Как ревновать о вере, не уклоняясь в раскол

Андрей Рого­зян­ский

Оглав­ле­ние


Зна­ко­мый мне свя­щен­ник пере­стал поми­нать Пат­ри­арха. Неиз­вестно, как далеко зашёл он в про­тив­ле­нии, однако, боюсь, обыч­ный «рев­ни­тель­ский» путь к рас­колу повто­рится. Почти в каждом подоб­ном случае это выгля­дит сходно. Сна­чала чело­век не видит осно­ва­ний своих поступ­ков и мыслей. Он допус­кает свое­во­лие и осуж­де­ние, будучи занят подроб­ным кри­ти­че­ским раз­бо­ром слов и поступ­ков выше­сто­я­щих лиц. Инте­рес­ная мысль посе­щает его: сде­лать кон­фликт идей­ным. Право же, лучше пред­ста­вить это борь­бой прин­ци­пов, сто­я­нием за правду, против эку­ме­низма и унии, а вовсе не баналь­ным брюз­жа­нием в адрес началь­ства. Его, отца N, укра­сит роль защит­ника самого важ­ного и доро­гого, тогда как иерархи — объ­екты его кри­тики — ока­жутся не просто людьми с несо­вер­шен­ствами, допус­ка­ю­щими ошибки, но лице­ме­рами и измен­ни­ками, посяг­нув­шими на святое. По сему поводу при­ме­ря­ется тога рев­ни­теля чистоты Пра­во­сла­вия, а пафос­ная теат­раль­ность входит в при­вычку.

Литур­ги­че­ское поми­но­ве­ние Пат­ри­арха и епар­хи­аль­ного епи­скопа – залог кано­ни­че­ской общ­но­сти, как бы маячок, под­твер­жда­ю­щий свое­вре­мен­ный выход на связь, рас­по­зна­ва­ние «своего» от «чужого». Однако упо­ми­на­ние за бого­слу­же­нием «Вели­кого отца и гос­по­дина нашего Свя­тей­шего Кирилла, Пат­ри­арха Мос­ков­ского и Всея Руси и гос­по­дина, прео­свя­щен­ного епи­скопа С‑ского…» болез­ненно отзы­ва­ется в само­лю­бии, застав­ляя пере­жи­вать уни­жен­ность перед теми, чьи самые низкие, зло­дей­ские скры­тые мотивы он раз за разом постав­лял перед мыс­лен­ным взором.

Увы, печаль­ная реаль­ность раз­рыва кано­ни­че­ской и литур­ги­че­ской связи с иерар­хией тер­зает Помест­ные Церкви. Не только Рус­скую, но и Эллад­скую, Серб­скую, Румын­скую, Бол­гар­скую. Еже­годно зна­чи­тель­ное число кли­ри­ков в разных местах «хло­пают дверью», изве­щая о своем наме­ре­нии отло­житься. Види­мая про­стота дей­ствия под­тал­ки­вает новые души к совер­ше­нию этого духов­ного само­за­кла­ния.

«Непо­ми­на­ю­щий»: этапы раз­рыва

Отло­житься от «зара­жен­ного ересью архи­ерея» – только начало. О, если бы «непо­ми­на­ю­щим» дви­гали сооб­ра­же­ния осто­рож­но­сти, бла­го­го­ве­ния, осо­зна­ния хруп­ко­сти веры и опа­се­ния неча­янно пасть! Тогда бы он поста­рался выйти из отно­ше­ний, сму­ща­ю­щих совесть, при­ле­пив­шись к архи­ерею, чье пра­во­ве­рие к него не вызы­вает сомне­ний. Зилота инте­ре­сует другое. Не суще­ствует внут­рен­них целей воз­дер­жа­ния и само­дис­ци­плины. В его устах обли­че­ние, в руках его знамя истины, он «истин­ный хри­сти­а­нин», учи­тель веры, подо­бен Мак­симу Испо­вед­нику и Фотию, и долг его – одо­леть измен­ни­ков и врагов веры. Каждый шаг обстав­ля­ется и про­воз­гла­ша­ется им наи­бо­лее гром­ким обра­зом.

Первый тупик: как быть с поми­на­ю­щими Пат­ри­арха? Мно­же­ство друзей и бра­тьев по вере ока­зы­ва­ются на другом берегу стрем­нины. «Необ­хо­димо как-нибудь срочно заста­вить осталь­ных думать, как я, при­со­еди­ниться ко мне, а всего лучше — посту­пить в послу­ша­ние мне, иначе дело моё будет казаться слиш­ком мало­зна­чи­тель­ным, чтобы не ска­зать — иди­от­ской глу­по­стью», — рас­суж­дает он. В попыт­ках про­да­вить идею отступ­ни­че­ства иерар­хии рев­ни­тель домыш­ляет, рас­цве­чи­вает в тона судь­бо­нос­ного выбора цитаты из выступ­ле­ний иерар­хов, отдель­ные эпи­зоды цер­ков­ной дипло­ма­тии. Тут-то и про­ис­хо­дят под­лин­ное кано­ни­че­ское отступ­ле­ние и раскол, кото­рый, по словам Зла­то­уста, не лучше ереси, и сте­пень вины за кото­рый столь велика, что не смы­ва­ется даже муче­ни­че­ской кровью. Каноны раз­ре­шают блюсти совесть и не иметь обще­ния с лож­но­уча­щими. Но прежде собор­ного опре­де­ле­ния не доз­во­ля­ется выно­сить соб­ствен­ный суд и тем более обви­нять в ере­ти­че­стве кого-либо во все­услы­ша­ние.

Совест­ные дилеммы и полу­тона мало инте­ре­суют «истин­ного хри­сти­а­нина». Он сыплет гото­выми обви­ни­тель­ными вер­дик­тами вроде: «лже­па­три­арх», «лже­е­пископы», «раз­бой­ни­чья иерар­хия», «хри­сто­про­давцы», «иуды» и прочие. По одному соб­ствен­ному реше­нию ему не состав­ляет труда низ­верг­нуть иерар­хию, пере­стать при­зна­вать духов­ные звания, счи­тать своих оппо­нен­тов лишен­ными сана и бла­го­дати совер­ше­ния таинств, назы­вать по фами­лиям… Постыд­ная само­де­я­тель­ность!

При­ми­тив­ная апо­ло­гия рас­коль­ни­ков

Свое поло­же­ние рас­коль­ник рас­це­ни­вает как опре­де­лен­ное и проч­ное. Доста­точно один раз ска­зать вол­шеб­ную фор­мулу: «Пре­ще­ния в мой адрес ере­ти­че­ству­ю­щих епи­ско­пов вменяю ни во что», — и: «чик-чирик, я в домике», — насту­пает состо­я­ние полной без­мя­теж­но­сти. «Непо­ми­на­ю­щий» ста­но­вится неуяз­вим и само­до­ста­то­чен, не нуж­да­ется ни в засви­де­тель­ство­ва­нии своего кано­ни­че­ского ста­туса, ни в суб­ор­ди­на­ции. Воис­тину памят­ник чело­ве­че­ской само­уве­рен­но­сти и утраты здра­вого смысла!

Раньше или позже «непо­ми­на­ю­щий» вста­нет перед фактом своего раз­рыва не с одной иерар­хией Церкви, но и с ее пол­но­той, про­дол­жа­ю­щей сохра­нять вер­ность кано­ни­че­скому порядку. Выбор небо­гат: при­знать отступ­ни­ками всех при­над­ле­жа­щих к миро­вым Помест­ным Церк­вям либо согла­ситься, что цели спа­се­ния души дости­га­ются без дис­си­дент­ских исте­рик с зала­мы­ва­нием рук и мета­нием громов и молний.

На данном моменте «истин­ное хри­сти­ан­ство» впа­дает в умо­ис­ступ­ле­ние. Ана­фемы и руга­тель­ства ока­зы­ва­ются едва ли не един­ствен­ным его вдох­но­ве­нием. Меж полю­сов своего девиза — «Орто­док­сия или смерть» — оно изби­рает второй, то есть смерть: неуклон­ное духов­ное раз­ло­же­ние под отрав­ля­ю­щим дей­ствием яда зло­сло­вия.

Ряды зило­тов раз­де­ля­ются. Неко­то­рая часть все­рьез счи­тает себя послед­ними и един­ствен­ными на всем земном шаре хра­ни­те­лями истин­ного Пра­во­сла­вия; «уме­рен­ные» всту­пают в спор с этим само­до­воль­ным вздо­ром. «Непри­ми­ри­мые» не сда­ются, они упрямо стоят на своем. Их опа­се­ния несложно понять: а что, если в каче­стве не «един­ственно и исклю­чи­тельно истин­ной» их юрис­дик­ция ока­жется никому не нужна?

На почве обсуж­де­ния отно­ше­ния к миро­вым Помест­ным Церк­вям про­ис­хо­дят мно­го­чис­лен­ные раз­де­ле­ния. Рас­коль­ники с жаром пре­да­ются тому, что умеют и знают лучше всего, – про­дол­жать рас­ка­лы­ваться! Недав­ние сорат­ники по борьбе, они хро­ни­че­ски не пере­но­сят друг друга, огре­вают пре­ще­ни­ями, извер­гают из сана, отлу­чают и при­знают бла­го­дать не дей­ству­ю­щей… Право, комично, если б не так грустно.

Болез­нен­ный, искрив­лен­ный мир рас­кола

Риго­ризм – сущ­ност­ная основа дви­же­ния «непо­ми­на­ю­щих». Риго­рист не желает видеть сути дела, за кото­рое взялся, а выби­рает внеш­нюю види­мость и служит ей. На уве­ща­ния сове­сти такой чело­век отве­чает не делами сове­сти, а удво­ен­ным, утро­ен­ным упор­ством. Неважно, зло ли выхо­дит из поступка или добро. С дотош­но­стью он сле­дует выбран­ной про­грамме и игно­ри­рует любые обсто­я­тель­ства или отри­ца­тель­ные послед­ствия своих дей­ствий.

То, что пси­хо­ло­гия «непо­ми­на­ю­щих» пред­став­ляет духов­ное повре­жде­ние и срыв, дока­зы­вает одно­вре­менно несколько при­зна­ков. Дроб­ле­ние – харак­тер­ней­ший из них. Так же, как рас­коль­ники-ста­ро­об­рядцы неко­гда раз­де­ли­лись на десятки толков и согла­сий, не име­ю­щих обще­ния друг с другом, совре­мен­ный мир «истинно пра­во­слав­ных церк­вей» состав­лен десят­ками юрис­дик­ций, явля­ю­щи­мися, как пра­вило, не более чем сек­тами или само­свя­тами. В Греции насчи­ты­ва­ется около 20 враж­ду­ю­щих друг с другом рас­коль­ни­чьих групп; в России их около десяти.

В то же время внут­рен­нее бро­же­ние охва­ты­вает боль­шин­ство рас­коль­ни­чьих групп. Любой из «непо­ми­на­ю­щих» являет отдель­ную еди­ницу, печётся о своей соб­ствен­ной непри­кос­но­вен­но­сти. Вот вам тайный, не афи­ши­ру­е­мый источ­ник вдох­но­ве­ния: в вопро­сах веро­уче­ния быть самому себе голо­вой, тол­ко­вать каноны по соб­ствен­ному усмот­ре­нию. Лидеры рас­коль­ни­ков при­знают: «Я боюсь поло­жить запрет в слу­же­нии на своего кли­рика даже на десять дней, поскольку он уйдет к другим». Неко­то­рые и впрямь успели поко­че­вать уже между несколь­ких юрис­дик­ций. Чуть что-то не нра­вится – воз­ни­кает жела­ние нового, более «истинно пра­во­слав­ного» сооб­ще­ства. Нередки само­чин­ные хиро­то­нии с нару­ше­ни­ями. Больно видеть, как, начав одна­жды с при­страст­ного иссле­до­ва­ния чужих пре­гре­ше­ний, «непо­ми­на­ю­щие» при­хо­дят к ужа­са­ю­щему рас­строй­ству кано­ни­че­ской дис­ци­плины.

Трудно понять, чего больше во всём этом: кон­сер­ва­тизма и заботы о стро­гом сле­до­ва­нии Пре­да­нию или же совре­мен­ного дис­си­дент­ства и сво­боды слова? Зилот­ство ока­зы­ва­ется знаком уныния и неспо­соб­но­сти нала­дить собран­ную, аске­ти­че­скую молит­вен­ную жизнь. «Рас­цер­ко­в­ле­ние» — не в одном обмир­ще­нии; им сопро­вож­да­ется любая оста­новка в духов­ном раз­ви­тии. Пере­ход на пози­ции поли­ти­зи­ро­ван­ного «про­тестного дви­же­ния», про­па­ган­дист­ская война с иерар­хией вполне отве­чают образу внут­рен­него застоя и охла­жде­ния в вере.

Совет недо­уме­ва­ю­щим от Зла­то­уста

«Церкви грозят две опас­но­сти, — пишет извест­ный гре­че­ский автор, архи­манд­рит Епи­фа­ний (Фео­до­ро­пу­лос), — с одной сто­роны, при­во­ди­мый в дви­же­ние диа­во­лом эку­ме­низм, а с другой – душе­па­губ­ный фана­тизм, кото­рый в конце концов ведет к ужас­ным бого­хуль­ствам и ересям и затем­няет истину. Да убо­имся этих зол, и да минуют они нас. Не будем укло­няться ни направо, ни налево, но шество­вать – цар­ским путем».

Немно­го­чис­лен­ные при­меры, в кото­рых архи­ереи и клир пре­кра­щали поми­но­ве­ние свя­щен­но­на­ча­лия, всегда были вызваны чрез­вы­чай­ной край­но­стью обсто­я­тельств. Напри­мер, в обста­новке жесто­ких совет­ских гоне­ний 1920–1930‑х и неопре­де­лён­но­сти с насле­до­ва­нием поста Пат­ри­ар­шего Место­блю­сти­теля неко­то­рая часть Рус­ской Церкви под нача­лом мит­ро­по­лита Кирилла (Смир­нова) отка­за­лась под­чи­няться мит­ро­по­литу Сергию (Стра­го­род­скому). Мона­стыри Афона после само­воль­ного «снятия» Пат­ри­ар­хом Афи­на­го­ром анафем с като­ли­ков в 1965 г. пре­кра­щали на неко­то­рый срок воз­но­ше­ние его имени за литур­гией. Тем не менее Афон сего­дня про­дол­жает при­зна­вать кано­ни­че­скую юрис­дик­цию над собой Пат­ри­арха Вар­фо­ло­мея (Архон­то­ниса), веду­щего подчас рис­ко­ван­ную эку­ме­ни­че­скую поли­тику. Рито­рике уль­ти­ма­ту­мов боль­шин­ство свя­то­гор­ского брат­ства пред­по­чи­тает тон брат­ского вра­зум­ле­ния своего Пер­во­и­е­рарха.

Не секрет, что для Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви эку­ме­низм, согла­ша­тель­ство также пред­став­ляют про­блему. При­хо­дят на память раз­мы­тые фор­му­ли­ровки по цер­ковно-дипло­ма­ти­че­ским и цер­ковно-поли­ти­че­ским вопро­сам, выска­зы­ва­ния либе­рально настро­ен­ных свя­щен­ни­ков и отдель­ных офи­ци­аль­ных лиц. Есте­ственно не согла­шаться с подоб­ными заяв­ле­ни­ями и оппо­ни­ро­вать им. Однако не мень­шее бес­по­кой­ство вызы­вают назой­ли­вая рас­коль­ни­чья аги­та­ция и демарши «непо­ми­на­ю­щих». Необы­чайно лег­ко­мыс­ленно и опасно отва­житься на разрыв с Цер­ко­вью в усло­виях, когда допус­ка­ю­щие модер­нист­ские, рас­хо­дя­щи­еся с духом Пре­да­ния сен­тен­ции нахо­дятся в мень­шин­стве, а собор­ный голос Помест­ной Церкви выра­жает здра­вое учение.

Пример раз­ре­ше­ния дилеммы слож­ного мораль­ного выбора в цер­ков­ной исто­рии дает свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. «Церк­вей ваших не остав­ляйте, обще­ние (со свя­щен­но­на­ча­лием) имейте, дабы не про­из­ве­сти раскол в Церкви, а под­пи­сей своих (под сомни­тель­ными, про­ти­во­ре­ча­щими учению и кано­нам доку­мен­тами – А. Р.) не ставьте», — гово­рил он своим уче­ни­кам нака­нуне без­за­кон­ного изгна­ния из Кон­стан­ти­но­поля. Вот общее пра­вило для пра­во­слав­ных хри­стиан, как рев­но­вать о вере, не уда­ля­ясь в раскол. Благой выбор для хри­сти­а­нина заклю­ча­ется в том, чтобы ограж­дать себя одно­вре­менно и от лже­уче­ния, и от соблаз­нов лич­ного про­из­вола.

Православие.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки