Иеромонах Евтихий (Очкивский)

Телефон зазвонил, и на экране высветился незнакомый номер. Мошенники? Сердце забилось быстрее. Нина Павловна чуть не сбросила вызов – сколько раз ее предупреждали об обмане! Но все же нажала на ответ.

Марина разложила ручки в идеальный ряд – синяя, черная, красная, – словно выстраивала линию обороны перед тем, что предстояло сделать.

– Где она?! – крик перекрыл шум дождя и гул разгружаемого микроавтобуса. Небольшого роста девушка стояла посреди больничного коридора, сжимая накладную так, будто это было доказательство в суде...

Роман стоял на краю котлована, и злость подкатывала к горлу колючим комом. Его окутывал сырой сентябрьский воздух, смешанный с известковой пылью, но парень этого не замечал.

Телефон завибрировал на краю стола, едва не соскользнув на пол. Ольга машинально взглянула на экран – родительский чат...

«Воронин, вы предлагаете мне построить не офис, а морг. В ваших проектах нет жизни, нет души. Я плачу вам за архитектуру, а вы мне подсовываете бездушный бетон...»

– Дыши, Коля, дыши! Ну же! – визг женщины перекрыл даже крики возмущённых пассажиров. Автобус встал на пустынной трассе в тридцатиградусный мороз...

Дверь грохнула так, что в прихожей Катина синяя ветровка, небрежно брошенная на вешалку, соскользнула и упала на пол. Сергей обычно не хлопал дверями – он вообще редко повышал голос...

Марина открыла дверь и увидела сестру с опухшим от слёз лицом. Она стояла, прижимая к груди клетчатый пакет.

Автобус повело на обледеневшей трассе так резко, что Виктор ударился грудью о руль. Тяжелый междугородний автобус с 40 пассажирами в салоне пошел юзом по трассе...

– Господи! Ну почему ты никогда не можешь сделать как надо?! Ты опять купил не тот сбор. Это что? – Анна брезгливо двумя пальцами подтолкнула бумажный пакет обратно через стол. – И наследил в прихожей. Сколько можно?

Мужчина поспешно вошел в храм, когда уже шла Божественная литургия. Он тяжело дышал, будто бежал, и, казалось, не сразу понял, куда попал.

Алексей летел по подземному переходу, как снаряд, выпущенный из орудия. Дорогой кейс с ноутбуком и контрактом, от которого зависела судьба всего отдела, он прижимал к груди.

Марина встала из-за стола. Обычная для нее постная еда: хлеб и вареные овощи без масла. Марина – прилежная постница. Худая, с пронзительным взглядом черных глаз, тридцатилетняя черноволосая женщина.

Звонок раздался поздно вечером, когда я уже читал молитвенное правило. Сергей Петрович, мой знакомый иконописец, чьи работы украшают три храма в епархии, задыхающимся голосом проговорил в трубку...

Ручка в руке Ольги треснула с таким резким звуком, что сидевшая напротив секретарша испуганно вздрогнула. Ольга опустила взгляд – меж пальцев, испачканных черной пастой, торчали жалкие обломки пластика...

Стук повторился – три неспешных удара, потом два быстрых. Неуверенно, но настойчиво. В монастыре, стоящем среди полей средней полосы России, гостей в такой час не ждали.

Бывает, Господь приходит к человеку самым неожиданным образом. Не в грозе и не в огне, как древнему пророку Илии, а в тихом веянии ветра, в случайной, как может показаться, встрече, в незначительном на первый взгляд разговоре.

Вечернее сообщение от мужа было похоже на приговор, который нельзя обжаловать. Марина перечитала его три раза: «Все, мое терпение лопнуло. Больше не ищи меня. Начинай новую жизнь без меня».

Мне приходилось общаться со многими людьми в силу своего священнического служения. Одни говорили мне о своих бедах, скорбях, и я утешал их. Другие же, наоборот, своими рассказами утешали меня и укрепляли мой дух.