успен­ский пояс­нял в 1859: «Крест­ные ходы на поля совер­ша­ются по древ­нему обычаю, пре­иму­ще­ственно же во время засух, неча­ян­ной и несвое­вре­мен­ной стужи и т.п.; молеб­ствия совер­ша­ются уми­ло­сти­ви­тель­ные. Но не отла­га­ются ходы и тогда, когда все бла­го­при­ят­ствует про­зя­бе­нию хлеб­ных рас­те­ний и обе­щает обиль­ные плоды; но тогда молеб­ствия бывают бла­го­дар­ствен­ные».

Первый выгон скота. Если крест­ные ходы и молебны, свя­зан­ные с нача­лом или концом опре­де­лен­ных стадий зем­ле­дель­че­ских работ, назна­ча­лись пре­иму­ще­ственно по обсто­я­тель­ствам, то моле­бен по случаю пер­вого выгона скота повсе­местно было при­нято при­уро­чи­вать ко дню св. Геор­гия (Юрьев, или Его­рьев день) — 23 апреля (6 мая н.с.).

Ходы к свя­ты­ням и со свя­ты­нями.

Особое место в годич­ной системе крест­ных ходов и молеб­нов зани­мали службы, посвя­щен­ные кон­крет­ным святым, а также свя­зан­ные со свя­тыми источ­ни­ками или колод­цами и часов­нями. Ходы к мест­ным свя­ты­ням могли быть обра­щены к опре­де­лен­ному свя­тому, но могли и не иметь такой связи Рас­смот­рим неко­то­рые вари­анты таких ходов с молеб­нами.

К часовне. В при­ходе с. Короцка (Нов­го­род­ская губ.) «в день муче­ницы Пят­ницы бывает крест­ный ход из церкви в часовню, отсто­я­щую в 14 вер­стах и устро­ен­ную при болоте на Ключе. Часовня устро­ена в древ­нее время по сле­ду­ю­щему случаю. Как гласит пре­да­ние, здесь яви­лась икона вмц. Парас­кевы; икона трижды была пере­но­сима из часовни в цер­ковь, но обратно туда воз­вра­ща­лась, пока не сняли с нее копии и не поста­вили в часовню. В этот день бого­мольцы, осо­бенно жен­щины, по обетам или по вере в цели­тель­ность вод, непре­мен­ною обя­зан­но­стью счи­тают купаться в ключах, бьющих близ часовни». Такой вари­ант был широко рас­про­стра­нен­ным выра­же­нием народ­ного бла­го­че­стия: крест­ный ход к часовне, посвя­щен­ной опре­де­лен­ному свя­тому и име­ю­щей икону этого свя­того. Чаще всего сохра­ня­лось и мест­ное пре­да­ние о явле­нии иконы или о стро­и­тель­стве часовни. Такой ход при­уро­чи­вали, есте­ственно, ко дню этого свя­того.

В этом же при­ходе в день свт. Тихона совер­шался крест­ный ход из церкви на могилу его роди­те­лей для слу­же­ния литии (свт. Тихон Задон­ский родился в селе Короцко). Уста­нов­лен он был с 13 авгу­ста 1861, то есть со дня про­слав­ле­ния свя­ти­теля.

На родник. В с. Кужен­кине этого же уезда про­ис­хо­дил еже­годно «в пяток пред Ива­но­вым днем, иначе в Ива­нов­скую пят­ницу» крест­ный ход на св. родник, «заме­ча­тель­ный по своей чистой и при­ят­ной воде». О вре­мени и при­чи­нах учре­жде­ния этого хода в селе уже в 1860‑х не сохра­ни­лось ника­кого пре­да­ния. Пят­ница перед днем Иоанна Кре­сти­теля вхо­дила в число особо почи­та­е­мых в народе две­на­дцати пятниц в году. Можно пред­по­ло­жить, что неко­гда по молит­вам, обра­щен­ным к Иоанну Кре­сти­телю, про­изо­шло какое-то собы­тие, свя­зан­ное с этим род­ни­ком.

В других слу­чаях кол­лек­тив­ная память о подоб­ных собы­тиях сохра­няла и в к. XIX в. (а иногда хранит и доныне) даже подроб­но­сти жизни свя­того, отно­ся­щи­еся к данной свя­тыне. В селе Пого­ре­лове (на р. Уятоме) Поше­хон­ского у. Яро­слав­ской губ. было известно, что коло­дец, вода кото­рого счи­та­лась святой и, соот­вет­ственно, цели­тель­ной, вырыт соб­ствен­но­ручно прп. Кор­ни­лием. К колодцу еже­годно совер­шался крест­ный ход. В том же уезде в с. Покров­ском (на р. Кештоме) был коло­дец, выко­пан­ный соб­ствен­но­ручно прп. Лео­ни­дом, спо­движ­ни­ком прмч. игу­мена Адри­ана, Поше­хон­ско­го­чу­до­творца. Камен­ная часовня, к кото­рой еже­годно совер­шался крест­ный ход, была выстро­ена, по пре­да­нию, на том месте, где под­ви­зался прп. Леонид. В часовне даже сохра­нялся камень, слу­жив­ший изго­ло­вьем для свя­того.

Вят­ский ход. Немало было таких крест­ных ходов, посвя­щен­ных кон­крет­ной свя­тыне, кото­рые соби­рали тысячи бого­моль­цев из разных мест. Обычно это было в тех слу­чаях, когда свя­тыня имела давнюю широ­кую извест­ность, а самый ход насчи­ты­вал сотни лет от своего осно­ва­ния. Таков был, напри­мер, в ХIХ в. ход из Вятки в с. Вели­ко­рец­кое с чудо­твор­ной иконою свт. Нико­лая Чудо­творца. «Кто не знает того, как у нас на Руси совер­ша­ются крест­ные ходы? — пишет А. Воз­не­сен­ский, автор иссле­до­ва­ния о почи­та­нии свт. Нико­лая Мир­ли­кий­ского в России, опи­сав­ший, в част­но­сти, и этот ход — В это время, посвя­щен­ное осо­бен­ному дей­ство­ва­нию свя­тыни, каждый из мест­ных и при­хо­дя­щих бого­моль­цев счи­тает своим долгом не только покло­ниться свя­тыне, но и воз­дать хвалу ей и испро­сить себе чрез нее мило­сти у Гос­пода и Его угод­ни­ков в особом молеб­ном пении.

Итак, дня за два с этой целью начи­нают при­бы­вать гро­мад­ные массы, из окрест­ных и самых отда­лен­ных оби­та­те­лей Вят­ской земли к крест­ному ходу. 21 мая после литур­гии вся нако­пив­ша­яся мно­го­ты­сяч­ная масса бого­моль­цев-при­шель­цев с горо­жа­нами, с прео­свя­щен­ным, град­ским клиром и обра­зами всех церк­вей во главе, с цер­ков­ным пением и зву­ками воен­ной музыки («Коль славен наш Гос­подь») направ­ля­ется по отло­гому спуску от собора к набе­реж­ной реки Вятки Здесь совер­ша­ется моле­бен Угод­нику пред его чудо­твор­ной иконой: город как бы про­ща­ется на время со своей свя­ты­ней-сокро­ви­щем, и затем образ на особой кра­си­вой лодке, под голу­бым бал­да­хи­ном, пере­прав­ля­ется на ту сто­рону реки, чтобы про­сле­до­вать чрез лежа­щие на дороге села. Мака­рьев­ское, Бобин­ское, Загор­ское, Мона­стыр­ское и Горо­хов­ское, дальше в село Вели­ко­рец­кое».

В тече­ние дол­гого вре­мени этот крест­ный ход, как и неко­то­рые другие вят­ские ходы, совер­шался водным путем на стру­гах или плотах — по рекам Вятке и Вели­кой; с 1778, по спе­ци­аль­ному реше­нию, начали совер­шать его сухо­путно, за исклю­че­нием пере­прав, разу­ме­ется. В к. XIX в. пере­права людей с иконою через Вятку сопро­вож­да­лась цер­ков­ным пением и звоном коло­ко­лов, берега были усы­паны бого­моль­цами. Боль­шин­ство из них про­дол­жало уча­стие в крест­ном ходе до р. Вели­кой; в с. Вели­ко­рец­ком слу­жили два молебна: в древ­нем храме Пре­об­ра­же­ния, где и оста­вался образ Свя­ти­теля с24 по 26 мая, и в более новом храме Нико­лая Чудо­творца, имев­шем свою мест­ную чтимую икону его, назы­ва­е­мую «Житель».

24 мая после литур­гии крест­ный ход направ­лялся к обшир­ной камен­ной часовне, рас­по­ло­жен­ной в лесу, на поляне, непо­сред­ственно на месте обре­те­ния образа. Посре­дине часовни — коло­дец над источ­ни­ком, про­ис­шед­шим, по пре­да­нию, из-под корней той сосны, на кото­рой когда-то был найден образ. Затем бого­мольцы шли слу­жить пани­хиды на рас­по­ло­жен­ном неда­леко от часовни клад­бище, где была своя дере­вян­ная цер­ковь.

Воз­вра­щался крест­ный ход с иконою свт. Нико­лая Угод­ника из села Вели­ко­рец­кого (ухо­дили 26 мая) в Вятку иным путем — через с. Медян­ское. В семи вер­стах от Вятки его тор­же­ственно встре­чали у часовни с. Филейки, где образа оста­ва­лись и на сле­ду­ю­щий день. 28 мая ход всту­пал в Вятку, где про­ис­хо­дили литур­гия с архи­ерей­ским бого­слу­же­нием и моле­бен. После этого начи­на­лось дви­же­ние чудо­твор­ного образа с дру­гими мест­но­чти­мыми ико­нами — Курин­ской Архи­стра­тига Миха­ила и Тих­вин­ской Божией Матери — по домам тех горо­жан, кото­рые хотели отслу­жить у себя моле­бен.

Этот мно­го­днев­ный и мно­го­сту­пен­ча­тый крест­ный ход, пред­став­ляв­ший собою, в сущ­но­сти, систему крест­ных ходов с молеб­нами, входил сам как часть в боль­шую систему ходов с особо чтимым обра­зом Свя­ти­теля Мир­ли­кий­ского по Вят­ской гу6ернии

Вят­ская система крест­ных ходов с кон­крет­ным обра­зом не пред­став­ляла собой исклю­че­ния. Ана­ло­гич­ные явле­ния народ­ной духов­ной жизни про­ис­хо­дили и в других реги­о­нах. Крест­ные ходы с Ивер­ской иконой Божией Матери из Ивер­ского Вал­дай­ского мона­стыря охва­ты­вали мно­го­чис­лен­ные города и села Нов­го­род­ской и Твер­ской губер­ний — вся система этих ходов зани­мала почти поло­вину года.

Из округи к глав­ной свя­тыне. Выше отме­ча­лось дви­же­ние крест­ных ходов, встре­чав­ших путе­ше­ству­ю­щую свя­тыню. Быто­вала и иная струк­тура слож­ных ходов, фор­ми­ро­вав­шихся из многих про­стых шествий: из несколь­ких насе­лен­ных пунк­тов — цен­тров при­хо­дов, раз­бро­сан­ных на обшир­ной тер­ри­то­рии, дви­га­лись в опре­де­лен­ный день само­сто­я­тель­ные крест­ные ходы к одной точке, где нахо­ди­лась свя­тыня или несколько свя­тынь. Таким цен­тром одно­вре­мен­ного дви­же­ния многих крест­ных ходов как бы по ради­аль­ным марш­ру­там мог быть мона­стырь. Напри­мер, в Бело­гор­ский Свято-Нико­ла­ев­ский мона­стырь (Перм­ской губ.), рас­по­ло­жен­ный на одном из отро­гов Ураль­ских гор, в день Всех Святых шли крест­ные ходы из сосед­них сел и заво­дов. Тор­же­ствен­ный моле­бен слу­жили у Цар­ского Креста, соору­жен­ного из огром­ных мач­то­вых дере­вьев и освя­щен­ного в память спа­се­ния имп. Нико­лая II от поку­ше­ния. Здесь же особо почи­та­лась Ивер­ская икона Божией Матери — копия афон­ской.

Ход с мощами свя­того. Отме­тим также осо­бен­но­сти еже­год­ных крест­ных ходов с мощами святых, сохра­няв­ши­еся в тече­ние всего XIX в. во многих оби­те­лях и отдель­ных храмах, обла­дав­ших такими свя­ты­нями. Обычно это были ходы вокруг храма или мона­стыря, но неко­то­рые из них обрели слож­ные марш­руты с оста­нов­ками для молеб­нов, освя­щав­шие боль­шое про­стран­ство и при­вле­кав­шие огром­ные толпы народа из окрест­ных селе­ний и приш­лых бого­моль­цев из других уездов и губер­ний.

По наблю­де­ниям палом­ника, опуб­ли­ко­ван­ным в 1840‑х, в Нов­го­роде 30 апреля, в день обре­те­ния мощей свт. Никиты — епи­скопа Нов­го­род­ского, утром, когда раз­да­вался звон коло­ко­лов Софий­ского собора (насчи­ты­вав­шего к этому вре­мени восемь веков суще­ство­ва­ния), народ устрем­лялся с тор­го­вой и Софий­ской сто­роны на Крем­лев­скую пло­щадь и запол­нял ее. В собор схо­ди­лось духо­вен­ство из сорока церк­вей самого города и четыр­на­дцати окрест­ных оби­те­лей. Епи­скоп, обла­чен­ный в семи­сот­лет­ние ризы свт. Никиты, кото­рые были обре­тены вместе с мощами нетлен­ными, скло­нялся перед ракой, и архи­манд­риты под­ни­мали мощи свя­ти­теля на верх­нюю крышу раки для хода. «Молит­вен­ники, стек­ши­еся ото­всюду для сего зре­лища», опус­ка­лись на колени.

Шествие выхо­дило на Софий­скую пло­щадь, напол­нен­ную наро­дом, из-под арки архи­епи­скоп­ских палат: вслед за хоруг­вями тянулся «бес­ко­неч­ный ряд кли­ри­ков со све­чами в руках, потом диа­коны и свя­щен­ники с кади­лами и древними ико­нами собора», затем «свя­щен­ное тело свт. Никиты, высоко под­дер­жи­ва­е­мое деся­тью архи­манд­ри­тами, игум­нами и стро­и­те­лями оби­те­лей Нов­го­род­ских». Когда шествие оста­но­ви­лось у южных дверей собора для литии, толпы народа «устре­ми­лись к мощам, чтобы по древ­нему пра­во­слав­ному обычаю пройти под ними». «Хотели оста­но­вить стрем­ле­ние народа к свя­тыне, но бла­го­че­сти­вый епи­скоп Леонид, хотя сам более других стра­дал от напора толпы, при­ка­зал всех допус­кать, чтобы никто не лишился уте­ше­ния духов­ного». Во все время хода совер­шался моле­бен свт. Никите.

На сле­ду­ю­щий день был празд­ник Пре­по­ло­ве­ния, снова служил епи­скоп и вышел с крест­ным ходом на Иордан к Вол­хову, «пред­ше­ству­е­мый хоруг­вями и кре­стами и всей древ­ней свя­ты­нею Нов­го­рода». Несли чудо­твор­ную икону Зна­ме­ния Божией Матери. Мимо моста, «усе­ян­ного наро­дом», спу­сти­лись к Вол­хову, «покры­тому судами». От Иор­дани крест­ный ход дви­нулся к северу, вокруг крем­лев­ской стены и оста­но­вился для литии у часовни свт. Нико­лая Чудо­творца, а сле­ду­ю­щая лития была на пло­щади перед собо­ром. «Народ с усер­дием бро­сался под икону Зна­ме­ния».

Пра­вила пове­де­ния митр. Фила­рета. Пред­став­ляют инте­рес пра­вила пове­де­ния во время крест­ного хода, состав­лен­ные митр. Фила­ре­том по поводу кон­крет­ного шествия из Голутвина мона­стыря в Коломну в память о пре­кра­ще­нии холеры, но нося­щие общий харак­тер.

«Духо­вен­ство должно напом­нить бла­го­вре­ме­ние себе и прочим, — гово­ри­лось в этих пра­ви­лах, — что, дабы сие благое начи­на­ние при­несло благий плод, для сего надобно, чтобы дело Божие совер­ша­емо было с глу­бо­ким и непре­рыв­ным бла­го­го­вей­ным вни­ма­нием. Когда всту­па­ешь в крест­ный ход, помыш­ляй, что идешь под пред­во­ди­тель­ством святых, иконы кото­рых в нем шествуют, при­бли­жа­ясь к Самому Гос­поду, поко­лику немощи нашей воз­можно. Свя­тыня земная зна­ме­нует и при­зы­вает свя­тыню небес­ную; при­сут­ствие креста Гос­подня и святых икон и кроп­ле­ние освя­щен­ною водою очи­щает воздух и землю от наших гре­хов­ных нечи­стот, уда­ляет темные силы и при­бли­жает свет­лые. Поль­зуйся сею помо­щью для твоей веры и молитвы и не делай ее бес­по­лез­ною для тебя твоим нера­де­нием. Слыша цер­ков­ное пение в крест­ном ходе, соеди­няй с ним твою молитву; а если по отда­ле­нию не слы­шишь, при­зы­вай к себе Гос­пода, Божию Матерь и святых Его извест­ным тебе обра­зом молитвы. Не входи в раз­го­воры с сопут­ству­ю­щими; а начи­на­ю­щему раз­го­вор отве­чай без­молв­ным покло­ном или крат­ким только необ­хо­ди­мым словом. Духо­вен­ство должно быть при­ме­ром порядка и бла­го­го­ве­ния, а мир­ские не должны тес­ниться между духо­вен­ством и рас­стра­и­вать поря­док. Не беда, если отста­нешь телом: не отста­вай от свя­тыни духом».

Юби­лей­ные ходы. Особый вид состав­ляли одно­ра­зо­вые, не повто­ря­ю­щи­еся крест­ные ходы, назна­ча­е­мые по какому-либо исклю­чи­тельно тор­же­ствен­ному случаю духов­ной жизни. Несмотря на то что орга­ни­зо­вы­ва­лись они «сверху» — цер­ков­ными вла­стями и согла­со­вы­ва­лись со свет­скими, тем не менее по типу пове­де­ния народа, в силу самого повода для тор­жеств, явля­лись выра­же­нием мас­со­вой рели­ги­оз­но­сти. Таким был, напри­мер, крест­ный ход из Москвы в Свято-Тро­иц­кую Сер­ги­еву лавру в сен­тябрь­ские дни 1892: по случаю пяти­сот­ле­тия со дня пре­став­ле­ния прп. Сергия Радо­неж­ского.

К этому ходу при­хо­жане мос­ков­ских храмов тща­тельно гото­ви­лись, зака­зы­вали хоругви с изоб­ра­же­нием Пре­по­доб­ного, явле­ния ему Бого­ро­дицы, обра­зами святых — после­до­ва­те­лей его. Во время хода впе­реди несли не только более семи­де­сяти хоруг­вей, но и мно­же­ство икон, в том числе извест­ные всем моск­ви­чам чудо­твор­ные иконы: Вла­ди­мир­скую икону Божией Матери из крем­лев­ского Успен­ского собора, образ свт. Алек­сия из Чудова мона­стыря, копии Ивер­ской иконы Божией Матери из Ивер­ской часовни, иконы прп. Анд­ро­ника и Саввы из Спасо-Анд­ро­ни­кова мона­стыря и свт. Сте­фана Перм­ского из храма при Первой Мос­ков­ской гим­на­зии».

21 сен­тября 1892 с ран­него утра толпы народа начали сте­каться в Кремль, и в 8 часов утра, после крат­кого молебна, крест­ный ход дви­нулся через Спас­ские ворота по Николь­ской ул., в сто­рону Кре­стов­ской заставы. Один из участ­ни­ков так оха­рак­те­ри­зо­вал состав и молит­вен­ное настро­е­ние шествия: «Вели­че­ственно, мед­ленно и плавно дви­гался крест­ный ход, сплош­ной массой, запру­жи­вая самые длин­ные и широ­кие улицы Москвы. Про­стая кре­стьянка в обо­рван­ном зипуне шла вместе с эле­гант­ной дамой, одетой по послед­ней моде; без­гра­мот­ный мужик шел рядом с ученым про­фес­со­ром — оба с непо­кры­тыми голо­вами, оба с оди­на­ко­вым бла­го­го­ве­нием к Вели­кому празд­нику… Одна мысль, одна молитва оду­шев­ляла эту неис­чис­ли­мую толпу, при­да­вала ей жизнь, сли­вала всех отдель­ных лиц в одно гро­мад­ное целое, имя кото­рому Рус­ская земля».

Оче­видцы сви­де­тель­ство­вали, что в пре­де­лах Москвы в этом крест­ном ходе участ­во­вало более 300 тыс. чело­век. От Кре­стов­ской заставы Вла­ди­мир­ская икона Божьей Матери и часть хоруг­вей воз­вра­ти­лись в Кремль, а ход дви­нулся далее, по Тро­иц­кому шоссе, и шел до лавры с 21 по 24 сен­тября, с ноч­ле­гом в Боль­ших Мыти­щах и Бра­тов­щине. Ночами у кост­ров пели духов­ные песни. У часовни «Крест», в десяти вер­стах от Сер­ги­ева Посада, про­изо­шла встреча моск­ви­чей и при­со­еди­няв­шихся к ним по пути бого­моль­цев с крест­ными ходами из Вла­ди­мира, Суз­даля и Ков­рова. Из Сер­ги­ева Посада навстречу вышли толпы бого­моль­цев. «Многие стояли на коле­нях и горячо моли­лись, иные от пол­ноты охва­тив­шего чув­ства не могли удер­жаться от слез». У стен мона­стыря мос­ков­ских и вла­ди­мир­ских бого­моль­цев встре­тил боль­шой крест­ный ход лавры. В Тро­иц­ком соборе, у мощей Пре­по­доб­ного, была совер­шена вечерня, и всю ночь шел поток бого­моль­цев при­кла­ды­ваться к мощам.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки