История одной христианской семьи

Все знают семью двух пре­крас­ных акте­ров — Ильи Люби­мова и Ека­те­рины Вил­ко­вой. О том, как они встре­ти­лись на Пасху в церкви, начали встре­чаться и, в конце-концов, поже­ни­лись — читайте ниже.

Оглав­ле­ние


Рас­ска­зы­вает Илья Люби­мов

Я просто про­жи­гал жизнь…  Я был движим дикой стра­стью, жадным любо­пыт­ством к иссле­до­ва­нию всех сторон жизни. С обя­за­тель­ной ого­вор­кой: жизни в том пони­ма­нии, какое может быть у чело­века, не име­ю­щего ни малей­шего пред­став­ле­ния о Боге. Обла­дая талан­том вир­ту­оз­ного дема­гога, раз­но­сил в пух и прах любого, кто пытался при­бли­жаться ко мне с хри­сти­ан­скими идеями.  

Жен­щины, секс, плот­ские утехи…

В общем, к два­дцати восьми годам, как мне каза­лось, испы­тав все и вся, к своему пол­ней­шему недо­уме­нию «я очу­тился в сумрач­ном лесу». Поскольку жадно иссле­до­вал бытие, то мне каза­лось, что пре­красно изучил про­стые законы, по кото­рым оно, бытие, суще­ствует, — законы вол­чьей стаи. То есть никто никому ничего не должен, нет ника­ких обя­за­тельств, ника­кой спра­вед­ли­во­сти, нет порядка, все отно­си­тельно — хаос движет чело­ве­че­ством. В вожа­ках стаи тот, кто успе­шен. Но и он одинок. Потому что волк. Как жить в таком мире? Только раз­ру­шаться! Причем с мак­си­мально воз­мож­ным удо­воль­ствием. Я про­пу­стил момент, когда у меня воз­никло устой­чи­вое ощу­ще­ние, что теряю связь с реаль­но­стью, она усколь­зает, и я не пони­маю, куда дальше плыть. Ведь знал же все и про все до этого момента! И вдруг со всей ясно­стью увидел, что есть иная, совер­шенно незна­ко­мая сила, дви­жу­щая жизнью. Мне неиз­вестны ее законы, но позво­ноч­ни­ком чув­ствую, что они рабо­тают.  

Я решил, что нужно кре­ститься…

И един­ствен­ное, куда не сту­пала моя нога, куда даже не бросил взгляда, — это в сто­рону Божьего храма. И я решил, что мне надо кре­ститься. И я дви­нулся на Софий­скую набе­реж­ную в храм Софии Пре­муд­ро­сти Божией, конечно, по совету Щен­ни­кова. Служба закон­чи­лась, из алтаря вышел реко­мен­до­ван­ный мне батюшка, отец Димит­рий Рощин, кото­рый мне тогда, не побо­юсь ска­зать, был до фени. Я — к нему, мол, хочу кре­ститься. Отец Димит­рий мгно­венно спро­сил: «А зачем?» Я обал­дел, потому что увидел, что он абсо­лютно точно считал мой настрой и гово­рит на понят­ном мне языке. Мне ж не надо, чтобы было легко, чтоб сразу в руки. Рас­те­ряв­шись, про­мям­лил что-то вроде того, что не люблю людей. Батюшка: «Ну, тогда тебе надо к пси­хо­логу, а не к свя­щен­нику». «Надо же, какой настыр­ный батёк-то. Да скажи спа­сибо, что пришел!» — поду­мал и что-то еще невра­зу­ми­тель­ное про­же­вал губами. Свя­щен­ник «спа­сибо» не сказал, помед­лил-помед­лил и заклю­чил: «Давай хоть Еван­ге­лие почи­тай. И при­ходи». Ладно, думаю, раз такое дело, почи­таю. Прошло несколько дней, почи­тал Еван­ге­лие, ничто меня не пора­зило, но пришел к нему снова, доло­жил: «Ну вот, про­чи­тал». Отец Димит­рий ни о чем меня по домаш­нему зада­нию не спра­ши­вал, каким-то обра­зом чув­ствуя, что подоб­ные вопросы меня только воз­му­тят. Объ­яс­нил, что у них в храме нет купели для взрос­лых, напра­вил на Крас­ную пло­щадь в храм Казан­ской иконы Божией Матери, где можно кре­ститься с полным погру­же­нием.  

Как сейчас помню, дело было зимой…

Жен­щина, с кото­рой я жил тогда, при­го­то­вила мне кре­стиль­ную рубаху, и в сопро­вож­де­нии Щен­ни­кова я напра­вился на Крас­ную пло­щадь кре­ститься. Какое-то легкое вооду­шев­ле­ние испы­тал, но не более. Но когда вышел из храма, меня как по башке шарах­нула мысль, что я — вор. Потому что обма­ны­ваю пре­крас­ную жен­щину, исполь­зую ее дове­рие. Ведь не соби­ра­юсь остаться с ней навеки, рожать детей, а значит, краду ее у дру­гого, пред­на­зна­чен­ного ей муж­чины. И так же очень ясно понял, что не вправе про­дол­жать этот обман, потому что она хоро­ший чело­век и моро­чить ей голову — свин­ство. Будто полу­чил команду сверху, что надо вырвать все это немед­ленно и с корнем. Страшно сты­дясь, по-тихому собрал свои вещи и позорно убежал из ее квар­тиры. И в тот же момент так же твердо осо­знал, что жить буду только с жен­щи­ной, кото­рая станет моей женой. Во всем осталь­ном полу­чен­ная в таин­стве бла­го­дать дей­ство­вала неви­димо, ничто, каза­лось, суще­ственно не изме­ни­лось. Гос­подь не входил в мою жизнь как Напо­леон на Боро­дин­ское поле, он, как и вся­кого чело­века, не лишал меня сво­боды.

Пере­лом­ным стал день моего рож­де­ния

Прошло пол­тора месяца с Рож­де­ства. Меня про­све­тили, что надо в этот день непре­менно при­ча­щаться, чему совер­шенно не обра­до­вался. Я привык совсем иначе про­во­дить этот день: выпи­вать с дру­зьями, весе­литься. «Опять гото­виться, поститься, читать молитвы. Да зачем вообще в свой день рож­де­ния идти в храм? Не хочу!» — так думал я… И два­дцать пер­вого фев­раля с ран­него утреца пошел. И вот тут слу­чи­лось нечто! Меня напол­нило радо­стью, кото­рую не испы­ты­вал нико­гда, я погру­зился в какое-то счаст­ли­вое опья­не­ние. Весь день до позд­него вечера провел в уто­ми­тель­ных проб­ках за рулем, раз­во­зил каких-то людей, друзей по необ­хо­ди­мым им делам. В общем, потра­тил день на какую-то, каза­лось бы, ерунду. Вер­нув­шись за пол­ночь домой, нашел подарки от роди­те­лей — и все. День закон­чился. Но это был самый лучший день рож­де­ния в жизни! С утра и до вечера мне было так хорошо и радостно, будто бы я обо­жрался какой-то неиз­вест­ной мне, неви­дан­ной нар­коты. Да-да, именно так и думал о святом при­ча­стии как о самом дивном нар­ко­тике в мире, а что еще могло быть в моей голове — с моим бэк­гра­ун­дом?! Гос­подь общался со мной на понят­ном мне языке. Я при­ста­вал к свя­щен­ни­кам с вопро­сами отно­си­тельно того, как пра­вильно жить дальше. Полным откро­ве­нием (хотя под­со­зна­тельно каждый чело­век это чув­ствует) стал абсо­лют­ный еван­гель­ский запрет на близ­кие отно­ше­ния с жен­щи­ной вне брака. При­нять это мне ока­за­лось не просто легко, я ощутил вос­торг: вот она сила, кото­рую хочет являть собой каждый муж­чина, — проста и доступна. И кро­ется она в отказе, в жертве. Не в ком­форт­ном слове «да», а в умении ска­зать «нет» — себе, своим плот­ским жела­ниям, всему тому, от чего ты привык полу­чать насла­жде­ние.

Но чем дальше про­дви­гался в этом направ­ле­нии, тем силь­нее меня иску­шали

Я падал, но под­ни­мался. Уже на личном опыте убе­дился, какая сила откры­ва­ется в чело­веке, кото­рый живет в чистоте, в шоки­ру­ю­щем свет­ского чело­века отказе не только от блуда, но и от руко­блу­дия, то есть от поло­вого удо­вле­тво­ре­ния в прин­ципе, культ кото­рого под­пи­ты­вает вся поп-куль­тура и даже меди­цина. Для меня стало личным откры­тием, что вся совре­мен­ная инду­стрия, рабо­та­ю­щая на внеш­ний имидж чело­века, бук­вально под­тал­ки­вает его к тому, чтобы он был посто­янно готов к соитию. Я будто воочию увидел, что и муж­чина, и жен­щина, как меха­низмы, всегда готовы к слад­кому, неожи­дан­ному и уни­вер­саль­ному (то есть где угодно, как угодно и каким угодно спо­со­бом) соитию с пре­крас­ной незна­ком­кой или незна­ком­цем. Это было тем более пора­зи­тельно, что и я, не созна­вая, сам так жил. Секс стал идолом, совре­мен­ным божком, и об этом не сле­дует гово­рить пре­не­бре­жи­тельно. В какой-то момент пришло пони­ма­ние, что для чело­века есть только две воз­мож­ные сту­пени для духов­ной реа­ли­за­ции — мона­ше­ство или супру­же­ство. И я не столько боялся одного и желал дру­гого, сколько просил Бога опре­де­лить пред­на­зна­чен­ный мне путь. Долго просил, обра­щался к нему посто­янно, взывал, вел дове­ри­тель­ный раз­го­вор — так я учился молиться. Очень смешно молился: «Гос­поди, ты мне дай, пожа­луй­ста, жену, если, конечно, на то твоя воля, и чтоб она была блон­динка и с голу­быми гла­зами». Почему? Просто если уж тебе дан такой карт-бланш, отчего ж не попро­бо­вать, ведь напи­сано: про­сите и дастся вам.

Жен­щина, кото­рая любит цер­ковь, а не ресто­раны…

…Отец Анд­ро­ник в Псково-Печёр­ском мона­стыре, глядя прямо на меня, поднял ука­за­тель­ный палец и не то спро­сил, не то кон­ста­ти­ро­вал: — Моло­дой, не женат. — Да. — Ну, надо найти такую жену, чтобы любила цер­ковь! Не всякие там ресто­раны и не всякую ерунду, а цер­ковь. И это было очень страшно… Вопрос, кото­рый я за два часа не сумел толком в уме сфор­му­ли­ро­вать, даже не при­шлось озву­чи­вать. До меня дошло, что отец Анд­ро­ник видит чело­века насквозь! По дороге домой я пытался раз­га­дать задан­ную стар­цем загадку. Что значит «жен­щина, кото­рая любит цер­ковь, а не ресто­раны»? Ответа не было… Но после встречи с отцом Анд­ро­ни­ком все стало раз­ви­ваться стре­ми­тельно. И меня, и Катю испо­лин­ской рукой взяли за шкирку и просто поста­вили лицом к лицу. Сна­чала я увидел ее во время фото­сес­сии: как меня туда занесло — ума не при­ложу. Был весь зарос­ший, с боро­дой.

Шел Вели­кий пост

Надо ска­зать, что к этому моменту я уже два года жил в воз­дер­жа­нии и одна­жды ощутил, что совер­шенно спо­койно смотрю на женщин: как на дево­чек в дет­ском саду, как на бес­по­лых существ. При этом было очень зани­ма­тельно, как гово­рил Петр Нау­мо­вич, сни­мать с чело­века слой за слоем его шелуху. То, под чем скры­ва­ется тот чистый ребе­нок, каким каждый из нас был когда-то. Этим я и раз­вле­кался, глядя на Катю, пози­ру­ю­щую фото­гра­фам. А она все это время, как потом мне при­зна­лась, думала: «Что это за чело­век, кото­рый видит меня насквозь?» Так прошла наша первая встреча: она фото­гра­фи­ро­ва­лась, я на нее смот­рел, ну и, соб­ственно, все… Но в пас­халь­ную ночь — бого­слу­же­ние уже подо­шло к концу, народ при­ча­щался — я вышел в при­твор и вдруг замер: там стояла Она. Моя — я это точно знал, вы не пове­рите — блон­динка с голу­быми гла­зами. Это была Катя. Ноги сами напра­ви­лись к ней, губы сами скла­ды­вали звуки в слова. «Хри­стос Вос­кресе!» — есте­ственно про­из­нес я. Все сло­жи­лось как бы слу­чайно, она была на каком-то кон­церте со своей подру­гой Аней Бегу­но­вой, та уже ходила в наш храм и пред­ло­жила загля­нуть. До этого Катя иногда захо­дила в цер­ковь с папой, как многие, свечку поста­вить — не более. Кре­щена была в дет­стве. Все про­ис­хо­див­шее мы отсле­жи­вали с Катей много позже. А с той пас­халь­ной встречи нас будто опья­нили, под­та­щили друг к другу, соеди­нили и в конце концов отпра­вили под венец. Она со мной не кокет­ни­чала, я ее не заво­е­вы­вал, а уж если бы мы стали руко­вод­ство­ваться каким-то здра­вым смыс­лом, ничего бы у нас не полу­чи­лось.  

Но меня ста­вили в тупик зву­чав­шие внутри слова старца Анд­ро­ника…

Глядя на вполне свет­скую Катю, делав­шую первые шаги в храме, пони­мал, что она кате­го­ри­че­ски не впи­сы­ва­лась в обо­зна­чен­ный им образ жены. Никак не мог про нее ска­зать, что она не любит ресто­раны и прочую ерунду, а любит цер­ковь. И что это вообще значит — любить цер­ковь? Смысл стар­че­ского про­ро­че­ства открылся позже. Пона­чалу мне пред­сто­яло пове­рить внут­рен­нему ощу­ще­нию, что это — мое, и не сопро­тив­ляться. Я и не сопро­тив­лялся — с удо­воль­ствием и настолько, что через месяц обще­ния с Катей пришел к отцу Димит­рию и сказал: — Мы хотим поже­ниться. На что услы­шал в ответ: — Ишь какой быст­рый! Давайте-ка похо­дите еще — с годик. «Похо­дите с годик» в нашем случае озна­чало бук­вально похо­дить за ручку, как дети. Впро­чем, о том, что бли­зость между нами невоз­можна до вен­ча­ния, я объ­явил Кате сразу, ожидая уви­деть, как ее огром­ные глаза станут еще больше. Но ничуть не бывало — она без­ро­потно согла­си­лась. На самом деле тут нет ника­кого сек­рета. Несмотря на то что подоб­ное пред­ло­же­ние идет совер­шенно враз­рез сло­жив­шимся совре­мен­ным уста­нов­кам, воз­можно, это то, что хочет услы­шать от муж­чины любая, под­чер­ки­ваю — нор­маль­ная — жен­щина. Кате было два­дцать шесть лет, и она тоже меч­тала о семье. Не испы­ты­вала недо­статка в муж­ском вни­ма­нии, но всегда вполне опре­де­лен­ного рода, и с лихвой настра­да­лась в этих отно­ше­ниях. Опыт при­учил муж­чи­нам не дове­рять. И абсурд­ность пред­ло­же­ния муж­чины взять в жены, не полу­чая взамен ее пре­крас­ного тела до брака, повер­гает жен­щину в хоро­шем смысле в шок и, конечно, дает муж­чине бонус дове­рия.  

Но Катя — чело­век силь­ный, воле­вой и очень цель­ный, она не под­да­лась про­во­ка­циям

Гос­подь дал нам силы пройти этот путь. Ведь я тоже про­хо­дил его впер­вые и сам не очень верил в то, что гово­рил, в том смысле, что это вообще воз­можно. Пони­мал одно: раз уж шаг в этом направ­ле­нии сделан, то стоит идти до конца. Так вот, когда явился к отцу Димит­рию с нашим реше­нием, мы еще даже не поце­ло­ва­лись ни разу. Услы­шав батюш­кино бла­го­сло­ве­ние, позво­нил Кате: — Год надо ходить. На что она неожи­данно спо­койно ска­зала: — Ну и хорошо, год значит год. Она пове­рила мне во всем, абсо­лютно во всем. И вот тут меня осе­нило — я понял смысл слов старца. Катя в ту пас­халь­ную ночь сразу же послу­ша­лась меня, совер­шенно не зна­ко­мого ей чело­века, и пошла на испо­ведь. Она без­ро­потно идет тем путем, кото­рый пред­ло­жил ей я. В свою оче­редь, я послу­шен своему духов­ному отцу, а он — своему, и если все мы, сми­ря­емся и ста­ра­емся испол­нять запо­веди, то это и есть любовь к церкви. Ведь грех наших пра­ро­ди­те­лей был грехом непо­слу­ша­ния, нару­ше­ния его заве­тов, а значит, нелюбви. Потому и вер­нуться к истин­ной любви можно только через послу­ша­ние. Поскольку офи­ци­аль­ное пред­ло­же­ние при роди­те­лях свер­ши­лось, мы поняли, что выхо­дим на финиш­ную прямую. Воз­дер­жи­ва­ясь от бли­зо­сти, были абсо­лют­ными пер­во­про­ход­цами — и для самих себя, и для всего нашего свет­ского окру­же­ния. Чув­ство­вали, как оно с нарас­та­ю­щим инте­ре­сом и напря­же­нием следит за мара­фон­ским забе­гом. Конечно, мы не в бук­валь­ном смысле не при­тро­ну­лись друг к другу. Бывали какие-то про­яв­ле­ния стра­сти, поце­луи, объ­я­тия. Но мы себя оста­нав­ли­вали, согла­ша­ясь в том, что это невоз­можно. И мы пришли к финишу. После пышной сва­деб­ной цере­мо­нии нас с Катей ждал пре­зи­дент­ский люкс, пода­рен­ный рос­кош­ным отелем, и — первая брач­ная ночь. Мы стали мужем и женой. И как мне жаль, что не смогу этими про­стыми сло­вами доне­сти всю их объ­ем­ность. Наша бли­зость стала венцом пути длиною в год, кото­рый мы вместе с Катей прошли.  

Это поис­тине Боже­ствен­ный пода­рок!

Подар­ком стало для меня совер­шенно реаль­ное, почти физи­че­ское ощу­ще­ние, что моя жена — часть меня самого. То же слу­чи­лось и с Катей. И это уни­каль­ное чув­ство помо­гает нам избе­гать кажу­щихся неиз­беж­ными семей­ных ссор. Не ста­нешь же ты, в самом деле, злиться и кон­флик­то­вать со своей шеей, если она резко повер­нула будто бы не туда, даже если при­чи­нила тебе при этом боль? И вряд ли огре­ешь себя ско­во­ро­дой по голове, если слу­чится миг­рень. Звучит неправ­до­по­добно, но у нас с Катей не воз­ни­кает ника­ких раз­но­гла­сий: ни гло­баль­ных, ни даже мелких быто­вых, о кото­рые частенько бьются семей­ные лодки. Ска­жите, откуда им взяться, если клю­че­вая фраза моей жены в ответ бук­вально на все: «Я сделаю так, как ты ска­жешь»? Ничем не заслу­жил везе­ния вытя­нуть этот счаст­ли­вый лоте­рей­ный билет с именем Катя Вил­кова! С ней невоз­можно поссо­риться, если даже очень захо­теть! Кроме того, она девочка смет­ли­вая и быстро поняла, что есть оче­вид­ное удоб­ство для жен­щины, когда за все отве­чает муж. При таком вотуме дове­рия я не вправе ее под­ве­сти и орга­ни­че­ски не спо­со­бен сде­лать нечто такое, что может навре­дить нашей семье. Но вен­ча­ние на то и таин­ство, что вме­щает некое про­ро­че­ское начало супру­же­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний. Муж­чина, чтобы быть спо­соб­ным стать истин­ным главой семьи, полу­чает в дар талант духов­ной зор­ко­сти. То есть даже если мужик не семи пядей во лбу, то он руко­во­дится внут­рен­ним зна­нием, чув­ствуя, как пра­вильно посту­пить. И сму­ща­ю­щая всех фраза «Жена да убо­ится мужа своего» несет в основе не страх, а дове­рие к этому дару, полу­чен­ному мужем вместе с ответ­ствен­но­стью за жену и детей. Есте­ственно, это не значит, что я игно­ри­рую мнение Кати. Она обла­дает тонкой инту­и­цией и много чего полез­ного сове­тует мне и в отно­ше­нии про­фес­сии, и отно­си­тельно дви­же­ния нашего семей­ного судна. В общем, все у нас про­ис­хо­дит по прин­ципу: мы посо­ве­то­ва­лись — я решил. И нам с женой это нра­вится…

Рас­ка­зы­вает Ека­те­рина Вил­кова

Воле­вой, силь­ный, уме­ю­щий при­ни­мать реше­ния муж­чина – это вовсе не значит деспот и само­дур. Илья, как любой вме­ня­е­мый чело­век и пре­крас­ный муж, не огра­ни­чи­вает меня в выборе. Но иногда, когда я в чем-то сомне­ва­юсь и спра­ши­ваю его совета, он ана­ли­зи­рует, будет ли это полез­ным для меня. Есте­ственно, если я с тем­пе­ра­ту­рой и боль­ным горлом соби­ра­юсь пока­таться на лыжах, он гово­рит: «Нет, тебе лучше этого не делать». А как иначе? Он же несет ответ­ствен­ность за меня, за дочь. Так что уверяю вас: это сте­рео­типы, что глава пра­во­слав­ной семьи строит домо­чад­цев с помо­щью розги. Боль­шин­ство пра­во­слав­ных мужей – милые люди, очень тихо раз­го­ва­ри­ва­ю­щие, так­тич­ные и нежные, без палок в руках. По край­ней мере ничего такого я не заме­чала среди своих зна­ко­мых.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки