Какие тексты Евангелия поясняют, знал ли диавол, что Иисус Христос - Сын Божий?
6 Ответов
Из ряда эпизодов Нового Завета можно сделать вывод, что бесы знали, что Иисус – Сын Божий и Мессия.
Гадаринские бесноватые: Что Тебе до нас, Сын Божий? Пришёл Ты сюда прежде времени мучить нас! (Мф. 8:29)
Одержимый в синагоге Капернаума: Что тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты прошёл погубить нас! Знаю тебя, кто Ты, Святой Божий! (Мк. 1:23)
Во время исцелений больных выходили из многих с криком бесы и говорили: Ты – Сын Божий! И обращаясь к ним со всею строгостью, Он не позволял им говорить, что они знали, что Он – Христос (Лк. 4:41).
Заметим, что демоны употребляли выражение Сын Божий не в том значении, которое мы вкладываем в него сегодня – Вторая ипостась Святой Троицы. В Ветхом Завете «сынами Божиими» называли ангелов (Иов 1:6), праведников (Втор 14:1), народ Израиля (Ос 1:10), царей (Пс 2:7).
В эпизоде искушения Иисуса в пустыне (Мф. 4:1-11) диавол дважды говорит: если Ты Сын Божий. Это высказывание можно интерпретировать двояко: либо искуситель точно не знал об истинной природе Христа и стремился получить доказательства этого, либо он таким образом провоцировал Иисуса, делая вид, что сомневается в Его Божественности.
Некоторые святые отцы считали, что дьявол не знал истинную природу Иисуса. Это позволило Ему, как человеку, сойти в ад и победить его. Это не обман в греховном смысле, а победа Божьей премудрости над злом, которую не поняли князья века сего. Если бы они поняли, то не распяли бы Господа славы (1 Кор. 2:8).
В Священном Писании нет прямого ответа на этот вопрос. Хотя бесы называли Иисуса Христа Сыном Божьим, это еще не значит, что они знали о Его Божестве. Вероятно, они называли Его так в смысле того, что Он праведный человек. Однако некоторые из отцов Церкви и богословов делают вывод о том, что диавол не знал о Божестве Христа на оснований деятельности самого диавола через врагов Христа. Если бы диавол знал, кто такой Иисус Христос и зачем Он на самом деле пришел, он бы не стал делать то, что в конечном счете, привело Спасителя к победе над ним. Привести на крест воплощенного Бога означало бы для него поражение и погибель. В одном из богослужебных текстов развивается тема «Божественной уловки», благодаря которой древний обманщик-диавол оказался обманут и побежден сам:
Облекшись плотию, как бы приманкой на крючке, / Своею Божественною силою Ты змия ниспроверг / и из ада возвел взывавших: / «Боже, благословен Ты!»
До искушения в пустыне диавол этого не знал:
Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. (Мф.4:1-4)
До этого Богом было промыслительно скрыто это и от диавола, и от людей:
Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его. И, увидев Его, удивились; и Матерь Его сказала Ему: Чадо! что́ Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя. Он сказал им: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что́ принадлежит Отцу Моему? Но они не поняли сказанных Им слов (Лк.2:46-50).
И знал, и не знал. Сыном Божиим мог тогда называться всякий пророк или благочестивый человек, но при искушении в пустыне диавол явно отличает Христа от обычных пророков. Сам вопрос (Мф. 4:3) показывает и неуверенность диавола в ответе. Если бы он точно знал, Кого искушает, то не стремился бы потом к Его убийству руками беззаконных, чтобы не потерять свою власть в аду над грешниками.
Точного ответа в Евангелиях нет. Во всяком случае подозревал, догадывался. В синоптических Евангелиях (Мф.8:29, Мк.1:24, Лк. 4:34) бесы при изгнании называют Иисуса «Святым Божиим» или «Сыном Божиим». Об этом свт. Иоанн Златоуст замечает:
Тогда как народ почитал Его человеком, бесы пришли исповедать божество Его, и те, которые оставались глухими при возмущении и укрощении моря, услышали демонов, взывавших о том, о чем возвещало море своей тишиной.
Тайна Боговоплощения оставалась для диавола плотно задернутой завесой. Древний противник Творца не обладал полнотой ведения о Божественной природе Христа и Его миссии спасения. Он пребывал в постоянном сомнении из-за немыслимого для гордого ума сочетания великих чудес Спасителя с Его подлинными человеческими немощами — голодом, жаждой, усталостью.
В знойной Иудейской пустыне сатана приступал к Спасителю с лукавым расчетом, начиная свои речи с проверяющего «если» и надеясь обнаружить в Иисусе лишь великого пророка или праведника (Мф.4:3). Когда же бесноватые в Капернауме или Гадаре в ужасе кричали о Сыне Божьем, это было проявлением рабского страха перед обжигающей их неведомой силой, а не осмысленным исповеданием истины (Мк.1:24). Падший дух осознает мощь Творца подобно преступнику, который признает неотвратимость закона только через страх наказания.
Подлинное познание Бога совершается не в холодном рассудке, а в любящем сердце. Формальное признание фактов доступно даже падшим духам, однако между информацией и живым богообщением лежит непреодолимая бездна.
Бесы веруют и трепещут, но их знание остается лишь вынужденным признанием чужой власти без тепла любви (Иак.2:19). Знать химический состав воды вовсе не означает утолить жажду, а вера без благодати представляет собой лишь безупречный чертеж дома, в котором невозможно согреться.
Человеческая плоть Христа стала той спасительной для мира приманкой, которая сокрыла Его Божественную природу и позволила смерти поглотить Того, Кто ей совершенно неподвластен. Сатана до последнего мгновения надеялся на земное поражение Иисуса, не догадываясь, что само орудие казни обернется сокрушением ада.
Подлинный смысл крестной жертвы заключается в непостижимом сокрытии Божества. Враг рода человеческого не просто надеялся на земное поражение Иисуса — он целенаправленно готовил его, считая физическую смерть абсолютным триумфом тьмы. В реалиях I века римский крест служил не только орудием мучительной казни, но и инструментом предельного бесчестия, средством полного стирания памяти о человеке в истории античного мира. Видя на этом древе израненную плоть Христа, дьявол торжествовал и рассчитывал поглотить очередную праведную душу.
Само орудие позора обернулось сокрушительным ударом по царству смерти. Апостол Павел ставит ясную точку в этом вопросе, предельно ясно описывая эту роковую слепоту сил зла, утверждая, что если бы невидимые правители этого мира постигли истинный замысел, они никогда не предали бы распятию Господа славы (1Кор.2:8).