К вопросу о второй песни песенного канона

иеро­ди­а­кон Никон (Скарга)

файл в pdf (в сокра­ще­нии)1

В своем иссле­до­ва­нии «Св. Иосиф пес­но­пи­сец и его твор­че­ская дея­тель­ность» прот. Вла­ди­мир Рыба­ков поста­рался выяс­нить при­чины исчез­но­ве­ния второй песни из песен­ного канона. Рабо­тая с руко­пи­сями, он убе­дился, в неосно­ва­тель­но­сти рас­хо­жего мнения, будто эта песнь исклю­чена из-за своего непразд­нич­ного харак­тера. Прот. В. Рыба­ков под­твер­дил выводы проф. А. И. Папа­ду­поло-Кера­мевса: пре­да­ние, идущее от Зонары и Про­дрома — первых тол­ков­ни­ков песен­ных кано­нов, есть пре­да­ние ложное и с XIII в. до нашего вре­мени вос­про­из­во­дится некри­тично2. На мате­ри­але най­ден­ных им вторых песен раз­лич­ных кано­нов автор пока­зал, что содер­жа­ние этих песен соот­вет­ствует празд­ну­е­мому тор­же­ству и что прак­тика девя­ти­пе­сен­ного канона до XI века была обыч­ной для многих гим­но­гра­фов и своего рас­цвета достигла в твор­че­стве св. Иосифа Пес­но­писца († 883 г.). Девя­ти­пе­сен­ная тра­ди­ция нашла отра­же­ние и в древ­ней Гру­зин­ской Церкви и сохра­ня­лась, судя по памят­ни­кам, до X и отча­сти XI вв. Прот. В. Рыба­ков ука­зы­вает, что прак­тику девя­ти­пе­сен­ного канона ввел св. Андрей Крит­ский, а после него, в VIII веке, Иоанн Дамас­кин и Косма Маюм­ский исклю­чили из канона вторую песнь.

Но чем же все-таки было вызвано опу­ще­ние второй песни? «Мы не знаем при­чины этого явле­ния», — при­знает иссле­до­ва­тель3, однако делает пред­по­ло­же­ние: «IX век был вре­ме­нем, если можно так выра­зиться, пол­ного насы­ще­ния цер­ков­ных служб раз­ными тру­дами пес­но­твор­цев. Отсюда явля­лась необ­хо­ди­мость редак­ци­он­ного сокра­ще­ния бого­слу­жеб­ного мате­ри­ала. В этих целях и канон стали упо­треб­лять в боль­шин­стве слу­чаев только один, но его стали брать именно в том сокра­ще­нии, какое сде­лали в свое время Иоанн Дамас­кин и Косьма Маюм­ский, т. е. без вторых песен. Пере­пис­чики, эти почти един­ствен­ные соста­ви­тели и редак­торы цер­ков­ных сбор­ни­ков, поме­щая в послед­них вось­ми­пе­сен­ные каноны, стали и прежде состав­лен­ные девя­ти­пе­сен­ные каноны писать уже без вторых песен».4

Окон­ча­тель­ный вывод иссле­до­ва­теля таков: «Во-первых, пес­но­писцы VIII и глав­ным обра­зом IX века, осо­бенно Иосиф Гим­но­граф, писали девя­ти­пе­сен­ные каноны среди многих вось­ми­пе­сен­ных на тор­же­ствен­ные хри­сти­ан­ские празд­ники и памяти святых всего года, не наблю­дая того, чтобы во вторых песнях кано­нов непре­менно сохра­нить харак­тер вет­хо­за­вет­ного про­то­типа. Во-вторых, вторые песни были исклю­чены из кано­нов по неиз­вест­ной нам пока точно при­чине, может быть, ради порядка и эко­но­мии вре­мени и при­мера вели­ких иеру­са­лим­ских пес­но­пис­цев — Иоанна Дамас­кина и Косьмы Маюм­ского, но не потому, что они не под­хо­дили своим содер­жа­нием, будто все­цело печаль­ным и скорб­ным, к тор­же­ствен­но­сти и радо­сти хри­сти­ан­ских празд­ни­ков. И, нако­нец, в‑третьих, нам неиз­вестно точно время смены одной прак­тики другой»5.

Новей­шие науч­ные иссле­до­ва­ния не внесли ясно­сти в этот вопрос. С опорой на выводы прот. В. Рыба­кова А. Ю. Ники­фо­ро­вой было отме­чено суще­ство­ва­ние разных гим­но­гра­фи­че­ских школ: Пале­стин­ской и Кон­стан­ти­но­поль­ской, первая из кото­рых создала прак­тику вось­ми­пе­сен­ного канона6. Что побу­дило Пале­стин­скую школу изъять вторую песнь (причем не исправ­ляя нуме­ра­ции осталь­ных песен канона) и окон­ча­тельно ввести вось­ми­пе­сен­ный канон в свою прак­тику? Это оста­ется нераз­га­дан­ной тайной многие века.

При­чина неуспеха, воз­можно, в том, что до сих пор не обра­ща­лось долж­ного вни­ма­ния на прак­ти­че­скую сто­рону испол­не­ния канона. Первый, кто указал на это, был выше­упо­мя­ну­тый проф. А. И. Папа­дуло-Кера­мевс. По его мнению, уда­ле­ние второй песни свя­зано со сле­ду­ю­щими устав­ными пред­пи­са­ниям Ирмо­ло­гия7: «По воз­гласе свя­щен­ника Мило­стию и щед­ро­тами начи­наем: Гос­по­деви поем, на глас канона Минеи дне свя­таго и гла­го­лют стихи песней скоро кийждо лик свой стих, дон­деже достиг­нут до Огу­с­теша, и от того начи­нают стихи дер­жати на 14. И поем Минеи со ирмо­сом на 6, поем же сице. Первый лик, гла­го­лет стих: Огу­с­теша, и поет ирмос. Второй же лик гла­го­лет вторый стих: Рече враг, и по нем тро­парь канона. И по ряду стихи по ликом» (раздел «Во Святую и Вели­кую Четы­ре­де­сят­ницу сти­хо­сло­вятся песни сице»).

Из этих ука­за­ний видно, что канон поется с биб­лей­скими пес­нями, анти­фонно и постишно, т. е. поется стих биб­лей­ской песни и за ним тро­парь канона, причем стихи биб­лей­ских песен поются на глас канона Минеи. Так же поются и песни с 3‑й по 9‑ю. Иначе испол­ня­ется вторая песнь: «Подо­бает ведати, яко вторая песнь нико­гдаже сти­хо­сло­вится, токмо во единой Вели­кой Четы­ре­де­сят­нице, во втор­ник, сти­хо­сло­вим же ю даже до конца, к тро­па­рем же гла­го­лем припев: Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе: по еди­ному кое­го­ждо».

Рас­смот­рим при­чины отдель­ного от тро­па­рей канона испол­не­ния второй биб­лей­ской песни. Во-первых, тро­пари канона затме­ва­лись мно­го­чис­лен­ными сти­хами биб­лей­ских песен, пре­об­ла­дало обли­чи­тель­ное настро­е­ние вет­хо­за­вет­ной песни. Известно, что каноны поются на 12, то есть две­на­дцать тро­па­рей, в лучшем случае на празд­ники — на 14 (и то с ирмо­сами по дважды), а во второй биб­лей­ской песни — 65 стихов. Сокра­тить эту песнь не реши­лись, как было сде­лано с дру­гими пес­нями для буд­нич­ных дней (во Святую Четы­ре­де­сят­ницу все песни поются в полном составе).

Вторая при­чина — это не печаль­ное и пока­ян­ное, но, напро­тив, радост­ное и пане­ги­ри­че­ское содер­жа­ние второй песни, что было пока­зано прот. В. Рыба­ко­вым. Об этом же сви­де­тель­ствует и Цвет­ная Триодь: в ее при­ло­же­нии поме­щены три­песнцы прп. Иосифа Пес­но­писца, кото­рые поло­жено петь на пове­че­риях во весь период Пяти­де­сят­ницы. В част­но­сти, каждый втор­ник поло­жено петь вторую песнь — но ни в одной из них невоз­можно найти и тени печали8. Как заме­чает наш совре­мен­ник, вели­кий знаток цер­ков­ного устава и пес­но­пи­сец свт. Афа­на­сий Ков­ров­ский: «Устав Пра­во­слав­ной Церкви всегда руко­вод­ству­ется мудрым настав­ле­нием Еккли­зи­а­ста: всему свое время… время сето­вать и время лико­вать. Поэтому устав не терпит и не допус­кает сме­ше­ния скорб­ного и тор­же­ственно-празд­нич­ного».9

Раз­дель­ное испол­не­ние второй биб­лей­ской песни и тро­па­рей канона имело, в свою оче­редь, важные след­ствия, каса­ю­щи­еся осо­бого поло­же­ния второй песни в срав­не­нии с про­чими пес­нями канона. Во-первых, вторая биб­лей­ская песнь не поется во глас ирмоса канона или ирмоса второй песни. Во-вторых, эта песнь сти­хо­сло­вится с отдель­ным при­пе­вом, пред­став­ля­ю­щим собой тор­же­ствен­ное про­слав­ле­ние Бога и лишен­ным пока­ян­ного чув­ства, кото­рое тре­бу­ется от моля­щихся в период Четы­ре­де­сят­ницы10. Всё это при­вело к выпа­де­нию из канона и биб­лей­ской песни, и тро­па­рей второй песни канона.

Оста­ется выяс­нить, кто заме­тил осо­бен­но­сти второй песни канона и внес соот­вет­ству­ю­щие пред­пи­са­ния к ее испол­не­нию. Ответ на это дает свт. Симеон Солун­ский (XV век). «В оби­те­лях, — гово­рит он, — и почти во всех церк­вах соблю­да­ется чин одного Иеру­са­лим­ского устава св. Саввы, потому что его можно совер­шить и одному. Начер­та­ние устава Саввы Освя­щен­ного, зате­рян­ное при опу­сто­ше­нии того места вар­ва­рами, впо­след­ствии при своем тру­до­лю­бии изло­жил пат­ри­арх Свя­таго Града, святой отец наш Софро­ний. После него этот устав воз­об­но­вил боже­ствен­ный отец наш и бого­слов Иоанн Дамас­кин и, напи­сав, пере­дал его для упо­треб­ле­ния»11.

Перед нами — два вели­ких гим­но­творца. О первом известно, что он писал только три­песнцы, а о втором, т. е. об Иоанне Дамас­кине, известно, что он явля­ется родо­на­чаль­ни­ком Пале­стин­ской школы кано­но­пи­са­ния. О пат­ри­архе Софро­нии ска­зано, что он изло­жил зате­рян­ный устав св. Саввы, а о Дамас­кине, что он этот устав воз­об­но­вил, напи­сал и пере­дал его для упо­треб­ле­ния. Оче­видно, Иоанн Дамас­кин не мог не заме­тить непразд­не­ствен­ное зву­ча­ние второй биб­лей­ской песни в бого­слу­же­нии, когда тор­же­ственно вос­пе­ва­ется память свя­того или Гос­под­ского или Бого­ро­дич­ного собы­тия. Тра­гич­ный харак­тер этой песни, неудоб­ство раз­мера в соот­но­ше­нии стихов с тро­па­рями канона и, глав­ное, дис­гар­мо­нич­ное зву­ча­ние при анти­фон­ном испол­не­нии тро­па­рей и стихов — всё это дало ему повод пере­ме­стить вторую биб­лей­скую песнь на период Святой Четы­ре­де­сят­ницы. Чтобы зву­ча­ние канона как цель­ной ком­по­зи­ции не нару­шило общей гар­мо­нии при испол­не­нии второй песни канона без стихов биб­лей­ской песни или вместо них упо­треб­ле­нием особых при­пе­вов, он уза­ко­нил и вторую песнь канона петь во Св. Четы­ре­де­сят­ницу, но сти­хо­словя биб­лей­скую песнь и песнь канона раз­дельно по выше­ука­зан­ным при­чи­нам и для луч­шего их усво­е­ния моля­щи­мися. Таким обра­зом, Дамас­кин: 1) усо­вер­шен­ство­вал ком­по­зи­ци­он­ное испол­не­ние канона; 2) гар­мо­ни­зи­ро­вал его зву­ча­ние с биб­лей­скими пес­нями; 3) не нару­шил пер­во­здан­ную основу тро­ич­но­сти канона, сохра­нив нуме­ра­цию песен.

Оста­ется отве­тить еще на один вопрос: в каком веке и по какой при­чине пале­стин­ская прак­тика вось­ми­пе­сен­ного канона окон­ча­тельно вытес­нила кон­стан­ти­но­поль­скую прак­тику? Ответ таков. Повсе­мест­ное рас­про­стра­не­ние Иеру­са­лим­ского устава на пра­во­слав­ном Востоке есте­ствен­ным обра­зом при­несло с собой и вось­ми­пе­сен­ную прак­тику. При­чину же ско­рого рас­про­стра­не­ния Иеру­са­лим­ского устава объ­яс­нил проф. Н.Д. Успен­ский: «Начав­ше­еся много раньше XII сто­ле­тия про­ник­но­ве­ние в Кон­стан­ти­но­поль иеру­са­лим­ских обря­дов и обы­чаев, заим­ство­ва­ние кано­нов и других пес­но­пе­ний иеру­са­лим­ского про­ис­хож­де­ния, а также празд­ни­ков при­вело в XII веке к посте­пен­ному рас­про­стра­не­нию в Кон­стан­ти­но­поль­ском пат­ри­ар­хате Иеру­са­лим­ского устава. Этому спо­соб­ство­вали, во-первых, посто­ян­ные близ­кие вза­и­мо­от­но­ше­ния между обоими пат­ри­ар­ха­тами. <…> Во- вторых, сама лавра прп. Саввы Освя­щен­ного, являв­ша­яся цен­тром духов­ного про­све­ще­ния в Пале­стине и, отсюда, имев­шая исклю­чи­тельно боль­шое зна­че­ние в исто­рии Иеру­са­лим­ского устава, обла­дала рядом фили­а­лов далеко за пре­де­лами Иеру­са­лима <…> Наряду с этими при­чи­нами, можно ска­зать, внеш­него харак­тера, обес­пе­чив­шими рас­про­стра­не­ние Иеру­са­лим­ского устава далеко за пре­де­лами его родины, была еще одна при­чина, немало содей­ству­ю­щая успеху его рас­про­стра­не­ния, выте­кав­шая из харак­тера самого устава. Иеру­са­лим­ский устав отли­чался не только от устава Вели­кой кон­стан­ти­но­поль­ской церкви, но и от кон­стан­ти­но­поль­ских мона­стыр­ских, в част­но­сти от вид­ней­шего из них Сту­дий­ского, про­сто­той в смысле доступ­но­сти отправ­ле­ния по нему бого­слу­же­ния <…> Это каче­ство устава тем более ста­но­вится ценным в Кон­стан­ти­но­поле в начале XII сто­ле­тия в усло­виях раз­грома его кре­сто­нос­цами (1204 г.), когда пат­ри­арх должен был поки­нуть сто­лицу и пере­се­литься в Никею и когда многие кон­стан­ти­но­поль­ские мона­стыри, в том числе и слав­ный своим уста­вом Сту­дий­ский, под­верг­лись опу­сто­ше­нию и раз­ру­ше­нию. Начав­ше­еся с этого вре­мени посте­пен­ное ослаб­ле­ние мощи импе­рии, а с нею и свя­зан­ной с госу­дар­ством быто­выми и эко­но­ми­че­скими узами Церкви, тем более спо­соб­ство­вало успеш­ному рас­про­стра­не­нию Иеру­са­лим­ского устава. XII век можно счи­тать вре­ме­нем повсе­мест­ного рас­про­стра­не­ния Иеру­са­лим­ского устава на Пра­во­слав­ном Востоке»12.

Есть еще одна весо­мая при­чина, по кото­рой Иеру­са­лим­ский устав быстро рас­про­стра­нился по всему Востоку. «Никон Чер­но­го­рец (XI век), побуж­да­е­мый нестро­е­ни­ями в тогдаш­них мона­сты­рях, сделал пись­мен­ное руко­вод­ство для иноков, свод­ный Типи­кон, или «Так­ти­кон», чрез сли­че­ние разных уста­вов. При состав­ле­нии своего «Так­ти­кона» Никон отда­вал пре­иму­ще­ство Иеру­са­лим­скому уставу перед Сту­дий­ским, во- первых, из-за того, что Иеру­са­лим­ский устав обос­но­вы­вает свои пред­пи­са­ния на «Боже­ствен­ных писа­ниях», а не дает их, подобно сту­дий­ским, без моти­ви­ровки, пример чего Никон ука­зы­вает далее в более стро­гих пра­ви­лах поста по Иеру­са­лим­скому уставу, соглас­ных с пра­ви­лами св. апо­сто­лов, собо­ров и древ­них подвиж­ни­ков. В виду таких пре­иму­ществ Иеру­са­лим­ского Типи­кона Никон и забо­тился о его рас­про­стра­не­нии и свой свод­ный устав «Так­ти­кон» пишет в его духе, отме­чая все же по местам и Сту­дий­скую прак­тику, а иногда заим­ствуя пред­пи­са­ния из Свя­то­гор­ского Типи­кона»13.

Таким обра­зом, мы можем утвер­ждать, что в XIV веке девя­ти­пе­сен­ная прак­тика испол­не­ния канона была совер­шенно исклю­чена из цер­ков­ного упо­треб­ле­ния. По край­ней мере, это отно­сится к гре­че­скому Востоку, как об этом сви­де­тель­ствует проф. А. И. Папа­дуло-Кера­мевс14.

Завер­шая этот крат­кий обзор причин исчез­но­ве­ния второй песни из девя­ти­пе­сен­ного канона под­ве­дем сле­ду­ю­щие итоги:

  1. Глав­ная при­чина исчез­но­ве­ния второй песни канона кро­ется не в ней самой, а в ее про­то­типе, то есть во второй биб­лей­ской песни — песни Моисея, с кото­рой вторая песнь канона была свя­зана попар­ным, анти­фон­ным испол­не­нием на утрене. Именно песнь Моисея «вся испол­нена пре­ще­ния, вся печальна и полна устра­ше­ния», как обычно выра­жа­лись тол­ков­ники кано­нов. Напро­тив же, вторая песнь канона вся радостна, вся испол­нена света и тор­же­ствен­но­сти празд­ну­е­мого собы­тия. Но так как в первые вре­мена, когда канон начал появ­ляться на утрен­нем бого­слу­же­нии, он сти­хо­сло­вился с биб­лей­скими пес­нями попарно, при этом каждая песнь канона имела свой про­то­тип и свою основу — биб­лей­скую песнь, то изъ­я­тие второй биб­лей­ской песни повлекло за собой и исчез­но­ве­ние второй песни канона (она сохра­ни­лась пре­иму­ще­ственно в период Четы­ре­де­сят­ницы).
  2. Вторая при­чина — боль­шой размер второй биб­лей­ской песни, порож­дав­ший неудоб­ство раз­метки стихов: на сколько тро­па­рей сти­хо­сло­вить канон и с какими именно сти­хами биб­лей­ской песни. Вторая биб­лей­ская песнь непро­пор­ци­о­нально другим песням удли­няла время испол­не­ния канона, нару­шая таким обра­зом цель­ность этого жанра.
  3. Нако­нец, третья при­чина исчез­но­ве­ния второй песни из девя­ти­пе­сен­ного канона имеет сугубо устав­ной харак­тер и выте­кает из двух преды­ду­щих. Это Иеру­са­лим­ский типик, в кото­ром было опре­де­лено, по выше­ука­зан­ным сооб­ра­же­ниям, как и когда сти­хо­сло­вится вторая песнь канона. С рас­про­стра­не­нием Иеру­са­лим­ского устава по всему пра­во­слав­ному миру вторая песнь канона заняла свое место в пери­оде Святой Четы­ре­де­сят­ницы. Окон­ча­тельно не выяс­нено, дей­стви­тельно ли авто­ром этого устав­ного пред­пи­са­ния явля­ется пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин. Однако есть кос­вен­ные данные, под­твер­жда­ю­щие такое пред­по­ло­же­ние. Во-первых, мы знаем, что в период фор­ми­ро­ва­ния девя­ти­пе­сен­ного канона прп. Иоан­ном была состав­лена редак­ция Иеру­са­лим­ского Сав­ва­ит­ского устава. Во-вторых, его пред­ше­ствен­ни­ком был другой выда­ю­щийся гим­но­граф — пат­ри­арх Софро­ний, соста­вив­ший чино­по­сле­до­ва­ние часов, в чем про­яви­лась свой­ствен­ная ему логика в фор­ми­ро­ва­нии бого­слу­жеб­ного цикла. Софо­ро­нием могли быть также сде­ланы неко­то­рые заме­ча­ния о сти­хо­сло­вии второй биб­лей­ской песни.

Теперь, когда при­чина исчез­но­ве­ния второй песни известна, воз­ни­кает вопрос: не сле­дует ли вос­ста­но­вить целост­ность канона? Ведь девя­ти­пе­сен­ная струк­тура канона изна­чально тол­ко­ва­лась как изоб­ра­же­ние небес­ной иерар­хии и ее песней (Иоанн Зонара). К вос­ста­нов­ле­нию второй песни побуж­дает и сле­ду­ю­щая, к сожа­ле­нию, уже давно сло­жив­ша­яся, «тра­ди­ция» — упус­кать из утрени сти­хо­сло­вие биб­лей­ских песен, когда вместо биб­лей­ских стихов мы читаем припев к тро­па­рям канона. Но если таково нынеш­нее поло­же­ние дел, то жела­тельно было бы, чтобы вторая песнь снова, как и раньше, заняла свое подо­ба­ю­щее место в каноне, а так же и в цер­ков­ном твор­че­стве. Намного слож­нее ситу­а­ция, когда биб­лей­ские песни всё же сти­хо­сло­вятся. Здесь необ­хо­димо твор­че­ское, бого­слов­ски осмыс­лен­ное реше­ние, ибо древ­ние отцы не реши­лись лишать эту бого­дох­но­вен­ную песнь какой-либо части. Однако неко­то­рые намеки на то, что име­лась сокра­щен­ная редак­ция биб­лей­ской песни, можно усмот­реть в самих ирмо­сах, отно­ся­щихся к этой песни. В Ирмо­ло­гии на каждый глас мы видим две вари­а­ции ирмо­сов второй песни. Первая из них пере­фра­зи­рует началь­ные строфы биб­лей­ской песни и начи­на­ется со слов: «Вонми небо и воз­гла­голю…», а вторая группа ирмо­сов соот­вет­ствует пери­фразе окон­ча­тель­ного уве­ща­ния, исхо­дя­щего от лица Божия: «Видите, видите яко Аз есмь Бог…», кото­рое нахо­дится в конце биб­лей­ской песни и насчи­ты­вает десять стихов, а так же конеч­ные два — на «Слава» и на «И ныне», что соот­вет­ствует стан­дарт­ному числу тро­па­рей канона, поемых на празд­нич­ной утрене. Если это пред­по­ло­же­ние верно, то ничто не мешает сде­лать новую редак­цию второй биб­лей­ской песни и подо­брать соот­вет­ству­ю­щие стихи, с кото­рыми можно было бы сти­хо­сло­вить канон на утрене15. Первая часть этой песни, напри­мер, до 20-го стиха, не носит обли­чи­тель­ного и угро­жа­ю­щего харак­тера, и могла бы быть вклю­чен­ной в празд­нич­ную утреню. Но как бы про­блема второй биб­лей­ской песни ни была решена, нужно не забы­вать, что в цер­ков­ном оби­ходе песен­ные каноны упо­треб­ля­ются и кроме утрени, напри­мер, на пове­че­риях и на молеб­нах, вклю­чая и келей­ное молит­во­сло­вие. И здесь они также могли бы быть вос­со­зданы в изна­чаль­ной кра­соте и пол­ноте.

Отме­тим также, что дей­ству­ю­щий бого­слу­жеб­ный устав иногда сам игно­ри­рует свое стро­гое пред­пи­са­ние, каса­ю­ще­еся испол­не­ния второй песни канона лишь во втор­ники Вели­кого поста. Так, напри­мер, за неделю до Четы­ре­де­сят­ницы вторая песнь появ­ля­ется на утрен­нем каноне в суб­боту мясо­пуст­ную. Затем в сырную суб­боту, снова на утрен­нем каноне. На первой сед­мице Четы­ре­де­сят­ницы вторая песнь поется на пове­че­рии в вели­ком каноне не только во втор­ник, но и в поне­дель­ник, и в среду, и в чет­вер­ток. На пятой сед­мице Поста вторая песнь снова появ­ля­ется на утрен­нем каноне в чет­вер­ток. Затем она поется в пяток на пове­че­рии шестой сед­мицы. И далеко минуя пре­делы Четы­ре­де­сят­ницы, эта песнь снова появ­ля­ется уже в период Пяти­де­сят­ницы, на утрен­нем каноне роди­тель­ской тро­иц­кой суб­боты, а также во все втор­ники на пове­че­рии.

Итак, мы видим, что вторая песнь может сти­хо­сло­виться не только во втор­ник, но и в каждый день сед­мицы, исклю­чая только вос­кре­се­нье, и что ее сти­хо­сло­вие не огра­ни­чи­ва­ется пери­о­дом Четы­ре­де­сят­ницы, но начи­на­ется за неделю до нее и про­сти­ра­ется на период Пяти­де­сят­ницы. Эти факты убе­ди­тельно дока­зы­вают не только арха­ич­ный харак­тер второй песни канона, но и то, что она гар­мо­нично впи­сы­ва­ется в его струк­туру.


При­ме­ча­ния:

1. Доклад при­во­дится в сокра­ще­нии.
2. Рыба­ков В.А., прот. Святой Иосиф Пес­но­пи­сец и его пес­но­твор­че­ская дея­тель­ность. М., 2002. С. 496.
3. Там же. С. 568.
4. Там же. С. 570.
5. Там же. С. 570–571.
6. Ники­фо­рова А.Ю. Про­блема про­ис­хож­де­ния слу­жеб­ной Минеи: струк­тура, состав, меся­це­слов гре­че­ских Миней IXXII вв. из мона­стыря святой Ека­те­рины на Синае / Дисс. … канд. филол. наук. М., 2005. С. 94–96.
7 Там же. С. 10.
8. Отме­тим, что вторых песен печаль­ного и пока­ян­ного харак­тера напи­сано незна­чи­тель­ное коли­че­ство, т. к. их поло­жено петь только в период Четы­ре­де­сят­ницы и только во втор­ники. Всего полу­ча­ется 7 песен Иосифа Пес­но­писца, 7 песен Фео­дора Сту­дита и один его же канон в мясо­пуст­ную неделю, а также Вели­кий канон свт. Андрея Крит­ского и вторая песнь канона того же автора песнь в Вели­кий Поне­дель­ник. Итого — 17 печаль­ных вторых песен, кото­рые смогли подо­рвать празд­нич­ную репу­та­цию осталь­ных вторых песен, пев­шихся на всякий день года. (Мы не можем вклю­чить в этот пла­чев­ный список еще две песни из-за празд­нич­ного и тор­же­ствен­ного их содер­жа­ния, хотя они, как ни пара­док­сально, поются в три­од­ный период Четы­ре­де­сят­ницы. Одна песнь нахо­дится в службе пре­по­доб­ных отцев, суб­бота сырная, начало пер­вого тро­паря: «Бла­го­уха­ния ныне испол­ня­емся, яко в рай другий текуще…». И вторая поется в пяток ваий на пове­че­рии, первый тро­парь: «Слава Тебе воз­гла­сив­шему токмо, и из гроба мертва чет­ве­ро­дневна друга воз­двиг­шему Лазаря».)
9. Свт. Афа­на­сий (Саха­ров). О поми­но­ве­нии усоп­ших по уставу Пра­во­слав­ной Церкви. СПб., 1995. С. 48.
10. Содер­жа­ние неко­то­рых тро­па­рей вторых песен (напри­мер, во втор­ник тре­тьей сед­мицы Вели­кого поста) вызы­вает несо­от­вет­ствие с данным при­пе­вом и в плане диа­ло­ги­че­ском, т. к. многие тро­пари направ­лены не от моля­ще­гося к Богу, а, напро­тив, от Лица Божия к моля­щимся, или же пред­став­ляют собой обра­ще­ние греш­ника к самому себе или к моля­щимся в храме.
11. Свт. Симеон Солун­ский. Пре­муд­рость нашего спа­се­ния. М., 2009. С. 456.
12. Успен­ский Н. Д. Пра­во­слав­ная вечерня: исто­рико-литур­ги­че­ский очерк. Чин все­нощ­ного бдения на Пра­во­слав­ном Востоке и в Рус­ской Церкви. М., 2004. С. 219–220.
13. Ска­бал­ла­но­вич М. Тол­ко­вый Типи­кон. Изда­ние Псково-Печер­ского мона­стыря, 1994. С. 410.
14. Сергий (Спас­ский), архиеп. Полный меся­це­слов Востока. Т 1. Восточ­ная агио­ло­гия. М., 1997. С. 220.
15. Кстати, нужно заме­тить, что «в вет­хо­за­вет­ном еврей­ском бого­слу­же­нии песнь Моисея «Вонми небо» испол­ня­лась не вся, но одна шестая часть ея в каждую суб­боту по порядку». Ска­бал­ла­но­вич М. Тол­ко­вый Типи­кон. Изда­ние Псково-Печер­ского мона­стыря, 1994. С. 5.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки