Куда девать кочерыжку или кое-что об обрядах

cвя­щен­ник Вадим Семчук

Оглав­ле­ние



Много людей празд­нуют празд­ники и знают их назва­ния,
но не знают причин, почему они уста­нов­лены»

св. Иоанн Зла­то­уст

Когда под­рост­ком я только начал ходить в храм, меня в первую оче­редь пора­зило ощу­ще­ние неот­мир­но­сти Церкви. Бого­слу­же­ние, хра­мо­вый инте­рьер — все это для меня было «небом на земле». Передо мной открылся уди­ви­тель­ный, неве­до­мый мне доселе мир. Я не пони­мал тогда, о чем поют на кли­росе, почему свя­щен­ник время от вре­мени выхо­дит из алтаря. Для меня тогда это было не так важно. Важнее было ощу­ще­ние того, что я в Доме Бога. И что Бог есть. И что глав­ное в жизни — это вера.

Позже для меня огром­ным откры­тием стало то, что ко всему этому духов­ному богат­ству можно под­хо­дить осмыс­ленно. Ока­зы­ва­ется, Бог хочет, чтобы Его позна­вали «всем серд­цем, всем разу­ме­нием», что разум — не враг веры. В моей биб­лио­теке стали появ­ляться духов­ные книги, многие вещи начали откры­ваться с другой сто­роны. Кроме вопроса: «Что это?», появи­лись другие: «Почему? Зачем? Как?» За неделю накап­ли­ва­лось таких вопро­сов столько, что не хва­тало тер­пе­ния дождаться бого­слу­же­ния, после кото­рого можно было спро­сить у батюшки о крест­ном зна­ме­нии, зачем нужны посты и в какой книге почи­тать о Евха­ри­стии. Я понял, что в церкви все имеет свой смысл.

Подоб­ным путем прошли многие. Но, к сожа­ле­нию, есть и такие, для кото­рых Цер­ковь оста­ется чем-то неглу­бо­ким и мало­ин­те­рес­ным. В их умах она ассо­ци­и­ру­ется лишь с десят­ком-другим правил и обря­дов, причем часто иска­жен­ных народ­ным созна­нием. К сожа­ле­нию, здесь есть и наша вина, цер­ков­ных людей. Не умеем ни объ­яс­нить своей веры, ни поде­литься ею.

Вспо­ми­на­ется один случай. В обед­нюю пору, когда бого­слу­же­ние в храме уже закон­чи­лось, к цер­ков­ной лавке подо­шел юноша и попро­сил уде­лить ему вни­ма­ние. Он сказал, что долго думал и пришел к выводу, что должен повер­нуться лицом к Богу. Он сказал, что хотел бы кре­ститься, только мало знает о Боге, о Церкви, о спа­се­нии. «Рас­ска­жите мне немного об этом», — попро­сил он. «А что тут неяс­ного? — отве­тила ему жен­щина-кассир. — Пла­тишь трид­цать рублей и батюшка тебя покре­стит. Кре­стик есть? Нет? Вот купи еще кре­стик за сем­на­дцать рублей, три свечки, молит­во­слов нужно иметь дома и иконы. Обя­за­тельно Божьей Матери, Спа­си­теля и Чудо­творца Нико­лая. Еще сбегай, вот мага­зин напро­тив, купишь хлеба, конфет и вина. Это хори­стам, чтобы тебе спели. Записки еще нужно подать. Есть деньги-то? Ну, возь­мешь деньги и при­дешь. Все запом­нил?»

Слиш­ком часто наши беседы с нецер­ков­ными людьми сво­дятся на раз­го­воры о том, что очень помо­гают святая вода, иконка в кошельке и освя­ще­ние квар­тиры. Для многих это было первой сту­пень­кой к вере, но многие на этом и оста­но­ви­лись. Поэтому и решился напи­сать.

Таин­ства и обряды в Церкви^

Цер­ковь была осно­вана Гос­по­дом нашим Иису­сом Хри­стом как «столп и утвер­жде­ние истины», Тело Хри­стово на земле. При­зва­ние Церкви — при­бли­зить и соеди­нить чело­века с Богом, «обо­жить» его. Это и есть суть спа­се­ния. Пра­во­слав­ное бого­сло­вие выра­зило этот прин­цип так: «Бог стал при­ча­стен чело­ве­че­ской при­роде, чтобы чело­век стал при­ча­стен при­роде Боже­ствен­ной».

Осу­ществ­ляет свою задачу Цер­ковь раз­но­об­раз­ными мето­дами. Важ­ней­шую роль в этом играют таин­ства и обряды. Раз­ли­чить Таин­ство от обряда можно при­мерно так: Таин­ство непо­сред­ственно направ­лено на чело­века, обряд — на окру­жа­ю­щую его среду. Само слово обряд ука­зы­вает на то, что види­мое дей­ствие «обря­жает», сокры­вает в себе бла­го­дат­ные дары.

Зна­че­ние обряда хорошо рас­кры­вает притча о кув­шине с дра­го­цен­ным миром, кото­рое жители одного селе­ния берегли как огром­ное богат­ство. Каждую неделю выно­сили они свое сокро­вище и празд­нич­ной про­цес­сией ходили вокруг селе­ния. Некий путник, став сви­де­те­лем этого шествия, спро­сил, почему они так доро­жат этим сосу­дом, ведь он из про­стой глины. Один бла­го­ра­зум­ный житель отве­тил, что они доро­жат не сосу­дом, а его содер­жа­нием. Тогда путник посо­ве­то­вал им раз­бить гли­ня­ный сосуд, чтобы ему не доста­ва­лась слава, при­над­ле­жа­щая миру. На это житель селе­ния отве­тил, что это глупо, ведь разбив сосуд, они поте­ряют и миро, кото­рое тут же уйдет в песок.

В обряде, как и в Таин­стве, под мате­ри­аль­ным сокрыто духов­ное, под види­мым — неви­ди­мое. Такие про­стые, на первый взгляд, вещи как вино, хлеб, масло таин­ствен­ным обра­зом при­ни­мают на себя печать веч­но­сти. Исполь­зо­ва­ние мате­ри­аль­ных пред­ме­тов и внеш­них знаков в духов­ной прак­тике понятны: ведь чело­век — суще­ство слож­ное, состоит из тела и души. А с при­ше­ствием в мир Бога воз­мож­ность соеди­не­ния мате­ри­аль­ного и духов­ного откры­лась в полную меру.

Алек­сандр Соло­дов­ни­ков о связи зем­ного и небес­ного поэ­ти­че­ски писал так:

И в ста­рину, и вчера, и сего­дня
Наша земля — это риза Гос­подня.
Бла­го­сло­венна земная плоть,
В тело земное облекся Гос­подь.
Бла­го­сло­венно реки тече­нье, —
В реке совер­ша­лось Гос­подне Кре­ще­нье.
Радуйся, поле зерна золо­того, —
Хлебом явля­ется Тело Хри­стово.
Радуйся, сок вино­град­ной кисти, —
Вином изли­ва­ется сок Евха­ри­стии.
Бла­го­сло­вен сине­окий лен, —
Изо льна соткан Гос­по­день хитон.
Бла­го­сло­венны земные цветы, —
В них видел Гос­подь венец кра­соты.
Бла­го­сло­венны малые дети, —
Им первым обе­щано Цар­ство в Завете.
Так будь же свята и бла­женна земля,
Долины, и горы, моря и поля.
И в ста­рину, и вчера, и сего­дня —
Наша земля — это риза Гос­подня.

Святая вода, икона, мощи свя­того — все это мате­рия, про­ни­зан­ная духов­ным миром. То, что бла­го­дат­ные дары спо­собны воз­дей­ство­вать на чело­века через мате­ри­аль­ные пред­меты, видно, к при­меру, из еван­гель­ского рас­сказа о кро­во­то­чи­вой жен­щине, кото­рая исце­ли­лась, при­кос­нув­шись с верою к краю одежды Спа­си­теля (Лук. 8:44). Исце­ля­лись недуж­ные и через нало­же­ние на них плат­ков и опо­я­сы­ва­ний с тела апо­стола Павла (Деян. 19:11–12).

Но необ­хо­димо заме­тить, что эти пред­меты дей­ство­вали не само­сто­я­тельно, а явля­лись про­вод­ни­ком между Богом и чело­ве­ком. Из еван­гель­ского рас­сказа видно, что Гос­пода тес­нило мно­же­ство людей, но лишь кро­во­то­чи­вая жен­щина полу­чила исце­ле­ние. Важ­ней­шей при­чи­ной такого исклю­че­ния была ее вера. В этом смысле свя­тыня похожа на элек­три­че­ский провод, кото­рый спо­со­бен про­во­дить ток при нали­чии источ­ника элек­тро­энер­гии и полу­ча­теля. Дей­ствен­ность свя­тыни свя­зана с духов­ным состо­я­нием самого чело­века. Свя­тыня дей­ствует не авто­ма­ти­че­ски, она при­звана соеди­нить чело­века с Пер­во­ис­точ­ни­ком всех благ — Богом.

Цер­ков­ная тра­ди­ция и магизм^

К сожа­ле­нию, не всегда чело­век мог удер­жаться на высоте бого­слов­ского осмыс­ле­ния обряда или таин­ства, не всегда помнил почему так ценен этот «сосуд», и что нахо­дится в нем. Наряду с цер­ков­ным объ­яс­не­нием тра­ди­ции часто ужи­ва­лось и «народ­ное поня­тие», по суще­ству, часто язы­че­ское (напом­ним, что «язы­че­ство» — в пере­воде со сла­вян­ского озна­чает «народ­ная вера»), ста­рав­ше­еся, к сожа­ле­нию, пере­не­сти акценты на внеш­нюю форму в ущерб внут­рен­нему содер­жа­нию, мак­си­мально упро­стить отно­ше­ние Бога и чело­века, свести эти отно­ше­ния на уро­вень при­ми­тив­ного потре­би­тель­ства. Чело­век с таким мыш­ле­нием видел свои отно­ше­ния с Богом в обра­зах свое­об­раз­ного дого­вора: «Я — Тебе, Ты — мне». Причем, рас­чет­ным экви­ва­лен­том высту­пало коли­че­ство «добрых дел», а свя­тыня рас­смат­ри­ва­лась как авто­ма­ти­че­ский акку­му­ля­тор бла­го­дати, залог успеха, оберег. Такого рода магизм, к сожа­ле­нию, не ред­кость, слиш­ком силь­ным для чело­века может ока­заться иску­ше­ние духов­ной под­ме­ной.

Жела­ние «поло­жить бла­го­дать в карман» — одна из основ­ных про­блем в пони­ма­нии обряда или Таин­ства. Прак­ти­че­ски в каждом храме дни освя­ще­ния воды или бла­го­сло­ве­ние плодов земли наи­бо­лее про­блем­ные. Всегда най­дется пара «захо­жан», гото­вых активно пора­бо­тать лок­тями и пору­гаться, лишь бы побыст­рее полу­чить свою банку святой водички или посвя­тить яблочко. Внеш­нее для таких людей ста­но­вится важнее внут­рен­него, из обряда выужи­ва­ется обря­жа­ние, внеш­няя форма; внут­рен­нее же содер­жа­ние — при­бли­же­ние к Богу — оста­ется невос­тре­бо­ван­ное.

В чем корен­ное раз­ли­чие магизма и цер­ков­ной тра­ди­ции? Цер­ковь, в первую оче­редь, ставит своей целью под­го­товку чело­века к веч­но­сти через очи­ще­ние души. Таин­ства и обряды сопут­ствуют чело­веку на этом пути, но не явля­ются ни само­це­лью, ни гаран­тией успеха. Магизм же при­ми­ти­вен. Все его потреб­но­сти обра­щены на ком­форт­ный быт, на земное. Причем, про­блема духов­ного усо­вер­шен­ство­ва­ния не затра­ги­ва­ется. Доста­точно про­смот­реть содер­жа­ние утрен­них и вечер­них молитв, чтобы понять истин­ную иерар­хию духов­ных цен­но­стей. Фак­ти­че­ски, это испол­не­ние запо­веди Христа: «Ищите прежде Цар­ствия Божия, а все осталь­ное при­ло­жится вам». Если Цер­ковь и молится о земных потреб­но­стях чело­века, то всегда в кон­тек­сте его духов­ной пользы и духов­ного состо­я­ния.

Магизм усмот­реть несложно. Он начи­на­ется там, где все легко укла­ды­ва­ется в про­стые пра­вила и бес­про­блем­ные советы. Вот про­стые при­меры: «Чтобы успешно шла тор­говля, нужно посвя­тить офис», «Чтобы ребе­нок не болел, нужно его кре­стить», «Отче наш» — силь­ная молитва, но Иису­сова — силь­нее», «Если в доме дер­жать освя­щен­ную вербу, то ника­кое зло не сможет войти в дом», «Если во время грозы зажечь освя­щен­ную на празд­ник Сре­те­ния свечу, то молния не ударит в дом» и т.д. и т.п.

Подвох в том, что в при­ве­ден­ном перечне духов­ных, каза­лось бы, истин ничего не было ска­зано о внут­рен­нем подвиге моля­ще­гося, о его духов­ном состо­я­нии, пока­я­нии, вере. А это — основа духов­ной жизни. Один батюшка любил повто­рять: «Свеча не может молиться за вас, но может молиться вместе с вами, т.е. помо­гать молитве».

Святой Иоанн Зла­то­уст одна­жды сказал, что крест­ное зна­ме­ние должно сопро­вож­даться осмыс­ле­нием и молит­вен­ным при­зы­вом, иначе оно оста­нется просто гим­на­сти­че­ским упраж­не­нием. Если этого внут­рен­него осмыс­ле­ния не хва­тает, свя­тыня может вос­при­ни­маться как свое­об­раз­ный талис­ман. Многие, к при­меру, таким обе­ре­гом счи­тают поясок с напи­сан­ным на нем 90‑м псал­мом, потому что этот псалом «обе­ре­гает от зла». Но если разо­браться, псалом не обе­ре­гает от зла, он лишь ука­зы­вает, как убе­речься от зла: дове­риться Богу и жить под Богом. Для многих «Живый в помощи Выш­няго, в крове Бога Небес­ного водво­рится» — свое­об­раз­ное закли­на­ние, про­чте­ние кото­рого (или просто ноше­ние при себе) гаран­ти­рует личную без­опас­ность. Кстати, ноше­ние на теле пояс­ков с выпи­сан­ными тек­стами из Свя­того Письма — иудео-тал­му­ди­че­ская тра­ди­ция (так назы­ва­е­мые филак­те­рии) и осуж­да­ется одним из цер­ковно-кано­ни­че­ских правил.

Талис­ма­ном для многих явля­ется и ладанка, кото­рую, по непи­сан­ным пра­ви­лам, нужно носить при себе, и даже артос. При­хо­ди­лось встре­чать реко­мен­да­ции носить при себе артос целый год. И многие дей­стви­тельно носят. Чаще всего, такое про­ис­хо­дит от неве­де­ния. Ведь после Пас­халь­ного бого­слу­же­ния свя­щен­нику хочется ска­зать нечто боль­шее, чем то, как поль­зо­ваться арт­осом. Недо­ска­зан­ное свя­щен­ни­ком часто узнают в при­творе от зна­то­ков-суе­ве­ров.

Кстати, артос — это пас­халь­ный хлеб, сим­во­ли­зи­ру­ю­щий собою пас­халь­ного агнца. При­ме­ча­ние после молитвы гласит, что «артос раз­да­ется всем прежде обеда… вместо анти­дора». Ничего о «ноше­нии при себе» в молитве не упо­ми­на­ется.

Больно осо­зна­вать, что про­све­ще­ние народа «народ­ной верой» взяли на себя прак­ти­че­ски все свет­ские службы, при­част­ные к фор­ми­ро­ва­нию точки зрения масс. К при­меру, в день празд­ника в честь свя­того апо­стола Андрея Пер­во­зван­ного прак­ти­че­ски каждый укра­ин­ский теле­ви­зи­он­ный канал (да и радио тоже) поспе­шили рас­ска­зать о том, что «на Андрея девушки гадают, а парни выра­жать свою сим­па­тию к люби­мой через мелкое хули­ган­ство». Боль­шин­ство пере­дач начи­на­лись шаб­лонно: сна­чала звон коло­ко­лов, потом отры­вок духов­ного пес­но­пе­ния, фраг­мент бого­слу­же­ния, затем о гада­нии с прак­ти­че­скими сове­тами. То, что гада­ние — тяжкий грех — это не в счет, ведь это «наша родная тра­ди­ция». То же полной мерой отно­сится и к Ивану Купале. Другие празд­ники, помельче, также не оста­ются без вни­ма­ния жур­на­ли­стов: нас про­све­тят, в день какого свя­того садить огурцы, а какого — пет­рушку; будет жарко или холодно, дожд­ливо или нет — цер­ков­ный кален­дарь, ока­зы­ва­ется, тоже может опре­де­лить. Этой дез­ори­ен­та­ции, заме­ши­ва­ния греш­ного на пра­вед­ном легко можно было бы избе­жать, поже­лай СМИ при­слу­шаться к Цер­ков­ному голосу, но — увы. Народ­ни­че­ство нынче в моде.

Не отстают от СМИ и учеб­ные заве­де­ния. Школь­ные сце­на­рии празд­ника свя­ти­теля Нико­лая Чудо­творца пре­вра­тили его в укра­ин­ского Деда Мороза. Что за празд­ник, если на зов «Святый Мыко­лаю, святый Мыко­лаю!» в класс не придет пере­оде­тый учи­тель физ­куль­туры с мешком подар­ков и своим нераз­луч­ным спут­ни­ком — добрым и смеш­ным беси­ком Антип­кой? Дети, ведь, так любят сказки.

Трудно понять, откуда такое жела­ние под­ме­нить цер­ков­ную тра­ди­цию «нашей, родной, народ­ной». Неужели непо­нятно, что нельзя раз­де­лять Христа от Его Церкви, как и свя­того Андрея, Нико­лая, Иоанна и прочих? О духов­но­сти в свет­ской среде гово­рят много, но почему-то чаще всего «духов­ность» — лишь раз­го­вор о народ­ных тра­ди­циях, выши­тых руш­ни­ках, кра­шен­ках и две­на­дцати стра­вах на пре­дрож­де­ствен­ском столе (часто совсем не пост­ных).

Как пример игры в духов­ность при­вожу стих, много лет «укра­шав­ший» вит­рину цен­траль­ной биб­лио­теки города, в кото­ром я живу:

«О книго! Пре­свята Богиня!
Народу й роду бере­гиня!
Неопа­лима Купина!
По всiх вер­те­пах i яски­нях,
Неначе зiрка про­вiдна,
Вели­ко­му­че­ниця, ти
Нас освiти i освяти».

Кроме как «блу­до­сло­вие», оце­нить этот стишок трудно. Автор его, кстати, М. Ста­ро­войт. Правды ради нужно ска­зать, что вывеску уже поме­няли и теперь там другой лозунг: «Космос, духов­ность, истина». Хоть и на рери­хов­ский лад, но духов­ность, как видим, помя­нули.

Суе­ве­рия на цер­ков­ном пороге^

Воз­можно, про­блема иска­же­ния цер­ков­ной тра­ди­ции и не была бы так акту­альна, если бы оста­ва­лась за цер­ков­ным поро­гом, но она стре­мится про­ник­нуть в храм. Кто из пас­ты­рей не стал­ки­вался с суе­ве­ри­ями «несве­ду­щих в законе»: какой именно рукой пере­да­вать свечку, какая молитва пре­на­пра­вит «порчу» и т.п.?

Одна­жды, будучи еще юношей, я зашел в один храм и попал на водо­освя­ще­ние. Захо­те­лось попить этой водички, а так как сво­бод­ной посуды не ока­за­лось, я просто попро­сил налить мне немножко воды в при­горшню. На меня тут же наки­ну­лась жен­щина, это была цер­ков­ный кассир. «Вы разве не знаете, что руками нельзя пить воду?» — воз­му­щенно кри­чала она. Я этого не знал, поэтому она объ­яс­нила, что руки осквер­ня­ются при­кос­но­ве­нием к день­гам и пить можно исклю­чи­тельно из посуды. Я посо­чув­ство­вал жен­щине, ведь при ее денеж­ной работе и логике оста­ваться неосквер­нен­ной было довольно про­бле­ма­тично.

Встре­ча­ются советы «зна­то­ков» при болезни выпро­сить у цер­ков­ного сто­рожа нитку от ста­рого цер­ков­ного обла­че­ния и сжечь ее, вдыхая дым. Мне при­хо­ди­лось слы­шать от неко­то­рых «пра­во­слав­ных суе­ве­ров», что когда у чело­века есть враги, то очень помо­гает уголь из кадила, кото­рый жгли на Херу­вим­ской песни. Если его под­сы­пать под кро­вать обид­чика, то «Бог его нака­жет и он пере­ста­нет тебя оби­жать». Это «бого­сло­вие угля», оче­видно, — народ­ное осмыс­ле­ние совета апо­стола Павла: «Не мстите за себя, воз­люб­лен­ные, но дайте место гневу Божию. Ибо напи­сано: Мне отмще­ние, Я воздам, гово­рит Гос­подь. Итак, если враг твой голо­ден, накорми его; если жаждет напой его: ибо делая сие, ты собе­решь ему на голову горя­щие уголья» (Рим. 12:19–20).

Еще один обра­зец: освя­щен­ный на празд­ник Мак­ка­веев мак. Много ли людей могут пере­ска­зать жития святых муче­ни­ков Мак­ка­веев (кото­рые, кстати, с маком свя­заны лишь созву­чием фами­лии)? Уверен, «пра­вила поль­зо­ва­ния святым маком» знает гораздо боль­шее коли­че­ство. Толпы людей спешат в храм обза­ве­стись таким несла­бым обе­ре­гом. Знаю случай, когда одна жен­щина после службы поспе­шила посы­пать маком у себя под поро­гом, чтобы защи­титься от злой соседки, жившей с ней дверь с дверью на одной лест­нич­ной пло­щадке. Несколько зер­ны­шек неча­янно зака­ти­лось под порог той самой соседки, кото­рая, убирая, и обна­ру­жила их. Закон­чи­лось все вза­им­ными упре­ками в кол­дов­стве и дракой.

Встре­ча­ется, что неве­ста в рос­кош­ном сва­деб­ном платье под пение «Святые муче­ницы» во время Вен­ча­ния тащит ногой вокруг аналоя поло­тенце, «чтобы подруги быст­рее замуж вышли». До этого было еще одно акро­ба­ти­че­ско-духов­ное упраж­не­ние: кто быст­рее жених или неве­ста прыг­нет на то самое зло­счаст­ное поло­тенце. Ведь побе­ди­тель «будет гос­под­ство­вать в семье». Почему-то своим долгом этого счи­тает добиться все та же неве­ста. Видео­ка­меры вни­ма­тельно фик­си­руют резуль­тат сорев­но­ва­ния.

Особая тема — похо­рон. Чего тут только не встре­тишь. Нередко в гроб кла­дется «посылка на тот свет»: рас­ческа, пачка люби­мых сига­рет, деньги и т.п. После того, как поды­мут гроб, чтобы везти его на клад­бище, несколько чело­век бро­са­ются пере­вер­нуть все табу­ретки вверх ногами — «чтобы на эти табу­ретки не лег оче­ред­ной гроб», или же наобо­рот, в зави­си­мо­сти от реги­она, — спешат сесть на этот стул, чтобы «все беды умерли».

Подоб­ных суе­ве­рий мно­же­ство. Для многих они, увы, и ассо­ци­и­ру­ются с Пра­во­сла­вием. Одна жен­щина недавно рас­ска­зы­вала о своем раз­го­воре со зна­ко­мой бап­тист­кой. Раз­го­вор шел о суе­ве­риях. Когда жен­щина, а она пра­во­слав­ная, ска­зала, что суе­ве­рия — это грех, что она об этом читала в пра­во­слав­ных книгах и слы­шала на про­по­ве­дях, то бап­тистка от удив­ле­ния несколько раз пере­спро­сила: «Суе­ве­рия — грех? Так и напи­сано? На про­по­веди свя­щен­ник гово­рил?» «Чего ты удив­ля­ешься? — спро­сила в свою оче­редь собе­сед­ница. — Цер­ковь не учит суе­ве­риям, это все люди при­ду­мали».

Самое груст­ное, что эти вещи про­ис­хо­дят часто не столько от незна­ния (люди обычно и не пыта­ются вник­нуть в смысл дей­ствия), сколько от созна­тель­ного жела­ния соблю­сти при­выч­ную форму: «так при­нято». Бывает, свя­щен­ник объ­яс­нит все, а смот­ришь, все равно по-своему сде­лают, улучив момент, когда он не видит. Хотя нужно при­знаться, что со сто­роны духо­вен­ства таких объ­яс­не­ний бывает недо­пу­стимо мало. Неко­то­рые пас­тыри, что назы­ва­ется, «идут на поводу».

Обряд в исто­ри­че­ском раз­ви­тии^

Легче понять обряд, если рас­смат­ри­вать его в исто­ри­че­ском раз­ви­тии. Многие суе­ве­рия роди­лись из довольно глу­бо­ких по смыслу обря­дов, кото­рые со вре­ме­нем в созна­нии людей утра­тили свое внут­рен­нее зна­че­ние. Взять, к при­меру, народ­ный обычай в день усек­но­ве­ния святой главы Иоанна Пред­течи не резать ножом ника­ких круг­лых пред­ме­тов: капу­сты, кар­тошки и т.п. Своей формой эти овощи напо­ми­нают голову свя­того, кото­рую «нельзя резать». Этот обычай отно­сится к суе­ве­риям, но, с другой сто­роны, Усек­но­ве­ние — день стро­гого поста. И при­го­тов­ле­ние какой бы то ни было пищи уста­вом не пола­га­ется. Легко пред­ста­вить, как мать, увидев, что сын хочет отре­зать кусок паля­ницы, обра­щает его вни­ма­ние на стра­да­ния свя­того и что в этот день думать о пище некстати. Но то, что раньше имело педа­го­ги­че­ское (или же просто прак­ти­че­ское) зна­че­ние, может лишиться своего смысла.

На подоб­ные пре­вра­ще­ния ука­зы­вает одна восточ­ная притча. В ней гово­рится, что каждый раз, когда один настав­ник молился со своими уче­ни­ками, в ком­нату захо­дила кошка и отвле­кала их от молитвы. Настав­ник при­ка­зал уче­ни­кам во время молитвы при­вя­зы­вать кошку. Кошку при­вя­зы­вали и после смерти учи­теля. Когда эта кошка умерла, уче­ники заме­нили ее на другую, чтобы быть уве­рен­ными в пра­виль­но­сти испол­не­ния заве­тов своего гуру.

Так, в боль­шин­стве бро­шю­рок о том, какому свя­тому от чего молиться, про­року Науму пред­пи­сы­ва­ется молиться о помощи в учебе. Откуда взя­лась такая мысль? Из пого­ворки «пророк Наум наве­дет на ум». Ведь память про­рока празд­ну­ется пер­вого декабря по ста­рому стилю — в первый день зимы. В эту пору, когда уже закон­чи­лась уборка и обра­ботка урожая, наши пра­пра­деды отправ­ляли своих детей в школу. Из-за игры слов воз­никла пого­ворка, из-за пого­ворки пророк Наум попал в бро­шюры, где святые рас­став­лены напро­тив житей­ских и духов­ных нужд. Хотя, почему именно пророк Наум — покро­ви­тель уча­щихся, а не, скажем, Исаия или Моисей, в бро­шю­рах так и не объ­яс­ня­ется.

Многие обряды, обычаи с тече­нием вре­мени могут пре­тер­пе­вать неко­то­рые изме­не­ния. И это нор­мально. Цер­ковь — живой орга­низм, кото­рый должен раз­ви­ваться. Вещи, играв­шие чисто праг­ма­ти­че­скую роль, со вре­ме­нем могут при­об­ре­сти сим­во­ли­че­ское, духов­ное зна­че­ние. Взять хотя бы такой бого­слу­жеб­ный момент, как вынос свечей перед Еван­ге­лием или Входом. Когда-то, во вре­мена гоне­ний, когда бого­слу­же­ния совер­ша­лись чаще ночью или в ката­ком­бах, без све­тиль­ника просто нельзя было обой­тись. Позже, когда Цер­ковь полу­чила воз­мож­ность совер­шать бого­слу­же­ния открыто, она удер­жала эту тра­ди­цию, придав ей сим­во­ли­че­ское зна­че­ние. Свет стал сим­во­лом духов­ного про­све­ще­ния.

Коливо^

Но бывает, что осим­во­ли­чи­ва­ние прак­ти­че­ских, по своему замыслу, вещей нано­сит вред. Так, к при­меру, обстоит дело с коли­вом, кото­рое при­но­сят на пани­хиду. Сколько вопро­сов, бывает, задают люди по поводу этой под­сла­щен­ной каши: и можно ли ее есть после просфоры, можно ли ее вку­шать жен­щи­нам в дни нечи­стоты, и кому ее нужно давать. Целые бро­шюры посвя­щают раз­бору сим­во­лики колива: пше­ница — символ вос­кре­се­ния, мед — символ рай­ской сла­до­сти и т.п. Но ведь для этой миски колива есть более понят­ное пред­на­зна­че­ние, о кото­ром часто забы­вают. Это — мило­стыня в память усоп­шего. Раньше было при­нято, соби­рая в цер­ковь на поми­но­ве­ние при­но­ше­ние, отдельно поза­бо­титься об уго­ще­нии для людей бедных. Ведь в Еван­ге­лии Гос­подь запо­ве­дал, при­го­то­вив званый обед, звать на него неиму­щих, чтобы дар был без­воз­мезд­ным. Ста­ра­ясь испол­нить эту запо­ведь, хозяйка варила вкус­ную кашу, кото­рой уго­щала после бого­слу­же­ния нищих. К сожа­ле­нию, во многих местах этот пре­крас­ный обычай выро­дился. Оста­лась горстка каши, с кото­рой не знают что делать. Бороться с коли­вом, пожа­луй, не стоит (разве что с излиш­ними «свя­тыми пра­ви­лами»), но при­звать к воз­рож­де­нию хоро­шей тра­ди­ции нужно. Пусть это будет не только каша, а может быть пирожки, или даже пол­но­цен­ный обед для неиму­щих, но все равно тра­ди­ция обре­тет утра­чен­ный смысл.

К слову, коливо или по-дру­гому кутья, упо­ми­на­ется в цер­ков­ном уставе и в связи с празд­ни­ками, днями святых. Желая как-то послу­жить памяти святых, хри­сти­ане гото­вили нехит­рую тра­пезу, кото­рой уго­щали при­шед­ших, часто изда­лека, палом­ни­ков и неиму­щих. Это отго­ло­сок еще более давней тра­ди­ции про­ве­де­ния «вече­рей любви» — агап. Тра­ди­ция может меняться, не меняя свою внут­рен­нюю суть. Думаю, хри­сти­ане тех времен не о пра­ви­лах упо­треб­ле­ния свя­того колива думали в первую оче­редь, а о внут­рен­нем зна­че­нии этой заме­ча­тель­ной тра­ди­ции.

Вспо­ми­на­ется ответ одного свя­щен­ника на вопрос, что нужно для кре­ще­ния. Он отве­тил кратко: «Вера, надежда, любовь».

Верба^

Истин­ная доб­ро­де­тель всегда выра­жа­ется в доб­ро­де­ла­нии, внут­рен­ние добрые побуж­де­ния выра­жа­ются во внеш­них знаках. Одним из при­ме­ров служит тра­ди­ция Верб­ного вос­кре­се­ния при­хо­дить на бого­слу­же­ние с веточ­ками вербы. Веточка в руках — знак того, что Вход Гос­по­день в Иеру­са­лим на воль­ные стра­да­ния для нас так же важен и тро­га­те­лен, как и для тех, кто две тысячи лет назад при­вет­ство­вал его паль­мо­выми вет­вями и кричал «Осанна!». «И мы, яко отроцы, победы зна­ме­ния носяще, Тебе побе­ди­телю смерти вопием: осанна в вышних, бла­го­сло­вен Грядый во имя Гос­подне», — поется в тро­паре празд­ника, — то есть «И мы, как те дети, что встре­чали Тебя паль­мо­выми вет­вями — сим­во­лом победы — Тебе, Гос­поди, как Побе­ди­телю смерти взы­ваем «осанна».

Цер­ковь вообще вне­вре­менна. На бого­слу­же­ниях прак­ти­че­ски невоз­можно услы­шать что-либо о свя­щен­ных собы­тиях в про­шед­шем вре­мени, к при­меру, что Гос­подь входил в Иеру­са­лим. Реже можно услы­шать, что Он «восшел в Иеру­са­лим», но чаще всего — «входит», и причем «днесь», сейчас. В душах людей еван­гель­ские собы­тия пере­жи­ва­ются каждый раз по-новому. Поэтому и при­но­сят вербы в храм, стоят с ними во время бого­слу­же­ния, чтобы пока­зать, что и мы при­вет­ствуем Гос­пода как своего Царя и Мессию.

К сожа­ле­нию, эта пре­крас­ная тра­ди­ция со вре­ме­нем была пере­осмыс­лена в кате­го­риях внеш­ней обряд­но­сти. Если бого­слу­жеб­ные тексты весь акцент делали на «Гря­ду­щем во имя Гос­подне» — Христе и людях, Его встре­чав­ших, то народ­ная тра­ди­ция весь смысл празд­ника свела к освя­ще­нию вербы. При­но­сить в храм вербу (а, вернее, уно­сить из храма), полу­ча­ется, уже нужно не для того, чтобы засви­де­тель­ство­вать перед Гос­по­дом свою любовь, а для того, чтобы запа­стись хоро­шим обе­ре­гом. Из года в год повто­ря­ется одна и та же исто­рия: на про­тя­же­нии дня, когда празд­нич­ная Литур­гия уже давно закон­чи­лась, в храм захо­дит мно­же­ство людей с вопро­сом: «А где здесь раз­дают вербу?» Вербы не жалко, но почему-то всегда от этого ста­но­вится грустно.

В кни­жеч­ках и устных бесе­дах можно встре­тить мно­же­ство сове­тов, что делать с вербой, куда ее ста­вить, сколько лет хра­нить, даже в каких слу­чаях жела­тельно съесть верб­ную почку. Люди наде­ются полу­чить от вербы помощь, ведь верба освя­щен­ная. Но если разо­брать текст молитвы, то ока­жется, что в ней нет ни одного слова о том, что освя­ща­ется верба, ее смысл сво­дится к фразе: «… и нас, по под­ра­жа­нию онех (т.е. нас, в под­ра­жа­ние людей, встре­чав­ших Гос­пода вет­ками — В.С.), в пред­праздн­ствен­ный сей день, ваия и ветви древес в руках нося­щих, соблюди и сохрани». Ока­зы­ва­ется, что, в первую оче­редь, объ­ек­том освя­ще­ния Цер­ковь видела не вербу, а самого чело­века. В Треб­нике — сбор­нике свя­щен­ни­че­ских молитв, содер­жа­щем после­до­ва­ния Таинств и обря­дов — даже нет ука­за­ния окроп­лять вербу святой водой. Это ука­за­ние есть в Слу­жеб­нике — книге, содер­жа­щей после­до­ва­ния Литур­гии, вечерни, утрени, но там оно появи­лось уже позже, как отоб­ра­же­ние уста­но­вив­шейся прак­тики.

Конечно, никто сейчас не будет нару­шать тра­ди­цию освя­ще­ния вербы, но забы­вать внут­рен­ний смысл этого обряда мы не имеем права. Нельзя все свое вни­ма­ние сосре­до­та­чи­вать лишь на внеш­нем, забы­вая о глав­ном: куда идет Гос­подь и ради чего. Верба может (и должна) при­но­сить бла­го­сло­ве­ние, но важно не сколько ждать от нее чуда, сколько заду­маться о том, что ждет от нас Гос­подь. Пусть эти мысли чаще при­хо­дят нам, когда взгляд падает на веточку засох­шей вербы.

Святое и бла­го­сло­вен­ное^

Одна из причин непра­виль­ного пони­ма­ния обряда — сме­ше­ние поня­тий «святое» и «бла­го­сло­вен­ное». Слух уже привык к тому, что квар­тиру, кре­стик, машину, яблоки, мак, мед, иконы освя­щают. Но пра­виль­нее было бы отне­сти слово «освя­ще­ние» к иконе, кресту, а слово «бла­го­сло­ве­ние» — к плодам и жилью. Помню, как только начав ходить в цер­ковь, мне дове­лось быть в одном мона­стыре. Я очень уди­вился, когда узнал, что воду из свя­того источ­ника берут для при­го­тов­ле­ния пищи и на водо­освя­ще­ние. «Если вода уже святая, ее уже бла­го­сло­вил святой чело­век, — думал я, — как на ней можно варить борщ, как можно ее еще раз освя­щать?» Из такого непо­ни­ма­ния и рож­да­ются вопросы, куда девать скор­лупку от освя­щен­ных пас­халь­ных яиц или же огрызки от освя­щен­ных яблок.

Слово «святой» можно пони­мать двояко: как име­ю­щий свя­тость и как отде­лен­ный от мира, пред­на­зна­чен­ный к свя­то­сти. Эти два разных пони­ма­ния можно наблю­дать у про­те­стан­тов и пра­во­слав­ных. Про­те­станты не стес­ня­ются назы­ваться свя­тыми, для пра­во­слав­ного же уха это звучит как кощун­ство. Про­те­станты ука­зы­вают, что апо­стол Павел, кото­рому важно было под­черк­нуть, что хри­сти­ане пред­на­зна­чены к свя­то­сти, обра­щался к хри­сти­а­нам словом «святой». В пра­во­слав­ной же тра­ди­ции, святой — это чело­век, уже име­ю­щий свя­тость.

Подоб­ная дво­я­кость смысла суще­ствует и по отно­ше­нию к пред­ме­там: иконе, плодам земли и т.п. Икона, крест, вода, при­ни­мая освя­ще­ние, пред­на­зна­чены к освя­ще­нию чело­века по его вере. Плоды земли при­но­сятся в храм с другой целью: на бла­го­сло­ве­ние. И бла­го­сло­ве­ние, в первую оче­редь, полу­чает не столько плод, сколько сам чело­век, выра­жа­ю­щий через это при­но­ше­ние свою бла­го­дар­ность, любовь и вер­ность Гос­поду. Как гово­рил святой Максим Испо­вед­ник, бла­го­дать имеет разные сте­пени и роды.

Бла­го­сло­ве­ние плодов^

Обычай при­но­сить плоды на бла­го­сло­ве­ние не нов. Он был уста­нов­лен еще в Старом Завете: «Начатки плодов земли твоей при­носи в дом Гос­пода, Бога твоего» (Исх. 23:19) и сохра­нился в хри­сти­ан­стве. В Еван­ге­лии Гос­подь Иисус Хри­стос, осуж­дая гор­де­ли­вое и поверх­ност­ное испол­не­ние фари­се­ями при­но­ше­ние деся­тины, не осудил сам обычай: «Горе вам, книж­ники и фари­сеи, лице­меры, что даете деся­тину с мяты, аниса и тмина, и оста­вили важ­ней­шее в законе: суд, милость и веру; сие над­ле­жало делать, и того не остав­лять» (Мф. 23:23).

Сам по себе обычай освя­ще­ния пер­во­пло­дов глу­боко нази­да­те­лен. Он учит чело­века пом­нить, что все — от Бога, что мы «Им дви­жемся и суще­ствуем». Навык все делать с Богом, все начи­нать и закан­чи­вать молит­вой был хорошо усвоен нашими бла­го­че­сти­выми пред­ками. Доста­точно посмот­реть содер­жа­ние пол­ного Треб­ника, чтобы понять, что молитва сопро­вож­дала чело­века прак­ти­че­ски во всех сферах его дея­тель­но­сти: сеяние ого­рода, насаж­де­ние вино­град­ника, копа­ние коло­дезя, борьба с хозяй­ствен­ными вре­ди­те­лями, стро­и­тель­ство жилья и многое другое.

Конечно, такому важ­ному собы­тию в жизни зем­ле­дельца как соби­ра­ние урожая, при­де­ля­лось особое вни­ма­ние. Как и во вре­мена про­рока Моисея, первый сноп пше­ницы, первая кор­зина фрук­тов, первая чашка меда при­но­си­лись в храм в дар Богу, в знак бла­го­дар­но­сти, с надеж­дой, что милость Божья пре­бу­дет с чело­ве­ком и в даль­ней­шем. Конечно, этот дар домой не заби­рали, при­но­ше­ние оста­ва­лось в храме для притча и неиму­щих. Так же, как, при­нося другие жертвы в дар Богу: свечу на под­свеч­ник, деньги в цер­ков­ную кружку или в руку неиму­щего, мы же не заби­раем их обратно, но наде­емся, что полу­чим за эту лепту милость Божью. Мате­ри­аль­ное меня­ется на духов­ное, вре­мен­ное — на вечное. Выра­жая свою пре­дан­ность Богу через эту жертву — часть урожая, при­не­сен­ного в храм, — хри­сти­а­нин полу­чал бла­го­сло­ве­ние на весь свой урожай, свой дом, свою жизнь.

К сожа­ле­нию, тра­ди­ция бла­го­сло­ве­ния пер­во­пло­дов со вре­ме­нем тоже пре­тер­пела изме­не­ния. В какой-то мере это объ­яс­ня­ется тем, что совре­мен­ная куль­тура отошла от кре­стьян­ства, уклада жизни зем­ле­дельца; но в боль­шей мере вино­вато духов­ное неве­же­ство чело­века, утра­тив­шего свои корни в резуль­тате глу­бо­чай­шей ате­и­сти­че­ской вытравки. Сейчас бла­го­сло­ве­ние плодов све­лось на бла­го­сло­ве­ние яблок, меда, мака и еще несколь­ких видов плодов, кото­рые после бла­го­сло­ве­ния заби­ра­ются домой как некая свя­тыня. Их вку­шают чаще нато­щак, ждут от них чуда, мучатся тем, куда девать коче­рыжки. Встре­ча­ются случаи, когда остатки от «свя­щен­ных яблок» хра­нятся в баночке рядом со святой водой и маслом.

И дей­стви­тельно, что делать с этими коче­рыж­ками: зако­пать в без­люд­ном месте или сжечь и пепел выбро­сить в реку? Мое мнение: можно просто выбро­сить. Как выбра­сы­ваем негод­ные остатки пищи после обеда, пищи, о кото­рой мы перед едой моли­лись и кото­рую бла­го­слов­ляли. Насто­я­щая рев­ность о Боге и глу­бо­кое бла­го­че­стие рож­да­ется не столько из бла­го­го­вей­ного отно­ше­ния к яблоку, уне­сен­ному из храма, сколько из яблока, при­не­сен­ного в храм, из доб­ро­де­те­лей, кото­рые пону­дили чело­века на эту малень­кую жертву веры, надежды, любви, бла­го­дар­но­сти.

Один свя­щен­ник гово­рил, что люди, при­хо­дя­щие в храм, часто напо­ми­нают назой­ли­вых попро­шаек, жела­ю­щих неплохо устро­иться в этой жизни, ведь боль­шин­ство чело­ве­че­ских молитв о здо­ро­вье, сча­стье, жиз­нен­ном бла­го­по­лу­чии, и совсем мало о глав­ном. Гос­подь готов помочь чело­веку и в самом мелком, но всегда ждет от чело­века нечто боль­шего.

Навер­ное, так устроен чело­век, что ему при­ят­нее брать, чем давать. Грустно, но боль­шин­ство тра­ди­ций, свя­зан­ных с даре­нием, жерт­вой, иска­жены. К при­меру, обычай дарить подарки на Рож­де­ство и в день свя­ти­теля Нико­лая Чудо­творца. Ведь изна­чально было заду­мано дарить подарки неиму­щим — в под­ра­жа­ние волх­вам, при­нес­шим Христу дары, в под­ра­жа­ние мило­серд­ному свя­тому. Когда чело­век дарил что-то нуж­да­ю­ще­муся, да еще и тайно, это был дар как бы Самому Гос­поду. В итоге все све­лось на обда­ри­ва­ние своей семьи. То же самое, во многом, отно­сится и к бла­го­сло­ве­нию плодов. Так, оче­видно, устроен чело­век, но не так заду­ман. Мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний (Блум) очень точно под­ме­тил, что когда Хри­стос перед Своими стра­да­ни­ями, ожидая от Своих уче­ни­ков под­держки и пони­ма­ния, рас­ска­зал им что с Ним будет, через какой ад Он прой­дет и что, в конце концов, Он вос­крес­нет, то уче­ники уло­вили лишь послед­нее, при­ят­ное, и тут же подо­шли ко Христу с прось­бой сесть на пре­столы славы. Гос­подь ожидал от них чело­веч­но­сти, но эта без­молв­ная просьба прошла мимо их сердец.

Как же быть с бла­го­сло­ве­нием плодов совре­мен­ному чело­веку? Жите­лям сель­ских мест­но­стей стоит воз­ро­дить древ­нюю прак­тику бла­го­сло­ве­ния плодов вся­кого рода. Ведь чин бла­го­сло­ве­ния яблок, при­ве­ден­ный в Треб­нике, — лишь пример. В при­ме­ча­нии к молитве ска­зано, что вино­град бла­го­слов­ля­ется там, где он про­из­рас­тает (В Греции, откуда к нам пришла тра­ди­ция, вино­град — один из самых глав­ных про­дук­тов хозяй­ства). На Руси, за неиме­нием вино­града, под­ста­вили в молитву, как пример, яблоки, «но и ино овощие да при­но­сится коеждо во свое время (т.е. когда созреет — В.С.) ко храму на бла­го­сло­ве­ние, и молитва о при­но­ся­щих начатки овощей гла­го­лется над ними». Из послед­них слов видно, что пред­ме­том бла­го­сло­ве­ния, опять же, были не столько плоды, сколько сам чело­век. Молитва чита­лась «о при­но­ся­щих», о чем сви­де­тель­ствует и ее текст.

Бла­го­сло­ве­ние плодов — это урок бла­го­дар­но­сти. Нужно ли про­хо­дить этот урок горо­жа­нину? Конечно, да. Но как посту­пать совре­мен­ному чело­веку с бла­го­сло­ве­нием плодов, если у него нет ни сада, ни ого­рода? На подоб­ный вопрос ответ про­зву­чал еще в Ветхом Завете. Ведь Богу должны были посвя­щаться не только первые плоды земли, но и пер­венцы скота и даже пер­венцы чело­ве­че­ские. Каким обра­зом при­но­си­лась отцом эта жертва за пер­вого сына? Это было обре­за­ние (сим­во­ли­че­ское про­ли­тие крови) плюс выкуп — денеж­ный экви­ва­лент. При­ме­нимо к бла­го­сло­ве­нию плодов этот прин­цип мог бы выгля­деть так: в бла­го­дар­ность за все­днев­ную пищу горо­жа­нин мог бы, если не поку­пать фрукты на храм, то просто по своему усер­дию и воз­мож­но­стям сде­лать денеж­ный дар, как бы выку­пая свои пер­венцы. Думаю, что в таком случае с учетом уже заве­ден­ного обычая, можно и яблочко при­не­сти из храма — как символ даров Божьих и съесть его в кругу семьи (подобно, как сейчас посту­пают с пас­халь­ными яст­вами). Тра­ди­ция обре­тет утра­чен­ный смысл. При­не­сти домой яблоко может и кре­стья­нин, оста­вив все-таки кор­зинку плодов в церкви. Глав­ное научиться не только брать, но и давать.

С освя­ще­нием плодов связан еще один непри­ят­ный момент: они накла­ды­ва­ются на другие празд­ники. В день Пре­об­ра­же­ния Гос­под­него храм всегда пере­пол­нен, и не потому, что люди так почи­тают это еван­гель­ское собы­тие, — многие не смогут даже пере­ска­зать Еван­ге­лие, — просто в этот день освя­ща­ются яблоки. Грустно, но эти яблоки пол­но­стью закрыли собой насто­я­щий смысл празд­ника. Пре­об­ра­же­ние Гос­подне пре­вра­ти­лось в яблоч­ный Спас (напом­ним, что Спас — это Спа­си­тель), впро­чем, такая участь постигла не только этот празд­ник: есть еще и оре­хо­вый спас, и медо­вый…

Такое сме­ше­ние ничем не оправ­дано. Оно объ­яс­ня­ется только тем, что при­бли­зи­тельно в эту пору в Греции поспе­вал вино­град. А так как люди жили по цер­ков­ному кален­дарю — от празд­ника к празд­нику, — то и при­уро­чили бла­го­сло­ве­ние урожая к опре­де­лен­ному дню, а именно к празд­нику Пре­об­ра­же­ния. Это дока­зы­ва­ется и тем, что даже в Греции бла­го­сло­ве­ние плодов совер­ша­лось не в одно время: где раньше дости­га­лись плоды, там они при­но­си­лись в цер­ковь на празд­ник Пре­об­ра­же­ния, а где плоды созре­вали позже, они бла­го­слов­ля­лись на празд­ник Успе­ния Бого­ро­дицы. Об этом ука­зы­ва­ется в гре­че­ском Николо-Касу­лян­ском Типи­коне, Синай­ском Типи­коне, Афон­ском Типи­коне Лавры св. Афа­на­сия. В рус­ском слу­жеб­нике, напе­ча­та­ном в Суп­расле в 1727 году, содер­жится кроме обыч­ного чина бла­го­сло­ве­ния фрук­тов на Пре­об­ра­же­ние, чин бла­го­сло­ве­ния злаков, овощей и фрук­тов в день празд­ника Успе­ния Бого­ро­дицы.

Думаю, было бы уместно под­нять вопрос о том, чтобы раз­де­лить празд­ник Пре­об­ра­же­ния и день бла­го­сло­ве­ния плодов. Это дало бы воз­мож­ность более сосре­до­то­ченно про­ве­сти как празд­ник Пре­об­ра­же­ния, так и чин бла­го­сло­ве­ния. Ведь Цер­ковь, к при­меру, строго следит за тем, чтобы во дни постов, дни важных свя­щен­ных собы­тий не было вен­ча­ний. И это понятно: всему свое время. Но почему же такая непо­сле­до­ва­тель­ность в отно­ше­нии Пре­об­ра­же­ния и яблок? Конечно, подоб­ное раз­ме­же­ва­ние тяжело осу­ще­ствить в тех город­ских храмах, где боль­шая теку­честь при­хо­жан, но в храмах, где община более-менее усто­яв­ша­яся, это вполне воз­можно.

Необ­хо­ди­мость пере­не­сти день бла­го­сло­ве­ния объ­яс­ня­ется еще и тем, что на Руси время созре­ва­ния плодов иное, чем в Греции. Да и яблоки — далеко не основ­ная куль­тура. Дей­стви­тельно, почему нужно бла­го­да­рить лишь за неко­то­рые виды фрук­тов, разве не надо быть бла­го­дар­ным за хлеб, тот же кар­то­фель и прочие овощи? Как ска­зано в Слу­жеб­нике, плоды могли бы при­но­ситься на бла­го­сло­ве­ние по мере дозре­ва­ния, но, навер­ное, целе­со­об­разно было бы выде­лить отдель­ный день в году для бла­го­да­ре­ния за весь урожай. Ведь в молитве, хотя и ска­зано, что плоды могут при­но­ситься по мере дозре­ва­ния, но особо, хотя и неудачно, выде­лен день Пре­об­ра­же­ния. И даже у про­те­стан­тов, нам в укор, празд­ну­ется день бла­го­да­ре­ния или празд­ник жатвы — празд­ник, уте­рян­ный когда-то нами. Было бы не грех воз­ро­дить свою тра­ди­цию и пра­во­слав­ным. Только пусть это будет не девят­на­дца­того авгу­ста и не два­дцать вось­мого.

Несмотря на прямое ука­за­ние Слу­жеб­ника бла­го­слов­лять плоды по мере созре­ва­ния, многие люди уве­рены, что яблоки, к при­меру, нельзя есть до празд­ника Пре­об­ра­же­ния. Это мнение, по види­мому, осно­вы­ва­ется на при­ме­ча­нии цер­ков­ного Типи­кона под 19 авгу­ста: «Яко аще кто от братий снесть гроз­дие прежде сице­вого празд­ника, то пре­слу­ша­ния запре­ще­ние да при­и­мет, и да не вкусит гроз­дие через весь август месяц, яко запо­ве­дан­ный устав пре­зрев; яко да от сего навык­нут и прочии пови­но­ва­тися уставу святых отец. Сие же запре­ще­ние бывает и блю­ду­щим вино­грады братии… Сей устав бывает и на смок­вах, и над про­чими ово­щьми, яве яко вре­мена их, кое когда при­спеет».

Как видим, пра­вило довольно строго запре­щает вку­ше­ние плодов до празд­ника Пре­об­ра­же­ния, но эта стро­гость обу­слов­лена тем, что пра­вило — мона­ше­ское (раз­ли­чие мона­ше­ского и при­ход­ского уста­вов, вообще, инте­рес­ная, но отдель­ная тема), а воз­дер­жа­ние и послу­ша­ние для монаха — важ­ней­шие прин­ципы. Из книг по мона­ше­скому дела­нию, к при­меру «Авва Доро­фей», видно, что часто духов­ник не только решал когда есть, но и что, и сколько — бук­вально по часам и грам­мам. Итак, дело не в Пре­об­ра­же­нии, а в том, что плоды (гроз­дие, т.е вино­град, смоквы и прочие) запре­ща­ется вку­шать без бла­го­сло­ве­ния. Бла­го­сло­ве­ние же может быть «яве яко вре­мена их, кое когда при­спеет». Вино­град дей­стви­тельно может поспеть к Пре­об­ра­же­нию, но смоквы и прочие замор­ские фрукты имеют свой кален­дарь созре­ва­ния, и именно под него, как видно из при­ме­ча­ния, под­стра­и­вался чин бла­го­сло­ве­ния.

В целом же, Цер­ковь не знает поста на яблоки. Ей просто важно научить своих чад быть бла­го­дар­ными Богу за Его дары. Неужели Гос­подь хочет того, чтобы из года в год гнили ранние сорта яблок (все-таки у нас — не Греция), созре­ва­ю­щих задолго до Пре­об­ра­же­ния? Нет, Он хочет, чтобы его дары при­ни­ма­лись «яве яко вре­мена их», но при­ни­ма­лись с бла­го­сло­ве­нием и бла­го­дар­но­стью. Кстати, во многих при­хо­дах так и делают: освя­щают яблоки, впро­чем как и другие виды плодов, раньше, при­ме­ча­тельно к кли­мату, так как это и было заду­мано цер­ков­ным уста­вом.

Зелье^

Еще особо нужно ска­зать об освя­ще­нии зелья. Не знаю как где, но в нашем реги­оне на Празд­ник Пяти­де­сят­ницы, в день памяти святых муче­ни­ков Мак­ка­вей­ских в храмы спешат толпы народа с пуч­ками мака, буке­тами цветов. Но цветы несутся в храм не для того, чтобы при­кра­сить дом Божий. Несмотря на то, что свя­щен­ники при­зы­вают вос­при­ни­мать это бла­го­сло­ве­ние зелья, как бла­го­сло­ве­ние лекар­ствен­ных, к при­меру, трав, народ упорно видит в них просто хоро­ший оберег, дей­стви­тельно зелье, в худшем смысле этого слова. Эти пучки хра­нятся целый год, часто над вход­ной дверью и при­ме­ня­ются для защиты от порчи и в других суе­ве­риях.

Нужно при­знать, что осно­ва­ние для такого при­ме­не­ния нахо­дится в самих текстах молитв на освя­ще­ние зелия, поме­щен­ных в Вели­ком Треб­нике свя­ти­теля Петра Могилы. В этой книге также поме­щены молитвы, пред­на­зна­чен­ные для защиты от порчи, сгла­зов, в том числе через под­ки­ну­тые пред­меты и т.п. Пра­во­слав­ность этих чино­по­сле­до­ва­ний сомни­тельна. Не секрет, что треб­ник был состав­лен под вли­я­нием своего вре­мени: в нем отоб­ра­зи­лись как като­ли­че­ские чино­по­сле­до­ва­ния, так и народ­ные тра­ди­ции.

Зелие (род­ствен­ное со словом «зеле­ное», «зелень») — это злаки, лекар­ствен­ные и съе­доб­ные травы, кото­рые при­но­си­лись на бла­го­сло­ве­ние по тому же прин­ципу, что и другие плоды земли. Со вре­ме­нем смысл бла­го­сло­ве­ния зелия стал иска­жаться, начали закра­ды­ваться разные суе­ве­рия. Эти изме­не­ния, к сожа­ле­нию, отоб­ра­зи­лись и в текстах молитв. Рас­смот­рим для срав­не­ния чин бла­го­сло­ве­ния зелия, кото­рый пред­ла­гал «Литур­ги­кон, си есть Слу­жеб­ник, сожер­жащь в себе по чину Святыя Восточ­ныя Церкви Литур­гии иже во святых Отец наших Иоанна Зла­то­ус­таго, Васи­лия Вели­кого и Гри­го­рия Двое­слова, Папы Рим­ского, со всеми служ­бами недель­ными и празд­нич­ными», кото­рый «первым Типом изда­деся в обще­жи­тель­ном мона­стыри чину свя­того Васи­лия Вели­кого города Суп­расля 1727 года», а также чин, поме­щен­ный в Треб­нике Петра Могилы.

Вот после­до­ва­ние, совер­шав­ше­еся на Успе­ние Пре­свя­той Бого­ро­дицы по Суп­расль­скому Слу­жеб­нику:

Иерей по обычаю гла­го­лет «Бла­го­сло­вен Бог наш…» Лик: Три­свя­тое — по Отче наш, Гос­поди поми­луй (12), псалом 64.

МОЛИТВА ПЕРВАЯ

Все­мо­гий пре­веч­ный Боже, иже небо и землю, море и вся види­мая и не види­мая Словом Своим от не бытия сотво­ри­вый, зелия и дре­веса к тре­бо­ва­нию чело­век и зверей земли родити, и кое­муждо по семени в себе плод имети пове­ле­вый; и не токмо зелиям в пищу зверем, но и теле­сем недуж­ным вра­чеб­ным быти Твоею неиз­ре­чен­ною бла­го­сти изво­ли­вый. Просим Тя мыслию и усты, да сия раз­лич­наго рода зелия и овощи Твоим бла­го­у­тро­бием бла­го­сло­виши и силу Божию от Тебе данную им, Твоего новаго бла­го­сло­ве­ния бла­го­дать изле­еши, да людем и зверем про­тиво всяким неду­гом и про­тив­но­стям будут в при­бе­жище.
Яко Ты еси Бог наш, и Тебе славу воз­сы­лаем: Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, ныне и присно…

МОЛИТВА ВТОРАЯ

Боже, иже Мои­сеом рабом Твоим сыном изра­и­ле­вым пове­ле­вый, да руко­яти овощей новых при­но­сят к иереом и возмут плоды лепей­шаго дре­весе; воз­ра­дуют же ся пред Тобою Гос­по­дем Богом своим; прииди, Мило­серде, к при­зы­ва­ниям нашим и излей Твоего бла­го­сло­ве­ния пре­и­зоби­лие на ны и на руко­яти новых семян, ягод, зелия и плодов, яже с бла­го­да­ре­нием при­но­сим Тебе и о Имени Твоем в празд­ник сей, бла­го­сло­вим. Изволи да людем, скотом и зверем про­тиво неду­гов, губи­те­лев, язв, зло­де­я­ниям, чаро­де­я­ниям, волх­во­ва­ниям, угре­зе­ниям зме­и­ным или прочим вре­дя­щим зверем, таже про­тиво диа­воль­ским игра­ниям и кознем помощь при­не­сут; идеже аще поло­женна и вне­сенна будут с руко­ятми благих дел. Моленми же Пре­бла­го­сло­вен­ныя Вла­ды­чицы нашея Бого­ро­дицы и Прис­но­девы Марии, ея же днесь Успе­ния празд­ник светло празд­нуем, идеже Она взята есть, нам таможде вос­при­я­тым быти.
Мило­стию, щед­ро­тами и чело­ве­ко­лю­бием Еди­но­род­наго Сына Твоего…
Иерей: Мир всем.
Лик: И духови твоему.
Иерей или диакон: Главы ваша Гос­по­деви пре­кло­ните.
Лик: Тебе, Гос­поди.

МОЛИТВА ТРЕТЬЯ

Боже, иже Розгу Ессе­еву, Матерь Сына Твоего Гос­пода нашего Иисуса Христа днеш­няго дне сего ради к Небеси воз­несл еси, да Ея помо­щию пре­слав­ною хра­не­нием сих земных плодов к веч­ному достиг­нем житию.
Яко Ты еси Бог наш, и Тебе славу воз­сы­лаем: Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь
Бла­го­сло­ве­ние Бога Отца Все­мо­гу­щаго, и Сына и Свя­таго Духа да снидет на созда­ния сия и пре­бы­вает всегда. Аминь.
Таже кропит и кадит зелия или семена.

Как видим, чин пред­на­зна­чался для бла­го­сло­ве­ния семян (зерна), ягод, плодов и зелия, пред­на­зна­чен­ного «в пищу… и теле­сем недуж­ным вра­чеб­ным быти». Однако уже во второй молитве наблю­да­ется сме­ше­ние поня­тий зелия как лекар­ствен­ных средств («про­тиво всяким неду­гом и про­тив­но­стем», «губи­те­лев, язв, зло­де­я­ниям, … угре­зе­ниям зме­и­ным или прочим вре­дя­щим зверем») и зелия как обе­рега от вся­че­ских видов порч, «чаро­де­я­ниям, волх­во­ва­ниям». Зелию при­пи­сы­ва­ется сила про­ти­во­сто­ять диа­воль­ским кознем, даже если оно просто будет хра­ниться в доме («идеже аще поло­женна и вне­сенна будут»). Смысл третей молитвы неясен.

В Треб­нике Петра Могилы, в молитве, чита­е­мой в церкви в насто­я­щее время, взгляд на зелие как на оберег еще более усилен. В этой молитве вообще не упо­ми­на­ется упо­треб­ле­ние зелия или плодов в пищу, и прак­ти­че­ски ничего не ска­зано о упо­треб­ле­нии зелия как есте­ствен­ного лекар­ствен­ного сред­ства.

Вот текст этой молитвы:

МОЛИТВА ЕЖЕ БЛА­ГО­СЛО­ВИТИ КАКОЕ ЛИБО БЛА­ГО­ВОН­НОЕ ЗЕЛИЕ

Гос­поди Боже Все­дер­жи­телю, словом Твоим вся­че­ская испол­ни­вый, и воз­рас­тити пове­ле­вый земли вся плоды во своя вре­мена и даяти я в радость и в живот чело­ве­ком; Ты Сам, Все­б­ла­гий Вла­дыко, и семена сия, с раз­лич­ными зели­ями при­не­сен­ныя во святый храм сей, бла­го­слови и освяти Духом Твоим Святым, и рабов Твоих сих, при­ем­лю­щих зелия сия с семе­нами, от всякия скверны очисти, и домы их вся­кого бла­го­во­ния исполни, во еже быти сим и всем верою хра­ня­щим я, и кадя­щимся ими в соблю­де­ние и избаву от всех вра­жиих при­ло­гов, и во отгна­ние вся­каго меч­та­ния, от дей­ства диа­воля нахо­дя­щего, днев­наго и нощ­наго, на бла­го­сло­ве­ние же душам и теле­сем, верным Твоим людем и скотом, домо­вом же и местом. Яко да вси при­ем­лю­щие сия зелия, вос­при­и­мут себе покров души и тела, и да будет нашему спа­се­нию вра­чев­ство Твоея бла­го­дати таин­ство; да в коем либо месте воз­ло­жится, или на коем упо­треб­ля­емо будет, во еже полу­чити бла­го­сло­ве­ние, вся (про­тив­ной силе оттуду про­гнан­ней) дес­ница Твоя да покрыет, во славу пре­свя­таго, вели­ко­леп­наго и все­по­кла­ня­е­маго Имене Твоего.
Емуже подо­бает всякая слава, честь и покло­не­ние, со Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Думаю, что на прак­тике стоит отка­заться от чтения этой молитвы в храме и заме­нить ее первой молит­вой из выше­ука­зан­ного чина.

Кто-то может воз­ра­зить, что Цер­ковь в вопросе бла­го­сло­ве­ния зелия созна­тельно сме­стила акценты с про­стого бла­го­сло­ве­ния съе­доб­ных и лекар­ствен­ных рас­те­ний на бла­го­сло­ве­ния зелья, как обе­рега. Но у Церкви есть намного лучшие методы борьбы со злом, чем всякие заго­во­рен­ные пучки трав, при­сыпки, обку­ри­ва­ние леном и прочая? Известно, что именно такими мето­дами вся­кого рода кол­дуны пыта­ются вре­дить людям. Неужели в борьбе с этим оккуль­тиз­мом Цер­ковь станет исполь­зо­вать те же приемы? При­знать закон­ным суще­ство­ва­ние подоб­ных обе­ре­гов нельзя. Это было бы уни­же­нием для Церкви, это озна­чало бы, что ради мни­мого страха, суе­ве­рия Цер­ковь созна­тельно тол­кает чело­века к магизму. То, что обычай бла­го­слов­лять зелья утра­тил во многом свой смысл — недо­ра­зу­ме­ние, кото­рое, верю, будет исправ­лено.

Ведь Цер­ковь живет и раз­ви­ва­ется, но ее миссия — являть Истину — оста­ется неиз­менна. Если мы огля­немся вглубь цер­ков­ной исто­рии, то увидим, что этот путь был очень непро­стым, но труд­но­сти обо­га­щали цер­ковь духовно: отта­чи­ва­лось бого­сло­вие, раз­ви­ва­лось бого­слу­же­ние, при­хо­дил опыт. «Ибо над­ле­жит быть и раз­но­мыс­лиям между вами, — гово­рил апо­стол Павел, — дабы откры­лись между вами искус­ные» (1Кор. 11:19). Цер­ковь умеет воз­рож­даться. Глядя на вос­ста­нов­лен­ные храмы, еще раз убеж­да­ешься в этом. Верится, что про­блемы и вопросы, в том числе и затро­ну­тые здесь, со вре­ме­нем раз­ре­шатся. Правда, это во многом зави­сит от нас самих.

***

Невоз­можно опи­сать в несколь­ких стра­ни­цах всю глу­бину и кра­соту цер­ков­ного бого­слу­же­ния, тра­ди­ции. Ее можно только про­чув­ство­вать. Эта кра­сота пле­няет, пре­об­ра­жает души и жизни. Но особо радостно, что кра­сота бого­слу­же­ния, обряда — сугу­бая, ведь обряд — не то лишь, что мы видим своими гла­зами. Каждый раз, ставя свечку, идя в храм с веточ­кой вербы или кор­зин­кой плодов, вспом­ним об этом. Я наде­юсь, что кому-то мои раз­мыш­ле­ния помо­гут в этом, заста­вят взгля­нуть на Цер­ковь глубже, заду­маться, зачем она пред­ла­гает обряд, что ждет в ответ. Пусть обряд будет не духов­ной под­ме­ной, но допол­не­нием, пол­но­той веры, надежды, любви. Ведь истин­ная доб­ро­де­тель всегда ищет своего выра­же­ния. Чело­век возник от избытка Божией любви, любовь к неве­сте застав­ляет юношу писать стихи и дарить цветы. Мне всегда было немного жаль про­те­стан­тов, так и не поняв­ших кра­соты пра­во­слав­ной тра­ди­ции. Конечно, «Бог не тре­бует слу­же­ние рук чело­ве­че­ских, как бы име­ю­щий в чем-либо нужду», не тре­бует, ибо этого и невоз­можно тре­бо­вать. Как нельзя тре­бо­вать себе цветов, вни­ма­ния, стихов, но «любовь… всего наде­ется»…

«Когда же Иисус был в Вифа­нии, в доме Симона про­ка­жен­ного, при­сту­пила к Нему жен­щина с ала­васт­ро­вым сосу­дом мира дра­го­цен­ного и воз­ли­вала Ему воз­ле­жа­щему на голову. Увидев это, уче­ники Его воз­не­го­до­вали и гово­рили: к чему такая трата? Ибо можно было бы про­дать это миро за боль­шую цену и дать нищим. Но Иисус, ура­зу­мев сие, сказал им: что сму­ща­ете жен­щину? она доброе дело сде­лала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете; возлив миро сие на тело Мое, она при­го­то­вила Меня к погре­бе­нию; истинно говорю вам: где ни будет про­по­ве­дано Еван­ге­лие сие в целом мире, ска­зано будет в память ее и о том, что она сде­лала» (Мф. 26:6–13).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки