Часть 1. Болезнь
Марина открыла дверь и увидела сестру с опухшим от слёз лицом. Она стояла, прижимая к груди клетчатый пакет.
– Кате стало хуже, – выдохнула Наталья потрескавшимися губами, нервно теребя край полиэтилена. – Её кладут в больницу. Я прошу тебя об одном – сходи в храм. Ты ведь крёстная.
Марина раздражённо хотела отмахнуться привычным: «Я занята», – но взгляд сестры, в котором была отчаянная мольба, остановил её. Она промолчала.
Только сейчас Марина заметила, как страшно похудела Наталья: из-под выцветшего ворота кофты проступали острые ключицы, а в её русых, когда-то густых волосах блестела целая серебряная прядь у самого виска – словно седина пробилась за одну эту бессонную ночь. И от этого почти незаметного чужому глазу изменения сестры у Марины что-то оборвалось внутри. Она вдруг отчётливо поняла, что не сможет оставить сестру одну с её горем.
К 33 годам Марина привыкла считать, что её жизнь удалась. Аккуратные стрелки на глазах, безупречное омбре на русых волосах и ни одного лишнего сантиметра на талии – всё было под контролем. «Салон Марины» на Октябрьском проспекте приносил стабильный доход, позволяя раз в полгода летать в Сочи. Она 10 лет назад, после развода родителей, дала себе обещание: больше никогда не зависеть ни от чьего настроения и никого к себе не подпускать слишком близко. Даже к сестре, которая иногда плакала у неё на плече, Марина применяла принцип «холодного ума» – перевела деньги, но души ей не открыла. Она согласилась стать крёстной для Кати только потому, что это красивый обряд, который не отнимет много времени. Сделала дорогой подарок – и можно забыть до следующего дня рождения.
Вечером в тот день, оставшись одна в своей светлой квартире в спальном районе, купленной в ипотеку, с видом на соседнюю высотку, Марина неожиданно поняла, что ей страшно. Её объяла не та привычная деловая тревога о кредитах и прибыли, а какая-то глубинная, холодная дрожь, которая поднималась с самого дна души. Она села за стол, заваленный глянцевыми журналами, открыла ноутбук и почти бессознательно набрала в поисковике: «молитва крёстной матери». А потом заплакала. Слёзы были жгучими, они смывали тушь, оставляя грязные разводы на щеках, и вместе с ними будто таяла тонкая ледяная корка, которой она обложила своё сердце.
На другой день, с красными глазами, без макияжа, она впервые за много лет зашла в храм. Дверь была тяжёлой и поддалась с трудом. Внутри пахло ладаном. Марина неловко перекрестилась и подошла к свечному ящику. Купила свечу и оглянулась, не зная, куда её поставить. Взгляд упал на икону Божией Матери «Скоропослушница».
– Перед ней молятся в самых безнадёжных случаях, – поймав её взгляд, сказала пожилая свечница.
– Я совсем не знаю молитв, – неуверенно произнесла Марина. – У меня крестница сильно болеет.
– Тогда купите вот этот Молитвослов – там есть раздел «Молитвы на всякую потребу» и «О болящих», – участливо предложила церковница.
Марина купила в церковной лавке Молитвослов в твёрдом переплёте и стала листать его. Вскоре она нашла нужный раздел с молитвами о болящих ко Господу, Божией Матери, целителю Пантелеимону. Взгляд её упал на совсем коротенькую молитву:
«Пресвята́я Богоро́дица, всеси́льным заступле́нием Твои́м помоги́ мне умоли́ть Сы́на Твоего́, Бо́га моего́, об исцеле́нии рабы Бо́жией Кати», – прочитала она и вдруг заплакала. А с иконы на неё смотрели грустные и понимающие глаза Богородицы.
Часть 2. Больница
В больнице Катя лежала в палате на 3-х человек, и воздух здесь пах лекарствами и озоном от кварцевой лампы. На тумбочке стоял увядший букет в пластиковой бутылке из-под воды – мамин, наверное, из дома. Девочка спала, сжавшись калачиком на железной койке. Волосы после химиотерапии почти полностью выпали, и бледную головку покрывал мятый ситцевый платок в горошек. Под полупрозрачной кожей маленькой руки просвечивали синие нити вен. 8 лет – а выглядела она на 6, не больше.
Марина села на шаткий стул возле кровати и вдруг вспомнила, как держала эту маленькую ладошку 7 лет назад у купели. Тогда она думала только о том, как быстрее уйти на фуршет, а священник говорил о какой-то ответственности перед Богом. Ей это показалось тогда пустыми словами.
Марина оглянулась. На соседних койках лежали 2 девочки – постарше, лет 11-ти, с абсолютно лысыми головами и одинаковыми синими повязками на глаза: они играли в угадайку, тыкая пальцами в раскрытую книжку-раскраску. У ближней на запястье торчала капельница – прозрачная трубка тянулась к пакету с желтоватой жидкостью, мерно капавшей в такт тиканью настенных часов. Дальняя девочка вдруг сдвинула повязку на лоб, глянула на Марину блестящими карими глазами, ничуть не смутившись, громко спросила:
– А вы к Кате? Она хорошая, только очень грустная.
И тут же вернула повязку на место, продолжая водить пальцем по странице. Марина сглотнула – эти дети с их привычной игрой посреди больничной тоски показались ей страшнее любой тишины.
Часть 3. Евангелие от Луки
На 3-е посещение она принесла Евангелие – небольшую книжечку, которую ей дал доброволец на входе в больницу. Это был парень по имени Сергей – студент семинарии, в очках с металлической оправой, которые вечно сползали на нос. Он оказался православным волонтёром, помогавшим в детском отделении.
– Я как-то лежал здесь с тяжёлым диагнозом. В больнице понял – здесь моё место, среди человеческого страдания, – сказал он, поправляя очки, когда она спросила, зачем он это делает.
Его лицо было некрасивым: крупные черты, ранние залысины, зато глаза – синие-синие, как весеннее небо, – светились такой теплотой, что становилось не по себе.
– Почитай мне, тётя Марина, – слабым голосом попросила Катя, когда проснулась и увидела в руках крёстной книгу.
И Марина начала читать. Неуверенно, спотыкаясь на непонятных словах, которые пестрели на каждой странице, – а потом всё громче и твёрже. Когда она читала Евангелие от Луки: «Все плакали и рыдали о ней. Но Он сказал: не плачьте; она не умерла, но спит. И смеялись над Ним, зная, что она умерла. Он же, выслав всех вон и взяв её за руку, возгласил: девица! встань. И возвратился дух её; она тотчас встала, и Он велел дать ей есть» (Лк.8:52-55), – голос у неё сорвался, она сбилась и замолчала.
И тогда маленькая Катя, которая почти не реагировала на окружающих, вдруг открыла глаза, долго и пристально посмотрела на Марину, а потом молча положила свою крошечную горячую ладонь поверх её руки. И замерла.
Часть 4. Молитва
Через 2 недели Марина уже знала всех детей по именам. Она помогала волонтёрам, читала девочкам сказки, а сама каждое утро начинала с молитвы Богородице и великомученику Пантелеимону, хотя слова тяжело ей давались. Однажды Сергей вручил ей записку с молитвой святителю Луке, которую она потом выучила наизусть.
Марина перестала бесконечно проверять отчёты по телефону, уволила администраторшу, которая постоянно обсчитывала клиентов, а часть прибыли начала переводить в больничный фонд. Реклама нового ботокса больше не интересовала её – теперь она листала не ленту соцсетей, а Молитвослов в твёрдом переплёте, купленный в церковной лавке. Слова «Господи, помилуй» сначала казались чужими, но с каждым днём всё больше входили в ритм её жизни.
– Знаешь, – сказала как-то Наталья, глядя на сестру, которая помогала персоналу разносить еду. – Ты изменилась. Я тебя не узнаю.
Марина промолчала.
Врач, пожилой онколог с сединой на висках и старшая медсестра, которая украдкой крестилась каждый раз, когда проходила мимо иконы в коридоре, не скрывали удивления тем, как быстро пошла на поправку девочка. Показатели Кати выровнялись. Лейкоциты пошли вверх, температура спала. А Марина каждый вечер опускалась на колени перед иконой Спасителя и шептала слова, которые выучила за эти недели: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных».
В день выписки Катя, уже с бледным пушком на голове, похожая на одуванчик, подбежала к Марине и обняла.
– Я теперь тоже буду крёстной, когда вырасту, – серьёзно сказала она. – Как ты. Сильной.
Марина заплакала, гладя её по макушке, и не могла сдержать себя.
Часть 5. Благодарность
Через месяц, холодным весенним утром, когда небо было бледно-голубым, а по асфальту бежали быстрые талые ручьи, Марина вошла в храм. Она подошла к иконе Богородицы, перед которой теплилась лампада, и опустила в ящик для пожертвований конверт. В нём был её «неприкосновенный запас», отложенный на очередную поездку в Сочи. В это время с низкого клироса тихо пели «Взбранной Воеводе». Марина долго стояла, глядя на огонёк лампады, и шептала слова благодарности.
Выйдя на паперть, она достала телефон и набрала номер Натальи.
– Я тут подумала, – сказала Марина, вдыхая холодный весенний воздух, пахнущий оттепелью и свежей землёй. – Кате нужна будет реабилитация. Я нашла центр и оплатила первый курс.
Где-то за облаками, на звоннице, ударил колокол, и звук поплыл над крышами, растворяясь в чистом небе. Марина убрала телефон и не спеша перекрестилась. И почувствовала, как горячая волна от сердца разливалась по всей груди.
Комментировать